Сегодня Церковь прославляет собор Радонежских святых. Их почти восемьдесят, среди них — великие князья, бояре, воины, митрополиты, игумены, иконописцы, писатели, покорители новых земель. … Сложно представить себе Россию без Троице-Сергиевой лавры. Это и немудрено — ведь без сей последней, вполне вероятно, первой давно могло бы уже и не быть. Но все же в далекие дни середины четырнадцатого века на горе Маковце неподалеку от Радонежа и в самом деле ничего не было, когда сын обедневшего ростовского боярина, молодой Варфоломей Кириллович, пришел туда, чтобы остаться навсегда.
И вот появляется обитель, сперва небольшая, потом все более и более умножающаяся, и из нее выходит множество святых игуменов, основателей монастырей по всей Руси, в нее сходятся люди во время народных бедствий, она служит пристанищем для мятущихся душ. Ее иноки служат Богу и ближнему всем, чем могут: красками, имуществом, пером, умом и талантами, даже оружием порой, но более всего и прежде всего — молитвой. Поговорим о некоторых из них.
Жизнь самого святого преподобного Сергия Радонежского (вернее, то, что Господь открыл нам о нем), конечно, хорошо известна всем. Нет нужды пересказывать его чудесное детство и путь к монашеству, жительство в основанной им обители, благословение князя Димитрия Донского на Куликовскую битву и молитву во время сражения, когда преподобный поминал воинов, погибавших в это время за родную землю… Но нельзя не отметить — мы так привыкли к этим событиям, а ведь, на первый взгляд, довольно странная ситуация: чисто политический вопрос, война, сражения, вассальная зависимость решаются строгим молитвенником, старцем, всю жизнь проведшим как будто бы отдельно от мира.
Но за этими вопросами — жизни людей, чад Божиих; наконец, и вопрос веры — ведь ордынцы были на тот момент уже магометанами, и притом весьма враждебно настроенными по отношению к православным. Если бы князь Димитрий и его воины не победили на Куликовом поле, ни русских, ни, может статься, самого Православия (ведь менее чем через век падет Византия) на земле скоро могло не стать. Только не подумайте, что это был расчет, пусть и самый возвышенный: преподобный Сергий любил, всем своим сердцем любил ближних своих и родное Отечество. Таким он был с детства, таким его воспитали родители, прпп. Кирилл и Мария, чья память также совершается в соборе Радонежских святых.
Хотя, если всмотреться в их жизнь, невольно удивишься, как можно было настолько самоотверженно любить Отчизну и в этой любви воспитать сыновей в подобных условиях; ведь именно в это время из отдельных княжеств собиралась единая Московская Русь. Собиралась далеко не всегда благовидными способами: иные дани в пользу нового центра русских земель собирались чуть не ордынскими методами. И не от собственной расточительности, не от недосмотра разорился боярин Кирилл, и принужден был оставить родное, любимое Ростовское княжество и уйти под Радонеж. А как тяжело было ему оставлять землю отцов и дедов, оставлять, зная, что с этого времени ей, когда-то славной, предстоит лишь упадок… Но как ни горько было, любовь к Руси, ее благо боярин Кирилл и его семья ставили выше.
Собирались земли под руку Москвы; присоединялись и новые. Присоединялись очень необычным для мировой истории методом; ведь в дальние земли, к диким еще племенам шли не хорошо вооруженные отряды, а тихие иноки. И покорялись земли не мечом и огнем, а словом Христовым.
Один из таких покорителей — также ныне празднуемый святитель Стефан Пермский, духовный друг прп. Сергия. Житие его по красочности не уступает самым увлекательным книгам, вот только по глубине они несравнимы. Еще в юных летах будущий святитель общался в родном Устюге с зырянами — жителями Пермских земель, и, став взрослым и приняв иноческий постриг, возгорелся желанием рассказать им о Христе; но чтобы рассказ поняли и приняли, нужно было обратиться к зырянам на их языке, дать им возможность на родном наречии славить истинного Бога.
И вот св. Стефан составляет зырянскую азбуку и переводит на зырянский язык несколько богослужебных книг (труд поистине колоссальный; какой же любовью к совершенно чужим еще людям надо было обладать, чтобы подъять такое!); затем, получив благословение митрополита и охранные грамоты великого князя, св. Стефан, уже иеромонах к тому времени, отправляется в путь. Пермские племена были тогда вполне языческими: поклонялись огню, воде, деревьям…
Нелегко пришлось святому в этой дикой земле, но он знал, на что пришел, и с молитвой продолжал свое дело; поставив келлию неподалеку от особенно почитавшейся зырянами «прокудливой» березы, он рассказывал собиравшимся для своих обрядов язычникам о Христе; а однажды срубил и сжег березу, и разъяренным почитателям ее просто объяснил: не могут быть сильны боги, которые и себя-то от огня защитить не могут; и велик Бог христианский, Вездесущий, Всеведущий, Всеблагой. После этих слов никто не тронул святого…
Но прежняя жизнь так легко не уходила: на св. Стефана восстал зырянский жрец, требуя, чтобы святой вместе с ним прошел через воду и огонь; ведь, мол, у язычников «помощники» везде, а у христиан только один Бог. Святой отвечал, что Бог един и всемогущ; он, смиренный Стефан, стихиями не повелевает, но ради свидетельства Истинного Бога готов идти; и, взяв жреца за руку, пошел к горящему пламени. Жрец пришел в ужас, понимая, что он погибнет, и стал умолять святого не устраивать испытания. Народ, увидев решимость святого и страх жреца, уверовал в Господа. До конца дней своих св. Стефан, поставленный во епископы Перми, прожил в тамошних землях, уча, проповедуя, устраивал школы, поставлял священников из местных верующих. Зыряне очень любили своего святителя и горько скорбели после его кончины…
Сведения о свт. Стефане мы имеем из его жития, написанного его другом, еще одним Радонежским святым, замечательным духовным писателем прп. Епифанием Премудрым, автором и жития прп. Сергия, чьим любящим учеником он был. Прекрасно образованный, точный и внимательный к историческим деталям, прп. Епифаний оставил нам бесценные сведения о Игумене земли Русской и других святых того времени; и в то же время он был иноком высокой духовной жизни, в старости — духовником Троицкой братии.
С Троице-Сергиевой обителью связана жизнь и великих иконописцев Древней Руси — святого преподобного Даниила Черного и ученика его, сопостника и друга, святого преподобного Андрея Рублева. Святые расписывали Троицкий собор Лавры при настоятеле прп. Никоне, ученике прп. Сергия.
В соборе Радонежских святых совершается память и святых благоверных великих князя Димитрия Донского и княгини Евдокии (в иночестве Евфросинии), которые, имея счастье быть современниками прп. Сергия, глубоко почитали его. Он стал крестным отцом двух детей их, а духовником княжеской четы был ученик прп. Сергия, св. Феодор, будущий архиепископ Ростовский (также член Радонежского собора).
Время шло, но не оскудевала Радонежская обитель святыми. В начале XVII века, в тяжелые годы Смутного времени, настоятелем Троице-Сергиева монастыря стал прп. Дионисий, сподвижник сщмч. Ермогена, патриарха Московского и всея Руси. Скромный и тихий инок, он уже зрелым человеком, в сане архимандрита был переведен в Троицкую обитель, но по духу оказался очень сроден прп. Сергию и прочим Троицким подвижникам.
Во время Смуты, когда никакой легитимной власти в стране уже не было, роль руководства страны пришлось взять на себя старшей братии самого почитаемого монастыря России, т. е. прп. Дионисию и его помощникам; и они с честью совершили этот подвиг, принимая на свое попечение множество раненых и потерявших кров людей, грамотами-воззваниями вдохновляя народ на защиту Отечества, примиряя враждующих, и слезно вымолив у Господа спасение России. После же освобождения земли нашей от захватчиков, прп. Дионисий смиренно отошел от политики и все силы отдал ставшей для него родною обители.
Впрочем, он никогда не забывал и живущих за стенами обители христиан: много сил было положено им на исправление богослужебных книг, в которые вкрались к тому времени многие ошибки, которые могли повлечь за собой даже ересь. За эти труды пришлось святому претерпеть немалые страдания: одно время его даже продержали в заключении по наветам неграмотных в вере людей, но Господь оправдал Своего подвижника.
… Множество святых дала Русской земле обитель преподобного Сергия; разными были их жизненные подвиги, но всех их объединяли глубокая вера в Бога, и все они на пути к Отечеству Небесному всеми силами служили данному им от Господа Отечеству земному и ближним — родичам своим. Их молитвами да сохранит Господь и ныне землю Русскую, и да сподобит и нас послужить ей во славу Его.
Комментировать