О палом­ни­че­стве и стран­ни­че­стве

иеро­мо­нах Сера­фим (Пара­ма­нов)

Оглав­ле­ние

Виньетка

 

Исто­рия палом­ни­че­ства и стран­ни­че­ства

Стран­ни­че­ство про­изо­шло из подвига палом­ни­че­ства, из жела­ния посе­тить места, освя­щен­ные сто­пами Спа­си­теля, Божией Матери и святых, из жела­ния при­об­щиться свя­то­сти места. Это жела­ние освя­титься местом застав­ляло многих хри­стиан, осо­бенно чем-то греш­ных и жела­ю­щих иску­пить свой грех, пред­при­ни­мать дале­кие палом­ни­че­ства ко святым местам. Грех иску­пался в момент завер­ше­ния подвига. Подвиг, соб­ственно, заклю­чался в отказе от удобств, в том, что чело­век ски­ды­вал с себя вре­менно все земные путы богат­ства и при­об­щался к нищете. Чело­век ста­но­вился доб­ро­воль­ным нищим и сле­до­вал завету Христа: не сеял, не жал, все­цело вручая себя на волю Бога. Так он шел к тому месту, куда влекла его вера, и там, узрев свя­тыню, при­кос­нув­шись к ней, снова ста­но­вился преж­ним чело­ве­ком, лишь про­свет­лен­ным подви­гом, им совер­шен­ным [1].

Подвиг стран­ни­че­ства при­ве­ден в Ветхом Завете: это те дни, когда иудеи шли на покло­не­ние к храму Иеру­са­лим­скому. Евреи зафрах­то­вы­вали целые корабли (уже тогда прак­ти­ко­ва­лись «чар­тер­ные рейсы»), чтобы попасть на празд­но­ва­ние Пасхи во Иеру­са­лим [2]. Стран­ствия Святая Цер­ковь вос­пе­вает и в стро­ках псалма палом­ни­ков, при­бли­жа­ю­щихся к храму Гос­пода. Гос­подь Своим при­ме­ром освя­тил этот подвиг, при­ходя в Иеру­са­лим к дням святой Пасхи.

Уста­но­вив мир, Рим обес­пе­чил без­опас­ность, очи­стив землю от шаек раз­бой­ни­ков, а моря – от пира­тов. Сеть дорог, про­ло­жен­ных во все концы Импе­рии для пере­броски рим­ских леги­о­нов, слу­жила также для пере­дви­же­ния путе­ше­ствен­ни­ков, палом­ни­ков и тор­гов­цев. Для путе­ше­ствен­ни­ков суще­ство­вали дорож­ные карты с ука­за­нием рас­сто­я­ний и мест, где можно было сме­нить лоша­дей и найти при­ста­нище на ночь [3]. Глав­ные рим­ские пути сооб­ще­ния про­хо­дили через Сре­ди­зем­ное море. Его воды омы­вали все про­вин­ции от Востока до Запада, тем самым соеди­няя и сбли­жая их, облег­чая веде­ние тор­говли и уста­нов­ле­ние личных кон­так­тов. Судно, на кото­ром плыл апо­стол Павел, везло 276 пас­са­жи­ров. Исто­рик Иосиф Флавий отпра­вился в Рим на корабле с 600 пас­са­жи­рами на борту. Это была пест­рая пуб­лика: сирийцы и азиаты, егип­тяне и греки, арти­сты и фило­софы, ком­мер­санты и палом­ники, сол­даты, рабы и про­стые тури­сты. Тут сме­ша­лись все веро­ва­ния, слу­жи­тели всех куль­тов. Какая удача для хри­сти­а­нина, ищу­щего воз­мож­но­сти про­по­ве­до­вать Еван­ге­лие! Именно так и посту­пал апо­стол Павел [4]. Ранние хри­сти­ане путе­ше­ство­вали необы­чайно много. Это было свя­зано с лич­ными или семей­ными делами, тор­гов­лей, госу­дар­ствен­ной или воен­ной служ­бой, бег­ством в иные края во время пре­сле­до­ва­ний и гоне­ний. Но гораздо в боль­шей сте­пени путе­ше­ствия первых хри­стиан были вызваны зада­чей бла­го­ве­стия Хри­стова учения. Несколько позд­нее, с рас­про­стра­не­нием хри­сти­ан­ства в Рим­ской импе­рии, веру­ю­щие, начи­ная со II века, отправ­ля­лись палом­ни­ками в Святую Землю. Другие путе­ше­ство­вали ради того, чтобы побольше узнать о церк­вах в обще­при­знан­ных цен­трах хри­сти­ан­ства: Риме, Коринфе, Алек­сан­дрии, Антио­хии. Путе­ше­ствие ста­но­ви­лось собы­тием и для тех, кто оста­вался дома: род­ствен­ники и друзья про­во­жали отъ­ез­жа­ю­щего до самого порта, оста­ва­ясь с ним до того момента, пока попут­ный ветер не пого­нит корабль в откры­тое море. Если отправ­ля­ю­щийся в путе­ше­ствие был хри­сти­а­ни­ном, его про­во­жала община: он служил послан­цем и живым свя­зу­ю­щим с дру­гими бра­тьями и дру­гими церк­вами.

Святой Кирилл Иеру­са­лим­ский сви­де­тель­ствует, что во вре­мена апо­столь­ские начи­на­лось палом­ни­че­ство во Иеру­са­лим для покло­не­ния святым мощам, блж. Фео­до­рит Кир­ский гово­рит о том же [5]. Осо­бенно часто стали посе­щать палом­ники и бого­мольцы Иеру­са­лим с IV века, после обре­те­ния Креста Гос­подня св. цари­цей Еленой. До этого вре­мени суще­ству­ю­щий как про­вин­ци­аль­ный рим­ский гар­ни­зон­ный город, Иеру­са­лим полу­чает совсем новую зна­чи­мость и облик через архи­тек­тур­ное и духов­ное осмыс­ле­ние святых мест, свя­зан­ных с земной жизнью Гос­пода Иисуса Христа. Хри­сти­ан­ское почи­та­ние рас­про­стра­ня­ется на всю Пале­стину, кото­рая отныне име­ну­ется не иначе как Святая Земля [6]. Стрем­ле­ние «мате­ри­а­ли­зо­вать» обла­да­ние свя­то­стью в виде все­воз­мож­ных свя­щен­ных релик­вий рано стало неотъ­ем­ле­мым свой­ством хри­сти­ан­ской Церкви и ярко отпе­ча­та­лось в сло­же­нии «мате­ри­ально-худо­же­ствен­ной» обо­лочки ран­него хри­сти­ан­ства. В хри­сти­а­ни­за­ции Пале­стины, нача­той Кон­стан­ти­ном Вели­ким, участ­во­вали жен­щины его семьи и близ­кие к нему свя­щен­но­слу­жи­тели. Они же поло­жили начало тра­ди­ции «бла­го­че­сти­вых рас­ко­пок», длив­шейся все сред­не­ве­ко­вье и не остав­лен­ной поныне. На соборе в Никее (325 г.) импе­ра­тор Кон­стан­тин огла­сил гран­ди­оз­ный план «откры­тия святых мест» Пале­стины, и прежде всего Иеру­са­лима. К тому вре­мени около 200 лет даже слова «Иеру­са­лим» офи­ци­ально не суще­ство­вало, его сме­нило назва­ние – Элия Капи­то­лия. Рав­ноап­о­столь­ному Кон­стан­тину при­шлось начи­нать с воз­ве­де­ния церк­вей на месте Рож­де­ства (над гротом в Виф­ле­еме), Воз­не­се­ния (на Мас­лич­ной горе) и, глав­ное, на месте обре­те­ния Креста [7]. В сочи­не­нии Евсе­вия Кеса­рий­ского «Жизнь Кон­стан­тина» подробно описан ход работ: снос храма Венеры (сто­яв­шего, как пола­гали, на месте гроб­ницы Христа) и срытие осквер­нен­ной земли. При этом копав­шие неожи­данно очу­ти­лись перед высту­пом при­род­ной скалы, кото­рый был при­знан Гол­го­фой.

Епи­скоп Евсе­вий Кеса­рий­ский так повест­вует о дея­ниях импе­ра­тора Кон­стан­тина: «Импе­ра­тор, воз­люб­лен­ный Гос­по­дом, пред­при­нял… работу, также достой­ную вни­ма­ния, в про­вин­ции Пале­стины. …Ему каза­лось, что это был его долг постро­ить памят­ник, достой­ный почи­та­ния, на самом бла­го­сло­вен­ном месте, на месте Вос­кре­се­ния Спа­си­теля в Иеру­са­лиме. Итак, он отдал при­ка­за­ние постро­ить дом молитвы, не без помощи Божией, но вдох­нов­лен­ный на это дело духом Самого Спа­си­теля» [8]. Св. Кон­стан­тин при­ка­зал постро­ить на месте Гол­гофы цер­ковь, не счи­та­ясь с затра­тами, и руко­во­дил стро­и­тель­ством через епи­скопа Иеру­са­лим­ского Мака­рия. Жен­щины импе­ра­тор­ской фами­лии – св. импе­ра­трица Елена, мать Кон­стан­тина, и Евтро­пия – постро­или церкви у Мам­врий­ского дуба, на Мас­лич­ной горе и в Виф­ле­еме, а также орга­ни­зо­вали в Иеру­са­лиме поиски, при­вед­шие к откры­тию Свя­того Креста. После работ св. Елены в Иеру­са­лиме откры­тие древ­но­стей на многие сто­ле­тия стало вос­при­ни­маться исклю­чи­тельно как метод обре­те­ния релик­вий [9].

Иеру­са­лим, вернув древ­нее свя­щен­ное назва­ние, быстро стал Святым Горо­дом: чудес­ные бази­лики выросли на месте язы­че­ских храмов и всюду стро­и­лись новые. При Кон­стан­тине Вели­ком «весь Иеру­са­лим ста­но­вится релик­вией и парал­лельно этому боль­шим стран­но­при­им­ным домом, боль­шой гости­ни­цей, боль­шой боль­ни­цей. Мест­ное насе­ле­ние теря­ется в мире палом­ни­ков, и эти палом­ники во главе с рим­скими и визан­тий­скими импе­ра­то­рами не щадят ни сил своих, ни средств… страна покры­ва­ется сот­нями церк­вей, десят­ками мона­сты­рей… она ста­но­вится огром­ным музеем рели­ги­оз­ного искус­ства» (М. И. Ростов­цев). Пили­гримы в Пале­стине дости­гали теперь малень­ких горо­дов, насе­лен­ных языч­ни­ками и иуде­ями, чтобы молиться на памят­ных местах. Хри­сти­ане пере­стра­и­вали или при­спо­саб­ли­вали язы­че­ские храмы, заме­няя посвя­ти­тель­ные камни. Даже такие памят­ники, как пира­миды, вклю­чали в круг почи­та­е­мых, а древ­ние мем­фис­ские храмы просто пре­вра­щали в молит­вен­ные дома. Из свя­тынь Вет­хого Завета хри­сти­ане осо­бенно почи­тали могилы, посе­щая погре­бе­ния пра­вед­ни­ков древ­но­сти, про­ро­ков, пра­от­цов, царя Соло­мона. Записки ита­льян­ского палом­ника VI века донесли до нас опи­са­ние покло­не­ния свя­ты­ням в древ­но­сти: «Мы при­были в бази­лику Свя­того Сиона (цер­ковь Святых Апо­сто­лов на Сионе), кото­рая содер­жит много заме­ча­тель­ных вещей, вклю­чая кра­е­уголь­ный камень, кото­рый, как сооб­щает нам Библия, был отверг­нут стро­и­те­лями (Пс. 118:22). Гос­подь Иисус Хри­стос пришел в храм, кото­рый был домом свя­того Иакова, и нашел этот выбро­шен­ный камень, кото­рый лежал побли­зо­сти. Он взял камень и поло­жил его в углу. Вы можете под­нять камень и подер­жать его в руках. Если при­ло­жить его к уху, то слышен шум мно­го­люд­ной толпы. В этом храме есть столб, к кото­рому был при­вя­зан Гос­подь, на кото­ром чудес­ным обра­зом сохра­ни­лись следы. Когда Он был при­вя­зан, Его тело плотно сопри­ка­са­лось с камнем, и вы можете видеть отпе­чатки Его рук, паль­цев и ладо­ней. Они настолько ясны, что вы можете сде­лать копии из ткани, кото­рые помо­гают при любой болезни, – веру­ю­щие, кото­рые оде­вают их на шею, полу­чают исце­ле­ние. <…> Сохра­ни­лись многие из тех камней, кото­рыми убили свя­того Сте­фана, и осно­ва­ние креста из Рима, на кото­ром был распят святой апо­стол Петр. Есть чаша, кото­рую святые апо­столы исполь­зо­вали для совер­ше­ния литур­гии после Вос­кре­се­ния Хри­стова, и много других заме­ча­тель­ных вещей, кото­рые трудно пере­чис­лить. В жен­ском мона­стыре я видел чело­ве­че­скую голову, хра­ня­щу­юся в золо­том реликва­рии, укра­шен­ном дра­го­цен­ными кам­нями, – гово­рят, что это голова святой муче­ницы Фео­доты. Реликва­рии пред­став­ляет собой чашу, из кото­рой многие пьют, чтобы полу­чить бла­го­сло­ве­ние, и я также при­ча­стился этой бла­го­дати» [10].

Путе­ше­ствия к святым местам, как по суше, так и по морю, было очень тяже­лым, прежде всего из-за кли­мата. Из сухой и пыль­ной Ана­то­лии они попа­дали во влаж­ную и зной­ную Кили­кию. Сле­ду­ю­щие через Египет должны были пере­сечь пустыню, что было не просто, осо­бенно для женщин [11]. Палом­ни­че­ство, совер­ша­е­мое по суше, было менее ком­фор­та­бель­ным, чем мор­ское, а зача­стую и менее быст­рым. Вдали от боль­ших дорог и в гори­стых мест­но­стях оно было еще и менее без­опас­ным. Про­стой народ путе­ше­ство­вал пешком, при­хва­тив с собой лишь самое необ­хо­ди­мое и защи­ща­ясь от непо­годы плащом. Люди побо­гаче ехали верхом на муле или коне. Пеше­ход пре­одо­ле­вал до трид­цати кило­мет­ров в день [12]. Для пре­одо­ле­ния пути палом­ники, есте­ственно, нуж­да­лись в отдыхе, при­ста­нище, а также и в той важ­ней­шей для них под­держке, кото­рую могли дать мест­ные «при­до­рож­ные» свя­тыни. Для нужд пили­гри­мов, то есть духов­ных стран­ни­ков, Цер­ковь санк­ци­о­ни­ро­вала стро­и­тель­ство вдоль глав­ных марш­ру­тов посто­я­лых дворов, при­ютов, стран­но­при­им­ных дворов под управ­ле­нием хри­стиан, часто при мона­сты­рях. На боль­ших доро­гах рас­по­ла­га­лись стан­ции для смены лоша­дей и мулов, посто­я­лые дворы, где можно было пере­но­че­вать, а также таверны, где пода­вали еду и напитки. В Дея­ниях апо­сто­лов упо­ми­на­ются Три Гости­ницы – стан­ция для смены лоша­дей на дороге из Путеол в Рим, в сорока семи кило­мет­рах от Веч­ного города (Деян. 28:15).

Сле­дует пом­нить об усло­виях, с кото­рыми стал­ки­ва­лись в те вре­мена пус­кав­ши­еся в путе­ше­ствие, чтобы понять уве­ща­ния о госте­при­им­стве, коими изоби­луют посла­ния апо­сто­лов и хри­сти­ан­ские сочи­не­ния. Ветхий Завет бережно хранил память об отцах и мате­рях, при­ни­мав­ших стран­ни­ков: Об Авра­аме, Лоте, Ревекке, Иове. В книге Иова напи­сано: «Стран­ник не ноче­вал на улице; двери мои я отво­рял про­хо­жему» (Иов. 31:32) [13]. Отго­лоски древ­них при­ме­ров мы встре­чаем в посла­нии Кли­мента хри­сти­а­нам Коринфа, в кото­ром епи­скоп Рима, в свою оче­редь, при­зы­вает их быть госте­при­им­ными: «За госте­при­им­ство и бла­го­че­стие Лот вышел невре­ди­мым из Содома, тогда как вся окрест­ная страна была нака­зана огнем и серою: тем ясно пока­зал Гос­подь, что Он не остав­ляет упо­ва­ю­щих на Него; <…> за веру и госте­при­им­ство была спа­сена Раав блуд­ница» [14]. Похваль­ное слово госте­при­им­ству встре­ча­ется в Еван­ге­лии (Лк. 10, 34; 11, 5). Хозяин, при­ни­ма­ю­щий стран­ника, при­ни­мает Самого Иисуса Христа, что служит одним из осно­ва­ний для при­ня­тия в Цар­ство Небес­ное: «Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня» (Мф. 25:35). Раду­шие, с каким хри­сти­ан­ские общины обычно при­ни­мали стран­ни­ков, вызы­вало вос­хи­ще­ние у языч­ни­ков. Ари­стид в своей «Апо­ло­гии» писал: «Увидев стран­ника, они при­ни­мают его под своей крышей с такой радо­стью, будто и вправду встре­тили брата» [15]. Со II века начи­нает фор­ми­ро­ваться зако­но­да­тель­ство о хри­сти­ан­ском госте­при­им­стве. Пред­пи­са­ния «Дидахе, или Учения две­на­дцати апо­сто­лов», состав­лен­ные около 150 года, когда речь идет о про­стых пут­ни­ках, пешком шага­ю­щих от при­ста­нища до при­ста­нища, реко­мен­дуют: «Помо­гите им, чем можете» [16]. Стран­нику предо­став­ля­лись ночлег и пита­ние, если стран­ник появ­лялся в момент празд­нич­ного пир­ше­ства, то его тут же при­гла­шали к столу. «Вся­кого при­хо­дя­щего во имя Гос­подне при­ни­майте, – гово­рится в «Учении две­на­дцати апо­сто­лов».- Затем же, про­ве­рив его, узнайте, ибо будете иметь разу­ме­ние правое и левое. Если при­шед­ший к вам про­ез­дом направ­ля­ется в другое место, помо­гите ему, насколько можете, но пусть не оста­нется у вас больше, чем на два или три дня, если будет необ­хо­ди­мость. Если же он хочет остаться у вас, будучи ремес­лен­ни­ком, пусть тру­дится и ест. Если же не вла­деет ремеслом, по разу­ме­нию вашему поза­боть­тесь, чтобы хри­сти­а­нин не жил среди вас празд­ным. Если же он не хочет так делать, то он хри­сто­про­да­вец: таких бере­ги­тесь» [17].

До нашего вре­мени дошли неко­то­рые доку­менты, письма и опи­са­ния путе­ше­ствий ран­не­хри­сти­ан­ских палом­ни­ков. «И если и после этого я оста­нусь в живых, то или рас­скажу любви вашей лично, если Гос­подь спо­до­бит, о всех местах, кото­рые я увижу, или, если суж­дено иначе, то напишу обо всем. Вы же, доро­гие сестры, будьте мило­стивы и поми­найте меня, умру ли я или оста­нусь в живых» – так пишет в своих пись­мах палом­ница IV века [18].

Всту­пая на путь палом­ни­че­ства, дви­га­ясь к святой цели, отсто­я­щей от места его житель­ства на тысячи кило­мет­ров, чело­век обре­кал себя на долгие месяцы и годы жизни, полной лише­ний и опас­но­стей. Духов­ный путе­ше­ствен­ник при­сту­пал к своему наме­ре­нию как доб­ро­воль­ному несе­нию креста – цели­ком пола­га­ясь на волю Божью. Воз­можно, что ему пред­сто­яло уме­реть, не достиг­нув конеч­ной цели своего стран­ствия, без­вестно (не для Гос­пода, а для своих родных и близ­ких) сги­нуть на горной тропе или в мор­ской пучине, быть уби­тому раз­бой­ни­ками, скон­чаться от болезни. Уходя из преж­ней жизни, от семьи, род­ного места, страны – духов­ный стран­ник как бы умирал для родных и всту­пал на путь, ведо­мый одному Гос­поду. Палом­ни­че­ство в древ­ние вре­мена, без сомне­ния, было подви­гом веры – чело­век пус­кался в путь уже уве­ро­вав­шим, но ему сле­до­вало про­не­сти свою веру сквозь стран­ствие и очи­стить ее стра­да­нием и тер­пе­нием.

«Она с радо­стью сде­ла­лась палом­ни­цей здесь на земле, – пишет в 650 году некий монах Вале­рий о бла­жен­ной Этерии из Бордо, – чтобы полу­чить свою часть наслед­ства в Цар­ствии Небес­ном и быть при­ня­той в обще­ство дев и слав­ней­шей Царицы Небес­ной Марии, Матери Божией. <…> В те дни, когда лучи святой кафо­ли­че­ской (в пере­воде с гре­че­ского – собор­ной.- Ред.) веры раз­лили свой свет над этой стра­ной отда­лен­ного запада, бла­жен­ная дева Этерия, вос­пла­ме­нив­шись жела­нием достичь бла­го­дати Божией, под­дер­жи­ва­е­мая Божией помо­щью, с невоз­му­ти­мым серд­цем пред­при­няла путе­ше­ствие почти через весь мир. Под руко­вод­ством Гос­пода она достигла святых и желан­ных мест – рож­де­ния, стра­да­ния и вос­кре­се­ния Гос­пода, пройдя через раз­лич­ные про­вин­ции и страны и посе­щая всюду мно­го­чис­лен­ные гроб­ницы святых муче­ни­ков ради молитвы и духов­ного про­све­ще­ния» [19].

Бла­жен­ная Павла, знат­ная и бога­тая рим­ская мат­рона, услы­шав про­по­веди бла­жен­ного Иеро­нима, вер­нув­ше­гося с Востока в Рим, раздав свое имение нищим и оста­вив семью и при­выч­ный образ жизни, отпра­ви­лась на дале­кий Восток искать новых цен­но­стей в жизни. Про­ведя около двух лет в палом­ни­че­стве по святым местам, она орга­ни­зо­вала мона­стырь в Виф­ле­еме и, прожив там около два­дцати лет, скон­ча­лась 56 лет от роду. В 386 году она пишет своей подруге мона­хине Мар­келле письмо из Виф­ле­ема: «И сколько в городе мест для молитвы, одного дня недо­ста­точно, чтобы их всех обойти! Но нет слов и голоса опи­сать тебе пещеру Спа­си­теля в селе­нии Христа, у гости­ницы Марии. <…> Но как я уже писала, в селе­нии Христа (Виф­леем) все просто, и там тишина, пре­ры­ва­е­мая только пением псал­мов. И куда ни взгля­нешь, то видишь пахаря, рабо­та­ю­щего и пою­щего Алли­луйя; и сея­тели и вино­гра­дари, рабо­тая, поют псалмы и песни Давида. …О, если бы настало то время, когда запы­хав­шийся посла­нец принес бы нам, нако­нец, изве­стие, что наша Мар­келла достигла уже бере­гов Пале­стины… И когда же придет тот день, когда мы сможем вместе войти в пещеру нашего Спа­си­теля? И запла­кать вместе с нашей сест­рой и мате­рью у Гроба Гос­подня? Обло­бы­зать Древо Креста и затем на горе Мас­лич­ной, вместе с Воз­не­се­нием Христа, воз­не­сти и наши сердца и испол­нить обеты? И узреть вос­крес­шего Лазаря, уви­деть воды Иор­дана, очи­щен­ные Кре­ще­нием Гос­пода? А затем пойти к пас­ту­хам на поле и помо­литься у гроба Давида?.. Отпра­виться в Сама­рию для покло­не­ния праху Иоанна Кре­сти­теля, про­рока Елисея и Авдия? Войти в пещеры, где во время пре­сле­до­ва­ния и голода они нахо­ди­лись»…

Мар­келла, кото­рой было адре­со­вано это письмо, – жен­щина тоже из очень знат­ной рим­ской семьи. На нее про­из­вели очень боль­шое впе­чат­ле­ние про­по­веди св. Афа­на­сия Вели­кого, и она была первой рим­лян­кой, давшей обет мона­ше­ства. После воз­вра­ще­ния блж. Иеро­нима с Востока ее дом стал местом собра­ния для изу­че­ния Св. Писа­ния, для молитвы и псал­мо­пе­ния. Но, несмотря на крас­но­ре­чи­вое письмо Павлы, Мар­келла оста­лась в Риме, где посвя­тила себя помощи бедным, и погибла там от ран, нане­сен­ных ей вои­нами Ала­риха во время взятия и паде­ния Рима [20].

«Но не только для покло­не­ния свя­тому месту шли палом­ники в Иеру­са­лим. В святой град направ­ля­лись все, кого влекли пути Гос­пода, все, кто услы­шал зов Его, но еще не избрал опре­де­лен­ный путь к Богу. Туда идет Мария Еги­пет­ская, блуд­ница, вслед за толпой палом­ни­ков, устрем­ля­ю­щихся при­ло­житься к чест­ному древу Креста Гос­подня. И вне порога храма Вос­кре­се­ния познает свою гре­хов­ность и сле­зами пока­я­ния омы­вает свою скверну» [21]. Вот как об этом повест­вует Житие прп. Марии Еги­пет­ской: «И вот одна­жды уви­дела я толпу людей из Египта и Ливии, направ­ляв­шихся к морю. Я спро­сила у кого-то, куда они спешат. Тот мне отве­тил, что они отплы­вают в Иеру­са­лим на празд­ник Воз­дви­же­ния Креста. Я отпра­ви­лась вместе с ними, не имея ничего, чем могла бы запла­тить за пере­езд и про­пи­та­ние. Я была уве­рена, что мое рас­пут­ство доста­вит мне все нужное, и потому с бес­стыд­ством при­стала к моло­дым людям и с ними взошла на корабль. Я уто­пала в мер­зо­стях на пути и то же, если не более, делала в Иеру­са­лиме. Насту­пил празд­ник Воз­дви­же­ния Креста. Все шли в цер­ковь. Пошла и я с дру­гими и вошла в при­твор. Но когда я дошла до дверей, неви­ди­мая Божия сила отбро­сила меня от входа. Все вхо­дили, и никому никто не пре­пят­ство­вал, а я три, четыре раза пыта­лась войти в храм, и всякий раз неви­ди­мая рука не допус­кала меня, и я оста­ва­лась в при­творе. В сму­ще­нии я стояла в углу при­твора и думала, по какой вине я не могу войти в храм Божий. Спа­си­тель­ная сила Божия оза­рила, нако­нец, мои душев­ные очи, и я все поняла, когда бро­сила взгляд на мер­зость моей про­шед­шей жизни. Плача я уда­ряла себя в перси и горько сте­нала. Нако­нец, рыдая, я под­няла глаза и уви­дела на стене икону Божией Матери. Долго моли­лась я Небес­ной Вла­ды­чице, чтобы Она сми­ло­ва­лась надо мной, вели­кой греш­ни­цей, и открыла мне вход во святой храм. Потом с тре­пе­том и надеж­дой я пошла к дверям церкви, и меня более уже не удер­жи­вала ника­кая сила, так что я могла вместе с дру­гими войти и покло­ниться Живо­тво­ря­щему Кресту. Из этого я ясно убе­ди­лась, что Бог не отвер­гает каю­ще­гося, как бы грешен он ни был» [22].

В Иеру­са­лим направ­ля­ется епи­скоп Иоанн в V веке, сму­щен­ный пыш­но­стью епи­скоп­ского сана и тос­ку­ю­щий по тихому сми­ре­нию пустыни, перед тем как он стал скром­ным послуш­ни­ком одного из виф­ле­ем­ских мона­сты­рей. Туда, обла­чен­ный в худые одежды, бежит из пыш­ного града вели­кий Арсе­ний, перед тем как уда­литься в пустыню и вку­сить подвига пол­ного без­мол­вия. Знают путь в Иеру­са­лим перед подви­гами и Фео­до­сий Вели­кий, и Анто­ний Вели­кий, и Епи­фа­ний, и Гри­го­рий Бого­слов, и Михаил Чер­но­ри­зец. Этот путь освя­щен чудо­твор­цем Нико­лаем, и Васи­лием Вели­ким, и Зла­то­устом в дни их иска­ний Бога, в дни их коле­ба­ний.

Бла­жен­ный Иеро­ним создает целую общину палом­ни­ков иеру­са­лим­ских, назы­вая их ищу­щими путь Бога. Эта община состоит из сомне­ва­ю­щихся и колеб­лю­щихся, кото­рые изу­чают святые места под его руко­вод­ством. Часто уже нашед­шие свой путь к Богу подвиж­ники для укреп­ле­ния в нем ходили по святым местам при­об­щиться их свя­тыни. Пустын­ник Нит­рий­ской пустыни Иоанн гово­рил своим уче­ни­кам: «Места святые своею бла­го­да­тью укреп­ляют меня». Жития святых пере­дают ряд изу­ми­тель­ных пове­стей о палом­ни­ках, полу­чив­ших бла­го­дать святых мест. Осо­бенно при­ме­ча­тельна повесть о зна­ме­ни­тых Симеоне и Иоанне (начало VI века), где рас­ска­зано, как после ряда путе­ше­ствий в Иеру­са­лим свя­того Симеона он спо­доб­ля­ется выс­шего дара бла­го­дати – Христа ради юрод­ства [23]. После 30 лет, про­ве­ден­ных в доме роди­те­лей, он пришел в Иеру­са­лим покло­ниться «чест­ному древу крест­ному» и отсюда отпра­вился к Иор­дану, в мона­стырь св. Гера­сима, где игумен «облече его во святый вели­кий ангель­ский образ». Через год он оста­вил мона­стырь и уда­лился на без­мол­вие в пустыню, где под­ви­зался около 30 лет. В 582 году, в 60 летнем воз­расте, св. Симеон уда­лился из пустыни «ругаться миру». Но прежде чем при­нять на себя подвиг юрод­ства, он опять прибыл в Иеру­са­лим, чтобы снова покло­ниться Кресту и Гробу Гос­подню, а потом отпра­вился в Эмессу, где и начал свое Христа ради юрод­ство [24].

Столь же при­ме­ча­тельна и повесть о гру­зин­ском святом Давиде Гареджий­ском. После многих лет подви­гов в Иверии он возы­мел пла­мен­ное жела­ние уви­деть святой град Иеру­са­лим. Он отпра­вился в палом­ни­че­ство ко Святой Земле, но после мно­го­труд­ных стран­ствий, увидев издали Иеру­са­лим, св. Давид со сле­зами пал на землю и сказал своим спут­ни­кам: «Не могу отсюда идти далее, поскольку считаю себя недо­стой­ным при­бли­зиться к святым местам. Посему идите туда вы одни и при­не­сите за меня, греш­ного, молитвы у Свя­того Гроба Гос­подня». Братия, обло­бы­зав свя­того Давида, оста­вили его и ушли покло­няться свя­ты­ням. Давид же взял на том месте, где оста­но­вился за сте­нами города, камень, как будто он был взят им от Гроба Гос­подня, поло­жил его в кор­зину и пошел обратно к себе в мона­стырь, в Иверию. Как повест­вует далее его житие: «Все­б­ла­гий Бог, видя такое его сми­рен­но­муд­рие, бла­го­во­лил явить людям его свя­тость и веру. Когда пре­по­доб­ный воз­вра­тился в мона­стырь и поло­жил там камень, от него стали являться чудеса: с верой лобы­зая его, многие немощ­ные и страж­ду­щие исце­ля­лись» [25].

«Подвиг учит, – пишет рас­стре­лян­ный в 1937 году свя­щен­ник Сергий Сидо­ров, – что есть места в мире, где осо­бенно видна бла­го­дать Бога. Эти места освя­щен­ные, и как мы ощу­щаем храм как земное небо, так отцы, посе­тив­шие Святую землю, знают ее при­об­щен­ной к иному миру. «Молитва имеет силу откры­вать небо и при­об­щать землю к небу», – гово­рит Симеон Солун­ский. А те места, где молился Гос­подь, те места, где про­лита Его кровь, где совер­ши­лась тайна Искуп­ле­ния, осо­бенно святы, осо­бенно овеяны веч­но­стью, и, каса­ясь этих мест, палом­ники дотра­ги­ва­лись как бы до неба, освя­ща­лись молит­вами, неко­гда там зву­чав­шими» [26].

Стран­ствия палом­ни­ков были направ­лены также к раз­ре­ше­нию недо­уме­ний, к встрече с людьми, более опыт­ными, к иска­нию руко­во­ди­те­лей. Осо­бенно тянуло палом­ни­ков древ­но­сти в Египет, в Фива­иду. Туда шли не только молиться, но и учиться святой жизни. И вели­кие Афа­на­сий и Зла­то­уст учи­лись у столп­ни­ков истин­ному хри­сти­ан­ству. Со всей хри­сти­ан­ской все­лен­ной при­ез­жали палом­ники, чтобы лице­зреть вели­ких подвиж­ни­ков того вре­мени. Рядом с местом подвига неко­то­рых святых, напри­мер, св. Симеона Столп­ника, обра­зо­вы­ва­лись целые посе­ле­ния с гости­ни­цами, лав­ками, тор­гов­цами и, конечно, сте­ка­ю­щи­мися ото­всюду веру­ю­щими, ищу­щими исце­ле­ния от болез­ней и скор­бей. «Дивные кар­тины жизни святых отшель­ни­ков оста­вили нам эти палом­ники. Доста­точно вспом­нить Руфина, Иоанна, пре­по­доб­ного Паф­ну­тия, кото­рые рас­крыли нам тайны уеди­нен­ных молитв святых мужей пустыни. Лица этих мужей свер­кают, как солнца, от взора их исхо­дят лучи… Неко­то­рые из пустын­но­жи­те­лей, под­ви­зав­ши­еся в оази­сах Сахары, имели особые вино­град­ники для палом­ни­ков, как, напри­мер, пре­по­доб­ный Коприй, подвиг кото­рого заклю­чался в под­держке уста­лых пут­ни­ков вино­гра­дом. Сами вели­кие старцы иногда ходили друг к другу за сове­том, и пути эти бывали по нескольку лет. Так, житие Мефо­дия Фри­гий­ского пере­дает, что он и Сера­пион шли вместе к <одному> вели­кому старцу, и шли года четыре. <…>

Палом­ни­че­ство, по мере рас­ши­ре­ния хри­сти­ан­ства, а вместе с ним и бла­го­дат­ных мест, оза­рен­ных Святым Духом, рас­ши­ря­лось, и тропы палом­ни­ков ведут в Визан­тию и в Рим, ведут на Святой Афон, идут во все те города и веси, где либо про­лита кровь муче­ника, либо раз­да­ется мудрое слово свя­того» [27].

Осо­бен­но­сти пра­во­слав­ного палом­ни­че­ства

По исто­ри­че­скому про­ис­хож­де­нию слово «палом­ник» осно­вано на про­из­вод­ном от латин­ского palma «пальма» и озна­чает «носи­теля пальмы», или, иначе говоря, путе­ше­ствен­ника ко Гробу Гос­подню, несу­щего из своего стран­ствия паль­мо­вую ветвь, в память тех ветвей пальмы – ваий, кото­рыми встре­чал Гос­пода народ при въезде в Иеру­са­лим [28]. В оби­ход­ной народ­ной речи «палом­ни­че­ство» часто заме­ня­лось другим, более понят­ным словом – «бого­мо­лье».

Палом­ни­че­ство, как пишет совре­мен­ный иссле­до­ва­тель, «есть спе­ци­ально пред­при­ня­тое путе­ше­ствие для более пол­ного и глу­бо­кого, чем в повсе­днев­ной жизни, сопри­кос­но­ве­ния со свя­ты­ней» [29]. Опре­де­лен­ная духовно-нрав­ствен­ная при­чина подви­гает чело­века пуститься в нелег­кий и про­тя­жен­ный путь для встречи со свя­ты­ней и стя­жа­ния бла­го­дати. Пут­ника влечет жела­ние при­бли­зиться к источ­нику свя­то­сти, но при­бли­же­ние невоз­можно без совер­ше­ния труда пути, дороги, стран­ствия. Прежде чем насту­пит момент дости­же­ния цели, пред­стоит нелег­кое испы­та­ние доро­гой. Дорога для палом­ника важна не только, и даже не столько, в ключе физи­че­ских лише­ний, так же, как и цер­ков­ный пост пре­сле­дует в первую оче­редь не физио­ло­ги­че­ские, а духов­ные цели. Путь палом­ника к свя­тыне подо­бен духов­ной брани подвиж­ника. Как воин духов­ный, выхо­дит стран­ник в путь, испол­нен­ный реши­мо­сти и упо­ва­ния на Гос­пода. Впе­реди его ждет встреча со святой релик­вией, чудо­твор­ной иконой, мощами Божьего угод­ника. Но между свя­ты­ней и духов­ным стран­ни­ком про­ле­гает само стран­ствие, полное трудов и лише­ний, тер­пе­ния и скор­бей, опас­но­стей и невзгод. Путь бого­мольца гео­гра­фи­че­ски пет­ляет между горо­дами и весями, но в духов­ном смысле он пред­став­ляет собой вос­хож­де­ние в гору (по сла­вян­ски – горе), ввысь, к небу – в пре­одо­ле­нии соб­ствен­ных немо­щей и мир­ских иску­ше­ний, в стя­жа­нии сми­ре­ния, в испы­та­нии и очи­ще­нии веры.

Цель палом­ника – свя­тыня, или, иначе говоря, некий объект духов­ного покло­не­ния. Под общим поня­тием «свя­тыня» под­ра­зу­ме­ва­ется все, чему в пра­во­сла­вии при­нято воз­да­вать честь почи­та­ния: святые релик­вии – частицы хитона Гос­подня, или Живо­тво­ря­щего Креста; пред­меты, свя­зан­ные с почи­та­нием Божией Матери; святые и чудо­твор­ные иконы; мощи святых угод­ни­ков; места, отно­ся­щи­еся к жизни и подви­гам святых, их личные вещи; святые источ­ники; оби­тели; могилы святых людей, почи­та­е­мых Цер­ко­вью… Все мно­го­раз­лич­ные пред­меты, име­ю­щие отно­ше­ние к свя­то­сти и освя­щен­ные этой при­над­леж­но­стью, обла­да­ю­щие бла­го­да­тью, нахо­дя­щи­еся во многих местах нашей страны, ста­но­ви­лись целью палом­ни­честв. Таким обра­зом, вся тер­ри­то­рия России к началу XX века ока­зы­ва­ется испещ­рен­ной сетью палом­ни­че­ских марш­ру­тов. Веру­ю­щий люд, бого­мольцы шли в долгие стран­ствия, минуя многие губер­нии, на покло­не­ние древним и новым свя­ты­ням; тяну­лись в те или иные зна­ме­ни­тые оби­тели; посе­щали Божьих людей, стар­цев и подвиж­ни­ков бла­го­че­стия…

Виды палом­ни­че­ства можно клас­си­фи­ци­ро­вать как 1) одно­днев­ные; 2) ближ­ние и 3) даль­ние [30].

Одно­днев­ное палом­ни­че­ство может быть к какому-либо ближ­нему объ­екту – нахо­дя­ще­муся неда­леко мона­стырю, храму, свя­тому источ­нику и т.п. С такими хож­де­ни­ями свя­зана устой­чи­вая тра­ди­ция, быту­ю­щая в данной мест­но­сти. Такое палом­ни­че­ство, как пра­вило, не зани­мает более одного дня.

Ближ­ние палом­ни­че­ства могут совер­шаться в пре­де­лах одной или несколь­ких бли­жай­ших епар­хий. «Если гово­рить о мона­сты­рях как цели посе­ще­ния в таких палом­ни­че­ствах, то сле­дует отме­тить, что, как пра­вило, в епар­хиях суще­ствуют мона­стыри, более посе­ща­е­мые палом­ни­ками и менее посе­ща­е­мые ими. Чаще всего (бого­моль­цев. – Ред.) влечет нали­чие свя­тыни, извест­ной в епар­хии и за ее пре­де­лами (икона, мощи, св. источ­ник и др.), а также при­сут­ствие в мона­стыре какого-либо ува­жа­е­мого чело­века, веду­щего высо­кую духов­ную жизнь. Важным явля­ется и поло­же­ние мона­стыря, удоб­ное для посе­ще­ния, а также добрая слава его, нахо­дя­ща­яся в связи с рели­ги­озно-исто­ри­че­ской памя­тью насе­ле­ния данной мест­но­сти. Такое палом­ни­че­ство может длиться два и более дня, в зави­си­мо­сти от целей, кото­рые ставит бого­мо­лец и даль­но­сти рас­сто­я­ния» [31].

Даль­ние бого­мо­лья совер­ша­ются к свя­ты­ням или подвиж­ни­кам, извест­ным по всей России и нахо­дя­щимся за пре­де­лами данной епар­хии. Направ­ля­ясь в наи­бо­лее извест­ные мона­стыри или за гра­ницу, рус­ские палом­ники захо­дили попутно в другие оби­тели, а подчас созна­тельно выби­рали не самый близ­кий марш­рут. Сего­дня, как и века назад, даль­ние бого­мо­лья совер­ша­ются в Святую Землю, на Афон, к мощам свя­ти­теля Нико­лая Угод­ника в г. Бари, в Троице-Сер­ги­еву лавру, в пещеры Киево-Печер­ской лавры, в Оптину пустынь, в Саров и многие иные святые места.

Бого­мо­лья раз­ли­ча­лись не только рас­сто­я­нием, но и при­чи­ной или целью. Чело­ве­ком, пус­кав­шимся в путь, дви­гало жела­ние раз­ре­шить какой-либо вопрос, каса­ю­щийся выбора даль­ней­шей жизни, полу­чить настав­ле­ние подвиж­ника, совет, вра­зум­ле­ние, укреп­ле­ние в вере. На палом­ни­че­ство его могло подвиг­нуть отпа­де­ние от Бога и Церкви кого-то из близ­ких и жела­ние вымо­лить ему веру. Тяжкие грехи и ошибки моло­до­сти также явля­лись при­чи­ной совер­ше­ния бого­мо­лья. Мы знаем мно­же­ство при­ме­ров, когда цель палом­ни­че­ства заклю­ча­лась в выма­ли­ва­нии здра­вия и исце­ле­ния для себя или своих родных. Бывали и так назы­ва­е­мые обет­ные (по обету) бого­мо­лья, когда чело­век в смер­тель­ной болезни или в край­ней опас­но­сти, напри­мер, на войне, давал Гос­поду обе­ща­ние, в случае, если ему будет суж­дено остаться в живых, совер­шить даль­нее палом­ни­че­ское стран­ствие.

Первые на Руси палом­ни­че­ства в даль­ние земли и святые места обычно пред­при­ни­ма­лись ино­ками. В тех же слу­чаях, когда древ­не­рус­ский подвиж­ник не поки­дал пре­де­лов своей земли, он уда­лялся в уеди­нен­ное место, «пустыню», для духов­ных подви­гов и «пред­став­лял себе святой город Иеру­са­лим и гроб Гос­по­день, и все свя­щен­ные места, где Изба­ви­тель Бог и Спа­си­тель всего мира пре­тер­пел муче­ния ради нашего спа­се­ния, и все святые места, и пустыни пре­по­доб­ных отцов, где они подвиг и труд совер­шили», как повест­вует житие прп. Авра­амия Смо­лен­ского [32]. Но и для мирян палом­ни­че­ство всегда явля­лось воз­мож­но­стью на время отло­жить повсе­днев­ные быто­вые заботы и упо­до­биться на время мона­ше­ству­ю­щим. Стран­ствие духов­ное пред­по­ла­гало в своем осно­ва­нии вре­мен­ное при­об­ще­ние к ангель­скому чину, во-первых, в отри­ца­нии земных житей­ских благ и утех; во-вторых, в духов­ной брани и пере­не­се­нии иску­ше­ний, обя­за­тельно сопро­вож­да­ю­щих бого­мольца в пути. Стран­ники и бого­мольцы в доре­во­лю­ци­он­ной России порой, став на путь палом­ни­че­ства, уже не в силах были вер­нуться к преж­нему образу жизни. Неко­то­рые пре­вра­щали бого­мо­лье в про­мы­сел, в ремесло для при­бытка. Другие вос­хо­дили на духов­ную высоту и при­об­ща­лись свя­то­сти. Многие стран­ники ста­но­ви­лись стар­цами и настав­ни­ками, часто под видом про­стоты и юрод­ства.

«Русь вместе с хри­сти­ан­ством при­няла подвиг палом­ни­че­ства. Анто­ний Нов­го­род­ский сооб­щил о рус­ском палом­нике домон­голь­ского пери­ода, погре­бен­ном в Кон­стан­ти­но­поле, некоем Леон­тии, бывшем также в Иеру­са­лиме. Первый извест­ный рус­ский палом­ник был пре­по­доб­ный Анто­ний Печер­ский» [33]. Житие прп. Анто­ния повест­вует, что «Гос­подь Бог внушил ему идти в Гре­че­скую страну и там при­нять постри­же­ние. Святой Анто­ний немед­ленно отпра­вился в путь (заме­тим, это было еще в XI веке. – Ред.), достиг города Кон­стан­ти­но­поля, а за ним и Святой Афон­ской горы. Здесь Анто­ний обошел святые мона­стыри, где много видел иноков, под­ра­жа­ю­щих ангель­скому житию. После этого святой Анто­ний вос­пла­ме­нился еще боль­шей любо­вью ко Христу и, желая сам под­ра­жать жизни святых иноков, пришел в один из мона­сты­рей и стал умо­лять игу­мена, чтобы он постриг его. Игумен, про­видя буду­щую святую жизнь Анто­ния и его доб­ро­де­тели, внял просьбе и постриг его в иноки» [34]. «В житии пре­по­доб­ного Фео­до­сия мы видим попытку этого свя­того при­со­еди­ниться к палом­ни­кам, идущим в Иеру­са­лим, что ука­зы­вает на суще­ство­ва­ние в конце XI века рус­ского палом­ни­че­ства. Известно о двух подвиж­ни­ках печер­ских, бывших на Востоке. Это пре­по­доб­ный Вар­лаам, кото­рый почил на пути из Кон­стан­ти­но­поля в Иеру­са­лим, и пре­по­доб­ный Ефрем-евнух, бывший не раз в Кон­стан­ти­но­поле и при­об­щен­ный подвигу стран­ствий.

В начале XII века игумен Даниил, зна­ме­ни­тый палом­ник, оста­вив­ший нам опи­са­ние своего путе­ше­ствия, гово­рит о мно­го­чис­лен­ной дру­жине, бывшей с ним в Иеру­са­лиме. …Палом­ни­че­ство глав­ным обра­зом было направ­лено на Восток, к местам, освя­щен­ным Гос­по­дом, а равно и к свя­ты­ням гре­че­ским, откуда пришло Пра­во­сла­вие. <.::> Мы знаем даже целый инсти­тут в Древ­ней Руси, име­ю­щий свои юри­ди­че­ские права, – «калик пере­хо­жих», палом­ни­ков-про­фес­си­о­на­лов, всю жизнь свою посвя­тив­ших на хож­де­ние с покло­не­нием святым местам. Они явля­лись как бы посред­ни­ками между Русью и свя­ты­ней Востока и Запада, они соби­рали сви­де­тель­ства о новей­ших чуде­сах; они при­но­сили из святых мест мощи, частицы древа Креста Хри­стова, камни от Гроба Гос­подня. И им за это устра­и­вали особые пиры, они имели почет­ные места на сва­дьбах и погре­бе­ниях. Палом­ни­че­ство раз­ви­ва­лось по мере уве­ли­че­ния рели­ги­оз­ного зна­че­ния Руси. Пришло время, когда на Русь стали смот­реть как на святую, как на наслед­ницу Визан­тии, и в Россию стали при­хо­дить палом­ники из иных стран, что воз­буж­дало рус­ских палом­ни­ков к новым подви­гам и путе­ше­ствиям. Но по мере воз­рас­та­ния духов­но­сти Руси этот подвиг стал более внут­рен­ним. Рус­ские люди стали посе­щать свои родные свя­тыни, стали стре­миться в Киев, в Москву, на Соловки, где под­ви­за­лись святые рус­ские, где осо­бенно видна бла­го­дать Божья. Почти все рус­ские святые, от древ­них до подвиж­ни­ков наших дней, были палом­ни­ками, почти все они <…> шли на покло­не­ние к святым местам, шли для того, чтобы заим­ство­вать оттуда силу и свя­тость» [35].

В 1849 году Россия учре­дила в Иеру­са­лиме Рус­скую духов­ную миссию для охра­не­ния пра­во­сла­вия и помощи рус­ским палом­ни­кам. В 1871 году миссия купила одну из свя­тынь Пале­стины – Мам­врий­ский дуб, вос­хо­дя­щий к тому дубу, под кото­рым пра­вед­ный Авраам при­ни­мал Святую Троицу в образе трех анге­лов. Дерево было очень кра­сиво: его ствол раз­де­лялся натрое – и стояло среди вино­град­ни­ков, рядом с источ­ни­ком. Таким обра­зом, у пра­во­слав­ных появи­лось соб­ствен­ное свя­ти­лище «Мам­врий­ского дуба» [36].

В 1882 году в России было учре­ждено Импе­ра­тор­ское пра­во­слав­ное пале­стин­ское обще­ство для под­дер­жа­ния пра­во­сла­вия и для облег­че­ния пра­во­слав­ным палом­ни­кам путе­ше­ствия в Святую Землю. Для облег­че­ния путе­ше­ствия палом­ни­ков Обще­ство вхо­дило в согла­ше­ние с желез­ными доро­гами и паро­ход­ными кам­па­ни­ями, кото­рые зна­чи­тельно пони­жали плату за проезд мало­иму­щим стран­ни­кам.

В одном из выпус­ков жур­нала «Рус­ский палом­ник» за 1903 год опи­сы­ва­ются подроб­но­сти тогдаш­ней палом­ни­че­ской жизни: «Орга­ни­зуя поездки палом­ни­ков на эту свя­щен­ную реку (Иордан. – Ред.), под при­кры­тием воору­жен­ного конвоя, рус­ское кон­суль­ство запре­щает, во избе­жа­ние несчаст­ных слу­чаев, ходить к Иор­дану пешком, неболь­шими груп­пами; это вполне осно­ва­тель­ное запре­ще­ние иногда нару­ша­ется бого­моль­цами, не име­ю­щими средств нести рас­ходы». И здесь же повест­ву­ется о некоей слепой Агафье, жившей в приюте Пале­стин­ского обще­ства, поте­ряв­шей зрение после того, как ее, отстав­шую от группы бого­моль­цев, изу­ве­чили кочев­ники-беду­ины [37].

Рус­ские подво­рья в Иеру­са­лиме в XIX веке слу­жили при­ютом для 2000 бого­моль­цев [38]. К 1911–1914 гг. их было до 10000 в год, а к 1914 г. – 10–12 тыс. Первая миро­вая война и после­до­вав­шая в 1917 г. в России рево­лю­ция надолго пре­рвали столь давно и прочно уко­ре­нив­шу­юся народ­ную тра­ди­цию покло­не­ния Гробу Гос­подню и другим пале­стин­ским свя­ты­ням [39]. Сейчас эта тра­ди­ция активно воз­рож­да­ется заново.

«За глу­бо­кой молит­вой рус­ский чело­век тра­ди­ци­онно ехал в мона­стырь, на бого­мо­лье. Там в глу­бо­ком молит­вен­ном покое, среди мона­стыр­ской братии, перед мощами вели­ких рус­ских святых осо­бенно высве­чи­вался под­лин­ный смысл жизни пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина – «стя­жа­ние Духа Свя­таго», по слову пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского. <…> Обыч­ным и рас­про­стра­нен­ным местом бого­мо­лий (в осо­бен­но­сти моск­ви­чей) была Троице-Сер­ги­ева лавра. На поклон к пре­по­доб­ному Сергию ехали, непре­менно заез­жая в Хоть­ков мона­стырь для покло­не­ния могил­кам его роди­те­лей – схим­ни­ков Кирилла и Марии. <…> Доби­ра­лись до Троице-Сер­ги­е­вой лавры или эки­па­жем, или, что тоже нередко, пешком. Пешие бого­моль­ные «хож­де­ния» пред­при­ни­мали к мощам пре­по­доб­ного и рус­ские импе­ра­трицы – Анна Иоан­новна, Ели­за­вета Пет­ровна. <…> По-раз­ному совер­шали свои палом­ни­че­ские путе­ше­ствия дво­ряне-бого­мольцы. Если поездка пред­при­ни­ма­лась для сугу­бой молитвы и сопро­вож­да­лась под­го­тов­кой, постом и жела­нием при­ча­ститься, то «труд­ники на Божьей стезе» ехали не на поклон к мощам, а к своему духов­ному отцу, в один из мона­сты­рей стро­гой жизни. В этом случае ста­ра­лись не отвле­каться на что-либо другое – зре­лищ­ное. К поезд­кам по святым местам и к святым мощам угод­ни­ков Божиих серьезно гото­ви­лись, испо­ве­до­ва­лись, при­ча­ща­лись. Так, отстав­ной гене­рал-майор Сергей Ива­но­вич Мосо­лов во время тяжкой болезни, гото­вясь к смерти, испо­ве­до­вался и на испо­веди дал обет: если выздо­ро­веет, то пешком сходит к мощам св. Сергия покло­ниться ему. При­ча­стив­шись, он в скором вре­мени пошел на поправку. После выздо­ров­ле­ния поспе­шил испол­нить обет… В Киево-Печер­скую лавру при­хо­дили, чтобы решить глав­ней­шие духов­ные вопросы своей жизни. Зная, что в оби­тели есть про­зор­ли­вые старцы, обра­ща­лись к ним, чтобы узнать о себе волю Божию, найти себе духов­ника, выяс­нить, какую жизнь избрать после отставки от службы, и другие важные вопросы.

В доку­мен­тах лич­ного харак­тера можно встре­тить при­меры обет­ных бого­мо­лий в Киев. …Напри­мер, супруги Гряз­новы через неко­то­рое время после рож­де­ния дочери во испол­не­ние обета поехали в июле 1752 г. в лавру для покло­не­ния мощам. Месяц и более ухо­дило на подоб­ное бого­мо­лье. …Кре­стья­нина, поже­лав­шего покло­ниться киево-печер­ским чудо­твор­цам и «пора­деть Богу», бого­лю­би­вый поме­щик не удер­жи­вал. Как пере­дает в своих запис­ках Д. Н. Свер­беев, бого­мо­лец, кото­рого отпу­стил твер­ской поме­щик, был глава зажи­точ­ной семьи (из 40 чело­век), пожи­лой кре­стья­нин Архип Ефи­мо­вич. С бого­мо­лья он принес барину в бла­го­сло­ве­ние из Киева «обра­зок, просфорку да колечко от муче­ницы Вар­вары». Поме­щик обсто­я­тельно рас­спро­сил Божьего труд­ника, ходив­шего «Хри­сто­вым именем», и подробно запи­сал рас­сказ кре­стья­нина”» [40].

«Вят­ский кор­ре­спон­дент Этно­гра­фи­че­ского бюро пишет в конце XIX в., что «нищие-бого­мольцы состав­ляют особый, наи­бо­лее ува­жа­е­мый в кре­стьян­ской среде род нищих», – и при­во­дит харак­тер­ный диалог: «Подайте Христа ради стран­нику», – гово­рит такой нищий; хозяйка спра­ши­вает: «А куды Бог несет?» – «В Киев, матушка, третий раз уже Бог при­во­дит». Тут начи­на­ются рас­спросы, стран­ника просят пове­дать о святых местах, при этом уго­щают. Про­во­жая, дают ему «гривну или пятак» с нака­зом: «Поставь свечку за меня греш­ную» или «Вынь просфорку за покой­ного Алек­сея» и т.п. …В допол­не­ние к обыч­ному пода­я­нию нищий полу­чает и жертву на святые места (свечку, поми­на­ние и проч.). Таких стран­ни­ков любят остав­лять у себя на ночь, чтобы порас­спро­сить, «что хоро­шего они видели в Рассее, у каких угод­ни­ков они бывали и какие заме­ча­тель­ные места они видали». Спра­ши­вают дорогу к святым местам, на случай соб­ствен­ного палом­ни­че­ства: «А как туда при­мерно в Киев во сколько можно дой­тить?» Подоб­ные беседы счи­та­ются у кре­стьян (в осо­бен­но­сти женщин) душе­спа­си­тель­ными, а одно­вре­менно воз­буж­дают и общий инте­рес. …В под­твер­жде­ние своих слов бого­мольцы пока­зы­вают (а иногда и про­дают) мест­ным жите­лям при­не­сен­ные оттуда вещи – свя­то­сти, среди кото­рых упо­ми­на­ются: образки, кар­тинки цер­ков­ного содер­жа­ния, кре­стики, просфорки, при­не­сен­ные из святых мест камешки, пузырьки со святой водич­кой или маслом, щепочки «от гроба Гос­подня» или частицы «от святых мощей» [41]. Очень часто, как прежде, так и теперь, осо­бен­но­стью людей, живу­щих в палом­ни­че­стве от мона­стыря к мона­стырю, от свя­тыни к свя­тыне, явля­ется рас­про­стра­не­ние все­воз­мож­ных слухов и толков, нема­лую долю кото­рых состав­ляют про­ро­че­ства, под­креп­лен­ные раз­ного рода пред­зна­ме­но­ва­ни­ями, тол­ко­ва­ни­ями снов и замет­ных собы­тий [42]…

Не без иронии опи­сы­вает в одном из своих очер­ков А. И. Куприн наблю­да­е­мый в доре­во­лю­ци­он­ном Киеве тип «про­фес­си­о­наль­ной бого­молки», по мет­кому про­зва­нию – «хан­жушки». «Эти особы служат посред­ни­цами и про­вод­ни­ками между наи­бо­лее попу­ляр­ными отцами и схим­ни­ками, с одной сто­роны, и чающей бла­го­дати пуб­ли­кой – с другой. Они заме­няют для при­быв­ших откуда-нибудь из Перми или Архан­гель­ска купцов-бого­моль­цев самые полные путе­во­ди­тели, явля­ясь неуто­ми­мыми и сло­во­охот­ли­выми гидами, име­ю­щими везде зна­ком­ство или лазейку. В мона­сты­рях их терпят отча­сти как необ­хо­ди­мое зло, отча­сти как ходя­чую рекламу… Они, конечно, без­уко­риз­ненно знают все пре­столы и празд­ники и осо­бенно тор­же­ствен­ные слу­же­ния. Им известны дни и часы при­е­мов у святых отцов, отли­ча­ю­щихся либо стро­гой жизнью, либо уме­нием видеть чело­века «наскрозь»… В круг их обы­ден­ных заня­тий входит мно­же­ство мело­чей. Они раз­га­ды­вают сны, лечат от дур­ного глаза, рас­ти­рают у бла­го­де­те­лей боля­щие места освя­щен­ным мас­ли­цем с Афон­ской горы» [43]…

Для бед­ного бого­мольца-кре­стья­нина един­ствен­ная форма жиз­не­обес­пе­че­ния в дороге – про­сить мило­стыню, или пода­я­ние «Христа ради», так же, как это делали про­фес­си­о­наль­ные нищие, пого­рельцы и прочие лишен­ные средств побирахи, или сби­рушки. Нищие пут­ники ходили в мона­стыр­ской одежде (в опи­са­ниях XIX в. посто­янно фигу­ри­руют ску­фейки, под­ряс­ники у мужчин и женщин), нередко полу­чен­ной во время постоя в мона­сты­рях. Подойдя к дому, они затя­ги­вали молитву, а стран­ники-слепцы сла­ви­лись испол­не­нием духов­ных стихов, кото­рые они рас­пе­вали уже на под­ходе к деревне. «Боже­ствен­ных» нищих кре­стьяне отчет­ливо отде­ляли от обык­но­вен­ных бродяг. Обыч­ная форма про­ше­ния мило­стыни: «Мило­стинку Христа ради поми­на­ючи роди­те­лей ваших во Цар­ствии Небес­ном». Про­фес­си­о­наль­ные нищие – слепцы и калеки – поют при этом спе­ци­аль­ный стих: «Помяни вас Гос­поди во Цар­ствии Небес­ном, запиши вас Гос­поди в кануны свет­лые, в записи цер­ков­ные, отвори вам Гос­поди двери рай­ские, дай вам Гос­поди рай пре­свет­лый».

Отобрать грошик у нищего – не просто наси­лие, а грех, свя­то­тат­ство, за кото­рое, по народ­ным пред­став­ле­ниям, постигла страш­ная кара. Известно много легенд о том, как у вора, поку­сив­ше­гося на нищен­ский кусок, отсы­хала рука, его насти­гала преж­де­вре­мен­ная смерть и т.д. Прежде, отча­сти и сейчас, рас­про­стра­нены были в народ­ной среде рас­сказы о святых угод­ни­ках и Самом Иисусе Христе, стран­ству­ю­щих в облике нищих. Одна исто­рия, запи­сан­ная оче­вид­цем, сооб­щает, как один зажи­точ­ный кре­стья­нин в его селе «отдал стран­нику еще хоро­шие сапоги. Стран­ник в их же деревне сапоги продал, а деньги пропил». – «Согре­шил я тогда, греш­ный, – рас­ска­зы­вал после кре­стья­нин. – Поду­мал: не сле­дует давать таким бро­дя­гам. А раз вижу сон; во сне явился мне Нико­лай Чудо­тво­рец и в тех сапо­гах, что я отдал стран­нику» [44].

Стран­ни­че­ство в России нередко соеди­ня­лось с подви­гом юрод­ства. Юрод­ство­вала бла­жен­ная стран­ница Ксения Петер­бург­ская. Стран­ство­вала юрод­ствуя бла­жен­ная Пела­гея Ива­новна, бла­жен­ная стран­ница Дарьюшка [45], киев­ский юро­ди­вый стран­ник Иван Гри­го­рье­вич Босый. Одна­жды в при­сут­ствии Иоанна Гри­го­рье­вича один инок сказал: «тяжело в нужде чело­веку ски­таться, несча­стье с горем пере­но­сить». А Иван Босый как вско­чит, да прямо к тому. – Худой, без­нрав­ствен­ный и слабо-серд­ный чело­век нико­гда не может вку­шать истин­ного сча­стья. Но чело­век разум­ный, добрый и с креп­ким серд­цем не может быть убит лише­нием и нуждой. Он прямо смот­рит ей в глаза и, скрепя сердце и не робея, высту­пает с несча­стьями в борьбу…

- Так-то так, – гово­рит тот инок, – да где же кре­по­сти сер­деч­ной набраться?

А Иван Гри­го­рье­вич и под­но­сит им рас­кры­тое Еван­ге­лие и пока­зы­вает на слова: Жаждай да грядет ко Мне и да пиет» [46].

Вот перед нами порт­рет одного из бла­жен­ных стран­ни­ков сере­дины XX века – Андрюши: «Неболь­шого роста, с котом­кой за пле­чами и метал­ли­че­ским посо­хом, ходил он без доку­мен­тов, без средств к суще­ство­ва­нию, не имея часто ни крова, ни куска хлеба. То, что пода­вали ему добрые люди, Андрюша раз­да­вал нуж­да­ю­щимся, закры­вая себя при этом юрод­ством. …Имея необык­но­вен­ную кро­тость и любовь к ближ­ним, Андрюша побуж­дал в окру­жа­ю­щих любовь вза­им­ную, радость и уми­ле­ние. …Бывало, если захо­чет кого подру­жить, попро­сит у одного рубашку или штаны – даст дру­гому, а у этого, взяв что-нибудь, пода­рит пер­вому. Любил дарить мешочки, сшитые им самим… Андрюша про­из­во­дил на окру­жа­ю­щих впе­чат­ле­ние взрос­лого ребенка. Но за этим стояла далеко не дет­ская муд­рость, огром­ный жиз­нен­ный опыт и бла­го­дат­ные даро­ва­ния от Бога. Был он про­зор­лив, много пред­ска­зы­вал, иногда исце­лял от болез­ней своими молит­вами. Одна­жды, посе­тив бла­го­че­сти­вую семью близ­ких ему людей, он чудес­ным обра­зом исце­лил родив­ше­гося у них рахит­ного ребенка. Это чудо про­изо­шло у всех на глазах. Андрюша сильно ударил маль­чика своей желез­ной тро­стью, после чего мла­де­нец стал поправ­ляться, наби­рать сил и вырос совер­шенно здо­ро­вым» [47].

«Свя­то­сти», или палом­ни­че­ские свя­тыни, при­но­си­мые бого­моль­цами из мест их стран­ствий, известны с самой ранней хри­сти­ан­ской древ­но­сти. К XIX веку инду­стрия духов­ных суве­ни­ров, памят­ных знаков посе­ще­ния свя­того места насчи­ты­вала многие десятки наиме­но­ва­ний. В наше время во многих оби­те­лях, у почи­та­е­мых свя­тынь, в цен­трах народ­ного палом­ни­че­ства вновь нала­жено про­из­вод­ство самой раз­но­об­раз­ной суве­нир­ной про­дук­ции духов­ного содер­жа­ния. Кре­стики, образки, молитвы, ладанки, кера­ми­че­ские изоб­ра­же­ния святых мест, скля­ницы с маслом и водой из источ­ни­ков – состав­ляют домаш­ние релик­вии многих совре­мен­ных жилищ. Осо­бенно тре­пет­ное отно­ше­ние у веру­ю­щих к пред­ме­там из Святой Земли – иор­дан­ской воде, части­цам дуба из Мам­врий­ской рощи и т.д.

В жиз­не­опи­са­нии старца-миря­нина Федора Сте­па­но­вича Соко­лова при­во­дится чудо с одной из таких палом­ни­че­ских свя­тынь – кре­стом из Иеру­са­лима, уди­ви­тель­ным обра­зом рас­цвет­шим цве­тами. У старца был кре­стик, пода­рен­ный одним бого­моль­цем, ходив­шим пешком в Иеру­са­лим. Оче­ви­дец опи­сы­вает: «Этот кре­стик был не повре­жден; там выросли малень­кие цве­точки, он был весь в цветах. А потом он небрежно отно­сился к нему, у кре­стика отло­ми­лась одна пере­кла­динка, внизу повре­ди­лась слюда, и цветы исчезли все. Много лет спустя он осо­знал этот грех, стал у Гос­пода про­сить про­ще­ния и чтобы Гос­подь опять вырас­тил цветы. И вот, в один год – от 1961 до 1963 – я при­ез­жал к нему четыре раза, при­мерно каждый раз через три месяца – при­е­хал к нему в ноябре, и он пока­зы­вает мне этот кре­стик, очень доволь­ный и радост­ный от того, что Гос­подь услы­шал его: на пере­кла­дине кре­стика выросла, как осо­чинка, тра­винка. Через три месяца при­ез­жаю, выросла такая тра­винка и на скри­жа­лях. Еще при­ез­жаю – на пере­кла­дине креста выросла вторая тра­винка, поменьше первой. А еще через три месяца выросла вторая тра­винка на скри­жа­лях. Цве­точки были оди­на­ко­вые. Старец сказал мне: «Я уже очень дово­лен, что Гос­подь услы­шал меня». И я его больше не спра­ши­вал об этом, а когда прошло много лет и он умер, мне при­шлось опять уви­деть этот кре­стик: он пустил много вето­чек, и на обоих местах они стали боль­шие» [48].

Духов­ное стран­ни­че­ство

(По мате­ри­а­лам работы свя­щен­ника Сергия Сидо­рова «О стран­ни­ках рус­ской земли» [49]

и статьи архи­манд­рита Кипри­ана (Керна) [50])

С XVIII века появился на Руси особый подвиг – подвиг стран­ни­че­ства. С опре­де­лен­ного момента Рус­ская Цер­ковь обра­ща­ется к новому подвигу – к уходу из этого мира, к стран­ни­че­ству. Глав­ной чертой подвига стран­ни­че­ства явля­ется отме­та­ние опре­де­лен­ного места, отри­ца­ние до конца уюта. Взяв начало от подвига палом­ни­че­ства в святые места, подвиг стран­ни­че­ства про­воз­гла­сил свя­тость всего мира. Стран­ники не знают в пре­де­лах этой жизни цели своего стран­ствия. Так, если палом­ники в подвиге древ­него Изра­иля стре­мятся к земле обе­то­ван­ной, то стран­ники знают пути уче­ни­ков Гос­под­них, идущих за Ним по доро­гам Гали­леи.

Подвиг стран­ни­че­ский входил в состав первых подви­гов Церкви. Стран­ники первых веков хри­сти­ан­ства несли опре­де­лен­ные зада­ния цер­ков­ным общи­нам. На их обя­зан­но­сти лежало опо­ве­ще­ние раз­лич­ных цер­ков­ных общин о новых рас­по­ряд­ках в Церкви, о собо­рах. Они рас­про­стра­няли посла­ния апо­сто­лов и мужей апо­столь­ских, они помо­гали ссыль­ным и заклю­чен­ным в тем­ни­цах. Подвиг их был связан обетом. Ряд про­из­ве­де­ний древ­ней хри­сти­ан­ской пись­мен­но­сти сохра­нил эти обеты. В них ука­зано на то, каким должен быть истин­ный стран­ник, и даются предо­сте­ре­же­ния от лже­стран­ни­ков. Осо­бенно много о стран­ни­ках первых веков повест­вуют посла­ния апо­столь­ские. Так, апо­стол Павел в своих посла­ниях начер­тал образы стран­ни­че­ские, и о них гово­рит ряд отцов Церкви. Подвиги стран­ни­че­ские сво­дятся к посто­ян­ному хож­де­нию, к пови­но­ве­нию своему духов­нику, к полной нес­тя­жа­тель­но­сти. Стран­ники знают только лишь посох, мешок, иногда Еван­ге­лие или Библию, а больше ника­ких богатств не имеют. «Бере­гись, стран­ник, лишней копейки! Она обо­жжет тебя в день суди­лища», – гово­рила одна стран­ница.

Подвиг стран­ни­че­ства, воз­ник­ший в первые века, освя­щен­ный мужами Фива­иды, воз­ро­дился в России и, приняв несколько свое­об­раз­ные формы, внес свои дости­же­ния в сокро­вищ­ницу Церкви. С опре­де­лен­ного момента исто­рии Рус­ская Цер­ковь обра­ща­ется к стран­ни­че­ству. Мне кажется, этот момент насту­пает в начале XVIII века, то есть тогда, когда впер­вые раци­о­на­ли­сти­че­ская куль­тура стала вытес­нять внеш­ние и внут­рен­ние самые доро­гие свя­тыни Пра­во­сла­вия. Тогда стали гово­рить о бес­по­лез­но­сти мона­сты­рей, появи­лись указы Петра I о пре­вра­ще­нии мона­сты­рей в бога­дельни для увеч­ных воинов. Тогда нача­лись суро­вые пре­сле­до­ва­ния подвиж­ни­ков, ски­та­ю­щихся в лесах и вер­те­пах.

Вся исто­рия Церкви XVIII и XIX веков, почти все жития подвиж­ни­ков того вре­мени знают скорб­ные строки гоне­ний. Зна­ме­ни­тый стран­ник Дамиан кон­чает жизнь на каторге, обли­тый на морозе холод­ной водой за то, что он отка­зался дать све­де­ния о посто­ян­ном своем месте житель­ства, кото­рого стран­ник не имел. Стран­ница Вера Алек­се­евна изби­ва­ется за бес­пас­порт­ность в тюрьме. Пер­во­на­чаль­ник Саров­ский Иоанн уми­рает в тюрьме в Петер­бурге за то, что без раз­ре­ше­ния началь­ства стал стро­ить себе хибарку в лесу.

Целый ряд стран­ни­ков, не зна­ю­щих опре­де­лен­ных путей, идущих с дороги на дорогу, про­хо­дят в про­дол­же­ние послед­них двух сто­ле­тий по Руси. Вот коче­вав­ший всю жизнь по тайге Сибири старец Федор Кузь­мич. Вот стран­ник Даниил, высо­кий, строй­ный старик в хол­що­вой рубахе с грустно-стро­гим взором темных глаз, как изоб­ра­зил его Кипрен­ский. Здесь зна­ме­ни­тый Филип­пушка, соеди­нив­ший в себе два подвига – юрод­ства и стран­ни­че­ства, один из стран­ни­ков Зоси­мо­вой пустыни. Здесь сми­рен­ный стран­ник конца XVIII века Нико­лай Мат­ве­е­вич Рымин, доб­ро­вольно раз­дав­ший свое имение нищим, за что попал в дом ума­ли­шен­ных. Его изоб­ра­же­ние сохра­нило черты доб­ро­ду­шия и весе­ло­сти. Он пока­зан весе­лым, почти лысым, с длин­ным посо­хом, с кре­стом, одет в рваный зипун и старый жакет. Про­хо­дит и Ксения, стран­ница древ­няя, ста трех лет, ее тру­дами воз­двиг­нуто более сотни церк­вей. И весе­лая Даша-стран­ница, и суро­вый стран­ник Фома. Все они как бы хоро­нят вер­тепы и дебри, все они гово­рят о том., что уходит пустыня из родины нашей и что только дороги одни еще оста­лись сво­бод­ными от суеты тор­же­ству­ю­щего мира.

В вось­ми­де­ся­тых годах XIX века в Казани была издана книга «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника своему духов­ному отцу». Это един­ствен­ная книга, где открыты прин­ципы подвига стран­ни­че­ского, где подробно рас­крыты дости­же­ния Иису­со­вой молитвы и ука­зана связь ее со стран­ни­че­ством. Здесь опи­сано, как один чело­век, потря­сен­ный раз­лич­ными семей­ными невзго­дами, реша­ется всту­пить на путь стран­ни­че­ский. Ему попа­да­ется в руки «Доб­ро­то­лю­бие», и он, ища объ­яс­не­ние Иису­со­вой молитвы, обра­ща­ется к раз­лич­ным лицам с прось­бой разъ­яс­нить ему ее зна­че­ние.

Гораздо важнее этой внеш­ней сто­роны самое внут­рен­нее содер­жа­ние книги. Это – путь стран­ника по бес­ко­неч­ным доро­гам, боль­ша­кам и про­сел­кам св. Руси; одного из пред­ста­ви­те­лей той «во Христе бро­дя­чей» России, кото­рую мы так хорошо знали тогда, давно, давно.., – России, кото­рой теперь нет и кото­рой, веро­ятно, нико­гда больше и не будет. Это те, кто от прп. Сергия шел в Саров и на Валаам, в Оптину и к киев­ским угод­ни­кам; захо­дили к Тихону и Мит­ро­фа­нию, бывали в Иркут­ске у свя­ти­теля Инно­кен­тия, дохо­дили и до Афона, и до Св. Земли. Они, «не имея пре­бы­ва­ю­щего града, искали гря­ду­щего». Это те, кого манила даль и бес­печ­ная лег­кость без­дом­ного жития. Оста­вив свой дом, они нахо­дили его в ино­че­ских оби­те­лях. Сла­до­сти семей­ного уюта они пред­по­чи­тали нази­да­тель­ную беседу стар­цев и схим­ни­ков. Креп­кому укладу веко­вого быта они про­ти­во­по­ста­вили ритм мона­стыр­ского года с его празд­ни­ками и цер­ков­ными вос­по­ми­на­ни­ями…

И вот этот «по мило­сти Божией чело­век-хри­сти­а­нин, по делам вели­кий греш­ник, по званию бес­при­ют­ный стран­ник», ночу­ю­щий то у мужика-поле­сов­щика, то у купца или в захо­луст­ной сибир­ской оби­тели, а то у бла­го­че­сти­вого поме­щика или свя­щен­ника, ведет свой безыс­кус­ный рас­сказ о своем стран­ство­ва­нии. Ритм его напева легко захва­ты­вает чита­теля, под­чи­няет себе и застав­ляет слу­шать и поучаться. Обо­га­щаться тем бес­цен­ным сокро­ви­щем, кото­рым вла­деет этот бедняк, не име­ю­щий ничего с собою, кроме сумки суха­рей, Библии за пазу­хой да «Доб­ро­то­лю­бия» в своей сумке. Это сокро­вище – молитва. Тот дар и та стихия, кото­рым без­мерно богаты те, кто его стяжал. Это – то духов­ное богат­ство, кото­рое отцы-аскеты назвали «умным дела­нием», или «духов­ным трез­ве­нием», кото­рое уна­сле­до­вано от подвиж­ни­ков Египта, Синая и Афона и корни кото­рого уходят в седую древ­ность хри­сти­ан­ства.

Еван­ге­лие вносит в подвиг стран­ни­че­ства черты сми­ре­ния. Подобно Христа ради юро­ди­вым, стран­ники не только сми­ренно пере­но­сят скорби и обиды, но даже ищут их, считая себя худ­шими из всего мира. Стран­ник, под­ви­за­ю­щийся в наши дни, любит гово­рить: «Не укорят меня – демоны воз­ра­ду­ются, побра­нят – ангелы радо­ваться будут». Еще ярче учил о сми­ре­нии жизнью своей стран­ник Нико­лай Мат­ве­е­вич Рымин, под­ви­зав­шийся в конце XVIII века. Он нико­гда не ноче­вал в доме, где бывал осо­бенно облас­кан, и всегда ходил к людям, при­ни­мав­шим его сурово. Одна­жды его спро­сили, зачем он так посту­пает. Рымин отве­тил: «Я творю молитву Иису­сову. Она гово­рит, что я греш­ник. Когда люди лас­кают и любят меня, то забы­ваю вос­клик­нуть: поми­луй мя греш­ного».


При­ме­ча­ния:

[1] О стран­ни­ках рус­ской земли. В кн.: Записки свя­щен­ника Сергия Сидо­рова, с при­ло­же­нием его жиз­не­опи­са­ния, состав­лен­ного доче­рью, B.C. Боб­рин­ской. М., 1999. С. 98.
[2] Аман А.-Г. Повсе­днев­ная жизнь первых хри­стиан, 95–197: Пер. с фр. М., 2003. С.46.
[3] Там же. С. 40–41.
[4] Там же. С. 42–43.
[5] 0 стран­ни­ках рус­ской земли. С. 98
[6] Бака­лова Е. Релик­вии у исто­ков культа святых. В сб.: Восточ­но­хри­сти­ан­ские релик­вии. Редак­тор-соста­ви­тель А. М. Лидов. М.: Про­гресс-Тра­ди­ция, 2003. С. 29.
[7] Беляев Л. А. Хри­сти­ан­ские древ­но­сти: Вве­де­ние в срав­ни­тель­ное изу­че­ние. М., 1998. С. 19–20.
[8] Цит. по: К источ­нику воды живой. Письма палом­ницы IV века. В кн.: Подвиж­ники бла­го­че­стия Синай­ской горы. Письма палом­ницы IV века, М., 1994. С. 144.
[9] Беляев Л. А. Указ. соч. С. 20.
[10] Цит. по: Иорам Цафир. Loca Sancta и обре­те­ние релик­вий в Пале­стине IV-VII веков: их роль в сакраль­ной топо­гра­фии и цер­ков­ной архи­тек­туре Святой Земли. В сб.: Восточ­но­хри­сти­ан­ские релик­вии. Указ. соч. С. 63.
[11] Беляев Л. А. Указ. соч. С. 31.
[12] Аман А. ‑Г. Повсе­днев­ная жизнь первых хри­стиан. С. 44.
[13] Там же. С. 50–51.
[14] Св. Кли­мента, епи­скопа Рим­ского, к Корин­фя­нам Посла­ние I. В кн.: Писа­ния мужей апо­столь­ских. Рига, 1994. С. 118–119.
[15] Аман А. ‑Г. Повсе­днев­ная жизнь первых хри­стиан. С. 52.
[16] Там же. С. 53.
[17] Учение две­на­дцати апо­сто­лов. В кн.: Писа­ния мужей апо­столь­ских. Рига, 1994. С. 34.
[18] К источ­нику воды живой. Письма палом­ницы IV века. В кн.: Подвиж­ники бла­го­че­стия Синай­ской горы. Письма палом­ницы IV века. М., 1994. С. 133.
[19] Там же. С. 136.
[20] Там же. С. 156–160.
[21] Записки свя­щен­ника Сергия Сидо­рова. Указ. соч. С. 98.
[22] Житие пре­по­доб­ной Марии Еги­пет­ской. В кн.: Бого­слу­жеб­ные ука­за­ния на 1999 год. Изда­тель­ство Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1998. С. 199–200.
[23] Записки свя­щен­ника Сергия Сидо­рова. Указ. соч. С. 98–99.
[24] См. подроб­нее: Св. Симеон, Христа ради юро­ди­вый. В кн.: Кова­лев­ский Иоанн, свящ. Христа ради юро­ди­вые. М., 1902. Репринт­ное вос­про­из­ве­де­ние. С. 120–125.
[25] Житие пре­по­доб­ного Давида Гареджий­ского. Полные жиз­не­опи­са­ния святых Гру­зин­ской Церкви. Часть I. M., 1994. С. 138–139.
[26] Записки свя­щен­ника Сергия Сидо­рова. Указ. соч. С. 99.
[27] Там же. С. 100–101.
[28] См. Фасмер М. Эти­мо­ло­ги­че­ский сло­варь рус­ского языка. В 4 т. Т. 3: Пер. с нем. М., 1987. С. 193.
[29] Поплав­ская X. В. Народ­ная тра­ди­ция пра­во­слав­ного палом­ни­че­ства в России в XIX-XX веках. (По мате­ри­а­лам Рязан­ского края.) Авто­ре­фе­рат дис­сер­та­ции на соис­ка­ние ученой сте­пени кан­ди­дата исто­ри­че­ских наук. М., 2000. С. 4.
[30] Здесь и ниже мы поль­зу­емся клас­си­фи­ка­цией, при­во­ди­мой X. В. Поплав­ской. Указ. соч. С, 14–15.
[31] Поплав­ская X. В. Указ. соч. С. 14.
[32] Житие Авра­амия Смо­лен­ского. В кн.: Памят­ники лите­ра­туры Древ­ней Руси: XIII век. М., 1981. С. 71.
[33] Записки свя­щен­ника Сергия Сидо­рова. Указ. соч. С. 101.
[34] Житие пре­по­доб­ного Анто­ния, осно­ва­теля святой Киево-Печер­ской лавры… В кн.: Жития и подвиги святых Киево-Печер­ской лавры. Минск, 2003. С. 5.
[35] Записки свя­щен­ника Сергия Сидо­рова. Указ. соч. С. 102.
[36] Беляев Л. А. Указ. соч. С. 55.
[37] Слепая палом­ница. В сб.: Рай­ские цветы с Рус­ской Земли. Сер­гиев Посад, 1912. Репринт­ное изда­ние. С. 184–187.
[38] Полный Пра­во­слав­ный Бого­слов­ский Энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. Без даты. Изда­тель­ство П. П. Сой­кина. Репринт­ное изда­ние. М.,1992. В 2 т. Т. II. С.1746.
[39] Поплав­ская X. В. Указ. соч. С. 19.
[40] Кири­ченко 0. В. Почи­та­ние свя­тынь рус­скими дво­ря­нами (XVIII сто­ле­тие). В сб.: Пра­во­слав­ная вера и тра­ди­ции бла­го­че­стия у рус­ских в XVIII- XX веках. М., 2002. С. 39, 41, 48.
[41] Щепан­ская Т. Б. Куль­тура дороги в рус­ской мифо-риту­аль­ной тра­ди­ции XIX-XX вв. М., 2003. С. 433.
[42] Там же. С. 450–451.
[43] Куприн А. И. Киев­ские типы: «Хан­жушка». Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.,1982. С 363–365.
[44] Здесь и выше при­во­дятся мате­ри­алы из работы Т. Б. Щепан­ской. Указ. соч. С. 429, 430, 434–435.
[45] См. о ней извест­ную книгу Софьи Сне­са­ре­вой «Дарьюшка. Из жизни рус­ской стран­ницы». М., 1999.
[46] Жиз­не­опи­са­ния оте­че­ствен­ных подвиж­ни­ков бла­го­че­стия. Август. Изда­ние Вве­ден­ской Опти­ной пустыни, 1994. С. 588.
[47] Сестры. М., 2001. С. 157.
[48] Старец-миря­нин XX века Федор Сте­па­но­вич Соко­лов. СПб., 2002. С. 68.
[49] О стран­ни­ках рус­ской земли. В кн.: Записки свя­щен­ника Сергия Сидо­рова, с при­ло­же­нием его жиз­не­опи­са­ния, состав­лен­ного доче­рью, В. С. Боб­рин­ской. М., 1999.
[50] Архи­манд­рит Киприан (Керн). Пре­ди­сло­вие к изда­нию 1948 года. В кн.: Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника духов­ному своему отцу. Изда­ние Вве­ден­ской Опти­ной пустыни, 1991.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки