За неделю до начала Великого поста наступает масленица, или сырная седми́ца. В эти дни многие люди стремятся пригласить родных и друзей на блины, принять участие в народных гуляньях. Но ведь сырная седмица — не кулинарный праздник, не проводы зимы или встреча весны. Ее настоящий смысл помогают понять удивительные тексты Триоди Постной.
В ожидании Великого поста
В сознании народном закрепилось: масленица — весело, сыто, солнечно, Великий пост — грустно, голодно, уныло. Вспоминаются строки из книги «Лето Господне» Ивана Сергеевича Шмелева: «Теперь потускнели праздники, и люди как будто охладели. А тогда… всё и все были со мною связаны, и я был со всеми связан, от нищего старичка на кухне, зашедшего на “убогий блин”, до незнакомой тройки, умчавшейся в темноту со звоном. И Бог на небе, за звездами, с лаской глядел на всех: масленица, гуляйте! В этом широком слове и теперь еще для меня жива яркая радость, перед грустью… — перед постом?»
Но совершенно иное чувствовали христиане в древности. В IV веке святитель Иоанн Златоуст писал накануне поста, то есть тоже во время сырной седмицы: «Сегодня у нас яркий праздник и собрание ярче обычного. Но какова сему причина? Это достижение поста, я знаю, поста не настоящего, а ожидаемого… Если и ожидаемый он произвел в нас такое усердие, то явившись и осуществившись, какое он в нас вызовет благочестие?» Цель жизни, стремление сердца — Господь. И настоящую радость доставляет не утучнение плоти, а возвышение духа. Потому не унынием и тоской, а тонкой духовной радостью наполнено великопостное странствие. И памятью о том, что в завершение его — Пасха Христова.
Настраивать своих чад на этот путь Церковь начинает заранее, с подготовительных недель. А в сырную седмицу это настроение усиливается: да, мы утешаемся скоромной пищей, в гости ходим, но ощущение приближающейся весны духовной всё сильнее, всё ярче. В таком понимании масленица — это не столько гуляние и веселье, сколько благочестивое преддверие поста, который ждут с нетерпением и радостью.
Заря покаяния
Сколько удивительных образов, мыслей, тонких замечаний о душе хранит Постная Триодь! Мы часто слышим ее рассеянно или не слышим вовсе, а ведь именно с ее первых стихир в Неделю о мытаре и фарисее чувствуешь: постом повеяло.
«Не помо́лимся фарисе́йски, бра́тие», — призыв из какой-то иной — более серьезной и глубокой — жизни слышит душа. «Позна́им бра́тие, та́инства си́лу, от греха́ бо ко оте́ческому до́му восте́кшаго блу́днаго сы́на», — в следующую Неделю о блудном сыне призыв к покаянию, словно трубный глас, усиливается.
А через неделю нам напоминают и о гласе труб Страшного суда:
«Возглася́т трубы́, и истоща́тся гро́бы, / и воскре́снет челове́ческое все естество́ трепе́щущее, / до́брая соде́явшии, в ра́дости ра́дуются, / ча́юще мзду восприя́ти; / согреши́вшии же трепе́щут, лю́те рыда́юще, / в му́ку посыла́еми, и от избра́нных разлуча́еми. / Го́споди сла́вы, уще́дри нас я́ко Благий, / и ча́сти сподо́би возлюби́вших Тя». Но что же делать, если мы в части «согрешивших, неправдующих и беззаконующих»? Как изменить свою участь на самом важном в жизни экзамене? Средство одно — покаяние, очистительная баня для испачканной грехом души.
И вот начинается сырная седмица. Для тела — блины, а для души иное. Теперь уже не только в воскресные дни, а каждый день звучат тексты из Триоди Постной.
«Ласкосе́рдствовавше пе́рвую подъя́хом наготу́, победи́вшеся го́рьким вку́сом, и от Бо́га изгна́ни бы́хом. Но возведе́мся к покая́нию, и чу́вства очи́стим, к ни́мже бра́нь, вхо́д поста́ творя́ще… И сне́стся на́ми А́гнец Бо́жий, во свяще́нной и светоно́сной но́щи воскресе́ния, на́с ра́ди приведе́нное заколе́ние, ученико́м приобще́нное в ве́чер Та́инства, и тьму́ разоря́ющее неве́дения све́том Его́ воскресе́ния», — звучит стихира в воскресенье вечером.
В ней уже всё: о грехопадении — и первых людей, и каждого из нас, о горьком вкушении плода непослушания, о средстве возрождения — очищении чувств. И самое главное — о цели, о заклании Агнца и светоносном Его Воскресении. Того Агнца, Которого причастились ученики на Тайной Вечере, и мы причастимся, как поется в стихире, в ночь Воскресения.
И нигде про скорбь, мрачность, тоску. Солнечный свет пронизывает покаяние, потому что труд ради Христа — не мрак. Мрак — это греховная жизнь вдали от Создателя. Именно она убивает душу, снимает светлые одежды, лишает разума и смысла всё, что мы делаем. Потому удаление с греховного пути — настоящий праздник для души. «Я́ко у́тро возсия́ на́м, покая́ния зари́, преддве́рия све́тло воздержа́ния» (Трипе́снец господи́на Ио́сифа во вто́рник сы́рный на у́трени).
Этим путем идем не мы первые, он начался еще до пришествия Христова. Примеры из Ветхого Завета мы будем слышать на протяжении всей Святой Четыредесятницы. И вот уже во вторник сырной седмицы:
«Ра́достно прии́мем, ве́рнии, богодохнове́нное завеща́ние поста́, я́коже пре́жде ниневи́тяне… Воздержа́нием угото́вимся к преселе́нию в Сио́н, Влады́чняго священноде́йства. Слеза́ми предочи́стимся в не́м боже́ственнаго умове́ния. Помо́лимся ви́дети обра́зныя зде́ Па́схи соверше́ние, и и́стинныя явле́ния. Угото́вимся на поклоне́ние Креста́, и Воскресе́ния Христа́ Бо́га, вопию́ще к Нему́: не посрами́ нас от ча́яния на́шего, Человеколю́бче».
Каждый текст — пример поразительной емкости мышления его автора. В одном песнопении и о покаянии ниневитян от проповеди пророка Ионы, и о начале поста, и о поклонении Кресту в его середине, и снова — о Воскресении. О том, что мы в течение поста увидим и ветхозаветный прообраз Пасхи, и новозаветную истинную Пасху.
Действенные средства поста
Масленица — это еще не пост, но именно в эту седмицу, во вторник вечером, впервые звучит его символ — покаянная молитва преподобного Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…», в среду и пятницу не совершают литургию, богослужение уже полностью постовое. Но всё же «не поста́ нача́ло настоя́щий святы́й де́нь, ве́рнии, ве́дуще, се́й чи́стым помышле́нием почти́м, но вхо́д глаго́люще, и прише́ствие к преддве́рию по́стному» (Трипе́снец Ио́сифа в сре́ду сы́рную). Это еще не пост, только преддверие.
И как же важно именно перед началом постного делания указать на его цель, правильно расставить акценты:
«От бра́шен постя́щися, душе́ моя́, и страсте́й не очи́стившися, всу́е ра́дуешися неяде́нием: а́ще бо не вина́ ти бу́дет ко исправле́нию (то есть если пост не послужит к исправлению), я́ко ло́жная возненави́дена бу́деши от Бо́га, и злы́м де́моном уподо́бишися, николи́же яду́щим. Да не у́бо согреша́ющи, по́ст непотре́бен сотвори́ши; но непоколеби́ма к стремле́нием безме́стным пребыва́й, мня́щи предстоя́ти распя́тому Спа́су, па́че же сраспя́тися тебе́ ра́ди Распе́ншемуся».
Чтобы предстоять Распятому за нас Христу, надо до крови побороться со своими страстями. А иначе, что это за пост? Так, диета. Или еще хуже — подобие демонского воздержания: демоны-то никогда не едят.
Одно из действенных средств очищения души — милостыня с любовью и рассуждением. И об этом мы также слышим в дни сырной седмицы:
«Напита́им ни́щия, ми́лость ми́лостию восприе́млюще, и поще́ния боже́ственною водо́ю душе́вныя скве́рны отмы́ем» (Кано́н Трио́ди, творе́ние господи́на Ио́сифа в пято́к сыроя́стный на у́трени).
Песнописец говорит, что мы, оказывая милость людям, сами получим милость — от Бога.
Конечно, большим преувеличением будет сказать, что Великий пост — дорога легкая и сплошь радостная. И страсти затрудняют путь, и плоть к земле тянет, и усталость накапливается. Но особенно давит понимание собственной греховности, легкость склонения ко греху, которую чувствуешь в эти дни всем своим существом. Оттого и грусть, и скорбь.
Но ведь для того и пришел в наш мир Спаситель, что сами-то мы никак не спасемся. И потому вместе со скорбью есть и тихая радость надежды. «Это сочетание радости и скорби, праздничного настроения с будничным вообще очень характерно для Православия. Святитель Василий Великий в слове о посте, продолжая евангельский призыв поститься с радостными лицами, писал о необходимости “показать радостность души…”», — пишет в статье «Традиция масленицы или сырной седмицы в Византии» игумен Дионисий (Шлёнов). А Постная Триодь упорно зовет — радоваться, ждать, спешить в путь:
«Поста́ благода́ть дне́сь со́лнечныя лучи́ все́м предлага́ет, предочища́ющи мра́к от греха́; содержи́ми страстьми́ разли́чными, в ра́дости преше́дше, прии́мем да́р любому́дренно».
Это всего лишь несколько текстов, всего лишь начало путеводной нити, которая поведет нас к Пасхе Христовой. А еще камертон, который помогает настроить душу на возвышенный лад, чтобы понять настрой авторов текстов Триоди Постной.
Можно сколько угодно говорить о том, что мир наш безнадежно изменился, что мы не можем уже так поститься, так молиться и так жить. Но почему-то замирает в предчувствии духовной весны душа, чувствуя «пощения благодать». Не лишим же ее этого времени предчувствия, предстояния, ожидания… Ну не в блинах же на самом деле суть.
Марина Шмелева
Комментировать