Отличие молитвы и медитации


Меди­та­ция и молитва

С.В. Посад­ский

Слово меди­та­ция (meditatio) латин­ского про­ис­хож­де­ния. Оно пришло не из язы­че­ских рели­гий, а из хри­сти­ан­ского Запада. Оно вос­хо­дит к гла­голу meditor – раз­мыш­ляю, обду­мы­ваю и озна­чает углуб­лён­ную сосре­до­то­чен­ность, свя­зан­ную с отре­шён­но­стью от внеш­них объ­ек­тов и отдель­ных внут­рен­них пере­жи­ва­ний.

На хри­сти­ан­ском Западе это слово имело два смысла. С одной сто­роны, оно обо­зна­чало фило­соф­ское сосре­до­то­че­ние на иссле­до­ва­нии какой-либо интел­лек­ту­аль­ной темы. С другой сто­роны, оно исполь­зо­ва­лось в рели­ги­оз­ном зна­че­нии, отра­жая умствен­ное сосре­до­то­че­ние на рели­ги­оз­ном пред­мете (напри­мер, меди­та­ция на стра­да­ниях Христа). Вместе с тем, оба смысла меди­та­ции (рели­ги­оз­ный и фило­соф­ский) обо­зна­чали некую чело­ве­че­скую ини­ци­а­тиву, то есть направ­ле­ние ума и сосре­до­то­че­ние сил души, не тре­бу­ю­щее живого ответа со сто­роны Бога, не пред­по­ла­га­ю­щее обще­ния с Ним как диа­лога, осу­ществ­ля­ю­ще­гося лишь в молитве.

Сосре­до­то­че­ние на рели­ги­оз­ном пред­мете – началь­ная стадия любого рели­ги­оз­ного опыта. Для любой рели­гии оче­видно, что чело­веку необ­хо­димо сосре­до­то­читься на объ­екте своего покло­не­ния и пожерт­во­вать ради этого чем-то пре­хо­дя­щим. Однако для хри­сти­ан­ства такое сосре­до­то­че­ние может быть лишь некой пред­ва­ри­тель­ной сту­пе­нью духов­ной жизни, но не может заме­нить ее по суще­ству. Хри­сти­ан­ство постро­ено на живом Бого­об­ще­нии, на непре­стан­ном вза­и­мо­дей­ствии Бога и чело­века. Поэтому чело­ве­че­ское направ­ле­ние ума к Богу не имеет здесь само­до­вле­ю­щего смысла. Направ­ляя свой ум к Богу, хри­сти­ан­ский подвиж­ник ожи­дает Боже­ствен­ный ответ и только с этим отве­том его духов­ная жизнь начи­нает напол­няться реаль­ным содер­жа­нием. Такие ответы могут быть раз­но­об­раз­ными – от дей­ствий через внеш­ние обсто­я­тель­ства до дей­ствия бла­го­дати Свя­того Духа, без кото­рого невоз­можно быть хри­сти­а­ни­ном. Но в любом случае это опыт лич­ного обще­ния с Богом, кото­рый и назы­ва­ется молит­вой.

Не все рели­гии предо­став­ляют чело­веку воз­мож­ность живого Бого­об­ще­ния. Прежде всего, этому не учат такие язы­че­ские рели­гии как инду­изм и буд­дизм. Поэтому именно в этих рели­гиях отсут­ствует хри­сти­ан­ская молитва, а рели­ги­оз­ный опыт целе­со­об­разно опи­сы­вать через поня­тие меди­та­ции. Дей­стви­тельно, там, где нет живой связи с Богом, весь рели­ги­оз­ный опыт будет сво­диться лишь к дей­ствиям самого чело­ве­че­ского созна­ния, а не к синер­гии (греч. сотруд­ни­че­ству) Бога и чело­века. В этих рели­гиях чело­век совер­шен­ству­ется сам, своими уси­ли­ями, в соот­вет­ствии со своими пред­став­ле­ни­ями и фак­ти­че­ски не имеет Выс­шего Кри­те­рия духов­ной жизни, при­сут­ству­ю­щего лишь в рели­гии живого Бого­об­ще­ния. Если в этих рели­гиях и есть пред­став­ле­ния о Боге (инду­изм), то это либо без­лич­ная реаль­ность, либо мате­ри­аль­ные идолы богов, обще­ние с кото­рыми также мало­ве­ро­ятно. В таком случае чело­век должен лишь стре­миться к сосре­до­то­че­нию на своей пси­хи­че­ской жизни, иссле­до­ва­нию внут­рен­них пси­хо­ло­ги­че­ских состо­я­ний, но не к опыт­ному позна­нию Бога. Высшим иде­а­лом буд­дизма и инду­изма ста­но­вится не живое еди­не­ние с Богом, а дости­же­ние пси­хи­че­ского состо­я­ния, в кото­ром исче­зают все жела­ния, чело­век испы­ты­вает без­раз­ли­чие к дей­стви­тель­но­сти, удо­вле­тво­рён­ность и само­до­ста­точ­ность. Достичь такого состо­я­ния воз­можно одними чело­ве­че­скими уси­ли­ями, поэтому и опи­сы­вать такой опыт необ­хо­димо только через поня­тие меди­та­ции.

Кроме инду­изма и буд­дизма меди­та­ция при­сут­ствует и в исламе (суфий­ские прак­тики). Ислам­ские мистики (суфии) исполь­зуют свое­об­раз­ную пси­хи­че­скую тех­нику для само­со­вер­шен­ство­ва­ния. В эту тех­нику входят танцы, физи­че­ские дви­же­ния (напри­мер, систе­ма­ти­че­ские кача­ния голо­вой), дли­тель­ные кол­лек­тив­ные про­из­но­ше­ния молитв под музыку (раде­ния) и прочие пси­хо­фи­зио­ло­ги­че­ские состо­я­ния, веду­щие лишь к изме­не­нию чело­ве­че­ского созна­ния, но не к живому соеди­не­нию с Богом.

Об иска­же­ниях в молитве

архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин)

Если мы сопо­ста­вим опи­са­ние того демо­ни­че­ского фено­мена, кото­рый назы­ва­ется “пре­ле­стью” в тво­ре­ниях Святых Отцов, молит­вен­ную прак­тику мона­ше­ских орде­нов в като­ли­че­стве, приемы йогов и упраж­не­ния многих совре­мен­ных пси­хо­те­ра­пев­тов по ауто­тре­нингу, то увидим здесь пора­зи­тель­ное сход­ство: пре­льщен­ные во время молитвы визу­ально пред­став­ляли духов­ный мир и дово­дили себя до такого состо­я­ния, когда слы­шали голоса духов, кото­рых при­ни­мали за анге­лов, ощу­щали запах, кото­рый при­ни­мали за бла­го­уха­ние небес­ного мира и т.д., то есть для них, как для после­до­ва­те­лей Све­ден­борга, духов­ный мир пред­став­лялся про­дол­же­нием и ана­ло­гом зем­ного мира, только при­над­ле­жа­щим к более высо­кой сту­пени бытия. Нам трудно ска­зать, созда­вали ли они эти фан­та­сти­че­ские пред­став­ле­ния духов­ного мира силой своего вооб­ра­же­ния и этим ока­зы­ва­лись во власти духов зла – демо­нов, или же демон, как худож­ник и живо­пи­сец, влагал в их вооб­ра­же­ние свои соб­ствен­ные кар­тины, как бы при­са­сы­ва­ясь к их душе. Все это визи­о­нер­ство вызы­вало у чело­века чув­ство соб­ствен­ной избран­но­сти и зна­чи­мо­сти, пере­хо­дя­щей в духов­ную гор­дость. А так как в Пра­во­слав­ной Церкви, к кото­рой они при­над­ле­жали, дей­ство­вала про­ти­во­сто­я­щая им сила бла­го­дати, то нередко такое пре­льще­ние пере­хо­дило в бес­но­ва­ние.

В запад­ной церкви и, прежде всего, в самом боль­шом по чис­лен­но­сти и вли­я­нию мона­ше­ском ордене иезу­и­тов, раз­ра­бо­тан целый ком­плекс упраж­не­ний: полу­ме­ди­та­ций-полу­мо­литв, где монах, запи­ра­ясь в своей келии, визу­ально пред­став­ляет ад и рай в кар­ти­нах, напо­ми­на­ю­щих “Боже­ствен­ную коме­дию” Данте. Отож­деств­лять духов­ный мир с кар­ти­нами и обра­зами мате­ри­аль­ного мира это значит доб­ро­вольно вво­дить себя в круг духов­ной лжи.

Опи­са­ние духов­ного мира у Святых Отцов осно­вано на сим­воле, кото­рый дает не только опре­де­лен­ные ассо­ци­а­ции и ана­логи для направ­ле­ния и воз­вы­ше­ния чело­ве­че­ской мысли, но под­чер­ки­вает его услов­ность, то есть оста­ется сред­ством изоб­ра­же­ния; а здесь символ ста­но­вится фото­гра­фией, слеп­ком, отра­же­нием. У такого чело­века про­ис­хо­дит напря­же­ние душев­ных чувств до сте­пени сома­ти­че­ских ощу­ще­ний: он может обжи­гаться о пред­став­ля­е­мое пламя, чув­ство­вать боль от пыток, пере­жи­вать вос­торг, похо­жий на экстаз, когда он кар­тинно пред­став­ляет себя в раю; у него могут открыться раны на руках и ногах – то, что назы­ва­ется стиг­ма­цией, когда он внут­ренне отож­деств­ляет себя с Иису­сом, при­гвож­ден­ным к кресту.

Мир духов­ной лжи, в кото­рый доб­ро­вольно вводит себя иезуит посред­ством меди­та­ции, иска­жает не только его рели­ги­оз­ную жизнь, но и нрав­ствен­ное чув­ство. Другой извест­ный не менее, чем Лойола, визи­о­нер, Фома Кем­пий­ский наме­кал, что к нему в келию при­хо­дит Хри­стос для беседы с ним. Многие трак­таты като­ли­че­ских мона­хов напи­саны в форме диа­ло­гов с Хри­стом, то есть для като­лика, пове­рив­шего в истин­ность таких встреч, про­из­ве­де­ния визи­о­не­ров должны казаться про­дол­же­нием Еван­ге­лия – бесед Христа с уче­ни­ками.

Нам кажется, что только на основе кол­лек­тив­ного, раз­го­ря­чен­ного вооб­ра­же­ния мог быть принят догмат о непо­гре­ши­мо­сти папы. Харак­терно, что твор­цами и ком­мен­та­то­рами этого дог­мата яви­лись иезу­иты.

Мы здесь не гово­рим о таких като­ли­че­ских “аске­тес”, как Анжела, кото­рые пред­став­ляли Христа в виде воз­люб­лен­ного не в сим­во­ли­че­ском, а в бук­валь­ном смысле. Надо ска­зать, что во всей пра­во­слав­ной свя­то­оте­че­ской лите­ра­туре мы не найдем ни одного про­из­ве­де­ния, кото­рое было бы напи­сано в форме беседы Христа с чело­ве­ком, разу­ме­ется, кроме гим­но­гра­фи­че­ских про­из­ве­де­ний, име­ю­щих условно-сим­во­ли­че­ский харак­тер.

В йоге раз­ра­бо­таны ком­плексы упраж­не­ний, спо­соб­ству­ю­щих раз­ви­тию силы вооб­ра­же­ния и фан­та­зии. В раз­деле “Раджа йога”, что значит “цар­ский путь йоги”, варьи­ру­ются раз­но­об­раз­ные визу­аль­ные меди­та­ции. Здесь мен­таль­ная сила чело­века про­ве­ря­ется спо­соб­но­стью стро­ить по своему жела­нию яркие образы, и жить среди этих обра­зов, как в сотво­рен­ном им мире. Сами йоги про­го­ва­ри­ва­ются, что неко­то­рые из их сома­ти­че­ских (телес­ных) фено­ме­нов невоз­можны без уча­стия духов.

В послед­нее время книж­ный рынок запол­няют раз­лич­ные руко­вод­ства по пси­хо­те­ра­пии, где глав­ное место зани­мает ауто­тре­нинг. Эти упраж­не­ния осно­ваны на само­вну­ше­нии и мыс­лен­ном кон­такте с обра­зом, постро­ен­ном соб­ствен­ным вооб­ра­же­нием. Между всеми пере­чис­лен­ными явле­ни­ями суще­ствует какая-то гене­ти­че­ская связь, а также чрез­вы­чай­ное сход­ство. Надо ска­зать, что подоб­ные приемы суще­ствуют в дзен-буд­дизме и в неко­то­рых мусуль­ман­ских дер­виш­ских орде­нах. Надо ска­зать, что визу­аль­ное пред­став­ле­ние духов­ного мира явля­ется не только вуль­га­ри­за­цией выс­шего мета­фи­зи­че­ского бытия, но пред­став­ле­ние и фан­та­зия также тесно свя­заны с чело­ве­че­скими стра­стями, поэтому в сферу рели­гии вры­ва­ются душев­ные стра­сти и обра­зуют ложные духов­ные пере­жи­ва­ния, то есть сур­ро­гат рели­гии. Здесь одна из причин, почему для нас непри­ем­лемы эку­ме­ни­че­ские учения о спа­си­тель­но­сти всех хри­сти­ан­ских кон­фес­сий, в част­но­сти взгляд, что Пра­во­сла­вие и като­ли­цизм только внешне отли­ча­ются друг от друга.

Мы также счи­таем гибель­ным для чело­века призыв тео­со­фии: изу­чать опыт всех рели­гий, осо­бенно шива­ит­ских сект, адвайта – йоги и других, чтобы посред­ством их “углуб­лять” хри­сти­ан­ство.

Мы при­вели ряд при­ме­ров, чтобы помочь уви­деть симп­томы одной болезни от древ­него язы­че­ского дио­нис­сий­ства до совре­мен­ных визи­о­не­ров. Я много лет тому назад бесе­до­вал с чело­ве­ком, кото­рый увле­кался тео­со­фией и штай­не­риз­мом и, в то же время, считал себя пра­во­слав­ным. Он гово­рил, что зани­ма­ется Иису­со­вой молит­вой, поль­зу­ясь одно­вре­менно уче­нием по “Доб­ро­то­лю­бию” и дыха­нием йогов. Я отве­тил, что это невоз­можно уже потому, что дыха­ние йогов пред­по­ла­гает глу­бо­кий вдох и выдох, а также выра­жен­ное дви­же­ние диа­фрагмы, кото­рое будет при­вле­кать вни­ма­ние к брюш­ной обла­сти, от чего предо­сте­ре­гали Святые Отцы. Кроме того, йога реко­мен­дует во время меди­та­ции сосре­до­та­чи­вать вни­ма­ние на сол­неч­ном спле­те­нии. Я пре­ду­пре­дил его, что такие экс­пе­ри­менты могут кон­читься рас­строй­ством нерв­ной системы. Затем я решил попро­бо­вать сам на себе, что про­ис­хо­дит во время такой “эклек­ти­че­ской” молитвы, и увидел сле­ду­ю­щее: глу­бо­кое дыха­ние стало заглу­шать молитву, и затем я почув­ство­вал, что молитва ушла не только из души, но и из созна­ния, образно говоря, как будто захлоп­ну­лось сердце, и молитва ока­за­лась изгнан­ной. Я встре­тился с этим чело­ве­ком еще раз и попро­бо­вал убе­дить его, что Иису­сова молитва это при­сут­ствие Иисуса через бла­го­дать, и она не может быть выне­сена из Пра­во­слав­ной Церкви и дей­ство­вать, как какой-то талис­ман. Диавол, явив­шийся пре­по­доб­ному Пахо­мию, гово­рил: “Я Хри­стос”; в непра­виль­ной молитве диавол может похи­тить чужое имя. Я также сказал, что содер­жа­ние рож­дает форму, в данном случае – метод, что для Иису­со­вой молитвы надо быть пра­во­слав­ным, а не тео­со­фом; сама Иису­сова молитва – Пре­да­ние Пра­во­слав­ной Церкви, а не тео­со­фии, что необ­хо­димо руко­вод­ство­ваться сове­тами Святых Отцов, а не экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать над собой; если он штай­не­рист, то будет при­зы­вать лже Иисуса сол­неч­ный эон, а на самом деле Люци­фера. На это антро­по­соф отве­тил снис­хо­ди­тель­ной улыб­кой, с какой житель сто­лицы смот­рит на про­вин­ци­ала.

Я слышал, что про­фес­сор Бутейко верит в Бога. Одна из его учениц, по спе­ци­аль­но­сти врач, гово­рила, что он даже сове­тует во время упраж­не­ния по воле­вому удер­жи­ва­нию дыха­ния про­из­но­сить Иису­сову молитву, ссы­ла­ясь на то, что такие ука­за­ния содер­жатся у неко­то­рых из отцов. Но это не так. Для упраж­не­ний по Бутейко надо мак­си­мально рас­сла­биться, между тем как Святые Отцы учат, что во время Иису­со­вой молитвы нужно опре­де­лен­ное напря­же­ние, идущее к сердцу; не только бодр­ство­ва­ние души, но и бодр­ство­ва­ние тела. Рас­слаб­ле­ние вводит чело­века в дре­мот­ное состо­я­ние, и молитва из внут­рен­ней беседы с Богом здесь пре­вра­ща­ется в отсчет дыха­ния.

Опасно экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать не только с бого­сло­вием, но и с мисти­кой, поэтому мы должны при­ни­мать учение о Иису­со­вой молитве так, как запо­ве­до­вали нам тво­рить ее аскеты Пра­во­слав­ной Церкви, на основе бла­го­дат­ного опыта, став­шего частью цер­ков­ного Пре­да­ния.

Как перейти от меди­та­ции к молитве, если есть опыт меди­та­ции, но нет опыта цер­ков­ной жизни?

схи­ар­хи­манд­рит Гав­риил (Бунге)

Есть люди, кото­рые меди­ти­руют, а есть те, кото­рые молятся. Хри­сти­а­нин на всех этапах своей молитвы отдает себе отчет и пони­мает, что он перед Кем-то, в то время как в восточ­ных рели­гиях, где бог — суще­ство без­лич­ност­ное, чело­век предо­став­лен сам себе и нахо­дится наедине с собой. Он как бы познает самого себя для того, чтобы понять свое отно­ше­ние к абсо­люту.

Хри­сти­а­нин — это совсем другое. Хри­сти­а­нин ищет прежде всего диа­лога без посред­ни­ков с абсо­лю­том, с высшей лич­но­стью, с Богом. Пола­гаю, тому, у кого в жизни был опыт меди­та­ции, нужно не перейти на другое состо­я­ние молитвы, а опу­ститься на самую землю, начать с самого про­стого — взять в руки обыч­ный молит­во­слов и начать читать про­стые молитвы. Чтобы просто понять, что ты просто греш­ник и что для твоего спа­се­ния нужно мило­сер­дие Божье, ты не можешь спасти себя сам.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки