К тихому при­ста­нищу

игумен Борис (Дол­женко)

Оглав­ле­ние


Часть 1. Хочу в мона­стырь…

Вступ­ле­ние

Во все вре­мена пас­тыри Церкви тол­ко­вали Свя­щен­ное Писа­ние, объ­яс­няли цер­ков­ные пра­вила, каноны, обряды, писали нрав­ствен­ные поуче­ния для своих совре­мен­ни­ков. Учение Хри­стово до кон­чины мира оста­нется неиз­мен­ным, но меня­ются поло­же­ние Церкви в обще­стве, отно­ше­ние обще­ства к хри­сти­ан­ским цен­но­стям, меня­ются люди, их поня­тия, язык, усло­вия жизни, а глав­ное – «душев­ная начинка» чело­века. Поэтому время от вре­мени неиз­бежно воз­ни­кает потреб­ность и даже необ­хо­ди­мость взгля­нуть на учение Хри­стово гла­зами совре­мен­ника, соот­не­сти с ним новые усло­вия жизни, доне­сти его смысл до изме­нив­шихся людей.

Цель этой книги – помочь совре­мен­ному хри­сти­а­нину, избрав­шему путь мона­ше­ства, найти ответы на труд­ные вопросы совре­мен­ной духов­ной жизни.

Что при­во­дит людей в мона­стырь?

Обще­ство всё более и более сни­жает нрав­ствен­ные планки для своих членов, и чело­веку с хри­сти­ан­ской сове­стью ста­но­вится в нём всё неуют­нее. Мир крайне настой­чиво дик­тует ему свои усло­вия жизни: пьян­ство, раз­врат, аборты, куре­ние, связь с кри­ми­на­лом, сквер­но­сло­вие, право силь­ного, власть денег. В оди­ночку выдер­жать этот натиск трудно, а порой и невоз­можно. Необ­хо­ди­мо­стью для хри­сти­а­нина ста­но­вится жизнь в хри­сти­ан­ской общине, совет свя­щен­ника, пра­во­слав­ная школа для детей, пра­во­слав­ная боль­ница, пра­во­слав­ный кол­лек­тив на работе, пра­во­слав­ная семья, в кото­рой детей столько, сколько Бог пошлёт, а посты, посе­ще­ние храма и сов­мест­ные вечер­ние молитвы не вызы­вают посто­ян­ных изну­ри­тель­ных скан­да­лов.

Однако не все этим удо­вле­тво­ря­ются. Неко­то­рые, по осо­бому складу души или по сте­че­нию обсто­я­тельств, часто при­скорб­ных (неспра­вед­ли­вость, жесто­кость, пре­да­тель­ство, потеря семьи, неожи­дан­ная смерть близ­ких людей, утрата надежды на земное сча­стье), настолько разо­ча­ро­вы­ва­ются в мир­ской жизни, что её блага теряют в их глазах при­вле­ка­тель­ность, а испор­чен­ность чело­ве­че­ских отно­ше­ний ста­но­вится более непе­ре­но­си­мой. Веру­ю­щий чело­век нередко видит в этих обсто­я­тель­ствах при­зва­ние к мона­ше­скому пути. Но выше их те, кто не по при­чине мир­ских скор­бей, а по вле­че­нию души желает всю жизнь без остатка посвя­тить слу­же­нию Богу и спа­се­нию.

Не стоит, однако, сразу же соби­рать вещи, уволь­няться с работы и выпи­сы­ваться из квар­тиры. Мысль об уходе в мона­стырь должна созреть и выдер­жать про­верку вре­ме­нем. Возы­мев жела­ние уйти в мона­стырь, необ­хо­димо полу­чить бла­го­сло­ве­ние роди­те­лей и духов­ника, или свя­щен­ника, у кото­рого мы посто­янно испо­ве­ду­емся. Только недо­уме­ние может вызвать ситу­а­ция, когда духов­ник отправ­ляет чело­века в мона­стырь без его осо­бого жела­ния и бла­го­слов­ляет жить там «пока не выго­нят». Можно бла­го­сло­вить чело­века пожить в мона­стыре и при­смот­реться к мона­ше­ской жизни, но как только он поймет, что жела­ния жить по-мона­стыр­ски у него нет, ему надо уда­литься. Эту мысль мы нахо­дим и у свт. Игна­тия Брян­ча­ни­нова: «Пре­бы­ва­ние в мона­стыре без искрен­него жела­ния вести жизнь мона­ше­скую, и потому устра­няя от себя то пове­де­ние, кото­рое тре­бу­ется пра­ви­лами св. Отцов, может слу­жить только вредом и пове­дет наси­лу­е­мого к такой жизни к самым печаль­ным послед­ствиям» («555 писем о подвиж­ни­че­ской жизни», № 470).

Не все люди спо­собны к мона­ше­ству. По-насто­я­щему спо­собны те, кто чув­ствует к нему внут­рен­нее при­зва­ние, видит ука­за­ние к тому жиз­нен­ных обсто­я­тельств и в состо­я­нии соблю­дать мона­ше­ские обеты. «Кто может вме­стить, да вме­стит» (Мф. 19:11).

Какая же пра­виль­ная цель должна быть у при­хо­дя­щего в мона­стырь? При­не­сти себя, свою личную жизнь в жертву Богу, зная, что на этом пути ждут в первую оче­редь скорби и труд­но­сти, а отнюдь не духов­ные насла­жде­ния. Не погре­шим, если отве­тим и так: «Спа­саться». Но спа­саться не тем путём, каким спа­са­ются в миру, а в усло­виях мона­стыр­ской жизни, кото­рая делает воз­мож­ным более полное испол­не­ние Закона Божьего. Заслу­жи­вает ува­же­ние также жела­ние послу­жить Богу в мона­ше­ском чине или иску­пить мона­ше­ской жизнью свои преж­ние грехи.

Обычно чело­век делает свой выбор между двумя путями спа­се­ния, когда заду­мы­ва­ется о вступ­ле­нии в брак. Связав себя узами брака и обя­за­тель­ствами перед женой и детьми, он не может уже по своей воле пойти мона­ше­ским путем, раз­ру­шив при этом семью, разве что особый Про­мысл Божий осво­бо­дит его.

Пред­ва­ри­тель­ный опыт при­ход­ской жизни

Весьма часто мона­стырь в духов­ном отно­ше­нии срав­ни­вают с высшим учеб­ным заве­де­нием, куда не при­ни­мают людей, не окон­чив­ших сред­нюю школу, и это спра­вед­ливо. Мона­стыр­ский уклад тре­бует от чело­века опре­де­лен­ных знаний и опыта цер­ков­ной жизни, кото­рые при­об­ре­та­ются им зара­нее в его быт­ность при­хо­жа­ни­ном.

Посе­щая при­ход­ской храм, он узнает содер­жа­ние Еван­ге­лия, зна­ко­мится с Пра­во­слав­ной верой, при­вы­кает пра­вильно вести себя в церкви, выучи­вает наизусть основ­ные молитвы: «Отче наш», «Святый Боже», «Верую», «Царю Небес­ный», «Достойно», «Бого­ро­дице Дево», соблю­дает посты, испо­ве­ду­ется и при­ча­ща­ется. Здесь же при­хо­жа­нин при­об­ре­тает началь­ный опыт испол­не­ния запо­ве­дей Божиих. Он должен оста­вить вред­ные при­вычки, такие как сквер­но­сло­вие, куре­ние, блуд, пьян­ство, бро­дяж­ни­че­ство, туне­яд­ство.

Ново­на­чаль­ным, кото­рые еще не пони­мают цер­ковно-сла­вян­ского языка и смысла бого­слу­же­ния, бывает трудно выста­и­вать службы. Но и они могут понять про­ше­ния екте­ний, «Гос­поди поми­луй», «Алли­луия», про­кимны, отдель­ные слова и пред­ло­же­ния из Свя­щен­ного Писа­ния, рас­смат­ри­вать изоб­ра­же­ния на иконах, и этим первое время питать свой ум. Идя на бого­слу­же­ние, надо настра­и­ваться на труд и даже на подвиг, а не на полу­че­ние удо­воль­ствия. После гре­хо­па­де­ния все доброе дается чело­веку с трудом, и бого­слу­же­ние не явля­ется исклю­че­нием из этого общего пра­вила.

Если реше­ние идти в мона­стырь уже окрепло, то сле­дует научиться читать по-сла­вян­ски, при этом доста­точ­ной мерой явля­ется сво­бод­ное чтение Псал­тири. Тре­бу­ется также зара­нее испы­тать свое воз­дер­жа­ние: при­вык­нуть обхо­диться без мясной пищи, теле­ви­зора, совре­мен­ной музыки, ком­пью­тер­ных игр, – ведь в мона­стыре всего этого не будет. Моло­дым людям, не име­ю­щим пре­пят­ствий для руко­по­ло­же­ния, можно посо­ве­то­вать перед поступ­ле­нием в мона­стырь окон­чить духов­ное учи­лище или семи­на­рию. Жела­тельно изу­чить какое-либо дело, нужное в бого­слу­жеб­ной или хозяй­ствен­ной мона­стыр­ской жизни. Под­го­то­вив­ший себя таким обра­зом имеет надежду на успех, а не под­го­то­вив­ший, скорее всего, пожа­леет о своем лег­ко­мыс­лии.

«Ты» и «вы»

Неко­то­рые гово­рят, что поскольку мы к Богу обра­ща­емся на «ты», тем более друг к другу надо так обра­щаться, невзи­рая на воз­раст и поло­же­ние чело­века в обще­стве. Такое мнение нельзя счи­тать пра­виль­ным. Наше обра­ще­ние к Богу не может слу­жить образ­цом для обще­ния между собой. В насто­я­щее время, в согла­сии с при­ня­тыми в обще­стве эти­че­скими нор­мами, при­нято обра­щаться на «ты» к род­ствен­ни­кам, к добрым зна­ко­мым, к несо­вер­шен­но­лет­ним, к под­чи­нен­ным по службе. В послед­нем случае началь­ник сам выби­рает форму обра­ще­ния – «ты» или «вы». Под­чи­нен­ный же должен обра­щаться к началь­нику на «вы». Такие же пра­вила дей­ствуют в церкви и в мона­стыре. Не сле­дует оби­жаться на это выра­же­ние иерар­хи­че­ского пре­иму­ще­ства со сто­роны стар­ших по чину и званию.

В неко­то­рых слу­чаях обра­ще­ние на «ты» могут счесть про­яв­ле­нием невос­пи­тан­но­сти, а иногда – наг­ло­стью и дер­зо­стью. Может быть в давние вре­мена, до XVIII века, было по-дру­гому, но сейчас сло­жи­лись иные нормы пове­де­ния. Вспом­ним, что прп. Сера­фим Саров­ский обра­щался к Мото­ви­лову: «Ваше бого­лю­бие». Обра­ще­ние на «вы» мы нахо­дим в пись­мах свя­ти­те­лей Игна­тия Брян­ча­ни­нова и Фео­фана Затвор­ника. Не надо спе­шить с пере­хо­дом на «ты» при обще­нии с мало­зна­ко­мым чело­ве­ком. Обра­ще­ние на «вы» создает необ­хо­ди­мую дистан­цию между людьми и предо­хра­няет от излишне сво­бод­ного обра­ще­ния и бес­це­ре­мон­ного втор­же­ния в нашу личную жизнь. Пере­ход же снова на «вы» после «ты» вос­при­ни­ма­ется обычно болез­ненно, как оскорб­ле­ние.

О есте­ствен­ных спо­соб­но­стях

Бог дает людям от рож­де­ния раз­лич­ные спо­соб­но­сти: мате­ма­ти­че­ские, музы­каль­ные, кон­струк­тор­ские, лите­ра­тур­ные, педа­го­ги­че­ские, поэ­ти­че­ские, спор­тив­ные, одним – музы­каль­ный слух, другим – звуч­ный голос, тре­тьим – дар слова, – всех не пере­чис­лить. Каса­тельно спа­се­ния, сами по себе эти даро­ва­ния ней­тральны, но мы можем упо­тре­бить их на добро или на зло. До обра­ще­ния к вере, чело­век поль­зу­ется ими в земных целях, обычно для дости­же­ния славы, богат­ства, поло­же­ния в обще­стве, однако часто чело­век прямо ставит свои спо­соб­но­сти на службу греху. Каж­дому, думаю, при­хо­ди­лось встре­чать заме­ча­тель­ные по форме стихи, музы­каль­ные, лите­ра­тур­ные и худо­же­ствен­ные про­из­ве­де­ния, вос­пе­ва­ю­щие и про­слав­ля­ю­щие ложь, грех и даже сатану.

При­ходя к Богу и оста­вив грех, не сле­дует ли нам забыть и о спо­соб­но­стях, кото­рыми мы слу­жили злу? Отнюдь. Нельзя отка­зы­ваться от своих есте­ствен­ных спо­соб­но­стей, кото­рые есть таланты, данные нам Богом для бла­го­ра­зум­ного упо­треб­ле­ния в земной жизни. Что же из того, что раньше они слу­жили греху? И сами мы душою и телом раньше ему слу­жили, но, придя к Богу, стали слу­жить Богу теми же телом и душою. Послу­жим Ему и теми же спо­соб­но­стями.

Неко­то­рые таланты легко поста­вить на службу Богу и Церкви: музы­каль­ные при­го­дятся в цер­ков­ном пении, живо­пис­ные – в ико­но­писи. Рабо­чие стро­и­тель­ных спе­ци­аль­но­стей, порт­нихи, пова­рихи, води­тели авто­мо­би­лей, элек­трики и сан­тех­ники найдут свое место и в храме, и в мона­стыре. Есть, однако, про­фес­сии и спо­соб­но­сти, кото­рые непо­нятно как и при­ло­жить к цер­ков­ной жизни. Их можно исполь­зо­вать кос­венно, помо­гая Церкви и людям мате­ри­аль­ными сред­ствами и своим обще­ствен­ным поло­же­нием.

Бывает, однако, что выда­ю­щи­еся даро­ва­ния служат для ново­на­чаль­ных пово­дом к гор­до­сти. В этом случае при вступ­ле­нии на путь мона­ше­ства пре­крас­ные спо­соб­но­сти на неко­то­рое время при­дется ото­дви­нуть на задний план, чтобы вер­нуться к ним после утвер­жде­ния в глав­ной ино­че­ской доб­ро­де­тели — сми­ре­нии.

Как при­об­ре­та­ется порча и бес­но­ва­ние в совре­мен­ном мире

В наше время, время пере­мен, заметно умно­жи­лось число людей пси­хи­че­ски нездо­ро­вых. Это или люди с наслед­ствен­ными забо­ле­ва­ни­ями, полу­чен­ными через роди­те­лей, или с болез­нями, при­об­ре­тен­ными в тече­ние жизни. У одних повре­жде­ние души вызвано есте­ствен­ными при­чи­нами (отрав­ле­ние, алко­го­лизм, нар­ко­ма­ния, испуг, травма, телес­ное забо­ле­ва­ние, ста­рость), у других – демо­ни­че­скими воз­дей­стви­ями. Меди­цина не всегда бывает в состо­я­нии поста­вить пра­виль­ный диа­гноз, что дей­стви­тельно трудно при сме­шан­ных слу­чаях. Врачи покры­вают все сло­вами: психоз, шизо­фре­ния, эпи­леп­сия.

Отли­чие демо­ни­че­ских вли­я­ний от есте­ствен­ных болез­ней часто можно рас­по­знать по реак­ции на свя­тыню. При чтении Еван­ге­лия, Псал­тири, вблизи чудо­твор­ных икон, св. мощей, в храме при пении Херу­вим­ской, во время При­ча­ще­ния, при каж­де­нии, кроп­ле­нии святой водой у «боль­ных» начи­на­ется обостре­ние. Появ­ля­ется ощу­ще­ние дис­ком­форта, жела­ние выбе­жать из храма, тош­нота, рвота, икота, урча­ние в животе, неодо­ли­мая зевота, судо­роги. В уме воз­ни­кают руга­тель­ные, кощун­ствен­ные, непри­стой­ные слова. В тяже­лых слу­чаях демо­ни­че­ского воз­дей­ствия (при бес­но­ва­нии и одер­жи­мо­сти) воз­можны при­падки, слы­шатся крики от имени демона, зве­ри­ные и птичьи голоса.

Порча, бес­но­ва­ние и одер­жи­мость – сте­пени под­чи­не­ния чело­века демо­ни­че­ским вли­я­ниям. Хотя все люди в той или иной мере под­вер­жены этим вли­я­ниям по при­чине гре­хов­ной повре­жден­но­сти чело­ве­че­ского есте­ства, но есть некая мера, за гранью кото­рой демо­ни­че­ское вли­я­ние на чело­века уже назы­вают порчей. Порча – слово не свя­то­оте­че­ское, однако в сло­варе Даля оно уже нашло себе место. Поль­зу­юсь им здесь по при­чине понят­но­сти для совре­мен­ного чита­теля. При порче про­яв­ле­ния этих воз­дей­ствий ста­но­вятся заметны со сто­роны окру­жа­ю­щих «нево­ору­жен­ным глазом», и сам чело­век пони­мает, что с ним про­ис­хо­дит что-то нелад­ное, но он сохра­няет созна­ние, разум и спо­соб­ность сопро­тив­ляться.

Укажем, какими путями воз­ни­кает у чело­века демо­ни­че­ская повре­жден­ность в совре­мен­ном мире, чтобы мы могли осте­речься и сохра­нить душев­ное здо­ро­вье, ибо если это про­изой­дет, мы не сможем не только посту­пить в мона­стырь, но и удер­жаться на работе, сохра­нить семью.

  1. Заня­тия экс­тра­сен­со­ри­кой, био­энер­ге­ти­кой, магией, кол­дов­ством, аст­ро­ло­гией, ворож­бой, заго­во­рами, спи­ри­тиз­мом, гип­но­зом и дру­гими видами оккуль­тизма. Чтение и хра­не­ние соот­вет­ству­ю­щей лите­ра­туры.
  2. Обра­ще­ние за помо­щью к слу­жи­те­лям оккуль­тизма при семей­ных неуря­ди­цах, несча­стьях и болез­нях. Нередко пси­хи­атры, пси­хо­логи, ману­аль­ные тера­певты, коди­ров­щики, мас­са­жи­сты, адепты восточ­ной меди­цины исполь­зуют при лече­нии оккульт­ные методы, не пре­ду­пре­ждая об этом своих паци­ен­тов.
  3. Духов­ные прак­тики и культы язы­че­ских рели­гий Индии, Тибета, Африки, Латин­ской Аме­рики, Египта, дохри­сти­ан­ской Европы и др., осо­бенно при уча­стии в ини­ци­а­циях и жерт­во­при­но­ше­ниях.
  4. Пре­бы­ва­ние в рели­ги­оз­ных сектах.
  5. Упраж­не­ния хатха-йоги, ауто­тре­нинг, релак­са­ция служат под­го­то­ви­тель­ным этапом для язы­че­ских духов­ных прак­тик и неза­метно пере­хо­дят в них, поэтому, начи­ная с опре­де­лен­ной сту­пени, ста­но­вятся духовно опас­ными. Сюда же можно отне­сти и мисти­че­ские стили восточ­ных еди­но­борств.
  6. Инте­рес к уфо­ло­гии – кон­так­там с «вне­зем­ными циви­ли­за­ци­ями», кото­рые всегда окан­чи­ва­ются плохо для участ­ни­ков-кон­так­тё­ров.
  7. Совер­ше­ние особо тяжких смерт­ных грехов, о кото­рых «срамно есть и гла­го­лати» (Еф. 5:12).
  8. Увле­че­ние ком­пью­тер­ными играми.

Напи­сан­ного здесь доста­точно для пони­ма­ния, что сети рас­став­лены очень широко, и чтобы избе­жать их, тре­бу­ется вели­чай­шая осто­рож­ность. Сле­дует избе­гать всего, что имеет хоть малей­шие при­знаки ука­зан­ной опас­но­сти. Легко, очень легко при­об­ре­сти повре­жде­ние пси­хики (часто доста­точно одного-двух доб­ро­воль­ных визи­тов к «хариз­мату» с жела­нием что-то полу­чить от него), и трудно, очень трудно исце­литься даже в Церкви. В меди­цине же счи­та­ется, что шизо­фре­ния неиз­ле­чима и пере­да­ется по наслед­ству.

Не зря по кано­нам Церкви кол­ду­нов отлу­чали от обще­ния с вер­ными и При­ча­ще­ния на 20 лет, как и убийц, а обра­ща­ю­щихся к ним за помо­щью – на 6 лет. В нынеш­нее время кано­ни­че­ские нака­за­ния не при­ме­ня­ются во всей стро­го­сти, но они пока­зы­вают нам срав­ни­тель­ную тяжесть раз­лич­ных грехов.

Сред­ства защиты хри­сти­а­нина от демо­ни­че­ских воз­дей­ствий

Эти сред­ства по доступ­но­сти можно раз­де­лить на три уровня, в соот­вет­ствии с духов­ным воз­рас­том хри­сти­а­нина.

Сред­ства пер­вого уровня: вера во все­мо­гу­ще­ство Божие, утрен­ние и вечер­ние молитвы, посты, посе­ще­ние храма в вос­крес­ные дни и вели­кие цер­ков­ные празд­ники, святой угол с ико­нами и лам­пад­кой дома, ноше­ние натель­ного Креста, Крест­ное зна­ме­ние, регу­ляр­ная Испо­ведь и При­ча­стие. Этих средств доста­точно ново­на­чаль­ному для ограж­де­ния от опас­но­стей, о кото­рых идет речь. Осталь­ное для них допол­няет бла­го­дать Божия.

Сред­ства вто­рого уровня: далее, по мере необ­хо­ди­мо­сти, при­бав­ля­ется молитва «Да вос­крес­нет Бог», псалом «Живый в помощи», чтение Еван­ге­лия, Псал­тири, молебны, святая вода, просфоры, освя­щен­ный елей, ладан, освя­ще­ние жилища. Не читать и не дер­жать дома книг по оккуль­тизму. Обще­ние с духов­ни­ком. Избе­гать обще­ния с подо­зри­тель­ными на кол­дов­ство людьми (по осто­рож­но­сти, так же, как мы избе­гаем посе­ще­ния опас­ных мест. В то же время помня, что подо­зре­ние – это еще не дока­за­тель­ство, и удер­жи­вая себя от осуж­де­ния и зло­же­ла­тель­ства).

Сред­ства тре­тьего уровня: наблю­де­ние за дей­ствием в себе стра­стей, гре­хов­ных помыс­лов и чувств, борьба с ними с помо­щью Иису­со­вой молитвы. Хра­не­ние входов, т.е. внеш­них чувств (зрения, слуха, ося­за­ния) от вред­ных впе­чат­ле­ний. Дер­жаться во всем своей меры. Избе­гать само­мне­ния, пусто­сло­вия, пусто­мыс­лия, сме­хо­твор­ства, фан­та­зи­ро­ва­ния, празд­но­сти. Недо­вер­чиво отно­ситься к явле­ниям из духов­ного мира, пом­нить пра­вило «не при­ни­мать, и не отвер­гать».

Сле­дует заме­тить, что ново­на­чаль­ный не пони­мает ни силы, ни необ­хо­ди­мо­сти средств тре­тьего уровня, и они недо­ступны ему по испол­не­нию.

Иерар­хия цен­но­стей

Одной из важ­ней­ших задач ново­на­чаль­ного, при­шед­шего в Цер­ковь, явля­ется вос­ста­нов­ле­ние в своем миро­воз­зре­нии иерар­хии цен­но­стей, на кото­рой зиждется нрав­ствен­ность и над­ле­жа­щее пове­де­ние в раз­лич­ных жиз­нен­ных ситу­а­циях. И, напро­тив: раз­ру­ше­ние, иска­же­ние и под­мена пра­виль­ной шкалы цен­но­стей в созна­нии чело­века рас­стра­и­вает не только мона­стыр­скую, цер­ков­ную, но и всю госу­дар­ствен­ную жизнь. Ниже при­ве­дем иерар­хию цен­но­стей, начав с глав­ного.

  1. Бог, Пра­во­сла­вие, спа­се­ние (Цер­ковь, храм, молитва, Таин­ства, Запо­веди).
  2. Оте­че­ство и свой народ с его наци­о­наль­ной куль­ту­рой.
  3. Братья и сестры во Христе, семья, род­ствен­ники, друзья.
  4. Сам я (моя жизнь, здо­ро­вье, учеба, работа), другие люди.
  5. Необ­хо­ди­мые вещи, деньги, жилище.
  6. Вещи и деньги сверх необ­хо­ди­мо­сти, пред­меты рос­коши.

Каждый чело­век, чтобы оста­ваться чело­ве­ком, должен стре­миться жить более высо­кими цен­но­стями, и при необ­хо­ди­мо­сти, ради них посту­паться цен­но­стями низ­шими. В тяже­лые вре­мена, чтобы отсто­ять свою веру, сво­боду и неза­ви­си­мость Оте­че­ства, нашим пред­кам при­хо­ди­лось жерт­во­вать ради них жизнью, иначе эти блага были бы поте­ряны.

Что же видим мы сейчас? Всеми спо­со­бами в созна­нии людей насаж­да­ется про­ти­во­по­лож­ная шкала цен­но­стей: глав­ное – деньги, власть, дви­жи­мое и недви­жи­мое иму­ще­ство, потом – лич­ность с ее пра­вами и соб­ствен­но­стью, здо­ро­вье, удо­воль­ствия и т.д. Откуда же появятся среди нас госу­дар­ствен­ные люди, кото­рые не будут про­да­вать за деньги инте­ресы народа, воины, гото­вые отдать жизнь за Родину, монахи, отрек­ши­еся от мира для слу­же­ния Богу, если в народ­ном созна­нии утвер­дится система при­о­ри­те­тов с денеж­ной купю­рой на самом верху?

Поскольку пута­ница в этом вопросе будет посто­янно созда­вать помехи на духов­ном пути, чело­веку необ­хо­димо ещё до вступ­ле­ния в мона­стырь выстро­ить внутри себя пра­виль­ную систему цен­но­стей.

Пре­пят­ствия для приема в мона­стырь

  1. Непра­во­слав­ное миро­воз­зре­ние. Пре­пят­ствием для приема служат непра­виль­ные мнения даже по отдель­ным вопро­сам Пра­во­слав­ного веро­уче­ния (Устав мона­стыря).
  2. Несо­вер­шен­но­ле­тие (Устав).
  3. Отсут­ствие граж­дан­ства Рос­сий­ской Феде­ра­ции (Устав).
  4. Нерас­торг­ну­тый брак, несо­вер­шен­но­лет­ние дети, обя­зан­ность пла­тить али­менты. Развод должен быть оформ­лен.

Ука­зан­ное ниже также иногда служит пре­пят­ствием для поступ­ле­ния в оби­тель, но прием воз­мо­жен по усмот­ре­нию насто­я­теля.

  1. Пре­бы­ва­ние в местах лише­ния сво­боды. Пояс­ним, почему.

Попав в мона­стырь, такие люди про­дол­жают жить по своим внут­рен­ним зако­нам. У них сме­щены рамки доз­во­лен­ного, резко зани­жена цен­ность чело­ве­че­ской жизни. Им не понятно, почему в мона­стыре не раз­ре­ша­ется курить, пить пиво и очень креп­кий чай, делиться с ближ­ним спирт­ным и сига­ре­той. Это вос­при­ни­ма­ется ими как неко­то­рая услов­ность, кото­рую при удоб­ном случае можно нару­шать без стес­не­ния сове­сти. Попав­шись в про­ступке, они по при­вычке все отри­цают и оправ­ды­ва­ются, изоб­ра­жая неви­нов­ность не хуже про­фес­си­о­наль­ных акте­ров, забы­вая, что нахо­дятся не в каби­нете у сле­до­ва­теля. Если обыч­ный чело­век в пьяной ссоре легко пус­кает в ход кулаки, то бывший оби­та­тель узи­лища с такой же лег­ко­стью может пустить в ход нож. К своим мона­стыр­ским настав­ни­кам они отно­сятся как к лагер­ному началь­ству, а в отно­ше­ниях с насель­ни­ками оби­тели для них всту­пают в силу лагер­ные законы. Угрозы убий­ством в кон­фликт­ных ситу­а­циях для них есте­ственны, а за исклю­че­ние из мона­стыря они могут ото­мстить очень серьезно тому, кого сочтут винов­ным. За доне­се­ние об их про­ступ­ках мона­стыр­скому началь­ству, за слу­чай­ное упо­треб­ле­нии по отно­ше­нию к ним слов, в лагер­ной среде счи­та­ю­щихся непро­ща­е­мым оскорб­ле­нием, ничего не подо­зре­ва­ю­щий насель­ник мона­стыря или палом­ник может полу­чить увечье или даже попла­титься жизнью. Хотя пона­чалу они дей­стви­тельно пыта­ются при­спо­со­биться к мона­стыр­ским усло­виям, но затем посте­пенно воз­вра­ща­ются к преж­нему. Такие люди нуж­да­ются в дли­тель­ном реа­би­ли­та­ци­он­ном пери­оде жизни в миру с посе­ще­нием при­ход­ского храма. За мою жизнь мне не встре­ти­лось ни одного случая, когда бы чело­век с боль­шим сроком лише­ния сво­боды при­жился в мона­стыре. Хотя исклю­че­ния, конечно, могут иметь место.

  1. Вред­ные при­вычки: сквер­но­сло­вие, куре­ние, пьян­ство, упо­треб­ле­ние нар­ко­ти­ков. Непри­годны к мона­стыр­ской жизни также те, кто не может жить без теле­ви­зора, женщин, мясной пищи.
  2. Нево­цер­ко­в­лен­ность – отсут­ствие опыта жизни в Церкви.
  3. Отсут­ствие пас­порта. Отсут­ствие посто­ян­ной про­писки на тер­ри­то­рии РФ.
  4. Непри­стой­ные наколки на теле.
  5. Пси­хи­че­ские забо­ле­ва­ния и рас­строй­ства. При­чина в том, что в мона­стыре нет воз­мож­но­сти лечить таких боль­ных и ока­зы­вать им ква­ли­фи­ци­ро­ван­ную меди­цин­скую помощь во время при­сту­пов. Обычно эти болезни свя­заны с неспо­соб­но­стью отве­чать за свои поступки, затруд­нен­но­стью пра­виль­ного духов­ного раз­ви­тия и боль­шой слож­но­стью сов­мест­ного про­жи­ва­ния и вза­и­мо­дей­ствия с дру­гими бра­ти­ями на послу­ша­ниях.
  6. Пре­клон­ный воз­раст. В этом случае дело не только в огра­ни­че­нии тру­до­спо­соб­но­сти, но и в том, что пожи­лые люди обык­но­венно не спо­собны изме­нить сло­жив­ши­еся взгляды, пре­одо­леть мир­ские сте­рео­типы пове­де­ния и усво­ить вместо них при­су­щие мона­стыр­ской жизни. Обу­че­ние чему-то новому для них крайне затруд­ни­тельно. В пре­клон­ном воз­расте легче посту­пить в оби­тель тем, кто фак­ти­че­ски вел мона­ше­скую жизнь в миру и в состо­я­нии при­но­сить пользу братии духов­ной муд­ро­стью, опытом жизни и при­ме­ром тер­пе­ния и бла­го­че­стия, кто изучил цер­ков­ное чтение и пение, бого­слу­жеб­ный устав, пече­ние просфор, имеет полез­ные для мона­стыря про­фес­си­о­наль­ные навыки в бух­гал­тер­ском деле, меди­цине и пр.
  7. Инва­лид­ность и хро­ни­че­ские болезни, тре­бу­ю­щие посто­ян­ного под­дер­жи­ва­ю­щего лече­ния.

Прием нетру­до­спо­соб­ных и пси­хи­че­ских боль­ных людей оста­ется на усмот­ре­ние насто­я­теля с учетом воз­мож­но­стей мона­стыря.

Выбор мона­стыря

Мона­стырь выби­рают:

  • по ука­за­нию духов­ника,
  • по сло­жив­шимся обсто­я­тель­ствам, в чем усмат­ри­ва­ется воля Божия,
  • по вле­че­нию сердца,
  • по рас­суж­де­нию.

В послед­них двух слу­чаях имеет зна­че­ние место­рас­по­ло­же­ние, исто­рия оби­тели, климат, при­рода, свя­тыни, с кото­рыми надо пред­ва­ри­тельно озна­ко­миться. Конечно, надо усердно помо­литься, чтобы Гос­подь упра­вил.

Особое зна­че­ние в выборе должно зани­мать отно­ше­ние к намест­нику: рас­по­ло­жены ли вы к нему, счи­та­ете ли вы его доста­точно опыт­ным в духов­ной жизни, чтобы дове­рить ему руко­вод­ство своим спа­се­нием, готовы ли вы учиться у него пра­виль­ной жизни в мона­стыре? Оши­бочно думать, что намест­ник – только адми­ни­стра­тор и ника­кого отно­ше­ния к вашей духов­ной жизни иметь не будет. Именно от него будет зави­сеть реше­ние самых важных вопро­сов вашей внут­рен­ней и внеш­ней жизни.

Сле­ду­ю­щий по важ­но­сти кри­те­рий выбора – кол­лек­тив братий, среда, в кото­рой вам при­дется жить долгие годы. К ней тоже сле­дует при­смот­реться: каковы здесь общая духов­ная атмо­сфера, уро­вень бла­го­че­стия. Важны и соци­аль­ный, и наци­о­наль­ный, и воз­раст­ной состав.

Далее, по силам, по здо­ро­вью ли будет вам пере­но­сить при­ня­тый в данном мона­стыре рас­по­ря­док дня, тру­до­вую нагрузку, дли­тель­ные бого­слу­же­ния, тра­пезу, кли­ма­ти­че­ские усло­вия? Пред­ва­ри­тель­ные све­де­ния об этом можно полу­чить из рас­ска­зов побы­вав­ших там зна­ко­мых, но окон­ча­тель­ный выбор можно сде­лать, только прожив в избран­ном мона­стыре неко­то­рое, доста­точно дли­тель­ное время. Отно­ситься к выбору нужно серьезно, учи­ты­вая, что, быть может, при­дется остаться здесь на всю жизнь. При мона­ше­ском постриге дается обет пре­бы­вать в сей оби­тели, пере­ход в другую воз­мо­жен только по бла­го­сло­ве­нию свя­щен­но­на­ча­лия. При поступ­ле­нии в любой мона­стырь надо при­го­то­виться к тер­пе­нию иску­ше­ний и послу­ша­нию.

Пра­виль­ное вступ­ле­ние в мона­стырь

Выбрав мона­стырь, сна­чала сле­дует созво­ниться или спи­саться с намест­ни­ком, рас­ска­зать о себе, попро­сить бла­го­сло­ве­ние при­е­хать на несколько дней, чтобы позна­ко­миться с мона­сты­рем и более подробно побе­се­до­вать с намест­ни­ком о себе и своих наме­ре­ниях. Если намест­ник бла­го­сло­вит, при­е­хать ещё раз, взяв на работе отпуск или отгулы, уже на более дли­тель­ный срок, посто­ять на служ­бах, потру­диться на послу­ша­ниях, почув­ство­вать режим мона­стыря. В это время не только мы при­смат­ри­ва­емся к мона­стырю, но и мона­стыр­ское началь­ство — к нам. Только после этого, опять-таки по бла­го­сло­ве­нию, можно уволь­няться с работы и при­ез­жать с вещами, не выпи­сы­ва­ясь, однако, с преж­него места. Здесь исполь­зу­ется прин­цип «гусе­ницы», кото­рая не остав­ляет преж­него места, пока не заце­пится за новое. Им же разумно поль­зо­ваться и живу­щим в миру при смене работы и места житель­ства.

И уж совсем никуда не годится при­ез­жать в незна­ко­мый мона­стырь без пре­ду­пре­жде­ния, поздно вече­ром, со всеми вещами. Одно дело – боль­шой, бла­го­устро­ен­ный мона­стырь, где есть гости­ница с удоб­ствами и тра­пез­ная для палом­ни­ков, и совсем другое – мона­стырь недавно откры­тый, полу­раз­ру­шен­ный, уда­лен­ный от города, где живут три-четыре чело­века братии и топят свои кельи дро­вами. При­нять неожи­дан­ного гостя иногда очень затруд­ни­тельно, осо­бенно зимой: нет натоп­лен­ного поме­ще­ния, к вечеру все пре­дельно устали. С ночным же гостем необ­хо­димо побе­се­до­вать, нато­пить поме­ще­ние, при­го­то­вить тра­пезу, ночлег, посмот­реть доку­менты. Иногда уже во время зна­ком­ства с доку­мен­тами и первой беседы выяс­ня­ется, что при­ни­мать при­е­хав­шего нельзя, небез­опасно. А он тре­бует: «Мне некуда идти! Куда я пойду ночью? Где ваше госте­при­им­ство, да хри­сти­ане вы или нет?» Одним словом, иску­ше­ние… Итак, не поле­нюсь повто­рить еще раз: желая посе­тить мона­стырь, сле­дует пред­ва­ри­тельно созво­ниться с насто­я­те­лем и дого­во­риться о приеме и ноч­леге, чтобы самому не попасть и других не поста­вить в непри­ят­ное поло­же­ние.

По пути в мона­стырь, не стоит брать с собой слу­чай­ных попут­чи­ков и при­со­еди­няться к незна­ко­мым людям, едущим туда же. Это совсем не спо­соб­ствует бла­го­по­луч­ному поступ­ле­нию в мона­стырь.

И еще один совет: не при­хо­дить устра­и­ваться в мона­стырь во время мно­го­днев­ных постов, осо­бенно перед Пасхой. Почему? Новому чело­веку необ­хо­димо устро­иться с жильем, пройти «при­тирку» к братии. При­хо­дят же, в боль­шин­стве своем, люди про­блем­ные, отя­го­щен­ные вред­ными при­выч­ками, что создает немало допол­ни­тель­ных труд­но­стей. В неко­то­рых мона­сты­рях в это время посто­рон­них не при­ни­мают, так как Вели­ким Постом для братии доста­точно внут­рен­них иску­ше­ний.

Неко­то­рые недо­умен­ные вопросы совре­мен­ной хри­сти­ан­ской жизни

Еван­гель­ские Запо­веди во всей своей пол­ноте не могут быть зако­нами жизни госу­дар­ства. Отчего же? Хотя бы потому, что у них разное назна­че­ние: Еван­гель­ский Закон пред­на­зна­чен для спа­се­ния души и доб­ро­воль­ного испол­не­ния, законы же госу­дар­ствен­ные пред­на­зна­чены для фор­ми­ро­ва­ния и под­дер­жа­ния опре­де­лен­ного строя госу­дар­ствен­ной жизни и имеют при­ну­ди­тель­ную силу. Кто не соблю­дает их, под­вер­га­ются нака­за­нию, до смерт­ной казни вклю­чи­тельно.

Однако госу­дар­ствен­ные законы могут быть мак­си­мально при­бли­жены к Запо­ве­дям Божиим, чтобы создать бла­го­при­ят­ные усло­вия для спа­се­ния под­дан­ных. Эта мысль нашла вопло­ще­ние в исто­ри­че­ском опыте пра­во­слав­ных госу­дарств в пери­оды их рас­цвета, таких, как Визан­тия, Россия, Сербия, Грузия.

Совре­мен­ные хри­сти­ане, явля­ясь граж­да­нами госу­дарств, дале­ких от сим­фо­нии с Цер­ко­вью, обя­заны соблю­дать и Закон Божий, и законы госу­дар­ствен­ные, не говоря о быту­ю­щих обще­ствен­ных нормах пове­де­ния. Бывает, эти обя­зан­но­сти всту­пают в про­ти­во­ре­чия, ввер­гая в заме­ша­тель­ство бла­го­че­сти­вых хри­стиан. Воз­можно, в неко­то­рых слу­чаях им при­не­сут пользу сле­ду­ю­щие объ­яс­не­ния.

«На все воля Божия». Хотя без воли Божией дей­стви­тельно ничто не совер­ша­ется, но одни собы­тия слу­ча­ются по бла­го­во­ле­нию Божию, а другие — по попу­ще­нию. В послед­нем случае Бог не желает про­ис­хо­дя­щего, но отни­мает свой покров и защиту от греш­ни­ков, после чего они посту­пают для нака­за­ния и исправ­ле­ния в руки демо­нов, раз­гу­ляв­шихся стихий или соб­ствен­ных стра­стей. К попу­ще­ниям Божиим отно­сятся сти­хий­ные бед­ствия, войны, несча­стья, боль­шин­ство болез­ней, наше­ствие ино­пле­мен­ни­ков и т.п. Для хри­сти­а­нина не будет грехом молиться и даже дей­ство­вать против них, но полу­чить избав­ле­ние от этих несча­стий ста­но­вится воз­мож­ным только после воз­вра­ще­ния мило­сти Божией.

«Не убий». Эта запо­ведь дана еще в Ветхом Завете, кото­рый отно­сит ее только к людям, ука­зы­вая и исклю­че­ния из нее: убий­ство на войне и казнь по суду за тяжкие пре­ступ­ле­ния против Закона Божия. Эти пред­став­ле­ния пере­шли и в хри­сти­ан­ское обще­ство. Уча­стие хри­стиан в войнах оправ­ды­ва­ется как мень­шее зло по срав­не­нию с пора­бо­ще­нием ино­пле­мен­ни­ками и ино­вер­цами. Война при­рав­ни­ва­ется к обще­на­род­ным бед­ствиям, таким как глады, моры, пожары, навод­не­ния, зем­ле­тря­се­ния, при кото­рых гибель людей ни на кого не ложится личным грехом, кроме тех, кто войну раз­вя­зы­вает. Но и во время войны перед судом Божиим при­дется отве­чать за неоправ­дан­ную жесто­кость и убий­ства по личным моти­вам.

Что каса­ется до живот­ных, то Ветхий Завет раз­ре­шал при­но­сить их в жертву, уби­вать для про­пи­та­ния и одежды, но при­зы­вал не быть к ним жесто­кими и не уби­вать без необ­хо­ди­мо­сти: «Пра­вед­ный милует души скотов своих» (Прит. 12, 10). Уни­что­же­ние вре­ди­те­лей, хищ­ни­ков и пара­зи­тов состав­ляет печаль­ную необ­хо­ди­мость земной жизни. При­меры тер­пи­мого отно­ше­ния к ним отдель­ных святых вызы­вают наше удив­ле­ние и уми­ле­ние именно потому, что явля­ются исклю­че­нием из общего пра­вила. К убий­ству живот­ных и даже насе­ко­мых сле­дует отно­ситься, повто­рюсь еще раз, как к печаль­ной необ­хо­ди­мо­сти, след­ствию чело­ве­че­ского гре­хо­па­де­ния, из кото­рого нельзя извле­кать удо­воль­ствие.

«Любите врагов ваших». Речь идет о врагах личных, вражда с кото­рыми воз­ни­кает по обы­ден­ным, быто­вым при­чи­нам, но никак не о врагах Оте­че­ства или врагах Божиих.

К врагам Оте­че­ства отно­сятся те, кто созна­тельно поку­ша­ется на его гра­ницы, поли­ти­че­скую и эко­но­ми­че­скую неза­ви­си­мость, а также на само бытие народа, или на те основы народ­ной жизни, без кото­рых он не может суще­ство­вать. Это нрав­ствен­ность, куль­тура, исто­ри­че­ская память, рож­да­е­мость, здо­ро­вье, про­жи­точ­ный мини­мум и другое подоб­ное.

К врагам Божиим, без сомне­ния, сле­дует отне­сти бесов, затем созна­тель­ных слу­жи­те­лей сатаны; с неко­то­рыми огра­ни­че­ни­ями и тех, кто открыто и нагло попи­рает закон Божий, борется с хри­сти­ан­ством и Цер­ко­вью.

Хорошо выска­зался по этому вопросу мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Фила­рет: «Люби врагов своих, бей врагов Оте­че­ства и нена­видь врагов Божиих». За одну эту фразу, по важ­но­сти ее для хри­сти­ан­ского миро­воз­зре­ния, он достоин при­чис­ле­ния к лику святых. Врагов Оте­че­ства сле­дует бить или, в неко­то­рых редак­циях, сокру­шать, но не сле­дует рас­па­ляться к ним нена­ви­стью, так как среди них есть обма­ну­тые, под­не­воль­ные, заблуж­да­ю­щи­еся. Побеж­ден­ному и каю­ще­муся врагу Оте­че­ства похвально ока­зать милость и чело­ве­ко­лю­бие. Но когда враг напа­дает на Оте­че­ство, при­зывы к «любви» едва ли будут уместны. Врагов Божиих допу­стимо нена­ви­деть, или гну­шаться ими, как и пророк Давид гово­рит в псалме: «Мне ли не воз­не­на­ви­деть нена­ви­дя­щих Тебя, Гос­поди, и не возг­ну­шаться вос­ста­ю­щими на Тебя?» (Пс. 138:21). И от них пощады рабам Божиим ждать не при­хо­дится, когда пре­иму­ще­ство на их сто­роне. Вражда на рели­ги­оз­ной почве, к сожа­ле­нию, из всех видов вражды самая силь­ная и жесто­кая, потому что подо­гре­ва­ется поту­сто­рон­ними силами зла. Вспом­ним стра­да­ния хри­сти­ан­ских муче­ни­ков.

Слово «любить» также непро­сто для пони­ма­ния. Любовь к кра­си­вой одежде, вкус­ной пище, играм, музыке, спорту назы­ва­ется этим словом по недо­ра­зу­ме­нию. В таких слу­чаях слово «любить» можно без ущерба для смысла заме­нить словом «нра­виться». Когда же слово «нра­виться» не под­хо­дит, когда речь идет о более высо­ком чув­стве, гре­че­ская куль­тура раз­ли­чает любовь дру­же­скую, род­ствен­ную, почи­та­тель­ную и плот­скую. Из них послед­няя, имея зна­чи­мость для душев­ной жизни и про­дол­же­ния чело­ве­че­ского рода, в духов­ной жизни удела не имеет, разве только как иску­ше­ние. Каждое из этих чувств имеет свои осо­бен­ные каче­ства, и в гре­че­ском языке назы­ва­ется по-своему. В сла­вян­ском же и рус­ском языке они обо­зна­ча­ются одним словом «любовь», что и порож­дает многие недо­уме­ния и спе­ку­ля­ции. Какой любо­вью любить врагов своих? Дру­же­ской, род­ствен­ной? Наше есте­ство про­ти­вится этому, и спра­вед­ливо про­ти­вится. В гре­че­ском языке есть слово «агапи», озна­ча­ю­щее «ува­жать», «ценить», «почи­тать». Оно-то и упо­треб­ля­ется, когда речь идет о любви к Богу, о любви к ближ­нему и о любви к врагам ради Запо­веди Божией.

Ска­зан­ное в этом раз­деле адре­со­вано для хри­стиан, живу­щих в миру, и поз­во­ляет пра­вильно вести себя в жиз­нен­ных ситу­а­циях, воз­ни­ка­ю­щих в мир­ской жизни, не теряя при этом надежды на спа­се­ние. Отшель­ники, отрек­ши­еся от мира, не име­ю­щие обя­за­тельств и ответ­ствен­но­сти перед ближ­ними и обще­ством, могут посту­пать иначе, и в житиях их можно найти при­меры иного пове­де­ния, соот­вет­ству­ю­щего их высо­кой духов­ной мере и уеди­нен­ному образу жизни.

Часть 2. Желаю жития пост­ни­че­ского

Вступ­ле­ние

Некто из св. Отцов сказал, что если бы люди узнали о тех труд­но­стях, кото­рые ожи­дают монаха, то никто бы из них не пошел в мона­стырь. Но если бы они узнали о награде, ожи­да­ю­щей мона­хов, то все бы устре­ми­лись в мона­стыри, несмотря на труд­но­сти, и мир бы обез­лю­дел.

Как путе­ше­ствен­ник, рас­ска­зы­вая другим о прой­ден­ном им пути, в первую оче­редь ста­ра­ется предо­сте­речь пут­ни­ков от боль­ших опас­но­стей, я кос­нусь в этой книге, глав­ным обра­зом, ино­че­ских труд­но­стей, а не уте­ше­ний, о кото­рых уже с избыт­ком напи­сано дру­гими авто­рами. Мы увидим, что совре­мен­ные труд­но­сти едва ли усту­пают про­шлым. Нашему поко­ле­нию при­ве­лось вос­ста­нав­ли­вать уни­что­жен­ное бого­бор­че­ством мона­ше­ство прак­ти­че­ски заново. Такому пери­оду есте­ственно при­сущи повы­шен­ные труд­но­сти и скуд­ность высших духов­ных дости­же­ний. Не думаю, однако, что из-за этого награда нынеш­ним мона­хам ока­жется меньше, чем древним.

При всех недо­стат­ках совре­мен­ных мона­сты­рей, усло­вия для спа­се­ния, молитвы, испол­не­ния Запо­ве­дей в них все же лучше, чем в миру. Насель­ники их ограж­дены от многих иску­ше­ний мона­стыр­ским уста­вом и мона­стыр­ской стеной. Намест­ник в силах умень­шить для братии число внеш­них иску­ше­ний, а осто­рож­но­стью в приеме, разум­ным под­бо­ром братии и вос­пи­та­нием их создать бла­го­при­ят­ный климат в брат­ском кол­лек­тиве. Чудеса попе­че­ния Божия о совре­мен­ных оби­те­лях не видны только уже очень под­сле­по­ва­тым очам.

Конечно, не для того, чтобы испу­гать чита­те­лей и умень­шить и без того малое число жела­ю­щих посту­пить в наши оби­тели, я пишу насто­я­щую книгу, а для того, чтобы под­ви­за­ю­щи­еся могли при­го­то­виться к этим труд­но­стям и про­ти­во­сто­ять им. Пока­зав труд­но­сти, я поста­рался пока­зать и пути их пре­одо­ле­ния. Что ж из того, что путь мона­ше­ский труден? Он нико­гда не был легким. «…возьми крест свой и следуй за Мною» (Мк. 8:34). Кого Гос­подь при­зы­вает к мона­ше­ству, тот не испу­га­ется и больших труд­но­стей. Глав­ную славу мона­ше­ства состав­ляют не те, кто рас­чет­ливо выби­рает, где им будет легче спа­стись, но кто чув­ствует внут­рен­ний призыв к отре­че­нию от мира, чьей душе пра­вила мона­ше­ской жизни сродны, а не тягостны, кто имеет в себе самом сви­де­тель­ство, что это – его путь. Итак, начну с Божией помо­щью.

Рас­по­ря­док дня

Во всех мона­сты­рях жизнь про­те­кает по опре­де­лен­ному рас­по­рядку. Общим пра­ви­лом явля­ется ранний подъем – в 5–6 часов утра, за кото­рым сле­дует утрен­нее молит­вен­ное пра­вило в храме, нередко с при­со­еди­не­нием литур­гии.

Тра­пеза бывает три, в неко­то­рых мона­сты­рях два раза в день.

Вечер­нее бого­слу­же­ние в храме начи­на­ется в 17–18 часов. Отход ко сну бывает обычно в 23 часа. Осталь­ное время занято послу­ша­ни­ями, крат­ко­вре­мен­ным отды­хом, келей­ной молит­вой, лич­ными делами. Таковы общие пра­вила рас­по­рядка совре­мен­ной мона­стыр­ской жизни, но в каждом мона­стыре бывают свои осо­бен­но­сти, напри­мер, неусы­па­е­мое чтение Псал­тири, ночные службы в храме, разное соот­но­ше­ние между вре­ме­нем бого­слу­же­ний и вре­ме­нем тру­до­вых послу­ша­ний, разная мера в соблю­де­нии постов. Выби­рая мона­стырь, сле­дует обра­тить вни­ма­ние на рас­по­ря­док его внут­рен­ней жизни, будет ли он вам по силам.

Пра­вила обще­жи­тия

На мир­ской работе, где чело­век про­во­дит восемь часов в день, он имеет воз­мож­ность пря­тать свои недо­статки от окру­жа­ю­щих, почему и бывает, что один и тот же чело­век на работе – при­мер­ный тру­же­ник, а дома – неснос­ный тиран и скан­да­лист. В мона­стыре люди про­во­дят все 24 часа в сутки, поэтому и ведут себя не как на работе, а как в семье, где не скро­ешь ника­ких своих поро­ков. По этой при­чине, нови­чок должен научиться, в первую оче­редь, пра­ви­лам мона­стыр­ского обще­жи­тия.

При­ве­дем неко­то­рые пра­вила сов­мест­ного про­жи­ва­ния в мона­стыре, про­ве­рен­ные жизнью:

  1. Каж­дому насель­нику мона­стыря, неза­ви­симо от сана и воз­раста, необ­хо­димо хра­нить три осно­ва­ния мона­ше­ской жизни: цело­муд­рие, послу­ша­ние и нес­тя­жа­тель­ность.
  2. Не допус­кать сквер­но­сло­вия, куре­ния, непри­стой­ных шуток, жестов, жар­гон­ных выра­же­ний, обид­ных наме­ков, оскорб­ле­ний, угроз.
  3. Упо­треб­ле­ние вина допус­ка­ется в храме на литии и на общей тра­пезе в неко­то­рые празд­ники. Помимо этого – в каждом отдель­ном случае по бла­го­сло­ве­нию намест­ника. Это отно­сится и к другим алко­голь­ным напит­кам, вклю­чая пиво.
  4. Не отлу­чаться из мона­стыря без бла­го­сло­ве­ния.
  5. Не при­ни­мать в келью гостей и не остав­лять на ночь посто­рон­них людей и род­ствен­ни­ков без бла­го­сло­ве­ния намест­ника.
  6. Не читать и не дер­жать в келье мир­ских книг, газет и жур­на­лов, кроме раз­ре­шен­ных намест­ни­ком. Поль­зо­ва­ние радио­при­ем­ни­ком, аудиоп­лей­е­ром и ком­пью­те­ром раз­ре­ша­ется огра­ни­чено, по бла­го­сло­ве­нию намест­ника. Теле­ви­зор в мона­стыре запре­щен.
  7. Необ­хо­димо посе­щать бого­слу­же­ние в храме и общую тра­пезу. Отсут­ствие допус­ка­ется по бла­го­сло­ве­нию намест­ника. Братия мона­стыря должны уметь читать по-сла­вян­ски и испол­нять келей­ное молит­вен­ное пра­вило.
  8. Своим молит­вен­ным пра­ви­лом, музы­кой и гром­кими раз­го­во­рами не мешать другим отды­хать в уста­нов­лен­ное для отдыха время.
  9. Бла­го­же­ла­тельно отно­ситься к палом­ни­кам оби­тели и рабо­чим.
  10. Если надо открыть фор­точку, дверь или оста­вить вклю­чён­ным свет после отбоя, спро­сить раз­ре­ше­ние у стар­шего, а при его отсут­ствии – согла­сия у всех, нахо­дя­щихся в поме­ще­нии.
  11. Кон­такты с пред­ста­ви­те­лями СМИ осу­ществ­ляет только намест­ник или назна­чен­ное им лицо.
  12. Видео- и фото­съёмки в храме допу­стимы только по бла­го­сло­ве­нию намест­ника. Запре­ща­ются видео- и фото­съёмки совер­ши­тель­ных момен­тов Таинств.
  13. Братия мона­стыря мясо не едят.
  14. Спать одетым согласно с древ­ней хри­сти­ан­ской тра­ди­цией.
  15. Насель­ник мона­стыря под­чи­ня­ется намест­нику, бла­го­чин­ному, стар­шему по послу­ша­нию. Прочие братия могут давать друг другу не при­ка­за­ния, а лишь советы (причем сна­чала выяс­нить, есть ли нужда в совете), или обра­щаться с прось­бами.
  16. Не вме­ши­ваться в чужие послу­ша­ния без бла­го­сло­ве­ния.
  17. Не при­ни­мать боль­шие епи­ти­мии от слу­чай­ных свя­щен­но­слу­жи­те­лей (см. § «При­ча­ще­ние и Испо­ведь»).
  18. В экс­трен­ных слу­чаях, как напри­мер, пожар, несчаст­ный случай, хули­ган­ство, повре­жде­ние водо­про­вода, элек­три­че­ских сетей и т.п., когда нет вре­мени на полу­че­ние бла­го­сло­ве­ния, дей­ство­вать само­сто­я­тельно по обста­новке, а затем сооб­щить намест­нику.
  19. Не выде­ляться среди других братий одеж­дою и «осо­быми подви­гами бла­го­че­стия».
  20. Не браться само­чинно за духов­ное руко­вод­ство других.
  21. Не пере­би­вать чужой раз­го­вор, осо­бенно стар­ших, без край­ней необ­хо­ди­мо­сти.
  22. В своих пись­мах не опи­сы­вать подроб­но­сти жизни внутри мона­стыря. Не писать часто. Не под­дер­жи­вать пере­писку с теми, кто не одоб­ряет твоего пре­бы­ва­ния в мона­стыре.
  23. Рас­по­ря­же­ния мона­стыр­ского началь­ства обя­за­тель­нее ука­за­ний лич­ного духов­ника.
  24. В мона­стырь не при­хо­дят со своим уста­вом. Пред­ло­же­ния по пере­устрой­ству мона­стыр­ской жизни (быт, хозяй­ство, рас­по­ря­док дня, бого­слу­же­ние и т.д.) при­ни­ма­ются к рас­смот­ре­нию от братий не ранее, чем через год пре­бы­ва­ния в мона­стыре.
  25. Послуш­ник может поки­нуть мона­стырь, если имеет к тому веские осно­ва­ния, пре­ду­пре­див намест­ника и сдав под­ряс­ник и мона­стыр­ские вещи. Уходя из мона­стыря, он теряет звание послуш­ника.
  26. У братий отпус­ков нет. Поездки из мона­стыря могут бла­го­слов­ляться по усмот­ре­нию намест­ника для оформ­ле­ния доку­мен­тов, по случаю тяжё­лой болезни или смерти близ­ких род­ствен­ни­ков. Поездки в личных инте­ре­сах мона­стырь не опла­чи­вает, кроме выше­ука­зан­ных слу­чаев. На время поездки ключи от кельи сда­вать намест­нику или бла­го­чин­ному.
  27. Нахо­дясь в миру, бра­тиям мона­стыря и кан­ди­да­там необ­хо­димо соблю­дать сле­ду­ю­щее:
    – беречься от блуда, пьян­ства, зрелищ, азарт­ных игр, зна­комств с лицами сомни­тель­ного пове­де­ния и других мир­ских соблаз­нов;
    – не посе­щать ресто­ра­нов, баров, дис­ко­тек, кино­те­ат­ров, ста­ди­о­нов и подоб­ных мест;
    – соблю­дать молит­вен­ное пра­вило;
    – избе­гать мясной пищи;
    – не оста­нав­ли­ваться на ночлег у незна­ко­мых людей;
    – воз­вра­щаться в мона­стырь к наме­чен­ному сроку, при задержке – сооб­щать намест­нику по теле­фону или теле­грам­мой.
  28. Хра­нить ося­за­ние: нельзя брать дру­гого за руку (кроме при­вет­ствия), обни­мать, тол­кать, дер­гать за одежду и вообще при­ка­саться без необ­хо­ди­мо­сти. Также запре­ща­ется мас­са­жи­ро­вать друг друга.
  29. Не пере­кла­ды­вать вещи, кото­рые нахо­дятся в общем поль­зо­ва­нии, на другое место, и не забы­вать воз­вра­щать взятые на время чужие вещи их вла­дельцу.
  30. Не допус­ка­ется «дедов­щина», в том числе и по отно­ше­нию к кан­ди­да­там в братию.
  31. Вза­и­мо­по­мощь, не в ущерб своему послу­ша­нию, одоб­ря­ется.
  32. Забота о благе мона­стыря в целом, умение жерт­во­вать для этого личным благом обя­за­тельны для началь­ству­ю­щих. К этому должны стре­миться и все осталь­ные братия. Эгоист, забо­тя­щийся только о своих личных инте­ре­сах, непри­го­ден к мона­стыр­ской жизни.
  33. Избе­гать близ­кого обще­ния с мест­ными жите­лями, не ходить к ним в гости, не давать им мона­стыр­ские вещи и инстру­менты, и не при­ни­мать от них пожерт­во­ва­ний лично для себя без бла­го­сло­ве­ния. Допус­ка­ется отве­чать посто­рон­ним на вопросы в пре­де­лах обще­при­ня­той веж­ли­во­сти.
  34. Элек­тро­ин­стру­мен­том, авто­ма­ши­ной, вело­си­пе­дом, лодкой, бен­зо­пи­лой и т.п. поль­зо­ваться по бла­го­сло­ве­нию.
  35. Если наму­со­рил – убери за собою сам.
  36. Зво­нить по мона­стыр­скому теле­фону можно по бла­го­сло­ве­нию намест­ника или назна­чен­ного им лица.
  37. Нельзя поль­зо­ваться вещами, нахо­дя­щи­мися в личном поль­зо­ва­нии дру­гого брата, без его раз­ре­ше­ния.
  38. На отлучку из храма во время бого­слу­же­ния надо брать бла­го­сло­ве­ние, объ­яс­няя при­чину (кроме исклю­чи­тель­ных слу­чаев с объ­яс­не­нием после службы).
  39. Жела­ю­щие поститься перед При­ча­ще­нием, вече­ром нака­нуне пост­ного дня пре­ду­пре­ждают об этом повара.
  40. Если слу­ча­ется тра­пеза для братий в необыч­ное время (напри­мер, для путе­ше­ству­ю­щих), то участ­ники по окон­ча­нии её сами отно­сят посуду на мойку, а млад­ший по вре­мени при­хода в мона­стырь выти­рает стол.
  41. Насель­ники мона­стыря должны испо­ве­до­ваться и при­ча­щаться в мона­стыре не реже одного раза в 2 недели.
  42. Учи­те­лем каж­дого брата в осво­е­нии мона­стыр­ской жизни явля­ется намест­ник или лицо, назна­чен­ное намест­ни­ком. На этот пункт сле­дует обра­тить особое вни­ма­ние. Тот, кто не счи­тает намест­ника учи­те­лем мона­стыр­ской жизни, не может состо­ять в числе братии.
  43. Намест­ник даёт пра­вила, изме­няет их и отме­няет при необ­хо­ди­мо­сти.
  44. Послу­ша­ние – основа мона­стыр­ской жизни и мона­ше­ского дела­ния, поэтому прямое непод­чи­не­ние намест­нику или стар­шему по послу­ша­нию нака­зы­ва­ется с особой стро­го­стью.
  45. За охла­жде­ние к мона­ше­скому дела­нию: систе­ма­ти­че­ское непо­се­ще­ние бого­слу­же­ний, леность к труду, непо­слу­ша­ние, само­чи­ние, упо­треб­ле­ние алко­голь­ных напит­ков без бла­го­сло­ве­ния, дер­зость и прочее, послуш­ник пере­во­дится в кан­ди­даты.
  46. За созда­ние нефор­маль­ной группы внутри мона­стыря, груп­по­вые дей­ствия против мона­стыр­ского началь­ства или кого-то из братии, лидер исклю­ча­ется из мона­стыря.
  47. В тече­ние трех дней намест­ник может уси­лить или облег­чить нало­жен­ное нака­за­ние, в зави­си­мо­сти от допол­ни­тельно вскрыв­шихся обсто­я­тельств.
  48. Постриги, руко­по­ло­же­ния и долж­но­сти полу­чают не по вре­мени про­жи­ва­ния в мона­стыре, а по усмот­ре­нию началь­ства, нрав­ствен­ным и дело­вым каче­ствам. Это не должно вызы­вать зави­сти и ропота.
  49. В келье должно под­дер­жи­вать чистоту и поря­док, за этим следит намест­ник и бла­го­чин­ный.
  50. Перед тем, как войти в чужую келью, нужно про­чи­тать молитву и услы­шать ответ «аминь». Намест­ник и бла­го­чин­ный имеют право вхо­дить в кельи, даже если ответа не после­до­вало.
  51. Уходя из кельи, гасить лам­падки и свечи.
  52. Элек­тро­обо­гре­вом келий поль­зо­ваться по бла­го­сло­ве­нию намест­ника. Само­дель­ные обо­гре­ва­тели и кипя­тиль­ники упо­треб­лять не раз­ре­ша­ется.

Конечно, эти пра­вила нельзя срав­ни­вать с еван­гель­скими запо­ве­дями, их вернее будет назвать этикой обще­жи­тия, однако без них мы не сможем мирно суще­ство­вать рядом друг с другом и жить духов­ной жизнью. Сколько тра­тится на это сил, как трудно люди это усва­и­вают! Для многих даже при­ве­ден­ные выше пра­вила ста­но­вятся непре­одо­ли­мым пре­пят­ствием для про­жи­ва­ния в оби­тели. Другие же, усвоив их, гор­дятся, как будто достигли чего-то вели­кого. Испол­не­ние правил сов­мест­ного про­жи­ва­ния – необ­хо­ди­мое усло­вие приема в братию. Не спо­соб­ный усво­ить их в братию не при­ни­ма­ется.

Мобиль­ная связь и ком­пью­тер – новое в мона­стыр­ской жизни явле­ние, но уже сейчас видна необ­хо­ди­мость обо­зна­чить гра­ницы при­ме­не­ния этих нов­шеств. Напри­мер, выход в интер­нет и про­смотр видео­филь­мов должны санк­ци­о­ни­ро­ваться началь­ством мона­стыря. Игры и кар­ман­ные ком­пью­теры лучше всего запре­тить. Мобиль­ные теле­фоны допу­стить, но недо­ро­гие, без лишних функ­ций, лучше с моно­хром­ным экра­ном. Для срав­не­ния, в воен­ных учеб­ных заве­де­ниях уча­щи­еся сдают их на хра­не­ние началь­ству и полу­чают для поль­зо­ва­ния только в вос­крес­ные дни. Но, несмотря на все эти меры, глав­ной защи­той от душе­вред­ного исполь­зо­ва­ния сото­вого теле­фона и ком­пью­тера оста­ется совесть ищу­щего спа­се­ния.

Труд в мона­стыре

В каждом мона­стыре есть мона­стыр­ское хозяй­ство. Это тра­пез­ная, гости­ница, склады, огород, скот­ный двор, водо­про­вод, отоп­ле­ние, элек­тро­хо­зяй­ство, транс­порт, бух­гал­те­рия, стройка. Тер­ри­то­рия мона­стыря, храмы нуж­да­ются в посто­ян­ной уборке, кто-то должен дежу­рить, охра­нять, встре­чать гостей. Поэтому насель­ни­кам, кроме молитвы и бого­слу­же­ния, при­хо­дится тру­диться, а при нехватке людей – много тру­диться. Каждый должен вкла­ды­вать частичку своего труда в под­дер­жа­ние мона­стыр­ского хозяй­ства, кото­рым поль­зу­ются все без исклю­че­ния. Мораль­ное право не тру­диться имеют лишь те, кто лишился тру­до­спо­соб­но­сти или соста­рился в мона­стыре, или же при­но­сит братии духов­ную пользу взамен телес­ного труда.

Между тру­до­вой и духов­ной жизнью должно соблю­даться опре­де­лен­ное рав­но­ве­сие. Нельзя допус­кать, чтобы все силы и время погло­ща­лись физи­че­ским трудом, что-то должно оста­ваться для келей­ной молитвы, духов­ного чтения, бого­слу­же­ний, добрых дел, помощи ближ­нему. Чело­век, у кото­рого еще не сфор­ми­ро­ва­лось пра­виль­ное внут­рен­нее устро­е­ние, изну­рен­ный посто­ян­ными физи­че­скими пере­груз­ками и недо­сы­па­нием, ста­но­вится раз­дра­жи­тель­ным, без­раз­лич­ным к нуждам ближ­них, теряет каче­ство молитвы. Впро­чем, труд­ни­кам и моло­дым послуш­ни­кам, есте­ственно, при­хо­дится больше тру­диться, а мона­ше­ству­ю­щим и свя­щен­но­слу­жи­те­лям – больше молиться.

При рас­пре­де­ле­нии послу­ша­ний учи­ты­ва­ются физи­че­ская сила, состо­я­ние здо­ро­вья, про­фес­сия, спо­соб­но­сти, осо­бен­но­сти харак­тера, неот­лож­ность дела, нали­чие сво­бод­ных людей, инстру­мента, спец­одежды и многое другое, отчего нагрузка полу­ча­ется неоди­на­ко­вой. Никто в мона­стыре и не ставит особой цели, чтобы все тру­ди­лись точно поровну, это и невоз­можно, и непо­лезно. Однако именно это часто вызы­вает ропот: «Почему я должен рабо­тать больше других?» В уте­ше­ние тако­вым можно ска­зать: когда мы больше других потру­димся, то и награда наша от Гос­пода будет больше. Если послу­ша­ние дано посиль­ное, есть время на отдых и на молитву, а мы ропщем только на неспра­вед­ли­вость, то это болезнь души.

В мона­стырь при­хо­дят искать не спра­вед­ли­во­сти и равен­ства, кото­рые вообще не воз­можны в земной жизни, и никто не имеет ясного пред­став­ле­ния, как их можно добиться. Обычно, у каж­дого чело­века есть соб­ствен­ное поня­тие о спра­вед­ли­во­сти, почти всегда пере­ко­шен­ное в свою пользу. Спра­вед­ли­вость же Божия и спра­вед­ли­вость чело­ве­че­ская – совсем не похожи друг на друга. Всем зна­комо обыч­ное объ­яс­не­ние, что спра­вед­ливо – это когда всем поровну или оди­на­ково. Ситу­а­ции, когда такое пони­ма­ние спра­вед­ли­во­сти уместно, а когда нет, предо­ста­вим раз­мыш­ле­нию самого чита­теля. Ему же пред­ло­жим поду­мать о том, каким обра­зом можно было бы достичь насто­я­щей спра­вед­ли­во­сти в пре­де­лах отдельно взя­того кол­лек­тива, страны, всего чело­ве­че­ства… Мы же повто­рим еще раз, что пришли в мона­стырь искать не спра­вед­ли­во­сти, а спа­се­ния. Если мы усвоим эту мысль, она очень помо­жет нам во время иску­ше­ний.

Не всякий труд оди­на­ково спо­соб­ствует духов­ному дела­нию. Наи­ме­нее под­хо­дят для этого кон­такты со свет­скими учре­жде­ни­ями и спон­со­рами, прием гостей, поездки по делам снаб­же­ния, стро­и­тель­ство, надзор за рабо­чими, про­дажи, хотя и этим при­хо­дится кому-то в мона­стыре зани­маться по необ­хо­ди­мо­сти и за послу­ша­ние. Жела­тельно на эти послу­ша­ния назна­чать людей, кото­рым такие заня­тия под­хо­дят по их есте­ствен­ному душев­ному складу. Бла­го­при­ят­ными же для духов­ного раз­ви­тия явля­ются про­стые, одно­об­раз­ные руко­де­лия, не при­ко­вы­ва­ю­щие к себе ума и поз­во­ля­ю­щие упо­тре­бить его на молитву, не пре­ры­вая труда. К ним же отно­сятся, несмотря на кажу­щу­юся слож­ность, ого­род­ни­че­ство, пче­ло­вод­ство, ико­но­пись, уборка храма. Конечно, при усло­вии, что нет пере­грузки и безум­ной спешки, кото­рые пре­вра­щают в ничто все их досто­ин­ства. Ска­зан­ное вовсе не озна­чает, что мона­стыр­ское началь­ство обя­зано нам все это немед­ленно предо­ста­вить. Но име­ю­щие жела­ние и спо­соб­ность к углуб­лен­ному мона­ше­скому дела­нию могут избрать лучшее, когда им пред­ста­вится к тому воз­мож­ность.

В мона­стыр­ской жизни при­хо­дится стал­ки­ваться еще с одной стран­но­стью: то, что всем в миру понятно без всяких объ­яс­не­ний, в мона­стыре люди никак понять не могут. Им кажется, что здесь все должно быть по-дру­гому и наобо­рот. Овощи монахи сажают кореш­ками вверх, с сор­ня­ками и вре­ди­те­лями борются исклю­чи­тельно молит­вой, дверь за собой не закры­вают, по ночам всегда бодр­ствуют. Посто­рон­ний чело­век счи­тает нор­маль­ным зайти в мона­ше­скую келью через неза­пер­тую дверь, про­си­тель мило­стыни тре­бует неза­мед­ли­тельно вызвать к нему намест­ника, палом­ник хочет, чтобы его при­няли в мона­стырь среди ночи, и никто не видит ничего стран­ного в таком пове­де­нии. Доро­гие, поверьте, что в мона­стыре рас­саду сажают весной, а не осенью, коров кормят сеном, а не просфо­рами, воду носят в ведрах, а не в подо­лах, под­ме­тают двор самой обыч­ной метлой, ночью все спят, кроме сто­ро­жей и дежур­ных. Попро­буйте зайти в квар­тиру к незна­ко­мым людям без при­гла­ше­ния, посту­чаться к ним в дверь среди ночи или вызвать на про­ход­ную дирек­тора пред­при­я­тия. Нетрудно понять, что обыч­ные хозяй­ствен­ные и адми­ни­стра­тив­ные дела совер­ша­ются в миру и в мона­стыре оди­на­ко­вым поряд­ком просто потому, что с избыт­ком хва­тает и других, невы­ду­ман­ных труд­но­стей.

Отно­ше­ния с род­ствен­ни­ками

Из житий древ­них св. Отцов известно, что они, оста­вив мир, крайне неохотно выхо­дили к род­ствен­ни­кам, при­шед­шим пови­дать их, и не одоб­ряли посе­ще­ния мона­ше­ству­ю­щими род­ствен­ни­ков, живу­щих в миру. Они счи­тали себя уже умер­шими для мира. Однако насель­ни­кам совре­мен­ных мона­сты­рей, осо­бенно ново­на­чаль­ным, было бы оши­бочно копи­ро­вать пове­де­ние древ­них Отцов без рас­суж­де­ния, не учи­ты­вая своего соб­ствен­ного духов­ного состо­я­ния и усло­вий совре­мен­ной жизни. То, что раньше вос­при­ни­ма­лось как подвиг, сейчас вос­при­ни­ма­ется как жесто­ко­сер­дие и без­раз­ли­чие к роди­те­лям, став­шее почти нормой пове­де­ния для не зна­ю­щих Бога людей. В наши дни, напро­тив, хри­сти­а­нам, в том числе и ино­че­ству­ю­щим, сле­дует пока­зы­вать людям достой­ный пример испол­не­ния Запо­веди «Чти отца твоего и мать твою…». Для нынеш­ней мона­стыр­ской жизни есть некая допу­сти­мая мера обще­ния с род­ствен­ни­ками.

Известны письма к роди­те­лям, родным бра­тьям и сест­рам свт. Игна­тия Брян­ча­ни­нова, иерос­хи­мо­наха Иеро­нима, духов­ника и вос­ста­но­ви­теля Афон­ского Пан­те­ле­и­мо­нова мона­стыря. И в наших мона­сты­рях насель­ни­кам доз­во­ля­ется пере­пи­сы­ваться и поздрав­лять с цер­ков­ными празд­ни­ками своих род­ствен­ни­ков, живу­щих в миру, уве­ще­вая их верить в Бога, быть чадами Пра­во­слав­ной Церкви, тер­пе­ливо пере­но­сить скорби, удер­жи­ваться от грехов. Не сле­дует, однако, писать слиш­ком часто, вни­кать до мело­чей во все собы­тия мир­ской жизни соро­ди­чей и сопе­ре­жи­вать всё вместе с ними.

Допус­ка­ется и посе­ще­ние мона­стыря род­ствен­ни­ками на корот­кий срок, во время кото­рого они обычно живут в мона­стыр­ской гости­нице, посе­щают бого­слу­же­ние, говеют и при­ча­ща­ются. Иногда, по бла­го­сло­ве­нию мона­стыр­ского началь­ства, и насель­ник мона­стыря может посе­тить близ­ких во время болезни или перед смер­тью, чтобы помочь им посо­бо­ро­ваться, испо­ве­даться, при­ча­ститься, иногда даже и покре­ститься. Бывает, что во время тяже­лой и про­дол­жи­тель­ной болезни кто-то из роди­те­лей оста­ется без при­смотра. В таких слу­чаях мона­стыр­ского жителя могут отпу­стить на неко­то­рый срок для ухода за боль­ным, с обя­за­тель­ством вер­нуться после испол­не­ния своего хри­сти­ан­ского долга. «Запо­ве­дано инокам уда­ле­ние от роди­те­лей, когда роди­тели влекут в мир, отвле­кают от Христа; но когда они содей­ствуют нашим благим наме­ре­ниям, когда они больны, бес­по­мощны, нуж­да­ются в руке нашей, тогда ли отнять эту руку? Тогда помощь и слу­же­ние им при­чис­ля­ются к ино­че­ским доб­ро­де­те­лям, одоб­рены и похва­лены Свя­тыми Отцами»[1].

Вместе с тем, не реко­мен­ду­ется посту­пать в мона­стырь в том городе, где живут бли­жай­шие род­ствен­ники, чтобы уда­лен­ность слу­жила есте­ствен­ной пре­гра­дой для неуме­рен­ного обще­ния.

Иску­ше­ния

Подобно помыс­лам и сно­ви­де­ниям, иску­ше­ния бывают:

  • от Бога, как напи­сано: «Бог иску­шал Авра­ама и сказал ему: Авраам, Авраам!» (Быт. 22:1).
  • от диа­вола: «Там сорок дней Он был иску­шаем от диа­вола, и ничего не ел в сии дни» (Лк. 4:2).
  • от себя: «Но каждый иску­ша­ется, увле­ка­ясь и обо­льща­ясь соб­ствен­ною похо­тью» (Иак. 1:14).

Чем же отли­ча­ются эти иску­ше­ния друг от друга? Бог, иску­шая чело­века, пред­ла­гает ему совер­шить подвиг доб­ро­де­тели (само­по­жерт­во­ва­ния, мило­стыни, сми­ре­ния, упо­ва­ния на Гос­пода) пре­вы­ша­ю­щий обыч­ную меру этого чело­века. И если чело­век выдер­жит испы­та­ние, он под­ни­ма­ется на более высо­кую сту­пеньку доб­ро­де­тели, при­бли­жа­ется к Богу. В пример можно при­ве­сти Еван­гель­скую притчу о мило­серд­ном сама­ря­нине: свя­щен­ник и левит не выдер­жали испы­та­ния от Бога, а сама­ря­нин выдер­жал. Грехом же, или злом, Бог никого не иску­шает, как гово­рит апо­стол Иаков (Иак. 1:13).

Диавол, иску­шая, пред­ла­гает чело­веку совер­шить грех, нару­шить Закон Божий, посту­пить против сове­сти, обычно играя на какой-нибудь стра­сти, есте­ствен­ной немощи чело­ве­че­ского есте­ства, затруд­ни­тель­ной ситу­а­ции. Под­дав­шись иску­ше­нию, чело­век падает нрав­ственно, уси­ли­вает над собою власть злых духов. Слово «иску­ше­ние» здесь несет смысл соблазна, пре­льще­ния грехом. Чаще всего именно в этом зна­че­нии оно и упо­треб­ля­ется.

Позывы к добру могут про­ис­хо­дить от усво­ен­ных долгим навы­ком доб­ро­де­те­лей, также и иску­ше­ния на зло воз­можны от усво­ен­ных чело­ве­ком гре­хов­ных стра­стей. Впро­чем, к добрым побуж­де­ниям обычно при­со­еди­няет свое дей­ствие Ангел Хра­ни­тель, а к злым – демоны, ста­ра­ясь как можно силь­нее раз­жечь дей­ствие стра­сти.

Среди нас бытует мнение, что Гос­подь не попус­кает веру­ю­щему чело­веку иску­ше­ния не по силам (1Кор. 10:13). Однако это верно только в том случае, когда мы сами соблю­даем Закон Божий. Мы же Закон Божий нару­шаем, и порой очень грубо, вслед­ствие чего Бла­го­дать поки­дает нас, и мы не можем спра­виться с иску­ше­ни­ями. Обычно иску­ше­ния не по силам бывают за гор­дость в раз­лич­ных ее про­яв­ле­ниях, чтобы чело­век в своем паде­нии сми­рился, осо­знал, что без Бога он – ничто.

Едва ли не глав­ной харак­те­ри­сти­кой чело­века явля­ется сопро­тив­ля­е­мость иску­ше­нию. Она зави­сит от веры, жела­ния спа­стись, силы воли, знания послед­ствий греха и мно­гого дру­гого. К сожа­ле­нию, у многих нынеш­них хри­стиан сопро­тив­ля­е­мость иску­ше­нию близка к нулю – как только иску­ше­ние появ­ля­ется, так они в него сразу и впа­дают, как малые дети.

Типо­вые иску­ше­ния насель­ни­ков

Итак, рас­смот­рим и при­го­то­вимся к иску­ше­ниям, кото­рых не избе­гает никто из насель­ни­ков мона­сты­рей.

  • Осуж­де­ние мона­стыр­ского началь­ства и поряд­ков, заве­ден­ных в мона­стыре, часто при­кры­тое рев­но­стью о бла­го­че­стии или забо­той о мона­стыр­ском хозяй­стве, с под­спуд­ной мыслью: «Я, я знаю, как надо все устро­ить лучшим обра­зом!» Горя­чее жела­ние всё и всех пере­де­лать по своему поня­тию.
  • Обострен­ное, болез­нен­ное чув­ство спра­вед­ли­во­сти и свя­зан­ная с ним обида на рас­пре­де­ле­ние одежды, келий, труда, отдыха, нака­за­ний, постри­гов, руко­по­ло­же­ний, долж­но­стей и про­чего. Это чув­ство выра­жа­ется в мыслях, а иногда и вслух: «Другие отды­хают, а на меня нава­лили!», «Не разо­бра­лись, дали поклоны ни за что!», «Этот не успел прийти, как его уже руко­по­ло­жили!». Стрем­ле­ние к ком­форту, удоб­ству, покою, карьере, при­ви­ле­гиям.
  • Усво­е­ние чужих недо­стат­ков и оправ­да­ние ими своего пове­де­ния: «Ему можно, а почему мне – нет?!»
  • Необо­ри­мая лень. Неподъ­ем­ный сон утром. Опоз­да­ние на бого­слу­же­ния, их про­пуски, неис­пол­не­ние келей­ного молит­вен­ного пра­вила.
  • Упо­треб­ле­ние вина без бла­го­сло­ве­ния и без меры.
  • Непо­слу­ша­ние. Неже­ла­ние под­чи­няться как посто­ян­ная внут­рен­няя уста­новка. Непо­ни­ма­ние смысла послу­ша­ния как жертвы Богу.
  • Жела­ние решить свои внеш­ние и внут­рен­ние про­блемы пере­хо­дом в другую оби­тель, после смены несколь­ких пере­хо­дя­щее в бро­дяж­ни­че­ство по мона­сты­рям.

Ука­зан­ное в послед­них трех пунк­тах явля­ется неза­жи­ва­ю­щими язвами совре­мен­ной мона­стыр­ской жизни. Впро­чем, не только совре­мен­ной, но, по-види­мому, и преж­ней. Вот что мы читаем в жиз­не­опи­са­нии иерос­хи­мо­наха Гера­сима: «В те вре­мена ино­че­ству­ю­щая братия пред­став­ляла собой самый неустой­чи­вый эле­мент, вслед­ствие чего монаси при­хож­даху и паки отхож­даху, — кто в другие мона­стыри, кто на пустын­ное без­мол­вие, а иные и в бла­го­че­сти­вое стран­ство­ва­ние по свя­ты­ням рус­ским»[2].

Чтение книг духов­ного содер­жа­ния

Книги св. Отцов о мона­ше­ской жизни сле­дует читать с боль­шой осмот­ри­тель­но­стью. Осмот­ри­тель­ность должна состо­ять в том, что и как из про­чи­тан­ного при­ме­нять в своей жизни. Одно дело – читать для накоп­ле­ния знаний, другое – счи­тать про­чи­тан­ное руко­вод­ством к дей­ствию. Чтобы пра­вильно вос­поль­зо­ваться книгой, нужно прежде всего опре­де­лить, кому она адре­со­вана. Духов­ные книги могут быть обра­щены к миря­нам, мона­хам обще­жи­тель­ных мона­сты­рей, началь­ству­ю­щим, пустын­но­жи­те­лям, свя­щен­но­слу­жи­те­лям, отдель­ным лицам из разных соци­аль­ных групп в кон­крет­ной жиз­нен­ной ситу­а­ции, ново­на­чаль­ным, пре­успев­шим, близ­ким к совер­шен­ству. На тво­ре­ния св. Отцов накла­ды­вают свои отпе­чатки исто­ри­че­ские, куль­тур­ные и даже кли­ма­ти­че­ские усло­вия, при кото­рых они созда­ва­лись. Не уди­ви­тельно поэтому, что по одному и тому же поводу, на оди­на­ко­вые вопросы, в сход­ных ситу­а­циях у св. Отцов можно найти разные, иногда даже про­ти­во­по­лож­ные настав­ле­ния, советы, ответы. Не слу­чайно писа­ния св. Отцов срав­ни­вают с апте­кой, где собрано мно­же­ство лекарств от раз­лич­ных болез­ней, но если незна­ю­щий чело­век начнет при­ни­мать их без раз­бора все – не далеко до леталь­ного исхода.

Сле­дует учесть также и то, что разные духов­ные писа­тели в оди­на­ко­вые слова могут вкла­ды­вать разный смысл. Многие слова в насто­я­щее время имеют уже иное зна­че­ние, чем в древ­но­сти. Напри­мер, в книгах о мона­ше­ской жизни пением часто назы­ва­ется про­тяж­ное чтение псал­мов, плачем – скорбь о грехах, мол­ча­нием и стран­ни­че­ством – сокра­ще­ние до мини­мума обще­ния с людьми, соеди­не­нием ума с серд­цем – соеди­не­ние мысли и чув­ства в молитве. Непра­виль­ное пони­ма­ние влечет за собой ошибки в духов­ной прак­тике.

Из духов­ных книг, кото­рые попа­дают в руки совре­мен­ному чита­телю, сле­дует обра­тить особое вни­ма­ние на книги житий­ные, содер­жа­щие жития и исто­рии из жизни подвиж­ни­ков веры и бла­го­че­стия, и учи­тель­ные, в кото­рых опи­сы­ва­ется путь к хри­сти­ан­скому совер­шен­ству св. Отцами, опытно про­шед­шими его. Самая рас­про­стра­нен­ная ошибка ново­на­чаль­ных – исполь­зо­вать житий­ную лите­ра­туру, как учи­тель­ную. При всех своих худо­же­ствен­ных досто­ин­ствах и увле­ка­тель­но­сти повест­во­ва­ний, они не могут слу­жить учеб­ни­ками духов­ной жизни. Они опи­сы­вают лишь внеш­нюю сто­рону жизни святых: их бла­го­че­сти­вых роди­те­лей, необык­но­вен­ное рож­де­ние, уда­ле­ние от сверст­ни­ков и дет­ских игр, уеди­нен­ное житель­ство, суро­вую одежду, скуд­ную пищу, нази­да­тель­ные про­ис­ше­ствия с их уча­стием. О внут­рен­нем же пути к свя­то­сти, сту­пе­нях духов­ного роста, подви­гах и иску­ше­ниях, соот­вет­ству­ю­щих каждой сту­пени, даются лишь отры­воч­ные све­де­ния, а чаще всего об этом умал­чи­ва­ется. Назна­че­ние этих книг – воз­гре­вать в чита­теле жела­ние спа­се­ния и усер­дие к подвигу.

О том же, как про­хо­дить самый подвиг, надобно читать в книгах учи­тель­ных, при­ме­ром кото­рых могут слу­жить тво­ре­ния свт. Игна­тия Брян­ча­ни­нова, свт. Фео­фана Затвор­ника, свт. Тихона Задон­ского, письма Оптин­ских стар­цев, «Доб­ро­то­лю­бие», «Лествица» и т.д. В житиях святых и пате­ри­ках собраны на немно­гих книж­ных стра­ни­цах чудеса и исклю­чи­тель­ные случаи, про­ис­хо­див­шие в тече­ние десят­ков, и даже сотен лет, с раз­ными людьми, в разных стра­нах. Неопыт­ного же чита­теля зна­ком­ство с этими кни­гами при­во­дит к мнению, что духов­ная жизнь должна быть напол­нена чуде­сами и необык­но­вен­ными поступ­ками, что в них-то, а не в испол­не­нии Еван­гель­ских запо­ве­дей и работе над собой, состоит суть духов­но­сти. Они начи­нают искать чудо­твор­цев, посе­щать места, где про­ис­хо­дит что-то необыч­ное, с вол­не­нием и тре­пе­том соби­рают изве­стия и слухи о чудес­ных собы­тиях, что-то из про­чи­тан­ного в житиях святых пыта­ются испол­нить сами – и, нако­нец, при­хо­дят в опас­ное духов­ное состо­я­ние. Хорошо сказал об этом прп. Иоанн Лествич­ник: «Удив­ляться трудам сих святых – дело похваль­ное, рев­но­вать им – спа­си­тельно, а хотеть вдруг сде­латься под­ра­жа­те­лем их жизни – есть дело без­рас­суд­ное и невоз­мож­ное». Чудеса же и сейчас имеют место в жизни Церкви и каж­дого веру­ю­щего чело­века, но про­ис­хо­дят они не часто. Под­лин­ным чудом, не мень­шим, чем появ­ле­ние све­тя­щихся фигур и исце­ле­ние от неиз­ле­чи­мой болезни, явля­ется обра­ще­ние неве­ру­ю­щего чело­века к Богу и исправ­ле­ние от тяжких грехов, вошед­ших в навык.

Не забу­дем и того, что не все чудеса имеют боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние. Демоны и их слу­жи­тели также могут их совер­шать, когда Бог попу­стит. «Аарон про­стер руку свою на воды Еги­пет­ские и вывел жаб; и вышли жабы и покрыли землю Еги­пет­скую. То же сде­лали и волхвы чарами своими и вывели жаб на землю Еги­пет­скую (Исх. 8:6–7).

Как отли­чить истин­ное чудо от лож­ного? Истин­ное чудо имеет духов­ный смысл и содей­ствует спа­се­нию чело­века. Оно делает неве­ру­ю­щего веру­ю­щим, греш­ника побуж­дает к исправ­ле­нию, дарует Церкви новые свя­тыни. Чудо ложное имеет зре­лищ­ный харак­тер или направ­лено на мате­ри­аль­ную пользу. Оно при­во­дит чело­века в удив­ле­ние, но стра­сти его не вра­чует и спа­се­нию никак не спо­соб­ствует. Ложные чудеса состоят обычно в опо­ве­ще­нии о про­ис­хо­дя­щих или уже про­ис­шед­ших собы­тиях, нахож­де­нии укра­ден­ных или поте­рян­ных вещей, воз­го­ра­ниях, запа­хах, пере­ме­ще­нии пред­ме­тов по воз­духу, зри­тель­ных виде­ниях. И совер­ши­тели таких чудес зача­стую сами не живут бла­го­че­стиво и не нахо­дятся в ограде цер­ков­ной. При­ня­тие ложных чудес за истин­ные, как пока­зы­вает опыт Церкви, повре­ждает душу чело­века и откры­вает доступ к нему злых духов. Поэтому к чуде­сам неяс­ного про­ис­хож­де­ния тре­бу­ется осто­рож­ное отно­ше­ние.

При чтении духов­ных книг мы пони­маем и усва­и­ваем только то, что нам на данный момент доступно по нашему духов­ному воз­расту. Осталь­ное же мы до поры остав­ляем, как непо­нят­ное. Пере­чи­ты­вая ту же книгу через извест­ное время, мы обна­ру­жи­ваем, что теперь пони­маем то, чего раньше не пони­мали.

Но неко­то­рые люди читают свя­то­оте­че­ские книги дико­вин­ным обра­зом: они выби­рают из них, как изюм из булки, те мысли и места, кото­рые им нра­вятся и кото­рые сов­па­дают с их соб­ствен­ными взгля­дами. На все же осталь­ное они не обра­щают вни­ма­ния, не заме­чают, как вовсе не суще­ству­ю­щее.

Чтение непра­во­слав­ных книг

Если авторы науч­ной, тех­ни­че­ской, спра­воч­ной лите­ра­туры пыта­ются бес­при­страстно доне­сти до чита­теля ту или иную инфор­ма­цию, то авторы пери­о­ди­че­ской и реклам­ной лите­ра­туры уже ставят своей целью повли­ять на чита­теля, сфор­ми­ро­вать у него опре­де­лен­ное отно­ше­ние к сооб­ща­е­мым фактам и собы­тиям. Другие же виды лите­ра­туры имеют прямую задачу воз­дей­ство­вать на чита­теля не только изло­жен­ными мыс­лями, но и вызвать у него пере­жи­ва­ния, чув­ства, состо­я­ния, изме­нить миро­воз­зре­ние. В боль­шой мере это отно­сится к лите­ра­туре худо­же­ствен­ной, где задача воз­дей­ствия на чув­ства – глав­ная. Осо­бен­но­стью рели­ги­оз­ной лите­ра­туры явля­ется то, что к ее воз­дей­ствию при­со­еди­ня­ется мощное вли­я­ние духов­ных существ. Она и пишется обычно под воз­дей­ствием духов, а писа­тель явля­ется сора­бот­ни­ком, а иногда и просто про­вод­ни­ком этого воз­дей­ствия. Можно смело ска­зать, что нехри­сти­ан­ская рели­ги­оз­ная лите­ра­тура вся напи­сана при бли­жай­шем уча­стии падших духов.

Теперь рас­смот­рим, чем же воз­дей­ствует на чита­теля книга?

  • Языком повест­во­ва­ния, изло­жен­ными мыс­лями, сюже­том, обра­зами глав­ных дей­ству­ю­щих лиц, реально живших или выду­ман­ных авто­ром.
  • Чув­ствами, пере­жи­ва­ни­ями, впе­чат­ле­ни­ями, сим­па­ти­ями и анти­па­ти­ями к героям повест­во­ва­ния, жела­нием под­ра­жать им в своей жизни, непри­я­тием, или же, напро­тив, согла­сием с ними и усво­е­нием встре­ча­ю­щихся новых мыслей.
  • Писа­тель­ским талан­том и лич­но­стью автора, кото­рая рас­кры­ва­ется в его про­из­ве­де­нии.
  • Целью, с кото­рой книга напи­сана. Даже если чита­тель ее не осо­знает, сам автор о ней знает и пыта­ется ее достичь с помо­щью книги.
  • Силами духов­ного мира, соот­вет­ству­ю­щими направ­ле­нию книги.

Нако­нец, мы подо­шли к вопросу, что можно и что нельзя читать, чего нужно осте­ре­гаться при чтении? Можно и необ­хо­димо, в соот­вет­ствии со своими потреб­но­стями, читать книги пра­во­слав­ных авто­ров, име­ю­щие на изда­ние бла­го­сло­ве­ние Пра­во­слав­ной Церкви, но и в них могут встре­чаться неточ­но­сти и ошибки. Полное дове­рие можно иметь к книгам, кото­рые напи­саны кано­ни­зи­ро­ван­ными свя­тыми и упо­треб­ля­ются в Церкви уже долгое время. Можно читать книги науч­ные и исто­ри­че­ские с раз­суж­де­нием, так как и в них про­ни­кают несо­сто­я­тель­ные гипо­тезы и идео­ло­ги­че­ские мифы. Допу­стимо читать пуб­ли­ци­стику и худо­же­ствен­ную лите­ра­туру пра­во­слав­ных авто­ров (Досто­ев­ский, Гоголь, Пушкин, Лесков, Шмелев и др.), при этом отда­вая себе отчет в попа­да­ю­щихся погреш­но­стях против пра­во­слав­ного веро­уче­ния и хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти, про­пус­кая про­из­ве­де­ния, где эти погреш­но­сти очень велики. Надо отме­тить и то, что, начи­ная с неко­то­рой сту­пени духов­ного раз­ви­тия, инте­рес к чтению чисто худо­же­ствен­ной лите­ра­туры исче­зает.

Все св. Отцы, от древ­них до совре­мен­ных, реши­тельно предо­сте­ре­гают нас, осо­бенно ново­на­чаль­ных, от чтения непра­во­слав­ной рели­ги­оз­ной лите­ра­туры[3]. Несмотря на такое запре­ще­ние, совре­мен­ные хри­сти­ане, и обычно именно ново­на­чаль­ные, читают ее, при­водя в свое оправ­да­ние почерп­ну­тые там мысли и цитаты, вполне соот­вет­ству­ю­щие пра­во­слав­ному учению. Как объ­яс­нить нали­чие в этих книгах пра­виль­ных, вполне пра­во­слав­ных, мыслей?

Пред­по­ло­жим, мы взя­лись стро­ить пра­во­слав­ный храм. У нас под руками уже есть костел, кирха, мечеть и пагода, кото­рыми мы можем поль­зо­ваться для нашего стро­и­тель­ства, как поже­лаем. В полном виде, однако, взять одно из этих зданий и устро­ить в нем храм – никак не воз­можно. Если разо­брать их на круп­ные части: крышу, коробку здания, крыльцо, окна, рос­писи, – и собрать из них свой храм как из куби­ков, тоже полу­чится нелепо. Если же про­дол­жить раз­борку, мы полу­чим строй­ма­те­ри­алы и увидим, что все здания постро­ены из кир­пи­чей, брусьев, бревен, гвоз­дей, кро­вель­ного мате­ри­ала, колонн. Отли­чие зданий состоит в спо­собе соеди­не­ния всего этого между собой. Так же и в книгах других веро­уче­ний можно найти отдель­ные мысли, фразы, при­меры, срав­не­ния, кото­рые, в отрыве от кон­тек­ста, подой­дут и для Пра­во­сла­вия тоже. Для неопыт­ных это заня­тие опасно: «Душу может убить одна мысль, содер­жа­щая в себе какой-нибудь вид бого­хуль­ства, тонкий, вовсе не при­мет­ный для незна­ю­щих»[4].

Но заня­тия эти не без­вредны и для тех, кто хорошо знает Пра­во­слав­ное веро­уче­ние. Читая книгу, осо­бенно рели­ги­оз­ного содер­жа­ния, мы обя­за­тельно попа­даем под воз­дей­ствие того духа, в кото­ром она напи­сана. Вни­ма­тель­ный чело­век чув­ствует, что после чтения непра­во­слав­ной книги душа как бы пач­ка­ется, и чтобы ее очи­стить, надо упо­тре­бить время, молитву, а иногда и Испо­ведь.

Св. Отцы предо­сте­ре­гали нас только от чтения непра­во­слав­ных книг, так как тогда не было других средств мас­со­вой инфор­ма­ции. То же самое, что ска­зано о книгах, нужно теперь ска­зать и о прессе, теле­ви­де­нии, кине­ма­то­графе, интер­нете. Для сохра­не­ния своего душев­ного здо­ро­вья, необ­хо­димо защи­титься от гря­зе­вого потока, кото­рый они на нас извер­гают еже­дневно, еже­часно. Для этого можно посо­ве­то­вать: ново­сти слу­шать по радио или узна­вать от зна­ко­мых, смот­реть фильмы и слу­шать музыку по видео­маг­ни­то­фону или пер­со­наль­ному ком­пью­теру, кото­рые поз­во­ляют поль­зо­ва­телю самому выби­рать пищу для души.

Не при­ни­мать, и не отвер­гать

С при­хо­дом к вере у нас появ­ля­ется мно­же­ство вопро­сов, на кото­рые мы не можем сразу отве­тить само­сто­я­тельно, а неко­то­рые вопросы и годами не нахо­дят своего раз­ре­ше­ния. Конечно, нам хоте­лось бы поско­рее со всем разо­браться и обре­сти для себя полную ясность: и ошибок бы стало меньше, и спа­саться легче. Жаль только, что это невоз­можно. Область непо­нят­ного – нор­маль­ная, и даже необ­хо­ди­мая часть нашего внут­рен­него мира. Сле­дует заве­сти внутри себя своего рода кла­до­вую, куда соби­рать недо­умен­ные вопросы, чудес­ные случаи, смысла кото­рых мы не можем понять, неяс­ные места из Свя­щен­ного Писа­ния, духов­ные явле­ния, о кото­рых мы не знаем, от Бога они, или нет. Пусть там лежит все непо­нят­ное, пока Богу не угодно будет про­све­тить нас на этот счет тем или иным обра­зом, или пока не забу­дется, а это тоже свое­об­раз­ное реше­ние вопроса. Совет св. Отцов «не при­ни­мать и не отвер­гать» непо­нят­ные явле­ния как раз и ука­зы­вает нам на необ­хо­ди­мость такого хра­ни­лища.

Бывает, что само время раз­ре­шает труд­ные вопросы: при­хо­дит их пони­ма­ние или обсто­я­тель­ства изме­ня­ются и сни­мают про­блему с повестки дня. Поэтому попав­шему в затруд­ни­тель­ное поло­же­ние иногда реко­мен­дуют потя­нуть время, и если какое-то дело не полу­ча­ется сейчас, нужно попы­таться сде­лать его в другие сроки. Выбор бла­го­при­ят­ного вре­мени для дела – важное усло­вие его успеха. «Всему свое время, и время всякой вещи под небом» (Еккл. 3:1).

Келей­ное пра­вило и хра­мо­вое бого­слу­же­ние

Каждый насель­ник мона­стыря должен по силам своим молиться, иначе само святое место изго­нит его через внут­рен­ние иску­ше­ния или через мона­стыр­ское началь­ство. Если для труд­ника доста­точно посе­щать храм в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни, а келейно читать лишь утрен­ние и вечер­ние молитвы, то послуш­ник, а тем более инок и монах, при­званы испол­нять более серьез­ное молит­вен­ное пра­вило: это дело не только их жела­ния, но и обя­зан­ность, ибо они, начи­ная с послуш­ника, всту­пили на путь мона­ше­ства.

Основ­ное тре­бо­ва­ние к пра­вилу: оно должно быть по силам испол­ни­телю в тех кон­крет­ных усло­виях, в кото­рых он нахо­дится. При назна­че­нии пра­вила сле­дует учесть: сте­пень уча­стия в обще­мо­на­стыр­ской жизни, нали­чие сво­бод­ного вре­мени, умение читать по-сла­вян­ски, физи­че­ское и душев­ное состо­я­ние, умствен­ные спо­соб­но­сти, уро­вень духов­ного раз­ви­тия. При изме­не­нии этих усло­вий, пра­вило нуж­да­ется в кор­рек­ти­ро­ва­нии, поэтому не суще­ствует пра­вила одного для всех, и одного на всю жизнь. Самыми древними и наи­бо­лее «пита­тель­ными» состав­ля­ю­щими молит­вен­ного пра­вила явля­ются чтение Еван­ге­лия, Псал­тири и Иису­сова молитва. Псал­тирь ценна тем, что при про­чте­нии застав­ляет вспом­нить все Свя­щен­ное Писа­ние тех, кто знаком с ним. Кроме того, она рас­кры­вает перед нами внут­рен­ний мир бла­го­че­сти­вой души: ее мысли, чув­ства, устрем­ле­ния как ответ на разные жиз­нен­ные ситу­а­ции. Бла­го­даря этому Псал­тирь служит веру­ю­щему чело­веку одно­вре­менно и учеб­ни­ком Закона Божия, и молит­во­сло­вом, и при­ме­ром для под­ра­жа­ния.

Обычно в мона­сты­рях есть типо­вые, усред­нен­ные пра­вила для послуш­ни­ков, иноков и мона­хов. Напри­мер, для послуш­ника:

  • утрен­ние и вечер­ние молитвы,
  • глава Еван­ге­лия и глава Апо­стола,
  • кафизма Псал­тири,
  • 40 Иису­со­вых молитв,
  • при­сут­ствие в храме на полу­нощ­нице еже­дневно, и на празд­нич­ных бого­слу­же­ниях, если в это время нет послу­ша­ний.

Но в каждом отдель­ном случае пра­вило назна­чает духов­ник, или же он бла­го­слов­ляет поль­зо­ваться типо­вым пра­ви­лом. Ува­жи­тель­ными при­чи­нами для сокра­ще­ния пра­вила счи­та­ются: болезнь, край­няя уста­лость, неуроч­ные послу­ша­ния, про­дол­жи­тель­ные бого­слу­же­ния в храме (напри­мер, в Страст­ную, Свет­лую сед­мицу, сочель­ники, празд­нич­ные дни). Помня, что пра­вило для чело­века, а не чело­век для пра­вила, в неко­то­рых слу­чаях можно сокра­тить его даже до извест­ных молитв прп. Сера­фима Саров­ского, но нельзя начать день или отправ­ляться ко сну, совсем никак не помо­лив­шись. По мино­ва­нии ува­жи­тель­ной при­чины, пра­вило снова вос­ста­нав­ли­ва­ется в полном объеме. Иной раз можно нечто при­ба­вить к пра­вилу или заме­нить в нем что-то на другое, согласно душев­ной потреб­но­сти или обсто­я­тель­ствам.

Пра­вило будет читаться иногда легко, с настро­е­нием, иногда тяжело, с неохо­той. Однако и в послед­нем случае читать его нужно, понуж­дая себя. Само­при­нуж­де­ние – обя­за­тель­ная для всех людей состав­ля­ю­щая часть молит­вен­ного подвига до осе­не­ния его Боже­ствен­ной Бла­го­да­тию. Необ­хо­димо долгим, мно­го­лет­ним испол­не­нием пра­вила при­об­ре­сти навык к молитве, кото­рый через усво­е­ние душой пре­вра­ща­ется в ее потреб­ность. Тогда уже, если и захо­чешь про­пу­стить пра­вило без ува­жи­тель­ной при­чины, душа бес­по­ко­ится, сму­ща­ется, боится впасть в руки врагов своих – бесов, и понуж­дает на молитву.

Когда слу­чится про­пу­стить келей­ное пра­вило по нера­де­нию или унынию, в этом сле­дует пока­яться на Испо­веди. Если есть духов­ник, то о каждом случае про­пуска пра­вила надо ста­вить его в извест­ность, что очень помо­гает неопу­сти­тель­ному испол­не­нию пра­вила. Про­пу­щен­ное не сле­дует после вычи­ты­вать задним числом, для сми­ре­ния полез­нее пока­яться в этом. Такой совет дает прп. Амвро­сий Оптин­ский.

Вни­ма­ние – душа молитвы. За вни­ма­ние при­хо­дится посто­янно бороться, воз­вра­щая ски­та­ю­щийся ум на место. Начи­нать ли молитву сна­чала, если при чтении ее ум отвлекся? Нет. Обна­ру­жив, что мысль отвлек­лась, и вернув ее к молитве, пра­виль­нее про­дол­жать чтение далее. Почему? Бывает, что мы читаем пра­вило в таком рас­стро­ен­ном внут­рен­нем состо­я­нии (по вражию иску­ше­нию, болезни, уста­ло­сти и дру­гому подоб­ному), что никак не можем сосре­до­то­читься, как бы сле­до­вало: то засы­паем, то отвле­ка­емся. Тем не менее, при­нуж­даем себя к молитве. Если мы будем каждый раз воз­вра­щаться к началу, то не сможем дочи­тать пра­вило до конца. Подоб­ная «невни­ма­тель­ная» молитва отнюдь не бес­плодна. У тру­до­вой молитвы есть две состав­ля­ю­щих: одна из них – слова и сто­я­щие за ними мысли, другая – усер­дие, жела­ние помо­литься. В при­ве­ден­ном выше при­мере, когда нам трудно сосре­до­то­читься, хотя первая состав­ля­ю­щая молитвы ослаб­лена, зато вторая высту­пает во всей силе. Такая молитва, как даю­ща­яся с трудом, с само­при­нуж­де­нием, вме­ня­ется нам в подвиг. Ту же, кото­рая идет без труда, при хоро­шем телес­ном и душев­ном само­чув­ствии, мы должны счи­тать даром Божиим, бла­го­да­рить за нее, и не при­чис­лять ее к боль­шим заслу­гам.

Келей­ное пра­вило и хра­мо­вое бого­слу­же­ние – две поло­винки одного целого, из кото­рых одна под­дер­жи­вает и ожив­ляет другую. Где нет одной из них, там и вторая посте­пенно сходит на «нет». Каждый может про­ве­рить это на соб­ствен­ным опыте. Исклю­че­ние воз­можно в том случае, когда име­ется при­чина, кото­рую Бог и наша совесть сочтут ува­жи­тель­ной. Но и в этом случае хра­мо­вое бого­слу­же­ние надо посе­щать хотя бы изредка, не жалея для этого ника­ких сил и издер­жек. Неда­ром древ­ние хри­сти­ане соби­ра­лись в ката­комбы на общее бого­слу­же­ние с риском для жизни. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их» (Мф. 18:20).

При­ча­ще­ние и Испо­ведь

Если в миру бла­го­че­сти­вые при­хо­жане при­ча­ща­ются раз в один-два месяца, то послуш­ники и иноки муж­ских мона­сты­рей – раз в две недели, а монахи и свя­щен­но­слу­жи­тели еще чаще. Им и говеть легче, и они, как про­во­дя­щие более духов­ную жизнь, более нуж­да­ются в под­держке от сего Таин­ства. В связи с осо­быми обсто­я­тель­ствами (болезнь, опас­ность, вели­кие посты, особые пери­оды жизни) полезно при­ча­щаться более часто, чем обычно. Живу­щим в миру на При­ча­ще­ние больше одного раза в неделю надо взять бла­го­сло­ве­ние у свя­щен­но­слу­жи­теля того храма, где при­ни­ма­ется Таин­ство.

Бывает, что при­ча­щаться очень часто, почти еже­дневно, стре­мятся душев­но­боль­ные люди в надежде на исце­ле­ние, порой ссы­ла­ясь при этом на бла­го­сло­ве­ние неких стар­цев. Иногда они устра­и­вают с дру­гими при­част­ни­ками состя­за­ние, чтобы при­ча­ститься пер­выми (или послед­ними), видя в этом нечто осо­бенно бла­го­дат­ное. Такой подход нельзя счи­тать нор­маль­ным как содер­жа­щий неува­же­ние к Таин­ству и вызы­ва­ю­щий соблазн среди веру­ю­щих. При­ча­ще­ние же четыре раза в год по боль­шим постам или один раз в год на Пасху в наше время надо при­знать недо­ста­точ­ным. Оно может быть оправ­дано только невы­ду­ман­ными труд­но­стями.

Таин­ство При­ча­ще­ния и Испо­веди прямым обра­зом свя­заны со всей духов­ной жизнью чело­века, из них При­ча­стие – пита­ю­щий ее корень. Как дерево, лишен­ное корня, сколько за ним ни уха­жи­вай, посте­пенно засы­хает, так и духов­ная жизнь без при­ча­ще­ния Святых Тайн посте­пенно уга­сает, несмотря на все усилия под­дер­жать ее молит­вой, бла­го­тво­ри­тель­но­стью, постом или чем-то другим. Кроме того, При­ча­ще­ние – види­мое сви­де­тель­ство, и для себя и для других, нашего един­ства со Хри­стом и Цер­ко­вью.

То, как чело­век часто при­ча­ща­ется и испо­ве­да­ется, как ведет себя при совер­ше­нии этих Таинств, может много ска­зать опыт­ному духов­нику. Редкое При­ча­ще­ние и Испо­ведь, скорее по обя­зан­но­сти, чем по жела­нию, гово­рят о вялой, зату­ха­ю­щей духов­ной жизни. Стрем­ле­ние укло­ниться от этих Таинств, дис­ком­форт­ное состо­я­ние при их совер­ше­нии, иску­ше­ния, не допус­ка­ю­щие чело­века до При­ча­стия, а также регу­лярно повто­ря­ю­щи­еся гре­хов­ные и пси­хи­че­ские срывы в вос­крес­ные дни, вели­кие празд­ники, вели­кие посты – при­знаки лож­ного духов­ного направ­ле­ния и доступа к душе злых духов.

В мона­сты­рях все­рьез гово­рят о празд­нич­ных иску­ше­ниях. Они состоят в том, что бесы пыта­ются испор­тить празд­нич­ное тор­же­ство всей братии через людей, под­вер­жен­ных их вли­я­нию. Подоб­ные люди регу­лярно в эти дни устра­и­вают ссоры по самым раз­но­об­раз­ным пово­дам, предъ­яв­ляют началь­ству уль­ти­ма­тумы, открыто выра­жают свое недо­воль­ство, бро­сают пору­чен­ное им послу­ша­ние: на кли­росе, в тра­пез­ной, в котель­ной, в гараже, на воро­тах, отка­зы­ва­ются выпол­нять рас­по­ря­же­ния стар­ших, допьяна упи­ва­ются, – словом, нару­шают обыч­ное тече­ние мона­стыр­ской жизни. Началь­ство же и братия, вместо празд­ника и впри­дачу к празд­нич­ной нагрузке, вынуж­дены искать им замену и зани­маться раз­бо­ром этих про­ис­ше­ствий. Пони­мая истин­ные при­чины про­ис­хо­дя­щего, сле­дует зара­нее при­го­то­виться к иску­ше­ниям в празд­ник: настро­иться тер­петь все, быть к другим снис­хо­ди­тель­ным, откла­ды­вать все выяс­не­ния отно­ше­ний «до завтра», не пода­вать повода к соблазну немощ­ным, уга­шать воз­ни­ка­ю­щие кон­фликты сми­ре­нием, при­го­то­виться к повы­шен­ной нагрузке и допол­ни­тель­ным послу­ша­ниям. И, конечно, бла­го­да­рить Гос­пода, если празд­ник прошел спо­койно.

Среди иску­ше­ний, меша­ю­щих чело­веку при­ча­ститься, важное место, осо­бенно для людей моло­дого воз­раста, зани­мают ночные осквер­не­ния. Счи­тать ли их грехом? Если мы подали к сему повод, напри­мер, изли­ше­ством в еде, смот­ре­нием, чте­нием, или помыш­ле­нием недоз­во­лен­ного, то – да. Когда же оно слу­чи­лось по есте­ствен­ному закону жиз­не­де­я­тель­но­сти тела, то это не личный наш грех, а след­ствие общей для всех нас гре­хов­ной повре­жден­но­сти чело­ве­че­ского есте­ства. Если это слу­ча­ется редко, то При­ча­ще­ние откла­ды­ва­ется до бли­жай­шего сле­ду­ю­щего празд­ника. Если же оно, как нарочно, про­ис­хо­дит перед каждой попыт­кой при­ча­ститься, то в этом усмат­ри­ва­ется бесов­ское иску­ше­ние с целью вос­пре­пят­ство­вать Таин­ству, и духов­ник раз­ре­шает При­ча­ще­ние.

Не раз при­хо­ди­лось слы­шать от ново­на­чаль­ных вопрос: «Почему после При­ча­стия я не чув­ствую бла­го­дат­ного настро­е­ния?» Потому что плоды При­ча­стия состоят не в хоро­шем настро­е­нии сразу после него, хотя и это иногда бывает. Неко­то­рые даже пыта­ются ощу­тить что-то осо­бен­ное во вкусе хлеба и вина, посред­ством кото­рых это Таин­ство совер­ша­ется. Искать сле­дует не там. Плоды При­ча­ще­ния состоят в очи­ще­нии души от грехов, в укреп­ле­нии наших духов­ных сил, защите от демо­нов, в бла­го­слов­ле­нии нашей жизни, в про­све­ще­нии нашего разума, выве­де­ния нас на путь спа­се­ния, в обще­нии с Гос­по­дом. Нам зна­комы разные формы обще­ния: беседа, встреча, пере­писка. При­ча­стие – особая, даро­ван­ная нам Гос­по­дом, непо­хо­жая на другие, форма обще­ния хри­стиан с Гос­по­дом, кото­рое про­ис­хо­дит в глу­бине нашего духа. Более того, при совер­ше­нии этого Таин­ства тво­рится нечто недо­ступ­ное нашему пони­ма­нию, о чем напи­сано в Еван­ге­лии и молит­вах ко Св. При­ча­стию.

В момент же При­ча­ще­ния все это при­ни­ма­ется верою, а отнюдь не орга­нами чувств. Послед­ствия При­ча­ще­ния могут ска­заться через недели, месяцы, годы в раз­лич­ных явле­ниях чело­веку мило­сти Божией: в ожив­ле­нии духов­ной жизни, в избав­ле­нии от опас­но­стей, в облег­че­нии телес­ных и душев­ных болез­ней, в улуч­ше­нии каче­ства молитвы, в исчез­но­ве­нии мно­го­лет­ней вражды, в неожи­дан­ном испол­не­нии бла­го­че­сти­вых жела­ний.

Со вре­мени Ада­мова паде­ния все люди – греш­ники, но бывают греш­ники каю­щи­еся и нека­ю­щи­еся. Между ними очень боль­шая раз­ница. Бог, Кото­рый одно­вре­менно спра­вед­лив и мило­стив, к первым обра­ща­ется Своей мило­стью, а ко вторым – спра­вед­ли­во­стью. Суд же греш­ника по Боже­ствен­ной спра­вед­ли­во­сти одно­значно закан­чи­ва­ется веч­ными муками в аду. Про­ще­ние грехов по мило­сти Божией каю­щийся греш­ник полу­чает в таин­стве Испо­веди. «Аще без­за­ко­ния назриши, Гос­поди, Гос­поди, кто постоит? Яко у Тебе очи­ще­ние есть» (Пс. 129:3). Испо­ведь служит одно­вре­менно ору­дием осо­зна­ния грехов и очи­ще­ния от них.

Для совер­ше­ния Таин­ства Испо­веди необ­хо­димо выпол­не­ние неко­то­рых усло­вий, без кото­рых цель – про­ще­ние грехов, – не будет достиг­нута. Эти усло­вия:

  • Не скры­вать грехи созна­тельно. Если мы не готовы открыть неко­то­рые из своих грехов, лучше отло­жить Испо­ведь и При­ча­ще­ние, чем иску­шать Гос­пода.
  • Иметь сокру­ше­ние, сожа­ле­ние, рас­ка­я­ние в соде­лан­ных грехах, хотя бы умствен­ное. Ибо неко­то­рые рас­ска­зы­вают о своих грехах без рас­ка­я­ния, даже с похваль­бою. Бывает и такое, что чело­век уже зара­нее грешит с мыслью: «Согрешу, а потом пойду пока­юсь», – зная, как легко полу­чить раз­ре­ши­тель­ную молитву на общей Испо­веди. Однако не сле­дует в подоб­ном случае упо­вать на фор­маль­ную сто­рону дела. Полу­чить дей­стви­тель­ное про­ще­ние у Бога будет намного труд­нее.
  • Должно быть наме­ре­ние испра­виться. Не всегда пока­яв­шийся имеет силы испра­виться в одно­ча­сье, но он обязан вести посиль­ную борьбу с грехом после Испо­веди. Пусть мы согре­шим сыз­нова тем же грехом невольно, неосо­знанно, под дей­ствием непо­силь­ного иску­ше­ния. Это уже совсем не то, что тво­рить его созна­тельно, охотно, без сопро­тив­ле­ния.
  • Необ­хо­дима вера в про­ще­ние испо­ве­дан­ных грехов. Если мы сами не верим, что грехи нам про­ща­ются, бываем похожи на нищего-чудака, кото­рый просит мило­стыню, а когда ему подают – отка­зы­ва­ется брать.

Если свя­щен­ник видит, что эти усло­вия не соблю­да­ются, ему сле­дует выправ­лять ход Испо­веди допол­ни­тель­ными вопро­сами, напри­мер, такими: «Рас­ка­и­ва­е­тесь ли вы в этих грехах? Наме­рены ли вы бороться со своим грехом?», или «То, что вы рас­ска­зы­ва­ете, выхо­дит за рамки Испо­веди, давайте вер­немся к своим грехам».

Испо­ведь обычно совер­ша­ется перед При­ча­ще­нием, хотя можно испо­ве­даться и без При­ча­стия. При­ча­щаться же без Испо­веди миря­нам в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви не при­нято, и сие есть благо для самих же при­част­ни­ков, т.к. от недо­стой­ного При­ча­ще­ния можно и забо­леть, и уме­реть (1Кор. 11:27–30).

Первая в жизни Испо­ведь для взрос­лого чело­века бывает труд­ной: мы при­выкли скры­вать от других, даже самых близ­ких людей, свои плохие поступки, а тут, о ужас, надо открыть не только дела, но и мысли, наме­ре­ния незна­ко­мому чело­веку, пусть даже и свя­щен­нику. Конечно, мы испо­ве­да­емся Богу, а свя­щен­ник здесь нахо­дится лишь в каче­стве сви­де­теля, однако все же как-то не по себе… Но вот мы, нако­нец, реши­лись. Появ­ля­ется сле­ду­ю­щий вопрос: «С чего начать?» Позади – длин­ный обоз про­жи­той жизни, о чем надо гово­рить, о чем нет – не ясно, ведь Испо­ведь это не авто­био­гра­фия? В подоб­ном затруд­не­нии для помощи служит список общих грехов, из кото­рых начи­на­ю­щему пред­ла­га­ется выпи­сать свои грехи на отдель­ный листок и про­чи­тать их на Испо­веди. Первую Испо­ведь не сле­дует соеди­нять с первым При­ча­ще­нием, чтобы в полной мере ощу­тить впе­чат­ле­ния от этого вели­кого собы­тия в нашей жизни. Впро­чем, это только совет. Для первой Испо­веди неже­ла­тельно при­хо­дить в боль­шой празд­ник, когда, по при­чине мно­же­ства при­част­ни­ков, свя­щен­ник может уде­лить нам всего пол­ми­нуты. Для пер­вого же При­ча­ще­ния жела­тельно выбрать боль­шой празд­ник или вос­крес­ный день.

После первой Испо­веди мы обна­ру­жим, что испо­ве­дали не все грехи: через неко­то­рое время память выдаст нам новую «порцию». Эти грехи также надо отне­сти на Испо­ведь, и посту­пать так до тех пор, пока память не очи­стится от неис­по­ве­дан­ных грехов. После этого оста­ется испо­ве­до­вать только грехи «теку­щие», хотя еще долгие годы будут воз­ни­кать в нашей памяти отдель­ные грехи даже из ран­него дет­ства. Хорошо запи­сы­вать их, чтобы не забы­вать до бли­жай­шей Испо­веди. Они для того нам и вспо­ми­на­ются, чтобы очи­стить их пока­я­нием. Со вре­ме­нем мы начнем заме­чать за собой грехи, кото­рых раньше не видели или не пони­мали, что это грех. Очень часто, ока­зав­шись перед Кре­стом и Еван­ге­лием, мы совсем забы­ваем, что соби­ра­лись ска­зать, вот почему листок с запи­сан­ными гре­хами будет необ­хо­ди­мым спут­ни­ком нашей Испо­веди на многие годы.

Испо­ведь – не беседа на духов­ные темы, не рас­сказ о своей жизни с ее труд­но­стями, неуря­ди­цами, про­бле­мами со здо­ро­вьем, слож­ными вза­и­мо­от­но­ше­ни­ями с род­ствен­ни­ками и сосе­дями, не испра­ши­ва­ние сове­тов по житей­ским вопро­сам, что часто при­со­еди­ня­ется к Испо­веди и мешает ей. Испо­ведь – это просто пере­чис­ле­ние своих грехов с чув­ством своей винов­но­сти в них, сожа­ле­ния о соде­ян­ном, с наме­ре­нием испра­виться или хотя бы бороться с грехом.

Многие сетуют, что при Испо­веди не имеют слез и не испы­ты­вают пока­ян­ных чувств, и даже пыта­ются насильно выжи­мать из себя слезы перед ана­лоем. Чув­ства – не в нашей власти, чтобы мы могли вызы­вать их по соб­ствен­ному жела­нию. Они – дар Божий, кото­рый и пода­ется, когда Богу угодно. От нас же зави­сит умствен­ное пока­я­ние, вновь повто­рим: при­зна­ние себя греш­ни­ком, сожа­ле­ние о своих грехах, усилия испра­виться, – этим и сле­дует доволь­ство­ваться до вре­мени появ­ле­ния насто­я­щих пока­ян­ных чувств. Если же и дает Бог такие чув­ства, то пра­виль­нее будет излить их, вкупе со сле­зами, сер­деч­ными воз­ды­ха­ни­ями, пока­ян­ными воп­лями и зем­ными покло­нами, без сви­де­те­лей, а в храм при­не­сти уже их тихий плод – сми­рен­ное и сокру­шен­ное сердце. Во время бого­слу­же­ния, на людях, жела­тельно сдер­жи­вать чрез­мер­ные про­яв­ле­ния своих, пусть самых пра­виль­ных, пере­жи­ва­ний.

А может ли быть плач без слез? Ока­зы­ва­ется, может. Если чело­век бого­угодно скор­бит и печа­лится, то это вме­ня­ется ему в плач, хотя бы слез у него и не было. Неко­то­рые св. Отцы счи­тают такого рода плач даже пред­по­чти­тель­нее слез­ного в видах сми­ре­ния.[5]

Бывает, что после Испо­веди тяже­лых грехов не чув­ству­ется облег­че­ния сове­сти. Это ука­зы­вает на недо­ста­точ­ность пока­я­ния и необ­хо­ди­мость поне­сти епи­ти­мию. К епи­ти­мии нельзя отно­ситься как к рас­плате за грех. Рас­пла­титься с Богом за согре­ше­ние мы ника­ким спо­со­бом не сможем, но полу­чаем про­ще­ние по мило­сти Божией за пока­я­ние. Епи­ти­мия — сред­ство уси­ле­ния нашего пока­я­ния. Как бы то ни было, епи­ти­мия за боль­шие грехи необ­хо­дима. Самое лучшее, если она будет нало­жена свя­щен­ни­ком с учетом тяже­сти греха и воз­мож­но­стей греш­ника. Свя­щен­ник не должен накла­ды­вать епи­ти­мий непо­силь­ных и бес­сроч­ных. При само­воль­ном остав­ле­нии непо­силь­ной епи­ти­мии душе каю­ще­гося нано­сится очень боль­шой вред. С наступ­ле­нием ста­ро­сти или при утрате здо­ро­вья испол­не­ние бес­сроч­ной епи­ти­мии может стать невоз­мож­ным, а изме­нить или отме­нить ее может только тот свя­щен­ник, от кото­рого она полу­чена. Где же искать того свя­щен­ника? Найти его бывает уже невоз­можно. В таких слу­чаях при­хо­дится обра­щаться к епи­скопу. Часто свя­щен­ник упорно не хочет давать епи­ти­мию, несмотря даже на просьбу каю­ще­гося. В этом случае воз­можно назна­чить епи­ти­мию себе самому.

Уте­ши­тельно то, что за испо­ве­дан­ный грех чело­век не будет осуж­ден на вечные муче­ния. Даже в том случае, если грех был смерт­ный, свя­щен­ник не назна­чил епи­ти­мии, а у согре­шив­шего пока­я­ние было недо­ста­точ­ным. Епи­ти­мию тогда даст ему Сам Бог, нака­зав его в земной жизни, чтобы поми­ло­вать в жизни вечной. Епи­ти­мия от Бога часто бывает по виду подобна согре­ше­нию: если мы кого-то оскор­били – и нам при­дется пре­тер­петь оскорб­ле­ние, если обма­нули – сами станем жерт­вой обмана, украли – и у нас укра­дут. Поэтому суще­ствует даже пого­ворка: «Чем грешим, тем и нака­зы­ва­емся».

При поступ­ле­нии в мона­стырь все епи­ти­мии, нало­жен­ные в миру, отме­ня­ются или согла­со­вы­ва­ются с мона­стыр­ским духов­ни­ком, так как они могут поме­шать испол­не­нию послу­ша­ний и соблю­де­нию рас­по­рядка мона­стыр­ской жизни. По этой же при­чине крат­ко­вре­менно гостя­щие в оби­тели свя­щен­но­слу­жи­тели не должны давать насель­ни­кам боль­ших епи­ти­мий. Мона­стыр­ское началь­ство, допус­кая их к Испо­веди, должно обра­тить вни­ма­ние на то, что насель­ники мона­стыря не рас­по­ря­жа­ются сами своими силами и вре­ме­нем, но нахо­дятся в послу­ша­нии. Поэтому каю­щихся в серьез­ных грехах, нуж­да­ю­щихся в боль­шой епи­ти­мии, они должны направ­лять к мона­стыр­скому духов­нику.

В испо­ве­да­нии неко­то­рых грехов есть свои осо­бен­но­сти. Напри­мер, блуд­ные грехи испо­ве­да­ются без подроб­но­стей, доста­точно ука­зать вид греха, сколько раз он был сделан, дав­ность совер­ше­ния, а глу­бину и искрен­ность своего пока­я­ния надо дока­зать несе­нием епи­ти­мии и исправ­ле­нием. Пишу это потому, что неко­то­рые свя­щен­ники при испо­ве­да­нии блуд­ных грехов при­дают особое зна­че­ние опи­са­нию подроб­но­стей их совер­ше­ния. «Испо­ве­дуя грехи свои Гос­поду, не входи в подроб­но­сти плот­ских деяний, как они про­ис­хо­дили, чтобы тебе не сде­латься навет­ни­ком самому себе»[6]. При испо­веди бого­хуль­ных грехов и сквер­но­сло­вия не надо про­из­но­сить повторно тех бого­хульств и непо­треб­ных слов, в кото­рых мы каемся.

Регу­лярно испо­ве­ду­ясь, мы заме­тим вскоре, что у нас есть грехи, кото­рые мы, одно­кратно испо­ве­дав, можем больше не совер­шать, или же они повто­ря­ются очень редко, от случая к случаю. Обычно это грехи боль­шие, серьез­ные. Другие же согре­ше­ния, сами по себе, каза­лось бы, и неболь­шие, мы повто­ряем еже­дневно, гово­рим о них на каждой Испо­веди, а испра­вить никак не можем. Таковы гор­дость, тще­сла­вие, чре­во­уго­дие, осуж­де­ние, пусто­сло­вие, раз­дра­жи­тель­ность, лень, блуд­ные мысли и т.д. Несмотря на кажу­щу­юся их незна­чи­тель­ность, они на самом деле – испо­лины гре­хов­ного мира. Мы должны испо­ве­до­вать их на каждой Испо­веди, а между Испо­ве­дями вести с ними брань, своего рода пози­ци­он­ную войну, тесня и обес­си­ли­вая про­тив­ни­ков. С годами придут и успехи, но полной победы над ними, скорее всего, мы не одер­жим до самой смерти. Уны­вать и впа­дать в отча­я­ние по этому поводу не сле­дует. Подобно тому, как воины, погиб­шие на поле брани, не счи­та­ются побеж­ден­ными и достойны награды, и мы, если боро­лись до конца и умерли в борьбе с грехом, не лиша­емся Цар­ства Небес­ного.

Если перед смер­тью чело­век желает испо­ве­даться, а свя­щен­ника нет, он может напи­сать грехи на листок или про­дик­то­вать для записи, а близ­кие потом отне­сут эту испо­ведь свя­щен­нику.

Для Испо­веди жела­тельно иметь посто­ян­ного свя­щен­ника, кото­рому мы дове­ряем и кото­рого можем допу­стить в самые укром­ные уголки своей внут­рен­ней жизни. За несколько лет хорошо изучив нас и наши обсто­я­тель­ства, он сможет точнее раз­ре­шать наши недо­уме­ния и направ­лять духов­ную жизнь в нужное русло.

Может ли Бог при­нять Испо­ведь каю­ще­гося прямо, без свя­щен­ника? В том случае, когда у чело­века нет воз­мож­но­сти испо­ве­даться у свя­щен­ника, для такой надежды есть осно­ва­ния. Если же инди­ви­дуум умыш­ленно укло­ня­ется от Испо­веди в том виде, в каком Сам Бог уста­но­вил ее еще во вре­мена Вет­хого Завета и под­твер­дил в Новом, то – нет, не примет.

Испо­ведь женщин также имеет свои осо­бен­но­сти. Не без осно­ва­ния счи­та­ется, что у мужчин больше раз­вита умствен­ная сфера, а у женщин – эмо­ци­о­наль­ная, что про­яв­ля­ется и в Испо­веди. Их испо­ведь часто пред­став­ляет собой излишне подроб­ный и эмо­ци­о­наль­ный рас­сказ о собы­тиях личной жизни с само­оправ­да­ни­ями, жало­бами и осуж­де­нием других. После такой испо­веди жен­щина, выго­во­рив­шись, чув­ствует облег­че­ние, но не бла­го­дат­ное, а душев­ное. Духов­ник же, выдер­жав силь­ную эмо­ци­о­наль­ную атаку, полу­чает внут­рен­нее рас­строй­ство вслед­ствие того, что чув­ства зара­зи­тельны. Свя­щен­ник может выпра­вить поло­же­ние, сделав заме­ча­ние о непра­виль­но­сти подоб­ной испо­веди. Если же свя­щен­ник слу­шает без заме­ча­ний, с сочув­ствием и сопе­ре­жи­ва­нием, то может полу­чить глу­бо­кое внут­рен­нее рас­строй­ство. В этом случае, при необ­хо­ди­мо­сти сразу после Испо­веди слу­жить Литур­гию, боль­шая часть ее про­хо­дит для свя­щен­ника не в молит­вен­ном настро­е­нии, а в состо­я­нии рас­строй­ства, кото­рое про­дол­жа­ется до Херу­вим­ской песни или даже до момента При­ча­ще­ния. Что же ска­зать о боль­ших празд­ни­ках, когда таких испо­вед­ни­ков — десятки? Душев­ный разлад может про­дол­жаться потом в тече­ние несколь­ких дней. Что же делать? Испо­ведь боль­шого числа людей всегда нелегка. Облег­чить ее в какой-то мере может Испо­ведь по запис­кам, через кото­рые чув­ства и эмоции почти не пере­да­ются, заме­ча­ния, направ­ля­ю­щие Испо­ведь в долж­ное русло при укло­не­нии, и пра­виль­ный внут­рен­ний настрой свя­щен­ника. Он заклю­ча­ется в том, чтобы счи­тать глав­ным дей­ству­ю­щим лицом в Испо­веди не себя, а Бога, к Кото­рому обра­ща­ется каю­щийся.

Если мы, испо­ве­дав­шись и ожидая При­ча­ще­ния, вспом­ним еще один или несколько грехов (не смерт­ных), то не сле­дует воз­вра­щаться в испо­ве­дальню, вызы­вать свя­щен­ника из Алтаря: все равно всех своих грехов мы нико­гда не вспом­ним. Надо при­нять реше­ние испо­ве­дать при бли­жай­шей сле­ду­ю­щей воз­мож­но­сти то, что при­пом­ни­лось, и без сму­ще­ния при­ча­ститься.

Полная Испо­ведь, с дет­ского воз­раста, нужна, когда мы в первый раз при­хо­дим в Цер­ковь, при смене духов­ника, перед руко­по­ло­же­нием. Тому, кто не испо­ве­дался за всю жизнь при при­ходе в Цер­ковь, сле­дует сде­лать это хотя бы задним числом. При смене духов­ника полная Испо­ведь нужна так же, как пере­дача исто­рии болезни при смене леча­щего врача.

Помыслы

Очи­щать пока­я­нием необ­хо­димо не только гре­хов­ные дела, но и помыслы, так как грех часто начи­на­ется с мысли. Обыч­ный путь раз­ви­тия гре­хов­ного помысла: прилог, сосло­же­ние, пле­не­ние, испол­не­ние. Прилог – появ­ле­ние помысла в нашей мыс­лен­ной обла­сти. Оши­бочно было бы счи­тать, что все воз­ни­ка­ю­щие в нашей голове мысли – наши, то же можно ска­зать и об обра­зах, и о чув­ствах, и о снах. Они бывают от Анге­лов, от нашего есте­ства и от бесов, причем от послед­них чаще, чем хоте­лось бы. Появ­ле­ние их не всегда зави­сит от нашей воли. Но, слава Богу, само по себе появ­ле­ние помысла грехом не явля­ется, каким бы сквер­ным, даже бого­хуль­ным он ни был. Грех начи­на­ется с нашего отно­ше­ния к помыслу: при­ня­тия или сосло­же­ния с ним, с при­зна­ния его допу­сти­мо­сти, пра­виль­но­сти, при­ят­но­сти для нас. Если это про­изо­шло, помысл уже нужно испо­ве­до­вать. Но в нашей воле и отверг­нуть помысл, изгнать его из ума. Каким же дей­ствием? Про­ти­во­ре­чием, кото­рое удобно выра­зить словом «не при­ни­маю», и про­чте­нием несколько раз Иису­со­вой молитвы. Если вре­до­нос­ный помысл через неко­то­рое время пыта­ется вер­нуться, надо опять повто­рить Иису­сову молитву. Помыслы навяз­чи­вые и опас­ные, скло­ня­ю­щие нас к совер­ше­нию боль­ших грехов, необ­хо­димо выно­сить на Испо­ведь. В этом заклю­ча­ется борьба с помыс­лами, такая про­стая на бумаге и такая труд­ная в дей­стви­тель­но­сти. Если бы мы отго­няли от себя гре­хов­ный помысл на этапе при­лога, то не допу­стили бы даль­ней­шего пле­не­ния им и совер­ше­ния греха делом.

Борьба с помыс­лами неве­рия и бого­хуль­ства имеет свои осо­бен­но­сти. Появ­ле­ние их в уме нельзя при­пи­сы­вать самому себе и при­хо­дить от них в ужас и отча­я­ние. Они всегда вызваны демо­нами. Пово­дом же к их воз­ник­но­ве­нию могут послу­жить плохо напи­сан­ные иконы, ошибки при чтении молитв, пере­ста­новки букв в свя­щен­ных словах, нечи­стые ассо­ци­а­ции, шутки на темы Свя­щен­ного Писа­ния и цер­ков­ной жизни. Бого­хуль­ные помыслы не вме­ня­ются нам в вину, если мы с ними не согла­ша­емся. От нас тре­бу­ется осо­знать иску­ше­ние бесов­ское и вме­нять эти помыслы в ничто. Одно то, что подоб­ные мысли появ­ля­ются и пре­бы­вают в нас против нашего жела­ния, пока­зы­вает, что они не наши. Чем меньше мы будем бес­по­ко­иться и пере­жи­вать по их поводу, тем скорее они от нас уда­лятся. В случае появ­ле­ния внут­рен­него сму­ще­ния, полезно отме­же­ваться от чуждых помыс­лов и отме­тить свое несо­гла­сие при­мерно такими сло­вами: «Хула твоя, бес, да падет на главу твою, я же её не при­ни­маю». За увле­че­ние помыс­лом бого­хуль­ства и про­мед­ле­ние в борьбе с ним надо при­но­сить пока­я­ние на Испо­веди.

Очень серьез­ный и опас­ный про­тив­ник духов­ной жизни – помыслы неве­рия. Они появ­ля­ются в уме без вся­кого повода, в самые неожи­дан­ные мгно­ве­ния. Они то поне­многу под­ка­пы­ва­ются под нашу веру, дей­ствуя дли­тельно и упорно, то бро­са­ются на отча­ян­ный штурм. К их напа­де­нию надо быть посто­янно гото­вым. Св. Отцы не реко­мен­дуют вхо­дить с бесом неве­рия в прения и дока­за­тель­ства, в кото­рых он гораздо искус­нее нас. Его без­бож­ные помыслы надо отго­нять уси­лием воли, молит­вой, чте­нием Еван­ге­лия, Псал­тири. Мне уда­ва­лось про­го­нять их также вос­по­ми­на­нием своего страш­ного внут­рен­него состо­я­ния при неве­рии, кото­рое я и сейчас хорошо помню, и вопро­сом: «А что будет после смерти?»

Помыслы добрые, соглас­ные с запо­ве­дями Божи­ими, в испо­веди не нуж­да­ются. То же можно ска­зать о помыс­лах быто­вых, хозяй­ствен­ных, про­фес­си­о­наль­ных, свя­зан­ных с необ­хо­ди­мыми попе­че­ни­ями о внеш­ней мате­ри­аль­ной сто­роне нашей жизни, если они не про­ти­во­ре­чат нрав­ствен­но­сти.

«Помыслы, хотя и гре­хов­ные, но мимо­хо­дя­щие, не уси­ли­ва­ю­щи­еся усво­иться душе, не нуж­да­ются в немед­лен­ной испо­веди. Отвер­гай их, не внимай им, заглу­шай их вос­по­ми­на­нием про­ти­во­по­лож­ных им Еван­гель­ских Запо­ве­дей. Упо­мяни о них в общих словах, отнюдь не при­ни­мая бес­смыс­лен­ной заботы исчис­лить их. На испо­веди перед при­ча­ще­нием святым Хри­сто­вым Тайнам скажи, что ты, сверх зна­чи­тель­ных грехов, кото­рые должно изло­жить с точ­но­стию, согре­шил раз­ными помыш­ле­ни­ями, сло­вами и делами, в веде­нии и неве­де­нии»[7].

Откро­ве­ние помыс­лов

Читая свя­то­оте­че­ские книги о мона­ше­ском дела­нии, мы встре­чаем такое поня­тие как «откро­ве­ние помыс­лов». Оно заклю­ча­ется в том, что ученик еже­дневно, а если есть при­чины, то и чаще, откры­вает учи­телю духов­ной жизни все свои помыслы, как гре­хов­ные, так и те, кото­рые кажутся ему бла­го­че­сти­выми. Какая же польза ожи­да­ется от такого дела­ния? Это — самый корот­кий путь к обре­те­нию пра­виль­ного внут­рен­него устро­е­ния и надеж­ный способ избе­жать бесов­ских козней, кото­рых ново­на­чаль­ный не пони­мает.

Для дости­же­ния ука­зан­ных целей необ­хо­димы советы настав­ника, име­ю­щего пра­виль­ное внут­рен­нее устро­е­ние, зна­ко­мого с этап­но­стью обу­че­ния, общими и инди­ви­ду­аль­ными труд­но­стями ново­на­чаль­ных, а также разу­ме­ю­щего бесов­ские козни. При этом не обя­за­тельно, чтобы он имел свя­щен­ный сан, хотя это жела­тельно. Настав­ник, име­ю­щий свя­щен­ный сан, может сразу и отпу­стить грехи, а не име­ю­щий сана должен отправ­лять под­опеч­ного за раз­ре­ше­нием грехов к дру­гому, свя­щен­нику. Со сто­роны же обу­ча­ю­ще­гося необ­хо­димо полное дове­рие к настав­нику, и труд над своим исправ­ле­нием согласно его ука­за­ниям. В наши дни редко встре­ча­ются как настав­ник, зна­ю­щий дело, так и послуш­ник, име­ю­щий к нему необ­хо­ди­мое дове­рие и спо­соб­ный исправ­ляться.

Во что же выли­ва­ется жела­ние непре­менно при­об­щиться к сему дела­нию без нали­чия ука­зан­ных усло­вий? Послуш­ник выго­ва­ри­вает настав­нику все, что при­хо­дит ему в голову, чув­ствуя облег­че­ние от ответ­ствен­но­сти за свое духов­ное состо­я­ние, кото­рая теперь, как он думает, лежит на настав­нике, а послед­ний молча выслу­ши­вает его, не зная, что делать со всем услы­шан­ным и не помыш­ляя при­ни­мать на себя тако­вую ответ­ствен­ность. Неко­то­рое время обоих это устра­и­вает, и они уте­ша­ются мыслью: «Вот и мы спо­до­би­лись сего вели­кого дела­ния». Но нако­нец настав­ник решает, что пора ему уже при­сту­пить к нази­да­нию. Здесь-то и обна­ру­жи­ва­ется его неком­пе­тент­ность: ученик запу­ты­ва­ется в его сове­тах и жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах, как муха в пау­тине, и теряет дове­рие к настав­нику. Закан­чи­ва­ется все, как пра­вило, боль­шим иску­ше­нием и уходом от настав­ника.

Иной раз послуш­ник исполь­зует откро­ве­ние помыс­лов как воз­мож­ность покри­ти­ко­вать порядки в мона­стыре, осу­дить насель­ни­ков и даже самого настав­ника, вместо пока­я­ния во всем этом. Или же бывает так: послуш­ник без утайки откры­вает духов­нику все свои грехи и помыслы. В книгах о духов­ной жизни напи­сано, что глав­ной пре­по­ной в данном дела­нии явля­ется стыд перед откро­ве­нием помыс­лов. Воз­можно, в то время, когда эти книги писа­лись, так оно и было. Но сейчас люди быстро побеж­дают этот барьер и рас­ска­зы­вают о своих грехах с полным бес­стыд­ством. Затем они уходят и вновь делают то же, в чем испо­ве­да­лись. Не видно ника­кой борьбы с грехом, ника­ких попы­ток испра­виться, даже рас­ка­я­ния в грехе не видно, просто: согре­шил – отнес, согре­шил – отнес. Духов­ник при этом попа­дает в непри­ят­ное поло­же­ние: ему предо­став­ля­ется роль покро­ви­теля, как бы даже соучаст­ника греха. Когда же он начи­нает, нако­нец, реши­тельно тре­бо­вать исправ­ле­ния, то послуш­ник быстро теряет инте­рес к «вели­кому дела­нию», и оно закан­чи­ва­ется.

В насто­я­щее время наи­луч­шие резуль­таты при­но­сит Испо­ведь раз в одну-две недели, на кото­рой испо­ве­да­ются поступки, помыслы и чув­ства, собран­ные за это время, за исклю­че­нием мимо­хо­дя­щих и не отно­ся­щихся к спа­се­нию. Если же слу­чится серьез­ный грех, то нет пре­пят­ствий обра­титься к духов­нику сразу, не дожи­да­ясь оче­ред­ной Испо­веди.

Труд­но­сти мона­стыр­ской жизни

Насель­ника мона­стыря здесь встре­чают труд­но­сти, о кото­рых он и не думал, когда соби­рался в мона­стырь. А если он и слышал о них, то при взгляде со сто­роны эти пре­пят­ствия каза­лись ему легко пре­одо­ли­мыми. Только через 2–3 года он поймет, что они подобны под­вод­ным скалам, кото­рые угро­жают гибе­лью его хруп­кой лодочке. Вот эти труд­но­сти:

Необ­хо­ди­мость пере­мены поня­тий, сте­рео­ти­пов пове­де­ния, при­об­ре­тен­ных в мир­ской жизни.

Раз­ру­ше­ние соб­ствен­ных иллю­зий о мона­стыр­ской жизни, нажи­тых ранее.

Замкну­тый кол­лек­тив, недо­ста­ток обще­ния, новых людей, осо­бенно в малых мона­сты­рях. Оди­но­че­ство. Нередко вокруг нет ни одного чело­века, с кото­рым воз­можно удо­вле­тво­ри­тель­ное душев­ное обще­ние. Обще­ние явля­ется одной из глав­ных душев­ных потреб­но­стей чело­века. Обхо­диться совсем без него могут лишь те, кто достиг обще­ния с горним миром.

Одно­об­ра­зие, моно­тон­ность внеш­ней жизни, недо­ста­ток пере­мен, новых собы­тий, инфор­ма­ци­он­ный голод. Мона­стыр­ской жизни свой­ственна ста­тич­ность внеш­ней жизни, за исклю­че­нием неко­то­рых послу­ша­ний, каса­ю­щихся связей мона­стыря с внеш­ним миром, и дина­мика во внут­рен­ней жизни. Поэтому тем, кто не привык жить внут­рен­ней жизнью, после озна­ко­ми­тель­ного пери­ода, когда новые впе­чат­ле­ния закан­чи­ва­ются, пре­бы­вать в мона­стыре далее ста­но­вится очень трудно.

Огра­ни­че­ние сво­боды: в одежде, в пита­нии, в пере­дви­же­нии, в чтении, в темах раз­го­во­ров, в выборе слов, в пове­де­нии, в роде заня­тий и в обще­нии с людьми.

Ранний подъем, долгие бого­слу­же­ния. Ранний подъем – камень пре­ткно­ве­ния для всех братий. Обой­тись одной силой воли тут невоз­можно – необ­хо­дим режим дня и выра­ботка при­вычки. Ранний подъем связан со свое­вре­мен­ным отхо­дом ко сну, что тоже дается нелегко, даже в мона­сты­рях.

Нестро­е­ния в отно­ше­ниях между насель­ни­ками мона­стыря.

Недо­воль­ство укла­дом жизни в своем мона­стыре, напри­мер, пере­груз­кой тру­до­выми послу­ша­ни­ями, посе­ще­ни­ями тури­стов, соста­вом братии, пре­бы­ва­нием на тер­ри­то­рии оби­тели нерас­се­лен­ных мир­ских людей и свет­ских орга­ни­за­ций, и т. д.

Недо­ста­ток при­ме­ров для под­ра­жа­ния. Плохие при­меры тех, кто давно нахо­дится в мона­стыре.

Рас­сказы «шату­нов» о том, что в других мона­сты­рях намного лучше, чем здесь, или, напро­тив, о всех непо­треб­ствах, кото­рые они где-то видели и о кото­рых слы­шали, к тому же в весьма при­укра­шен­ном виде.

Отсут­ствие в мона­стыре удо­вле­тво­ри­тель­ного для себя духов­ного руко­вод­ства.

Пред­ска­зу­е­мость, «про­зрач­ность» буду­щей жизни, пре­се­че­ние соб­ствен­ных планов на буду­щее. Состав­ле­ние таких пер­спек­тив­ных планов, ока­зы­ва­ется, зани­мает важное место во внут­рен­ней жизни чело­века, и исчез­но­ве­ние их вос­при­ни­ма­ется весьма болез­ненно. Чтобы пре­одо­леть это затруд­не­ние, необ­хо­димо поло­житься в устро­е­нии внеш­ней жизни на Про­мысл Божий, а цели и планы иметь в направ­ле­нии внут­рен­него совер­шен­ство­ва­ния.

Если ново­на­чаль­ные уда­ля­ются из мона­стыря за несо­блю­де­ние правил обще­жи­тия, то пере­чис­лен­ные труд­но­сти служат при­чи­ной ухода или пере­мены места для братий, уже несколько лет про­вед­ших в оби­тели.

Внут­рен­ний кризис по назван­ным пово­дам насту­пает года через 2–3 после поступ­ле­ния в мона­стырь, и явля­ется одной из причин трех­лет­него искуса перед мона­ше­ским постри­гом. Такой кризис бывает разной глу­бины и силы: от рядо­вого иску­ше­ния, кото­рое просто надо пере­тер­петь, до внут­рен­него осо­зна­на­ния оши­боч­но­сти своего выбора и реше­ния вер­нуться к жизни в миру. Обычно, осо­знав всю серьез­ность своих сомне­ний, послуш­ник начи­нает метаться от духов­ника к духов­нику, спра­ши­вать, не лучше ли ему вер­нуться в мир. Он рас­ска­зы­вает им о своих внеш­них труд­но­стях, не умея при этом внятно объ­яс­нить того, что про­ис­хо­дит в его душе. Духов­ник же на осно­ва­нии его слов не может разо­браться, что это: иску­ше­ние или глу­бин­ная пере­оценка цен­но­стей, – и обычно сове­тует оста­ваться в мона­стыре до тех пор, пока ситу­а­ция не про­яс­нится. Опыт­ный настав­ник, конечно же, посо­ве­тует до выяс­не­ния вопроса не при­ни­мать ника­ких постри­гов и пре­бы­вать в звании послуш­ника. Оно бы и хорошо. Но вот беда: мона­стыр­ское началь­ство сильно понуж­дает насель­ни­ков после двух лет послу­ша­ния к постри­гам в видах пользы мона­стыря, и долго отка­зы­ваться им бывает трудно. Мое мнение таково: дав­ле­нию не под­да­ваться, постриг не при­ни­мать, пока не придет осо­знан­ное и неко­леб­ле­мое реше­ние посвя­тить свою жизнь мона­ше­ству.

Что под­дер­жи­вает и удер­жи­вает насель­ника в мона­стыре?

  • Бла­го­сло­ве­ние духов­ника на пре­бы­ва­ние именно в этом мона­стыре.
  • Обще­ние с духов­ни­ком и его советы.
  • Испол­не­ние келей­ного пра­вила и посе­ще­ние хра­мо­вого бого­слу­же­ния.
  • Регу­ляр­ные Испо­ведь и При­ча­ще­ние.
  • Мощи святых, чудо­твор­ные иконы, источ­ники.
  • Чтение свя­то­оте­че­ской лите­ра­туры соот­вет­ственно своему уровню, что воз­можно при нали­чии мона­стыр­ской биб­лио­теки.
  • Подвиг ради Христа. Душа хри­сти­а­нина хочет этого подвига и уте­ша­ется им в тайне сердца. Чело­век не всегда это осо­знает и наружно стре­мится к ком­форту и покою. Но когда он пре­одо­леет все труд­но­сти на пути к при­об­ре­те­нию ком­форта, то почув­ствует, что поте­рял что-то важное. При­хо­ди­лось слы­шать от насель­ни­ков и насель­ниц мона­сты­рей такое: «Раньше мы жили на раз­ва­ли­нах, в храме ничего не было: ни ико­но­стаса, ни под­свеч­ни­ков, ни ковров. Для свечек были ящики с песком, для отоп­ле­ния – печь-бур­жуйка, на стенах висели бумаж­ные иконы. Но как мы себя чув­ство­вали! Как моли­лись! А теперь у нас все есть, даже рос­кошь, а в душе – пустота, уныние, раз­дра­же­ние…»
  • Память о цели при­хода в мона­стырь. Тому, кто непра­вильно себя ведет, напо­ми­нают: «Вспомни, зачем ты сюда пришел».
  • Бла­го­при­ят­ный внут­рен­ний климат, добрые отно­ше­ния между бра­ти­ями. Несколько еди­но­душ­ных братий (или хотя бы один!), с кото­рыми воз­можно удо­вле­тво­ри­тель­ное обще­ние.
  • При­ня­тие пострига с обе­ща­нием пре­бы­вать в данной оби­тели, после чего само­воль­ный уход вос­при­ни­ма­ется как нару­ше­ние обета. Страх нака­за­ния Божьего.

Из того, что будет ска­зано ниже, не все заслу­жи­вает одоб­ре­ния, но, тем не менее, имеет зна­че­ние в реаль­ной жизни для удер­жа­ния чело­века в мона­стыре.

  • Мысль о том, что на новом месте при­дется начи­нать все сна­чала – при­об­ре­тать статус, «врас­тать» в новый кол­лек­тив.
  • Поста­нов­ле­ние Свящ. Синода не при­ни­мать в мона­стыри бег­ле­цов в постриге, но только при отпуск­ной бумаге с преж­него места, или же через офи­ци­аль­ный пере­вод.
  • Быто­вые удоб­ства.
  • Обе­ща­ние пострига, руко­по­ло­же­ния.

Хотя в пятом томе Доб­ро­то­лю­бия, в слове старца Симеона Бла­го­го­вей­ного, реко­мен­ду­ется в неко­то­рых слу­чаях поль­зо­ваться этим сред­ством, на прак­тике оно себя не оправ­ды­вает. У чело­века, рев­ность и бла­го­че­стие кото­рого под­дер­жи­ва­лись обе­ща­нием пострига или руко­по­ло­же­ния, после полу­че­ния ожи­да­е­мого насту­пает охла­жде­ние, и он, к удив­ле­нию всех, на глазах пор­тится. Если же обе­щан­ное не испол­ня­ется или задер­жи­ва­ется, он начи­нает роп­тать, воз­му­ща­ется обма­ном, разо­ча­ро­вы­ва­ется в началь­стве, в совре­мен­ном мона­ше­стве и даже в Церкви. Поэтому, на мой взгляд, не сле­дует поль­зо­ваться таким опас­ным сред­ством. Св. Отцы строго ука­зы­вают под­ви­за­ю­щимся воз­ла­гать свое про­дви­же­ние по мона­ше­ской и иерар­хи­че­ской лест­нице не на свои хло­поты, а на Волю Божию и усмот­ре­ние началь­ства. В уте­ше­ние же добавлю, что при вели­кой насто­я­щей нужде нашей Церкви в хоро­ших мона­хах и иеро­мо­на­хах, все достой­ные по своим нрав­ствен­ным каче­ствам полу­чат мона­ше­ство, а спо­соб­ные к свя­щен­но­слу­же­нию, не име­ю­щие кано­ни­че­ских пре­пят­ствий, после полу­че­ния духов­ного обра­зо­ва­ния, спо­до­бятся руко­по­ло­же­ния. Потру­ди­тесь сде­лать себя достой­ными – и жела­е­мое само придет к вам.

Ветхий и новый чело­век

После этапа ново­на­ча­лия и воцер­ко­в­ле­ния, хри­сти­а­нин заме­чает внутри себя раз­дво­е­ние: одна часть его души верует в Бога, жаждет уго­ждать Ему, жить по Запо­ве­дям Божиим, другая же хочет жить по зако­нам мира сего, иметь земные блага, вку­шать мир­ские удо­воль­ствия и насла­жде­ния. Однако эти два пути жизни несов­ме­стимы, поскольку тре­буют про­ти­во­по­лож­ного пове­де­ния. И в чело­веке начи­на­ется внут­рен­няя борьба.

Первая часть души на языке свя­щен­ного Писа­ния име­ну­ется «новым чело­ве­ком», а вторая – «ветхим чело­ве­ком». Каждый из этих двух «чело­ве­ков» имеет как бы свое неви­ди­мое тело, состо­я­щее из соот­вет­ству­ю­щих жела­ний, чувств, мыслей, имеет пищу для под­дер­жа­ния своего суще­ство­ва­ния, о чем подроб­нее будет ска­зано ниже. За ветхим чело­ве­ком стоят демоны и помо­гают ему, за новым же – Бла­го­дать Божия, Ангел-хра­ни­тель и святые.

Апо­стол Павел при­зы­вает хри­стиан совлечься вет­хого чело­века и облечься в чело­века нового (Кол. 3:9–10). И вот мы начи­наем лишать вет­хого чело­века его при­выч­ной пищи, при­го­тов­лен­ной из раз­лич­ного рода грехов – он алчет, жаждет. Борь­бой со стра­стями мы отсе­кает ему уды: руку, ногу, выка­лы­ваем око. Ему больно, он не хочет уми­рать, он отча­янно борется за свою жизнь. Кто бросал пьян­ство, куре­ние, нар­ко­тики и другие гре­хов­ные при­вычки, а также все­рьез боролся со стра­стями, пони­мают, о чем идет речь. Борьба длится долгие годы. Лавры побе­ди­теля полу­чает тот, чью сто­рону при­ни­мает наше «я». В начале «я» часто колеб­лется, под­дер­жи­вает и оправ­ды­вает вет­хого чело­века, а иногда и пол­но­стью пере­хо­дит на его сто­рону, совер­шая про­из­воль­ные грехи. Если удастся ото­рвать свое «я» от вет­хого чело­века, пере­ме­стить его в нового, отож­де­ствить себя с ним, то ветхий, гре­хов­ный чело­век посте­пенно сла­беет, утра­чи­вает цель­ность, рас­па­да­ется на отдель­ные части. Новый же, еван­гель­ский, напро­тив, укреп­ля­ется, обре­тает един­ство, фор­ми­ру­ется как новая лич­ность. Опи­сан­ный про­цесс – общий для всех без исклю­че­ния людей, пра­вильно идущих путем хри­сти­ан­ского совер­шен­ства.

Борьба с ветхим в себе нача­лом затруд­ня­ется, если чело­век долго жил вне Пра­во­сла­вия. Рож­де­ние в нем нового чело­века про­ис­хо­дит при Кре­ще­нии, с при­хо­дом в Цер­ковь. Если на момент при­хода в Цер­ковь вет­хому чело­веку уже лет 30, то каково будет ново­рож­ден­ному бороться с трид­ца­ти­лет­ним про­тив­ни­ком? Чтобы побе­дить, ему при­дется сна­чала вырасти, набраться сил при посто­ян­ной борьбе и парал­лель­ном суще­ство­ва­нии, что воз­можно только с помо­щью Божией. Чаще всего эта борьба про­дол­жа­ется до самой смерти, и спа­се­ния подвиж­ник удо­ста­и­ва­ется как воин, погиб­ший на поле брани. В этом смысле те, кто были с дет­ства вос­пи­таны в Пра­во­слав­ной вере, нахо­дятся в неиз­ме­римо более выгод­ном поло­же­нии.

Но осо­бенно остро борьба вет­хого и нового чело­века про­ис­хо­дит в мона­ше­стве. Тогда эти две части лич­но­сти в душе про­яв­ля­ются совер­шенно отчет­ливо. Хотя чин пострига со сменой имени, объ­яв­ле­нием о смерти преж­него чело­века и Бла­го­дать Божия дают монаху мощное оружие для победы, но это пока не самая победа, а только оружие для борьбы. До насто­я­щей же смерти вет­хого чело­века после пострига бывает еще очень-очень далеко.

Три пери­ода духов­ной жизни

Теперь пришло время ска­зать о другом общем законе духов­ной жизни, а именно о трех ее пери­о­дах. Про­об­ра­зо­ва­тельно они соот­вет­ствуют трем вре­мен­ным отрез­кам стран­ство­ва­ния вет­хо­за­вет­ного изра­иль­ского народа к земле обе­то­ван­ной: исше­ствию из Египта, ски­та­нию по пустыне, входу в страну обе­то­ва­ния.

Итак, первый период духов­ной жизни – период при­зы­ва­ю­щей бла­го­дати Божией. Он начи­на­ется с созна­тель­ного обра­ще­ния чело­века от неве­рия к вере. Уве­ро­вав­ший полу­чает обиль­ней­шую Бла­го­дать Божию: ему легко выста­и­вать дли­тель­ные бого­слу­же­ния и молиться дома, соблю­дать посты, он не может всем этим насы­титься. Его часто посе­щают уми­ле­ние и духов­ная радость. Свя­щен­ные книги вызы­вают у него вос­торг и жела­ние под­ра­жать святым угод­ни­кам Божиим. В согре­ше­ниях он горячо кается, в поступ­ках – слу­ша­ется своей сове­сти. Меня­ется его миро­воз­зре­ние: взгляды, поня­тия, отно­ше­ние к собы­тиям, пове­де­ние. Одно­вре­менно с боль­шими внут­рен­ними пере­ме­нами пере­стра­и­ва­ется внеш­няя жизнь: изме­ня­ются отно­ше­ния с род­ствен­ни­ками, круг зна­ко­мых (вместо преж­них появ­ля­ются новые), зача­стую при­хо­дится поме­нять место работы и место житель­ства. Для всего этого нужны силы и содей­ствие Божие, и они чело­веку щедро даются. Если он не был крещен в мла­ден­че­стве, то осо­знанно при­ни­мает Кре­ще­ние. Отрыв его от преж­ней гре­хов­ной жизни подо­бен исше­ствию Изра­иля из Египта, сопро­вож­дав­ше­гося мно­гими чуде­сами и боже­ствен­ной помо­щью. Пере­ход же через Черм­ное море и потоп­ле­ние фара­она подобны Кре­ще­нию, при кото­ром чело­век осво­бож­да­ется от раб­ского под­чи­не­ния духов­ному фара­ону – диа­волу. В этом заклю­ча­ется суще­ствен­ное отли­чие чело­века некре­ще­ного от кре­ще­ного: первый нахо­дится в раб­ской зави­си­мо­сти от диа­вола и не может сопро­тив­ляться ему, второй же, если захо­чет – то может с Божией помо­щью.

Теперь мы в состо­я­нии отве­тить на вопрос, для чего же дается чело­веку при­зы­ва­ю­щая бла­го­дать Божия? Для отрыва от преж­ней гре­хов­ной жизни, пере­стройки внут­рен­него мира, укреп­ле­ния веры, при­об­ре­те­ния бла­го­че­сти­вых навы­ков к молитве, постам, посе­ще­нию храма, для полу­че­ния опыта непре­лест­ного бла­го­дат­ного внут­рен­него состо­я­ния, о кото­ром он потом будет вспо­ми­нать и к кото­рому будет стре­миться. При­зы­ва­ю­щая Бла­го­дать дается ново­на­чаль­ному хри­сти­а­нину не по заслу­гам, а даром, на корот­кое время, обычно около трех лет. Надо доро­жить этим вре­ме­нем и успеть выпол­нить то, для чего при­зы­ва­ю­щая Бла­го­дать пред­на­зна­чена.

Общая ошибка ново­на­чаль­ных заклю­ча­ется в мысли, что при­зы­ва­ю­щая Бла­го­дать будет всю жизнь их посто­ян­ной спут­ни­цей. И они пла­ни­руют свое буду­щее с учетом этого обсто­я­тель­ства: меч­тают оста­вить мир, уйти в мона­стырь, в лес, в пустыню, в горы, чтобы там пре­даться одному только бого­уго­жде­нию. Но по про­ше­ствии вре­мени они вдруг чув­ствуют в себе стран­ную пере­мену: горе­ние духа сме­ня­ется охла­жде­нием, молиться, поститься и ходить в храм – не хочется, частыми гостями души ста­но­вятся мысли и чув­ства гнева, блуда, уныния, мало­ве­рия. Чело­век начи­нает метаться, искать при­чину про­ис­хо­дя­щего, хочет вер­нуть утра­чен­ное. Иногда, и даже зача­стую, эта непри­ят­ная пере­мена застает его уже в мона­стыре, и тогда он думает попра­вить дело сменой мона­стыря или воз­вра­ще­нием в мир. Воз­можно, одна из причин трех­лет­него искуса перед при­ня­тием мона­ше­ства свя­зана с тем, что чело­век должен пере­жить остав­ле­ние при­зы­ва­ю­щей Бла­го­дати, и тогда уже осно­ва­тель­нее выбрать жиз­нен­ный путь.

Остав­ле­нием при­зы­ва­ю­щей Бла­го­дати начи­на­ется второй период духов­ной жизни – несе­ние Креста своего. Кто пони­мает это и пра­вильно вос­поль­зо­вался первым пери­о­дом своей духов­ной жизни, те всту­пают во второй под­го­тов­лен­ными, без сму­ще­ния и страха. Те же, кто провел его без пользы, не пони­мая про­ис­хо­дя­щего с ними, быстро теряют свою духов­ность, пере­стают посе­щать храм, их инте­рес к спа­се­нию исче­зает и они втя­ги­ва­ются в русло преж­ней мир­ской жизни.

В Свя­щен­ном Писа­нии образ вто­рого пери­ода духов­ной жизни мы видим в соро­ка­лет­нем стран­ство­ва­нии изра­иль­ского народа по пустыне. Подобно оази­сам и колод­цам, посы­лает Гос­подь хри­сти­а­нину уте­ше­ние и помощь, подобно манне питает его Свя­тыми Дарами в Таин­стве При­ча­ще­ния, избав­ляет от ядо­ви­тых угры­зе­ний древ­него змия изоб­ра­же­нием Креста. Все, кто вышел из Египта, ока­за­лись недо­стой­ными земли обе­то­ван­ной и умерли в пустыне. В землю обе­то­ван­ную вошли уже новые люди, родив­ши­еся в стран­ствии. Так и ветхий наш чело­век во второй период духов­ной жизни должен уме­реть, а новый, еван­гель­ский, окреп­нуть и подойти к гра­нице земли обе­то­ван­ной. В этот период хри­сти­а­нин своей жизнью испол­няет слова Апо­сто­лов: «Мно­гими скор­бями над­ле­жит нам войти в Цар­ствие Божие» (Деян. 14:22). Второй период духов­ной жизни про­дол­жа­ется несколько десят­ков лет, и чаще всего в землю обе­то­ван­ную хри­сти­а­нин всту­пает уже после смерти.

Воз­ни­кает вопрос: «Неужели второй период духов­ной жизни совсем без­бла­го­дат­ный? Каким же обра­зом пре­бы­вает с нами Бла­го­дать Свя­того Духа, полу­чен­ная в таин­стве Кре­ще­ния?» Она, конечно, оста­ется с нами, но неявно, а подобно све­тиль­нику, горя­щему под спудом. Без помощи Бла­го­дати мы не смогли бы ни веро­вать, ни молиться, ни пре­одо­ле­вать иску­ше­ния. Духов­ная жизнь хри­сти­а­нина в окру­жа­ю­щем его гре­хов­ном мире дер­жится только на Бла­го­дати Божией и явля­ется насто­я­щим чудом. Если в нас есть духов­ная жизнь – значит есть и Бла­го­дать, кото­рая ее неви­димо под­дер­жи­вает.

Но неко­то­рые из хри­стиан еще в земной своей жизни спо­доб­ля­ются вку­сить начатки буду­щих благ. Укреп­ля­ясь и посте­пенно воз­рас­тая во втором пери­оде духов­ной жизни, Бла­го­дать, нако­нец, «про­рас­тает» наружу, и ста­но­вится оче­вид­ной для самого духо­носца и для всех окру­жа­ю­щих.

Здесь начи­на­ется третий период духов­ной жизни – воз­вра­ще­ние бла­го­дати Божией, кото­рую хри­сти­а­нин ощущал в период своего при­зва­ния, но в еще более силь­ной сте­пени. Этого спо­до­би­лись святые, многие из кото­рых кано­ни­зи­ро­ваны Цер­ко­вью.

О при­чи­нах ссор

Страш­ные ссоры часто начи­на­ются с какой-нибудь мелочи, так что потом трудно даже опре­де­лить, с чего именно она нача­лась. Таким пустя­ком, мало­за­мет­ным нача­лом служат обычно насмешки, намеки, «шпильки», кото­рыми собе­сед­ники уязв­ляют друг друга. Первые шутки выгля­дят без­обидно, однако никто не хочет остаться в долгу и посте­пенно уси­ли­вает ответ­ные выпады. Нако­нец, один из уколов попа­дает оппо­ненту в боль­ное место, и – нача­лось… Кто же вино­ват: тот кто «взо­рвался», или тот, кто нанес укол? Или же тот, кто первый пошу­тил? Обычно судят того, кто «взо­рвался». Посто­рон­нему наблю­да­телю кажется, что можно было бы и потер­петь. А как будет по суду Божьему? – Не знаю.

Слова, про­из­не­сен­ные нами, кроме смыс­ло­вого зна­че­ния имеют еще чув­ствен­ную окраску, кото­рую в раз­го­вор­ном языке назы­вают тоном или инто­на­цией. То, как слово ска­зано зача­стую бывает даже более важно, чем само слово. Всем известно выра­же­ние «раз­го­вор на повы­шен­ных тонах», и обык­но­венно людям не нра­вится, когда с ними обща­ются в подоб­ной манере, так как этим выра­жа­ется гнев, раз­дра­же­ние, неудо­воль­ствие на собе­сед­ника. Даже не обид­ные по смыс­ло­вому содер­жа­нию слова, ска­зан­ные повы­шен­ным тоном, тотчас вызы­вают у непод­го­тов­лен­ного чело­века ответ­ную зер­каль­ную реак­цию, настолько чув­ства зара­зи­тельны. Думаю, не оши­бусь, если скажу, что невни­ма­ние к своим чув­ствам и несдер­жан­ность в их про­яв­ле­нии служат глав­ной при­чи­ной наших ссор с ближ­ними.

Вызы­вают нега­тив­ную ответ­ную реак­цию такие «тоны», как при­каз­ной, насмеш­ли­вый, угро­жа­ю­щий, высо­ко­мер­ный, пре­не­бре­жи­тель­ный, поучи­тель­ный, обли­чи­тель­ный, оби­жен­ный, хваст­ли­вый, раз­вяз­ный, под­черк­нуто неува­жи­тель­ный, бес­стыд­ный, зло­рад­ный и проч. Частая ошибка и при­чина неудач в делах – необос­но­ван­ное при­ме­не­ние тре­бо­ва­тель­ной инто­на­ции вместо про­си­тель­ной.

В упо­треб­ле­нии подоб­ных «тонов», как в про­яв­ле­нии нечи­стоты сер­деч­ной, сле­дует при­но­сить пока­я­ние на Испо­веди, осо­бенно если они послу­жили при­чи­ной нару­ше­ния мира с ближ­ними.

Пра­виль­ными тонами, кото­рыми сле­дует поль­зо­ваться при обще­нии, явля­ются: дело­вой, спо­кой­ный, мирный, доб­ро­же­ла­тель­ный, про­си­тель­ный. Тон учи­тель­ный, при­каз­ной, тре­бо­ва­тель­ный, уко­риз­нен­ный, а в неко­то­рых слу­чаях и воз­му­щен­ный, допу­стимы при обще­нии стар­ших с под­чи­нен­ными, учи­те­лей с уче­ни­ками, роди­те­лей с детьми, однако и тут соблю­де­ние меры будет не лишним.

Послу­ша­ние

Слово «послу­ша­ние» имеет несколько зна­че­ний, что служит при­чи­ной неяс­но­стей и недо­уме­ний при его упо­треб­ле­нии. Рас­смот­рим эти зна­че­ния.

Послу­ша­ни­ями назы­вают раз­лич­ные работы в мона­стыр­ском хозяй­стве. Братия мона­стыря должны делать их для Бога и от Него ожи­дать награды за свои труды, а по каче­ству делать их как для себя, когда до мона­стыря тру­ди­лись в домаш­нем или дачном хозяй­стве.

Также послу­ша­нием назы­вают цер­ков­ную и мона­стыр­скую дис­ци­плину: под­чи­не­ние началь­ству­ю­щим, выпол­не­ние их рас­по­ря­же­ний, пору­че­ний, повсе­днев­ных обя­зан­но­стей. Послу­ша­ние состоит не только в том, чтобы испол­нить пору­чен­ное дело, но и сде­лать его в назна­чен­ное время и ука­зан­ным спо­со­бом, если это не остав­лено на про­из­во­ле­ние послуш­ника. Напри­мер, суще­ствует мно­же­ство спо­со­бов мыть посуду, и зача­стую между стар­шим по тра­пез­ной и кан­ди­да­том в братию раз­го­ра­ется спор, как лучше и пра­виль­нее это делать. Доро­гой кан­ди­дат в братию! Сделай так, как гово­рит тебе стар­ший, это и будет насто­я­щее послу­ша­ние. Но, ска­жешь ты, я знаю, как сде­лать это дело лучше, легче, быст­рее! Здесь мы под­хо­дим к другим важным вопро­сам: об ответ­ствен­но­сти за дело и о срав­ни­тель­ной цен­но­сти раз­но­об­раз­ных заня­тий. В данном случае дис­ци­плина, на кото­рой дер­жится вся внут­ри­мо­на­стыр­ская жизнь, намного ценнее, чем пре­вос­ходно вымы­тая посуда, а ответ­ствен­ность лежит на стар­шем. Если бы он не указал спо­соба, а оста­вил его на усмот­ре­ние мою­щего, тогда можно было бы сде­лать по-своему.

Послу­ша­ние в ука­зан­ном смысле подобно дис­ци­плине в армии и в тру­до­вых кол­лек­ти­вах. Оно больше каса­ется наруж­ного пове­де­ния и мало затра­ги­вает внут­рен­ний мир чело­века, поэтому может быть названо внеш­ним послу­ша­нием. Без него нельзя обой­тись ни в одном орга­ни­зо­ван­ном обще­стве, к кото­рым при­чис­ля­ются и Цер­ковь, и мона­стырь. Внеш­нее послу­ша­ние от Бога имеет награду в той мере, в какой оно дела­ется для Бога и по сове­сти. Если же оно выпол­ня­ется только ради мате­ри­аль­ного воз­на­граж­де­ния, карьеры, или по страху нака­за­ния, то от Бога награды не имеет.

Под­ряс­ник и звание послуш­ника даются в мона­стыре как знак послу­ша­ния. Что же ска­зать о послуш­нике, нося­щем имя и одежду послу­ша­ния, и не послуш­ном даже пра­ви­лам дис­ци­плины? Выслан­ный или доб­ро­вольноушед­ший из мона­стыря, он лиша­ется и имени послуш­ника, и под­ряс­ника как не понес­ший мона­стыр­ского послу­ша­ния и осво­бож­ден­ный от него. Придя в другой мона­стырь, он должен снова зара­бо­тать их.

Нако­нец, есть поня­тие послу­ша­ния как мона­ше­ской доб­ро­де­тели, в этом смысле оно наи­бо­лее часто упо­треб­ля­ется в тво­ре­ниях св. Отцов. Такое послу­ша­ние заклю­ча­ется не только во внеш­нем, но и во внут­рен­нем доб­ро­воль­ном под­чи­не­нии своему духов­ному руко­во­ди­телю. По ука­за­нию духов­ника, ученик должен исправ­лять не только свое внеш­нее пове­де­ние, но и мысли, чув­ства, жела­ния. Это послу­ша­ние при­знано св. Отцами необ­хо­ди­мым и самым дей­ствен­ным сред­ством для бла­го­устро­е­ния души и при­об­ре­те­ния сми­ре­ния. При мона­ше­ском постриге монах дает обет послу­ша­ния Цер­ков­ному свя­щен­но­на­ча­лию и духов­нику, кото­рому и вру­ча­ется в конце чина пострига для обу­че­ния мона­ше­ской жизни. Но на самом деле ищущий мона­ше­ства должен найти духов­ника гораздо раньше, еще в послуш­ни­че­стве, и при постриге только закре­пить это духов­ное отно­ше­ние.

Послу­ша­ние – мона­ше­ская жертва Богу. Смысл послу­ша­ния – в отказе от своей воли, а если точнее, от воли вет­хого чело­века, и, напро­тив, взра­щи­ва­ние и укреп­ле­ние в себе воли нового чело­века. Как жертва Богу, послу­ша­ние совер­ша­ется в рамках Закона Божия, то есть мона­стыр­ское началь­ство и духов­ник не должны давать, а послуш­ник – испол­нять послу­ша­ний, про­тив­ных Божиим Запо­ве­дям. Правда, здесь, как и везде, бывают иску­ше­ния. Иногда неопыт­ному чело­веку кажется, что Закон Божий нару­ша­ется, а это не так. Ска­зан­ное каса­ется, напри­мер, работ в мона­стыре в празд­нич­ные дни, отказа в приеме стран­ни­кам и других подоб­ных слу­чаев. Послуш­ник не знает сте­пени необ­хо­ди­мо­сти работ в празд­нич­ные дни (ведь тра­пез­ная, котель­ная, скот­ный двор не пере­стают дей­ство­вать и в празд­ники), а также воз­мож­но­стей мона­стыря по ока­за­нию бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Не послуш­ник, а мона­стыр­ское началь­ство отве­чает за строй жизни и без­опас­ность в мона­стыре. Поэтому послуш­нику сле­дует воз­ло­жить раз­суж­де­ние этих вопро­сов, вместе с ответ­ствен­но­стью за их реше­ние, на воз­глав­ля­ю­щих оби­тель.

Часто послуш­ник пыта­ется выпро­сить себе послу­ша­ние, кото­рое ему нра­вится, не пони­мая, что при этом теря­ется самый смысл послу­ша­ния. Есть пре­крас­ное мона­стыр­ское пра­вило: «Не напра­ши­вайся, и не отка­зы­вайся».

В затруд­ни­тель­ное поло­же­ние попа­дает послуш­ник, когда назна­чен­ное послу­ша­ние кажется ему душе­вред­ным (напри­мер, сбор пожерт­во­ва­ний вне мона­стыря, тор­говля, поездки по снаб­же­нию, дежур­ство на про­ход­ной), или опас­ным для здо­ро­вья (подъем непо­силь­ных тяже­стей, ночная охрана, несо­блю­де­ние эле­мен­тар­ных правил тех­ники без­опас­но­сти, погод­ные усло­вия). В таких слу­чаях без помощи, совета и под­держки духов­ника сложно обой­тись.

Иногда мы не можем испол­нить послу­ша­ние к назна­чен­ному сроку, так как это пре­вы­шает наши силы и воз­мож­но­сти. Как быть? В таком случае надо сде­лать, по сове­сти, сколько можем, а за неис­пол­нен­ное при­го­то­виться зара­нее запла­тить сми­ре­нием, полу­чив от началь­ства «понос и уни­чи­же­ние».

Обычно в наше время очень редкие дохо­дят до внут­рен­него послу­ша­ния, кото­рое пред­по­ла­гает наблю­де­ние за своим внут­рен­ним миром, дове­рие к настав­нику, начатки сми­ре­ния, поня­тие о стра­стях и спо­со­бах борьбы с гре­хов­ными помыс­лами. Начи­на­ется внут­рен­нее послу­ша­ние с регу­ляр­ной Испо­веди у одного и того же духов­ника. Но по при­чине само­мне­ния и свое­во­лия послуш­ни­ков и их недо­ве­рия духов­ни­кам, а также неопыт­но­сти духов­ни­ков, дело обычно дальше не идет.

Инте­ре­су­ю­щимся этим вопро­сом, сле­дует также про­чи­тать статьи «О житель­стве в послу­ша­нии у старца» и «О житель­стве по совету» в пятом томе сочи­не­ний свт. Игна­тия Брян­ча­ни­нова.

Надо отме­тить явно завы­шен­ные тре­бо­ва­ния к духов­ным настав­ни­кам со сто­роны совре­мен­ных послуш­ни­ков. Зная духов­ную жизнь только по Четьям-Минеям и Пате­ри­кам, они сходу тре­буют от нынеш­них свя­щен­но­слу­жи­те­лей-духов­ни­ков стро­го­сти жизни и даро­ва­ний древ­них св. Отцов, еще не зная, как все это доста­ется. Между тем, нужды послуш­ника не затра­ги­вают высших сте­пе­ней хри­сти­ан­ского совер­шен­ства. Ему необ­хо­димо полу­че­ние ввод­ных поня­тий о мона­ше­стве, ста­нов­ле­ние на пути пра­виль­ной духов­ной жизни. Для этого доста­точно несколько лет побыть в послу­ша­нии у про­стого бла­го­че­сти­вого иеро­мо­наха, име­ю­щего обра­зо­ва­ние на уровне духов­ного учи­лища или семи­на­рии. Конечно, и этот первый этап мона­ше­ской жизни будет не легким, с иску­ше­ни­ями, с ошиб­ками в руко­вод­стве, но не гибель­ными, а попра­ви­мыми. Это несрав­нимо лучше, чем само­чин­ные блуж­да­ния по лаби­рин­там духов­ной жизни почти без шансов на успех. В конце концов, дове­ряем же мы обра­зо­ва­ние своих детей незна­ко­мым школь­ным учи­те­лям, окон­чив­шим педа­го­ги­че­ский инсти­тут, свое здо­ро­вье – незна­ко­мым врачам с меди­цин­ским дипло­мом. Хотя мы пони­маем, что они – не све­тила педа­го­гики или меди­цины, но отдаем себе отчет, что это все-таки лучше само­об­ра­зо­ва­ния и само­ле­че­ния. Такое обыч­ное житей­ское здра­во­мыс­лие почему-то поки­дает нас, когда мы пере­сту­паем порог храма или мона­стыря. «Или духо­нос­ный старец, или же я сам», – гово­рит себе юный послуш­ник – и скоро попа­дает «в землю пустын­ную, и непро­хо­ди­мую, и без­вод­ную».

Обычно послу­ша­ние дела­ется по бла­го­сло­ве­нию. Для ново­на­чаль­ных пред­став­ляет затруд­не­ние вопрос, на что надо брать бла­го­сло­ве­ние, на что – нет, потому что невоз­можно бла­го­слов­ляться на каждую мелочь. Прежде всего мы должны научиться отли­чать бла­го­сло­ве­ния одно­ра­зо­вые от посто­ян­ных. На испол­не­ние посто­янно воз­ло­жен­ных на нас обя­зан­но­стей бла­го­сло­ве­ние берется один раз, напри­мер, быть пова­ром, поно­ма­рем, гости­нич­ным. При этом мы авто­ма­ти­че­ски полу­чаем бла­го­сло­ве­ние на все дей­ствия, непо­сред­ственно свя­зан­ные с испол­не­нием этих послу­ша­ний. Посто­ян­ное бла­го­сло­ве­ние дается также всем насель­ни­кам мона­стыря на испол­не­ние устава, рас­по­рядка дня, правил пове­де­ния, при­ня­тых в оби­тели.

Особое бла­го­сло­ве­ние берется на каждое дей­ствие, совер­ша­е­мое вне заве­ден­ного порядка: на отлучки из мона­стыря, поездки, посе­ще­ния зна­ко­мых, про­пуски бого­слу­же­ния и брат­ской тра­пезы, лече­ние, поль­зо­ва­ние тех­ни­кой и инстру­мен­том, вне­оче­ред­ное При­ча­стие и т.д. Хорошо утром взять бла­го­сло­ве­ние духов­ника или свя­щен­ника на пред­сто­я­щий день.

Эмоции, настро­е­ния, состо­я­ния

Что видит чело­век, сто­я­щий на берегу и смот­ря­щий на море? В первую оче­редь, ровную и спо­кой­ную мор­скую гладь, или легкое вол­не­ние, или же бурю с боль­шими вол­нами. А вгля­ды­ва­ясь в толщу воды, можно заме­тить рыб, медуз и других оби­та­те­лей моря. Так и при взгляде на свой внут­рен­ний мир чело­век видит в первую оче­редь эмоции, настро­е­ния, состо­я­ния и мысли.

Эмоцию можно упо­до­бить всплеску воды, когда в нее падает каме­шек. Эмоция – это непо­сред­ствен­ная и крат­ко­вре­мен­ная чув­ствен­ная реак­ция на внеш­нее собы­тие, кото­рое мало нас заде­вает: про­ле­тела птица, услы­шали чей-то раз­го­вор, выгля­нуло солнце, спо­ткну­лись на лест­нице, улыб­ну­лись, помор­щи­лись, мах­нули рукой, что-то ска­зали и уже через несколько минут всё забыли.

Настро­е­ние – более дли­тель­ное и устой­чи­вое чув­ство, кото­рое про­дол­жа­ется до несколь­ких часов и вызвано более зна­чи­тель­ными собы­ти­ями: посе­ще­нием бого­слу­же­ния, испол­нен­ным келей­ным пра­ви­лом, про­ис­ше­стви­ями, встре­чами, пере­ме­нами погоды, пове­де­нием окру­жа­ю­щих людей, полу­чен­ным пись­мом, бесе­дой, про­чи­тан­ной газе­той, ста­тьей, рас­ска­зом. За день настро­е­ние может сме­ниться несколько раз. Это похоже на мета­мор­фозы вечно неспо­кой­ного моря: при­грело ли солнце, пошел ли дождь, нале­тел ветер или прошел корабль – зер­кало воды отзы­ва­ется на все эти собы­тия и какое-то время хранит их следы.

Однако бывают на море явле­ния иного порядка: дли­тель­ные штормы, штили, при­ливы и отливы, тече­ния, — кото­рые вызы­ва­ются сезон­ными вет­рами, глу­бин­ными зем­ле­тря­се­ни­ями, вли­я­нием небес­ных светил. Особый инте­рес гид­ро­ло­гов вызы­вают именно эти явле­ния на море. Их можно упо­до­бить душев­ным состо­я­ниям, кото­рые про­дол­жа­ются днями, неде­лями и даже меся­цами. А вызы­ва­ются внут­рен­ние состо­я­ния зна­чи­тель­ными собы­ти­ями – такими, как про­чте­ние инте­рес­ной книги, про­смотр увле­ка­тель­ного фильма, откры­тие для себя чего-то нового в жизни, смерть близ­кого чело­века, воз­раст­ные изме­не­ния, опас­ная болезнь, новое зна­ком­ство, поступ­ле­ние в мона­стырь, смена послу­ша­ния и проч.

Обыч­ная ошибка ново­на­чаль­ных в том, что они при­дают боль­шое зна­че­ние эмо­циям и настро­е­ниям, доку­чают духов­нику вопро­сами, что каждое из них озна­чает, почему и по каким при­чи­нам они сме­няют друг друга? Ничего они не озна­чают, ника­ким зако­но­мер­но­стям не под­чи­ня­ются, у разных людей бывают разные, и лежат на самой поверх­но­сти душев­ной жизни. Все­воз­мож­ным эмо­циям и настро­е­ниям просто не сле­дует при­да­вать осо­бого зна­че­ния. Надо ста­раться уме­рять их про­яв­ле­ния и доби­ваться посто­янно ров­ного, доб­ро­же­ла­тель­ного и молит­вен­ного настро­е­ния, кото­рое посте­пенно ста­но­вится нашим обыч­ным состо­я­нием.

Так же сле­дует отно­ситься к непо­нят­ным еди­нич­ным про­ис­ше­ствиям. Напри­мер, одной рабе Божией во время бого­слу­же­ния почу­ди­лось, будто кто-то слегка толк­нул ее в спину. Огля­ну­лась – никого. Другая при раз­го­воре со зна­ко­мой почув­ство­вала голо­во­кру­же­ние. Третий, идя по улице, ощутил запах сирени, а еще иному, при виде нового места, пока­за­лось, будто он уже где-то его видел. Подоб­ные случаи могут быть вызваны самыми раз­ными при­чи­нами, и если они не повто­ря­ются, то и раз­би­рать их не имеет смысла. Они под­чи­ня­ются общему пра­вилу – не при­да­вать им осо­бого зна­че­ния.

Наше при­сталь­ное вни­ма­ние и изу­че­ние надо напра­вить на более глу­бо­кие про­цессы духов­ной жизни, начи­ная с состо­я­ний. Об этих про­цес­сах пойдет речь ниже.

Тело, душа, дух

Слова Спа­си­теля: «Будьте совер­шенны, как Отец ваш небес­ный совер­шен есть» (Мф. 5:48) гово­рят об огром­ных воз­мож­но­стях к совер­шен­ство­ва­нию, зало­жен­ных в чело­веке. Вспом­ним, что Сам Гос­подь вос­при­нял на Себя чело­ве­че­ское есте­ство, что Пре­свя­тая Бого­ро­дица, чест­ней­шая Херу­ви­мов и Сера­фи­мов, – из рода чело­ве­че­ского. Состо­я­ние чело­века в Цар­стве Небес­ном нельзя счи­тать ста­тич­ным, неиз­ме­ня­е­мым. Раз­ви­тие и совер­шен­ство­ва­ние чело­века будет про­дол­жаться и в буду­щей жизни.

О теле нет нужды много гово­рить, каж­дому из нас оно доста­точно хорошо зна­комо, и жиз­не­де­я­тель­ность его у нас всегда на виду. Обра­тим вни­ма­ние на то, что Бог сотво­рил чело­века двух­со­став­ным – из тела и души. Это отли­чи­тель­ная осо­бен­ность чело­века от других разум­ных тво­ре­ний Божиих. Вот почему и тело и душа будут у него не только в сем веке, но и в буду­щем, хотя тела людей после Вос­кре­се­ния при­об­ре­тут новые свой­ства.

В этом веке тело имеет необ­хо­ди­мые потреб­но­сти в пище, одежде, жилище, о кото­рых, хотя бы в малой мере, должны забо­титься и самые суро­вые подвиж­ники. Тело вместе с душою должно участ­во­вать в слу­же­нии Богу, в про­слав­ле­нии Бога. Телу нужны поклоны, устная молитва, посе­ще­ние храма, освя­ще­ние Таин­ствами, воз­дер­жа­ние в удо­воль­ствиях, уча­стие в добрых делах. Когда тело раз­лу­ча­ется с душою, оно уми­рает, а душа оста­ется живой. Из этого выте­кает, что именно душа явля­ется носи­тель­ни­цей жизни и под­дер­жи­вает жизнь тела.

Душа обща­ется с мате­ри­аль­ным миром через органы чувств. Органы чувств при­над­ле­жат телу, но сами чув­ства: спо­соб­ность видеть, слы­шать, ося­зать, ощу­щать вкусы, запахи, — при­над­ле­жат душе, и она, раз­лу­ча­ясь с телом, берет их с собой. Поэтому душа спо­собна чув­ство­вать как боль и стра­да­ния ада, так и рай­ские насла­жде­ния в ином мире. Наши ощу­ще­ния не свя­заны жестко и одно­значно с орга­нами чувств, к при­меру, во сне мы видим, хотя глаза наши закрыты, слышим звуки, хотя наши уши не вос­при­ни­мают зву­ко­вых коле­ба­ний, гово­рим слова, хотя язык наш непо­дви­жен, ходим, бежим, даже летаем, хотя тело поко­ится на ложе.

Душа имеет две состав­ные части. Низшую, подоб­ную душам живот­ных, мы полу­чаем через рож­де­ние от роди­те­лей. Высшая же ее часть явля­ется носи­тель­ни­цей образа Божия: твор­че­ского разума, сво­бод­ной воли, духов­ных чувств, само­со­зна­ю­щего «я», то есть лич­но­сти с ее инди­ви­ду­аль­но­стью. Посред­ством высшей части души чело­век имеет спо­соб­ность общаться с Богом. Она назы­ва­ется духом и, по свя­то­оте­че­скому учению, тво­рится Богом для каж­дого чело­века в момент зача­тия.

У души есть три силы: разум, чув­ство и воля. Подробно о двух частях и трех силах души, их свой­ствах и вза­и­мо­дей­ствии, пишет свт. Феофан Затвор­ник в 5–12 главах своей книги «Что есть духов­ная жизнь, и как на нее настро­иться». Эти главы обя­за­тельно надо про­чи­тать тем, кто инте­ре­су­ется данным вопро­сом. Отме­тим для себя самое необ­хо­ди­мое. Разум дей­ствует посред­ством мыслей и обра­зов, воля дей­ствует через жела­ния, а сердце про­яв­ляет себя раз­лич­ными чув­ствами. Серд­цем в духов­ной лите­ра­туре обычно назы­вают не орган кро­во­об­ра­ще­ния, а область чувств чело­века. Воля же есть спо­соб­ность души желать и испол­нять свои жела­ния.

Мысли, чув­ства, жела­ния бывают плот­ские, если они свя­заны с забо­той о телес­ной и мате­ри­аль­ной сто­роне жизни, душев­ные и духов­ные. К душев­ной (не духов­ной) сто­роне жизни отно­сятся: науки, искус­ства, отно­ше­ния между людьми, куль­тура, слу­же­ние обще­ству, народу, чело­ве­че­ству во всем их мно­го­об­ра­зии, с сопро­вож­да­ю­щими их мыс­лями, чув­ствами, жела­ни­ями, и стра­стями, как внут­рен­ним дви­га­те­лем всей этих заня­тий. Душев­ная жизнь лежит глубже телес­ной жиз­не­де­я­тель­но­сти, но тоже доступна наблю­де­нию, изу­че­нию и осво­е­нию.

Там, где появ­ля­ется осо­знан­ное наме­ре­ние чело­века спа­стись, его стрем­ле­ние к Богу или же отвер­же­ние Бога и спа­се­ния, начи­на­ется область духов­ной жизни. Она скрыта в самой глу­бине чело­ве­че­ского есте­ства и заклю­чает в себе спо­соб­ность вза­и­мо­дей­ствия с силами духов­ного мира.

Гре­хов­ная повре­жден­ность чело­века про­яв­ля­ется и в духов­ной сфере, поэтому можно гово­рить о духов­но­сти бла­го­дат­ной и духов­но­сти демо­ни­че­ской. К послед­ней отно­сятся все рели­ги­оз­ные заблуж­де­ния, веро­ва­ния и прак­тики, соеди­ня­ю­щие чело­века с отпад­шими от Бога духами.

Духов­ная жизнь может и должна про­ни­кать и под­чи­нять себе душев­ность и телес­ность. Такое соеди­не­ние порож­дает геро­и­че­ские подвиги на войне и в экс­тре­маль­ных ситу­а­циях, высшие дости­же­ния в спорте, гени­аль­ные откры­тия в науке, шедевры искус­ства. К этой же обла­сти соеди­не­ния душев­ного с духов­ным отно­сятся пра­во­слав­ные Оте­че­ство, куль­тура и семья, ико­но­пись, цер­ков­ная музыка и сло­вес­ность, бла­го­тво­ри­тель­ность и прочее.

Поня­тия «дух» и «духов­ная жизнь» могут иметь несколько зна­че­ний. Какие же?

«…дух – высшая сто­рона чело­ве­че­ской жизни, сила, вле­ку­щая его от види­мого к неви­ди­мому, от вре­мен­ного – к веч­ному, от твари – к Творцу, харак­те­ри­зу­ю­щая чело­века и отли­ча­ю­щая его от всех других живых тварей назем­ных. Она – неотъ­ем­ле­мая при­над­леж­ность нашего чело­ве­че­ского есте­ства и у вся­кого про­яв­ляет себя своим обра­зом»[8].

Другой смысл слова «дух» – вся неви­ди­мая часть чело­ве­че­ского есте­ства, как гово­рится в 103 псалме: «Отъ­и­меши дух их, и исчез­нут, и в персть свою воз­вра­тятся». В «Тол­ко­вой псал­тири» Зига­бена при­во­дится объ­яс­не­ние этого места свт. Афа­на­сием Алек­сан­дрий­ским: «Когда Ты отни­мешь у людей дух, т.е. душу, отде­лив ее от тела, тогда тела их сде­ла­ются мерт­выми и раз­ре­шатся в землю, из кото­рой созданы. Ибо здесь гово­рится в част­но­сти о людях, а не о других живот­ных»[9].

Еще духами назы­вают анге­лов – бес­плот­ных разум­ных тво­ре­ний Божиих. В этом смысле, духов­ный мир – мир бес­плот­ных духов.

В сла­вян­ском языке дух– ветер, дыха­ние, запах.

Нако­нец, Дух – Святой Дух, Ипо­стась Святой Троицы. Отсюда, духов­ная жизнь – жизнь в Духе Святом, под Его непо­сред­ствен­ным вли­я­нием и води­тель­ством. «Выше­есте­ствен­ный, духов­ный, бес­страст­ный есть тот, кого осенил и обно­вил Дух Святый, кто будучи испол­нен Им, дей­ствует, гово­рит под вли­я­нием Его, воз­но­сится пре­выше стра­стей, пре­выше есте­ства своего»[10].

Из-за сме­ше­ния этих поня­тий воз­ни­кает бес­ко­неч­ная пута­ница в пони­ма­нии тек­стов, такая же, как при встрече со сло­вами «любовь» и «послу­ша­ние». Даже свт. Феофан Затвор­ник и свт. Игна­тий Брян­ча­ни­нов вкла­ды­вают в слова телес­ность, душев­ность, духов­ность неоди­на­ко­вый смысл.

Оши­бочно счи­тать, что все телес­ное и душев­ное – плохо и грешно, одно только духов­ное хорошо и спа­си­тельно. Послу­шаем свя­ти­теля Фео­фана: «Что каса­ется до душев­но­сти и телес­но­сти, то они, как заме­чено уже, без­грешны, как есте­ствен­ные нам; но чело­век, сфор­ми­ро­вав­шийся по душев­но­сти или, еще хуже, по пло­тя­но­сти, не без­гре­шен. Он вино­вен в том, что дал в себе гос­под­ство тому, что не пред­на­зна­чено к гос­под­ству и должно зани­мать под­чи­нен­ное поло­же­ние»[11]. Телес­ность и душев­ность даны чело­веку Богом при сотво­ре­нии, и мы должны не уби­вать их, а забо­титься о них: давать им необ­хо­ди­мое, бла­го­устра­и­вать эти обла­сти нашего бытия и очи­щать их от гре­хов­ного.

Все знают, что тело надо питать, иначе оно умрет, но многим пока­жется необыч­ной мысль, что душа тоже нуж­да­ется в пище. Как есть пища телес­ная, так есть и пища душев­ная. Разные люди нуж­да­ются в разной телес­ной пище соот­вет­ственно воз­расту, состо­я­нию здо­ро­вья, роду заня­тий, месту про­жи­ва­ния, наци­о­наль­ным осо­бен­но­стям. Если чело­век в резуль­тате дли­тель­ного упо­треб­ле­ния привык к какой-либо телес­ной пище, ему трудно бывает пере­ме­нить ее на другую, резко отли­ча­ю­щу­юся от при­выч­ной. Орга­низм не сможет быстро пере­стро­иться, а может быть, и вообще не сможет. То же самое можно ска­зать и о пище душев­ной.

Чем же пита­ется наша душа, какие у нее вкусы, что ей осо­бенно нра­вится? Пона­блю­даем за собой, и мы сможем отве­тить на эти вопросы. Быто­вые и поли­ти­че­ские ново­сти, раз­го­воры со зна­ко­мыми на самые раз­но­об­раз­ные темы, хож­де­ние в гости, обще­ние с при­ро­дой, работа, осуж­де­ние, ссоры, мщения и при­ми­ре­ния, увле­че­ния и разо­ча­ро­ва­ния, анек­доты и шутки, новые и старые зна­ком­ства, кино­фильмы и теле­се­ри­алы, состо­я­ние опья­не­ния и куре­ния, модная одежда, удо­воль­ствие от похвал, при­клю­че­ния, хож­де­ние по мага­зи­нам, слу­ша­ние совре­мен­ной музыки, кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­ние, спорт и спор­тив­ные «боле­ния», чтение детек­ти­вов, газет, про­смат­ри­ва­ние жур­на­лов с цвет­ными кар­тин­ками и кросс­вор­дами, игры – это и есть наша душев­ная пища, кото­рой мы питаем свою душу каждый день в тече­ние многих лет подряд. Мы думаем, что, придя в мона­стырь, все это оста­вим в миру и начнем жить совсем дру­гими инте­ре­сами… Здесь мы пока оста­но­вимся, и про­дол­жим раз­го­вор о душев­ной пище в другом месте.

Высшая часть чело­ве­че­ской души – дух, также имеет свою, духов­ную пищу. Пищей духа явля­ется духов­ная жизнь, кото­рую можно упо­до­бить реке. Чем пол­но­вод­нее впа­да­ю­щие в нее род­ники и ручейки, тем и обра­зу­ю­щийся от них поток глубже, мощнее и шире. Вот эти ручьи: еже­днев­ное молит­вен­ное пра­вило, чтение Нового Завета и тво­ре­ний св. Отцов, посе­ще­ние храма, Иису­сова молитва, регу­ляр­ная испо­ведь, посиль­ный пост, наблю­де­ние за своей речью, поступ­ками и внут­рен­ним миром с целью очи­ще­ния их, любовь к ближ­нему, бла­го­да­ре­ние Бога за все, вера в Про­мысл Божий, позна­ние Бога и воли Божией, посто­ян­ное упраж­не­ние в тер­пе­нии и сми­ре­нии, память о смерти, уча­стие в Таин­ствах, жертвы Богу и людям (веще­ствен­ные, душев­ные, духов­ные) через испол­не­ние Запо­ве­дей. Если это у нас есть – мы живем духов­ной жизнью, если же нет, то мы чужды ее, каких бы пре­крас­ных и разум­ных слов о духов­ной жизни мы не гово­рили зна­ко­мым во время про­гу­лок, празд­ни­ков и чае­пи­тий.

Если на духов­ную жизнь посмот­реть изнутри, то она состоит из духов­ных мыслей, чувств и жела­ний. Духов­ные мысли и жела­ния зави­сят от нашей воли, чего нельзя ска­зать о духов­ных чув­ствах. Самая силь­ная гре­хов­ная рана падшей чело­ве­че­ской души состоит в духов­ном нечув­ствии, в том, что бла­го­дат­ные духов­ные чув­ства стали для нас недо­ступны, кроме общих для всех людей, зало­жен­ных в чело­ве­че­скую при­роду ее Твор­цом: сове­сти, стыда, долга, ответ­ствен­но­сти. Ожив­ле­ние своего сердца для духов­ных чувств есть вожде­лен­ная цель всего хри­сти­ан­ского подвиж­ни­че­ства, но по труд­но­сти ее можно срав­нить с вос­кре­ше­нием мерт­веца и изве­де­нием воды из камня. По сути дела, чело­ве­че­скими силами это и невоз­можно: чело­век тру­дами и подвиж­ни­че­ством пока­зы­вает Богу свое наме­ре­ние и взы­вает к Его мило­сти, а Бог совер­шает это чудо, когда Ему угодно. Однако ни одного хри­сти­а­нина Бла­го­дать Божия не остав­ляет совсем без духов­ных чувств: каж­дому веру­ю­щему зна­комы чув­ства рас­ка­я­ния в грехе, уми­ле­ния при молитве, духов­ной радо­сти, внут­рен­него уте­ше­ния от жертвы и доб­рого дела, бла­го­дар­но­сти Богу. Совсем без них духов­ная жизнь была бы невоз­можна. Но долго удер­жи­вать в себе эти духов­ные чув­ства мы не в состо­я­нии – они при­хо­дят и уходят, когда угодно Бла­го­дати. Они – наши гости, а не соб­ствен­ность. Для тех же хри­стиан, в ком мило­стью Божией сердце ожило для духов­ных чувств, они явля­ются обру­че­нием вечной жизни, и после­дуют с ними в вечную жизнь. Эти чув­ства – бес­смертны.

Пере­ход через душев­ную пустыню

Пришло время снова пого­во­рить о душев­ной пище. Мы оста­но­ви­лись на том, что, посту­па­ю­щие в мона­стырь наме­рены сразу же бро­сить все то, чем питали свою душу в миру, и начать жить совсем дру­гими инте­ре­сами – духов­ными. Но не тут-то было! Ново­на­чаль­ный, как пра­вило, не отдает себе отчета, что с ним будет про­ис­хо­дить, когда он лишится при­выч­ной душев­ной пищи.

В мона­стыре в изоби­лии пред­ла­га­ется насель­ни­кам пища духов­ная (молитва во всех ее видах, Свя­щен­ное Писа­ние, свято-оте­че­ские книги) и душевно- духов­ная: кли­рос­ное чтение и пение, мона­стыр­ская биб­лио­тека, раз­лич­ные послу­ша­ния, иерар­хи­че­ские и хри­сти­ан­ские отно­ше­ния с ближ­ними. Однако ново­на­чаль­ному трудно ее усво­ить, как мла­денцу – твер­дую пищу. У него начи­на­ется самый насто­я­щий голод, том­ле­ние, тоска по тому, чем он питал свою душу в миру. Не пони­мая, что с ним про­ис­хо­дит, он пыта­ется инстинк­тивно вос­пол­нить потерю, постро­ить свою жизнь в мона­стыре по мир­скому образцу. Он ищет друга, с кото­рым можно было бы пого­во­рить «по душам», охотно бесе­дует с при­хо­жа­нами, взрос­лыми и детьми, как на празд­ник идет в мага­зин за покуп­ками, с жад­но­стью читает попа­да­ю­щи­еся ему в руки обрывки газет, поти­хоньку слу­шает в келье радио и плэйер. Во время бла­го­слов­ных отлу­чек из мона­стыря наве­щает старых друзей, не счи­тает зазор­ным выпить с ними буты­лочку пива и посмот­реть теле­пе­ре­дачу. Как тут не вспом­нить изра­иль­тя­нина, кото­рому при­елась манна, меч­та­ю­щего о еги­пет­ских котлах с мясом, о паху­чем луке и чес­ноке?

Но долго в мона­стыре так жить невоз­можно. Мона­стыр­ская жизнь пред­на­зна­чена для при­ве­де­ния чело­века к духов­ному бытию и нарочно так постро­ена, чтобы душев­ная пища была огра­ни­чена, а мир­ская душев­ная пища вовсе исклю­чена, подобно мясу из мона­ше­ской тра­пезы. Это зало­жено уста­вом и всем укла­дом мона­стыр­ской жизни. Зажа­тый сна­ружи мона­стыр­ской дис­ци­пли­ной, а изнутри томи­мый душев­ным голо­дом, чело­век, нако­нец, решает, что в данном мона­стыре, навер­ное, нет Бла­го­дати. Это одна из самых рас­про­стра­нен­ных ошибок совре­мен­ных насель­ни­ков мона­сты­рей: чув­ство душев­ного голода они при­ни­мают за отсут­ствие Бла­го­дати. Часто именно это явля­ется при­чи­ной пере­хода из мона­стыря в мона­стырь послуш­ни­ков, ищущих, где бы им при­шлось «по душе».

Во всех аске­ти­че­ских книгах мы читаем, что для обре­те­ния духов­ной жизни надо огра­ни­чить, исто­щить жизнь тела, что дости­га­ется телес­ным постом. Подоб­ным же обра­зом надо огра­ни­чить и жизнь душев­ную до необ­хо­ди­мого мини­мума, что назы­ва­ется постом душев­ным. Дру­гого пути к духов­ной жизни нет. Второй пост, душев­ный, намного труд­нее пер­вого, телес­ного. Состо­я­ние, в кото­рое попа­дает душа, лишен­ная при­выч­ной пищи, не сразу сме­ня­ется духов­ной жизнью. Это состо­я­ние надо тер­петь годами, что можно упо­до­бить пере­ходу через пустыню, где путе­ше­ствен­ник терпит голод и жажду. Чело­веку трудно решиться перейти через незна­ко­мую пустыню: кто знает, где у нее конец, сможет ли он хотя бы вер­нуться назад, если кон­чатся силы, или умрет среди песков? Такие мысли посе­щают чело­века перед путе­ше­ствием по пустыне нату­раль­ной. В нашем же случае, как только непод­го­тов­лен­ный пред­ва­ри­тельно чело­век почув­ствует «вкус» душев­ной пустыни, он сразу теряет жела­ние углуб­ляться в нее дальше, ему ста­но­вится жутко. Как же можно так жить: без планов на буду­щее, без своего дома и без соб­ствен­но­сти, без друзей и род­ствен­ни­ков, без удо­воль­ствий и раз­вле­че­ний, отка­зав­шись от своей воли выпол­нять чужую? В такое поло­же­ние попа­дают мир­ские люди, кото­рые идут в мона­стырь потому, что им больше некуда податься. Оттого они в мона­стыре долго и не задер­жи­ва­ются, хотя здесь есть про­пи­та­ние и жилище.

Как в телес­ном посте невоз­можно после невоз­держ­ного уго­жде­ния чреву сразу сесть на сухо­яде­ние, так и в душев­ном посте неиз­бежна посте­пен­ность в пре­успе­я­нии. Сле­дует пом­нить о сла­бо­сти веры и про­из­во­ле­ния, и бед­ствен­ном внут­рен­нем состо­я­нии при­хо­дя­щих в наше время в мона­стыри. Поэтому в совре­мен­ных оби­те­лях для кан­ди­да­тов в братию и послуш­ни­ков допус­ка­ется такая душев­ная пища, как видео­фильмы пра­во­слав­ного содер­жа­ния, палом­ни­че­ские поездки, уход за кана­рей­ками, попу­гай­чи­ками, аква­ри­ум­ными рыб­ками, слу­ша­ние запи­сей духов­ной музыки, игра на неко­то­рых музы­каль­ных инстру­мен­тах, соби­ра­ние грибов и ягод, рыбалка, ката­ние на санях, на лодке, испол­не­ние кантов и рож­де­ствен­ских пес­но­пе­ний. Конечно, все это уме­ренно и в долж­ных рамках. Хорошо, если в мона­стыре есть ико­но­пис­ные мастер­ские, регент­ские классы, резьба по дереву, изго­тов­ле­ние свечей, выпечка просфор, кули­чей и мона­стыр­ского хлеба, обу­че­ние раз­лич­ным мона­стыр­ским послу­ша­ниям. Облег­чает душев­ную жизнь также смена послу­ша­ний и келий.

К душев­ной пище отно­сится и дей­ствие по стра­стям. Если стра­сти в нас живут, они настой­чиво, как голод­ный кот, тре­буют от нас своей пищи, и нам при­хо­дится их питать. Конечно пища эта – гре­хов­ная, но пока мы не достигли бес­стра­стия, мы вынуж­дены, как неволь­ники, кор­мить их. Пони­ма­ю­щий свое пле­не­ние делает это с отвра­ще­нием, а не пони­ма­ю­щий – даже с удо­воль­ствием, иногда – с боль­шим удо­воль­ствием, пола­гая, что кормит самого себя. Дума­ется, в притче о блуд­ном сыне под сви­ньями изоб­ра­жены стра­сти, а под рож­ками – удо­вле­тво­ре­ние стра­стей.

Страсть – посто­янно дей­ству­ю­щее в душе рас­по­ло­же­ние ко греху. В сла­вян­ском языке словом «страсть» обо­зна­ча­ется также стра­да­ние, к при­меру, в выра­же­ниях «стра­сти Хри­стовы», «Страст­ная сед­мица», но об этом смысле мы сейчас гово­рить не будем. Стра­сти – след­ствие пер­во­род­ного греха и пере­да­ются вместе с ним по наслед­ству. Нет чело­века, в кото­ром бы стра­сти не дей­ство­вали. Даже дети, как бы хорошо мы их ни вос­пи­ты­вали, ни ограж­дали от дурных вли­я­ний, уже в дошколь­ном воз­расте обна­ру­жи­вают в себе дей­ствие стра­стей.

Святые Отцы насчи­ты­вают восемь глав­ных гре­хов­ных стра­стей: чре­во­уго­дие, гнев, блуд, среб­ро­лю­бие, уныние, печаль, гор­дость и тще­сла­вие. Состо­я­ние осво­бож­де­ния от стра­стей в хри­сти­ан­стве назы­ва­ется бес­стра­стием. При этом чело­век оста­ется откры­тым для добрых чувств, про­ис­те­ка­ю­щих от доб­ро­де­те­лей. Хри­сти­ан­ское бес­стра­стие есть исправ­ле­ние гре­хов­ной повре­жден­но­сти чело­века, в то время как в восточ­ных рели­ги­оз­ных прак­ти­ках, осно­ван­ных на инду­изме и буд­дизме, бес­стра­стием назы­вают без­чув­ствие, избав­ле­ние от всех чувств, как злых, так и добрых. Такое «бес­стра­стие» пред­став­ляет собой не доб­ро­де­тель, а допол­ни­тель­ное повре­жде­ние чело­ве­че­ской при­роды. Подроб­нее о стра­стях будет ска­зано далее.

Кошки

Они явля­ются непре­мен­ными оби­та­те­лями совре­мен­ных мона­сты­рей. Их можно уви­деть на тер­ри­то­рии, в тра­пез­ной, в покоях насто­я­те­лей и кельях насель­ни­ков. Что же застав­ляет чело­века заве­сти кота? Обычно гово­рят, что он ловит мышей, но на самом деле мышей он чаще всего не ловит, с этим делом гораздо лучше справ­ля­ется мыше­ловка. При­вле­ка­те­лен кот другим: его можно погла­дить, вид его успо­ка­и­вает, когда мы в раз­дра­же­нии и плохом настро­е­нии, за ним инте­ресно наблю­дать, с ним можно поиг­рать, его можно нака­зать и побра­нить, он нуж­да­ется в нашей заботе, трется о наши ноги, довольно мур­лы­чет, заби­ра­ется на кро­вать, с ним в келье как-то уютнее и не так оди­ноко. Все это и есть душев­ная пища, кото­рой нам в мона­стыре так не хва­тает. Душев­ный голод есть та неосо­зна­ва­е­мая нами сила, без­от­чет­ный позыв заве­сти домаш­нее живот­ное. Иногда к этому при­ме­ши­ва­ется жалость, когда мы видим тварь Божию на пороге своего жилища в бес­по­мощ­ном поло­же­нии.

Но необ­хо­димо напом­нить и о труд­но­стях, кото­рые достав­ляет это лас­ко­вое домаш­нее живот­ное своему хозя­ину. Кот не имеет бла­го­го­ве­ния к свя­тыне, кото­рая всегда есть в келье мона­стыр­ского жителя, и может рас­по­ря­диться ею по-своему. Мне изве­стен случай, когда кот вырвал стра­ницу из рас­кры­того Еван­ге­лия и рас­тер­зал ее на мелкие кусочки, другой нага­дил за ана­лоем в святом углу, а одна­жды кота, запу­щен­ного в храм для ловли мышей, нашли лежа­щим на жерт­вен­нике. Нередко кошки опро­ки­ды­вают иконы, грызут просфоры. При испол­не­нии келей­ного пра­вила кот непре­менно подой­дет и будет мешать, поэтому на время молитвы его при­хо­дится куда-то запи­рать или выстав­лять из кельи. Он болеет, у него бывают блохи, кото­рые рас­про­стра­ня­ются по ком­нате, глисты, лишаи, клещи, раны от схва­ток с дру­гими котами, ста­рость. Его надо лечить, иногда в вете­ри­нар­ной клин­нике. Ест он неак­ку­ратно, обя­за­тельно выта­щит свою тра­пезу из тарелки и оста­вит на полу остатки пищи. Он линяет, остав­ляя повсюду шерсть, его надо выче­сы­вать и иногда купать. Для него при­дется поста­вить и ящик с песком. Явля­ясь мелким хищ­ни­ком, кот пита­ется, в основ­ном, пищей живот­ного про­ис­хож­де­ния: рыбой, мясом, молоч­ными про­дук­тами, что насель­нику мона­стыря трудно достать в посты, когда все подоб­ное исче­зает из мона­стыр­ской тра­пез­ной. При­хо­дится во время постов спе­ци­ально, кота ради, ходить в мага­зин, искать холо­диль­ник для хра­не­ния поку­пок. Не верьте, когда вам гово­рят, что кота можно при­учить питаться кашей, кар­тош­кой и соле­ными огур­цами – это явля­ется лишь под­корм­кой, а не основ­ной его пищей. Если же у вас не кот, а кошка, воз­ни­кает еще одна про­блема: что делать с котя­тами?

При­ни­мая на житель­ство кота, мы при­ни­маем на себя обя­за­тель­ства и ответ­ствен­ность за живот­ное перед своей сове­стью. Если оно нам надо­ест или станет в тягость, совесть не даст нам просто выгнать его на улицу. Мы должны будем его куда-то устра­и­вать, что тоже не просто. Прак­ти­че­ски все кото­вла­дельцы устра­и­вают кон­фликты в брат­ской тра­пез­ной, пыта­ясь унести для своих любим­цев то, что пред­на­зна­чено для людей, раз­дра­жают пова­ров, требуя от них не выбра­сы­вать, а откла­ды­вать то, что им нужно.

Под­водя итог, можно ска­зать, что насель­нику обще­жи­тель­ного мона­стыря, осо­бенно ново­на­чаль­ному, дер­жать кота в келье не сле­дует. Это тре­бует слиш­ком много забот, вре­мени и вни­ма­ния, неко­то­рых денеж­ных средств и даже выхо­дов из мона­стыря, служит источ­ни­ком кофлик­тов с дру­гими насель­ни­ками. С бла­го­сло­ве­ния намест­ника кот может жить при тра­пез­ной, при игу­мен­ском доме или на скот­ном дворе. В этом случае надо назна­чить кон­крет­ного чело­века для ухода за ним.

Чре­во­уго­дие

Пита­ние – важ­ней­шая сто­рона чело­ве­че­ской жизни. В мона­сты­рях оно освя­ща­ется молит­вой и чте­нием св. Отцов, и совер­ша­ется в мона­стыр­ской тра­пез­ной, кото­рую иногда устра­и­вают в при­творе храма. Тра­пезу даже назы­вают про­дол­же­нием бого­слу­же­ния. Кушать мы должны воз­держно, не более того, сколько тре­бу­ется для под­дер­жа­ния телес­ного здо­ро­вья и испол­не­ния воз­ло­жен­ных на нас обя­зан­но­стей. «Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь», – просим мы в молитве Гос­под­ней, считая полу­че­ние необ­хо­ди­мого для жизни делом Про­мысла Божия. Грехи, свя­зан­ные с пита­нием тела, отно­сятся к стра­сти чре­во­уго­дия. Рас­смот­рим их.

  • Объ­яде­ние, обжор­ство – пре­сы­ще­ние до тяже­сти в утробе, затруд­нен­ного дыха­ния и пло­хого само­чув­ствия. «Стра­да­ние бес­сон­ни­цею, и холера, и резь в животе бывают у чело­века нена­сыт­ного», — гово­рит Писа­ние (Сирах. 31:23).
  • Лаком­ство, назы­ва­е­мое также гор­тан­но­бе­сием – это услаж­де­ние не коли­че­ством, а вкусом пищи, и уси­лен­ные заботы о при­об­ре­те­нии и при­го­тов­ле­нии пищи изыс­кан­ной и вкус­ной.
  • Без­вре­мен­ное ядение – прием пищи в неуста­нов­лен­ное рас­по­ряд­ком время. В цер­ков­ной среде не при­нято также есть ночью и утром перед Литур­гией, кроме исклю­чи­тель­ных слу­чаев и болезни.
  • Тай­но­яде­ние – прием пищи украд­кой, тайком от других.
  • Упо­треб­ле­ние табака, алко­голя сверх меры, нар­ко­ти­ков. При­вы­ка­ние к ним до зави­си­мо­сти.
  • Нару­ше­ние постов, уста­нов­лен­ных Цер­ко­вью.

Хотя посты каса­ются в первую оче­редь тела, они имеют духов­ные цели: напо­ми­нают о самой первой Божьей запо­веди, нару­шен­ной Адамом в раю, помо­гают бороться со стра­стями, ожив­ляют жизнь духа, укреп­ляют волю хри­сти­а­нина в послу­ша­нии Богу и Церкви. Подобно древ­нему мона­ше­ству, в насто­я­щее время афон­ские и рос­сий­ские монахи исклю­чают из пищи мясо. Надобно заме­тить, что вслед­ствие этого через несколько лет сни­жа­ется содер­жа­ние гемо­гло­бина в крови. В этом нет ничего страш­ного: орга­низм к этому при­вы­кает и обычно в лече­нии не нуж­да­ется. Неко­то­рые усерд­ные пост­ники из ново­на­чаль­ных пыта­ются исклю­чить из пита­ния также рыбу и молоко. Это им уда­ется обычно в тече­ние первых пяти лет, пока орга­низм имеет внут­рен­ние запасы, а затем все-таки при­хо­дится вер­нуться к упо­треб­ле­нию рыбы или молока в непост­ные дни. Сейчас в мона­сты­рях люди со здо­ро­вым желуд­ком встре­ча­ются редко, у боль­шин­ства — гастриты, язвы желудка и две­на­дца­ти­перст­ной, нездо­ро­вая печень или под­же­лу­доч­ная железа, диабет. Боль­ным насель­ни­кам в посты, по бла­го­сло­ве­нию духов­ника и мона­стыр­ского началь­ства, допус­ка­ются раз­лич­ные послаб­ле­ния, осо­бенно если начи­на­ются боли и голо­во­кру­же­ние. Лучше осла­бить пост, насколько этого тре­бует болезнь, чем слечь в постель и оста­вить послу­ша­ние, кото­рое при­дется нести другим, или попасть во время поста в боль­ницу, где подвиж­ник лишится бого­слу­же­ния и вынуж­ден будет есть все, что дадут. А может остаться и без Пас­халь­ной службы.

Необ­хо­димо ска­зать несколько слов о совре­мен­ном голо­да­нии и веге­та­ри­ан­стве. Эти явле­ния – не хри­сти­ан­ские по своим целям. Они не имеют сви­де­тельств о своей бого­угод­но­сти в Свя­щен­ном Писа­нии и про­па­ган­ди­ру­ются обычно нехри­сти­ан­скими авто­рами.

Веге­та­ри­ан­цам можно ука­зать на то, что Иисус Хри­стос и Апо­столы ели рыбу, а «голо­да­рям» – на слова молитвы «хлеб наш насущ­ный пода­вай нам на каждый день» (Лк. 11:2), и на ука­за­ние еги­пет­ских св. Отцов, что для духов­ной жизни лучше всего есть один раз в день не досыта. Соро­ка­днев­ные же посты Гос­пода и духо­нос­ных отцов пра­виль­нее счи­тать сви­де­тель­ством их свя­то­сти, а не путем к ней. При­меры из жизни гово­рят о том же. Мне встре­ча­лись люди, голо­дав­шие до 30–40 дней. Все они имели боль­шие про­блемы со сми­ре­нием, кото­рое явля­ется фун­да­мен­том хри­сти­ан­ской духов­но­сти. Не все в порядке у таких людей и с пони­ма­нием пра­во­слав­ного веро­уче­ния, по многим вопро­сам кото­рого они при­дер­жи­ва­ются своих мнений. Во время дли­тель­ного голо­да­ния чело­век нахо­дится в особом внут­рен­нем состо­я­нии и неадек­ватно реа­ги­рует на окру­жа­ю­щее. Он не спо­со­бен долж­ным обра­зом испол­нять пору­чен­ные послу­ша­ния и ведет себя чаще всего необычно, даже если сам и утвер­ждает, что у него все в порядке. Поэтому без бла­го­сло­ве­ния мно­го­днев­ное голо­да­ние в мона­стыре недо­пу­стимо. Кто голо­дает без бла­го­сло­ве­ния, считая это своим личным делом, или с воз­му­ще­нием защи­щает свое право на голо­да­ние, в уль­ти­ма­тив­ной форме требуя, чтобы его бла­го­сло­вили, тот, как пока­зы­вает прак­тика, непри­го­ден к мона­стыр­ской жизни. Во всяком случае, голо­да­ние более трех дней — заня­тие не для ново­на­чаль­ных.

Боль­шой подвиг – удер­жаться от чре­во­уго­дия за празд­нич­ным столом, когда на нас дей­ствует не только внут­рен­нее иску­ше­ние, но и окру­жа­ю­щие счи­тают своим долгом сле­дить за нашей тарел­кой и рюмкой. Они реши­тельно пре­се­кают все наши попытки есть и пить уме­ренно, и даже счи­тают наше пове­де­ние непри­лич­ным. Кто смог усто­ять, не испор­тив в то же время празд­нич­ного настро­е­ния ближ­них и добрых отно­ше­ний с ними, да воз­бла­го­да­рит Бога, а осталь­ным остав­лено пока­я­ние. Да раду­ется тот, кто имеет воз­мож­ность встре­чать празд­ники в скром­ной обста­новке, пере­нося центр тяже­сти празд­нич­ного тор­же­ства на бого­слу­же­ние и При­ча­ще­ние.

Гнев

Когда мы встре­чаем пре­пят­ствия в испол­не­нии жела­ний, терпим неудачи в делах, когда ущем­ля­ется наше само­лю­бие и чув­ство соб­ствен­ного досто­ин­ства, мы чув­ствуем в себе дви­же­ние гнева. Гнев может быть направ­лен на людей, живот­ных, обсто­я­тель­ства, на неоду­шев­лен­ные пред­меты и даже на самого себя, когда мы, что гово­рится, «дали маху». Мы знаем на соб­ствен­ном опыте, что такое раз­дра­же­ние, гнев и, нако­нец, «баг­ро­вая» ярость, когда чело­век теряет над собой кон­троль и одер­жим одним жела­нием: сте­реть в поро­шок, уни­что­жить, разо­рвать на клочки своего недруга. Суще­ствуют и скры­тые, тле­ю­щие формы гнева: недо­воль­ство, ропот, зло­па­мят­ство, мсти­тель­ность, нена­висть, – кото­рые могут жить внутри чело­века неде­лями, меся­цами, годами, иногда вспы­хи­вать и пере­хо­дить в откры­тые формы.

Очень часто недо­воль­ство и ропот направ­лены против началь­ства, так как началь­ники по необ­хо­ди­мо­сти сми­ряют нашу гор­дость, пре­пят­ствуют жела­ниям, посту­пают, с нашей точки зрения, непра­вильно и неспра­вед­ливо.

Гнев – страсть раз­ру­ши­тель­ная, стре­мя­ща­яся уда­рить, уко­лоть, сде­лать больно, при­чи­нить вред, зло, поэтому ее назы­вают также злобой.

Бывает и пра­вед­ный гнев, когда он направ­лен против врагов Божиих – демо­нов и созна­тель­ных слу­жи­те­лей сатаны, хули­те­лей веры, а также против греха как врага чело­ве­че­ского спа­се­ния. «И воз­зрев на них с гневом, скорбя об оже­сто­че­нии сердец их, гово­рит тому чело­веку: про­тяни руку твою» (Мк. 3:5). Пра­вед­ный гнев пра­виль­нее назвать воз­му­ще­нием духа и рев­но­стью по Богу, так как по внут­рен­нему состо­я­нию он не похож на состо­я­ние гнева как стра­сти.

Если не бороться со стра­стью гнева, то чело­век все чаще впа­дает в состо­я­ние ярости. Он устра­и­вает кон­фликт­ные ситу­а­ции, ссоры и скан­далы по ничтож­ным при­чи­нам, испы­ты­вает при­ступы бес­при­чин­ного гнева и злобы, кото­рые мучат его изнутри и вызы­вают жела­ние «сорвать» их хоть на каком-нибудь чело­веке или домаш­нем живот­ном, или, на худой конец, на неоду­шев­лен­ном пред­мете. После такой раз­рядки чело­век испы­ты­вает чув­ство облег­че­ния. Пси­хо­ло­гия объ­яс­няет это тем, что чело­век сбро­сил с себя «нега­тив», но на самом деле, он удо­вле­тво­рил страсть гнева. Мы уже гово­рили о том, что стра­сти тре­буют себе пищи. Полу­чив оче­ред­ную порцию, они нена­долго зати­хают. Можно наблю­дать, как импульс гнева, вышед­ший, напри­мер, от началь­ника, ходит по кол­лек­тиву, подобно эста­фет­ной палочке: никто не хочет пога­сить его молит­вой, но пред­по­чи­тает сры­вать его на ближ­нем, и, таким обра­зом, пере­да­вать дальше.

Блуд

«Пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь, и напол­няйте землю» (Быт. 1:28), – запо­ве­дал Бог первым людям. Брак и супру­же­ская жизнь, освя­щен­ные Цер­ко­вью, грехом не явля­ются. Блуд­ные грехи есть извра­ще­ние уста­нов­лен­ных и бла­го­сло­вен­ных Богом отно­ше­ний между муж­чи­ной и жен­щи­ной. Доста­точно полно грехи эти пере­чис­лены в Библии (Левит, 18 и 20) и в тол­ко­ва­ниях седь­мой Запо­веди у разных авто­ров, поэтому не будем на этом задер­жи­ваться.

Слова Божии «пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь» глу­боко вошли в есте­ство чело­века, и про­яв­ляют себя как инстинкт про­дол­же­ния рода. На нем и пара­зи­ти­рует блуд­ная страсть, бес­по­коя чело­века с отро­че­ства и до самой смерти. Даже когда тело уже увя­дает от ста­ро­сти и болез­ней, она «достает» чело­века помыс­лами, чув­ствами, сно­ви­де­ни­ями и без­за­кон­ными жела­ни­ями. И у монаха борьба с блуд­ным бесом про­дол­жа­ется до конца земной жизни. Обет без­бра­чия не избав­ляет его от внеш­них и внут­рен­них иску­ше­ний сей стра­сти, скорее наобо­рот, они уси­ли­ва­ются.

От чего бывали блуд­ные иску­ше­ния с древними мона­хами? В Пате­ри­ках, повест­ву­ю­щих об их жизни, гово­рится о неко­то­рых при­чи­нах подоб­ных иску­ше­ний. Это чре­во­уго­дие, вино­пи­тие, мно­го­с­па­ние, выходы из мона­стыря, при­ня­тие блуд­ных помыс­лов. Для совре­мен­ных подвиж­ни­ков этот список тре­бу­ется зна­чи­тельно рас­ши­рить. К ука­зан­ным выше при­чи­нам при­ба­ви­лись сомни­тель­ные шутки и анек­доты, кино­фильмы, нераз­бор­чи­вое чтение свет­ских книг, газет и жур­на­лов, послед­ствия преж­ней рас­пу­щен­ной жизни и неис­по­ве­дан­ность в блуд­ных грехах, сво­бод­ное обще­ние с про­ти­во­по­лож­ным полом, смот­ре­ние бес­стыд­ных изоб­ра­же­ний, кото­рые запол­нили все про­стран­ство вокруг нас, от экрана теле­ви­зора и обер­ток на това­рах до шоки­ру­ю­щих летних наря­дов на улице.

Блуд­ные помыслы и даже блуд­ная брань нередко берут начало от вза­им­ных телес­ных при­кос­но­ве­ний, поэтому Отцами мона­ше­ства строго ука­зы­ва­лось хра­нить ося­за­ние «до такой сте­пени, что отнюдь не брать брата за руку»[12] (См. об этом же в «Пра­ви­лах обще­жи­тия», 28). Вос­пи­тан­ному чело­веку полезно знать также о суще­ство­ва­нии «лич­ного про­стран­ства», втор­же­ние в кото­рое без веской при­чины или согла­сия вос­при­ни­ма­ется лич­но­стью как агрес­сия. В разных куль­ту­рах она раз­лична: от 1 метра в рус­ской куль­туре до трех в япон­ской. Думаю, каждый почув­ствует бес­по­кой­ство и дис­ком­форт, если в полу­пу­стом храме незна­ко­мец подой­дет и станет с ним рядом ближе 1 метра. В то же время, в пере­пол­нен­ном храме это сму­ще­ния не вызо­вет.

Про святых часто пишут, что они были чисты душою и телом. Под телес­ной чисто­той в этом случае име­ется в виду чистота не от грязи веще­ствен­ной, а от грехов, совер­ша­е­мых телом, и в первую оче­редь – от грехов блуд­ных.

Среб­ро­лю­бие

Пра­виль­нее назвать эту страсть любо­с­тя­жа­нием, потому что она не огра­ни­чи­ва­ется только день­гами, но любит соби­рать все вещи, нужные и ненуж­ные: монеты, марки, открытки, книги, кар­тины, иконы, анти­квар­ные вещицы. Вожде­лен­ная цель, свет­лый идеал любо­с­тя­жа­ния – богат­ство. Сна­чала чело­век стре­мится к богат­ству и день­гам, чтобы купить на них все необ­хо­ди­мое и испол­нить свои скром­ные жела­ния, упро­чить поло­же­ние в обще­стве. Но по мере того, как им овла­де­вает страсть среб­ро­лю­бия, разум­ные цели и пре­делы нако­пи­тель­ства и стя­жа­ния исче­зают. В жертву обо­га­ще­нию при­но­сятся все прочие цен­но­сти: совесть, чест­ность, добрые отно­ше­ния с людьми, порой даже здо­ро­вье. Вместо них появ­ля­ется бес­сер­де­чие, обман, расчет, ску­пость, жад­ность и бес­пре­дель­ное нако­пи­тель­ство. Выгода и при­быль пола­га­ются в осно­ва­ние всех дел и отно­ше­ний с людьми. Через это чело­век обре­тает в душе своей новое боже­ство – Мамону, золо­того тельца, покло­не­ние кото­рому при­кры­ва­ется теп­лей­шим почи­та­нием богат­ства и денег.

Впро­чем, спра­вед­ливо заме­чено, что страсть — не в самом богат­стве, а в отно­ше­нии к богат­ству. Утвер­жден­ный в доб­ро­де­тели чело­век может поль­зо­ваться богат­ством себе во спа­се­ние, упо­тре­бив его для пользы Оте­че­ства, народа и ближ­него, чему и в Биб­лей­ской исто­рии, и в исто­рии России можно найти доста­точно много при­ме­ров.

В обще­жи­тель­ном мона­стыре, среди про­стой братии среб­ро­лю­бие не может найти себе обшир­ных пажи­тей и вырож­да­ется в келей­ное мше­ло­им­ство. Только началь­ству­ю­щие, кото­рые рас­по­ря­жа­ются сред­ствами оби­тели, под­вер­га­ются серьез­ной опас­но­сти.

Уныние

Рас­слаб­ле­ние, охла­жде­ние духов­ной жизни, общий упадок душев­ных сил – при­знаки того, что нас постигло уныние. Ум пора­жен тупо­стью, сердце – нечув­ствием, воля – неже­ла­нием что-либо делать. Окру­жа­ю­щие люди и обста­новка кажутся отвра­ти­тель­ными, появ­ля­ется чув­ство бого­остав­лен­но­сти. Воз­ни­кают навяз­чи­вые мысли о смене мона­стыря. «Из всех осьми пред­во­ди­те­лей зла дух уныния есть самый тяг­чай­ший»[13]. Это состо­я­ние зна­комо и мир­ским людям, непри­част­ным к вере. У них оно назы­ва­ется депрес­сией, сер­деч­ной тоской и служит для людей сиг­на­лом, что они живут непра­вильно. Нередко этим Бог при­зы­вает их к вере.

Бла­го­дать Божия ограж­дает хри­сти­а­нина от чрез­мер­ного уныния. Напа­де­ние уныния обык­но­венно свя­зано с отступ­ле­нием хра­ня­щей Бла­го­дати. За что же попус­ка­ется уныние веру­ю­щему чело­веку, а осо­бенно мона­стыр­скому жителю? Наи­бо­лее часто – за лень, без­де­лие, мно­го­с­па­ние, осуж­де­ние, сво­бод­ное обра­ще­ние с ближ­ними, излиш­нее пусто­сло­вие, сме­хо­твор­ство, при­ня­тие блуд­ных помыс­лов, про­пуски молит­вен­ного пра­вила и бого­слу­же­ний, долгое непри­ча­ще­ние, неис­по­ве­дан­ность. Одним словом, нача­лом служит про­из­воль­ное нера­де­ние к духов­ной жизни. Подоб­ным пове­де­нием мы сами откры­ваем унынию дверь в свою душу и при­гла­шаем посе­тить нас. Почув­ство­вав в душе появ­ле­ние этой гостьи, надо пока­яться в согре­ше­нии, и с само­при­нуж­де­нием взяться за молит­вен­ное пра­вило, испра­вить пове­де­ние, вос­ста­но­вить посе­ще­ние бого­слу­же­ний, попро­сить молитв духов­ника. При­дется потер­петь несколько дней, иногда и неделю, пока к нам вер­нется преж­нее само­чув­ствие. Такое вос­пи­та­тель­ное остав­ле­ние и воз­вра­ще­ние Бла­го­дати обу­чает каж­дого спа­са­ю­ще­гося пра­виль­ному пове­де­нию и образу жизни.

Бывает, однако, что уныние при­хо­дит, хотя мы и не пода­вали к этому повода. Если нам неиз­вестна при­чина его появ­ле­ния, пра­виль­нее всего будет потер­петь это как испы­та­ние, как Крест свой, при­нуж­дая себя зани­маться своими обыч­ными делами. И в данном случае уныние, обычно, про­дол­жа­ется недолго.

Если же мы не боремся, а усту­паем первым позы­вам уныния, еще более пре­да­емся нера­де­нию, раз­вле­ка­емся посе­ще­нием зна­ко­мых и пустыми раз­го­во­рами с ними, оно уси­ли­ва­ется настолько, что мы уже не можем сопро­тив­ляться, даже если бы и захо­тели. В этом случае наше бед­ствен­ное внут­рен­нее состо­я­ние может про­дол­жаться неде­лями, до тех пор, пока Гос­подь не поми­лует и изба­вит нас туне, видя, что мы сами уже ни на что не спо­собны. От нас тре­бу­ется хотя бы счи­тать себя греш­ни­ком, не терять надежды на милость Божию, не делать без­рас­суд­ных поступ­ков и про­сить окру­жа­ю­щих помо­литься о нас. Мно­го­днев­ное состо­я­ние уныния часто исче­зает за несколько секунд, во время лобы­за­ния иконы, мощей, пома­зы­ва­ния св. елеем, что гово­рит о бесов­ской подо­плеке уныния.

Во время бого­слу­же­ния бес уныния наво­дит на моля­ще­гося отвле­ка­ю­щие помыслы и сонное состо­я­ние, кото­рое про­хо­дит сразу же по окон­ча­нии службы.

Зна­ко­мые всем состо­я­ния тупо­сти ума, душев­ного без­чув­ствия и без­во­лия могут про­ис­хо­дить как от уныния, так и от исто­ще­ния душев­ных сил вслед­ствие уста­ло­сти или болезни. Душев­ные силы у чело­века огра­ни­чены и спо­собны исто­щаться так же, как и физи­че­ские. Причем бывает так, что физи­че­ские силы еще есть, а душев­ные уже иссякли. Вос­ста­нав­ли­ва­ются душев­ные силы молит­вой, отды­хом, сном, сменой заня­тий.

Те, кому при­хо­дится много общаться с людьми, стал­ки­ва­ются с огра­ни­чен­но­стью душев­ных сил при обще­нии. Каза­лось бы, что труд­ного побе­се­до­вать с чело­ве­ком, выслу­шать его, отве­тить? Но после деся­того посе­ти­теля ока­зы­ва­ется, что с один­на­дца­тым раз­го­вор ста­но­вится невоз­мож­ным, дея­тель­ность ума и чувств совер­шенно оста­нав­ли­ва­ется, и при­хо­дится делать пере­рыв для отдыха. Иногда же встре­ча­ется такой тяже­лый собе­сед­ник, что после него сразу насту­пает эффект «отжа­того лимона». В подоб­ном «выжа­том» состо­я­нии бывает невоз­можно сразу отве­тить на вопрос, при­нять реше­ние, бла­го­сло­вить, трудно выда­вить из себя про­стей­шую эмо­ци­о­наль­ную реак­цию. Со сто­роны такое пове­де­ние может пока­заться даже стран­ным.

Уныние сле­дует отли­чать от уста­ло­сти, душев­ного голода, телес­ной болезни, недо­мо­га­ния. Болезнь и уста­лость тоже ослаб­ляют душев­ные силы, но после отдыха и выздо­ров­ле­ния хоро­шее само­чув­ствие вос­ста­нав­ли­ва­ется. Душев­ный голод обычно назы­вают скукой, и он тоже про­хо­дит, если дать душе то, что ей при­ятно.

При унынии же отдых и раз­вле­че­ния не помо­гают. Уныние пора­жает самый дух чело­века и, в первую оче­редь, молитву, и «ста­но­вится он неспо­соб­ным ни к какому духов­ному дела­нию»[14]. Молитва вообще служит инди­ка­то­ром духов­ной жизни, все отри­ца­тель­ные про­цессы отра­жа­ются на ней в первую оче­редь. Поэтому древ­ние подвиж­ники при встрече спра­ши­вали друг друга не «как здо­ро­вье, как дела?», а «как молитва?»

В реаль­ной жизни чаще всего демон уныния при­со­еди­няет свое дей­ствие к какому-то из выше­ука­зан­ных состо­я­ний, похо­жих на уныние. Эти состо­я­ния облег­чают ему вход и помо­гают оста­ваться неза­ме­чен­ным.

Св. Отцы ука­зы­вают сле­ду­ю­щие без­оши­боч­ные при­знаки зара­же­ния стра­стью уныния: вошед­шая в при­вычку лень к молитве и труду, шата­ние по мона­сты­рям. Глав­ное сред­ство борьбы с уны­нием – молиться и тру­диться с само­при­нуж­де­нием. Надо быть бди­тель­ным и не усту­пать в самом начале напа­де­ния, не давать унынию раз­виться. Тогда оно быстро про­хо­дит.

Печаль

Печаль пости­гает нас при потере близ­ких людей, ценных вещей, иму­ще­ства, непри­ят­но­стях по работе. Она может быть вызвана пове­де­нием окру­жа­ю­щих, плохим про­гно­зом болезни, без­на­деж­но­стью ситу­а­ции, непо­пра­ви­мой ошиб­кой, кру­ше­нием надежд, неис­пол­не­нием жела­ний. Печаль всегда вызы­ва­ется каким-то внеш­ним собы­тием в отли­чие от уныния, у кото­рого при­чины внут­рен­ние (нера­де­ние, осуж­де­ние и подоб­ные). Печаль – то же, что и горе, а состо­я­ние горя всем нам зна­комо. Оно сопро­вож­да­ется сле­зами, необ­щи­тель­но­стью, неже­ла­нием чем-либо зани­маться, свое­об­раз­ным пара­ли­чом воли и всех телес­ных, душев­ных и духов­ных сил. Мы не лишены этих сил, но они ско­ваны печа­лью, в отли­чие от уныния, при кото­ром духов­ных и душев­ных сил нет в нали­чии. Если дерзко задеть глу­боко опе­ча­лен­ного чело­века, он может вдруг выйти из своего оце­пе­не­ния и «взо­рваться» силь­ней­шим гневом.

Печаль спо­собна при­ве­сти чело­века к отча­я­нию и без­рас­суд­ным поступ­кам до само­убий­ства вклю­чи­тельно. Однако до неко­то­рой сте­пени печа­литься при тяже­лых внеш­них несча­стьях чело­веку свой­ственно, и это не осуж­да­ется ни Божиим Зако­ном, ни чело­ве­че­ским. Но печаль хри­стиан не должна быть без­мер­ной и дово­дить их до отча­я­ния. Поскор­бели, отдали дань немощи чело­ве­че­ского есте­ства, и нужно воз­вра­щаться к жизни, вспом­нить, что мы верим в бес­смер­тие души и Вос­кре­се­ние.

Чело­век чув­ствует облег­че­ние в печали, если кто-то ему сопе­ре­жи­вает, собо­лез­нует. Выра­же­ние сочув­ствия чело­веку в этом случае явля­ется одной из форм душев­ной мило­стыни, к кото­рой при­зы­вает нас Апо­стол сло­вами: «Радуй­тесь с раду­ю­щи­мися и плачьте с пла­чу­щими» (Рим. 12:15). Однако если сам чело­век не борется с состо­я­нием печали, оно при­хо­дит к нему все чаще по мало­важ­ным пово­дам и, нако­нец, ста­но­вится стра­стью. Такие люди посто­янно жалу­ются и ищут сочув­ствия, упо­доб­ля­ясь нищим, кото­рые могли бы и тру­диться, но сде­лали выпра­ши­ва­ние мило­стыни своей про­фес­сией. Тако­вым надо не столько сочув­ство­вать, сколько уве­ще­вать бороться со своей стра­стью. Борьба же с печа­лью заклю­ча­ется в тер­пе­нии скор­бей как своего жиз­нен­ного Креста, вере в Про­мысл Божий. Надо не при­вя­зы­ваться к зем­ному и не пре­да­ваться страст­ным жела­ниям. Насколько побе­дим стра­сти – настолько наши печали умень­шатся.

Выше­ска­зан­ное отно­сится к печали мир­ской, кото­рую сле­дует отли­чать от печали по Богу. «Ибо печаль ради Бога про­из­во­дит неиз­мен­ное пока­я­ние ко спа­се­нию, а печаль мир­ская про­из­во­дит смерть» (2Кор. 7:10). Печаль по Богу, про­из­во­дя­щая спа­си­тель­ное пока­я­ние, есть печаль о своих грехах и грехах ближ­них.

Тще­сла­вие

Тще­сла­вие – это жела­ние земной, чело­ве­че­ской славы. Оно любит похвалы, апло­дис­менты, при­зна­ние заслуг, ува­же­ние, а еще лучше – почи­та­ние, а если оного нет, то не брез­гует похва­лить и самого себя. В собра­нии тще­сла­вие любит выде­литься чем-нибудь среди собрав­шихся. Это может быть острый ум, широ­кие позна­ния, кра­сота речи, заслуги, внеш­ность, манеры пове­де­ния, богат­ство. Тще­сла­вие застав­ляет своих рабов делать карьеру, изу­чать науки, овла­де­вать искус­ствами, зани­маться спор­том, участ­во­вать в раз­лич­ных состя­за­ниях, пока­зы­вать храб­рость на людях, ори­ги­наль­ни­чать и даже совер­шать внеш­ние подвиги бла­го­че­стия. Нередко, посту­пив в мона­стырь, чело­век уже не может совер­шать тех подви­гов, кото­рые нес в миру, если они дер­жа­лись на тще­сла­вии, и очень пере­жи­вает, думая, что лишился Бла­го­дати.

Перед дру­гими тще­слав­ный скры­вает свои недо­статки, про­ступки, низкие мотивы своего пове­де­ния, и желает казаться лучше, чем он есть на самом деле (даже на Испо­веди перед духов­ни­ком). Поэтому с тще­сла­вием нераз­лучны лице­ме­рие, двое­ду­шие, ложь и само­оправ­да­ние. Неко­то­рые дости­гают в этом такого мастер­ства, что им уда­ется обма­ны­вать не только других, но и самих себя. Однако надо отме­тить, что ложь в обще­стве, где цар­ствует грех, иногда вызы­ва­ется и дру­гими при­чи­нами, достой­ными снис­хож­де­ния.

Осо­бен­но­стью тще­сла­вия явля­ется спо­соб­ность соче­таться с любой доб­ро­де­те­лью, в том числе и со сми­ре­нием, и обес­це­ни­вать их перед Богом. «Итак, когда тво­ришь мило­стыню, не труби перед собою, как делают лице­меры в сина­го­гах и на улицах, чтобы про­слав­ляли их люди. Истинно говорю вам: они уже полу­чают награду свою» (Мф. 6:2). Это же можно ска­зать не только о мило­стыне, но и о любой другой доб­ро­де­тели. Пот­ще­сла­вился ею перед людьми? – уже полу­чил награду свою. Иногда по этой при­чине бого­бо­яз­нен­ные люди не хотят браться за доброе дело, чтобы не впасть в тще­сла­вие. Однако, такой подход оши­бо­чен: не сле­дует отка­зы­ваться от доб­рого дела потому только, что оно может послу­жить пово­дом к тще­сла­вию. Дело надо делать, а с тще­сла­вием – бороться.

Тще­сла­вие бывает не только внеш­нее, но и внут­рен­нее. Мы и без посто­рон­них можем хва­лить себя в душе не только за добрые поступки, но и за успеш­ное испол­не­ние любого дела, за свой ум, лов­кость, щед­рость, кра­соту, акку­рат­ность и прочие свои «заме­ча­тель­ные» каче­ства, и услаж­даться этим. Так как любые внеш­ние про­яв­ле­ния тще­сла­вия начи­на­ются с мыслей, чувств и жела­ний, то важно научиться заме­чать внут­рен­нее тще­сла­вие и бороться с ним.

Как же дей­ство­вать, чтобы побо­роть тще­сла­вие?

  • При­пи­сы­вать свои успехи и дости­же­ния Боже­ствен­ной помощи. «Без Мене не можете тво­рити ниче­соже» (Ин. 15:5). Пом­нить, что, при­сва­и­вая успехи, мы ста­но­вимся похи­ти­те­лями славы Божией, со всеми выте­ка­ю­щими из этого послед­стви­ями. Поэтому за всякое удач­ное дело говори: «слава Тебе, Гос­поди!»
  • Пом­нить, что, хва­лясь дарами Созда­теля как своими, мы можем быть лишены их для вра­зум­ле­ния. Так нередко и лишают себя даров Божьих веру­ю­щие, над спа­се­нием кото­рых особо бдит Боже­ствен­ный Про­мысл.
  • Если мы моли­лись о ком-то, и чело­век полу­чил про­си­мое, не при­пи­сы­вать это своим молит­вам, но мило­сти Божией, вере чело­века, молит­вам других людей.
  • Уко­рять себя за заме­чен­ное в себе тще­сла­вие. Как это дела­ется? Надо ругать себя, как вос­пи­та­тели ругают под­опеч­ных за про­ступки, причем выби­рать выра­же­ния хотя и при­стой­ные, но креп­кие. Само­уко­ре­ние – уни­вер­саль­ное сред­ство против раз­лич­ных грехов.
  • И, конечно же, чаще при­бе­гать к Таин­ству Испо­веди.

Как отно­ситься к похва­лам? Не как к удо­воль­ствию, а как к иску­ше­нию, с кото­рым надо бороться. Вари­анты пове­де­ния:

  • Про­пу­стить похвалу мимо ушей, как будто мы ее не слы­шали.
  • Сослаться на помощь Божию или ближ­них.
  • Если уместно, в ответ похва­лить хва­ля­щего так, чтобы все обра­тить в шутку.
  • Вспом­нить, а можно даже и ска­зать вслух, пого­ворку: «В глаза хвалят только дура­ков».
  • Пони­ма­ю­щему чело­веку допу­стимо сде­лать прямое заме­ча­ние.

И так далее. Вода, посто­янно капа­ю­щая, про­би­вает и камень, стало быть от источ­ника посто­ян­ных похвал, если не уда­ется его при­крыть, лучше дер­жаться подальше. Тще­сла­вие св. Отцы счи­тают не само­сто­я­тель­ной стра­стью, а ответв­ле­нием гор­до­сти. «Между сими стра­стями такое же раз­ли­чие, какое между отро­ком и мужем, между пше­ни­цею и хлебом; ибо тще­сла­вие есть начало, а гор­дость – конец»[15].

Гор­дость

Гор­дость – началь­ница всех стра­стей, кото­рая питает и под­дер­жи­вает прочие стра­сти, явля­ясь их надеж­ной опорой. Именно гор­дость была при­чи­ной паде­ния херу­вима, поэтому самые могу­ще­ствен­ные бесы явля­ются носи­те­лями гор­до­сти. Из их числа – бесы бого­хуль­ства, без­бо­жия, ересей. Неуем­ная гор­дость при­вела сатану к само­обо­жеств­ле­нию, а он пре­льстил ею Еву и Адама: «Будете как боги». Вслед за своими пра­ро­ди­те­лями этой стра­стью пре­льща­ются и все их потомки: гор­дость в самой своей основе есть само­обо­жеств­ле­ние. Неко­то­рые древ­ние пра­ви­тели, не встре­чая есте­ствен­ных пре­град своей гор­дыне, прямо тре­бо­вали воз­да­вать себе боже­ствен­ные поче­сти.

Мисти­че­ские учения Востока (инду­изм, раз­лич­ные виды йоги) счи­тают чело­века еди­но­сущ­ным с Богом и пыта­ются рас­крыть в себе Боже­ство, слиться с ним в единое целое, повто­ряя: «Я – Атман, я – Брах­ман». Раз­ви­вая в себе высшую сте­пень гор­до­сти – само­обо­жеств­ле­ние, они нашли самый корот­кий путь к обще­нию с пад­шими анге­лами.

В хри­сти­ан­стве же чело­век при­об­ща­ется к Боже­ствен­ной Жизни через Сына Божия Иисуса Христа. Назы­вая Бога своим Отцом, хри­сти­а­нин в то же время про­дол­жает счи­тать себя тво­ре­нием Божиим, поэтому чужд само­обо­жеств­ле­ния. Слова псал­мо­певца Давида: «Аз рех бози есте, и сынове Выш­няго вси» (Пс. 81:6) также озна­чают сынов­ство по Бла­го­дати, а не по есте­ству.

Гор­дость, как ника­кая другая страсть, мно­го­об­разна в своих про­яв­ле­ниях. Пер­выми про­из­вод­ными от нее явля­ются эгоизм, болез­нен­ное само­лю­бие, высо­кая само­оценка. Скажем немного о каждой из них.

Эгоизм или эго­цен­тризм – миро­воз­зре­ние со своим «я» в центре, вокруг кото­рого все должно вра­щаться и слу­жить ему. Такой взгляд на вещи порож­дает и соот­вет­ствен­ное жиз­нен­ное пра­вило: кроме себя и своих инте­ре­сов, обычно грубых, мате­ри­аль­ных и без­нрав­ствен­ных, на всё и на всех – дунуть и плю­нуть.

Само­лю­бие – очень болез­нен­ная и чув­стви­тель­ная любовь к самому себе. Оно не терпит не только прямых оскорб­ле­ний, но и малей­ших наме­ков на неува­же­ние, и подо­зре­вает его в тоне, словах и пове­де­нии окру­жа­ю­щих. Обна­ру­жив «состав пре­ступ­ле­ния», само­лю­бие далее пере­дает дело гневу или обиде.

Само­цен или высо­кую само­оценку ещё можно назвать само­мне­нием. Само­цен порож­дает чув­ство пре­вос­ход­ства над дру­гими, мнение, что я – нечто важное перед Богом и людьми. Конечно, чело­век венец тво­ре­ния, и душа чело­ве­че­ская дорога в глазах Божиих, но пусть эту цену и даст ей Бог, а не мы сами. Нам же полезно счи­тать себя хуже не только людей, но даже и скотов, кото­рые не согре­шают и стра­дают по вине чело­века. Однако мы не можем вдруг прийти в такое высо­кое духов­ное состо­я­ние, поэтому начи­нать надо с доступ­ного. Будем счи­тать себя не лучше других, а такими же, как и все люди. Для боль­шин­ства и это будет трудно.

Еще можно как-то понять само­мне­ние чело­века, зани­ма­ю­щего высо­кое обще­ствен­ное поло­же­ние, но откуда берется болез­нен­ное само­лю­бие и высо­кий само­цен в без­дом­ных стран­ни­ках, оби­та­те­лях трущоб и мест лише­ния сво­боды?! Каза­лось бы, физи­че­ски, пси­хи­че­ски и соци­ально непол­но­цен­ных людей само их бед­ствен­ное поло­же­ние должно рас­по­ла­гать к сми­ре­нию, но среди этих отвер­жен­ных людей само­мне­ние встре­ча­ется ещё и чаще. Это гово­рит о духов­ной, а не соци­аль­ной при­роде ука­зан­ной болезни. Никак не сле­дует по жал­кому внеш­нему виду про­ся­щихся в оби­тель пред­по­ла­гать в них есте­ствен­ное сми­ре­ние, нужно вни­ма­тельно рас­смат­ри­вать их внут­рен­нее содер­жа­ние. Сми­ре­ние, конечно, дра­го­ценно и в рубище. Но при­об­ре­та­ется оно всегда целе­на­прав­лен­ным трудом, и встре­ча­ется редко в любом сосло­вии. Гор­дость же, она и в лох­мо­тьях гор­дость.

Совре­мен­ная пси­хо­ло­гия утвер­ждает, что чело­век с низкой само­оцен­кой обре­чен быть посто­ян­ным неудач­ни­ком, так как с ней нераз­рывно свя­заны нере­ши­тель­ность, неуве­рен­ность, пас­сив­ность. Однако сми­рен­ный хри­сти­а­нин соеди­няет в себе, каза­лось бы, несо­еди­ни­мое – невы­со­кую само­оценку с актив­ной жиз­нен­ной пози­цией, имея опорой не свои силы, а веру в Гос­пода. Он гово­рит вслед за апо­сто­лом Павлом: «Хотя сам я и ничто, но все могу в укреп­ля­ю­щем меня Иисусе Христе», – и в этом упо­ва­нии нахо­дит реши­мость, дерз­но­ве­ние и упор­ство для пре­одо­ле­ния труд­но­стей и реше­ния сто­я­щих перед ним жиз­нен­ных задач.

Сми­ре­ние – доб­ро­де­тель, про­ти­во­по­лож­ная гор­до­сти. Как паде­ние твари про­изо­шло через гор­дость, так и ее спа­се­ние совер­ша­ется через сми­ре­ние. В Запо­ве­дях Бла­женств сми­ре­ние постав­лено первым, и име­ну­ется «нище­тою духов­ною». Духов­ная нищета тре­бует все хоро­шее в себе при­пи­сы­вать Богу и счи­тать себя греш­ни­ком.

В мона­стыр­ской жизни гор­дость про­яв­ляет себя непо­слу­ша­нием, нетер­пе­нием, эго­из­мом, спор­ли­во­стью, хваст­ли­во­стью, ропо­том на началь­ство, при­тес­не­нием ново­на­чаль­ных, непро­шен­ным учи­тель­ством, навя­зы­ва­нием своих поряд­ков на новом месте и в чужом кол­лек­тиве, сопер­ни­че­ством, борь­бой за лидер­ство, тре­бо­ва­нием пострига и руко­по­ло­же­ния.

Если чело­век не хочет заме­чать своей болезни, не испо­ве­дует ее и не исправ­ля­ется, раз­ви­тие гор­до­сти на опре­де­лен­ном этапе при­во­дит к состо­я­нию пре­ле­сти, и исправ­ле­ние ста­но­вится уже невоз­мож­ным соб­ствен­ными силами. Причем раз­ви­тию гор­до­сти не мешают подвиги внеш­него бла­го­че­стия и даже молитвы, если они не соеди­нены со сми­ре­нием. О пре­ле­сти и ее видах доста­точно полно напи­сано у свт. Игна­тия в первом томе его сочи­не­ний.

Вза­и­мо­дей­ствие стра­стей

Нет чело­века, в кото­ром бы не дей­ство­вали все без исклю­че­ния восемь глав­ных стра­стей. Чело­век некре­ще­ный стра­сти одо­леть не может. Только хри­сти­а­нину пода­ются необ­хо­ди­мые для этого силы в таин­стве Кре­ще­ния, но одер­жать окон­ча­тель­ную победу хотя бы над одной из них и ему невоз­можно без особой помощи Божией. Для того чтобы начи­на­ю­щий не при­пи­сал победы над стра­стями самому себе и не воз­гор­дился, в начале духов­ного пути Гос­подь предо­став­ляет ему побо­роться с грехом само­сто­я­тельно. И только когда чело­век осознает свое бес­си­лие перед грехом и воз­ло­жит все упо­ва­ние на Бога, Бла­го­дать при­хо­дит ему на помощь. Но теперь уже чело­век пони­мает при­чину успеха. Впро­чем, совер­шен­ная победа над стра­стями не дается даже святым. Для охра­не­ния от гор­до­сти и им попус­ка­ется впа­дать в незна­чи­тель­ные погреш­но­сти.

От восьми глав­ных стра­стей рож­да­ются все прочие грехи, боль­шие и малые, как веточки и листья на дереве греха. Кор­нями и ство­лом этого дерева явля­ется гор­дость, а тол­стыми вет­вями – прочие стра­сти. У каж­дого чело­века его инди­ви­ду­аль­ное дерево греха имеет особый вид, в зави­си­мо­сти от сте­пени раз­ви­тия в нем каждой стра­сти. Такого рода бота­нике каждый жела­ю­щий спа­стись должен уде­лить особое вни­ма­ние.

Ново­на­чаль­ный прежде всего обна­ру­жи­вает у себя грехи внеш­него пове­де­ния, и про­бует испра­вить их, что похоже на обры­ва­ние листвы на упо­мя­ну­том дереве. На месте ото­рван­ных листьев быстро вырас­тают новые, пока­зы­вая бес­плод­ность этого заня­тия. Затем он заме­чает сто­я­щие за делами гре­хов­ные мысли, чув­ства, жела­ния, и таким обра­зом, входит внутрь себя. Побо­ров­шись какое-то время с новыми вра­гами, начи­на­ю­щий подвиж­ник, нако­нец-то, обна­ру­жи­вает стра­сти. До этого момента он боролся с грехом как слепой со зрячим про­тив­ни­ком, кото­рый даже и не боролся с ним, а забав­лялся, как кот с пой­ман­ным мышон­ком. Теперь повязка с глаз сорвана, однако мышонка уви­ден­ное вовсе не радует. Осо­знав соот­но­ше­ние сил, он вынуж­ден со стра­хом взы­вать о помощи: «Поми­луй мя, Гос­поди, яко немо­щен есмь».

Увидев стра­сти в себе, хри­сти­а­нин начи­нает видеть их и в других людях, и обна­ру­жи­вает, что вся мир­ская жизнь постро­ена на стра­стях, под­чи­нена стра­стям, оду­шев­ля­ется стра­стями. И боль­шин­ство совре­мен­ных людей счи­тает стра­сти, дей­ствие по стра­стям и удо­вле­тво­ре­ние стра­стей есте­ствен­ными для чело­века и для земной жизни. Тех же, кто думает и живет иначе, мир­ское обще­ство счи­тает ненор­маль­ными, стран­ными чуда­ками, ста­ра­ется обосо­биться от них, изверг­нуть их из своей среды. Своих же рев­ност­ных слу­жи­те­лей гор­дость, тще­сла­вие и среб­ро­лю­бие награж­дают вла­стью, славой и день­гами, достав­ляя им почет­ное поло­же­ние в поли­тике, биз­несе и искус­стве.

Стра­сти свя­заны друг с другом и дей­ствуют как члены одной пре­ступ­ной груп­пи­ровки, про­водя хит­ро­ум­ные ком­би­на­ции и пере­да­вая бед­ного греш­ника из рук в руки, чтобы удоб­нее скры­вать свои замыслы и затруд­нить жертве осво­бож­де­ние. Гор­дость, тще­сла­вие, среб­ро­лю­бие и блуд побуж­дают чело­века к кипу­чей дея­тель­но­сти. Причем власть, слава и деньги под­дер­жи­вают друг друга, и легко пре­вра­ща­ются одно в другое. Неудачи и столк­но­ве­ние инте­ре­сов ввер­гают людей в гнев, мсти­тель­ность, интриги, бес­со­вест­ность, лжи­вость, жесто­кость, дохо­дя­щую до убий­ства, или же в печаль, уныние, пьян­ство, депрес­сию и само­убий­ство. Пере­жив «черную полосу» жизни, люди снова стре­мятся к день­гам, власти, славе, удо­воль­ствиям, в кото­рых видят свое сча­стье. В то время как одни заняты пого­ней за удо­воль­стви­ями, раз­вле­че­ни­ями и уго­жде­нием плоти, для других это служит источ­ни­ком обо­га­ще­ния.

Однако в мир­ской жизни есть несколько моти­вов более серьез­ных, чем жизнь по стра­стям: забота о своей семье и детях, обес­пе­че­ние своего буду­щего, страх смерти. Совсем немно­гие искренне руко­вод­ству­ются в своих поступ­ках инте­ре­сами госу­дар­ства, народа, обще­ствен­ной пользы, еще более редкие – Зако­ном Божиим.

За каждой стра­стью стоят управ­ля­ю­щие ею бесы. Кто не познал этого на опыте, могут уви­деть это в опи­са­нии всем извест­ных мытарств Фео­доры. Если со стра­стями не бороться, то, уси­ли­ва­ясь, они ста­но­вятся как бы при­род­ными свой­ствами чело­века, упо­доб­ляя его по душев­ным каче­ствам демону, и иногда пере­хо­дят в откры­тое бес­но­ва­ние.

«Дщи вави­лоня, ока­ян­ная! Блажен иже имет и раз­биет мла­денцы твоя о камень» (Пс. 136:9). Все дей­ствия стра­стей надо пытаться оста­нав­ли­вать в начале, но осо­бенно это каса­ется гнева и блуда. Ука­зан­ные стра­сти по своему дей­ствию подобны пла­мени: от непо­га­шен­ной искры иску­ше­ния вся душа вдруг вос­пла­ме­ня­ется с такой силой, что доводы разума теряют для нее всякое зна­че­ние.

Страст­ные состо­я­ния заразны, они пере­да­ются через обще­ние, осо­бенно легко – стра­сти раз­дра­же­ния и уныния. Доста­точно несколько минут побыть в обще­стве раз­дра­жен­ного или уны­ва­ю­щего чело­века, обме­няться с ним несколь­кими сло­вами, чтобы испор­ти­лось хоро­шее настро­е­ние и у нас. По внеш­нему пове­де­нию, мимике, поло­же­нию тела, походке, жестам, инто­на­циям речи, выра­же­нию глаз люди без­оши­бочно чув­ствуют в другом чело­веке гор­дость, печаль, блуд­ное раз­жже­ние, агрес­сию, страх и многое другое, и соот­вет­ственно реа­ги­руют на это.

Если тще­сла­вие, гор­дость и среб­ро­лю­бие застав­ляют людей учиться, доби­ваться успе­хов и делать карьеру, то неужели пра­во­слав­ные должны быть только двор­ни­ками, сто­ро­жами или истоп­ни­ками, чтобы не впасть в эти стра­сти? Такое раз­суж­де­ние непра­вильно. Пра­во­слав­ные люди могут и должны учиться, тру­диться и зани­мать достой­ное поло­же­ние в обще­стве, но им надо иметь другие цели и внут­рен­ние побуж­де­ния к такой дея­тель­но­сти, напри­мер: послу­ша­ние духов­нику, роди­те­лям, обес­пе­че­ние семьи, слу­же­ние Церкви, Оте­че­ству, народу талан­тами, кото­рые полу­чены нами от Бога не для того, чтобы мы их зака­пы­вали в землю. Свое про­дви­же­ние по службе нужно дове­рить началь­ству и воле Божьей, не участ­вуя в интри­гах по этому поводу.

Осуж­де­ние

Об этом грехе уже немало напи­сано. В насто­я­щей главе я поста­ра­юсь затро­нуть те сто­роны, кото­рые обычно упус­кают, каса­ясь данной темы.

Осуж­де­ние отно­сится к грехам, с коими мы боремся годами, и никак не можем удер­жаться от их повто­ре­ния. Рож­да­ется осуж­де­ние от гор­до­сти и необос­но­ван­ного при­ня­тия на себя роли судьи по отно­ше­нию к ближ­нему. Еван­ге­лие прямо запре­щает осуж­де­ние: «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1). Однако это запре­ще­ние не отно­сится к судам, как необ­хо­ди­мому обще­ствен­ному инсти­туту, суще­ство­вав­шему при всех формах госу­дар­ствен­ного устрой­ства, от вет­хо­за­вет­ного вре­мени до насто­я­щего. Еван­гель­ское запре­ще­ние отно­сится к обла­сти наших личных отно­ше­ний с ближ­ними.

Осуж­де­ние согре­шив­шего надо отли­чать от виде­ния греха, кото­рое необ­хо­димо в реаль­ной жизни. Необ­хо­димо настолько, что нельзя отка­зы­ваться от него, даже если оно и не совсем чисто от осуж­де­ния. Виде­ние греха необ­хо­димо для того, чтобы пра­вильно стро­ить свои вза­и­мо­от­но­ше­ния с ближ­ними и не участ­во­вать в делах тьмы.

Каким обра­зом учи­тель, роди­тель или свя­щен­ник будут вос­пи­ты­вать и исправ­лять своих под­опеч­ных, если не увидят их согре­ше­ний? Апо­стол Павел пишет Титу: «Один сти­хо­тво­рец сказал: кри­тяне всегда лжецы, злые звери, утробы лени­вые. Сви­де­тель­ство сие спра­вед­ливо. По сей при­чине обли­чай их строго, дабы они были здравы в вере» (Тит. 1:12–13). Итак, мы должны и видеть грех, и удер­жи­ваться от осуж­де­ния греш­ника. Ключ к реше­нию этого кажу­ще­гося про­ти­во­ре­чия нахо­дится в нашем отно­ше­нии к греш­нику. Если мы гне­ва­емся на него, горя­чимся, желаем ему беды и вечной гибели, забы­вая в это время о своих соб­ствен­ных грехах перед Богом и ощущая себя в этот момент как бы пра­вед­ни­ками, – мы осуж­даем. Если же мы сожа­леем о гре­хо­па­де­нии ближ­него, желаем ему вра­зум­ле­ния от Гос­пода, исправ­ле­ния и спа­се­ния, то хотя бы мы даже нака­зали его (для исправ­ле­ния согре­шив­шего и ограж­де­ния ближ­них от соблазна и опас­но­сти), это – не осуж­де­ние. Так посту­пали и Апо­столы. Вспом­ним Ананию и Сап­фиру из книги Деяний, также и несчаст­ного блу­до­дея, кото­рого ап. Павел предал сатане во измож­де­ние плоти, чтобы дух его был спасен в день Гос­пода нашего Иисуса Христа (1Кор. 5:5).

Однако осуж­де­ние так под­ме­ши­ва­ется к пра­виль­ному рас­суж­де­нию о чужих грехах, что его бывает трудно не только отде­лить, но и заме­тить. С заме­чен­ным осуж­де­нием мы должны бороться, испо­ве­до­вать этот грех, а в неза­ме­чен­ном подо­зре­вать себя, зная, что полная чистота от осуж­де­ния свой­ственна лишь свя­то­сти, и, обычно, соеди­нена с бла­го­дат­ной любо­вью к ближ­нему. Не имея же свя­то­сти, нельзя быть сво­бод­ным и от осуж­де­ния. И совсем странно для совре­мен­ного чело­века, дела­ю­щего первые шаги в хри­сти­ан­стве, пытаться вовсе не видеть чужих грехов или счи­тать всех без исклю­че­ния людей анге­лами, како­вые состо­я­ния при­во­дятся в житиях древ­них св. пустын­ни­ков как уди­ви­тель­ные дости­же­ния чело­ве­че­ского духа.

Какими же сред­ствами мы можем прак­ти­че­ски бороться с про­яв­ле­ни­ями в себе осуж­де­ния? Прежде всего, надо взять себе за пра­вило не гово­рить и не думать плохо о незна­ко­мых людях, до кото­рых нам нет ника­кого дела, с кото­рыми наша жизнь никак не пере­се­ка­ется. Типич­ная ситу­а­ция: зна­ко­мые, осуж­дая кого-то в нашем при­сут­ствии, при­гла­шают нас при­нять уча­стие в осуж­де­нии, и никак не могут успо­ко­иться, пока мы с ними не согла­симся. И мы, желая уго­дить им, гово­рим: «Да-да! Поря­доч­ные люди так не посту­пают!»

Надо зара­нее при­го­то­виться к пра­виль­ному пове­де­нию в этой ситу­а­ции, поду­мать какими сло­вами и мыс­лями мы будем отстра­нять от себя грех осуж­де­ния. Такого рода сло­вами, хорошо заре­ко­мен­до­вав­шими себя на прак­тике, могут быть: «ну что ж? Кто в грехе, тот и в ответе», «и я тоже греш­ник», «да, всем нам при­дется отве­чать за свои дела», «он согре­шил сего­дня, а мы согре­шим завтра».

Гораздо труд­нее воз­дер­жаться от осуж­де­ния тех людей, с кото­рыми нас стал­ки­вают жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства дома, в транс­порте, в учре­жде­ниях, в мага­зи­нах, просто на улице. В этом случае полезно про­кон­тро­ли­ро­вать себя, желаем ли мы согре­шив­шему вра­зум­ле­ния от Гос­пода, исправ­ле­ния и спа­се­ния, и, если нет, – то поже­лать ему этого в форме крат­кой молитвы. Вспом­нить тяжкие грехи из своей жизни, что сразу охла­ждает пыл осуж­де­ния. Вос­при­ни­мать поступки ближ­них, как дей­ствие Про­мысла Божьего и как лекар­ство от нашей гор­до­сти. Пом­нить о духов­ном законе, согласно кото­рому Бог попус­кает осуж­да­ю­щему впасть в тот же грех, за кото­рый он осуж­дает ближ­него, осо­бенно, если согре­шив­ший был иску­шаем сверх силы или уже пока­ялся в своем про­ступке.

При­ба­вим к ска­зан­ному, что чело­век, нахо­дя­щийся в пока­ян­ном настро­е­нии и заня­тый пере­жи­ва­нием своей гре­хов­но­сти, не имеет жела­ния под­ме­чать и раз­би­рать чужие грехи.

Добро и зло

Пред­став­ле­ние чело­века о добре и зле явля­ются плодом его рели­ги­оз­ных воз­зре­ний. Чело­ве­че­ство слиш­ком мало знает об окру­жа­ю­щем мире, чтобы соста­вить о нем полную науч­ную кар­тину, и нико­гда его знания не будут доста­точны для этого. Для состав­ле­ния целост­ного поня­тия о миро­зда­нии чело­век вынуж­ден при­бе­гать к догад­кам и пред­по­ло­же­ниям, кото­рые состав­ляют боль­шую и глав­ную часть его миро­воз­зре­ния. Раци­о­наль­ное знание всегда будет лишь малой его состав­ля­ю­щей частью и спо­собно непро­ти­во­ре­чиво впи­сы­ваться в состав разных фило­соф­ских и рели­ги­оз­ных систем. Вслед­ствие этого осно­вой миро­воз­зре­ния была, есть и будет вера.

Даже атеизм по сути явля­ется верой, так как его фун­да­мен­таль­ные поло­же­ния научно недо­ка­зу­емы и явля­ются гипо­те­зами. Ате­и­сты веруют, что Бога нет, что все­лен­ная бес­ко­нечна в про­стран­стве и во вре­мени, а мате­рия вечна и спо­собна к само­раз­ви­тию, что живое воз­никло из нежи­вого в резуль­тате слу­чай­ных про­цес­сов, что чело­век есть не более, чем высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ное живот­ное, что за гробом его ждет небы­тие, что дви­жу­щей силой эво­лю­ции явля­ется борьба за суще­ство­ва­ние. Может ли без­бож­ный мате­ри­а­лизм поро­дить поня­тия о добре и зле, достой­ные чело­века? Предо­ста­вим отве­тить на этот вопрос самому бла­го­че­сти­вому чита­телю.

Веру­ю­щие люди имеют поня­тия о добре и зле соот­вет­ственно своим пред­став­ле­ниям о Боже­стве. И напро­тив, по нрав­ствен­ным пред­став­ле­ниям чело­века, кото­рые в разных рели­гиях раз­ли­ча­ются до про­ти­во­по­лож­но­сти, можно понять, какому Боже­ству он покло­ня­ется. Если в зоро­аст­ризме добро и зло – два вечные и рав­но­силь­ные начала, посто­янно борю­щи­еся друг с другом, то в инду­изме и буд­дизме добра и зла объ­ек­тивно не суще­ствует, они счи­та­ются субъ­ек­тив­ными поня­ти­ями несо­вер­шен­ных людей.

Бого­от­кро­вен­ное знание о добре и зле – вели­чай­шая дра­го­цен­ность хри­сти­ан­ства, кото­рой не обла­дает ни одна другая рели­гия. Абсо­лют­ное добро – это Воля Божия, абсо­лют­ное зло – созна­тель­ное сопро­тив­ле­ние, про­ти­во­дей­ствие Воле Божией. Бог открыл нам Свою Волю в Запо­ве­дях. Мы, по мило­сти Божией, знаем и то, что добро одер­жит над злом конеч­ную победу. Эти истины, кото­рые кажутся нам такими есте­ствен­ными, не есть плод чело­ве­че­ских иссле­до­ва­ний и раз­мыш­ле­ний. Они открыты людям в Ветхом и Новом Завете, и за много поко­ле­ний усво­ены хри­сти­ан­ским миром. Ничего подоб­ного десяти Запо­ве­дям Закона Божия и Запо­ве­дям Бла­жен­ства рели­ги­оз­ные мыс­ли­тели других наро­дов при­ду­мать не сумели. Между тем, на пред­став­ле­ния о добре и зле опи­ра­ется нрав­ствен­ность, отно­ше­ние чело­века к окру­жа­ю­щему миру и другим людям.

Рано или поздно, но перед каждым чело­ве­ком встает вопрос: «Зачем я живу? Есть ли цель и смысл моего суще­ство­ва­ния, и, если есть, то какие?» Вопрос этот нема­ло­важ­ный, потому что утрата смысла жизни при­во­дит не только к без­нрав­ствен­ным поступ­кам, но может дове­сти и до само­убий­ства. Разные веро­уче­ния по-раз­ному отве­чают на вопрос о смысле жизни, но все схо­дятся в том, что в земных пре­де­лах достой­ной цели чело­ве­че­ской жизни нет. Мате­ри­а­лизм, напри­мер, гово­рит, что жить надо для того, чтобы сде­лать жизнь на земле лучше, ком­форт­нее, спра­вед­ли­вее, вос­пи­тать детей, оста­вить после себя память в исто­рии, полу­чить мак­си­мум удо­воль­ствий. Но поскольку всем понятно, что жизнь на земле когда-нибудь закон­чится, то выс­шего смысла в чело­ве­че­ской жизни мате­ри­а­лизм не нахо­дит. Пси­хо­ло­гия гово­рит об этом так: «Смысла в жизни нет, но вы сами можете при­дать ей смысл, какой поже­ла­ете. А лучше и вообще об этом не заду­мы­ваться, как не заду­мы­ва­ются об этом другие живот­ные».

Рели­гии, содер­жа­щие учение о реин­кар­на­ции, имеют целью жизни дости­же­ние луч­шего пере­рож­де­ния с пер­спек­ти­вой достичь когда-то мира и язы­че­ских богов. Буд­дизм ставит целью осво­бож­де­ние от бес­ко­неч­ного круга пере­рож­де­ний через дости­же­ние состо­я­ния «нир­ваны». Ислам и неко­то­рые другие рели­гии при­знают суще­ство­ва­ние рая и ада, куда попа­дают души людей в зави­си­мо­сти от про­жи­той жизни, от их отно­ше­ния к добру и злу, хотя о самом добре и зле эти рели­гии имеют иска­жен­ные поня­тия.

Среди всех веро­уче­ний хри­сти­ан­ство дает самые при­вле­ка­тель­ные для души и удо­вле­тво­ри­тель­ные для разума поня­тия о смысле земной чело­ве­че­ской жизни. Чело­век – суще­ство бес­смерт­ное. Земная жизнь для него – под­го­товка к веч­но­сти. Он создан, чтобы любить Бога, Творца всего сущего, про­слав­лять Его, испол­нять волю Созда­теля своего и в этом нахо­дить свое сча­стье. Боже­ствен­ная Воля не огра­ни­чи­вает чело­века в добром, при­зы­вает его любить себе подоб­ных, гос­под­ство­вать над земным миром и забо­титься о нем, совер­шен­ство­вать себя и гото­виться к вечной жизни, а также бороться со злом и грехом. Хри­сти­ан­ское Свя­щен­ное Писа­ние откры­вает чело­веку про­ис­хож­де­ние мира и самого чело­века, объ­яс­няет людям их место в миро­зда­нии, опи­сы­вает важ­ней­шие этапы чело­ве­че­ской исто­рии, причем не только про­шлой, но и буду­щей, ука­зы­вает чело­веку пра­виль­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния с дру­гими оду­шев­лен­ными и неоду­шев­лен­ными тво­ре­ни­ями. Ничего даже близ­кого к такой ясно­сти не найдет чело­век ни в одной другой рели­гии.

Позна­ние Воли Божией

Выше мы отме­тили, что абсо­лют­ное, объ­ек­тив­ное добро – это Воля Божия. Поэтому для хри­сти­а­нина очень важно пости­же­ние Воли Божией и испол­не­ние ее. Как же познать Волю Божию?

В первую оче­редь из Свя­щен­ного Писа­ния. Там гово­рится, что Бог желает блага всякой твари, а всем без исклю­че­ния людям – спа­се­ния и позна­ния Истины, т.е. Христа. Из этого сле­дует, что потен­ци­аль­ная воз­мож­ность спа­се­ния дана Богом каж­дому неза­ви­симо от расо­вой и наци­о­наль­ной при­над­леж­но­сти, соци­аль­ного поло­же­ния, умствен­ных спо­соб­но­стей и здо­ро­вья. Однако надо учи­ты­вать, что «кому много вве­рено – с того больше взыщут» (Лк. 12:48).

В глав­ных чертах Воля Божия открыта чело­веку в Его Запо­ве­дях. Слож­ность состоит в том, как при­ме­нить их к самому себе в кон­крет­ной жиз­нен­ной ситу­а­ции? Что делать в слу­чаях, на кото­рые Запо­веди не дают пря­мого ответа? Вопрос этот совсем не про­стой, и для его реше­ния хри­сти­а­нин поль­зу­ется сле­ду­ю­щими сред­ствами:

  • При­ме­рами из исто­рии Церкви и жизни кано­ни­зи­ро­ван­ных святых.
  • Голо­сом сове­сти.
  • Сове­том духов­ника, свя­щен­ника.
  • Сове­том разс­су­ди­тель­ных и бла­го­че­сти­вых братий.
  • Личным опытом в испол­не­нии Запо­ве­дей.
  • Рас­суж­де­нием о своих жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах, через кото­рые рас­кры­ва­ется Про­мысл Божий о нас.
  • Молит­вою об откры­тии Воли Божией через вра­зум­ле­ние, собы­тие или жребий.

Послед­ним сред­ством нельзя зло­упо­треб­лять. Им можно поль­зо­ваться только в край­них слу­чаях, испро­сив бла­го­сло­ве­ние духов­ника. Рас­кры­вать наугад Еван­ге­лие или Псал­тирь с целью позна­ния Воли Божией нельзя, это отно­сится к гада­нию и при­во­дит к иску­ше­ниям. Однако в житиях святых и подвиж­ни­ков бла­го­че­стия встре­ча­ются очень редкие при­меры, когда слу­чайно про­чи­тан­ная или услы­шан­ная фраза из Свя­щен­ного Писа­ния послу­жила им ука­за­нием на Волю Божию. Слу­чайно это может про­изойти и в нашей жизни.

При поль­зо­ва­нии всеми выше­ука­зан­ными сред­ствами бывают погреш­но­сти и ошибки, кото­рые потом при­хо­дится исправ­лять. Но этих средств вполне доста­точно для нашего духов­ного уровня и нашего спа­се­ния. Хри­сти­а­нин учится позна­нию Божией Воли всю свою жизнь, посте­пенно пони­мая ее все лучше и лучше. «Почему же Бог не откры­вает нам Свою Волю сразу?!» – выры­ва­ется не вопрос, а почти крик из нашей души.

Мы наивно думаем, что как только узнаем Волю Божию, так сразу же ее и испол­ним, что от нас потре­бу­ется что-то легкое. Но вспом­ним еван­гель­ского юношу, кото­рому Гос­подь сказал: «Пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокро­вище на небе­сах; и при­ходи, после­дуй за Мною, взяв крест» (Мк. 10:21). Почему же моло­дой чело­век не испол­нил услы­шан­ного, хотя сам настой­чиво просил открыть, чего не достает ему для спа­се­ния?..

Знание Воли Божией накла­ды­вает на нас ответ­ствен­ность. Не испол­нить откры­тую нам Волю Божию – уже грех. «Раб же тот, кото­рый знал волю гос­по­дина своего и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много» (Лк. 12:47). Чело­век, дерз­но­венно про­ся­щий Бога открыть ему Свою Волю, должен быть готов пожерт­во­вать для испол­не­ния Ее всем своим име­нием, всеми зем­ными при­вя­зан­но­стями и даже самой жизнью. Мне дума­ется, Гос­подь по мило­сти откры­вает Свою Волю чело­веку лишь в той мере, в какой он готов ее испол­нить, чтобы не под­верг­нуть его боль­шему осуж­де­нию.

Люди святые и совер­шен­ные Волю Божию познают иначе, чем прочие хри­сти­ане, а именно Духом Святым, Кото­рый живет в них. Они отка­за­лись от своей воли, под­чи­нили ее Воле Божией, и хотят того, чего хочет Бог. Нам это состо­я­ние недо­ступно из-за пре­об­ла­да­ния соб­ствен­ной воли, повре­жден­ной грехом. Лучшее лекар­ство от свое­во­лия – послу­ша­ние Закону Божию и духов­нику, в чем мы и даем обет при мона­ше­ском постриге. И другие виды послу­ша­ния, такие, как дис­ци­плина, под­чи­не­ние роди­те­лям, учи­те­лям, началь­ству тоже полезны и даже необ­хо­димы, как началь­ные сту­пени к мона­ше­скому послу­ша­нию.

Трез­ве­ние

Боль­шин­ство людей, живу­щих в миру, не обра­щают вни­ма­ния на то, что про­ис­хо­дит у них внутри. Они цели­ком погло­щены собы­ти­ями внеш­ней жизни, забы­вая о том, что чело­век имеет спо­соб­ность к внут­рен­нему само­на­блю­де­нию. Он может научиться наблю­дать не только за своими внеш­ними дей­стви­ями, но и за мыс­лями, чув­ствами, жела­ни­ями как бы со сто­роны.

Научиться само­на­блю­де­нию можно спра­ши­вая себя время от вре­мени: «о чем я только что думал?», «что я сейчас чув­ствую?», «чего я желаю?», «почему я так посту­пил?». Такие вопросы помо­гают направ­лять вни­ма­ние внутрь себя. Через неко­то­рое время мы сможем это делать и без вспо­мо­га­тель­ных вопро­сов. Наблю­де­ние за собой с наме­ре­нием исправ­лять и изго­нять из себя все неугод­ное Богу назы­вают трез­ве­нием. Трез­ве­ние — своего рода стро­гий при­врат­ник, кото­рый стоит у дверей души и спра­ши­вает у при­хо­дя­щих: «Наш ли еси, или от супо­стат наших?» (Иис. Нав. 5:13). Не будет ошиб­кой срав­нить эту доб­ро­де­тель со стан­цией наблю­де­ния или цен­тром диа­гно­стики, без чьих данных самый опыт­ный спе­ци­а­лист в своей обла­сти не может при­ни­мать верных реше­ний.

Трез­ве­ние явля­ется необ­хо­ди­мым усло­вием дости­же­ния запо­ве­дан­ной Еван­ге­лием сер­деч­ной чистоты. Без него же невоз­можно и видение своих грехов, борьба с помыс­лами, нерас­се­ян­ная молитва, то есть ника­кое духов­ное пре­успе­я­ние.

Равная ко всем любовь

Ново­на­чаль­ные часто сме­ши­вают равную ко всем любовь, кото­рая запо­ве­дана св. Отцами для жела­ю­щих пре­успеть духовно, с равным ко всем отно­ше­нием, о кото­ром св. Отцы тоже иногда упо­ми­нают. Эти две вещи – далеко не одно и то же, хотя между ними име­ется внут­рен­няя связь. Именно рав­ного ко всем отно­ше­ния неопыт­ные мона­стыр­ские жители ожи­дают, а иногда и с ропо­том тре­буют от мона­стыр­ского началь­ства. Попы­та­емся рас­смот­реть, какова вза­и­мо­связь равной ко всем любви с равным ко всем отно­ше­нием, воз­можно ли в дей­стви­тель­но­сти равное ко всем отно­ше­ние и, если воз­можно, то в каком смысле?

Отно­ше­ния между людьми можно раз­де­лить на обще­ствен­ные и личные. В обла­сти обще­ствен­ных отно­ше­ний люди раз­нятся по иерар­хи­че­скому поло­же­нию, воз­расту, спо­соб­но­стям, телес­ному и душев­ному здо­ро­вью, что и служит при­чи­ной их неоди­на­ко­вого отно­ше­ния друг к другу. Да и невоз­можно отно­ситься в прямом смысле оди­на­ково к ребенку и взрос­лому, инва­лиду и здо­ро­вому чело­веку, к своему под­чи­нен­ному и своему же началь­нику, к бла­го­че­сти­вому чело­веку и слу­жи­телю греха, к роди­те­лям, духов­нику, дав­нему другу и пер­вому встреч­ному. Умест­ным здесь было бы равен­ство всех перед зако­ном и чест­ное испол­не­ние своих обще­ствен­ных и долж­ност­ных обя­зан­но­стей, не взирая на лица. Обще­ствен­ное нера­вен­ство, явля­ясь необ­хо­ди­мо­стью, не служит, однако, пре­пят­ствием для чув­ства любви к людям. Апо­стол Павел гово­рит: «Итак, отда­вайте вся­кому долж­ное: кому подать – подать, кому оброк – оброк, кому страх – страх, кому честь – честь. Не оста­вай­тесь долж­ными никому ничем, кроме вза­им­ной любви» (Рим. 13:7).

Обще­ствен­ные отно­ше­ния созданы не нами, мы участ­вуем в них боль­шей частью по необ­хо­ди­мо­сти и изме­нить их не в наших силах, даже если они нам не нра­вятся. В обла­сти же личных отно­ше­ний, кото­рые мы строим сами, исходя из сим­па­тий, анти­па­тий, полез­но­сти, состра­да­ния и других своих сооб­ра­же­ний и чувств, мы имеем больше сво­боды посту­пать так, как сочтем нужным. Затруд­ни­тель­ные для пони­ма­ния выска­зы­ва­ния св. Отцов о равном ко всем отно­ше­нии в первую оче­редь затра­ги­вают именно область личных отно­ше­ний. Пер­вич­ной и глав­ной доб­ро­де­те­лью здесь явля­ется равная ко всем любовь, а её про­яв­ле­ние во вне доста­точно условно названо равным отно­ше­нием. Это далеко не оди­на­ко­вое отно­ше­ние ко всем в прямом смысле слова. В мона­стыре равное отно­ше­ние и любовь выра­жа­ется жела­нием всем спа­се­ния и личным содей­ствием этому спа­се­нию. Мы должны стре­миться, по мере воз­мож­но­сти, всем делать добро и не тво­рить другим того, чего не желаем себе, тер­петь немощи друг друга, кото­рые допу­стимы в стенах оби­тели. Свя­то­оте­че­ское пра­вило о равной ко всем любви не допус­кает заво­дить в мона­стыре с кем-либо особых отно­ше­ний по при­стра­стию, т.е. по дей­ствию гре­хов­ных стра­стей.

К при­страст­ным отно­ше­ниям, в числе про­чего, при­нято отно­сить и дружбу между ново­на­чаль­ными, кото­рые еще не обрели пра­виль­ного внут­рен­него устро­е­ния, не научи­лись раз­ли­чать дей­ствия стра­стей и про­ти­во­сто­ять им, и по этой при­чине не спо­собны к чистой дружбе. «Юные должны стре­миться к тому, чтобы всех любить оди­на­ково, охра­ня­ясь, как от сети диа­воль­ской, от исклю­чи­тель­ной любви к какому бы то ни было сверст­нику или свет­скому зна­ко­мому. Такая любовь в юных – не что иное, как не пони­ма­е­мое ими при­стра­стие, реши­тельно оттор­га­ю­щее их от обя­зан­но­стей их к Богу»[16]. Также не одоб­ря­ется дружба между юношей и стар­цем, для них есте­ственны отно­ше­ния «ученик – учи­тель».

Однако, в обла­сти и личных и обще­ствен­ных отно­ше­ний, при стрем­ле­нии к равной ко всем любви, счи­та­ется умест­ным раз­ли­чать людей по доб­ро­де­тели, и отно­ситься к доб­ро­де­тель­ным людям лучше, чем к прочим. «Не должно насто­я­телю иметь на лица зрения, ни одного любить более чем дру­гого, разве найдет кого лучшим в добрых делах и послу­ша­нии»[17]. Так посту­пает и Бог – пра­вед­ни­ков любит, укра­шая их духов­ными дарами и сохра­няя как зеницу ока, а греш­ни­ков лишь милует, хотя солнце и дождь равно посы­лает тем и другим.

И еще необ­хо­димо осте­речься, как бы стре­мясь к равной ко всем любви и отка­зы­ва­ясь ради этого от любви к кон­крет­ным людям, не впасть в худшее состо­я­ние равной нелюбви и без­раз­ли­чия ко всем людям, считая, что это и есть равная ко всем любовь.

Под­водя итог, можно ска­зать, что равное отно­ше­ние ко всем в прямом смысле невоз­можно, а равная ко всем духов­ная любовь, с неко­то­рыми ого­вор­ками, воз­можна. Однако равная любовь, как и прочие доб­ро­де­тели, – дело сове­сти каж­дого, и кажу­щийся или дей­стви­тель­ный недо­ста­ток ее в чело­веке не может слу­жить при­чи­ной пре­тен­зий со сто­роны кого-либо, кроме духов­ника.

Дружба

Не будем затруд­нять себя опре­де­ле­нием, что такое дружба, так как все имеют доста­точ­ное пред­став­ле­ние, что это такое. В книгах о мона­стыр­ской жизни часто под­чер­ки­ва­ется недо­пу­сти­мость и опас­ность дружбы между ново­на­чаль­ными. По этой при­чине у неко­то­рых чита­те­лей, осо­бенно из мона­ше­ству­ю­щих, может сло­житься оши­боч­ное мнение, что дружба вообще есть нечто гре­хов­ное. Слово «друг», как пра­вило, упо­треб­ля­ется в Свя­щен­ном Писа­нии в хоро­шем смысле, напри­мер: «Лазарь, друг наш, уснул, но Я иду раз­бу­дить его» (Ин. 11:11). «Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если испол­ня­ете то, что Я запо­ве­дую вам» (Ин. 15:13–14). Дружба свя­зы­вала между собой многих святых. Свя­ти­тель Игна­тий пишет в одном из своих писем: «Дружба рабов Божиих есть истин­ное уте­ше­ние для души, стран­ству­ю­щей в этом крат­ко­вре­мен­ном и сует­ном мире, враж­деб­ном Богу»[18].

В дружбе есть неко­то­рые зако­но­мер­но­сти. Она воз­ни­кает обык­но­венно между людьми, близ­кими по душев­ному и духов­ному раз­ви­тию, соци­аль­ному поло­же­нию, воз­расту, сход­ными по миро­воз­зре­нию, пра­ви­лам жизни, оценке собы­тий, спо­соб­ными на жерт­вен­ные поступки ради ближ­него. Бла­го­че­сти­вым трез­вен­ным хри­сти­а­нам дружба полезна тем, что помо­гает им исправ­лять недо­статки, бороться с иску­ше­ни­ями, под­дер­жи­вать друг друга в труд­ное время скор­бей, одним словом – спа­саться.

Дружба же греш­ни­ков, а чаще всего и ново­на­чаль­ных в мона­стыре, выли­ва­ется во вза­и­мо­по­мощь в удо­вле­тво­ре­нии стра­стей и худых при­вы­чек. В резуль­тате такие «друзья» затруд­няют один дру­гому путь исправ­ле­ния и «зара­жа­ются» друг от друга стра­стями. Такое обще­ние не явля­ется друж­бой, но назы­ва­ется при­стра­стием и в мона­стыре под­ле­жит рас­тор­же­нию.

Насто­я­щая дружба встре­ча­ется на жиз­нен­ном пути не часто. Чтобы сосчи­тать друзей за всю жизнь, обычно хва­тает трех паль­цев на руке.

Упо­треб­ле­ние вина

Устав Церкви «Типи­кон» издревле допус­кает упо­треб­ле­ние вина на литии и за празд­нич­ной тра­пе­зой. Из Еван­ге­лия мы знаем, что сам Гос­подь бла­го­сло­вил вино на сва­деб­ном пиру в Кане Гали­лей­ской. Однако при этом сле­дует иметь в виду, что вино в древ­но­сти весьма отли­ча­лось от того, кото­рое про­да­ется нынеш­нему поку­па­телю в мага­зи­нах. Вино древ­него Востока, о кото­ром идет речь в Типи­коне и Пате­ри­ках, по нашим меркам пред­став­ляло собой пере­бро­див­ший есте­ствен­ным обра­зом вино­град­ный сок кре­по­стью 8–10%, к тому же изрядно раз­бав­лен­ный водой. Ни сахар, ни спирт тогда еще не были известны. Неболь­шое коли­че­ство такого напитка, подан­ного к тра­пезе в жарких стра­нах Сре­ди­зем­но­мо­рья не столько пьянит, сколько бодрит и пре­ду­пре­ждает инфек­ци­он­ные болезни. Мы же подроб­нее оста­но­вимся на нераз­рывно свя­зан­ном с упо­треб­ле­нием вина состо­я­нии опья­не­ния и его послед­ствиях.

Первая сте­пень опья­не­ния воз­ни­кает после 1–3 рюмок и про­яв­ляет себя при­под­ня­тым настро­е­нием, повы­шен­ной общи­тель­но­стью и тру­до­спо­соб­но­стью. Если это слу­ча­ется изредка, то вред­ных послед­ствий не остав­ляет. Об этой мере и ска­зано у псал­мо­певца: «Вино весе­лит сердце чело­века» (Пс. 103:15). Здесь бы и оста­но­виться. Под­во­дит чело­века жела­ние нахо­диться в таком состо­я­нии почаще, а еще лучше – посто­янно, и попытки уси­лить его новыми пор­ци­ями.

За первой сте­пе­нью опья­не­ния сле­дует вторая. При ней появ­ля­ется затор­мо­жен­ность ума, рас­строй­ство речи и коор­ди­на­ции дви­же­ний, раз­вяз­ность или, иначе, сни­же­ние нрав­ствен­ных барье­ров и изме­не­ние обыч­ных норм пове­де­ния.

Третья сте­пень – суме­реч­ное состо­я­ние созна­ния, когда тело почти неуправ­ля­емо, а кон­троль рас­судка над пове­де­нием утра­чен. В этом состо­я­нии чело­век пере­сту­пает черту, отде­ля­ю­щую чело­века от живот­ных, и совер­шает поступки самые неле­пые и без­об­раз­ные, кото­рые сам зача­стую позже не может вспом­нить и не верит, что он мог их совер­шить. Воз­вра­ще­ние в нор­маль­ное состо­я­ние про­ис­хо­дит через тяже­лое похме­лье, сви­де­тель­ству­ю­щее об общем отрав­ле­нии орга­низма.

Как мы уже гово­рили, в мона­стыре по бла­го­сло­ве­нию началь­ства допус­ка­ется упо­треб­ле­ние вина за празд­нич­ной тра­пе­зой, пре­ста­ре­лыми и боль­ными бра­тьями при неко­то­рых болез­нях, но, есте­ственно, до первой сте­пени его дей­ствия. Никто, ни началь­ство, ни «Типи­кон» не бла­го­слов­ляет нас, братия, на вторую и третью сте­пени опья­не­ния даже на Пасху.

Слу­ча­ется в мона­стыр­ской жизни упо­треб­ле­ние вина и без бла­го­сло­ве­ния началь­ства, «тай­но­об­ра­зу­юще»… Однако нет ничего тай­ного, что не ста­но­вится, со вре­ме­нем, явным. Учи­ты­вая горест­ное состо­я­ние совре­мен­ного чело­века, на первую сте­пень опья­не­ния, если брат попа­да­ется в ней изредка и испо­ве­дует свою немощь на Испо­веди, началь­ство обычно смот­рит снис­хо­ди­тельно, огра­ни­чи­ва­ясь заме­ча­ни­ями и уве­ща­ни­ями. Конечно, такой брат не может рас­счи­ты­вать на про­дви­же­ние по долж­но­сти или по ино­че­ским зва­ниям. Вторая сте­пень под­ле­жит пре­ду­пре­жде­нию и епи­ти­мии. Третья, если не сопро­вож­да­лась без­об­ра­зи­ями и худыми послед­стви­ями для мона­стыря и братии, в первый раз – боль­шой епи­ти­мии, а при повто­ре­нии – уда­ле­нию из мона­стыря. Еще раз обра­тим вни­ма­ние, что тот, кто пой­мался на второй или тре­тьей сте­пени опья­не­ния, может сразу же ока­заться с вещами за мона­стыр­ской огра­дой.

Слу­жа­щие в Алтаре иереи, диа­коны, ипо­ди­а­коны и поно­мари нередко счи­тают своим долгом в конце литур­гии «запить» при­ня­тую свя­тыню. Глядя на стар­ших, и весьма юные воз­рас­том начи­нают под­ра­жать им. Несмотря на всю почтен­ность этого обычая, много слу­жи­те­лей Алтаря таким обра­зом «спи­лись». Поэтому полезно запи­вать свя­тыню, в том числе и Св. Дары, про­стым кипят­ком, осо­бенно для моло­дежи. Упо­треб­ле­ние вина в Алтаре должно быть строго регла­мен­ти­ро­вано, так как при бес­кон­троль­но­сти соблазн ста­но­вится не по силам сред­нему мона­стыр­скому жителю. Потреб­ле­ние Св. Даров нельзя отно­сить к вино­пи­тию. Мне нико­гда не при­хо­ди­лось слы­шать, чтобы кто-то впал в алко­голь­ную зави­си­мость от потреб­ле­ния Св. Даров.

Прошу у бла­го­че­сти­вого чита­теля про­ще­ния за такое подроб­ное осве­ще­ние дан­ного вопроса. Вынуж­ден это сде­лать потому, что люди, зло­упо­треб­ля­ю­щие вино­пи­тием, про­яв­ляют в этом вопросе уди­ви­тель­ное непо­ни­ма­ние, а жизнь тре­бует полной ясно­сти.

Хра­мо­вое бого­слу­же­ние и телес­ная немощь

В пра­во­слав­ном храме при­нято молиться стоя. Это поло­же­ние само по себе служит предо­хра­не­нием от сна и бес­со­зна­тель­ных состо­я­ний и рас­по­ла­гает к умствен­ной актив­но­сти. Однако телес­ных сил не всегда хва­тает на дли­тель­ные Бого­слу­же­ния. При непо­движ­ном сто­я­чем поло­же­нии в тече­ние несколь­ких часов, у боль­шин­ства людей сердце не справ­ля­ется с кро­во­об­ра­ще­нием, что вызы­вает отеки ног, тупость ума и непри­ят­ное внут­рен­нее состо­я­ние. Выйти из него можно с помо­щью несколь­ких земных или пояс­ных покло­нов. Пояс­ные поклоны удобно делать во время екте­ний, пола­гая их на каждое про­ше­ние. Допу­стимо также при­ло­житься к иконе или мощам, нахо­дя­щимся в храме, разу­ме­ется, не мешая при этом другим моля­щимся.

В сон может кло­нить и бесов­ское напа­де­ние, кото­рое по ошибке можно при­нять за про­яв­ле­ние сер­деч­ной недо­ста­точ­но­сти, но и в этом случае поклоны с крат­кой молит­вой, лобы­за­ние икон и св. мощей будут полезны.

По Уставу раз­ре­ша­ется сидеть во время чтения кафизм Псал­тири и Пари­мий из Вет­хого Завета, а также по ста­ро­сти, болезни, при плохом само­чув­ствии и силь­ной уста­ло­сти. Тем, кто много вре­мени про­во­дит на бого­слу­же­нии, не стоит пре­не­бре­гать этим доз­во­ле­нием, так как через пару десят­ков лет у «жесто­ких сто­и­ков» начи­на­ются хро­ни­че­ские сосу­ди­стые забо­ле­ва­ния ног. В первую оче­редь это отно­сится к свя­щен­но­слу­жи­те­лям и насель­ни­кам мона­сты­рей. Во многих мона­сты­рях, для облег­че­ния мона­ше­ству­ю­щим сто­я­ния на дли­тель­ных бого­слу­же­ниях, уста­нов­лены спе­ци­аль­ные сиде­ния – ста­си­дии, на кото­рые можно опе­реться, при­сло­ниться, и даже при­сесть на узком сиде­нии.

У тех, кто бывает на сокра­щен­ных при­ход­ских бого­слу­же­ниях 1–2 раза в неделю, таких про­блем нет, им надо просто потер­петь воз­ни­ка­ю­щие неудоб­ства. Если же кого-то во время бого­слу­же­ния посе­тит Бла­го­дать Божия, то он забы­вает о вре­мени, об уста­ло­сти, болез­нях и самом теле своем, но это слу­ча­ется редко и не может слу­жить общим пра­ви­лом.

Вни­ма­ние и ум во время бого­слу­же­ния

Как вы дума­ете, чем занят в тече­ние двух часов бого­слу­же­ния ум чело­века, едва начав­шего ходить в храм, если он не знает сла­вян­ского языка, молитв, не читал Еван­ге­лие и не пони­мает зна­че­ние про­ис­хо­дя­щего? Сна­чала он вни­ма­тельно рас­смат­ри­вает и даже пере­счи­ты­вает моля­щихся, певчих, свя­щен­но­слу­жи­те­лей, иконы и всю обста­новку храма, вслу­ши­ва­ется в мело­дии цер­ков­ных пес­но­пе­ний. Обду­мы­вает ассо­ци­а­ции, кото­рые в нем при этом воз­ни­кают. Отме­чает зна­ко­мые слова, кото­рые он когда-то раньше слышал: «Гос­поди поми­луй», «Пре­муд­рость», «Паки и паки», «Иже херу­вимы», «Отче наш», «Алли­луйя». Но, нако­нец, все новое, незна­ко­мое рас­смот­рено и пере­счи­тано. Прой­дет еще пол­года, нови­чок научится ста­вить свечки, пра­вильно зажи­гать лам­падки, под­хо­дить под бла­го­сло­ве­ние и при­кла­ды­ваться к иконам. Что же ему делать дальше?

Мы должны осо­знать, что при­хо­дим в храм пред­стать пред лицом Бога, Кото­рый видит не только нашу наруж­ность, но и мысли, и чув­ства, знает наше про­шлое и буду­щее. Конечно, Бог вез­де­су­щий, и всякий раз, обра­ща­ясь к Нему с молит­вой, мы пред­стаем пред лицом Божиим, но в храме это пред­сто­я­ние, а также и обще­ние с Богом, про­ис­хо­дит осо­бен­ным обра­зом. Наблю­дая за ходом бого­слу­же­ния и, когда тре­бу­ется, участ­вуя в нем, часть вни­ма­ния мы обя­за­тельно должны напра­вить на то, что про­ис­хо­дит внутри нас. Про­ис­хо­дя­щее внутри не менее важно, чем то, что дела­ется сна­ружи.

Нахо­дясь в храме, мы должны наблю­дать за чино­по­сле­до­ва­нием молит­во­сло­вий и свя­щен­но­дей­ствий, по воз­мож­но­сти запо­ми­ная, из каких частей состоит бого­слу­же­ние, и какая часть за кото­рой сле­дует. Жела­тельно раз­мыш­лять над их содер­жа­нием и сим­во­ли­че­ским смыс­лом. Напри­мер, во время вечерни:

  • на 103 псалме – о сотво­ре­нии мира,
  • на молит­вах свя­щен­ника с обна­жен­ной главой перед Цар­скими вра­тами – о изгна­нии Адама из рая,
  • на входе с кади­лом – о при­ше­ствии в мир Спа­си­теля для про­све­ще­ния и спа­се­ния людей, о древ­ней­шем хри­сти­ан­ском пес­но­пе­нии «Свете тихий», в кото­ром Тихим светом назы­ва­ется Сам Гос­подь наш Иисус Хри­стос,
  • на сти­хи­рах и тро­паре – об исто­рии празд­ника и о святых, чью память мы в этот день совер­шаем,
  • на «Ныне отпу­ща­еши» – о Симеоне Бого­при­имце и Сре­те­нии Гос­под­нем, и т.д.

Можно также читать про себя Иису­сову молитву или молитву мытаря, про­сить о своих насущ­ных нуждах, отме­чать в уме мело­дии гласов Окто­иха, вспо­ми­нать о важных собы­тиях своей духов­ной жизни, раз­мыш­лять о местах Свя­щен­ного Писа­ния, кото­рые пред­ла­га­ются нам при чтении Пари­мий, Псал­тири, Апо­стола и Еван­ге­лия. Одно­вре­менно с этим, если мы отвлек­лись, необ­хо­димо воз­вра­щать ум к бого­слу­же­нию, отго­нять от себя плохие мысли и чув­ства, кото­рые лезут в голову даже в храме, тер­петь уста­лость и болезни.

Удер­жать ум в нужном русле всю службу бывает трудно даже под­го­тов­лен­ному чело­веку. Иису­сова молитва облег­чает эту задачу. А для тех, кто про­во­дит много вре­мени на бого­слу­же­ниях в храме, нет дру­гого сред­ства, кроме Иису­со­вой молитвы, для под­дер­жа­ния пра­виль­ного внут­рен­него состо­я­ния в тече­ние длин­ных служб. У неко­то­рых духов­ных писа­те­лей ска­зано, что можно читать Иису­сову молитву и одно­вре­менно вни­мать бого­слу­же­нию. Но тут многое зави­сит от личных спо­соб­но­стей: неко­то­рые люди могут удер­жи­вать вни­ма­нием сразу несколько объ­ек­тов, а неко­то­рые – только один. Для послед­них Иису­сова молитва может слу­жить своего рода без­опас­ным при­ста­ни­щем, из кото­рого ум по вре­ме­нам выхо­дит для вни­ма­ния пес­но­пе­ниям, Свя­щен­ному Писа­нию, порядку бого­слу­же­ния. К молитве же Иису­со­вой он воз­вра­ща­ется для отдыха и вос­ста­нов­ле­ния пра­виль­ного настро­е­ния после отвле­че­ния на посто­рон­ние пред­меты.

А теперь рас­смот­рим, чем не сле­дует зани­мать свой ум во время бого­слу­же­ния. Чаще всего это про­ис­хо­дит потому, что мы не следим за собой, или по неве­де­нию, или потому что не в силах усто­ять перед «наше­ствием ино­пле­мен­ни­ков». Итак, за бого­слу­же­нием мы не должны, но посто­янно делаем это:

  • с любо­пыт­ством рас­смат­ри­ваем моля­щихся, свя­щен­но­слу­жи­те­лей, певцов, чтецов, лиц дру­гого пола, или же с кри­ти­кой и осуж­де­нием следим за их внеш­но­стью и пове­де­нием, отме­чая ошибки и недо­статки,
  • ропщем на длин­ное бого­слу­же­ние, плохое пение и чтение, отсут­ствие ска­меек, тес­ноту, духоту, длин­ную оче­редь и т.д.,
  • стоим в сонном оце­пе­не­нии без всяких чувств и мыслей,
  • решаем в уме семей­ные, быто­вые, дело­вые и науч­ные про­блемы,
  • бес­цельно блуж­даем мыс­лями по закону ассо­ци­а­ций, с пере­би­ра­нием собы­тий мир­ской жизни, вос­по­ми­на­нием зна­ко­мых, род­ствен­ни­ков, друзей и врагов, во всем богат­стве наших вза­им­ных отно­ше­ний,
  • фан­та­зи­руем.

На дви­же­нии мысли по закону ассо­ци­а­ций и фан­та­зи­ро­ва­нии оста­но­вимся подроб­нее, так как с этим стал­ки­ва­ется каждый, жела­ю­щий разо­браться в своей внут­рен­ней жизни.

Ассо­ци­а­тив­ное мыш­ле­ние

Обще­ние с людьми, наблю­де­ние за внеш­ним миром и соб­ствен­ные мысли бывают при­чи­ной появ­ле­ния у нас непро­из­воль­ных вос­по­ми­на­ний. Эти непро­из­воль­ные вос­по­ми­на­ния, или ассо­ци­а­ции, свя­заны с вызвав­шими их сло­вами, обра­зами или собы­ти­ями сход­ством по какому-либо при­знаку: по похо­же­сти места, вре­мени суток, состава участ­ни­ков, по подо­бию цвета, запаха, звука, вкуса, сопут­ству­ю­щих ощу­ще­ний. Напри­мер, если мы увидим детей, идущих из школы или игра­ю­щих с мячом, то в нашей памяти могут «всплыть» подоб­ные кар­тины и из нашего дет­ства, зна­ко­мые дети такого же воз­раста, труд­но­сти с их вос­пи­та­нием, спор­тив­ные сорев­но­ва­ния, книги и фильмы о детях и многое-многое другое. Одна ассо­ци­а­ция ста­но­вится осно­ва­нием для сле­ду­ю­щей – так воз­ни­кает целая цепь ассо­ци­а­ций, кото­рая может увести нашу мысль очень далеко от началь­ного собы­тия.

Как-то стою зимой в храме на службе. Поют хорошо, в храме тепло. Думаю: «Чем же отап­ли­ва­ется храм?» Вижу на стене какие-то необыч­ные обо­гре­ва­тели, похо­жие на инфра­крас­ные, о кото­рых я недавно читал статью в жур­нале. И о. Вла­ди­мир мне рас­ска­зы­вал, что видел их на выставке: там зимой прямо на откры­той веранде сидела в кресле девица в купаль­нике, и ей было тепло от инфра­крас­ного обо­гре­ва­теля. Впро­чем, воз­можно, что она согре­лась народ­ным спо­со­бом, а пока­зы­вала для рекламы, что ей тепло от инфра­крас­ных лучей… Тут только спо­хва­тился, куда завели меня ассо­ци­а­ции. А нача­лось все с без­обид­ной мысли: «Чем же отап­ли­ва­ется храм?»

По закону ассо­ци­а­ций про­ис­хо­дит боль­шин­ство наших раз­го­во­ров с дру­зьями, род­ствен­ни­ками и зна­ко­мыми. Посмот­рим с этой точки зрения на раз­го­вор двух сосе­дей по даче.

– Что-то давно тебя не видно?

– Лежал в област­ной боль­нице, схва­тил где-то дву­сто­рон­нее вос­па­ле­ние легких.

– В област­ной?! И я лежал там же год назад с дав­ле­нием. К нам еще при­хо­дил свя­щен­ник из Яко­влев­ской церкви, при­ча­щал и собо­ро­вал жела­ю­щих.

– А у меня теща ходит в цер­ковь. Застав­ляет поститься по средам и пят­ни­цам, но я пока не под­да­юсь. Недавно внуков кре­стила.

– А я кре­стился в Вологде, году, где-то в семи­де­ся­том.

– Надо же, какое сов­па­де­ние. Я там в это время служил в армии, в вой­сках связи. Кстати, завтра день Защит­ника Оте­че­ства…

Эти раз­го­воры не имеют какой-то опре­де­лен­ной цели и смысла, мы просто обща­емся, гово­рим друг другу что придет в голову по ходу раз­го­вора. Не подо­зре­вая при этом, что раз­го­вор наш стро­ится по закону непро­из­воль­ных ассо­ци­а­ций. Пере­би­рая содер­жи­мое своей памяти, мы в то же время загру­жаем ее массой совер­шенно ненуж­ных нам све­де­ний от собе­сед­ника.

Чело­век не может ни вме­стить, ни исполь­зо­вать всей доступ­ной ему инфор­ма­ции. Стало быть, не стоит и пытаться узнать как можно больше, тем более что инфор­ма­ция бывает и вред­ной. Нам сле­дует уме­рять свою инфор­ма­ци­он­ную все­яд­ность и слепое любо­пыт­ство. Ненуж­ный хлам, кото­рым мы напол­ним свою память, будет мешать запо­ми­на­нию необ­хо­ди­мого и появ­ляться, по закону ассо­ци­а­ций, в виде отвле­ка­ю­щих мыслей и обра­зов даже во время молитвы. В каче­стве непро­из­воль­ных вос­по­ми­на­ний в нашем созна­нии зача­стую появ­ля­ются когда-то слы­шан­ные нами пустые песенки и мело­дии, по своей форме и содер­жа­нию неумест­ные в душе пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина, пред­на­зна­чен­ной быть храмом Духа Свя­того. Если мы, заме­тив появ­ле­ние ненуж­ного вос­по­ми­на­ния, тотчас воору­жимся Иису­со­вой молит­вой, то легко отго­ним его. Если же песенка нам понра­вится, и мы немного под­поем, то она «при­ли­пает», берет наш ум в плен, и от нее бывает уже трудно осво­бо­диться. И вот что уди­ви­тельно: Иису­сову молитву чита­ешь годами, и она никак не идет сама, а тут с полу­обо­рота – и никак не оста­но­вишь, пока не рас­ка­ешься и не помо­лишься. Как при этом не пове­рить в суще­ство­ва­ние врага спа­се­ния?

Заме­чено, что в раз­го­во­рах, кото­рые не имеют какой-либо созна­тель­ной цели, увле­чен­ный чело­век всегда выйдет на свою излюб­лен­ную тему, с чего бы раз­го­вор ни начался. Отсюда видно, что неосо­знан­ное дви­же­ние мысли по ассо­ци­а­циям вовсе не слу­чайно и управ­ля­ется на самом деле стра­стями, и даже бесами. Бывают, конечно, и добрые ассо­ци­а­ции, про­ис­те­ка­ю­щие от доб­ро­де­те­лей. В этом отно­ше­нии дело обстоит так же, как и с помыс­лами: ассо­ци­а­ции бывают от Бога, от диа­вола, от самого себя, полез­ные, вред­ные и без­раз­лич­ные к добру и злу.

Ассо­ци­а­тив­ное мыш­ле­ние важно в искус­стве, так как любое его про­из­ве­де­ние пред­по­ла­гает вызвать у зри­теля или слу­ша­теля бога­тые ассо­ци­а­ции. В искус­стве особо ценится кра­сота и совер­шен­ство формы, в то время как духов­ное содер­жа­ние худо­же­ствен­ного про­из­ве­де­ния кри­тики и цени­тели часто остав­ляют без вни­ма­ния. Хри­сти­а­нин же, забо­тя­щийся о своем спа­се­нии, обязан смот­реть в первую оче­редь на духов­ное содер­жа­ние, т.к. в самой рас­пре­крас­ной худо­же­ствен­ной форме нам иногда пре­под­но­сится содер­жа­ние, под кото­рым за автора мог бы с готов­но­стью рас­пи­саться оби­та­тель пре­ис­под­ней.

Под­во­дим итог. Чтобы не заму­со­ри­вать память и умень­шить неже­ла­тель­ные ассо­ци­а­ции, нам сле­дует, по воз­мож­но­сти, сокра­щать внеш­ние впе­чат­ле­ния, и, в первую оче­редь, не име­ю­щие созна­тель­ной цели раз­го­воры. Необ­хо­димо сле­дить за воз­ни­ка­ю­щими по вся­кому поводу ассо­ци­а­ци­ями и не спе­шить их сразу при­ни­мать и озву­чи­вать. Так же, как помыслы, чув­ства и жела­ния, они под­ле­жат нашей внут­рен­ней цен­зуре.

Вооб­ра­же­ние и фан­та­зи­ро­ва­ние

Нередко наши мысли и мыс­лен­ные образы отры­ва­ются от реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. Такой режим работы ума назы­ва­ется фан­та­зи­ро­ва­нием или меч­та­тель­но­стью, и пред­став­ляет боль­шую опас­ность для духов­ной жизни. Круг сце­на­риев внут­рен­них фан­та­зий у обыч­ного чело­века довольно огра­ни­чен:

  • Стра­шилки. Вооб­ра­же­ние яркими крас­ками рисует чело­веку бед­ствия и несчаст­ные случаи, могу­щие слу­читься с ним или его близ­кими, осо­бенно с детьми. Рас­па­лен­ный соб­ствен­ным вооб­ра­же­нием, чело­век так сильно пере­жи­вает, что мечется туда-сюда не находя себе спо­кой­ного места.
  • Сме­шилки. Мы выду­мы­ваем или вспо­ми­наем смеш­ные ситу­а­ции, исто­рии, анек­доты, и их мыс­ленно «сма­куем».
  • Побе­дилки. Меч­та­тель­ное пред­став­ле­ние побед­ных окон­ча­ний своих споров, сорев­но­ва­ний, кон­кур­сов, ссор и драк. Пред­став­ле­ние себя вместо глав­ного героя в ост­ро­сю­жет­ных про­ис­ше­ствиях, про­чи­тан­ных книгах, кино­филь­мах.

Подоб­ные фан­та­зии доку­чают чело­веку не только в обы­ден­ной жизни, но и на бого­слу­же­нии в храме. Заме­тив и осо­знав, их надо быстро обры­вать Иису­со­вой молит­вой.

Такие люби­мые мно­гими жанры лите­ра­туры как фан­та­стика, детек­тив, при­клю­че­ния чаще всего также явля­ются плодом фан­та­зи­ро­ва­ния с целью раз­жечь вооб­ра­же­ние, воз­бу­дить стра­сти и поще­ко­тать нервы чита­теля. Увле­че­ние ими надолго ото­дви­гает дости­же­ние насто­я­щих бла­го­дат­ных состо­я­ний, напро­тив, про­кла­ды­вает путь состо­я­ниям пре­лест­ным.

Отрыв от реаль­но­сти спо­со­бен мало-помалу пере­ме­стить центр жиз­не­де­я­тель­но­сти чело­века в вир­ту­аль­ный мир, создан­ный его вооб­ра­же­нием. Тогда он все чаще начи­нает сме­ши­вать реаль­ный мир с вооб­ра­жа­е­мым. Толчок к этому про­цессу и подает фан­та­зи­ро­ва­ние, воз­буж­да­е­мое и рас­ти­мое через книги, фильмы и ком­пью­тер­ные игры, за кото­рыми дети и взрос­лые про­си­жи­вают часами, забы­вая обо всем на свете.

Свя­то­оте­че­ское учение запре­щает исполь­зо­вать при молитве вооб­ра­же­ние и пред­став­лять с его помо­щью образы рая, ада, анге­лов, святых, Бого­ро­дицы, Гос­пода даже в таком виде, как они напи­саны на иконах. Тру­до­вая молитва должна быть без­вид­ной. Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник пишет: «Самый про­стой закон для молитвы – ничего не вооб­ра­жать, а, собрав­шись умом в сердце, стать в убеж­де­нии, что Бог близ, видит и вни­мает, и в этом убеж­де­нии при­па­дать к Нему»[19]. О тех обра­зах, кото­рые воз­ни­кают при молитве не по нашей воле, раз­го­вор особый, но мы, чтобы не впасть в пре­лесть, не должны вызы­вать их само­вольно и неосмот­ри­тельно при­ни­мать все, что нам явля­ется.

Спо­соб­ность ума к образ­ному мыш­ле­нию повре­ждена гре­хо­па­де­нием и нахо­дится под бесов­ским вли­я­нием более чем прочие умствен­ные спо­соб­но­сти. К вооб­ра­же­нию бесы очень легко при­ме­ши­вают свое дей­ствие и накру­чи­вают люби­те­лям пофан­та­зи­ро­вать такие сюжеты, что они начи­нают «вспо­ми­нать» свои преж­ние суще­ство­ва­ния, участ­во­вать в звезд­ных войнах, общаться с «анге­лами», «свя­тыми», ино­пла­не­тя­нами и, нако­нец, попа­дают в боль­ницу для сума­сшед­ших.

Вы ска­жете: «Ну вот, опять бесы!» Да, воз­люб­лен­ные мои, опять. Мы думаем, что если мы их не видим, то они где-то очень далеко от нас. Между тем, они – наши частые, даже посто­ян­ные гости. Их воз­дей­ствие на наш внут­рен­ний мир про­ис­хо­дит еже­дневно и еже­нощно, наряду с дей­ствием соб­ствен­ной нашей души и дей­ствием Духа Свя­того, Кото­рым всяка душа, в том числе и наша, живится. Наш внут­рен­ний мир явля­ется полем непре­рыв­ного дей­ствия этих трех сил.

Доно­си­тель­ство

С дет­ства мы знаем непи­сан­ную норму кол­лек­тив­ной жизни, что ябед­ни­чать и доно­сить друг на друга стар­шим нехо­рошо. Это – не запо­ведь Божия, и даже не граж­дан­ский закон, но, тем не менее, в ней есть раци­о­наль­ное зерно и с ее суще­ство­ва­нием надо счи­таться.

Непро­сто про­сле­дить про­ис­хож­де­ние такого отно­ше­ния к доно­си­тель­ству, у этого есть и внут­рен­ние и внеш­ние при­чины. К внут­рен­ним при­чи­нам можно отне­сти голос сове­сти, кото­рый гово­рит: «Не делай дру­гому того, чего не хочешь себе». В дет­ском воз­расте ябед­ни­че­ство счи­та­ется постыд­ным про­яв­ле­нием сла­бо­сти. Ребе­нок или под­ро­сток, если может сам посто­ять за себя, не пойдет жало­ваться. Жалу­ются слабые, чаще девочки. У детей моти­ва­ция доно­сов проста, во взрос­лом же воз­расте она сильно услож­ня­ется: здесь мы нахо­дим зависть, мщение, страх, карье­ризм, слож­ные интриги. Вспом­ним, как иудеи при­гро­зили Пилату доно­сом, чтобы добиться рас­пя­тия Христа.

Вносит свою лепту в нега­тив­ное отно­ше­ние к доно­си­тель­ству также обыч­ное в миру про­ти­во­сто­я­ние началь­ства и под­чи­нен­ных. По своему назна­че­нию, началь­ство вынуж­дено застав­лять, нака­зы­вать, огра­ни­чи­вать сво­боду, ущем­лять инте­ресы под­чи­нен­ных. А послед­ние очень часто под­чи­ня­ются первым не по доброй воле, а по необ­хо­ди­мо­сти. На фоне этого про­ти­во­сто­я­ния, отно­ше­ние про­стых членов кол­лек­тива к донос­чи­кам из своей среды всегда нега­тив­ное, почти как к пре­да­те­лям, причем постра­дать можно не только душевно, но и телесно. В свою оче­редь, и началь­ство заин­те­ре­со­вано в том, чтобы под­чи­нен­ные не бегали к нему по пустя­кам, и не одоб­ряет мел­кого доно­си­тель­ства. Для него жела­тельно, чтобы мы сами решали мелочи личной и быто­вой жизни, кото­рые невоз­можно опре­де­лить пра­ви­лами и инструк­ци­ями, и в кото­рых зача­стую невоз­можно разо­брать, кто прав, кто вино­ват.

Пра­вило «ни в коем случае началь­ству не доно­сить» имеет свои отри­ца­тель­ные сто­роны, и не может не иметь их вслед­ствие своего чело­ве­че­ского, а не боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния. Оно ставит стену отчуж­ден­но­сти между началь­ством и под­чи­нен­ными, поз­во­ляет суще­ство­вать тене­вым лиде­рам и нефор­маль­ным груп­пи­ров­кам, физи­че­ски силь­ным и пороч­ным при­тес­нять слабых и бого­бо­яз­нен­ных, и в резуль­тате не дает сло­житься здо­ро­вому кол­лек­тиву. Поэтому, не во всех слу­чаях надо бежать к началь­ству, так же, как не всегда имеет резон скры­вать от началь­ства про­ис­хо­дя­щее. Попро­буем обо­зна­чить общие мысли, кото­рыми сле­дует руко­вод­ство­ваться в реше­нии этого дей­стви­тельно непро­стого вопроса.

Пред­по­ло­жим, идет судно с коман­дой на борту. Если член эки­пажа видит, что некто что-то пролил, разбил, наму­со­рил, опоз­дал, забыл, не поло­жил на место, нагру­бил, но делает это не систе­ма­ти­че­ски и не пред­на­ме­ренно, об этом нет нужды доно­сить. Но если кто-то свер­лит корпус судна, раз­во­дит откры­тый огонь, откру­чи­вает гайки у глав­ного дви­га­теля – надо обя­за­тельно изве­стить началь­ство, и никто за это не осудит.

Подобно и в мона­стыре: можно и нужно носить тяготы друг друга, тер­петь обще­че­ло­ве­че­ские немощи, само­сто­я­тельно решать между собой мелкие кон­фликты, но не сле­дует скры­вать смерт­ные грехи и поступки, гро­зя­щие круп­ными непри­ят­но­стями всей оби­тели. Кто не может жить по мона­стыр­скому зако­но­по­ло­же­нию – пускай живет в миру. Это будет лучше и для его соб­ствен­ного спа­се­ния, и для мона­стыря со всеми его оби­та­те­лями. Однако, обра­ща­ясь к началь­ству, надо сле­дить за чисто­той своих наме­ре­ний. Бывает, что личные гре­хов­ные мотивы настолько сильно при­ме­ши­ва­ются к бла­го­вид­ным при­чи­нам, что пред­по­чти­тель­нее оста­вить дело на Волю Божию и подо­ждать, когда оно само собой решится каким-либо другим обра­зом.

Кто затруд­ня­ется само­сто­я­тельно опре­де­лить, нужно или нет обра­титься в высшую инстан­цию, может посо­ве­то­ваться с духов­ни­ком.

Бол­туны

Как в мир­ской, так и в цер­ков­ной среде встре­ча­ются, и не так уж редко, люди осо­бого склада. Они весьма начи­таны и готовы подолгу рас­суж­дать и спо­рить почти на любую тему: о молитве, о цер­ков­ной исто­рии, о бого­слу­же­нии, о при­ход­ской жизни, о состо­я­нии иерар­хии, о нынеш­нем поло­же­нии Церкви и путях его улуч­ше­ния, о подви­гах св. Отцов, рас­ко­лах и ересях, о ново­стях науки, тех­ники и поли­тики. Правда, рас­суж­де­ния бол­туна не отли­ча­ются боль­шой глу­би­ной и точ­но­стью, так как почерп­нуты из бес­по­ря­доч­ного чтения, своих незре­лых рас­суж­де­ний, рас­ска­зов разных людей и слухов, и не про­ве­рены соб­ствен­ным опытом. Но одо­леть такого бол­туна в споре невоз­можно. Его слабое место, ахил­ле­сова пята, – обыч­ные нормы хри­сти­ан­ской жизни, как то: воз­дер­жа­ние от куре­ния и излиш­него вино­пи­тия, регу­ляр­ное посе­ще­ние храма, под­чи­не­ние бого­уста­нов­лен­ной иерар­хии, дис­ци­плине, испол­не­ние келей­ного пра­вила, при­зна­ние своей вины при согре­ше­нии и испра­ши­ва­ние про­ще­ния. Это ему никак не уда­ется осу­ще­ствить на прак­тике. Он подо­бен чело­веку, кото­рый решил было сорас­пяться Христу для спа­се­ния своей души. Чело­век этот начал изу­чать устрой­ство и виды кре­стов, из какого дерева они изго­тав­ли­ва­ются, куда вби­ва­ются гвозди, куда поме­ща­ется таб­личка. Нако­нец, став в этих вопро­сах боль­шим зна­то­ком, он готов часами с жаром спо­рить о том, как это пра­вильно сде­лать. Но самому рас­пяться – никак.

Воз­можно, здесь мы имеем дело с каким-то видом пси­хи­че­ского рас­строй­ства, так как подоб­ные люди обычно неспо­койны, непо­сед­ливы, непо­слушны и не спо­собны к дли­тель­ному целе­на­прав­лен­ному труду. Покуда зна­ком­ство с ними огра­ни­чи­ва­ется застоль­ными бесе­дами, они про­из­во­дят впе­чат­ле­ние ярких, неза­у­ряд­ных лич­но­стей. Но стоит при­няться с ними за какое-то общее дело, как обна­ру­жи­ва­ется их непри­год­ность к кол­лек­тив­ному труду, а часто и вообще к какой-либо прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти.

Мило­стыня

«Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут» (Мф. 5:7). Ока­за­ние мило­стыни ближ­нему явля­ется, кроме хри­сти­ан­ского долга, непре­мен­ным усло­вием духов­ного совер­шен­ство­ва­ния и дости­же­ния бла­го­дат­ной любви. А если любовь достиг­нута, то мило­стыня и тогда не престает, но пре­бы­вает выра­же­нием этой любви.

При всем том, озна­чен­ная доб­ро­де­тель тре­бует осто­рож­но­сти и рас­су­ди­тель­но­сти, так как и здесь врагом нашего спа­се­ния при­го­тов­лены ловушки, рас­став­лены сети. Об опас­но­сти тще­сла­вия при бла­го­тво­ри­тель­но­сти пре­ду­пре­ждает нас уже Еван­ге­лие. Надо избе­гать и внеш­ней похвалы от людей, и внут­рен­него «труб­ле­ния» пред самим собой. Но есть и другие опас­но­сти помимо тще­сла­вия.

Внеш­няя мило­стыня пред­на­зна­чена для обес­пе­че­ния необ­хо­ди­мых телес­ных потреб­но­стей чело­века, а не для удо­вле­тво­ре­ния его гре­хов­ных стра­стей и при­хо­тей, как пишет апо­стол Павел: «Имея про­пи­та­ние и одежду, будем довольны тем» (1Тим. 6:8). Чтобы не сде­латься соучаст­ни­ками чужого греха, не сле­дует давать мило­стыню, когда мы точно знаем, что она будет исполь­зо­вана на грех, напри­мер, на пьян­ство или нар­ко­тики. Равно не стоит давать деньги в долг для без­нрав­ствен­ных пред­при­я­тий, покупки пред­ме­тов рос­коши, дачи взяток. Уми­ля­ясь видом про­ся­щего мило­стыню ребенка и давая ему деньги, мы про­во­ци­руем исполь­зо­ва­ние детей в этом каче­стве взрос­лыми, кото­рые не оста­нав­ли­ва­ются и похи­щать детей для этой цели. Мы не заду­мы­ва­емся о том, что давая мило­стыню не в меру, можем соблаз­нить чело­века и даже постра­дать сами.

Про­си­тели мило­стыни, осо­бенно «про­фес­си­о­наль­ные», как пра­вило, не явля­ются носи­те­лями высо­кой нрав­ствен­но­сти. Они терпят нищету поне­воле и меч­тают совсем о другой жизни. Когда им в руки вдруг попа­дает зна­чи­тель­ная сумма, они не могут усто­ять перед открыв­шейся воз­мож­но­стью хотя бы несколько часов, несколько минут про­ве­сти как состо­я­тель­ные люди, удо­вле­тво­рить не телес­ные потреб­но­сти, а муча­щие их стра­сти: про­ка­титься на такси, схо­дить в ресто­ран, купить лучшие сига­реты, целый ящик спирт­ного, доро­гие без­де­лушки и т.д. А затем, когда деньги под­хо­дят к концу, вновь воз­вра­ща­ются к обыч­ному образу жизни. Между ними за «при­быль­ные» места у входа в храм, в мона­стырь, в мага­зин идет оже­сто­чен­ная борьба, в кото­рой бывают не только угрозы и побои, но и убий­ства. Регу­лярно полу­чая от кого-то круп­ные купюры, они думают, что эти деньги или «легкие», или «гряз­ные», и даются вла­дель­цем для облег­че­ния своей сове­сти. Поэтому особой бла­го­дар­но­сти к дари­телю они не чув­ствуют. С любо­пыт­ством соби­рая слухи и факты из его личной жизни, они допол­няют их своими догад­ками и домыс­лами самого неле­пого свой­ства, и рас­про­стра­няют в своей среде. Затем, узнав адрес, самые смелые при­хо­дят за пода­я­нием прямо к его жилищу, под­сте­ре­гая его на каждом шагу. А просьбы их все больше ста­но­вятся похо­жими на тре­бо­ва­ния.

Поэтому опыт­ные свя­щен­ники сове­туют своим духов­ным чадам пода­вать не самым назой­ли­вым, и не тем, кото­рые ста­но­вятся у дверей пер­выми, а напро­тив, тем, кото­рые не лезут вперед и ведут себя скромно, по кото­рым видно, что они ока­за­лись в поло­же­нии про­си­те­лей слу­чайно. Сове­туют давать мило­стыню про­дук­тами или одеж­дой. Незна­ко­мым людям не давать много, чтобы не обра­щать на себя их осо­бого вни­ма­ния. Часто на лице чело­века ясно отоб­ра­жа­ется его образ жизни. Конечно, мы не можем всегда точно рас­по­знать внут­рен­ние каче­ства про­си­теля, нас можно обма­нуть тро­га­тель­ной исто­рией, показ­ным бла­го­че­стием, при­твор­ной наруж­но­стью. В случае неволь­ной ошибки Бог примет наш посту­пок по наме­ре­нию, но какую-то пер­вич­ную оценку ситу­а­ции мы все-таки должны делать, и не закры­вать глаза на оче­вид­ные вещи.

Круп­ные суммы опасно давать в долг даже давним зна­ко­мым. Когда при­хо­дит время отда­вать долг, хоро­шие зна­ко­мые вдруг изме­ня­ются, пред­по­чи­тая лучше испор­тить с нами отно­ше­ния, чем рас­пла­чи­ваться. Осо­бенно в тех слу­чаях, когда пере­дача денег не была юри­ди­че­ски оформ­лена. Давать можно столько, чтобы потеря этих денег не была для нас ката­стро­фой.

Мы должны понять, что не можем удо­вле­тво­рить всех про­ся­щих. Наши сред­ства огра­ни­чены, а про­си­те­лей очень много. Кому же подать в первую оче­редь? Посмот­рим, какие при­о­ри­теты наме­чены по этому вопросу в Свя­щен­ном Писа­нии.

«Доколе есть время, будем делать добро всем, а наи­паче своим по вере» (Гал.6:10).

«Если же кто о своих, и осо­бенно о домаш­них не печется, тот отрекся от веры, и хуже невер­ного» (1Тим. 5:8).

«Если ты дела­ешь добро, знай, кому дела­ешь, и будет бла­го­дар­ность за твои бла­го­де­я­ния. Делай добро бла­го­че­сти­вому, и полу­чишь воз­да­я­ние, и если не от него, то от Все­выш­него» (Сирах. 12:1–2).

Если мы пра­во­слав­ные, то должны в первую оче­редь бла­го­тво­рить пра­во­слав­ным, осо­бенно бла­го­че­сти­вым; при­хо­жа­нам своего храма, попав­шим в труд­ное поло­же­ние; своим домаш­ним, род­ствен­ни­кам, нуж­да­ю­щимся из своего народа, а потом уже, если оста­нется, ино­вер­цам, ино­пле­мен­ни­кам, нена­ви­дя­щим и оби­дя­щим, и всем-всем прочим.

Не сле­дует брать в долг, чтобы подать мило­стыню. Также не сле­дует отда­вать про­ся­щему вещей, без кото­рых мы сами не сможем обой­тись, не нару­шая уста­но­вив­ше­гося порядка своей жизни[20].

В пода­я­нии веще­ствен­ной мило­стыни есть два момента. Один – при­ят­ный, когда мы не отка­зы­ваем, даем, помо­гаем, другой – не очень при­ят­ный, когда при­хо­дится чем-то для этого жерт­во­вать. Поэтому люди нередко пыта­ются раз­де­лить их: при­ят­ное сде­лать самим, а непри­ят­ное пере­ло­жить на дру­гого, то есть сде­лать добро за чужой счет.

– Вася, мама купила нам по шоко­ладке! Но твою я отдал Шарику. Он был голод­ный, и мне стало его очень жалко.

– Почему же ты не отдал ему свою?

– А свою я уже успел съесть.

Порой среди наших зна­ко­мых встре­ча­ются люди, кото­рые, заме­тив наши попытки посту­пать по Еван­ге­лию, начи­нают выпра­ши­вать у нас разные вещи и деньги, загру­жать нас своими делами. И они не могут оста­но­виться, но тре­буют все больше и больше, пока не полу­чат отказ в резкой форме. Иногда мне каза­лось, что такие люди созна­тельно при­ни­мают на себя роль иску­си­те­лей, чтобы испы­тать предел нашей доб­ро­де­тели, уви­деть, где и как мы «сорвемся». Перед такими и не надо метать бисер, но во всех их бес­со­вест­ных прось­бах реши­тельно и без сму­ще­ния отка­зы­вать.

Как же отно­ситься к словам Еван­ге­лия: «Вся­кому, про­ся­щему у тебя, давай»? (Лк. 6:30) Надо при­знать, что слово «всякий» имеет огра­ни­чен­ный смысл. Не может Закон Божий тре­бо­вать, чтобы мы дали ребенку заря­жен­ный писто­лет или пузы­рек с ядом, хотя бы он и просил их со сле­зами. Не думаю, что мы обя­заны отдать слу­чай­ному про­си­телю квар­тиру, в кото­рой мы живем, своего ребенка, почку для пере­садки и т.д. Будем тво­рить добро по силе своей с раз­суж­де­нием, и вос­пол­нять сми­ре­нием свою недо­ста­точ­ность в испол­не­нии Запо­веди о мило­стыне.

Напи­сан­ное здесь о внеш­ней мило­стыне явля­ется не вер­ши­ной этой доб­ро­де­тели, а первой сту­пень­кой, реально дости­жи­мой в совре­мен­ных усло­виях. Утвер­див­шись на ней, можно идти и дальше, совер­шая отдель­ные поступки более высо­кого уровня само­по­жерт­во­ва­ния и надежды на Бога по тре­бо­ва­нию обсто­я­тельств и нрав­ствен­ного чув­ства.

Подобно телу, душа и дух чело­века тре­буют сооб­раз­ной себе пищи и попе­че­ния о них, а потому, кроме веще­ствен­ной мило­стыни, бывает мило­стыня душев­ная и духов­ная. Помочь чело­веку душевно или духовно явля­ется делом не менее важным, чем мило­стыня веще­ствен­ная.

Дела душев­ной мило­стыни: обод­рить чело­века, когда он нахо­дится в состо­я­нии печали, болезни или в затруд­ни­тель­ном поло­же­нии, посо­чув­ство­вать, успо­ко­ить, дать полез­ный совет, пре­ду­пре­дить об опас­но­сти. Каждый из нас испы­тал на себе силу слов, ска­зан­ных с уча­стием: «не пере­жи­вай, все будет хорошо», «дер­жись, ты же муж­чина», «потерпи, мой доро­гой». Сколько людей, бла­го­даря им, вышли с честью из труд­ных ситу­а­ций, а если бы они не были вовремя ска­заны – не известно, какой бы был финал.

Дела духов­ной мило­стыни – помочь ближ­нему в том, что каса­ется бого­по­зна­ния и спа­се­ния: помо­литься за него, потер­петь его немощи и про­стить ради запо­веди Хри­сто­вой, научить исти­нам веры, помочь кре­ститься, испо­ве­даться, при­ча­ститься, разо­браться в духов­ных вопро­сах, усто­ять в иску­ше­нии, вер­нуться к бла­го­че­сти­вой жизни.

Для того чтобы давать душев­ную и духов­ную мило­стыню ближ­ним, мало одного жела­ния. Необ­хо­димо сна­чала раз­вить свои душев­ные и духов­ные силы, бла­го­устро­ить свой внут­рен­ний мир, дабы было, чем поде­литься. Часто люди, не имея этого багажа, пыта­ются помочь другим по дей­ствию гор­до­сти, пере­оце­ни­вая свое духов­ное состо­я­ние, вооб­ра­жая себя учи­те­лями и даже стар­цами. Это подобно тому, как если бы кто, увидев нищего, дал ему щепку, каму­шек, фантик от кон­феты. Если нищий под­сле­по­ват, то выбро­сит не сразу, а сна­чала попро­бует съесть.

В наше время, как, впро­чем, и во все вре­мена, веще­ствен­ная и душев­ная мило­стыня в цене. Высоко ценится и духов­ная мило­стыня в форме исце­ле­ния от болез­ней, про­зор­ли­во­сти, чудо­тво­ре­ний. В малой же духов­ной мило­стыне мало кто чув­ствует нужду – едва воцер­ко­вив­шись и поли­став духов­ные книги, люди уже счи­тают себя доста­точно бога­тыми в духов­ном отно­ше­нии.

Стран­ни­че­ство

В древ­но­сти стран­ни­ками назы­вали путе­ше­ству­ю­щих с раз­лич­ными целями. Путе­ше­ствен­ни­ком, нуж­да­ю­щимся в пище и ноч­леге, мог стать и, время от вре­мени, бывал каждый в то время. Отсут­ствие транс­порта, гости­ниц и мага­зи­нов в их совре­мен­ном виде, делало прием стран­ни­ков обще­ствен­ной необ­хо­ди­мо­стью, и даже зако­ном. Хозя­ева знали свои обя­зан­но­сти, а гости – пра­вила пове­де­ния в чужом жилище. Людей, про­во­дя­щих посто­ян­ную без­дом­ную жизнь, среди них было немного. Пожиз­нен­ными стран­ни­ками были св. Апо­столы и про­по­вед­ники, рас­про­стра­нив­шие хри­сти­ан­ство в концы все­лен­ной. Усер­дие к приему таких стран­ни­ков счи­та­лось боль­шой доб­ро­де­те­лью и отме­чено в Свя­щен­ном Писа­нии. Бла­го­даря усерд­ному госте­при­им­ству, неко­то­рые спо­до­би­лись при­нять в свой дом не только св. Апо­сто­лов, но даже и Анге­лов.

Однако к нашему вре­мени ситу­а­ция сильно изме­ни­лась. Сейчас стран­ни­ками, в отли­чие от путе­ше­ствен­ни­ков и палом­ни­ков, стали назы­вать почти исклю­чи­тельно людей, веду­щих без­дом­ный образ жизни, не име­ю­щих духов­ной цели своих стран­ствий, с рас­стро­ен­ной нрав­ствен­но­стью, с непред­ска­зу­е­мым пове­де­нием, часто боль­ных душев­ными и иными опас­ными болез­нями. При­ни­мать их на ночлег и даже просто пус­кать в дом жела­ю­щих не нахо­дится.

Оттого напи­сан­ное древними Отцами о стран­ни­че­стве стало почти непри­ло­жимо к совре­мен­ной жизни. Как внеш­ний подвиг бла­го­че­стия, стран­ни­че­ство к нашему вре­мени исчер­пало себя и выро­ди­лось в бро­дяж­ни­че­ство, кото­рое не при­но­сит добрых плодов. Остатки бого­угод­ного стран­ни­че­ства сохра­ни­лись в виде путе­ше­ствий по святым местам и приема палом­ни­ков на ночлег в мона­стыр­ских гости­ни­цах или при­хо­жа­нами храмов. Снова прошу про­ще­ния у бла­го­че­сти­вого чита­теля за жесто­кие слова, но они отра­жают печаль­ную дей­стви­тель­ность. Очень хоте­лось бы, чтобы всё было иначе, но для этого тре­бу­ется нрав­ствен­ное пере­рож­де­ние всего нашего обще­ства в целом. Ситу­а­ция может изме­ниться и в случае гоне­ний на Цер­ковь, когда ее лучшие чада и свя­щен­но­слу­жи­тели будут нуж­даться в при­бе­жище.

Вопрос же о стран­ни­че­стве как состо­я­нии чело­ве­че­ского духа не поте­рял своей акту­аль­но­сти и сего­дня. Все мы стран­ники и при­шельцы во время своего зем­ного суще­ство­ва­ния, и должны пом­нить об этом, чтобы не при­вя­зы­ваться чрез­мерно к зем­ному и не пред­по­чи­тать вре­мен­ных цен­но­стей вечным. В книгах о мона­ше­ской жизни встре­ча­ются реко­мен­да­ции вести себя в мона­стыре подобно стран­нику. Но и здесь необ­хо­дима осмот­ри­тель­ность. Когда духов­ные писа­тели при­зы­вают нас упо­до­биться детям, овцам, голу­бям, змеям, купцу, идолу, стран­нику, надо пони­мать, что име­ются в виду лишь неко­то­рые их лучшие каче­ства, а не полное упо­доб­ле­ние им. Желая стя­жать лучшие каче­ства стран­ника в духов­ном смысле, совре­мен­ный мона­стыр­ский подвиж­ник может:

  • избрать себе оби­тель вдали от зна­ко­мых и род­ствен­ни­ков,
  • всегда вести себя, как будто только что пришел в мона­стырь,
  • счи­тать себя послед­ним из братий,
  • не кри­ти­ко­вать рас­по­ря­же­ний началь­ства,
  • не заво­дить ни с кем отно­ше­ний близ­кого зна­ком­ства и дружбы, осо­бенно с нера­ди­выми бра­тьями,
  • не обза­во­диться мно­же­ством вещей сверх необ­хо­ди­мо­сти, и не огор­чаться, лиша­ясь их,
  • избе­гать пусто­сло­вия.

Но к сожа­ле­нию, начи­на­ю­щие иска­тели духов­ного стран­ни­че­ства под­ра­жают совсем не этому. Их при­вле­кает состо­я­ние без­от­вет­ствен­но­сти и бес­по­пе­чи­тель­но­сти стран­ника по отно­ше­нию к хозяй­ству оби­тели, обособ­ле­ние от мона­стыр­ского брат­ства и попе­че­ние лишь о соб­ствен­ном спа­се­нии. Нужно ли объ­яс­нять несо­об­раз­ность и даже без­нрав­ствен­ность такого пове­де­ния? Если кто-то меч­тает про­во­дить образ жизни стран­ника или отшель­ника в прямом смысле, а не в духов­ном, если он счи­тает, что мона­стыр­ское началь­ство и другие братья мешают ему спа­саться, зачем ему и идти в обще­жи­тель­ный мона­стырь? Ничто не пре­пят­ствует такому рабу Божьему стран­ство­вать или жить в пустын­ном месте, подальше от людей. Хорошо бы поду­мать ему и о том, что про­изой­дет, если все будут вести себя в мона­стыре подобно путе­ше­ствен­ни­кам в гости­нице. Кто же возь­мет на себя роль содер­жа­теля гости­ницы и обслу­жи­ва­ю­щего пер­со­нала? То же, что о стран­ни­че­стве, можно ска­зать и о юрод­стве. Насто­я­щее юрод­ство Христа ради, как один из высших подви­гов хри­сти­ан­ского подвиж­ни­че­ства, недо­ступно пра­виль­ному пони­ма­нию ново­на­чаль­ных.

Реко­мен­дуя состо­я­ние стран­ни­че­ства для насель­ника мона­стыря, св. Отцы в то же время запо­ве­дуют ему как можно теснее при­ле­питься к духов­нику, кото­рому над­ле­жит подробно рас­ска­зы­вать обо всем, что про­ис­хо­дит в его внут­рен­ней жизни, откры­вать помыслы, испра­ши­вать совета даже в мело­чах. Руко­вод­ство духов­ника настолько необ­хо­димо для бла­го­по­луч­ного духов­ного стран­ни­че­ства, что при отсут­ствии духов­ника оно ста­но­вится непо­лез­ным.

Груст­ные опыты у нас перед гла­зами. Вот послуш­ник берет в руки книгу «Руко­вод­ство к духов­ной жизни прп. Отцев Вар­са­ну­фия Вели­кого и Иоанна» (Спб., 1905 г.) и откры­вает ответ 256: «Сде­лайся мерт­вым для вся­кого чело­века; в сем-то и состоит стран­ни­че­ство». Про­чи­тав это, он обособ­ля­ется от мона­стыр­ского брат­ства, вклю­чая началь­ство и свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Но и духов­ника у него нет, или обще­ние с ним крайне затруд­ни­тельно. Далее начи­на­ется варе­ние в соб­ствен­ном соку, духов­ное окорм­ле­ние самого себя, лишен­ное всех поло­жи­тель­ных вли­я­ний и помощи со сто­роны. Затем послуш­ник нахо­дит «Изре­че­ния неиз­вест­ных стар­цев»: «Стран­ни­че­ство ради Бога хорошо, когда ему спо­спе­ше­ствует мол­ча­ние, потому что стран­ни­че­ство, соеди­нен­ное со сво­бод­ным обра­ще­нием, не есть стран­ни­че­ство»[21]. После этого, в ответ на любые, отнюдь не празд­ные, вопросы братий, а иногда и началь­ства, моло­дой подвиж­ник начи­нает вести себя так, будто бы не слышит, что к нему обра­ща­ются. Или же пыта­ется обой­тись двумя сло­вами: «про­стите» и «бла­го­сло­вите».

Слова «про­стите» и «бла­го­сло­вите» дей­стви­тельно полезны, и даже мно­го­по­лезны в мона­стыр­ской жизни. «Про­стите» – если про­ви­нимся или станем жерт­вой неспра­вед­ли­вого выго­вора, а «бла­го­сло­вите» – когда нам назна­чают послу­ша­ние труд­ное и кото­рое не нра­вится. С помо­щью слова «про­стите» мы утвер­жда­емся в пока­я­нии и сми­ре­нии, а словом «бла­го­сло­вите» – в отсе­че­нии своей воли. Но как раз в этих-то слу­чаях ни «про­стите», ни «бла­го­сло­вите» из моло­дых подвиж­ни­ков не выта­щить даже пыт­ками. Обычно они про­из­но­сят эти слова в других ситу­а­циях, без смысла и нев­по­пад, раз­дра­жая и воз­му­щая этим ближ­них. Намест­ник звонит на про­ход­ную, дежур­ный послуш­ник под­ни­мает трубку:

– Кто дежу­рит на про­ход­ной?

– Про­стите.

– Я спра­ши­ваю, кто дежу­рит, как твое имя?

– Бла­го­сло­вите.

Между тем выше­ска­зан­ные слова св. Отцов о стран­ни­че­стве и мол­ча­нии сами по себе пра­вильны, но они опи­сы­вают данные доб­ро­де­тели частично, подобно тому, как клобук имеет отно­ше­ние к мона­ше­скому обла­че­нию, но не дает пред­став­ле­ния о его виде в целом. Чтобы полу­чить общее пред­став­ле­ние о какой-то доб­ро­де­тели, надо рас­смот­реть и объ­еди­нить то, что ска­зано о ней в разных книгах у раз­лич­ных Отцов. Отно­си­тельно мол­ча­ния, напри­мер, в «Древ­нем пате­рике» есть пре­крас­ное объ­яс­не­ние: «Ново­на­чаль­ный брат спро­сил монаха, говоря: что лучше: мол­чать или гово­рить? И сей отве­чает ему: если слова праздны, то оставь их; а если хороши, то дай место добру и говори. А осо­бенно, если они будут благи, то не медли, но тотчас про­из­носи их». И еще у Иоанна Лествич­ника ска­зано: «Не будь без­рас­судно мол­ча­лив, чтобы не при­чи­нить другим сму­ще­ния и огор­че­ния»[22].

Ново­на­чаль­ному, осо­бенно, не име­ю­щему духов­ного руко­во­ди­теля, для того, чтобы при­об­щиться к подвигу стран­ни­че­ства, вполне доста­точно не общаться с нера­ди­выми, не участ­во­вать в пусто­сло­вии, осуж­де­нии и раз­вле­че­ниях. Но в то же время сле­дует общаться с бла­го­на­ме­рен­ными бра­тьями и гово­рить по необ­хо­ди­мо­сти. Такое пове­де­ние поз­во­лит сохра­нять пра­виль­ный внут­рен­ний настрой и сбе­ре­гать силы для духов­ных заня­тий.

Лесть и чело­ве­ко­уго­дие

Лесть это неис­крен­ние похвалы, чаще всего не соот­вет­ству­ю­щие дей­стви­тель­но­сти. Лесть – одна из многих форм лжи. Чело­ве­ко­уго­дие печетсясверх своих обя­зан­но­стей уго­дить чело­веку, услу­жить ему, уни­зиться перед ним, испол­нить любое его жела­ние, даже про­тив­ное Закону Божию.

Лесть и чело­ве­ко­уго­дие обычно вызваны корыст­ным инте­ре­сом или стра­хом, и имеют место в отно­ше­ниях под­чи­нен­ного с началь­ни­ком, сла­бого с силь­ным, про­си­теля с бла­го­тво­ри­те­лем. Если же лесть и уго­жде­ние не при­несли жела­е­мого резуль­тата, они сме­ня­ются доса­дой и раз­дра­же­нием на чело­века, перед кото­рым пона­прасну уни­жа­лись.

Лесть и чело­ве­ко­уго­дие воз­дей­ствуют при­ят­ней­шим обра­зом на гор­дость и тще­сла­вие, поэтому нра­вятся людям гордым и тще­слав­ным. В совре­мен­ном обще­стве у под­чи­нен­ных от дол­гого навыка они стали почти нормой пове­де­ния и пра­ви­лом веж­ли­во­сти, началь­ство же при­ни­мает это как долж­ное.

По внеш­нему выра­же­нию лесть и чело­ве­ко­уго­дие порой бывают очень похожи на закон­ное почи­та­ние стар­ших и любовь к ближ­нему. Как же раз­ли­чить их? Отли­чие послед­них состоит в искрен­но­сти, бес­ко­ры­стии и наме­ре­нии испол­нить этим Закон Божий. Однако даже в самых искрен­них похва­лах и бес­ко­рыст­ной услуж­ли­во­сти есть допу­сти­мые гра­ницы, о кото­рых нужно пом­нить, чтобы не соблаз­нять ближ­них.

Непро­сто заме­тить за собой лесть и чело­ве­ко­уго­дие и при­знать их своими гре­хами, но еще труд­нее от них изба­виться, если они уже успели войти в при­вычку. Нача­лом исправ­ле­ния бывает Испо­ведь в этих грехах.

Навыки

«Нет ничего хуже гре­хов­ного навыка. Зара­жен­ный гре­хов­ным навы­ком нуж­да­ется во многом вре­мени и труде, чтобы осво­бо­диться от него»[23].

В чело­ве­че­ской при­роде есть такое свой­ство: если мы много раз повто­ряем какое-то дей­ствие, оно, нако­нец, начи­нает совер­шаться само собой, почти авто­ма­ти­че­ски. Это мы и назы­ваем навы­ком или при­выч­кой. У живот­ных есть похо­жий меха­низм фор­ми­ро­ва­ния услов­ных рефлек­сов. Область навы­ков чело­века рас­про­стра­ня­ется не только на его телес­ные, но и на душев­ные дей­ствия. Мы можем выра­бо­тать при­вычку не только к мно­го­с­па­нию, мно­го­яде­нию, куре­нию, но и к гневу, осуж­де­нию, коман­до­ва­нию, насмеш­ни­че­ству, и наобо­рот – к молит­вен­ному пра­вилу, труду, веж­ли­во­сти, соблю­де­нию постов, посе­ще­нию храма и т.д. Этот меха­низм подо­бен закону инер­ции в мате­ри­аль­ном мире, и его можно назвать зако­ном душев­ной инер­ции.

Как тяжело гру­же­ный поезд не может вдруг оста­но­виться и поехать в про­ти­во­по­лож­ную сто­рону, так и чело­век, про­во­див­ший много лет гре­хов­ную жизнь, не может сразу изме­нить свое пове­де­ние, мысли, жела­ния, чув­ства. Потре­бу­ется время и труд, и тем боль­шие время и труд, чем дольше чело­век жил гре­хов­ной жизнью и чем тяже­лее были его грехи. Бла­го­дать Божия, конечно, может помочь и помо­гает каю­ще­муся, укреп­ляя его силы и облег­чая гре­хов­ное бремя через таин­ства Испо­веди и При­ча­ще­ния, но не отме­няет совсем дей­ствие этого закона. Он про­яв­ля­ется даже в мело­чах. Не только образ жизни в целом, но и отдель­ные эмоции, настро­е­ния, состо­я­ния имеют свою инер­цию. При­веду всем нам зна­ко­мые при­меры, кото­рые невоз­можно не заме­тить:

После ссоры, хотя она уже закон­чи­лась, еще долго оста­ется плохое настро­е­ние, кото­рое может излиться на кого угодно из окру­жа­ю­щих.

После про­чте­ния инте­рес­ной книги, важ­ного раз­го­вора, празд­нич­ного бого­слу­же­ния в душе еще несколько часов сохра­ня­ются вызван­ные ими состо­я­ния.

Услы­шан­ная песня или мело­дия еще долго звучит в голове.

Закон инер­ции обя­за­тельно надо знать и учи­ты­вать в духов­ной жизни. Как желез­но­до­рож­ный состав труд­нее всего в начале сдви­нуть с места и разо­гнать, так и любое дело осо­бенно трудно в начале. Ана­ло­гично этому пер­во­на­чаль­ные навыки к добрым делам выра­ба­ты­ва­ются боль­шим трудом и долгим вре­ме­нем, для чего бывает не лишней помощь при­зы­ва­ю­щей Бла­го­дати Божией. Утра­чи­ва­ются же добрые навыки намного скорее. Даже после мно­го­лет­него испол­не­ния, доста­точно неделю не почи­тать келей­ное пра­вило, 3–4 раза про­спать утрен­ний подъем, несколько раз подряд поесть раньше вре­мени, и для воз­вра­ще­ния к преж­нему при­дется при­ло­жить нема­лые усилия. Вот почему послаб­ле­ния, кото­рые мы себе поз­во­ляем по болезни, уста­ло­сти, посе­ще­нию гостей и др. слу­чаям, не должны быть слиш­ком частыми. В про­ти­во­по­лож­ность добрым навы­кам, чрез­вы­чайно быстро выра­ба­ты­ва­ются при­вычки к быто­вым удоб­ствам и грехам: смот­ре­нию теле­ви­зора, поль­зо­ва­нию теле­фо­ном, вино­пи­тию, куре­нию. Оста­вить же их бывает так трудно, что это наво­дит на мысль, что худым навы­кам ока­зы­вают содей­ствие бесы.

Про­во­дить посто­янно бла­го­че­сти­вую жизнь без взра­щи­ва­ния в себе добрых навы­ков невоз­можно. Над­ле­жит сде­лать при­выч­ками молит­вен­ное пра­вило, доброе отно­ше­ние к ближ­ним, посе­ще­ние храма в вос­крес­ные дни, соблю­де­ние постов, труд в днев­ное время, ранний подъем, чтобы не тра­тить на это каждый день боль­шие усилия и легко воз­вра­щаться в нужную колею после иску­ше­ний. Добрые навыки под­дер­жи­ва­ются посто­ян­ным испол­не­нием, для чего необ­хо­дим на многие годы посто­ян­ный рас­по­ря­док дня. Если по какой-то нужде при­дется отсту­пить от доб­рого навыка и рас­по­рядка, то пусть это будет по ува­жи­тель­ной при­чине и на самое корот­кое время. Тогда вос­ста­но­вить их будет не трудно. Лет через два­дцать посто­ян­ного испол­не­ния, добрые навыки при­об­ре­тают силу есте­ствен­ных качеств нашего харак­тера.

Рас­суж­де­ние

«Как-то собрали люди бога­тый урожай и носили его в амбар», – рас­ска­зы­ва­ется в народ­ной сказке. Сооб­ра­зи­тель­ный нищий, слу­чив­шийся побли­зо­сти, стал гово­рить им: «Носить вам – не пере­но­сить, тас­кать – не пере­тас­кать», – за что полу­чил от хозяев и бла­го­дар­ность, и пода­я­ние. Увидел это дурень и запом­нил. Слу­чи­лось ему про­хо­дить мимо дома, из кото­рого род­ствен­ники выно­сили покой­ника. «Носить вам – не пере­но­сить, тас­кать – не пере­тас­кать!» – поспе­шил он к ним с надеж­дой на воз­на­граж­де­ние. Однако вместо награды и бла­го­дар­но­сти ему доста­лись только побои. Почему? Слова-то были те же? Дело в том, что была другая ситу­а­ция. Эта сказка как нельзя лучше иллю­стри­рует недо­ста­ток рас­су­ди­тель­но­сти и его послед­ствия.

Среди других доб­ро­де­те­лей рас­су­ди­тель­ность зани­мает такое же место, как орга­ни­за­ция и управ­ле­ние среди земных дел. На корабле она подобна капи­тану, в армии – коман­диру, среди рабо­чих – мастеру. Поэтому у св. Отцов она иногда ста­вится выше всех других доб­ро­де­те­лей.

Ока­зы­ва­ется, даже добро, сде­лан­ное не в меру и не вовремя, обра­ща­ется во зло по своим плодам и губит людей и их души так же верно, как оче­вид­ное зло. Управ­ляя всей веще­ствен­ной дея­тель­но­стью и духов­ной жизнью чело­века, рас­су­ди­тель­ность учит:

  • Все делать в свою меру и в пре­де­лах своих воз­мож­но­стей. Избе­гать край­но­стей. Не браться за подвиги выше своих сил, но в то же время и не впа­дать в нера­де­ние.
  • Выби­рать под­хо­дя­щее время для каж­дого дела.
  • Согла­со­вы­вать свои поступки с кон­крет­ной ситу­а­цией, людьми, обста­нов­кой.
  • Отде­лять глав­ное от вто­ро­сте­пен­ного, пра­вильно рас­став­лять акценты.
  • Нахо­дить пра­виль­ную оче­ред­ность выпол­не­ния слож­ных дел.
  • Направ­лять всю дея­тель­ность к общей цели.
  • Пред­ви­деть послед­ствия. Бывают дела хоро­шие по виду и даже по наме­ре­ниям, но плохие по резуль­та­там. Неко­то­рые незна­чи­тель­ные сами по себе дей­ствия могут иметь «спус­ко­вой эффект», т.е. вызвать целую цепь важных собы­тий.
  • Выби­рать лучший вари­ант из воз­мож­ных. Из двух неиз­беж­ных зол изби­рать мень­шее, из двух воз­мож­ных доб­ро­де­те­лей – боль­шую. Для этого надо знать иерар­хию грехов и доб­ро­де­те­лей. В каче­стве при­мера выбора мень­шего из двух зол при­ве­дем случай из «Древ­него пате­рика»:

Некому послуш­нику демоны ска­зали: «Твой старец – лжец. Ибо пришел к нему брат, желая занять денег, и он, имея деньги, обма­нул его, говоря: у меня нет денег, и не дал ему». Брат, вставши, пошел к старцу и рас­ска­зал ему про это. Старец же сказал ему: «Правда, у меня были деньги. И когда пришел брат и просил у меня, я ему не дал, ибо знал, что если дам ему, то это будет вредно душе его. Посему я решил нару­шить одну запо­ведь, а не десять»[24].

Напомню, что все стра­сти равно вре­до­носны и гибельны, кроме гор­до­сти, кото­рая из всех стра­стей – глав­ная. Но св. Отцы, когда обли­чают какую-либо страсть, гово­рят о ней так, что можно поду­мать, что именно она-то и явля­ется самой опас­ной. Напри­мер, ап. Павел пишет: «Корень всех зол есть среб­ро­лю­бие, иже есть идо­ло­слу­же­ние», или «Всякий грех кроме тела, а блуд­ник в свое тело согре­шает». Когда авву Ага­фона спро­сили о дер­зо­сти, он сказал: «Нет стра­сти вред­нее дер­зо­сти, ибо она есть мать всех стра­стей». «Нет порока, против кото­рого Все­свя­тый Дух про­из­нес бы столь страш­ное осуж­де­ние, как против лжи», – пишет Иоанн Лествич­ник, и т.д. Однако самая опас­ная все-таки гор­дость. Из доб­ро­де­те­лей же высшие – духов­ная любовь и сми­ре­ние.

Рас­су­ди­тель­ность есть то же самое, что и муд­рость. Мудрец отли­ча­ется от уче­ного тем, что имеет глу­бо­кие и верные знания о Боге и отно­ше­ниях чело­века с Богом, о чело­ве­че­ской душе и отно­ше­ниях между людьми. Науки же и ученые зани­ма­ются всеми осталь­ными вопро­сами.

Нетрудно, зная запо­веди Божии, раз­ли­чать добро и зло в их оче­вид­ном выра­же­нии. Однако в жизни нет такой про­стоты и ясно­сти: зло часто пря­чется под видом добра и, будто бы, доб­рыми наме­ре­ни­ями. Напри­мер, некая фирма пред­ла­гает девуш­кам высо­ко­опла­чи­ва­е­мую работу в Араб­ских эми­ра­тах, или без­дет­ные супруги из Гол­лан­дии хотят усы­но­вить ребенка. А далее откры­ва­ется, что «супруги» оди­на­ко­вого пола.

Рас­су­ди­тель­ность прямо свя­зана с миро­воз­зре­нием чело­века, его выс­шими цен­но­стями. В одной и той же ситу­а­ции по-раз­ному посту­пит мате­ри­а­лист, при­зна­ю­щий цен­но­сти только земной жизни, и веру­ю­щий чело­век, у кото­рого на первом месте цен­но­сти духов­ные. Каждый из них имеет свою рас­су­ди­тель­ность: первый – мир­скую, второй – духов­ную.

Мир­ская рас­су­ди­тель­ность поз­во­ляет сынам века сего успешно соблю­дать свои инте­ресы, полу­чать выгоду за счет ближ­него, вить интриги, избе­гать заслу­жен­ного нака­за­ния. Ее акси­омы, зача­стую про­тив­ные Закону Божию, всем нам хорошо известны: не пойман – не вор, своя рубашка ближе к телу, не сма­жешь – не поедешь, не соврешь – не про­жи­вешь, куда толк­нут – туда и падай.

Духов­ная рас­су­ди­тель­ность не избав­ляет своего обла­да­теля от жиз­нен­ных скор­бей. Ее пред­на­зна­че­ние другое. Она поз­во­ляет избе­гать греха и испол­нять волю Божию в слож­ных жиз­нен­ных ситу­а­циях. Чело­век, достиг­ший совер­шен­ства в духов­ной рас­су­ди­тель­но­сти, может без­оши­бочно отли­чать добро от зла, «точно и верно пости­гать Боже­ствен­ную волю во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи»[25]. Обычно у людей, даже веру­ю­щих, мир­ская и духов­ная рас­су­ди­тель­ность при­чуд­ливо сме­шаны: в разных слу­чаях они поль­зу­ются то одной, то другой из них.

Духов­ная рас­су­ди­тель­ность необ­хо­дима для спа­се­ния. Даже спа­се­ние по свя­то­оте­че­ским книгам, о кото­ром гово­рит свт. Игна­тий Брян­ча­ни­нов, уже тре­бует рас­суж­де­ния, чтобы пра­вильно пони­мать про­чи­тан­ное и при­ме­нять к жизни. Как же при­об­ре­сти рас­су­ди­тель­ность? Прежде всего, отме­тим, что она при­об­ре­та­ется не легко. Более того, не многие имеют каче­ства, необ­хо­ди­мые для ее при­об­ре­те­ния: сми­ре­ние, при­род­ный ум и наблю­да­тель­ность. Ее невоз­можно при­об­ре­сти только чте­нием духов­ной лите­ра­туры и иным накоп­ле­нием тео­ре­ти­че­ских знаний, хотя и без этого обой­тись невоз­можно. У воцер­ко­в­лен­ного чело­века рас­су­ди­тель­ность обычно рож­да­ется от при­ме­не­ния в жизни накоп­лен­ных знаний о вере, если он спо­со­бен наблю­дать, запо­ми­нать и делать выводы из своих ошибок и успе­хов. То есть от опыта. При этом надо иметь в виду, что рас­су­ди­тель­ность, кото­рая при­хо­дит из опыта, отли­ча­ется от рас­су­ди­тель­но­сти по книгам.

Для при­об­ре­те­ния рас­су­ди­тель­но­сти можно вос­поль­зо­ваться не только своим опытом, но и опытом своего духов­ника. При­меры из его жизни, советы, беседы, вопросы к нему в затруд­ни­тель­ных слу­чаях могут мно­гому научить вни­ма­тель­ного духов­ного сына.

Напом­ним чита­телю и о таком дей­ствен­ном сред­стве, как молитва к Богу о при­бав­ле­нии ума.

Из ска­зан­ного понятно, что насто­я­щей духов­ной рас­су­ди­тель­но­сти не может быть у ново­на­чаль­ного, кото­рый не имеет своего духов­ного опыта и не жил в послу­ша­нии у духов­ника. Хотя именно ново­на­чаль­ный в ней более всего нуж­да­ется, чтобы не сде­лать боль­ших и трудно попра­ви­мых ошибок в самом начале пути ко спа­се­нию. Что же делать мно­го­чис­лен­ным ново­на­чаль­ным, при­хо­дя­щим в наше время к Пра­во­слав­ной вере, кото­рые не имеют духов­ника и еще не при­об­рели рас­су­ди­тель­но­сти от опыта?

Здесь самое время вспом­нить о свя­щен­ни­ках, кото­рые постав­лены Цер­ко­вью и Богом быть пас­ты­рями. За неиме­нием лич­ного духов­ника, ново­на­чаль­ным можно посо­ве­то­вать дер­жаться бла­го­че­сти­вого свя­щен­ника, име­ю­щего духов­ное обра­зо­ва­ние, не менее двух десят­ков лет бла­го­че­сти­вой жизни за пле­чами и сохра­ня­ю­щему это бла­го­че­стие по насто­я­щее время. Моло­дой свя­щен­ник с духов­ным обра­зо­ва­нием тоже подой­дет для этой цели, если сам бла­го­че­стив, имеет хоро­шего духов­ника и пре­бы­вает у него в послу­ша­нии.

Блажен тот, кто спо­со­бен пере­ни­мать чужой опыт и учиться на чужих ошиб­ках. Этот дар дается сми­рен­ным. Гордые же не слу­шают добрых сове­тов и не верят чужому опыту, поэтому сполна совер­шают все ошибки, кото­рые только воз­можны на пути духов­ного воз­рас­та­ния. При этом норо­вят еще давать советы другим, повто­ряя сюжет сказки, с кото­рой нача­лась эта статья.

Кли­рос­ное чтение

Братия мона­стыря должны уметь читать по-сла­вян­ски Псал­тирь, Еван­ге­лие, Малое пове­че­рие с кано­нами, Полу­нощ­ницу, Часы. Первые знания о сла­вян­ском языке веру­ю­щий чело­век полу­чает еще в миру, когда при­сут­ствует на бого­слу­же­нии в храме и читает дома утрен­ние и вечер­ние молитвы. Во многих молит­во­сло­вах сла­вян­ский текст напи­сан рус­скими бук­вами для облег­че­ния чтения.

При­ходя в мона­стырь, надо совер­шен­ство­вать и углуб­лять свои позна­ния в цер­ковно-сла­вян­ском языке, и в первую оче­редь усво­ить сла­вян­ский алфа­вит, при­учить себя читать книги со сла­вян­ским шриф­том, при­вык­нуть к пра­виль­ным уда­ре­ниям.

Обычно чело­век не заме­чает за собой непра­виль­ного про­из­но­ше­ния, поэтому он нуж­да­ется в настав­нике. Кто-то обя­за­тельно должен слу­шать его и исправ­лять ошибки, причем делать это спо­койно и доб­ро­же­ла­тельно. Если же обу­че­ние про­ис­хо­дит с раз­дра­же­нием и поно­ше­нием уча­ще­гося, это ста­но­вится при­чи­ной кон­флик­тов на кли­росе. Первые уроки пра­виль­ного чтения лучше про­во­дить во вне­бо­го­слу­жеб­ное время. Научив­шись пра­виль­ному про­из­но­ше­нию и рас­ста­новке уда­ре­ний, рано думать, что на этом обу­че­ние закон­чи­лось – надо про­дол­жать заня­тия со ско­ро­стью, мане­рой и рит­ми­кой чтения.

В отно­ше­нии ско­ро­сти сле­дует отме­тить, что пол­но­цен­ному вос­при­я­тию мешает как чрез­мерно быст­рое, так и наро­чито замед­лен­ное, рас­тя­ну­тое чтение. Первое встре­ча­ется чаще. Новички пыта­ются нара­щи­вать ско­рость чтения по мере при­об­ре­те­ния навыка, испы­ты­вая радость от воз­рас­та­ния своего мастер­ства. Устав­щику при­хо­дится их сдер­жи­вать. Если же излишне быст­рым чте­нием грешат опыт­ные чтецы, то, скорее всего, из-за жела­ния поско­рее окон­чить службу.

Неко­то­рым из них уда­ется раз­вить такую ско­рость, что смысл про­из­но­си­мых слов уже не успе­вает дохо­дить до созна­ния, слова сли­ва­ются друг с другом, обра­зуя непо­сти­жи­мые уму сло­во­со­че­та­ния. Оста­новки при таком чтении дела­ются не по смыслу речи, а там, где у чтеца кон­ча­ется запас воз­духа в легких, иногда прямо посе­ре­дине слов. Бого­мольцу в это время надо удер­жи­вать себя от осуж­де­ния и исполь­зо­вать это время для Иису­со­вой молитвы. Те, у кого быст­рое, без­дум­ное чтение входит в при­вычку, под­вер­га­ются опас­но­сти «ломки» речи. У них нару­ша­ется связь ума с языком, из слов начи­нают исче­зать буквы и слоги, речь ста­но­вится невнят­ной. В при­об­ре­те­нии такого кос­но­язы­чия нельзя не уви­деть нака­за­ния Божия.

В книге свт. Игна­тия «При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству» изло­жены основ­ные ука­за­ния о пра­виль­ной манере чтения: «Читать должно просто, с бла­го­го­ве­нием, в один тон, без изли­я­ния своих чув­ство­ва­ний пере­ли­вами и изме­не­ни­ями голоса… Отнюдь не должно чрез­мерно и непри­стойно кри­чать, увле­ка­ясь тще­сла­вием; напро­тив, должно читать при­род­ным голо­сом, без отя­го­ти­тель­ного для слуха и сове­сти напря­же­ния, бла­го­го­вейно, внятно, вели­че­ственно, чтобы наша жертва хвалы была бла­го­при­ятна Богу»[26].

Харак­тер­ной осо­бен­но­стью цер­ков­ной манеры чтения явля­ется рас­тя­ну­тое окон­ча­ние фраз. В каждой фразе есть, кроме конеч­ной, еще и про­ме­жу­точ­ные рас­тяжки, а также чере­до­ва­ние удар­ных и без­удар­ных слогов, кото­рые опре­де­ляют рит­мику чтения и при­ме­ня­ются инту­и­тивно каждым чтецом. Раз­но­об­ра­зие рит­ми­че­ских рисун­ков чтения не устра­няет общего закона – цер­ков­ное чтение должно быть рит­мич­ным. В каче­стве дефек­тов чтения встре­ча­ются:

  • нерит­мич­ное чтение,
  • резко обруб­лен­ное окон­ча­ние фразы вместо рас­тя­ну­того,
  • ослаб­лен­ное, почти не слыш­ное окон­ча­ние фразы,
  • излишне уси­лен­ный нажим на окон­ча­ние фразы, а также на удар­ные слоги, из-за чего при чтении созда­ется впе­чат­ле­ние глухих ударов молот­ком.

Дыха­ние при пении и кли­рос­ном чтении осо­бен­ное: корот­кий, почти неза­мет­ный, вдох и длин­ный-длин­ный выдох. Такой режим тре­бует, время от вре­мени, сде­лать несколько обыч­ных вдохов и выдо­хов, отды­шаться. Поэтому, если вся литур­гия или все­нощ­ное бдение поются одним пса­лом­щи­ком, то чтец при нем явля­ется не рос­ко­шью, а необ­хо­ди­мо­стью.

Нередко хор неопыт­ных певцов, посте­пенно замед­ляя пение, попа­дает в ритм, при кото­ром ум неудер­жимо погру­жа­ется в состо­я­ние тупого оце­пе­не­ния. В этом случае необ­хо­димо несколько уско­рить пение и точнее соблю­дать дли­тель­но­сти нот.

Иногда люди, не зна­ко­мые с тра­ди­ци­ями цер­ков­ного чтения и пения, осо­бенно име­ю­щие свет­ское музы­каль­ное и теат­раль­ное обра­зо­ва­ние, пыта­ются при­ме­нить на кли­росе извест­ные им сред­ства худо­же­ствен­ной выра­зи­тель­но­сти. Эти сред­ства состоят в убыст­ре­нии и замед­ле­нии ритма, уси­ле­нии и ослаб­ле­нии гром­ко­сти, паузах и акцен­ти­ро­ва­нии неко­то­рых слов, повы­ше­нии и пони­же­нии высоты звука при чтении. Причем эти приемы при­ме­ня­ются искус­ственно и в чрез­мер­ном коли­че­стве, без связи со смыс­лом текста, кото­рый испол­ни­телю поня­тен лишь частично. Такое чтение и пение при­хо­жане ворч­ливо назы­вают теат­раль­ным. Если же к выше­ска­зан­ному при­со­еди­ня­ются еще и стран­ные инто­на­ции: угро­жа­ю­щие, пафос­ные, тра­ги­че­ские, плак­си­вые, крик­ли­вые, – к чему осо­бенно склонны душев­но­боль­ные люди, то воз­ни­кает эффект, полу­чив­ший назва­ние «шизо­фре­ни­че­ского чтения». Смеш­ли­вые инто­на­ции, появ­ля­ю­щи­еся у чтеца, если его что-то рас­сме­шило, выгля­дят кощун­ственно при чтении свя­щен­ных тек­стов и бывают при­чи­ной сму­ще­ния и воз­му­ще­ния моля­щихся. Посте­пен­ное нара­щи­ва­ние силы и высоты звука вызы­вает ощу­ще­ние напря­жен­но­сти, тре­воги и ожи­да­ния неми­ну­е­мой раз­вязки, что также неуместно при цер­ков­ном чтении. Все это не должно усколь­зать от вни­ма­ния устав­щика и слу­жа­щего свя­щен­ника, и свое­вре­менно исправ­ляться заме­ча­ни­ями, а при необ­хо­ди­мо­сти, и заме­ной чтеца.

Через харак­те­ри­стики голоса моля­щи­еся вос­при­ни­мают внут­рен­нее состо­я­ние кли­рика. Для них не так важна худо­же­ствен­ная кра­сота чтения, как пра­виль­ное молит­вен­ное состо­я­ние слу­жи­теля, в кото­ром они ищут опору своей, пока еще слабой, молитве. В чтение надо «вкла­ды­ваться», то есть читать доста­точно бодро, энер­гично. Нельзя читать как уми­ра­ю­щий лебедь, рас­слаб­лен­ным, изне­мо­га­ю­щим или сонным голо­сом.

Про­дол­жи­тель­ное пение в холод­ном храме и на морозе выво­дит из строя голо­со­вые связки: вместо пения из горла начи­нают выле­тать хрип­лые, некра­си­вые звуки. При попыт­ках заста­вить себя петь в этот момент уси­лием воли, можно надолго лишиться голоса. Упо­треб­ле­ние «теп­лоты» помо­гает, но не надолго.

Многие ли из нас пони­мают всё, что чита­ется и поется в храме? Даже те, кто давно ходит в храм, едва ли могут этим похва­литься. Однако читать по-насто­я­щему хорошо, с пра­виль­ной рас­ста­нов­кой знаков пре­пи­на­ния и выде­ле­нием клю­че­вых слов в пред­ло­же­ниях, можно только при пони­ма­нии смысла текста.

Сон

Состо­я­ние сна необ­хо­димо рас­смот­реть уже только потому, что в нем мы про­во­дим третью часть своей жизни. Святые Отцы усмат­ри­вают в сне и про­буж­де­нии образы смерти и вос­кре­се­ния чело­века. Прямое назна­че­ние сна – отдых, вос­ста­нов­ле­ние физи­че­ских и душев­ных сил. Спра­вед­ливо отме­чают, что во снах в изме­нен­ном виде нахо­дит отра­же­ние наша про­шлая жизнь и то, что повсе­дневно зани­мает нас в бодром состо­я­нии. Однако только этим содер­жа­ние и зна­че­ние снов не исчер­пы­ва­ется. Во сне душа не спит, а про­дол­жает жить своей жизнью, отли­ча­ю­щейся от состо­я­ния бодр­ство­ва­ния. Осо­бен­но­стью сна явля­ется то, что рас­су­док пре­кра­щает свою работу, или дей­ствует корот­кими вспыш­ками. Вместе с рас­суд­ком утра­чи­ва­ется само­кон­троль и связ­ность мыслей, кото­рые уже не могут состав­лять сколько-нибудь длин­ных логи­че­ских цепо­чек. Чув­ства же и стра­сти про­дол­жают житель­ство­вать, не сдер­жи­ва­е­мые рас­суд­ком, и нахо­дят свое выра­же­ние в обра­зах, не только черно-белых, но и цвет­ных, кото­рые дви­жутся, дей­ствуют, состав­ляя отры­воч­ные кар­тины, а иногда и слож­ные сюжеты.

Падшие духи имеют сво­бод­ный доступ к нахо­дя­щейся в сонном состо­я­нии душе, не ограж­ден­ной молит­вен­ными мыс­лями и памя­тью Божией. Демоны исполь­зуют время сна для того, чтобы сму­тить, запу­гать, осквер­нить душу чело­века, раз­вить его стра­сти.

Кто из нас не знаком с ноч­ными кош­ма­рами, кото­рые входят в арсе­нал бесов­ских стра­хо­ва­ний? Их испы­ты­вают дети уже с млад­шего школь­ного воз­раста. Самые рас­про­стра­нен­ные темы стра­хо­ва­ний: появ­ле­ние стра­ши­лищ, змей, диких зверей, зло­деев, нечи­стых живот­ных, пре­сле­до­ва­ние с поку­ше­нием на убий­ство, чув­ство бес­при­чин­ного страха, паде­ния в бездну, дефор­ма­ций соб­ствен­ного тела, сти­хий­ные бед­ствия с опас­но­стью уто­нуть, сго­реть в огне, быть заживо погре­бен­ным. Злые духи не упу­стят воз­мож­ность пому­чить хри­сти­а­нина во сне пере­жи­ва­ни­ями того, чего он больше всего боится, смер­тью род­ствен­ни­ков, поте­рей пред­ме­тов при­вя­зан­но­сти, ввер­гая во сне его душу в скорбь и отча­я­ние. Если сон явля­ется про­об­ра­зом смерти, то ночные стра­хо­ва­ния – про­об­ра­зом адских муче­ний.

Бесы пыта­ются во снах про­ро­че­ство­вать о буду­щем, пред­ска­зы­вают скорую кон­чину нам и нашим близ­ким, пока­зы­вают в непри­гляд­ном виде зна­ко­мых, в том числе свя­щен­но­слу­жи­те­лей и даже духов­ника, явля­ются в виде усоп­ших род­ствен­ни­ков. Во сне они пока­зы­вают нашей душе соблаз­ни­тель­ные кар­тины и через это вовле­кают ее в блуд, тще­сла­вие, гнев, жад­ность, непри­мет­ным обра­зом взра­щи­вая эти стра­сти и осквер­няя душу. «Демоны, имея доступ к душам нашим во время бодр­ство­ва­ния нашего, имеют его и во время сна. И во время сна они иску­шают нас грехом, при­ме­ши­вая к нашему меч­та­нию свое меч­та­ние»[27].

Воз­ни­кает вопрос: «Надо ли испо­ве­до­вать грехи, сде­лан­ные во сне?» Если наяву душа занята глав­ным обра­зом помыс­лами, то во сне их место зани­мают образы. Появ­ле­ние помысла не счи­та­ется грехом до тех пор, пока душа не примет его. Так же и появ­ле­ние образа, даже гре­хов­ного, во сне – грехом не явля­ется. На этом этапе мы явля­емся пока только зри­те­лями, иску­ша­е­мыми бесов­ской при­ман­кой. Но как только сонная душа с жела­нием повле­чется к пред­мету соблазна, как мы вдруг пре­вра­ща­емся из зри­теля в участ­ника сце­на­рия, а душа осквер­ня­ется соот­вет­ству­ю­щей стра­стью и нуж­да­ется в пока­я­нии. В первую оче­редь ска­зан­ное каса­ется блуд­ных грехов. Однако грех, соде­лан­ный во сне, когда рас­су­док без­дей­ствует, нельзя при­рав­ни­вать к греху, совер­шен­ному в обыч­ном состо­я­нии. Не сле­дует даже пере­ска­зы­вать содер­жа­ние этих снов на Испо­веди, но только ска­зать, что, сверх прочих грехов, согре­шили нечи­стыми и блуд­ными сно­ви­де­ни­ями. Епи­ти­мия за них, как пра­вило, не назна­ча­ется. Но после блуд­ных сно­ви­де­ний, в кото­рых мы были не только зри­те­лями, но и участ­ни­ками сце­на­рия, жела­тельно сде­лать несколько земных покло­нов и про­чи­тать молитву от ноч­ного осквер­не­ния из Канон­ника или Молит­во­слова.

Отходя ко сну, реко­мен­ду­ется осе­нить поме­ще­ние на все сто­роны крест­ным зна­ме­нием с молит­вой «Да вос­крес­нет Бог…» или с тро­па­рями «Иже Кре­стом ограж­да­еми…» Эта про­стая мера намного умень­шит бесов­ские иску­ше­ния во сне. Той же цели служит древ­ний хри­сти­ан­ский обычай спать одетым в нижнее белье.

А сейчас мы пере­хо­дим к самому важ­ному. Ока­зы­ва­ется, и во сне душа может сопро­тив­ляться бесов­ским иску­ше­ниям. Напри­мер, не при­ни­мать соблаз­ни­тель­ных образов, если имеет к ним непод­дель­ное внут­рен­нее отвра­ще­ние не по дей­ствию рас­судка, а по дей­ствию чув­ства. В этом случае душа оста­ется по отно­ше­нию к тако­вым «кар­тин­кам» без­участ­ным или непри­яз­нен­ным зри­те­лем. Я уже упо­мя­нул о том, что рас­су­док во сне может дей­ство­вать крат­ко­вре­мен­ными вспыш­ками. Нередко веру­ю­щий чело­век во время бесов­ского стра­хо­ва­ния во сне вдруг вспо­ми­нает о молитве, причем про­ис­хо­дит это не только со свя­тыми, но и с обыч­ными веру­ю­щими людьми, осо­бенно, если в бодром состо­я­нии они дали себе уста­новку на совер­ше­ние молитвы и крест­ного зна­ме­ния во сне. Такая уста­новка может воз­ни­кать и непро­из­вольно при чтении исто­рий из жизни св. Отцов, кото­рые поль­зо­ва­лись этими сред­ствами против злых духов. Если осе­нить то, что нас пугает, крест­ным зна­ме­нием с молит­вой «Во Имя Отца, и Сына, и Св. Духа» или «Во Имя Гос­пода нашего Иисуса Христа», то пред­мет стра­хо­ва­ния обычно исче­зает, если не с пер­вого раза, то с тре­тьего или чет­вер­того, или же насту­пает про­буж­де­ние. Иногда внутри сна при этом чув­ству­ется, что рука для крест­ного зна­ме­ния не под­ни­ма­ется, ее при­хо­дится под­ни­мать с боль­шим уси­лием, с помо­щью другой руки. Если пальцы не сги­ба­ются как нужно, доста­точно изоб­ра­зить Крест всей кистью. Если и это не уда­ется, можно кре­сто­об­разно дунуть, и даже вооб­ра­зить Крест умом – он дей­ствует в любом виде. Это сред­ство, однако, не помо­гает некре­ще­ным и тем, кто имеет на сове­сти неис­по­ве­дан­ные смерт­ные грехи. Почему – понятно: через Крест дей­ствует сила Божия. Первые еще не всту­пили в завет с Богом, а вторые – по соб­ствен­ной воле его разо­рвали. Иногда во сне вспо­ми­на­ются и другие молитвы: к Бого­ро­дице, Херу­вим­ская песнь, Пас­халь­ные пес­но­пе­ния, строчки из Псал­мов, и они тоже помо­гают про­ти­во­сто­ять врагу.

Появ­ле­ние во снах стра­хо­ва­ний и бесов в их соб­ствен­ном виде, а также в обра­зах змей, нечи­стых живот­ных и чудо­вищ, а вслед за ними и зрелищ адских муче­ний – обыч­ное явле­ние в жизни каж­дого усерд­ного хри­сти­а­нина, не рав­но­душ­ного к своему спа­се­нию. Они не содер­жат в себе опас­но­сти впа­де­ния в пре­лесть, но акти­ви­зи­руют духов­ную жизнь, укреп­ляют в вере, побуж­дают к усерд­ной молитве, уве­ряют в силе крест­ного зна­ме­ния. Такие сно­ви­де­ния уже нельзя счи­тать рядо­выми снами. Душа при этом пере­хо­дит в особое состо­я­ние – состо­я­ние видения. Оно харак­терно тем, что тело пре­бы­вает в состо­я­нии сна, а созна­ние начи­нает рабо­тать очень ясно. Виденное оста­ется в памяти на долгие годы, часто на всю жизнь, остав­ляя силь­ное впе­чат­ле­ние, тогда как обыч­ные сны «пусто­по­рожни и бес­по­ря­дочны», и мы утром не всегда можем их вспом­нить.

Состо­я­ние видения не сле­дует сме­ши­вать с погра­нич­ным состо­я­нием, кото­рое бывает иногда при про­буж­де­нии: тело про­дол­жает спать, а созна­ние начи­нает про­яс­няться. Мы фраг­мен­тарно слышим и пони­маем окру­жа­ю­щее, но не можем поше­ве­литься. Однако при этом нет ника­кого объ­екта видения. Не смотря на стран­ные ощу­ще­ния, ничего, отно­ся­ще­гося к духов­ной жизни, это состо­я­ние в себе не несет и зна­чи­мых впе­чат­ле­ний после себя не остав­ляет.

Пере­ход в состо­я­ние видения про­ис­хо­дит легче во сне, чем наяву, поэтому неуди­ви­тельно, что про­ро­кам видения при­хо­дили боль­шей частью во время сна. Сны про­рока Дани­ила, Иосифа Пре­крас­ного, пра­отца Иакова, а также фара­она, хле­бо­дара, вино­чер­пия и Наву­хо­до­но­сора хотя и назы­ва­ются в Писа­нии снами, фак­ти­че­ски были видениями. Видения бывают разной силы. То, что видим мы, едва отли­ча­ется от про­стого сна и отно­сится к самому низ­шему их раз­ряду. Раз­ли­ча­ются видения и по своему про­ис­хож­де­нию. Они могут быть от Бла­го­дати и от демо­нов. Видеть злых духов в их гнус­ном облике в неко­то­ром смысле есть дар Божий, так же, как даром Божиим явля­ется про­стое зрение, с помо­щью кото­рого мы видим и плохое и хоро­шее. При всей своей пуга­ю­щей без­об­раз­но­сти и ужас­но­сти, эти видения соот­вет­ствуют истине и дают нам воз­мож­ность пра­виль­ного пове­де­ния и верной оценки про­ис­хо­дя­щего.

Намного опас­нее сны с уча­стием Гос­пода, Божией Матери, анге­лов или святых. Эти видения могут быть вызваны демо­нами и содер­жать в себе ложь. Насто­я­щих небо­жи­те­лей мы не видели, поэтому нам трудно опо­знать под­делку. При этом воз­ни­кает и недо­уме­ние: можно ли осе­нять их крест­ным зна­ме­нием, как бесов? Вдруг они насто­я­щие, и наше дей­ствие будет выгля­деть как оскорб­ле­ние? В этом случае крест­ным зна­ме­нием с молит­вой нужно осе­нить самого себя, а явив­ше­гося попро­сить про­сла­вить Святую Троицу. После этого бес уже не сможет при­чи­нить нашей душе вреда, хотя собы­тия могут раз­ви­ваться по-раз­ному. Видения, вызван­ные демо­нами, старец Паисий Афон­ский метко назвал «бесов­ским теле­ви­зо­ром». Нужно быть твердо уве­рен­ным, что Гос­подь, Божия Матерь, Ангелы, хотя и забо­тятся о всех хри­сти­а­нах, но ново­на­чаль­ным не явля­ются. Ново­на­чаль­ным это непо­лезно, в первую оче­редь, по при­чине их некон­тро­ли­ру­е­мой гор­до­сти. Сколько лет потре­бу­ется нео­фиту, чтобы заме­тить свою гор­дость, понять ее глу­бину, найти сред­ства борьбы с ней и загнать ее хоть в какие-то рамки? Подоб­ные явле­ния бывают как еди­нич­ные исклю­чи­тель­ные случаи при обра­ще­нии чело­века к вере или при чудес­ном спа­се­нии его от смер­тель­ной опас­но­сти.

Пере­шед­шие в Пра­во­слав­ную веру из других рели­гий зача­стую не хотят при­зна­вать себя ново­на­чаль­ными, но счи­тают свое хри­сти­ан­ство про­дол­же­нием того, чем они зани­ма­лись раньше. Это глу­боко оши­бочно. Пра­во­сла­вие не соеди­нимо ни с какими дру­гими рели­ги­ями, поскольку счи­тает их заблуж­де­ни­ями и ере­сями. Един­ствен­ность истин­ной веры и истин­ной Церкви явля­ются дог­ма­тами Пра­во­слав­ного хри­сти­ан­ства. Истина же не может быть про­дол­же­нием заблуж­де­ний. Таким людям надо начи­нать свой путь с самого начала, то есть с при­ход­ского храма, а не с мона­стыря. И чем боль­ших «успе­хов» они успели достичь в преж­ней рели­ги­оз­ной прак­тике, тем труд­нее им при­дется в хри­сти­ан­стве.

Бла­го­дат­ные видения не зави­сят от воли чело­века. И напро­тив: те виде­ния, кото­рые вызы­ва­ются по соб­ствен­ному жела­нию – не бла­го­дат­ные. Сле­дует крайне осто­рожно под­хо­дить к духов­ным явле­ниям, не сопро­вож­дав­шимся молит­вою и крест­ным зна­ме­нием. Видения, кото­рые мы не реша­емся одно­значно при­пи­сать демо­нам, надо «не при­ни­мать и не отвер­гать», откла­ды­вая окон­ча­тель­ное суж­де­ние о них на буду­щее.

Во многих книгах о духов­ной жизни мы встре­чаем ука­за­ние «не верить снам». Что же это озна­чает? Не верить снам значит не руко­вод­ство­ваться ими в жизни, не стро­ить по ним отно­ше­ния с ближ­ними, не искать в них про­ро­че­ства о буду­щих собы­тиях, хотя бы сно­ви­де­ния иногда и испол­ня­лись. Испол­не­ние сно­ви­де­ний не явля­ется бес­спор­ным дока­за­тель­ством их бла­го­дат­ного про­ис­хож­де­ния, это может про­ис­хо­дить и по дей­ствию бесов­скому. Но в то же время по снам мы можем верно судить о живу­щих в нас стра­стях, изу­чать воз­дей­ствие на себя падших духов. «Сно­ви­де­ния можно счи­тать сви­де­те­лями о нрав­ствен­ном нашем состо­я­нии, кото­рое в бодр­ствен­ном нашем состо­я­нии не всегда видится. Сно­ви­де­ния бывают таковы, каково наше сердце. У чело­века бес­печ­ного, пре­дан­ного стра­стям, они всегда нечи­сты, страстны: душа там бывает игра­ли­щем греха. У чело­века, обра­тив­ше­гося на путь спа­се­ния и стре­мя­ще­гося к очи­ще­нию сердца, сны бывают и хоро­шие, и плохие, в зави­си­мо­сти от того, какое каче­ство пре­об­ла­дает в его душе или с каким настро­е­нием он уснет»[28].

По тому, часто ли нам снятся храмы, бого­слу­же­ние, свя­щен­но­слу­жи­тели, свя­щен­ные пред­меты, часто ли мы вспо­ми­наем во сне о молитве, сопро­тив­ля­емся стра­стям и ощу­щаем себя во сне веру­ю­щим чело­ве­ком, можно судить о том, насколько глу­боко мы про­ник­лись цер­ков­ной жизнью. Именно сны часто откры­вают нам глаза на живу­щие в глу­бине нашего сердцагре­хо­лю­бие и мало­ве­рие, кото­рые в бодром состо­я­нии мы прячем не только от посто­рон­них, но и от самих себя.

Частым гостем в сно­ви­де­ниях веру­ю­щего чело­века, наряду с блуд­ным бесом, явля­ется бес бого­хуль­ный. Он пока­зы­вает нам в извра­щен­ном виде то, что свя­зано с Богом и Цер­ко­вью. Напри­мер, мы видим во сне храмы без кре­стов или зайдя в храм, попа­даем в кино­те­атр, на иконах вместо ликов святых видим страш­ные рожи. В таком сно­ви­де­нии все люди могут сво­бодно захо­дить в алтарь, хор – петь совре­мен­ные песни, бого­слу­же­ние вместо свя­щен­ника совер­шать поно­марь и т. д. Более того, демон устра­и­вает во сне ситу­а­ции, вынуж­да­ю­щие нас отречься от веры. Во сне мы можем даже пре­тер­петь муче­ния за веру.

К хуль­ным сно­ви­де­ниям отно­ситься нужно так же, как и к хуль­ным помыс­лам, то есть не счи­тать их своими. Необ­хо­ди­мость в пока­я­нии при этом зави­сит от того, зри­те­лями хулы мы были или участ­ни­ками. В послед­нем случае на Испо­веди надо пока­яться в хуль­ных снах, не пере­ска­зы­вая, однако, их содер­жа­ния. Духов­нику же можно и нужно рас­ска­зы­вать все, что мы счи­таем важным и о чем он спро­сит, без утайки.

Спра­вед­ливо мнение, что бес не может под­де­лать изоб­ра­же­ние Креста, но каса­ется это только Креста пра­виль­ной формы и про­пор­ций. Иска­жен­ные же и пере­вер­ну­тые кресты у него хорошо полу­ча­ются. Поэтому если в виде­нии мы видим крест, его надо хоро­шенько рас­смот­реть. Дав зара­нее себе такую уста­новку, мы можем наде­яться, что раз­ли­чим под­делку. Если же мы Крест не рас­смот­рели, но просто помним, что он был, – это еще не гово­рит об истин­но­сти видения.

Как мы уже отме­чали, сон – время осо­бого вли­я­ния на нас падших духов. Телес­ные силы после ноч­ного сна вос­ста­нав­ли­ва­ются, душа же бывает наутро весьма рас­стро­ена демо­ни­че­скими воз­дей­стви­ями. Ее надо при­ве­сти в поря­док с помо­щью утрен­ней молитвы, а потом уже при­ни­маться за дела. Состо­я­ние души сразу после про­буж­де­ния отно­сится к состо­я­ниям повы­шен­ной вну­ша­е­мо­сти, когда молитва глу­боко входит внутрь нас и ока­зы­вает дей­ствие в про­дол­же­ние всего дня. Подоб­ным же обра­зом воз­дей­ствуют в это время мысли гре­хов­ные и сует­ные. Поэтому опыт­ные дела­тели молитвы сове­туют сразу после подъ­ема, прежде утрен­него пра­вила, уже во время умы­ва­ния и утрен­них про­це­дур, начи­нать читать Иису­сову или другие крат­кие молитвы.

Ска­зан­ное в этой главе отно­сится отнюдь не к подвиж­ни­кам бла­го­че­стия, кото­рые уже живут по зако­нам Духа, а к совре­мен­ным пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам. Для ново­на­чаль­ных, кото­рые не имеют духов­ной рас­су­ди­тель­но­сти, сны, в целях без­опас­но­сти, лучше остав­лять без вни­ма­ния и забы­вать их, по совету Фео­фана Затвор­ника и свт. Игна­тия Брян­ча­ни­нова. Однако вовсе не заме­чать снов едва ли воз­можно, если мы про­во­дим в этом состо­я­нии третью часть своей жизни. В Молит­во­сло­вах для очи­ще­ния от «нечи­стых при­ви­де­ний диа­воль­ских» назна­чена пока­ян­ная молитва. Зачем бы это было нужно, если сны не имеют вовсе ника­кого зна­че­ния? Нако­нец, неко­то­рые сны неза­ви­симо от нашего жела­ния про­из­во­дят столь силь­ное впе­чат­ле­ние, что их невоз­можно забыть годами.

Свт. Феофан и свт. Игна­тий вклю­чили главы о жизни души во время сна в свои духов­ные про­из­ве­де­ния, оче­видно пола­гая, что вопрос этот нема­ло­важ­ный. Надо думать, что све­де­ния по этой теме они полу­чали не только из тво­ре­ний других авто­ров, но и из соб­ствен­ных наблю­де­ний за этим состо­я­нием.

О само­убий­ствах

По пра­ви­лам Церкви, само­убийцы лиша­ются цер­ков­ной молитвы и отпе­ва­ния, кроме совер­шив­ших это в бес­со­зна­тель­ном состо­я­нии, что при­чис­ля­ется к поступ­кам неволь­ным[29]. Раньше само­убийц даже не погре­бали на общем клад­бище.

Грех этот счи­та­ется смерт­ным, он явля­ется след­ствием отча­я­ния и даже бунта против Про­мысла Божия. Пока­яться же в нем чело­век уже не имеет воз­мож­но­сти. Неко­то­рые гово­рят: «А вдруг он пока­ялся, пока летела пуля, дей­ство­вал яд или затя­ги­ва­лась веревка?» Конечно, тео­ре­ти­че­ски это воз­можно и будет учтено на суде Божьем, но в исто­рии Церкви не встре­ча­ется слу­чаев, чтобы на это дела­лась скидка. Для чего же было уста­нов­лено такое стро­гое нака­за­ние? Чтобы пока­зать тяжесть этого греха для живых членов Церкви, чтобы они пони­мали, как он велик, и удер­жи­ва­лись от его совер­ше­ния.

Сейчас, в связи с небы­ва­лым ростом числа само­убийств, надо серьезно поду­мать, стоит ли с такой лег­ко­стью, как это дела­ется, раз­ре­шать их отпе­ва­ние. Не лучше ли вос­ста­но­вить в этом отно­ше­нии древ­нюю прак­тику? Обычно гово­рят, что отпе­ва­ние раз­ре­шают для уте­ше­ния род­ствен­ни­ков, и совер­шают его непол­ным чином, исклю­чая самые важные молитвы. Однако сами род­ствен­ники, обычно нево­цер­ко­в­лен­ные люди, этой раз­ницы не заме­чают, и хло­по­чут об отпе­ва­нии для того, чтобы у них не было непри­ят­но­стей мисти­че­ского харак­тера. Опа­се­ния их не напрасны. В отли­чие от других грехов, грех само­убий­ства окру­жен особой демо­ни­че­ской атмо­сфе­рой. Люди, после неудач­ной попытки само­убий­ства, испы­ты­вают необъ­яс­ни­мую тягу к повто­ре­нию его. Места, где совер­шился этот грех, отме­чены особой мрач­ной печа­тью. Поэтому даже дале­кие от Церкви люди, поку­пая дом или квар­тиру, спра­ши­вают, не было ли в нем само­убий­ства. Бесов­скими иску­ше­ни­ями сопро­вож­да­ются и молитвы за само­убийц. Во время их отпе­ва­ния и после, свя­щен­ник и певчие чув­ствуют себя настолько отвра­ти­тельно, что не желают больше в этом участ­во­вать и вся­че­ски укло­ня­ются. Тяже­лое настро­е­ние кли­ри­ков пере­да­ется окру­жа­ю­щим, чем, в част­но­сти, и под­дер­жи­ва­ется в народе страх перед этим грехом. Между тем, мысли о совер­ше­нии само­убий­ства посе­щают детей уже в млад­шем школь­ном воз­расте. И далее, в труд­ной жиз­нен­ной ситу­а­ции, мысль о выходе из нее через само­убий­ство услуж­ливо появ­ля­ется в созна­нии каж­дого чело­века. Чтобы про­ти­во­сто­ять этой мысли, нужно иметь четкое поня­тие о тяже­сти этого страш­ного греха, о том, что совер­шая его, мы теряем спа­се­ние.

Забо­тясь об уте­ше­нии род­ствен­ни­ков, мы лишаем нази­да­ния наше обще­ство. И разве во вре­мена Отцов, уста­но­вив­ших столь стро­гие пра­вила, род­ствен­ники менее нуж­да­лись в уте­ше­нии? Мне дума­ется, что суро­вые меры против само­убийств, абор­тов и блуда были уста­нов­лены потому, что эти грехи явля­лись обыч­ным явле­нием в язы­че­ской Рим­ской импе­рии и про­дол­жали жить в народе даже после при­ня­тия хри­сти­ан­ства. Такие меры пона­до­би­лись, чтобы «пере­ло­мить» ситу­а­цию. То же самое мы наблю­дает и сейчас: уго­во­рами и пори­ца­ни­ями не исце­лить этих язв совре­мен­ной жизни. Люди, кото­рые могут испра­виться от заме­ча­ния или уко­ризны, в реаль­ной жизни встре­ча­ются очень редко. Мы же имеем дело с обще­на­род­ным бед­ствием. Нака­за­ние за эти тяжкие, смерт­ные грехи должно быть посиль­ным, но чув­стви­тель­ным для согре­ша­ю­щего.

Хотя Цер­ковь отка­зы­вает само­убий­цам в молит­вах, неко­то­рые св. Отцы (прп. Лев и Амвро­сий Оптин­ские) допус­кали воз­мож­ность молиться за них келейно, испра­ши­вая им неко­то­рой мило­сти Божией и при­со­еди­няя одно­вре­менно про­ше­ние, да не послу­жит это в осуж­де­ние нам самим. При всем том надо пре­ду­пре­дить, что не сле­дует браться за молитвы о само­убий­цах без особой при­чины, и не все могут поне­сти воз­ни­ка­ю­щих при этом иску­ше­ний. Обычно в таких слу­чаях молятся только за близ­ких род­ствен­ни­ков и бла­го­де­те­лей, кото­рых мы не можем попро­сту вычерк­нуть из своей памяти.

Бывают и недо­умен­ные случаи. Напри­мер, без­на­дежно боль­ной пре­кра­щает есть, или кто-то, не реша­ясь на прямое само­убий­ство, неосто­рожно ведет себя за рулем, пере­бе­гает дорогу перед авто­ма­ши­нами, зани­ма­ется рис­ко­ван­ными видами спорта, умыш­ленно под­вер­гая свою жизнь опас­но­сти, и, в конце-концов, нахо­дит то, чего искал. Эти случаи остав­ля­ются на рас­суж­де­ние свя­щен­ника.

Выше­ска­зан­ное отно­сится к само­убий­ствам на быто­вой почве, от «обиды чело­ве­че­ския, или по иному какому случаю от мало­ду­шия»[30]: от неиз­ле­чи­мой болезни или увечья, от обиды, от оди­но­че­ства, утраты смысла жизни. Но иногда мы встре­ча­емся с явле­нием, хотя внешне и похо­жим на само­убий­ство, но име­ю­щим другое внут­рен­нее содер­жа­ние. Отне­сти ли к само­убий­ству гибель сол­дата, попав­шего в без­вы­ход­ную ситу­а­цию и раз­ры­вом своей гра­наты убив­шего и себя, и окру­жив­ших его врагов? На войне такие поступки счи­та­ются геро­и­че­скими и даже награж­да­ются. В Вели­кую Оте­че­ствен­ную был приказ Вер­хов­ного коман­до­ва­ния не сда­ваться в плен, а сдав­шихся при­рав­ни­вать к пре­да­те­лям. Сле­дует ли сда­ваться в плен гене­ралу, чье пле­не­ние ляжет позо­ром на всю армию и даже на госу­дар­ство, или раз­вед­чику, арест кото­рого повле­чет за собой гибель многих людей или утечку сек­рет­ной инфор­ма­ции? Дума­ется, в отно­ше­нии покон­чив­ших с собой при таких обсто­я­тель­ствах не сле­дует поль­зо­ваться общим пра­ви­лом о само­убий­цах. «Умри, душа моя, с фили­стим­ля­нами! И уперся Самсон всею силою, и обру­шился дом на вла­дель­цев, и на весь народ, бывший в нем» (Суд. 16:30). Не видно, чтобы Свя­щен­ное Писа­ние осуж­дало этот посту­пок вет­хо­за­вет­ного Сам­сона. Важно было бы услы­шать по этой теме и мнение свя­щен­но­на­ча­лия. Осо­бенно в связи с вос­ста­нов­ле­нием воен­ного духо­вен­ства, так как в любой войне подоб­ные случаи — не ред­кость. Воин должен зара­нее опре­де­лится в этом вопросе, чтобы, когда насту­пит реши­тель­ная минута, не мучиться сомне­ни­ями, как отне­сется к его поступку Цер­ковь, будут его отпе­вать или нет.

Перей­дем к сле­ду­ю­щему отнюдь не празд­ному вопросу в духов­ной жизни: «Если труд­ные жиз­нен­ные ситу­а­ции нельзя решать само­убий­ством, то можно ли желать смерти и про­сить ее себе у Бога?» Не будем спе­шить с кате­го­ри­че­ским «нет».

Илия «отошел в пустыню на день пути и, придя, сел под мож­же­ве­ло­вым кустом, и просил смерти себе, и сказал: довольно уже, Гос­поди; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих» (3Цар. 19:4).

А вот слова пра­вед­ного Иова: «Душа моя желает лучше пре­кра­ще­ния дыха­ния, лучше смерти, нежели сбе­ре­же­ния костей моих. Опро­ти­вела мне жизнь. Не вечно жить мне» (Иов. 7:15–26).

«Когда же взошло солнце, навел Бог зной­ный восточ­ный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изне­мог и просил себе смерти, и сказал: лучше мне уме­реть, нежели жить» (Ион. 4:8).

Думаю, бывало это и со мно­гими, если не с каждым из нас. На это сле­дует смот­реть как на есте­ствен­ную немощь чело­ве­че­ского есте­ства. Заме­тим однако, что, прося смерти у Гос­пода в исклю­чи­тельно труд­ные минуты своей жизни, святые мужи не дер­зали на само­убий­ство, но остав­ляли реше­ние Богу. Так же сле­дует посту­пать и нам, зная, что Гос­подь, если мы сохра­ним вер­ность Ему, возь­мет нашу душу в самый бла­го­при­ят­ный момент для нашей вечной участи.

Здо­ро­вье

От мир­ских людей часто можно услы­шать, что здо­ро­вье – самое доро­гое в жизни чело­века. Хри­сти­а­нин с этим, конечно, не согла­сится, у него другая шкала цен­но­стей. Однако, и здо­ро­вье играет свою роль в духов­ной жизни, накла­ды­вая на нее и на весь путь спа­се­ния каж­дого чело­века свой отпе­ча­ток.

У людей здо­ро­вых больше воз­мож­но­стей, больший выбор в сред­ствах спа­се­ния, но больше и соблаз­нов, и обя­зан­но­стей. По при­чине общего отрав­ле­ния окру­жа­ю­щей среды и ухуд­ше­ния наслед­ствен­но­сти, хоро­шее здо­ро­вье ста­но­вится все более редким даже в мир­ской жизни, а то, что в мона­стырь в наше время люди при­хо­дят боль­ными, уже можно при­знать общим пра­ви­лом. Уте­ши­тельно, что не самые тяже­лые болезни, как аллер­гия, ханд­роз, дав­ле­ние, брон­хит, слабая печень, язва желудка, гемор­рой и т.д., не лишают чело­века тру­до­спо­соб­но­сти и не мешают спа­саться. Более того, они даже ограж­дают чело­века от многих иску­ше­ний, смиряя его гор­дость и угашая раз­жже­ние плоти. Тер­пе­ние болез­ней имеет для хри­сти­а­нина смысл кре­сто­но­ше­ния, вос­пол­няет недо­ста­ток в про­из­воль­ных подви­гах бла­го­че­стия и даже очи­щает от грехов. Поэтому св. Отцы гово­рят, что монаху хорошо «при­ба­ли­вать», для него это – нор­маль­ное состо­я­ние. Болезни тянутся годами. Одни про­хо­дят – на их место появ­ля­ются другие.

Стрем­ле­ние к абсо­лют­ному здо­ро­вью с затра­той на это боль­ших средств, вре­мени и сил при­зна­ется оши­боч­ным и непо­лез­ным. К помощи врачей обра­щаться поз­во­ли­тельно, вос­при­ни­мая, однако, врача, лекар­ство и выздо­ров­ле­ние как дей­ствие Про­мысла Божия. Как ска­зано чело­веку здо­ро­вому – «тру­дись и молись», так же можно ска­зать и боль­ному – «лечись и молись». Научив­шись тер­пе­ли­вому несе­нию болез­ней, надо при­сту­пать к сле­ду­ю­щей духов­ной сту­пеньке: попы­таться воз­но­сить Богу бла­го­да­ре­ние из состо­я­ния болезни и даже за саму болезнь, с верой, что Бог попус­кает ее нам во благо. Начи­ная с болез­ней неболь­ших, со вре­ме­нем можно дойти до болез­ней серьез­ных и даже неиз­ле­чи­мых. Среди святых угод­ни­ков Божиих были такие, кото­рые про­вели в тяже­лых болез­нях всю жизнь или боль­шую часть своей жизни: прп. Пимен Мно­го­бо­лез­нен­ный Печер­ский, Амвро­сий Оптин­ский, свт. Игна­тий Брян­ча­ни­нов, пра­вед­ная Мат­рона Мос­ков­ская.

Вхож­де­ние в мир духов

В любой рели­гии ново­на­чаль­ные стре­мятся как можно скорее всту­пить в прямое обще­ние с миром духов. Воз­ни­ка­ю­щие тотчас вопросы «зачем это нужно?», «готовы ли мы к этому обще­нию?», «пред­став­ляет ли оно опас­ность?» ими даже не рас­смат­ри­ва­ются. Между тем рас­смот­ре­ние этих вопро­сов пока­зы­вает, что необ­хо­ди­мо­сти в прямых кон­так­тах с духами нет, под­го­товка нужна обя­за­тельно, а опас­ность более, чем серьез­ная.

Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство спа­са­ю­щихся хри­стиан в прямое и систе­ма­ти­че­ское обще­ние с духами не всту­пают, хотя за время жизни несколько раз стал­ки­ва­ются с явле­ни­ями из духов­ного мира. Это и есть общая норма. Со вре­мени гре­хо­па­де­ния чело­век лишен, по Воле Божией, непо­сред­ствен­ного обще­ния с миром духов для своего же блага. Пре­гра­дой душе для обще­ния с духами стала слу­жить ее тесная связь с плотью, с грубо мате­ри­аль­ным телом. Ослаб­ле­ние этой связи любым путем (аске­зой, неко­то­рыми хими­че­скими веще­ствами, спе­ци­аль­ными пси­хо­фи­зи­че­скими упраж­не­ни­ями, голо­да­нием, релак­са­цией и даже сном) ослаб­ляет раз­де­ли­тель­ный барьер, а смерть, то есть полный разрыв с телом, воз­вра­щает душу в срод­ный ей мир духов.

Почему же раньше, до гре­хо­па­де­ния, тело не мешало Адаму и Еве общаться с духов­ным миром? Тогда тело чело­века не было таким грубо мате­ри­аль­ным как сейчас, но имело другие свой­ства. Так же и по Вос­кре­се­нии свой­ства чело­ве­че­ских тел будут иными.

Почему же обще­ние с духами столь опасно? После вку­ше­ния запрет­ного плода чело­век не погиб окон­ча­тельно: Бог даро­вал ему надежду спа­се­ния в обе­то­ва­нии, что Семя Жены сотрет главу змия. Но по своему внут­рен­нему состо­я­нию чело­век стал ближе к падшим духам, чем к Анге­лам Божиим. Через это падшие духи имеют власть над ним. Для откры­той борьбы с ними чело­век слаб и зара­нее обре­чен на пора­же­ние, если Бла­го­дать не помо­жет ему.

Духи злобы стре­мятся окон­ча­тельно ото­рвать чело­века от Бога и ста­ра­ются как можно скорее лишать потом­ков Адама земной жизни, дающей им воз­мож­ность пока­я­ния и спа­се­ния. Поэтому прямое обще­ние чело­века с пад­шими анге­лами, если совер­ша­ется без воли Божией, само­чинно, по гор­до­сти или по глу­по­сти, быстро закан­чи­ва­ется само­убий­ством, сума­сше­ствием или сата­низ­мом. В послед­нем случае, духи не будут сразу дово­дить попав­шего в их сети чело­века до смерти, но исполь­зуют его как орудие для своих целей. Раз­де­ли­тель­ный барьер между людьми и пад­шими духами был уста­нов­лен, чтобы чело­век мог сопро­тив­ляться их пагуб­ному воз­дей­ствию, имел воз­мож­ность реа­ли­зо­вать сво­боду воли и сде­лать созна­тель­ный выбор между Богом и диа­во­лом, между добром и злом, между раем и адом. И духи вынуж­дены увле­кать чело­века в поги­бель не насиль­ствен­ным под­чи­не­нием своей бесов­ской воле, но посред­ством стра­стей, лжи и соблаз­нов.

Непря­мое обще­ние с миром духов не только допу­стимо, но и необ­хо­димо для спа­се­ния. Оно дано всем людям и про­ис­хо­дит с каждым чело­ве­ком еже­дневно, хотя боль­шин­ство этого не пони­мает и не при­дает этому долж­ного зна­че­ния. В чем же это обще­ние состоит? Я уже упо­ми­нал, что наши мысли, чув­ства и жела­ния на самом деле не все наши, но нема­лая часть их воз­ни­кает в нас под воз­дей­ствием мира духов. Хри­сти­а­нин должен изу­чить дей­ствия духов в своих мыслях, жела­ниях, чув­ствах и внеш­них иску­ше­ниях. Через несколько лет изу­че­ния своего внут­рен­него мира и борьбы со стра­стями, он совер­шенно опре­де­ленно поймет и почув­ствует, что за каждой из восьми глав­ных стра­стей стоит соот­вет­ству­ю­щий бес. Также он обна­ру­жит беса меша­ю­щего молиться, бесов бого­хуль­ства и неве­рия через их воз­дей­ствие на себя. Таким обра­зом состо­ится заоч­ное зна­ком­ство чело­века с пад­шими анге­лами.

Далее хри­сти­а­нин должен научиться защи­щаться от воз­дей­ствия падших духов, отго­нять при­но­си­мые ими состо­я­ния, мысли, чув­ства, образы и жела­ния с помо­щью молитвы, крест­ного зна­ме­ния, цер­ков­ных Таинств, свя­щен­ных пред­ме­тов. Чело­век посте­пенно начнет ощу­щать бесов­ские напа­де­ния внут­рен­ним чув­ством. С этой только сту­пени воз­мо­жен пра­виль­ный вход в мир духов.

Боль­шин­ство хри­стиан тут и оста­нав­ли­ва­ется, так как для лич­ного спа­се­ния и уме­рен­ной помощи ближ­ним этого вполне доста­точно. Кому же Бог сочтет нужным, Он откры­вает далее прямое обще­ние с духами. Они начи­нают ему являться видимо в обра­зах и неви­димо – в духов­ных ощу­ще­ниях. Чело­век уже под­го­тов­лен к этой встрече, он сер­деч­ным чув­ством узнаёт тех, с кем уже был знаком пред­ва­ри­тельно, и они не могут обма­нуть его ни личи­ной, ни сло­вами, ни обра­зами. Он знает, как про­гнать их – сред­ства те же, что были раньше при непря­мом обще­нии. Нельзя ска­зать, что опас­но­сти теперь уже нет совсем, злые духи очень изоб­ре­та­тельны на зло, но хри­сти­а­нин уже спо­со­бен усто­ять против них Бла­го­да­тию Хри­сто­вой. Кому Бог дает духов­ное зрение, того не оста­вит без Своей помощи и в даль­ней­шем.

Какое же нера­зу­мие пытаться самому, без при­зва­ния свыше, тем или иным спо­со­бом пытаться влезть в мир духов, раз­ру­шить защит­ный барьер само­вольно, преж­де­вре­менно, не созрев духовно, не изучив про­тив­ника и спо­со­бов защиты от него! Новички же рас­ска­зы­вают о подоб­ных «успе­хах» с радо­стью и ожи­да­нием одоб­ре­ния, не пони­мая, в какой опас­но­сти они нахо­дятся. Неопыт­ную, неочи­щен­ную душу в духов­ном мире со сто­про­цент­ной веро­ят­но­стью встре­чают не Ангелы, а бесы, кем бы они ни пред­став­ля­лись, какие бы виде­ния ни пока­зы­вали.

Повторю еще раз вари­анты исхода такого обще­ния: сума­сше­ствие, само­убий­ство или созна­тель­ное слу­же­ние демо­нам. Лишь немно­гим счаст­лив­цам уда­ется вер­нуться в нор­маль­ное состо­я­ние через пока­я­ние и обра­ще­ние к Пра­во­слав­ной Церкви. Поняв опас­ность, лег­ко­мыс­лен­ные «подвиж­ники» всеми силами пыта­ются закрыть, забар­ри­ка­ди­ро­вать про­би­тую ими дыру в духов­ный мир, но это бывает не легко испол­нить. Как пра­вило, у них оста­ются на всю жизнь повре­жде­ния в пси­хике и повы­шен­ная под­вер­жен­ность раз­лич­ным бесов­ским вли­я­ниям. Чтобы общаться с Анге­лами, надо прежде сде­лать душу не только достой­ной такого обще­ния через очи­ще­ние от грехов и при­ви­тие доб­ро­де­те­лей, но и спо­соб­ной к нему через дли­тель­ное хри­сти­ан­ское подвиж­ни­че­ство.

Здесь мы не гово­рим о еди­нич­ных слу­чаях обще­ния с Боже­ствен­ным миром непод­го­тов­лен­ных людей, даже явных греш­ни­ков, быва­ю­щие при обра­ще­нии их к вере или чудес­ном спа­се­нии от смерти. Как уже было отме­чено, такие случаи бывают по особой мило­сти Божией, а не по дей­стви­тель­ному состо­я­нию души.

Типи­кон и совре­мен­ная бого­слу­жеб­ная прак­тика

Прежде всего, прошу чита­теля при­нять ска­зан­ное в этой статье не как кри­тику совре­мен­ного бого­слу­же­ния, а как изло­же­ние про­блемы, тре­бу­ю­щей своего реше­ния.

Все новички, пыта­ю­щи­еся разо­браться в бого­слу­же­нии и начи­на­ю­щие изу­чать бого­слу­жеб­ный Устав Церкви, стал­ки­ва­ются с боль­шим для себя иску­ше­нием: несов­па­де­нием совре­мен­ной бого­слу­жеб­ной прак­тики с Типи­ко­ном, Треб­ни­ком, Слу­жеб­ни­ком. Эти несов­па­де­ния бывают сле­ду­ю­щего рода: сокра­ще­ния службы, откло­не­ния в спо­собе совер­ше­ния свя­щен­но­дей­ствий, нару­ше­ние ука­зан­ной в чине после­до­ва­тель­но­сти их совер­ше­ния, несов­па­де­ние с Типи­ко­ном по вре­мени совер­ше­ния, пере­не­се­ние эле­мен­тов архи­ерей­ской службы в обыч­ную. Иску­ше­ние состоит в том, что офи­ци­аль­ным бого­слу­жеб­ным Уста­вом явля­ется Типи­кон, и отступ­ле­ния от него не закреп­лены какими-либо поста­нов­ле­ни­ями цер­ков­ной власти. «Бого­слу­жеб­ные ука­за­ния» и «Книга свя­щен­но­слу­жи­теля» содер­жат лишь часть совре­мен­ной прак­тики, но и эти книги не опи­ра­ются на какое-либо собор­ное поста­нов­ле­ние.

Несо­мненно, Цер­ковь имеет власть изме­нять бого­слу­же­ние при­ме­ни­тельно к своим нуждам. Как она могла рас­ши­рять его в период рас­цвета, так может и сокра­тить в труд­ных усло­виях. Типи­кон отра­жает бого­слу­жеб­ную прак­тику Визан­тий­ской Церкви времен наи­выс­шего рас­цвета пра­во­слав­ной госу­дар­ствен­но­сти. Испол­нять эту прак­тику во всей пол­ноте в усло­виях все­об­щего охла­жде­ния к вере, а иногда и гоне­ний, просто невоз­можно. Но не бла­го­ра­зумно и остав­лять сокра­ще­ние бого­слу­же­ния на про­из­вол любого свя­щен­но­слу­жи­теля. Пусть эти сокра­ще­ния были бы разум­ными и оправ­дан­ными, а также санк­ци­о­ни­ро­ван­ными цер­ков­ной вла­стью.

Обычно нормой и нагляд­ным образ­цом пра­виль­ного бого­слу­же­ния для епар­хии явля­ется кафед­раль­ный собор, а для мона­сты­рей – бли­жай­шая Лавра. Совер­ша­е­мый там чин бого­слу­же­ний счи­та­ется име­ю­щим бла­го­сло­ве­ние свя­щен­но­на­ча­лия. Все при­ни­ма­ю­щие свя­щен­ный сан обя­заны отслу­жить 40 первых служб в кафед­раль­ном соборе, где и усва­и­вают совре­мен­ную прак­тику бого­слу­же­ния. И это непло­хое реше­ние вопроса. Однако закреп­ле­ние данной прак­тики на уровне свя­щен­но­на­ча­лия, а также отно­ше­ние к Типи­кону как к идеалу бого­слу­же­ния, а не как к обя­за­тель­ному пра­вилу, облег­чило бы совесть многих кли­ри­ков, ста­ра­ю­щихся хра­нить древ­ние цер­ков­ные уста­нов­ле­ния.

Отдель­ную слож­ность пред­став­ляет рас­пре­де­ле­ние бого­слу­же­ний по вре­мени суток. В Типи­коне зало­жена визан­тий­ская система вре­мя­ис­чис­ле­ния. Сутки дели­лись на день, про­дол­жи­тель­но­стью 12 часов (с 6 часов утра до 18 часов вечера по нашему вре­мени), и ночь про­дол­жи­тель­но­стью 12 часов. Для сна в мона­сты­рях отво­ди­лось время с 20 час. вечера до 2 час. ночи по нашему исчис­ле­нию. К этому при­вя­зано все устав­ное рас­пре­де­ле­ние бого­слу­же­ний по вре­мени суток. Мы же спим в другое время, при­мерно с 23 час. до 6 час. утра. Поэтому нам никак не уда­ется при­вя­зать к нашему рас­по­рядку дня визан­тий­ское рас­пре­де­ле­ние бого­слу­же­ний. Проще говоря, невоз­можно спать по-рос­сий­ски, а слу­жить по-визан­тий­ски. Отсюда берет начало слу­же­ние утрени вече­ром, а полу­нощ­ницы – утром, хотя это про­ти­во­ре­чит логике. Вечерня же иногда слу­жится вместе с литур­гией в первой поло­вине дня.

На время совер­ше­ния бого­слу­же­ний ока­зы­вают вли­я­ние и другие при­чины. Поскольку мы живем не в пра­во­слав­ном госу­дар­стве, в дни цер­ков­ных празд­ни­ков зача­стую люди заняты на работе. Чтобы дать им воз­мож­ность посе­тить важ­ней­шие бого­слу­же­ния и крест­ные ходы, насто­я­тели храмов изме­няют время их про­ве­де­ния по отно­ше­нию к Типи­кону, исходя из прин­ципа выбора мень­шего из двух зол. В отда­лен­ных рай­о­нах при­хо­дится при­вя­зы­вать время бого­слу­же­ния даже к дви­же­нию транс­порта.

Сле­ду­ю­щий непро­стой вопрос: «Как посту­пать кли­ри­кам, если слу­жа­щий свя­щен­ник дает ука­за­ния, не соглас­ные с Типи­ко­ном, напри­мер не читать кафизм на утрене, сокра­тить число стихир на «Гос­поди воз­звах» и тро­па­рей канона до четы­рех, не читать пари­мии на все­нощ­ной или 33‑й псалом в конце литур­гии и т.п.? Можно ли счи­тать, что ответ­ствен­ность при этом во всех слу­чаях ложится только на даю­щего ука­за­ние, а испол­ни­тель не согре­шает? Или же есть какие-то гра­ницы допу­сти­мого? Этот насущ­ный вопрос совре­мен­ной бого­слу­жеб­ной жизни порой пре­вра­ща­ется в жаркую поле­мику. Кли­ро­шане пока­зы­вают свя­щен­нику Типи­кон, книги по Уставу Роза­нова, Бул­га­кова, Николь­ского, а ему не на что опе­реться, чтобы дока­зать свою правоту, как только на личный авто­ри­тет и иерар­хи­че­ское пре­вос­ход­ство, выра­жа­е­мое сло­вами «кто здесь свя­щен­ник?!», «нас так учили в семи­на­рии!», а иногда и «вон с кли­роса!» За неиме­нием в насто­я­щее время других реко­мен­да­ций, можно посо­ве­то­вать кли­рос­ным в любом случае слу­шать ука­за­ния слу­жа­щего свя­щен­ника, чтобы не соблаз­нять моля­щихся, и остав­лять выяс­не­ние всех вопро­сов на небо­го­слу­жеб­ное время, не исклю­чая при этом воз­мож­но­сти обра­титься за разъ­яс­не­ни­ями в выше­сто­я­щую инстан­цию.

Даже в таких тол­стых книгах как Типи­кон невоз­можно опи­сать все бого­слу­жеб­ные дей­ствия в мелких подроб­но­стях. Это вызы­вает боль­шое раз­но­об­ра­зие мест­ных прак­тик в обла­сти дей­ствий, не ого­во­рен­ных Уста­вом. Осо­бенно это каса­ется архи­ерей­ского слу­же­ния, в кото­ром при­ни­мает уча­стие мно­же­ство кли­ри­ков. Пере­хо­дя­щим из мона­стыря в мона­стырь, из епар­хии в епар­хию, надо при­дер­жи­ваться мест­ной бого­слу­жеб­ной прак­тики, а не пытаться наса­дить обычаи, виден­ные где-то во время своих стран­ствий. Об этом гово­рит извест­ная посло­вица.

Несмотря на важ­ность Типи­кона для цер­ков­ного бого­слу­же­ния, он, однако, не должен зани­мать глав­ного места в духов­ной жизни. Неко­то­рые думают спа­стись его скру­пу­лез­ным испол­не­нием, без страха нару­шая в то же время основ­ные запо­веди Нового Завета, осо­бенно о сми­ре­нии, любви к ближ­нему и иерар­хи­че­ском под­чи­не­нии. Типи­кон хорош впри­дачу к испол­не­нию Еван­гель­ских запо­ве­дей, а никак не вместо них. Пони­мая это, не сле­дует, однако, впа­дать и в про­ти­во­по­лож­ную край­ность – пре­не­бре­гать Цер­ков­ным Уста­вом без серьез­ной необ­хо­ди­мо­сти.

Изме­не­ния

Сейчас мы пого­во­рим об изме­не­ниях внут­рен­него мира чело­века. «Не сму­щайся, что по вре­ме­нам чув­ству­ешь оже­сто­че­ние, хлад­ность и дей­ствие стра­стей. Эти пери­оды душев­ного нестро­е­ния надо пере­но­сить с тер­пе­нием. Св. Мака­рий Вели­кий сказал: “В каждом из нас бывают пере­мены, как в воз­духе: то стоит ясная погода, то льются дожди, шумит ветер и стоит нена­стье”. Другой святой, прп. Исаак, объ­яс­няя эти слова прп. Мака­рия, гово­рит: “Заметь слово: в каждом. Оно постав­лено не без цели, но упо­треб­лено с той целью, чтоб пока­зать, что все чело­веки без изъ­я­тия, не только греш­ные, но и святые, по вре­ме­нам обу­ре­ва­ются стра­стями. Посто­ян­ной непо­гре­ши­тель­но­сти и посто­ян­ного духов­ного состо­я­ния нет на земле. Непе­ре­ме­ня­е­мость есть досто­я­ние буду­щего века”. Поэтому должно смот­реть на свои душев­ные пере­мены с бла­го­ра­зу­мием, как бы пока­зы­вая и откры­вая Богу свою гре­хов­ность, и вместе с тем пре­да­ва­ясь Его святой Воле и прося Его мило­сти и помощи»[31].

Речь ниже пойдет не о малых, а о серьез­ных изме­не­ниях, име­ю­щих харак­тер зако­но­мер­но­стей, кото­рые про­ис­хо­дят с каждым в тече­ние всей его жизни, с рож­де­ния до смерти. Их обя­за­тельно надо учи­ты­вать в своей духов­ной жизни, и не впа­дать по их поводу в рас­строй­ство, и, тем более, в отча­я­ние.

Внут­рен­ний мир чело­века весьма зави­сим от внеш­них обсто­я­тельств: здо­ро­вья, семьи, поло­же­ния в обще­стве, повсе­днев­ных заня­тий, окру­жа­ю­щей при­роды. Все это влияет в первую оче­редь на низшие силы души, а затем, в мень­шей сте­пени, на духов­ную ее часть. Напри­мер, на внут­рен­нем мире чело­века обя­за­тельно отра­зится житель­ство в горах, в тайге, у моря, бли­зость храма или мона­стыря, зна­чи­тель­ное повы­ше­ние по службе, появ­ле­ние в семье ребенка, развод, хро­ни­че­ская болезнь, потеря тру­до­спо­соб­но­сти, дли­тель­ный срок лише­ния сво­боды, уча­стие в воен­ных дей­ствиях, окон­ча­ние выс­шего учеб­ного заве­де­ния или семи­на­рии и т.д.

Огром­ное вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние внут­рен­него мира чело­века ока­зы­вают три фак­тора: вос­пи­та­ние в дет­стве, окру­жа­ю­щие люди и целе­на­прав­лен­ная работа над собой. Созна­тельно рабо­тать над собой чело­век может по дости­же­нии совер­шен­но­ле­тия, если имеет ум, цель и силу воли. Но если он был плохо вос­пи­тан в дет­стве, то, даже придя к Богу, много лет будет не столько про­дви­гаться вперед в духов­ном отно­ше­нии, сколько бороться с пере­жит­ками про­шлого. Чело­ве­че­ская среда, в кото­рой он много лет нахо­дился, также обя­за­тельно нало­жит на его внут­рен­ний мир свой отпе­ча­ток. «С пре­по­доб­ным пре­по­до­бен будеши, и с мужем непо­вин­ным непо­ви­нен будеши, и со избран­ным избран будеши, и со строп­ти­вым – раз­вра­ти­шися» (Пс. 17:26–27). Поэтому мы должны, насколько это в наших силах, избе­гать дли­тель­ного пре­бы­ва­ния среди без­нрав­ствен­ных людей и близ­кого обще­ния с ними.

Особую группу состав­ляют воз­раст­ные изме­не­ния, на кото­рых оста­но­вимся подроб­нее, поскольку они общие для всех людей и вли­я­ние их очень сильно. Чело­ве­че­ская жизнь делится на 4 боль­ших пери­ода: дет­ство, моло­дость, зре­лость, ста­рость. Их удачно срав­ни­вают с вре­ме­нами года: весной, летом, осенью и зимою. Дей­стви­тельно, между этими при­род­ными и воз­раст­ными пери­о­дами много сход­ства и по зна­че­нию и по свой­ствам.

Внут­рен­ний мир легко и быстро изме­ня­ется в дет­стве и юности, кото­рым свой­ственны спо­соб­ность к обу­че­нию, к усво­е­нию нового, инте­рес к неиз­ве­дан­ному. В юно­ше­стве есть особый период с 13 до 20 лет, на кото­рый жалу­ются все роди­тели. Вче­раш­ний ребе­нок пере­стает слу­шаться, заяв­ляет о само­сто­я­тель­но­сти, грубит. У него растет борода и усы, лома­ется голос, он на глазах взрос­леет и хочет сам устра­и­вать свою жизнь. Для роди­те­лей это обычно – боль­шой удар. Они хотели бы еще долго, жела­тельно до самой своей смерти, видеть своих детей – детьми, дер­жать их рядом с собой и сохра­нять с ними отно­ше­ния «роди­тели – малень­кий ребе­нок». Спра­вед­ли­во­сти ради сле­дует заме­тить, что заявка на само­сто­я­тель­ность со сто­роны детей посту­пает на пару-тройку лет раньше, чем бы сле­до­вало, к само­сто­я­тель­ной жизни они пока еще и дей­стви­тельно не готовы. Эта стан­дарт­ная ситу­а­ция в наше время усу­губ­ля­ется быст­рым раз­ви­тием всех отрас­лей знания, изме­не­ни­ями нрав­ствен­ных уста­но­вок, обще­ствен­ных отно­ше­ний, сменой поли­ти­че­ских ори­ен­ти­ров, вслед­ствие чего новое и старое поко­ле­ние сильно раз­ли­ча­ются по взгля­дам. Всё это обост­ряет извеч­ный кон­фликт отцов и детей, извест­ный каж­дому не только по худо­же­ствен­ной лите­ра­туре, но и в при­клад­ном виде.

В ста­биль­ном обще­стве обя­за­тельно есть область взгля­дов, кото­рые не изме­ня­ются с каждым новым поко­ле­нием, кото­рые оди­на­ково дороги и отцам, и детям. Это тра­ди­ци­он­ные рели­ги­оз­ные, куль­тур­ные, исто­ри­че­ские цен­но­сти. Они смяг­чают разрыв поко­ле­ний, обес­пе­чи­вают пре­ем­ствен­ность обще­ствен­ных про­цес­сов, цемен­ти­руют обще­ство, делают его устой­чи­вым. Полный же разрыв взгля­дов между поко­ле­ни­ями ослаб­ляет и раз­дроб­ляет обще­ство, делает его неспо­соб­ным решать боль­шие задачи и про­ти­во­сто­ять внеш­ней агрес­сии…

Однако вер­немся к воз­раст­ным изме­не­ниям. В дет­стве и моло­до­сти, кото­рые можно упо­до­бить весне и лету, при бурных изме­не­ниях тела и внут­рен­него мира, духов­ная жизнь не может дости­гать боль­шой глу­бины и силы. Моло­до­сти свой­ственна боль­шая импуль­сив­ность: то с боль­шой горяч­но­стью браться за подвиги святых, то вдруг страстно бро­саться в водо­во­рот мир­ской жизни со всеми ее гре­хами и лег­ко­мыс­лием. В этот период жизни самое время начать само­сто­я­тель­ную (осво­бо­див­шись от роди­тель­ской опеки) духов­ную жизнь и под­дер­жи­вать ее, осте­ре­га­ясь впа­дать в смерт­ные грехи и не ожидая при этом боль­ших успе­хов.

К сорока годам насту­пает сле­ду­ю­щий период жизни – зре­лость. Его можно упо­до­бить осени. Рост тела закан­чи­ва­ется. Внут­рен­ний мир также при­об­ре­тает ста­биль­ность, сопро­тив­ля­е­мость внеш­ним воз­дей­ствиям. У чело­века скла­ды­ва­ются про­ве­рен­ные личным опытом убеж­де­ния и взгляды, кото­рыми он доро­жит и не скло­нен легко менять. В то же время он полон телес­ных и душев­ных сил. Мир­ская жизнь к этому вре­мени им уже доста­точно хорошо изу­чена. Обман­чи­вые соблазны лег­кого сча­стья, голо­во­кру­жи­тель­ных успе­хов и незем­ных насла­жде­ний, от кото­рых многие теряют голову в юности, взрос­лого чело­века увлечь уже не могут. Мы гово­рим: «Чело­век сфор­ми­ро­вался».

30–40 лет – самое бла­го­при­ят­ное время для рывка в духов­ной жизни, конечно, если начало было поло­жено в моло­до­сти. Даже если чело­век был неве­ру­ю­щим, но у него смо­лоду сло­жи­лась нрав­ствен­ные пред­став­ле­ния, близ­кие к Запо­ве­дям Божиим, он, обретя веру в этом воз­расте, также имеет воз­мож­ность пре­успеть в духов­ной жизни. Начи­на­ю­щим же в 40 лет путь ко спа­се­нию с «нуля» при­дется трудно. Но для них это – послед­няя воз­мож­ность достичь к ста­ро­сти пол­но­цен­ной духов­ной жизни. Начи­на­ю­щие «с нуля» позже бывают подобны ого­род­ным рас­те­ниям, поса­жен­ным в конце лета – они не успе­вают созреть и при­не­сти плоды, хотя и таких Гос­подь по мило­сти Своей не лишает Цар­ства Небес­ного. Разу­ме­ется, и в таких слу­чаях бывают еди­нич­ные исклю­че­ния, но сейчас речь идет об общих пра­ви­лах.

Ближе к 60-ти годам мало-помалу теря­ется спо­соб­ность к усво­е­нию нового, и люди вынуж­дены поль­зо­ваться только уже накоп­лен­ным бага­жом знаний. В эти годы чело­век, бла­го­че­стиво про­жив­ший свою жизнь, может при­но­сить пользу другим муд­ро­стью, рас­су­ди­тель­но­стью, зна­нием жизни и добрым сове­том. Память о смерти ста­но­вится срод­ной его душе. До этого воз­раста мысли о смерти стра­дают искус­ствен­но­стью, хотя бы мы и пыта­лись наса­дить их в своей душе и усво­ить по свя­то­оте­че­ским книгам. В подвиж­ни­ках, кото­рые всю жизнь, начи­ная с моло­до­сти и даже с дет­ства, слу­жили Богу, обна­ру­жи­вает свое дей­ствие Бла­го­дать Божия, и появ­ля­ются духов­ные плоды. Это время можно упо­до­бить вре­мени сбора урожая.

Далее дело идет к зиме, насту­пает ста­рость со своими неиз­беж­ными спут­ни­ками: затяж­ными болез­нями, ослаб­ле­нием памяти, сни­же­нием умствен­ной актив­но­сти, суже­нием круга инте­ре­сов. Телес­ные и душев­ные силы уга­сают, но духов­ная состав­ля­ю­щая не уга­сает в чело­веке до самой смерти, и про­яв­ля­ется все яснее и яснее, что мы видим на при­мере не только духо­нос­ных стар­цев, но и про­стых пра­во­слав­ных деду­шек и бабу­шек, всю жизнь про­жив­ших в цер­ков­ной ограде.

К концу жизни чело­веку обычно ста­но­вятся понят­ными преж­ние его ошибки, и ему бы хоте­лось про­жить земную жизнь еще раз, теперь уже пра­вильно. Но, по уста­нов­ле­нию Божию, это не дается никому. И даже когда умуд­рен­ный опытом роди­тель желает пре­ду­пре­дить об этих ошиб­ках своих детей, они его не слу­шают. Именно потому, что жизнь дается нам один раз, никто не хочет про­жить ее по чужому рецепту, но только так, как сам сочтет нужным.

В духов­ной жизни, кроме воз­раст­ных изме­не­ний, есть длин­ные пери­оды коли­че­ствен­ных накоп­ле­ний и каче­ствен­ных скач­ков. При­ме­ром этого может слу­жить созна­тель­ное Кре­ще­ние, воцер­ко­в­ле­ние, поступ­ле­ние в семи­на­рию, в мона­стырь. Каж­дому из этих собы­тий пред­ше­ствует долгий под­го­то­ви­тель­ный период созре­ва­ния, накоп­ле­ния знаний и реши­мо­сти, под­го­товки близ­ких и т.д. Подоб­ные скачки бывают не только во внеш­ней жизни, но и во внут­рен­ней, когда, напри­мер, молитва, сми­ре­ние или трез­ве­ние под­ни­ма­ются на новый, дотоле недо­ступ­ный чело­веку, уро­вень после дол­гого, и, как каза­лось, бес­плод­ного пери­ода. Какая прак­ти­че­ская польза от только что ска­зан­ного? Мы не должны уны­вать в долгие пери­оды коли­че­ствен­ных накоп­ле­ний (вычи­ты­ва­ние пра­вила, посе­ще­ние храма, одно­об­раз­ная мона­стыр­ская жизнь), они обя­за­тельно при­ве­дут, в свою пору, к каче­ствен­ным изме­не­ниям.

Необ­хо­димо ска­зать и о таком явле­нии, как «полоса иску­ше­ний». В это время неудачи сып­лются со всех сторон: зна­ко­мые и незна­ко­мые люди напа­дают на нас как шершни из потре­во­жен­ного гнезда, дела неиз­менно окан­чи­ва­ются неуда­чами, пред­меты лома­ются, раз­би­ва­ются и просто куда-то исче­зают, обсто­я­тель­ства скла­ды­ва­ются неве­ро­ят­ным обра­зом, чтобы при­чи­нить нам скорбь, доро­гие для нас люди болеют, оста­ются без работы или уми­рают. Напа­сти идут сплош­ным пото­ком, так что чело­век не в силах им про­ти­во­сто­ять, ему оста­ется только тер­петь и ждать, когда бед­ствие окон­чится. При­рода этого явле­ния, по моему мнению, рас­крыта в первой главе книги Иова, а пра­виль­ное пове­де­ние пока­зано на при­мере этого же вет­хо­за­вет­ного пра­вед­ника. В такие пери­оды веру­ю­щий чело­век нахо­дит опору для себя в своей вере, он молится и наде­ется на милость Божию, и Бог избав­ляет его, и впо­след­ствии дарует ему уте­ше­ние, пре­вос­хо­дя­щее поне­сен­ные скорби. При этом вера чело­века и его бла­го­дар­ность к Спа­си­телю воз­рас­тают. Неве­ру­ю­щему при­хо­дится труд­нее.

– Кажется, нача­лось… – гово­рит он с тоскою и испу­гом в голосе, когда заме­чает начало этой «лавины».

– Дима, что нача­лось?

– ОНО.

Под­делки и ловушки

Бес­со­вест­ные мошен­ники частенько под­де­лы­вают деньги, золо­тые вещи и дра­го­цен­ные камни и про­дают их неопыт­ным людям вместо насто­я­щих. Для этого они могут пере­одеться в чужую одежду и пока­зать фаль­ши­вое удо­сто­ве­ре­ние. Подоб­ным обра­зом посту­пают и демоны. Они пред­ла­гают неопыт­ным хри­сти­а­нам мысли и дела, кото­рые внешне, по форме, согласны с запо­ве­дями, но по внут­рен­нему содер­жа­нию и послед­ствиям отно­сятся уже совсем к другой обла­сти. Мы каса­лись этого раньше в главе о рас­су­ди­тель­но­сти. Какие же духов­ные фаль­шивки встре­ча­ются наи­бо­лее часто?

Под видом миро­твор­че­ства нам пред­ла­гают ком­про­мисс с грехом или пре­да­тель­ство веры.

Под видом бого­угод­ного плача скры­ва­ется очень похо­жий на него внешне плач от обиды, заде­той гор­до­сти, само­жа­ле­ния или горечь потери.

Под видом жерт­вен­ной храб­ро­сти, про­ис­те­ка­ю­щей от любви к Оте­че­ству, народу, ближ­нему, являет себя храб­рость от гнева, тще­сла­вия, отча­я­ния или даже от опья­не­ния.

В одежду заботы о ближ­нем, его здо­ро­вье и бла­го­по­лу­чии оде­ва­ется корыст­ный расчет и иные низкие инте­ресы.

За духов­ную любовь выдает себя душев­ная жалость, кото­рая печется о земном в ущерб духов­ному. Душев­ная жалость хороша, но только тогда, когда она бывает не в ущерб духов­ному.

Рев­но­стью по Богу назы­вает себя гор­дость, само­мне­ние и пре­лесть.

За молитву и пост пыта­ются выдать себя меди­та­ция и голо­да­ние.

Бла­го­дат­ными духов­ными чув­ствами назы­вают себя душев­ная вос­тор­жен­ность, хоро­шее настро­е­ние и дей­ствие вооб­ра­же­ния.

Под показ­ным сми­ре­нием пря­чется тще­сла­вие.

Обык­но­вен­ная тру­сость в опас­ных ситу­а­циях выдает себя за бла­го­дат­ное сми­ре­ние.

В борьбе есть такой способ побе­дить про­тив­ника: толк­нуть его посиль­нее в ту же сто­рону, куда он сам дви­га­ется, чтобы он упал или стук­нулся о пре­пят­ствие. Так и диавол, видя, что мы стре­мимся к доб­ро­де­тели, не всегда нам мешает, но часто тол­кает в ту же сто­рону. При этом с нашими доб­ро­де­те­лями про­ис­хо­дят уди­ви­тель­ные пре­вра­ще­ния:

  • неосуж­де­ние пре­вра­ща­ется в сле­поту и без­раз­ли­чие к греху,
  • все­про­ще­ние и снис­хож­де­ние к ближ­нему – в поощ­ре­ние греха на почве без­на­ка­зан­но­сти,
  • само­уко­ре­ние – в засу­жи­ва­ние себя до уныния и отча­я­ния,
  • созна­ние своей немощи, кото­рое дано нам для ограж­де­ния от отча­я­ния и непо­силь­ных подви­гов, пре­вра­ща­ется в амни­стию всех своих грехов без рас­ка­я­ния и исправ­ле­ния, мол, что поде­ла­ешь – немо­щен! Все мы немощны!

И что еще ска­зать? На каждую доб­ро­де­тель, вклю­чая любовь и сми­ре­ние, есть соот­вет­ству­ю­щие фаль­шивки, кото­рые по внеш­нему виду похожи, а по внут­рен­нему напол­не­нию и послед­ствиям отно­сятся к обла­сти греха.

О бесов­ских ловуш­ках для под­ви­за­ю­щихся гово­ри­лось в этой книге и раньше, в разных местах поне­многу. Бывают ловушки штуч­ные, особо хитрые, устро­ен­ные для кон­крет­ного чело­века, а бывают и типо­вые, против кото­рых мы должны быть всегда насто­роже. Это впа­де­ние в край­но­сти, окра­ды­ва­ние доб­рого дела или успеха тще­сла­вием, недо­ве­рие духов­нику, пред­по­чте­ние мате­ри­аль­ной выгоды духов­ной пользе. При немо­щах – чрез­мер­ное к себе снис­хож­де­ние, при виде телес­ной кра­соты – блуд­ные помыслы, при труд­но­стях и скор­бях – ропот. Часто встре­ча­ется под­мена смысла слов или назва­ние греха бла­го­звуч­ным именем, напри­мер экс­про­при­а­ция, при­ва­ти­за­ция, гей, граж­дан­ский брак, пла­ни­ро­ва­ние семьи, сво­бода, демо­кра­тия, путана, эман­си­па­ция, экс­тра­сенс, валео­ло­гия, феталь­ная тера­пия, эвта­на­зия и тому подоб­ные. Явле­ния, кото­рые стоят за ними, стары как мир, но обо­зна­ча­ю­щие их слова регу­лярно обнов­ля­ются, чтобы люди не сразу дога­ды­ва­лись об их сути.

Пре­тен­зии на статус

В извест­ной Еван­гель­ской притче о званых на брак ново­при­шед­шему реко­мен­ду­ется зани­мать послед­нее место среди собрав­шихся. Что же ска­зать о том чело­веке, кото­рый, выстав­ляя гостям на вид свои заслуги, пыта­ется занять место выше того, куда его поса­дил хозяин?

Не пона­прасну вспо­ми­наю я эту притчу. Как пра­вило, при­хо­дя­щие в мона­стырь люди пре­тен­дуют на то поло­же­ние в кол­лек­тиве, вли­я­ние и авто­ри­тет, кото­рого они достигли в мир­ской жизни, и очень оби­жа­ются, оскорб­ля­ются и даже уходят из мона­стыря, если к ним отно­сятся как к ново­на­чаль­ным. Пояс­ним ска­зан­ное при­ме­рами.

Некий достой­ный муж, име­ю­щий сте­пени, награды и авто­ри­тет в своей среде, решил ради высо­кой идеи послу­жить Оте­че­ству в рядах Воору­жен­ных сил. Придя к воен­кому, он изло­жил тому свое жела­ние. В ответ услы­шал, что поскольку воен­ного обра­зо­ва­ния и опыта службы у него нет, взять в армию его могут только рядо­вым. Достой­ный муж с радо­стью согла­сился, рас­су­див, что Оте­че­ству нужны хоро­шие рядо­вые, без кото­рых не может быть хоро­шей армии. В части его непо­сред­ствен­ным началь­ни­ком ока­зался сер­жант сроч­ной службы Бара­нов, обра­зо­ва­ние – неза­кон­чен­ное сред­нее, родом из деревни, как гово­рится, прямо от сохи. Правил дели­кат­ного обра­ще­ния Бара­нов не знал и знать не хотел, и начал посту­пать с чест­ным мужем так же, как и с про­чими рядо­выми, нахо­див­ши­мися в его под­чи­не­нии. Муж очень оби­делся: «Как же так? Я намного старше, у меня жиз­нен­ный опыт, даже госу­дар­ствен­ные награды есть! А этот гру­биян, невежда, недо­росль…» В общем, пошел жало­ваться к коман­диру части, а тот ему:

– Вы же здесь не по при­зыву, а пошли доб­ро­вольно?

–Да.

– Вы знали, что вас берут рядо­вым?

– Да.

– Вот сер­жант Бара­нов и отно­сится к вам, как к рядо­вому. На что же вы жалу­е­тесь? Это я вам говорю офи­ци­ально, как коман­дир части. А неофи­ци­ально скажу вот что: Васи­лий Дор­ме­дон­то­вич, вам обя­за­тельно надо пройти курс моло­дого бойца. Хотя вам это трудно, но без этого вы не пой­мете, что такое армия. Поэтому потер­пите. А потом я посмотрю, где бы вы могли быть полезны своими спо­соб­но­стями.

В этой ситу­а­ции всем всё понятно. Но вот то же дей­ствие про­ис­хо­дит в мона­стыре. Тот же достой­ный муж поже­лал, ради еще более высо­кой цели, пойти не в армию, а в мона­стырь. Ему пред­ло­жили стать послуш­ни­ком, так как он и читать по-сла­вян­ски еще не выучился, и опыт мона­стыр­ской жизни у него совер­шенно отсут­ствует. Он с радо­стью согла­сился, рас­су­див, что в мона­стыре нет низких званий, что в любом звании слу­жить Богу почетно.

Жало­ваться пошел к игу­мену. А игумен ему:

– Васи­лий Дор­ме­дон­то­вич, вам обя­за­тельно надо пройти сту­пень послуш­ни­че­ства. Хотя вам это трудно, но без этого вы не пой­мете, что такое мона­ше­ство. Поэтому потер­пите. А потом я посмотрю, где бы вы могли быть полезны своими спо­соб­но­стями.

С вели­ким трудом осо­знают при­хо­дя­щие в мона­стырь, что они здесь – новички, что при­зна­вать их заслуги в свет­ской жизни для насель­ни­ков мона­стыря – дело доб­ро­воль­ное, а не обя­за­тель­ное, что при­няты они послуш­ни­ками. Пусть мона­стыр­ское началь­ство усту­пает им в воз­расте, уме, жиз­нен­ном опыте, обра­зо­ва­нии – ему все равно надо под­чи­няться. Неспо­соб­ность пройти сту­пень послуш­ни­че­ства – одно из основ­ных пре­пят­ствий для поступ­ле­ния в мона­стырь пожи­лых людей, достиг­ших солид­ного поло­же­ния в обще­стве. Для моло­дых же быть послуш­ни­ками – есте­ственно по воз­расту. Хотя и им свой­ственны при­тя­за­ния на преж­ний статус, но они легче пре­одо­ле­вают это иску­ше­ние.

И еще несколько слов об отно­ше­нии к началь­ству. В миру никого не удив­ляет, что началь­ник может быть моложе и даже глупее под­чи­нен­ного. Несмотря на свои недо­статки он всё же началь­ник, со всеми выте­ка­ю­щими послед­стви­ями. Однако при­хо­дя­щие в мона­стырь это начи­сто забы­вают и почему-то счи­тают, что началь­ни­ком должен быть самый умный, самый стар­ший, самый бла­го­че­сти­вый, самый опыт­ный, самый силь­ный и т.д. Если стар­ший по послу­ша­нию не соот­вет­ствует их пред­став­ле­ниям о началь­нике, они спорят, ропщут, кри­ти­куют, делают ему заме­ча­ния, и даже пыта­ются отстра­нить его от дела и взять коман­до­ва­ние на себя. Странно видеть в соис­ка­те­лях мона­ше­ской жизни столь необуз­дан­ные анар­хи­че­ские инстинкты, кото­рые сдер­жи­ва­ются только стра­хом нака­за­ния, а чуть воз­ник­нет сла­бина — сразу заяв­ляют о себе. При этом очень часто такие мона­стыр­ские «анар­хи­сты» искренне счи­тают себя по убеж­де­ниям монар­хи­стами.

Поскольку в этой статье гово­рится о ново­на­чаль­ных и их вхож­де­нии в мона­стыр­ское брат­ство, здесь же отмечу еще одну общую осо­бен­ность ново­на­чаль­ных. Любой чело­век, при входе в новый кол­лек­тив, ведет себя несколько искус­ственно: он хочет скрыть свои плохие сто­роны, про­из­ве­сти бла­го­при­ят­ное впе­чат­ле­ние, пока­зать свои спо­соб­но­сти, и это накла­ды­вает на его пове­де­ние отпе­ча­ток. В мона­стыре этот эффект намного силь­нее, так как чело­век резко меняет среду оби­та­ния, преж­ний образ жизни, попа­дает в новые для себя усло­вия. Имея свои, обычно непра­виль­ные, пред­став­ле­ния о мона­стыр­ской жизни и мона­ше­ском пове­де­нии, он начи­нает вести себя, в боль­шей или мень­шей сте­пени, неесте­ственно.

Период неесте­ствен­ного пове­де­ния может про­дол­жаться от полу­года до трех лет в неко­то­рых слу­чаях. В это время трудно опре­де­лить насто­я­щий харак­тер ново­на­чаль­ного. Невоз­мож­ным явля­ется и его дей­стви­тель­ное духов­ное пре­успе­я­ние, кото­рое нач­нется только тогда, когда нови­чок при­вык­нет вести себя в согла­сии со своим насто­я­щим внут­рен­ним устро­е­нием.

Ответ­ствен­ность

Теперь попра­вим очки, примем важный вид и попы­та­емся дать науч­ное опре­де­ле­ние. Ответ­ствен­ность — это осо­зна­ние при­чинно-след­ствен­ной вза­и­мо­связи явле­ний и готов­ность отве­чать за послед­ствия про­ис­хо­дя­щих вокруг нас собы­тий, в первую оче­редь – за свои соб­ствен­ные поступки. Чтобы избе­жать недо­ра­зу­ме­ний, говоря об ответ­ствен­но­сти, надо не забы­вать ука­зы­вать «за что» ответ­ствен­ность и «перед кем». Ответ­ствен­ность самым тесным обра­зом свя­зана со сво­бо­дой чело­века, вла­стью, дове­рием, сове­стью, виною и нака­за­нием, осо­бенно с послед­ним, кото­рое даже назы­ва­ется при­вле­че­нием к ответ­ствен­но­сти.

Обычно мы при­ни­маем на себя ответ­ствен­ность вместе с долж­но­стью и зва­нием, то есть с некоей вла­стью. Не всегда мы отдаем себе отчет, что сами согла­си­лись при­нять на себя ответ­ствен­ность вместе с новым долж­ност­ным поло­же­нием, и обна­ру­жи­ваем это только тогда, когда при­хо­дится рас­пла­чи­ваться с неми­ло­сти­выми истя­за­те­лями.

В гра­ни­цах своей власти мы сво­бодны в поступ­ках, но надо пом­нить, что давший нам эту власть дове­рил ее в надежде, что мы не рас­по­ря­димся ею плохо, то есть он рас­счи­ты­вал на наше чув­ство ответ­ствен­но­сти. Чув­ство же это может опи­раться на нрав­ствен­ность или на страх нака­за­ния. У людей, веру­ю­щих в Бога, чув­ство ответ­ствен­но­сти всегда свя­зано с их верой и сове­стью. Один же страх нака­за­ния для ответ­ствен­но­сти — нена­деж­ное осно­ва­ние, креп­кое только до той поры, пока не появ­ля­ется воз­мож­ность этого нака­за­ния избе­жать.

Так как нести ответ­ствен­ность – вещь непри­ят­ная, всем людям, начи­ная с Адама и Евы, при­суще жела­ние увер­нуться от нее. Обычно исполь­зу­ется один из ниже пере­чис­лен­ных спо­со­бов ухода от ответ­ствен­но­сти:

  • «пере­вод стрелки» на кого-то дру­гого (Адам – на Еву, Ева – на змея), на непре­одо­ли­мые обсто­я­тель­ства (я опоз­дал на лекцию, потому что трам­вай сошел с рельс), на неведение (я не знал, я не мог этого пред­по­ло­жить!), на хоро­шие наме­ре­ния (я же хотел, как лучше),
  • кон­троб­ви­не­ние (я так посту­пил, потому что знал, что ты чело­век жесто­кий, жнешь, где не сеял, и соби­ра­ешь, где не рас­сы­пал Мф. 25:24),
  • ложь (Вова, кто лазил в холо­диль­ник? – Я не лазил),
  • отсут­ствие дока­за­тельств (вы дока­жите, что это сделал я).

Подоб­ное про­яв­ля­ется даже на испо­веди. Очень часто люди при­со­еди­няют к испо­веди грехов само­оправ­да­ние, чтобы пока­зать себя невин­ными или хотя бы умень­шить свою вину, не отда­вая себе отчета, что в этот момент они, как нико­гда, похожи на Адама и Еву. И мона­стыр­ская жизнь этого не чужда. Очень нелегко научить при­шед­шего в мона­стырь чело­века пра­виль­ному пове­де­нию при про­ступке: при­знать свою вину, испол­нить епи­ти­мию, а в буду­щем испра­виться. Обычно чело­век ведет себя, как привык в миру: все силы тратит не на исправ­ле­ние, а на отри­ца­ние своей вины и укло­не­ние от нака­за­ния, и в резуль­тате оста­ется диким дере­вом, бес­плод­ною смо­ков­ни­цей.

Мы можем брать на себя ответ­ствен­ность и доб­ро­вольно, напри­мер, перед обще­ством и своей сове­стью за поря­док вокруг нас, за чистоту, за пове­де­ние окру­жа­ю­щих людей. Взяв на себя эту ответ­ствен­ность, мы делаем заме­ча­ние по поводу небла­го­при­стой­ного пове­де­ния, помо­гаем совсем незна­ко­мому чело­веку, уби­раем бро­шен­ный кем-то мусор. Что побуж­дает нас к этому? Звание хри­сти­а­нина, граж­да­нина, нрав­ствен­ное чув­ство. Но необ­хо­димо иметь ввиду, что такое пове­де­ние может не всем понра­виться и вызвать нега­тив­ную реак­цию. В случае же помощи кому-либо, надо пони­мать, что наша непро­шен­ная услуга, может статься, ока­жется мед­ве­жьей. Поэтому доб­ро­воль­ную ответ­ствен­ность при­ли­че­ствует воз­ла­гать на себя в меру соб­ствен­ных сил, воз­мож­но­стей и духов­ного воз­раста. При пре­вы­ше­нии своей меры про­ис­хо­дит то же самое, что и с дру­гими подви­гами, когда их берут не по силам. Однако, ответ­ствен­ность, кото­рую мы берем на себя не по обя­зан­но­сти, не по страху нака­за­ния, а доб­ро­вольно, по сове­сти, бывает наи­бо­лее ценна для духов­ного воз­рас­та­ния.

Ответ­ствен­ность часто явля­ется общей, кол­лек­тив­ной, рас­пре­де­ля­ется «на всех». Из-за этого нам при­хо­дится порой отве­чать за чужие про­ступки. К при­меру, кто-то вошел с улицы гряз­ными ногами, а выго­вор полу­чает дежур­ный, кото­рый сего­дня мыл пол. За оплош­ность под­чи­нен­ного доста­ется и началь­нику. Мы должны учи­ты­вать это, чтобы не под­во­дить других.

Ответ­ствен­ность нераз­рывно свя­зана со сво­бо­дой чело­века посту­пить так или иначе. Если такой сво­боды нет, то и взыс­ки­вать с него не за что. Необ­хо­дима боль­шая рас­су­ди­тель­ность для опре­де­ле­ния, сколько сво­боды можно дове­рить кон­крет­ному чело­веку, и какова сте­пень его ответ­ствен­но­сти в каждом отдель­ном случае. Напри­мер, в случае с роди­те­лями и ребен­ком, было бы оши­бочно, заме­тив, что роди­тели чрез­мерно опе­кают его, убеж­дать их дать детищу полную сво­боду и ответ­ствен­ность. Это – край­но­сти, кото­рые не при­во­дят к добру и не отра­жают реалий «взрос­лой» жизни, к кото­рой ребенка надо посте­пенно гото­вить. Но сколько и в каком воз­расте дать ему сво­боды и ответ­ствен­но­сти – это дело их роди­тель­ского рас­суж­де­ния и педа­го­ги­че­ских талан­тов. Причем, уважая дитя как особую лич­ность, сотво­рен­ную Богом, не худо и пом­нить, что до совер­шен­но­ле­тия роди­тели несут за него ответ­ствен­ность не только перед Богом и сове­стью, но и перед зако­ном.

Та же труд­ная тема соот­но­ше­ния сво­боды и ответ­ствен­но­сти воз­ни­кает и при духов­ном окорм­ле­нии. Вопрос: «Какая модель духов­ного руко­вод­ства лучше, дирек­тив­ная или про­ти­во­по­лож­ная ей?» — не имеет одно­знач­ного ответа. На «мла­ден­че­ском» этапе она больше похо­дит на дирек­тив­ную, при этом духов­ное мла­ден­че­ство не зави­сит от телес­ного воз­раста духов­ного чада. Разум­ный чело­век этим не тяго­тится. Для него есте­ственно обра­щаться к совету опыт­ного лица, когда он стал­ки­ва­ется с делом незна­ко­мым и опас­ным. Когда же он при­об­ре­тет опыт, то дей­ствует смелее и само­сто­я­тель­нее. В сере­дине обу­че­ния духов­ник в одних слу­чаях, наи­бо­лее опас­ных, когда плата за ошибку может быть очень велика, жестко бла­го­слов­ляет, при­ни­мая на себя всю ответ­ствен­ность, а в других слу­чаях дает чаду воз­мож­ность самому при­ни­мать реше­ния и отве­чать за них. В конце обу­че­ния чело­век ста­но­вится спо­со­бен к само­сто­я­тель­ной духов­ной жизни.

Так стро­ится и про­фес­си­о­наль­ное обу­че­ние в разных сферах обще­ствен­ной жизни: в армии, в тор­говле, в адми­ни­стра­тив­ной и финан­со­вой сферах, на про­из­вод­стве. И болезни роста тоже везде сходны. У детей это рев­ность к другим детям, обра­ще­ние по пустя­кам с целью при­влечь вни­ма­ние и подольше пооб­щаться с обо­жа­е­мым чело­ве­ком, глу­пей­шие вопросы, на кото­рые трудно найти ответ, жела­ние рас­тя­нуть дет­ство, страх само­сто­я­тель­ной жизни. То же самое наблю­да­ется и у чад духов­ных.

Лесенки вос­хож­де­ния

Овла­де­ние всяким искус­ством про­ис­хо­дит по оди­на­ко­вой мето­дике. Сна­чала изу­ча­ются отдель­ные эле­менты, упраж­не­ния, отно­ся­щи­еся к дан­ному искус­ству, причем обу­че­ние идет от про­стого к более слож­ному. Изу­ча­ется пра­виль­ное поло­же­ния тела, дыха­ние, раз­но­вид­но­сти инстру­мен­тов, приемы обра­ще­ния с инстру­мен­том, пра­вила без­опас­но­сти. Затем эти эле­менты соеди­ня­ются друг с другом. Далее идут дей­ствия в паре, в группе, в слож­ных усло­виях.

Мно­го­ве­ко­вой опыт может акку­му­ли­ро­ваться и сохра­няться как в учеб­ных заве­де­ниях, так и вне их стен пере­да­ваться непо­сред­ственно от учи­теля к уче­нику. Учи­телю известны тон­ко­сти и сек­реты дан­ного искус­ства, собран­ные им как из соб­ствен­ного дол­го­лет­него опыта, так и из опыта пред­ше­ству­ю­щих поко­ле­ний. С помо­щью само­учи­те­лей, соб­ствен­ного опыта и наблю­де­ния за дру­гими испол­ни­те­лями можно овла­деть делом на уровне ремес­лен­ни­че­ства, но отшли­фо­вать его до уровня насто­я­щего мастер­ства без опыт­ного учи­теля невоз­можно. Этому общему закону под­чи­ня­ются не только свет­ские науки, ремесла, искус­ства, но и духов­ное дела­ние, и цер­ков­ная жизнь. Конечно, необ­хо­димо учесть, что цер­ков­ной и духов­ной жизни особым обра­зом содей­ствует Бла­го­дать Божия, Кото­рой иногда бывает угодно нару­шать этот общий поря­док пере­дачи знаний и опыта наряду с дру­гими зако­нами есте­ства.

Итак, в осво­е­нии любого дела бывает уче­ни­че­ский период, когда нови­чок еще не знает, как пра­вильно стоять, сидеть, дышать, дви­гаться, дер­жать инстру­мент, обра­щаться к новому началь­ству, не пони­мает про­фес­си­о­наль­ных тер­ми­нов. За уче­ни­че­ством сле­дуют пери­оды ремес­лен­ни­че­ства и мастер­ства. В духов­ной жизни послед­ним соот­вет­ствуют пре­успе­я­ние и совер­шен­ство. Каж­дому из этих уров­ней свой­ственно свое дела­ние, свои подвиги, свои типич­ные ошибки и иску­ше­ния. Отсюда ста­но­вится понят­ным, что в каждом дела­нии, в каждой доб­ро­де­тели есть свое­об­раз­ная посте­пен­ность вос­хож­де­ния или лесенка: от про­стого к слож­ному, от лег­кого к труд­ному, от телес­ного к душев­ному и духов­ному, от уче­ни­че­ства – к пре­успе­я­нию и совер­шен­ству. Первая сту­пень этой лесенки там, где мы сейчас нахо­димся и что нам сейчас по силам. Отсюда и надо начи­нать вос­хож­де­ние с надеж­дой на помощь Божию.

Испол­не­ние каждой Запо­веди Бла­женств – это не одно­акт­ное дей­ствие, а про­цесс, в кото­рый нам надо вклю­читься. Он имеет начало, но не имеет конца, поскольку пред­на­зна­чен воз­во­дить чело­века к бес­ко­неч­ному совер­шен­ству. «Будьте совер­шенны, как Отец ваш Небес­ный совер­шен есть» (Мф. 5:48). Чтобы лучше понять общий закон, полезно рас­смот­реть част­ные случаи его при­ме­не­ния. Пойдем по этому пути и мы: рас­ска­жем о первых сту­пень­ках лесе­нок вос­хож­де­ния при­ме­ни­тельно к неко­то­рым обще­из­вест­ным доб­ро­де­те­лям.

Молит­вен­ное пра­вило. Оно начи­на­ется с уст­ного чтения молитв из молит­во­сло­вов. Образ­цом устной молитвы явля­ется кли­рос­ное чтение, о кото­ром напи­сано в отдель­ной главе. Жела­тельно заучи­вать молитвы наизусть, насколько поз­во­ляет нам память. Кроме молитв книж­ных, о насущ­ных потреб­но­стях допу­стимо и даже необ­хо­димо молиться и своими сло­вами, под­ра­жая молит­вам из молит­во­сло­вов и исполь­зуя под­хо­дя­щие к случаю мысли, слова и выра­же­ния. При этом не реко­мен­ду­ется состав­лять соб­ствен­ных молитв для посто­ян­ного упо­треб­ле­ния, но каждый раз молиться о своих нуждах экс­пром­том. Читать пра­вило надо вслух, кроме тех слу­чаев, когда мы кому-то мешаем или нахо­димся в людном месте.

После озна­ко­ми­тель­ного пери­ода сле­дует при­вязка пра­вила к опре­де­лен­ному вре­мени (обычно утром и вече­ром), составу и про­дол­жи­тель­но­сти (у начи­на­ю­щих — около 20 минут). В состав пра­вила вклю­ча­ется чтение утрен­них и вечер­них молитв, Псал­тири, Еван­ге­лия, Апо­столь­ских Деяний и Посла­ний. Неко­то­рое время их читают рус­скими бук­вами, потом пере­хо­дят на сла­вян­ские. По мере озна­ком­ле­ния с хра­мо­вым бого­слу­же­нием, жела­тельно на какой-то период для изу­че­ния вклю­чать в свое пра­вило службы суточ­ного круга: Полу­нощ­ницу, Часы, Малое пове­че­рие, Шесто­псал­мие, каноны. Это дает воз­мож­ность при необ­хо­ди­мо­сти читать их в храме. Пра­вило должно состо­ять из посто­ян­ной и пере­мен­ной части, это помо­гает бороться с авто­ма­тиз­мом при чтении. Напри­мер, посто­ян­ная часть — утрен­ние и вечер­ние молитвы, пере­мен­ная — каждый день иная кафизма Псал­тири, глава Еван­ге­лия, канон. По своему составу молит­вен­ное пра­вило не оста­ется всю жизнь оди­на­ко­вым, оно изме­ня­ется вместе с нами, причем первые годы пра­вило имеет тен­ден­цию к рас­ши­ре­нию и по вре­мени и по составу.

Иногда, по при­чине охла­жде­ния духов­ной жизни, вызван­ного нашим нера­де­нием или жиз­нен­ными пере­дря­гами, молит­вен­ное пра­вило посте­пенно и неза­метно сходит на «нет». Поэтому надо время от вре­мени начи­нать его испол­не­ние заново, воз­вра­ща­ясь на ту сту­пеньку, с кото­рой мы сползли.

После 10–15-ти лет испол­не­ния пра­вила, если чело­век не брал его выше меры и, в тоже время, боролся с рас­се­ян­но­стью и ленью, у него воз­ни­кает жела­ние пре­бы­вать в молит­вен­ном состо­я­нии подольше, и даже посто­янно, потому что молит­вен­ное сто­я­ние намного лучше (чище, воз­вы­шен­нее, при­ят­нее) обы­ден­ного. Такое поло­же­ние дел, при кото­ром чело­век молится подолгу Утром и вече­ром, а в осталь­ное время с голо­вой погру­жа­ется в суету, забы­вая о Боге, пере­стает его устра­и­ватъ. Выход он нахо­дит 8 крат­ких молит­вах, кото­рые чита­ются среди обыч­ных днев­ных заня­тий, Молитва при­об­ре­тает форму памяти Божией, кото­рая под­дер­жи­ва­ется и воз­об­нов­ля­ется в душе с помо­щью крат­ких молитв: Иису­со­вой (Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного), мыта­ре­вой (Боже, мило­стив буди мне греш­ному) и обра­ще­нием к Богу по вся­кому случаю. Направ­ляя мысль и чув­ство к Богу, он гово­рит, осеняя себя Крест­ным зна­ме­нием:

  • перед нача­лом вся­кого дела — Гос­поди, бла­го­слови или Гос­поди, помоги,
  • при неопре­де­лен­ных обсто­я­тель­ствах — Гос­поди, да будет воля Твоя,
  • при удачах и успе­хах — слава Тебе, Гос­поди.

По опыту заме­чено, что если хри­сти­а­нин начи­нает дело без молитвы и Крест­ного зна­ме­ния, у него воз­ни­кает мно­же­ство пре­пят­ствий и иску­ше­ний, а затем появ­ля­ется раз­дра­же­ние и жела­ние бро­сить нача­тое. Так про­дол­жа­ется до тех пор, пока он не вспом­нит, что забыл помо­литься перед нача­лом дела.

В этот период удель­ный вес длин­ных чита­тель­ных (чита­е­мых по книге) молитв в общем объеме суточ­ного пра­вила умень­ша­ется, а крат­ких, осо­бенно Иису­со­вой, уве­ли­чи­ва­ется. Теперь его пра­вило как бы рас­ши­ря­ется на весь день, а все собы­тия дня вклю­ча­ются в пра­вило. При этом боль­шую часть вре­мени душа нахо­дится в состо­я­нии, кото­рое до этого чело­век испы­ты­вал только во время чтения пра­вила. Отно­ше­ние к пра­вилу ста­но­вится таким, как пишет свт. Игна­тий: «Когда най­дете нужным при­ба­вить или уба­вить что в вашем молит­во­сло­вии и чтении по случаю немощи или встре­тив­шихся неза­ви­симо от вас других заня­тий, делайте это не сомне­ва­ясь и не сму­ща­ясь. Будьте сво­бодны, не свя­зы­вайте себя ника­кою скру­пу­лез­но­стию. Пра­вила для чело­века, а не чело­век для правил. Про­тив­ным сему пони­ма­нием про­из­во­дятся лишь недо­уме­ния и рас­строй­ства».

Однако было бы глу­боко оши­бочно начи­нать молит­вен­ное дела­ние с этих послед­них сту­пе­нек. Им должны пред­ше­ство­вать долгие годы (10 лет и более) тру­до­вой чита­тель­ной молитвы с пре­одо­ле­нием всех меша­ю­щих пре­пят­ствий. Также ошиб­кой явля­ется и «зави­са­ние» на одно­об­раз­ной чита­тель­ной молитве без про­дви­же­ния вперед.

Иису­сова молитва. Вы хотите научиться Иису­со­вой молитве? Это очень просто. Возь­мем в руки тюбик с клеем и про­чи­таем, что на нем напи­сано. Скле­и­ва­е­мые поверх­но­сти тре­бу­ется очи­стить от грязи, зашку­рить, обез­жи­рить, нама­зать клеем и крепко при­жать на несколько часов. Вот очень хоро­шее прак­ти­че­ское руко­вод­ство для жела­ю­щего соеди­нить свою душу с Иису­со­вой молит­вой. Душу надо пред­ва­ри­тельно очи­стить от грязи Испо­ве­дью, зашку­рить сми­ре­нием, обез­жи­рить воз­дер­жа­нием и долго-долго при­жи­мать Иису­сову молитву к душе тру­до­вым уси­лием. Клеем же служит Бла­го­дать Божия. Тогда и про­изой­дет жела­е­мое соеди­не­ние. Прошу бла­го­че­сти­вого чита­теля про­стить малень­кую шутку.

Начи­нать молиться Иису­со­вой молит­вой нужно если не с самого при­хода в Цер­ковь, то вскоре после него. Первое время про­го­ва­ри­вать ее вслух раз по 12, не спеша, даже по слогам, вслу­ши­ва­ясь в ее зву­ча­ние и вду­мы­ва­ясь в смысл. Для луч­шего осо­зна­ния можно делать паузу после каждой молитвы, как сове­тует свт. Игна­тиий. Этим мы про­кла­ды­ваем в памяти и уме пути, по кото­рым далее молитва будет идти быст­рее, как по нака­тан­ной колее. Потом, после озна­ко­ми­тель­ного пери­ода, нужно уве­ли­чить число молитв до 40, читая ее в обыч­ной раз­го­вор­ной манере, только не спеша. Далее надо про­бо­вать читать ее то вслух, то про себя. Как бы мы ее ни читали, внешне или внут­ренне, с ней нераз­рывно соеди­ня­ются мысли: «Хри­стос – мой Спа­си­тель», «я – боль­шой греш­ник», «сейчас Бог видит и слышит меня». Тру­до­вая молитва должна быть без­видна. (См. главу «Вооб­ра­же­ние и фан­та­зи­ро­ва­ние»)

Пере­хо­дом к чтению «про себя» служит про­из­не­се­ние молитвы шепо­том. Затем звук совсем уби­ра­ется, но рече­вой аппа­рат еще про­дол­жает дей­ство­вать: шеве­лятся губы, язык, напря­га­ются мышцы горла. Впо­след­ствии надоб­ность в рече­вом аппа­рате, кото­рый облег­чает внут­рен­нее про­из­но­ше­ние, отпа­дает. Чтение «про себя» рас­ши­рит наши воз­мож­но­сти: мы сможем молиться Иису­со­вой молит­вой не только в святом углу, но и при ходьбе, в транс­порте и за всяким делом, кото­рое не тре­бует при­сталь­ного вни­ма­ния. Однако вна­чале ум наш не сможет удер­жи­вать ее подолгу. Как только мы вспом­ним о ней в тече­ние дня, надо про­чи­тать ее раз 10–20, пока ум не отвле­чется на что-то другое. Таких вос­по­ми­на­ний за день будет несколько.

Про себя мы читаем молитву внут­рен­ним голо­сом. Внут­рен­ний голос имеет свои харак­те­ри­стики, кото­рые под­да­ются тре­ни­ровке: чет­кость про­из­но­ше­ния, гром­кость про­из­но­ше­ния и место, где он раз­да­ется. Это место мы можем менять с помо­щью вни­ма­ния. К внут­рен­нему голосу надо отно­ситься как к новому инстру­менту, кото­рым нам пред­стоит научиться поль­зо­ваться. Хотя этот инстру­мент для нас не совсем новый, но до этого мы поль­зо­ва­лись им сти­хийно, а теперь надо научиться вла­деть им созна­тельно. Чтение вслух также оста­ется в нашем арсе­нале для особых слу­чаев: наше­ствия помыс­лов, стра­хо­ва­ний и попро­сту когда есть жела­ние помо­литься голо­сом.

В отно­ше­нии чет­ко­сти про­из­но­ше­ния надо доби­ваться, чтобы внутри нас про­го­ва­ри­ва­лась каждая буква молитвы. Для этого при­ме­ня­ется та же мето­дика, с кото­рой мы начи­нали изу­че­ние устной Иису­со­вой молитвы: сле­дует про­го­ва­ри­вать ее внутри себя по слогам, рас­тя­ги­вая глас­ные. Для обу­че­ния внут­рен­ней гром­ко­сти полезно про­из­но­сить слова молитвы с силой, с импульс­ным внут­рен­ним напря­же­нием на каждом слоге. Внут­рен­ний голос раз­да­ется в том месте внутри нас, где нахо­дится наше вни­ма­ние. Обычно у чело­века вни­ма­ние нахо­дится в голове, осо­бенно у людей умствен­ного склада. Вни­ма­ние надо научиться пере­но­сить в сред­нюю часть груди слева, не забо­тясь о поис­ках пра­виль­ной точки в сердце, а доволь­ству­ясь обла­стью раз­ме­ром с яблоко. Новичку кажется, что если попасть вни­ма­нием в нужную точку, то непре­стан­ная молитва сразу и «зара­бо­тает», но это не так. Даже над пра­виль­ным местом при­ло­же­ния вни­ма­ния надо много потру­диться, чтобы появился резуль­тат. В первые годы заня­тий попытки удер­жать вни­ма­ние в груди сколько-нибудь дли­тель­ное время не имеют успеха – вни­ма­ние вытал­ки­ва­ется оттуда, как пробка, погру­жен­ная в воду. Но со вре­ме­нем, сна­чала крат­ко­вре­менно, молитва там начи­нает гово­риться легко, почти без наших усилий. Надо заме­тить, как это совер­ша­ется, и место внутри себя, где это про­ис­хо­дит. Не нужно удив­ляться, если мы обна­ру­жим, что это про­ис­хо­дит иначе, чем было с помо­щью соб­ствен­ных усилий и поис­ков.

Сле­ду­ю­щее важное заме­ча­ние: чтобы Иису­сова молитва удер­жи­ва­лась в нас про­дол­жи­тель­ное время, она должна быть рит­мич­ной. Для обу­че­ния рит­мич­ной молитве неко­то­рые поль­зу­ются есте­ствен­ными рит­мами тела: шагами, дыха­нием, бие­нием сердца. При­ве­дем при­меры упраж­не­ний:

  1. Во время ходьбы на каждый шаг чита­ется один слог Иису­со­вой молитвы.
  2. Молитва делится попо­лам, и первая поло­вина чита­ется по слогам на вдохе, а вторая на выдохе. Задер­жек дыха­ния между вдо­хами и выдо­хами нет. Для этого упраж­не­ния лучше поль­зо­ваться молит­вой в сокра­щен­ном вари­анте: Гос­поди Иисусе Христе, / поми­луй мя греш­наго. При этом длина вдоха и выдоха оди­на­кова и ближе к воз­мож­но­стям обыч­ного чело­века. Греки читают пяти­слов­ную молитву (Гос­поди Иисусе Христе поми­луй мя) на каждый вдох и выдох.
  3. Нащу­пав паль­цами правой руки пульс на запястье левой, читать молитву по слогам на каждый удар пульса. Долго дер­жать руку на пульсе нет необ­хо­ди­мо­сти: надо уло­вить ритм и читать молитву в этом ритме. Боль­шая точ­ность не нужна – сердце и молитва сами под­стра­и­ва­ются друг к другу.

Но здесь воз­ни­кает опас­ность: нельзя жестко свя­зы­вать чтение молитвы с дыха­нием, т. к. через неко­то­рое время может появиться неудоб­ство в дыха­нии и нару­шиться нор­маль­ная работа сердца, осо­бенно при соеди­не­нии вто­рого и тре­тьего упраж­не­ния. В этом случае молитву надо обосо­бить от дыха­ния для отдыха, а у кого это рас­строй­ство про­ис­хо­дит быстро, пульс вос­ста­нав­ли­ва­ется с трудом, воз­ни­кает боль в сердце – и вообще не сле­дует поль­зо­ваться дыха­тель­ным ритмом. Мучить свои легкие и сердце в этом отно­ше­нии опасно для здо­ро­вья, осо­бенно при чрез­мер­ном замед­ле­нии дыха­ния. Цель этих упраж­не­ний – научиться рит­мич­ной молитве, после чего внеш­ние ритмы ста­но­вятся ненуж­ными. В резуль­тате упраж­не­ний уста­нав­ли­ва­ется ритм молитвы, при чтении ее по слогам сов­па­да­ю­щий со спо­кой­ным сер­деч­ным ритмом.

Подобно и осталь­ные, опи­сан­ные выше упраж­не­ния, пред­на­зна­чены для уста­новки пра­виль­ного про­из­но­ше­ния, дыха­ния, ско­ро­сти. Когда они будут дове­дены до авто­ма­тизма, о них можно больше не думать, а все вни­ма­ние сосре­до­то­чить на смысле молитвы: пред­сто­я­нии Иисусу Христу, осо­зна­нии себя греш­ни­ком, испра­ши­ва­нии поми­ло­ва­ния. Начи­на­ю­щим ука­зан­ные упраж­не­ния помо­гают дольше удер­жи­вать вни­ма­ние на молитве. Раз­но­об­ра­зие форм испол­не­ния помо­гает удер­жи­вать ее пол­часа и более даже без четок, и дает пер­спек­тиву в дела­нии данной молитвы. Эти упраж­не­ния – учеб­ные режимы Иису­со­вой молитвы. Они выпол­няют роль стар­тера для запуска глав­ного дви­га­теля, но глав­ный дви­га­тель зара­бо­тает лишь в том случае, если он готов к работе и на это есть бла­го­сло­ве­ние Божие. Когда Иису­сова молитва начнет дей­ство­вать, она не нуж­да­ется больше в созна­тель­ной при­вязке к дыха­нию и сер­деч­ному ритму, как окреп­шее деревце не нуж­да­ется в под­пор­ках. Рас­про­стра­нен­ная ошибка ново­на­чаль­ных в том, что они при­дают этим упраж­не­ниям пре­уве­ли­чен­ное зна­че­ние и пола­гают в них глав­ный смысл заня­тий молит­вой Иису­со­вой.

То, о чем сейчас гово­ри­лось, отно­сится всего лишь к тех­ни­че­ской сто­роне обу­че­ния Иису­со­вой молитве, причем к началь­ным ее сту­пе­ням. Между тем, чтобы успешно зани­маться ею и избе­жать опас­но­стей, необ­хо­димо в первую оче­редь соблю­дать нрав­ствен­ные усло­вия молитвы Богу.

Начнем с того, что преж­де­вре­мен­ное устрем­ле­ние к непре­стан­ной молитве с опорой на свою силу воли не просто опасно, а гибельно. Также оши­бочно и опасно жела­ние при­об­щиться к высшим духов­ным насла­жде­ниям, достичь мак­си­маль­ных резуль­та­тов за корот­кое время. В глазах Божиих наше духов­ное сла­сто­лю­бие, спешка и нетер­пе­ние не явля­ются ува­жи­тель­ной при­чи­ной, чтобы дать нам эти сокро­вища скорее. Я с удив­ле­нием читаю в неко­то­рых книгах о духов­ном дела­нии советы, что вот таким-то путем (напри­мер, никого неосуж­де­нием, послу­ша­нием старцу, бла­го­да­ре­нием за болезни) можно достиг­нуть очень быстро, и почти без труда, духов­ных даро­ва­ний. К каким чув­ствам внутри нас обра­ща­ются при этом авторы? Прп. Амвро­сий Оптин­ский назвал это «ско­ро­хват­ством».

Пра­виль­ный путь – не думать о сроках, а тру­диться без спешки, изучая опыт Отцов, пробуя так и эдак, рас­смат­ри­вая резуль­таты, находя вкус в самом дела­нии. А сроки и даро­ва­ния – они всегда в руках Божиих. В том числе и непре­стан­ная бла­го­дат­ная молитва. Она отнюдь не есть при­чинно-след­ствен­ный резуль­тат наших трудов над тех­ни­кой молитвы, а дар Божий бла­го­че­сти­вому труд­нику. Жития древ­них и новых святых пока­зы­вают, что пре­по­доб­ные полу­чали духов­ные даро­ва­ния уже в пре­клон­ном воз­расте, после не одного десятка лет подвиж­ни­че­ской жизни. О том же гово­рит и совре­мен­ный опыт. Поэтому мысль о духов­ном блиц­криге нужно сразу выбро­сить из головы.

В опи­сан­ной после­до­ва­тель­но­сти обу­че­ния Иису­со­вой молитве каждый шажок вперед зани­мает несколько лет, и начи­нать сразу с рит­мич­ной молитвы по пульсу и дыха­нию не сле­дует, а еще лучше взять на это бла­го­сло­ве­ние духов­ника и зани­маться под его наблю­де­нием. Первые 15–20 лет заня­тий ника­ких особых состо­я­ний, видений, голо­сов во время молитвы воз­ни­кать не должно. Тем, у кого духов­ника нет, все подоб­ное надо одно­значно вос­при­ни­мать как иску­ше­ние.

Выпол­нять боль­шое число молитв со счетом их опасно по при­чине тще­сла­вия. Живу­щим в миру можно посо­ве­то­вать испол­нять по счету, стоя в святом углу или сидя на стуле, от 12 до 200 молитв, мона­ше­ству­ю­щим – до 500. А за всяким делом, также и во время бого­слу­же­ния, молиться Иису­со­вой молит­вой без счета. Для удер­жа­ния вни­ма­ния на молитве и счета обычно при­ме­няют четки.

Прак­ти­че­ски каждый, кто молится этой молит­вой сидя, стал­ки­ва­ется с погра­нич­ным состо­я­нием между сном и бодр­ство­ва­нием, когда тело рас­слаб­ля­ется, появ­ля­ется при­ят­ное состо­я­ние дре­моты и молитва начи­нает пере­ме­жаться со сно­ви­де­ни­ями. Это состо­я­ние не бла­го­дат­ное, и увле­че­ние им служит пре­пят­ствием к даль­ней­шему про­дви­же­нию. Пра­виль­ное состо­я­ние при тру­до­вой молитве – ясность ума и бод­рость тела. Поэтому начи­на­ю­щим реко­мен­дуют молиться стоя, сопро­вож­дая молитву покло­нами. Еще одна труд­ность: от непо­движ­ного сиде­ния через час тело оте­кает. В этом случае можно для отдыха прой­тись по келье не пре­ры­вая молитвы.

Отно­си­тельно книги «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника» нужно заме­тить, что она никак не может слу­жить учеб­ным посо­бием для изу­че­ния Иису­со­вой молитвы. Опи­сан­ная в ней мето­дика вызы­вает боль­шие сомне­ния. К при­меру, испол­не­ние 500 молитв при неспеш­ном про­из­но­ше­нии зани­мает около 1 часа. На совер­ше­ние же ука­зан­ных в книге 8–12 тыс. молитв в сутки будет затра­чено от 16 до 24 часов вре­мени. Также и пра­виль­ное пони­ма­ние книги «Доб­ро­то­лю­бие», кото­рую стран­ник посто­янно читал в сво­бод­ное время, недо­ступно для боль­шин­ства не только начи­на­ю­щих, но и воцер­ко­в­лен­ных хри­стиан. Польза же «Рас­ска­зов стран­ника» заклю­ча­ется в воз­гре­ва­нии жела­ния заняться Иису­со­вой молит­вой. Очень поле­зен содер­жа­щийся в книге совет читать еже­дневно Еван­ге­лие.

Для успеха в Иису­со­вой молитве под ней должен нахо­диться мощный фун­да­мент. Это посиль­ное испол­не­ние Еван­гель­ских Запо­ве­дей, уча­стие в Таин­ствах, молит­вен­ное пра­вило, посе­ще­ние храма, воз­держ­ная жизнь, знание Нового Завета, Свя­щен­ной исто­рии, свя­то­оте­че­ского учения и пра­во­слав­ной дог­ма­тики хотя бы в рамках кате­хи­зиса митр. Фила­рета. Все это соеди­ня­ется в Иису­со­вой молитве, при­дает ей осмыс­лен­ность, под­дер­жи­вает и питает ее. Если же фун­да­мента нет, то молитва будет зда­нием на песке, формой без содер­жа­ния. При отсут­ствии этого фун­да­мента заня­тия одной тех­ни­кой, с при­ня­тием воз­ни­ка­ю­щих при этом пси­хо­фи­зи­че­ских эффек­тов за бла­го­дат­ные состо­я­ния, ведут к пре­ле­сти или оста­ются бес­плод­ными.

Между тем, все выше­ска­зан­ное – это всего лишь тру­до­вая молитва. Зани­ма­ясь ею, мы в конце концов под­хо­дим к пре­делу наших есте­ствен­ных чело­ве­че­ских воз­мож­но­стей. Даль­ней­шее про­дви­же­ние в Иису­со­вой молитве состоит в ожив­ле­нии духов­ных чувств, что зави­сит уже не от наших усилий, а от мило­сти Божией. Духов­ные чув­ства умерщ­влены в чело­веке гре­хо­па­де­нием, а вос­кре­ша­ются Бла­го­да­тью Хри­сто­вой. Мы же с тер­пе­нием и сми­ре­нием должны ожи­дать этого, пре­бы­вая в тру­до­вой молитве, даже если при­дется ждать до самой смерти. В воле Божией дать нам этот дар в земной жизни или не дать. Однако мы можем быть уве­рены: ни в земной, ни в вечной жизни молит­вен­ный труд наш не оста­нется без награды. Само время, про­ве­ден­ное в молитве, есть уже духов­ное сокро­вище.

Нельзя всё же ска­зать, что мы совсем не испы­ты­ваем духов­ных чувств. Они бывают в нас: без этого мы не смогли бы поне­сти свой Крест, усто­ять в вере при иску­ше­ниях и про­жить жизнь по-хри­сти­ан­ски, но они появ­ля­ются изредка и поне­многу, как оазисы и манна в пустыне. Ожив­ле­ние же Бла­го­да­тью духов­ных чувств в чело­веке – это вве­де­ние его в землю обе­то­ван­ную.

Углуб­ленно зани­маться Иису­со­вой молит­вой нельзя тем, кто совер­шает самим делом смерт­ные грехи, также нарко-алко-нико­тино-зави­си­мым, некре­ще­ным, душев­но­боль­ным. Нельзя соче­тать Иису­сову молитву с оккульт­ными прак­ти­ками. Это может при­ве­сти к умо­по­вре­жде­нию и бес­но­ва­нию. Однако и таким людям не запре­ща­ется несколько раз про­из­не­сти ее устно с чув­ством пока­я­ния.

Испо­ведь. Началь­ной сту­пень­кой испо­веди служит испо­ведь по списку грехов. Те грехи, кото­рые мы за собой заме­тили, выпи­сы­ва­ются на листок и затем про­чи­ты­ва­ются перед испо­ве­до­ва­ю­щим свя­щен­ни­ком. Суще­ствует много раз­лич­ных спис­ков, отли­ча­ю­щихся друг от друга подроб­но­стью и набо­ром грехов. Первые годы ново­на­чаль­ному сле­дует испо­ве­до­ваться с помо­щью таких спис­ков, адап­ти­ро­ван­ных к совре­мен­но­сти, добав­ляя и те грехи, кото­рых в списке нет, но кото­рые мы сознаем за собой. Не сле­дует увле­каться очень длин­ными спис­ками. Очень длин­ной, иногда в поло­вину уче­ни­че­ской тет­радки, может быть только первая испо­ведь. Обыч­ный объем после­ду­ю­щих испо­ве­дей – 1–2 стра­ницы, и даже еще меньше. При этом начи­на­ю­щий испо­вед­ник наивно думает, что скоро он совсем пере­ста­нет гре­шить и будет жить пра­ведно. Но вот, нако­нец, он научился испо­ве­до­ваться без шпар­галки, узнал, как назы­ва­ются разные грехи, что озна­чает мше­ло­им­ство, скок­та­ние и гор­тан­но­бе­сие, у него прошел страх перед свя­щен­ни­ком, вос­ста­но­ви­лась память и ясность мыслей во время Испо­веди. Что же делать дальше?

Далее надо пере­хо­дить к испо­веди по восьми глав­ным стра­стям. Мате­ри­а­лом для этого служат те же самые грехи, кото­рые прежде он испо­ве­до­вал общей массой, но теперь они будут рас­пре­де­ляться по стра­стям, кото­рые их порож­дают. Такая испо­ведь при­во­дит со вре­ме­нем к ясному осо­зна­нию дей­ствия в себе каждой стра­сти, вслед­ствие чего уста­нав­ли­ва­ется наблю­де­ние и кон­троль за дей­ствием стра­стей. Несколько лет хри­сти­а­нин пыта­ется бороться со стра­стями, напря­гая все свои силы, но, нако­нец, пони­мает, что своими силами он с ними спра­виться не в состо­я­нии. Отсюда начи­на­ется его созна­тель­ное сотруд­ни­че­ство с Бла­го­да­тью. Хри­сти­а­нин изу­чает ее дей­ствие: когда и за что она остав­ляет его, какими путями вновь воз­вра­ща­ется к нему. Через мно­го­лет­нюю испо­ведь и борьбу со стра­стями ему откры­ва­ется глу­бин­ная повре­жден­ность чело­ве­че­ской при­роды, пони­ма­ние того, что его душа похожа на чет­ве­ро­днев­ного смер­дя­щего Лазаря, кото­рый нуж­да­ется не в лече­нии отдель­ных орга­нов, а в чуде вос­кре­ше­ния. След­ствием этого бывает снис­хож­де­ние к согре­ша­ю­щим, посто­ян­ное чув­ство своей гре­хов­но­сти, воз­ло­же­ние надежды спа­се­ния на Бога, и – новое каче­ство Иису­со­вой молитвы.

Любовь к ближ­нему. Любовь к Богу и ближ­нему явля­ются вер­ши­ной дома доб­ро­де­те­лей и, по слову ап. Павла, «сово­куп­но­стью совер­шен­ства» (Кол. 3:14). Здесь гово­рится не о род­ствен­ной и не о дру­же­ской, а о бла­го­дат­ной любви к ближ­ним, и дей­стви­тель­ной, а не меч­та­тель­ной любви к Богу. Такая любовь явля­ется обоб­щен­ным резуль­та­том испол­не­ния всех других запо­ве­дей, а любую запо­ведь и доб­ро­де­тель Закона Божия можно рас­смат­ри­вать как выра­же­ние и при­ло­же­ние к жизни любви к Богу и ближ­нему. Подобно другим высшим доб­ро­де­те­лям, бла­го­дат­ная любовь не дости­жима соб­ствен­ными чело­ве­че­скими уси­ли­ями, и есть дар Божий тому, кто под­ви­зался и пре­успел во всех доб­ро­де­те­лях. Прямо к бла­го­дат­ной любви нельзя себя пону­дить лишь уси­ли­ями воли, но мы можем понуж­дать себя к тому, что при­во­дит со вре­ме­нем к бла­го­дат­ной любви.

Начи­нать свое тече­ние к этой доб­ро­де­тели сле­дует с людей, кото­рые нас окру­жают и с кото­рыми мы встре­ча­емся в повсе­днев­ной жизни. Любовь род­ствен­ная, дру­же­ская, ува­жи­тель­ная, хотя и не счи­та­ются бла­го­дат­ными, однако же они лучше, чем отсут­ствие всякой любви, и с них надо начи­нать. Чело­век, не спо­соб­ный к ним, едва ли сможет пре­успеть и в бла­го­дат­ной любви. Далее надо под­ви­заться в тер­пе­нии немо­щей окру­жа­ю­щих, неосуж­де­нии и про­ще­нии их согре­ше­ний против нас. Если кто из них впадет в болезнь или несча­стье, необ­хо­димо ока­зы­вать им посиль­ную мило­стыню. Даже если мы не можем ничем помочь им внешне, мы должны состра­дать и молиться, чтобы Все­мо­гу­щий Бог помог им. Состра­дать и молиться за людей даже более важно для при­об­ре­те­ния любви к ближ­ним, чем веще­ствен­ная помощь.

Воз­рас­та­ние в любви тесно свя­зано со сми­ре­нием. Кто высоко думает о себе и пре­воз­но­сится над ближ­ними, понятно, что никак не сможет полю­бить их.

Важным, и даже важ­ней­шим момен­том в обре­те­нии любви к ближ­нему явля­ется само­по­жерт­во­ва­ние. В меру своих сил, пусть поне­многу, но мы должны бес­ко­рыстно жерт­во­вать для других своими мате­ри­аль­ными сред­ствами, лич­ными инте­ре­сами, вре­ме­нем, покоем, физи­че­скими и душев­ными силами. По своей при­роде, само­по­жерт­во­ва­ние явля­ется про­ти­во­по­лож­но­стью эго­изма, и ника­ким другим сред­ством с эго­из­мом спра­виться невоз­можно. Где нет само­по­жерт­во­ва­ния, там и с любо­вью к ближ­нему ничего не полу­чится. Как вера без дел мертва есть, так и любовь без само­по­жерт­во­ва­ния мертва есть. Хорошо и доступно, и даже с при­ме­рами из соб­ствен­ной жизни, напи­сано об этом в книге нашего гре­че­ского совре­мен­ника, прп. Паисия Свя­то­горца[32].

Пре­пят­ствием для упраж­не­ния в этой доб­ро­де­тели часто служит пове­де­ние людей, кото­рым мы ста­ра­емся делать добро. Они почему-то отве­чают нам не бла­го­дар­но­стью, а чисто потре­би­тель­ским отно­ше­нием, и попыт­ками полу­чить от нас как можно больше. Чтобы по этой при­чине не коле­баться внут­ренне, нам надо отда­вать себе ясный отчет, что мы делаем это во имя Гос­пода Иисуса Христа, поэтому и награду сле­дует ожи­дать от Бога, а не от людей. Если же нам предо­став­ля­ется воз­мож­ность ока­зать помощь дей­стви­тельно бла­го­че­сти­вому чело­веку, то это – редкая удача, милость Божия, от кото­рой в душе бывает бла­го­дат­ное уте­ше­ние.

Второй важный момент бла­го­тво­ре­ния ближ­ним отме­чен в Пре­муд­ро­сти Сираха: «Твори добро по силе своей». Это осо­бенно надо пом­нить тем, кто живет в миру, в чуждой хри­сти­ан­ству среде, чтобы непо­силь­ной бла­го­тво­ри­тель­но­стью не поста­вить себя в такое труд­ное поло­же­ние, кото­рое вызо­вет рас­ка­я­ние в добрых делах и ропот на Гос­пода. Рас­ка­я­ние может уни­что­жать не только грехи, но обес­це­ни­вать перед Богом и свои соб­ствен­ные добрые поступки.

Третий важный момент – смот­реть, какие нрав­ствен­ные плоды при­но­сит в ближ­них наше бла­го­тво­ре­ние. Не всегда эти плоды будут уте­ши­тель­ными. Ока­зы­ва­ется, необ­хо­дима еще рас­су­ди­тель­ность и молитва Богу о том, чтобы добро, кото­рое мы делаем ближ­ним, пошло им дей­стви­тельно во благо и во спа­се­ние.

Посте­пенно, через много лет, чело­век начи­нает пони­мать, что о всех страж­ду­щих и скор­бя­щих забо­тится в первую оче­редь Сам Гос­подь. От раба же Божия тре­бу­ется состра­дать им и пре­да­вать их попе­че­нию Бла­гого и Все­мо­гу­щего Бога. При этом лично он может помочь далеко не всем, а тем, кого Гос­подь послал именно к нему, что позна­ется рас­су­ди­тель­но­стью и внут­рен­ним чув­ством. В таких слу­чаях он готов и на боль­шие жертвы. Созна­вая свою немощь, он уда­ля­ется от тес­ного обще­ния с ближ­ними, от кото­рых исхо­дят непо­силь­ные для него иску­ше­ния, и в то же время любит их «изда­лека», держа в уме исто­рию сотво­ре­ния людей, их страш­ного гре­хо­па­де­ния и спа­се­ния во Христе. При этом род­ствен­ные и дру­же­ские связи осла­бе­вают, чело­век начи­нает ценить людей по духов­ному воз­расту и духов­ному род­ству. На таком осно­ва­нии можно любить даже врагов своих, в смысле про­ще­ния им обид и жела­ния спа­се­ния. Более же высо­кие сте­пени любви явля­ются даром Бла­го­дати.

Доб­ро­де­тель любви к ближ­нему — самая труд­ная из всех доб­ро­де­те­лей. Не могу ска­зать, видел ли я за свою жизнь чело­века, достиг­шего бла­го­дат­ной любви к ближ­нему. Зато как часто про­по­веди и книги о духов­ной жизни горячо при­зы­вают чита­те­лей и при­хо­жан, дела­ю­щих первые шаги в духов­ной жизни, прямо сейчас же воз­лю­бить врагов своих, и ближ­них как самих себя, пону­дить себя к высшим сте­пе­ням этой доб­ро­де­тели. И это – вместо того, чтобы объ­яс­нить раз­ницу между духов­ной любо­вью и любо­вью пад­шего чело­ве­че­ского есте­ства, объ­яс­нить путь к при­об­ре­те­нию духов­ной любви, пре­ду­пре­дить, что путь этот будет долгим и нелег­ким. Такие без­от­вет­ствен­ные при­зывы пови­сают в воз­духе. Слу­ша­тели не могут понять, как при­ло­жить их к дей­стви­тель­ной жизни и своему нынеш­нему внут­рен­нему состо­я­нию, и уже стали вос­при­ни­мать при­зывы к любви как необ­хо­ди­мую фор­маль­ность хри­сти­ан­ского веро­уче­ния.

Итак, духов­ная любовь не пред­ва­ряет, а увен­чи­вает пре­успе­я­ние во всех доб­ро­де­те­лях.

Сми­ре­ние. Если любовь явля­ется вер­ши­ной дома доб­ро­де­те­лей, то фун­да­мен­том ему служит сми­ре­ние. Бла­го­ра­зум­ные стро­и­тели начи­нают воз­ве­де­ние дома с осно­ва­ния, а не с крыши. С при­зна­ния и осо­зна­ния своей нищеты духов­ной, т. е. сми­рен­но­муд­рия, начи­на­ются Запо­веди бла­жен­ства и духов­ное вос­хож­де­ние.

При­сту­пая к доб­ро­де­тели сми­ре­ния, сна­чала надо отверг­нуть мысль о своей исклю­чи­тель­но­сти и бого­из­бран­но­сти, научиться счи­тать себя таким, «якоже прочии чело­вецы». Для многих и это будет не просто. Вот счи­тать себя хуже всех людей и даже скотов ново­на­чаль­ному легче и при­ят­нее, так как под этим пря­чется мысль о своей исклю­чи­тель­но­сти: «Раз я хуже скотов, значит не такой, как все, а осо­бен­ный».

Затем надо свык­нуться с мыслью «я – греш­ник». Эта мысль – одна из стерж­не­вых в духов­ной жизни, без нее ника­кая бла­го­дат­ная жизнь во Христе невоз­можна. Между тем, для многих она явля­ется совер­шен­ной ново­стью и откры­тием. Как же так? Я живу не хуже других, страш­ных грехов не делаю, зна­ко­мые меня ува­жают. Почему я греш­ник? Такое рас­суж­де­ние – след­ствие незна­ния Свя­щен­ного Писа­ния и Закона Божия, и непо­ни­ма­ние, что такое грех. Однако первые же Испо­веди, если к ним отне­стись серьезно, ставят всё на своё место. Итак, я греш­ник, и, после суда Божия, очень даже могу попасть в ад. Осо­зна­ние этой мысли – очень важный этап в духов­ной жизни. Быва­ю­щие по вре­ме­нам при­ступы высо­кой само­оценки нужно гасить вос­по­ми­на­нием о своих преж­них и нынеш­них согре­ше­ниях, срав­ни­вать свое малое попе­че­ние о спа­се­нии с подви­гами святых, при­кла­ды­вать к себе мерки Еван­ге­лия, а не тех пред­став­ле­ний о хоро­шем чело­веке, кото­рые сего­дня бытуют в обще­стве.

На сле­ду­ю­щую сту­пеньку сми­ре­ния мы взой­дем, когда научимся не срав­ни­вать себя с дру­гими, то есть вообще не решать, лучше я или хуже других перед Богом. Почему? Потому что объ­ек­тив­ная оценка при таком срав­не­нии все равно невоз­можна. Как решить, что хуже: один боль­шой грех или мно­же­ство малень­ких? Кто лучше: вор или блуд­ник? Только все­ве­ду­щий Бог может учесть все облег­ча­ю­щие и отяг­ча­ю­щие обсто­я­тель­ства чело­ве­че­ских гре­хо­па­де­ний. Даже неболь­шой грех, сде­лан­ный бла­го­че­сти­вым чело­ве­ком, может больше про­гне­вить Бога, чем смерт­ные грехи закос­не­лого без­за­кон­ника. Пророк Моисей когда-то на корот­кое мгно­ве­ние усо­мнился в воз­мож­но­сти чуда – изве­де­ния воды из камня в пустыне. «Только-то и всего?!», – скажем мы. А пророк за это лишился входа в землю обе­то­ван­ную.

Несрав­ни­ва­ние себя с дру­гими помо­жет нам еще более углу­биться в сми­ре­ние, и при­бли­зиться к сле­ду­ю­щей важной сту­пени: «Я не просто греш­ник, а греш­ник вели­кий, и, по делам своим и внут­рен­нему состо­я­нию, недо­стоин Цар­ства Небес­ного». Чтобы усво­ить эту мысль, надо обя­за­тельно пом­нить свою внут­рен­нюю нечи­стоту, в мыслях, чув­ствах и наме­ре­ниях, и при­пи­сы­вать ей большую важ­ность. Потому что внеш­нюю жизнь довольно легко при­ве­сти к бла­го­при­стой­но­сти и на этом успо­ко­иться. Далее, самому тру­дясь изо всех сил, надежду спа­се­ния над­ле­жит воз­ло­жить не на свои труды, а на милость Божию, явлен­ную нам Иису­сом Хри­стом. Трудам же нашим Бог может дать добрую цену, если они сопро­вож­да­ются сми­ре­нием, или отверг­нуть их, если они соеди­нены с гор­до­стью.

Все свои грехи и немощи будем обме­ни­вать на сми­ре­ние, то есть обра­щать такие случаи в поводы для сокру­ше­ния своего само­мне­ния, само­цена, гор­до­сти – это очень выгод­ный обмен. Дей­ствуя таким обра­зом, мы сможем даже из своих пре­ткно­ве­ний и паде­ний извле­кать духов­ную пользу. Не про­пу­стим мимо своего вни­ма­ния и сле­ду­ю­щую мысль, нема­ло­важ­ную для пра­виль­ного устро­е­ния нашей духов­ной жизни: «Спа­се­ние совер­ша­ется между отча­я­нием в спа­се­нии и уве­рен­но­стью в спа­се­нии». Мы должны балан­си­ро­вать между этими двумя мыс­лями, как кана­то­хо­дец на канате, не поз­во­ляя ни одной из них одер­жать в нас реши­тель­ный верх. В этом и состоит надежда на спа­се­ние.

Кроме есте­ствен­ного внут­рен­него пре­пят­ствия – гор­до­сти, наши попытки при­об­ре­сти еван­гель­ское сми­ре­ние всту­пают в про­ти­во­ре­чие с обще­ствен­ной жизнью, постро­ен­ной на иных нача­лах. Напри­мер, в юно­ше­ской среде сми­рен­ные поступки не только не ценятся, но и пре­зи­ра­ются как тру­сость, и даже под­вер­га­ются глум­ле­нию. Поэтому весьма трудно при­об­ре­сти сми­ре­ние в раннем воз­расте, в дет­ской и моло­деж­ной среде, где оно не имеет под­держки. Среди людей пожив­ших, несу­щих бремя слу­же­ния и ответ­ствен­но­сти, сми­ре­ние ценится выше, но здесь нас встре­чает иная труд­ность. Сми­ря­ясь, мы должны в то же время под­дер­жи­вать отно­ше­ния началь­ник-под­чи­нен­ный, ученик-учи­тель, роди­тели-дети, стар­ший – млад­ший. Жизнь пока­зы­вает, что если началь­ник не будет в опре­де­лен­ной сте­пени строг, под­чи­нен­ные не станут слу­шаться его и доб­ро­со­вестно выпол­нять свои обя­зан­но­сти. Хорошо, если в кон­фликт­ной ситу­а­ции, глядя на сми­рен­ное пове­де­ние стар­шего, млад­ший усты­дится и попро­сит про­ще­ния. Однако если это служит пово­дом к еще боль­шей дер­зо­сти и рас­пу­щен­но­сти, то стар­ший бывает вынуж­ден внешне вести себя так, как тре­бует его обще­ствен­ное поло­же­ние, а сми­ряться глу­боко внутри себя.

Все граж­дане, в том числе и сми­рен­ные, живя в обще­стве, обя­заны под­дер­жи­вать в нем здра­вые обще­ствен­ные отно­ше­ния ради общей пользы. Те же подвиж­ники, кото­рые стре­ми­лись достиг­нуть высших подви­гов сми­ре­ния, несов­ме­сти­мых с граж­дан­скими обя­зан­но­стями, ста­но­ви­лись юро­ди­выми Христа ради или пустын­но­жи­те­лями. Однако таких всегда было мало, по при­чине чрез­вы­чай­ной труд­но­сти этих подви­гов. У кого-то из св. Отцов верно заме­чено, что при­ня­тие на себя юрод­ства, затвор­ни­че­ства и пустын­но­жи­тель­ства без осо­бого при­зва­ния Божия не увен­чи­ва­ется добрым концом. Осо­бенно это верно для нашего вре­мени.

Как мы видим из при­ве­ден­ных при­ме­ров, лесенки вос­хож­де­ния (посте­пен­ность) совер­шенно необ­хо­димы в тру­до­вой части духов­ного дела­ния, кото­рая зави­сит от наших соб­ствен­ных усилий. Они есть в каждой доб­ро­де­тели: посте, трез­ве­нии, пре­да­нии себя Про­мыслу Божию, в позна­нии Божией Воли, отре­че­нии от мира, духов­ном руко­вод­стве и т. д. Вос­хож­де­ние по ним под­во­дит нас, нако­нец, к пре­делу наших соб­ствен­ных чело­ве­че­ских воз­мож­но­стей и постав­ляет там в ожи­да­нии даль­ней­шего води­тель­ства Бла­го­дати.

В свя­то­оте­че­ских книгах лесенки вос­хож­де­ния обычно не обо­зна­чены, но, по встре­тив­шейся нужде, гово­рится о раз­лич­ных сту­пе­нях, под­ра­зу­ме­вая, что чита­ю­щий знает их все. Если же чита­ю­щий этого не знает, напи­сан­ное по одному и тому же вопросу в разных книгах кажется ему про­ти­во­ре­чи­вым и непо­нят­ным. Это подобно тому, как если разным людям пред­ло­жить на рас­смот­ре­ние отрывки из школь­ных про­грамм за разные классы в бес­по­рядке. Учи­тель, зна­ю­щий весь курс пред­мета, скоро поймет, что откуда взято, и раз­ло­жит все по своим «полоч­кам». Если же подоб­ный «вине­грет» пред­ло­жить уче­нику началь­ных клас­сов, то знание пред­мета у него от этого не появится, но может появиться мнение, что теперь он все знает. Он и дей­стви­тельно может запом­нить имена ученых, назва­ние тем, неко­то­рые тер­мины. Но если дать ему для реше­ния задачу для стар­ше­класс­ни­ков, его неком­пе­тент­ность сразу же обна­ру­жится.

Подоб­ным обра­зом и неко­то­рые окорм­ля­е­мые духов­ни­ком чада, начи­тав­шись книг, всту­пают с ним в споры, дер­жатся своих мнений, не всегда дове­ряют ему. Дока­зать свою правоту с помо­щью книг духов­нику зача­стую не уда­ется, так как спор­щик тоже опи­ра­ется на книги, изре­че­ния стар­цев и св. Отцов, только непра­вильно при­кла­ды­вает их к ситу­а­ции. Конечно, с одной сто­роны, такая само­сто­я­тель­ность допус­ка­ется в рамках житель­ства по совету, но с другой сто­роны, делает руко­вод­ство без­успеш­ным. Нови­чок не пони­мает, что дей­ствует не только соб­ствен­ным умом, но и по вну­ше­нию диа­вола, кото­рый может так умуд­рить его в споре, что и духов­ник не най­дется, что отве­тить. А глав­ная беда в том, что послед­ствия непра­вильно при­ня­тых мнений по духов­ным вопро­сам про­сту­пают наружу не сразу, а только через несколько лет, когда эти непра­виль­ные мнения уже заква­сили душу и при­несли плоды, когда духов­ная болезнь уже трудно изле­чима.

Но в равной мере опасно дове­риться и незна­ю­щему настав­нику. Когда непра­виль­ное руко­вод­ство при­не­сет плоды по роду своему, это тоже будет нелегко попра­вить. Вот «нож­ницы», Сцилла и Харибда совре­мен­ного духов­ного окорм­ле­ния, кото­рому посвя­щена сле­ду­ю­щая статья.

Если кто-то даже и под­ни­мется по лесенке доб­ро­де­тели на неко­то­рую высоту про­пу­стив сту­пени, он не сможет долго удер­жаться наверху, пока не прой­дет про­пу­щен­ное. Каж­дого подвиж­ника под­сте­ре­гает опас­ность: вместо надеж­ного после­до­ва­тель­ного вос­хож­де­ния, долгие годы пры­гать по разным сту­пе­ням, несо­от­вет­ству­ю­щим духов­ному воз­расту, пона­прасну рас­тра­чи­вая силы и теряя дра­го­цен­ное время.

Духов­ни­че­ство

Нако­нец, мы подо­шли к еще одной боль­шой и важной теме. Навер­ное, ника­кой другой пред­мет не порож­дает столько вопро­сов, недо­уме­ний и иску­ше­ний, как духов­ное окорм­ле­ние. Зачем нужен духов­ник, как начи­на­ются отно­ше­ния духов­ни­че­ства, как пра­вильно общаться с духов­ни­ком, а также с дру­гими его чадами, каковы вза­им­ные обя­зан­но­сти духов­ника и окорм­ля­е­мых, могут ли эти отно­ше­ния быть рас­торг­нуты, и в каких слу­чаях – вот только неко­то­рые из этих вопро­сов.

Итак, зачем спа­са­ю­ще­муся нужен духов­ник? Почему духов­ные книги и св. Отцы еди­но­гласно гово­рят о необ­хо­ди­мо­сти духов­ного окорм­ле­ния? Почему недо­ста­точно руко­вод­ство­ваться только кни­гами и соб­ствен­ным опытом?

Как в любом искус­стве само­учки не могут срав­ниться с теми, у кого был хоро­ший учи­тель, так и в духов­ной жизни им не срав­ниться с теми, у кого был духов­ник. Годы тра­тятся на пре­одо­ле­ние малень­ких труд­но­стей, кото­рые с помо­щью духов­ника чада пре­одо­ле­вают, даже не заме­чая и не пони­мая их. Таково общее пра­вило, хотя среди само­учек бывают и «само­родки».

Несколько раз в жизни любого чело­века бывают кри­ти­че­ские ситу­а­ции. И именно в это время он не может ясно и трезво оце­нить свое поло­же­ние и при­нять пра­виль­ное реше­ние, так как нахо­дится в состо­я­нии помра­че­ния. Между тем, от пра­виль­ного реше­ния зави­сит очень многое, самое направ­ле­ние и тече­ние после­ду­ю­щей жизни, а иногда и спа­се­ние. В этот момент необ­хо­дима помощь извне. Дело не в том, что ситу­а­ция очень слож­ная: со сто­роны даже не очень опыт­ному чело­веку видно, как избе­жать ошибки. Здесь мог бы помочь просто бла­го­на­ме­рен­ный друг, зна­ко­мый, но кто лучше поймет наше внут­рен­нее состо­я­ние и ситу­а­цию, чем духов­ник, у кото­рого мы не один год испо­ве­ду­емся? Надо только иметь дове­рие к нему и послу­шать его совета.

Сле­ду­ю­щая при­чина необ­хо­ди­мо­сти духов­ни­че­ства заклю­ча­ется в том, что демоны устра­и­вают чело­веку иску­ше­ния на уро­вень выше, чем тот, на кото­ром он в насто­я­щее время нахо­дится. Война идет как бы в тем­ноте, когда чело­век не видит и не пони­мает дей­ствий про­тив­ника. Он только видит себя уже пора­нен­ным, чув­ствует, что про­изо­шло разо­ре­ние души, а каким обра­зом это про­изо­шло – понять не может. Когда же подвиж­ник овла­де­вает этим уров­нем иску­ше­ний, демоны пере­хо­дят к сле­ду­ю­щему, и исто­рия повто­ря­ется, пока, нако­нец, под­ви­за­ю­щийся не постиг­нет хит­ро­сти бесов­ские до самого дна. К сча­стью, это воз­можно. В данной борьбе духов­ник зача­стую дает ука­за­ния, советы, бла­го­сло­ве­ния напе­ред, видя и пони­мая то, что ученик пока не видит и не пони­мает. По этой при­чине его ука­за­ния кажутся уче­нику непо­нят­ными и даже непра­виль­ными. Ему при­хо­дится просто верить духов­нику и испол­нять. А задача духов­ника ‑со вре­ме­нем сде­лать эту борьбу откры­той, види­мой и понят­ной своему духов­ному чаду, огра­дить его от непо­силь­ных иску­ше­ний, дать ему оружие в этой борьбе (трез­ве­ние, молитву, Испо­ведь, При­ча­стие, знания, бла­го­че­сти­вые навыки).

При­ве­дем про­стой пример. Семи­лет­ний маль­чик спра­ши­вает у папы, как рабо­тает авто­мо­биль, почему он не может сам сесть за руль и поехать в гости к бабушке? Что может ска­зать ему отец? «Потерпи, сынок. Вот под­рас­тешь, и тогда поедешь. А сейчас ста­райся хорошо учиться, осо­бенно по физике, химии и мате­ма­тике». А к духов­нику при­хо­дит чадо и наивно спра­ши­вает: «Как мне спра­виться с гор­до­стью?»,– пред­по­ла­гая, что сейчас духов­ник откроет ему про­стой способ раз­де­латься с нею, после чего эта самая гор­дость уже нико­гда не будет тому доса­ждать. Что может ска­зать ему духов­ник, если вопро­ша­ю­щий не знает Свя­щен­ной исто­рии, не имеет поня­тия о стра­стях и соб­ствен­ного опыта духов­ной жизни? Объ­яс­нять ему сейчас все это – то же самое, что и рас­ска­зы­вать пер­во­класс­нику, как рабо­тают системы авто­мо­биля. «Потерпи пока, читай пра­вило, почаще испо­ве­дуйся, ста­райся никого не осуж­дать, а там Гос­подь упра­вит». Чадо уходит очень недо­воль­ное. Слова духов­ника оно поймет и оценит лет через два­дцать.

Но как бы обра­до­вался ребе­нок, если отец бы сказал ему: «Авто­мо­биль? Вот газ, детка, вот – тормоз, а это круг­лое – руль. Дорогу знаешь. Поез­жай». Не надо быть про­ро­ком, чтобы пред­ска­зать, что ждет его на первом же пере­крестке. Так же бы воз­ра­до­ва­лось и чадо, если бы услы­шало от духов­ника: «Что там у тебя, гор­дость, что ли? Считай себя хуже скотов. Врагам делай добро. Думай, что все спа­сутся, одно ты погиб­нешь. И еще не забудь – держи ум свой во аде, и не отча­и­вайся». Что же здесь пло­хого, ведь это – изре­че­ния св. Отцов? Мы гово­рили уже о лесен­ках духов­ного вос­хож­де­ния. Опас­ность здесь в том, что уче­нику пред­ла­га­ется не посте­пен­ное вос­хож­де­ние, а прыжок на самый верх лест­ницы, откуда он, не имея воз­мож­но­сти удер­жаться там, непре­менно упадет вниз. И если зара­нее об этом никто не поду­мает, то не обой­дется без ушибов и пере­ло­мов, не физи­че­ских, конечно, а душев­ных и духов­ных.

Каким же тре­бо­ва­ниям должен удо­вле­тво­рять духов­ник?

У него должно быть сво­бод­ное время для обще­ния с нами: для испо­ве­дей, бесед (хотя бы крат­ких), раз­бора недо­уме­ний, объ­яс­не­ния непо­нят­ного.

Духов­ник должен быть дости­жим по рас­сто­я­нию. Чтобы в слож­ных жиз­нен­ных ситу­а­циях мы могли полу­чать совет и бла­го­сло­ве­ние свое­вре­менно, а не тогда, когда «поезд уже ушел».

Доста­точ­ный уро­вень бла­го­че­стия и духов­ного обра­зо­ва­ния. Кан­ди­да­туры с налич­ными смерт­ными гре­хами, конечно, сразу исклю­ча­ются.

«Стаж» духов­ной жизни не менее 15 лет, причем пред­по­чти­тельно именно нашей жизни: для мир­ских – белый свя­щен­ник, для мона­ше­ству­ю­щих – монах. Должны быть видны и добрые плоды этой жизни: у свя­щен­ника – хоро­шая семья, вос­пи­тан­ные дети, у монаха – мирное внут­рен­нее устро­е­ние, строго пра­во­слав­ное миро­воз­зре­ние, сми­ре­ние, молит­вен­ность. Хочу пре­ду­пре­дить монаха, что если он возь­мется за духов­ное руко­вод­ство супру­гов, то ему при­дется не только быть арбит­ром во всех домаш­них ссорах, боль­ших и малень­ких, но и регу­ли­ро­вать рож­да­е­мость, супру­же­ские отно­ше­ния в посты и празд­ники, думать о содер­жа­нии, лече­нии и жиз­не­устрой­стве детей, рож­ден­ных по его бла­го­сло­ве­нию. Неза­метно для себя, мона­ше­ству­ю­щий духов­ник начи­нает ори­ен­ти­ро­вать под­опеч­ных-мирян на свой соб­ствен­ный образ жизни, что при­во­дит их, в конце концов, к семей­ным кон­флик­там.

Духов­ный настав­ник должен иметь воз­мож­ность лично наблю­дать за нашим пове­де­нием и узна­вать о нем не един­ственно из наших соб­ствен­ных рас­ска­зов, но и из других источ­ни­ков. Почему это важно? Потому, что люди рас­ска­зы­вают о себе необъ­ек­тивно, неполно, оправ­ды­вая себя и обви­няя других, скры­вая соб­ствен­ные про­ступки. Если при этом взяться за «заоч­ное» руко­вод­ство, то со вре­ме­нем окорм­ля­е­мый все больше и больше запу­ты­ва­ется в жизни. Тогда ста­но­вится ясным, что он рас­ска­зы­вает о собы­тиях не так, как они про­ис­хо­дят на самом деле, и потому советы духов­ника ока­зы­ва­ются оши­боч­ными. Для срав­не­ния, пред­ста­вим, что мы взя­лись вести чужую машину с завя­зан­ными гла­зами, а ее вла­де­лец рас­ска­зы­вает нам обста­новку на дороге, причем рас­ска­зы­вает неверно. Без­рас­суд­ность такого пред­при­я­тия в случае с маши­ной оче­видна, а за руко­вод­ство чужой жизнью при таких же усло­виях многие берутся. В подоб­ных слу­чаях духов­ник, если не имеет от Бога про­зор­ли­во­сти, вынуж­ден огра­ни­чи­ваться обще­хри­сти­ан­скими сове­тами: соблю­дать запо­веди, тер­петь, сми­ряться, посту­пать так, чтобы это вело к миру, помо­литься, чтобы Бог упра­вил. Но при таком руко­вод­стве и резуль­таты будут очень скром­ными.

Как я уже гово­рил, обыч­ная ошибка ново­на­чаль­ного – сильно завы­шен­ные тре­бо­ва­ния к духов­нику. В его глазах духов­ный руко­во­ди­тель непре­менно должен быть яркой хариз­ма­ти­че­ской лич­но­стью, цели­те­лем болез­ней, изго­ни­те­лем злых духов, про­зор­лив­цем, непре­ре­ка­е­мым авто­ри­те­том в цер­ков­ной среде. Обычно, это дей­стви­тельно достой­ные люди, но – труд­но­до­ступ­ные. До нас ли им, име­ю­щим сотни духов­ных чад, окру­жен­ным толпою страж­ду­щих от неиз­ле­чи­мых болез­ней и злых духов, несчаст­ных, попав­ших в без­вы­ход­ные жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства? Чело­веку, у кото­рого ничего этого нет, даже и неудобно ста­но­виться в одну с ними оче­редь и задер­жи­вать этих стра­даль­цев своими пустя­ками.

Между тем ново­на­чаль­ному нужна не пяти­ми­нут­ная беседа. Ему необ­хо­димо жить при духов­нике хотя бы первые несколько лет. Редкие поездки к духов­нику подобны поездке на курорт во время отпуска. Совсем другое дело – посто­янно жить на курорте в каче­стве мест­ного жителя. По этой при­чине лучше пред­по­честь зна­ме­ни­тому духов­нику, кото­рый нахо­дится где-то далеко, посред­ствен­ного, но кото­рый нахо­дится рядом. По край­ней мере, на первое время. Ново­на­чаль­ный не нуж­да­ется в тон­ко­стях и глу­би­нах духов­ной пре­муд­ро­сти. Ему необ­хо­дим хлеб насущ­ный, то есть то, что зна­комо любому свя­щен­но­слу­жи­телю, окон­чив­шему семи­на­рию и име­ю­щему опыт духов­ной жизни лет 15–20. А глав­ное, в первое время ему нужно вни­ма­ние, обще­ние, разбор недо­умен­ных жиз­нен­ных ситу­а­ций, объ­яс­не­ние непо­нят­ного в Пра­во­слав­ном веро­уче­нии и цер­ков­ной жизни. Когда ново­на­чаль­ный усвоит этот «ликбез», можно поис­кать более опыт­ного руко­во­ди­теля. После при­об­ре­те­ния пра­виль­ного внут­рен­него устро­е­ния, поездки к духов­нику могут быть не столь частыми и огра­ни­чи­ваться Испо­ве­дью или важ­ными обсто­я­тель­ствами.

То же мы видим и в обыч­ных школах: в началь­ных клас­сах пре­по­дают одни учи­теля, в стар­ших – другие, а в высших учеб­ных заве­де­ниях — про­фес­сора и доценты. Что скажут люди, если про­фес­сор будет обу­чать чтению по слогам и счету на палоч­ках в началь­ных клас­сах? Мы же хотим именно этого в духов­ном аспекте: чтобы извест­ный духов­ник обучал нас пра­вильно зажи­гать лам­падку, читать утрен­ние и вечер­ние молитвы, скла­ды­вать руки для бла­го­сло­ве­ния, поститься в среду и пят­ницу, посе­щать бого­слу­же­ние в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни.

С какими вопро­сами обра­ща­ются к духов­нику руко­во­ди­мые им? Обычно это труд­ные житей­ские ситу­а­ции: как вести себя при ссорах, в тяжбах, кон­флик­тах, пода­вать ли в суд, чем лечить болезни, делать или нет опе­ра­цию, менять ли работу и место житель­ства. У духов­ника просят бла­го­сло­ве­ние на какое-то дело, путе­ше­ствие, покупку. К духов­нику несут также свои несча­стья, пожары, раз­воды, смерти, авто­ка­та­строфы, кражи, и не только соб­ствен­ные, но и своих детей и род­ствен­ни­ков. Конечно, и без этого не обой­тись, но надо пони­мать, что свя­щен­ник обычно не может дать ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный совет меди­цин­ского, юри­ди­че­ского, эко­но­ми­че­ского харак­тера, его дело – бла­го­сло­вить нас пойти к врачу, юристу или кому-то дру­гому, а глав­ное – помо­литься за нас. Может быть, дать совет из своего жиз­нен­ного опыта. Часто труд­ные, тупи­ко­вые ситу­а­ции, с кото­рыми при­хо­дят к духов­нику, невоз­можно решить сове­тами, веще­ствен­ной помо­щью и дру­гими чело­ве­че­скими сред­ствами. Только через молитву и милость Божию могут поме­няться обсто­я­тель­ства и появиться выход из тупика. Поэтому люди взы­вают к духов­нику: «Помо­гите!», а он им отве­чает: «Давайте молиться».

Нельзя не заме­тить, что если старца древ­но­сти можно было упо­до­бить опыт­ному про­вод­нику, кото­рый пре­красно знает весь путь и ведет любо­зна­тель­ных путе­ше­ствен­ни­ков крат­чай­шей доро­гой прямо к гор­ному озеру, то совре­мен­ный свя­щен­ник-духов­ник видится таким же пут­ни­ком, как и другие, но лучше их ори­ен­ти­ру­ется по карте, опыт­нее в дорож­ных при­клю­че­ниях, крепче силами и имеет обя­зан­ность помо­гать другим. Поэтому в наше время изме­нился сам способ духов­ного окорм­ле­ния по срав­не­нию с древним стар­че­ством: это уже не послу­ша­ние без рас­суж­де­ния, а само­сто­я­тель­ная жизнь под наблю­де­нием свя­щен­ника, кото­рый обе­ре­гает от грубых ошибок, помо­гает под­няться после паде­ний, объ­яс­няет духов­ные законы, кото­рыми нужно руко­вод­ство­ваться. Частое недо­ра­зу­ме­ние состоит в том, что при­хо­дя­щий за духов­ным руко­вод­ством ожи­дает пер­вого спо­соба окорм­ле­ния, а свя­щен­ник пред­ла­гает второй, причем оба молчат об этом пред­мете и удив­ля­ются стран­ному пове­де­нию друг друга.

Многие счи­тают, что духов­ные отно­ше­ния начи­на­ются сле­ду­ю­щим обра­зом. Ищущий под­хо­дит к свя­щен­но­слу­жи­телю, о кото­ром он слышал похваль­ные отзывы от своих зна­ко­мых, и гово­рит ему (иногда с земным покло­ном): «Святой отец, будьте моим духов­ни­ком!» Он же, глядя с оте­че­ской любо­вью на совер­шенно незна­ко­мого чело­века, отве­чает: «При­ни­маю вас в свои духов­ные чада». Несмотря на всю внеш­нюю при­вле­ка­тель­ность такого начала, в реаль­ной жизни пра­виль­ные духов­ные отно­ше­ния начи­на­ются не так. Почему же? Потому что духов­ные отно­ше­ния – дело серьез­ное и ответ­ствен­ное, свя­зы­ва­ю­щее обе сто­роны обя­за­тель­ствами. Они не усту­пают в важ­но­сти браку или усы­нов­ле­нию. Нельзя свя­зы­вать себя такими узами поспешно и с кем попало. Духов­ному союзу должен пред­ше­ство­вать испы­та­тель­ный срок.

Под­го­то­ви­тель­ной сту­пень­кой к сему служит регу­ляр­ная Испо­ведь у одного свя­щен­ника и посе­ще­ние его бого­слу­же­ний. Со вре­ме­нем мы почув­ствуем перед этим свя­щен­ни­ком ответ­ствен­ность за свои грехи, пока только за тяже­лые. Мысль о том, как нам будет стыдно ему испо­ве­до­ваться, а он будет за нас пере­жи­вать, удер­жи­вает нас от боль­ших грехов. Но во всем осталь­ном мы чув­ствуем себя вполне сво­бод­ными. Это еще не духов­ное руко­вод­ство, а Испо­ведь у одного свя­щен­ника. Неко­то­рые боль­шего не желают и на этом оста­нав­ли­ва­ются.

Если же мы желаем боль­шего, надо начи­нать сове­то­ваться со свя­щен­ни­ком в труд­ных слу­чаях. Его советы и просьбы над­ле­жит испол­нять так, как если бы он уже был нашим духов­ни­ком. Пред­ло­жить ему помощь в цер­ков­ных делах и в быту. Если эти отно­ше­ния сло­жатся, и мы увидим их пользу для себя, то тогда и уместно спро­сить свя­щен­ника, может ли он стать нашим духов­ни­ком? Если же они не сло­жатся, или мы увидим, что они не при­но­сят нам духов­ной пользы, что бывает гораздо чаще, то лучше тихо отойти и поис­кать дру­гого. Когда же духов­ный союз уже заклю­чен, то разрыв его бывает так же болез­нен, как лише­ние роди­тель­ских прав или уход детей из роди­тель­ского дома. Слу­ча­ется, что свя­щен­ник с лег­ко­стью берется за духов­ное руко­вод­ство для удо­вле­тво­ре­ния своей гор­до­сти или ради мате­ри­аль­ных инте­ре­сов, не воз­ла­гая на себя при этом ника­кой ответ­ствен­но­сти за послед­ствия. Если же свя­щен­ник не гордый, не ищет выгоды, знает, что при­дется отве­чать за ошибки в руко­вод­стве, сопе­ре­жи­вать все скорби, иску­ше­ния, жиз­нен­ные невзгоды своих под­опеч­ных, тер­петь от них небла­го­дар­ность и недо­ве­рие, семь раз поду­мает, прежде чем согла­сится на духов­ное окорм­ле­ние Христа ради.

Тупи­ко­вая жиз­нен­ная ситу­а­ция, воз­можно, и под­хо­дит для начала духов­ных отно­ше­ний с духо­нос­ным стар­цем, но, когда речь идет об обыч­ном свя­щен­нике, это время наи­ме­нее бла­го­при­ятно. Почему-то люди этого не пони­мают. Вот несколько при­ме­ров, как это про­ис­хо­дит в жизни.

– Отец, я при­е­хал из Казах­стана. Мне негде жить и я никак не могу устро­иться на работу.

– Меня бросил муж, и я оста­лась с четырьмя мало­лет­ними детьми.

– Неиз­вест­ные лица пре­сле­дуют меня. Они читают мои мысли и воз­дей­ствуют на меня пси­хо­трон­ными излу­ча­те­лями.

– У меня обна­ру­жи­лась боль­шая недо­стача в мага­зине.

– Я в таком горе! Мой сын ока­зался заме­шан в уго­лов­ном пре­ступ­ле­нии, и т. д.

После подоб­ного вступ­ле­ния дальше сле­дует призыв о помощи: «Помо­гите мне ради всего свя­того! А заодно возь­мите меня в свои духов­ные чада…»

Начи­нать духов­ные отно­ше­ния надо, когда у вас все бла­го­по­лучно, и если будете жить по совету свя­щен­ника, то веро­ят­ность ока­заться в тяже­лой ситу­а­ции будет све­дена до мини­мума. Если всё же какое-то неожи­дан­ное несча­стье слу­чится во время его духов­ного руко­вод­ства, духов­ник будет обязан вам помочь по чув­ству ответ­ствен­но­сти. Но в ходе обще­ния не мешает выяс­нить, как ваш свя­щен­ник пони­мает ответ­ствен­ность за свои духов­ные советы. Об этом и пойдет речь ниже.

Ответ­ствен­ность – очень важный аспект духов­ни­че­ства. Основ­ной его закон гласит: «Духов­ник отве­чает за духов­ное чадо в меру его послу­ша­ния». Без­условно, духов­ник отве­чает за то, что сде­лано чадом по его бла­го­сло­ве­нию. Перед кем отве­чает? Перед судом Божиим, своей сове­стью, и перед чело­ве­ком, кото­рый дове­рил ему свою жизнь и спа­се­ние. В отдель­ных слу­чаях и перед свя­щен­но­на­ча­лием. Перед госу­дар­ствен­ным зако­ном ответ­ствен­ность за это не преду­смот­рена. Может быть, поэтому неко­то­рые так смело рас­по­ря­жа­ются чело­ве­че­скими судь­бами? Вот один нюанс совре­мен­ного духов­ни­че­ства, кото­рый впору срав­нить с мед­ве­жьим кап­ка­ном, в кото­рый попа­да­ется мно­же­ство ново­на­чаль­ных.

Явля­ется слух, что в сель­ской глуши (или в мона­стыре) обна­ру­жен старец. Кого-то он уже назвал по имени, видя его впер­вые, дру­гому объ­явил его тайный грех, а тре­тьему мимо­хо­дом пред­ска­зал важное собы­тие в его жизни… Духов­ный голод и потреб­ность в чуде среди веру­ю­щего народа всегда были велики. И вот уже из разных епар­хий едут авто­бусы, несутся авто­мо­били, идут ходоки в полной уве­рен­но­сти, что направ­ля­ются к воз­ве­сти­телю воли Божией, про­зор­ливцу, чудо­творцу. А свя­щен­ник, к кото­рому они стре­мятся, вовсе и не пре­тен­дует на духо­нос­ное стар­че­ство, а, в полном согла­сии со свт. Игна­тием Брян­ча­ни­но­вым, дает ближ­нему советы, кото­рые тот может испол­нять, а может и не испол­нять. Причем давший совет не несет ника­кой ответ­ствен­но­сти за послед­ствия своего совета[33].

Но вот беда, при­е­хав­ший-то этого не знает! Он думает, что слышит Волю Божию, кото­рую грех не испол­нить, что давший совет несет ответ­ствен­ность за свои реко­мен­да­ции, как это бывает обык­но­венно на при­е­мах у долж­ност­ных лиц. Что же дальше? Кто-то продал дом, выпи­сался из квар­тиры, уво­лился с работы, бросил учебу, вышел замуж за незна­ко­мого чело­века, раз­велся с женой, принял мона­ше­ство и т.д. Но вместо ожи­да­е­мого бла­го­по­лу­чия попал в отча­ян­ное поло­же­ние. Он опять спешит к духов­нику: «Почему так полу­чи­лось? Что же мне теперь делать?» И тут только узнает, что духов­ник реши­тельно отка­зы­ва­ется от ответ­ствен­но­сти, что он полу­чил лишь совет, кото­рый мог бы и не испол­нять.

Как же избе­жать подоб­ного? Хорошо, если бы на хибар­ках для приема посе­ти­те­лей висел листок, напри­мер, такого содер­жа­ния:

  • Жильем, рабо­той и мате­ри­аль­ной помо­щью не обес­пе­чи­ваю. Это сразу умень­шило бы поток посе­ти­те­лей.
  • Не чудо­тво­рец, не про­зор­ли­вец.
  • Даю духов­ные советы, кото­рые вы можете испол­нять или не испол­нять – греха не будет.
  • За послед­ствия ответ­ствен­но­сти не несу.

Если на дверях такого листка нет, то при­хо­дя­щему сле­дует самому разо­браться в этих вещах прежде, чем совер­шить какой-либо серьез­ный посту­пок в своей жизни. Но обычно усло­вия приема «мас­со­выми» духов­ни­ками именно таковы, что ника­кой ответ­ствен­но­сти за послед­ствия своих сове­тов и бла­го­сло­ве­ний не пред­по­ла­га­ется. Впро­чем, их труды отно­сятся больше не к духов­ному руко­вод­ству, а к духов­ной «скорой помощи» в чрез­вы­чай­ных ситу­а­циях, что накла­ды­вает свой отпе­ча­ток на стиль реше­ний и вза­и­мо­от­но­ше­ний.

Насто­я­щий духов­ник обычно очень осто­ро­жен в сове­тах и бла­го­сло­ве­ниях. Незна­ко­мому чело­веку он не будет давать ука­за­ний о серьез­ном пере­устрой­стве жизни, но предо­сте­ре­жет от смерт­ных грехов, а в осталь­ном посо­ве­тует посту­пать учи­ты­вая обсто­я­тель­ства, помо­лив­шись о Божьем вра­зум­ле­нии. Читать Еван­ге­лие, Псал­тирь, какие-то молитвы, испо­ве­до­ваться, при­ча­щаться, что при­вле­кает ко вся­кому чело­веку милость Божию. Если же речь идет о том, кого он давно окорм­ляет, то он не отка­зы­ва­ется от ответ­ствен­но­сти, если с его чадом что слу­чится, а помо­гает ему выйти из затруд­ни­тель­ных обсто­я­тельств, исполь­зуя все свои воз­мож­но­сти.

Есть круг вопро­сов, кото­рые каждый чело­век должен решать само­сто­я­тельно вне зави­си­мо­сти от своего духов­ного воз­раста. Вот эти вопросы: какую выбрать про­фес­сию в жизни, куда пойти учиться, идти в мона­стырь или жениться, с кем именно соеди­нить свою жизнь, ухо­дить ли из мона­стыря, раз­во­диться или нет. Напрасны попытки пере­ло­жить их реше­ние на кого-то дру­гого, даже на духов­ника. Хотя в житий­ных книгах мы и читали, что старцы решали эти вопросы, но в том случае, если кон­кретно знали волю Божию по этому вопросу. Обыч­ный же свя­щен­ник, если ему воля Божия не открыта, бла­го­слов­ляет вопро­ша­ю­щего сде­лать выбор само­сто­я­тельно, помо­лив­шись.

Сле­ду­ю­щий вопрос: как пра­вильно отно­ситься к духов­нику и каковы наи­бо­лее частые ошибки в отно­ше­ниях с ним? Ока­зы­ва­ется, пра­виль­ным отно­ше­ниям с духов­ни­ком тоже надо учиться. Не имея опыта пра­виль­ных отно­ше­ний, чело­век пыта­ется постро­ить их по извест­ным ему образ­цам. Обычно вна­чале берется за обра­зец отно­ше­ние уче­ника к учи­телю в учеб­ном заве­де­нии, и это неплохо. Но, немного побыв в таком каче­стве, чадо пыта­ется мало помалу изме­нить их на дру­же­ствен­ные или на семей­ные. Первый случай обычно имеет место при окорм­ле­нии муж­ского пола. Духов­ное чадо начи­нает вести себя «на равных», поз­во­ляет себе пани­брат­ство, споры, дер­зость. Второе же слу­ча­ется при окорм­ле­нии пола жен­ского – дело дохо­дит до рев­но­сти, слежки, скан­да­лов и исте­рик. Много труда, вре­мени и стро­гих мер при­хо­дится при­ло­жить духов­нику, чтобы при­ве­сти эти отно­ше­ния в поря­док. Нередко ока­зы­ва­ется, что чадо не спо­собно изме­нить своего пове­де­ния. Тогда духов­нику не оста­ется ничего дру­гого, как рас­статься с ним, подобно тому, как учи­тель выго­няет из класса мало­лет­него хули­гана, чтобы полу­чить воз­мож­ность про­во­дить урок с дру­гими уче­ни­ками.

Общим явле­нием при обще­нии духов­ных чад с духов­ни­ком явля­ется рев­ность на обще­ние. Чада бди­тельно наблю­дают, кому духов­ник ока­зы­вает больше вни­ма­ния, с кем про­во­дит больше вре­мени, кого при­ни­мает вне оче­реди, кому ока­зы­вает рас­по­ло­же­ние. «Избран­ники» чув­ствуют себя счаст­ли­выми, осталь­ные же отно­сятся к ним с враж­дою и непри­яз­нью. В чем при­чина подоб­ного пове­де­ния? Не оши­бемся, если укажем на эгоизм и выте­ка­ю­щие из него высо­кую само­оценку, зависть и жела­ние занять при духов­нике при­ви­ле­ги­ро­ван­ное поло­же­ние, а если этого уда­ется достиг­нуть – охрана своего поло­же­ния от посто­рон­них пося­га­тельств.

Излишне гово­рить, насколько это несо­об­разно с хри­сти­ан­ством, с каким при­скор­бием наблю­дает за этим духов­ник. Но он терпит, пока есть надежда на исправ­ле­ние. Напро­тив того, нет цены чаду, кото­рое не рвется быть на виду, не рев­нует духов­ника к другим, но в тер­пе­нии, год за годом выпол­няет пору­чен­ные послу­ша­ния, рабо­тает над своим харак­те­ром. Духов­ник видит таких чад и ценит более других.

Мы часто забы­ваем, что пришли к духов­нику за тем, чтобы он научил и указал нам, как спа­саться. Мы начи­наем искать личных, душев­ных отно­ше­ний, шуток, ласки, знаков вни­ма­ния, и в них пола­гать смысл и глав­ную цель обще­ния с духов­ни­ком. Конечно, в обще­нии с духов­ни­ком есть, кроме духов­ной, и душев­ная состав­ля­ю­щая, но необ­хо­димо пом­нить о долж­ной мере и пра­виль­ной рас­ста­новке акцен­тов. Духов­ное в этих отно­ше­ниях должно быть на первом месте, а душев­ное и личное – на втором. У нера­зум­ных чад весь труд, посто­ян­ное пере­жи­ва­ние и глав­ная забота заклю­ча­ется в том, чтобы при­об­ре­сти и сохра­нить личные, душев­ные отно­ше­ния с духов­ни­ком. При этом обли­че­ние небла­го­вид­ных поступ­ков и черт харак­тера, назна­че­ние вра­чу­ю­щих епи­ти­мий и послу­ша­ний вос­при­ни­ма­ется как угроза этим отно­ше­ниям, и вызы­вают со сто­роны духов­ного чада огор­че­ние, тре­вогу и даже панику. Хотя бес­по­ко­иться надо как раз в про­ти­во­по­лож­ном случае – при отсут­ствии обли­че­ний и епи­ти­мий, так как именно в этом заклю­ча­ется непре­мен­ная обя­зан­ность духов­ника и усло­вие нашего спа­се­ния.

В духов­ном окорм­ле­нии суще­ствует лесенка, в кото­рой каждая сту­пень имеет свои осо­бен­но­сти, соот­вет­ству­ю­щие духов­ному воз­расту. Она очень похожа на вос­пи­та­ние ребенка роди­те­лями. Первые три года – это мла­ден­че­ство, полная роди­тель­ская опека. Когда же мла­де­нец немного под­рас­тет, ему гово­рят, что хорошо, что плохо, что можно делать, что нет. Пока без объ­яс­не­ний. Затем учат читать, писать, счи­тать, пра­вильно себя вести, дают ребенку больше само­сто­я­тель­но­сти. Далее учат при­ни­мать реше­ния и отве­чать за свои поступки. Нако­нец, выпус­кают в само­сто­я­тель­ную жизнь. Эти же этапы должны быть и при духов­ном руко­вод­стве. В первые годы о

т уче­ника тре­бу­ется полное послу­ша­ние духов­нику, ему совер­шенно необ­хо­димо на все брать бла­го­сло­ве­ние, часто и подробно испо­ве­до­ваться во всем, даже в помыс­лах, фак­ти­че­ски это — огра­ни­че­ние само­сто­я­тель­но­сти и уси­лен­ный кон­троль за всеми сто­ро­нами жизни. Что можно делать и что нельзя, гово­рится пока без объ­яс­не­ний, так как ученик не имеет поня­тий­ной базы и лич­ного опыта духов­ной жизни, на кото­рые объ­яс­не­ния могли бы опи­раться.

Вот одна рас­про­стра­нен­ная ошибка в отно­ше­ниях с духов­ни­ком на этом этапе. Ново­на­чаль­ный раз за разом при­хо­дит к духов­нику уже после своего невер­ного поступка или гре­хо­па­де­ния, и спра­ши­вает, что ему делать теперь? Таким обра­зом, духов­нику предо­став­ля­ется не направ­лять жизнь своего под­опеч­ного, а только сопе­ре­жи­вать его ошибки и вытас­ки­вать его из труд­ных ситу­а­ций. «Почему же ты не пришел прежде своего поступка, не посо­ве­то­вался, не взял бла­го­сло­ве­ние?» – гово­рит он с уко­риз­ной. После несколь­ких подоб­ных слу­чаев, духов­ник такие отно­ше­ния пре­кра­щает.

На «мла­ден­че­ском» этапе образ духов­ника нередко засло­няет от его чад образ Христа, вся их внут­рен­няя жизнь замы­ка­ется на духов­ника. Самым мелким дета­лям его внеш­ней жизни и пове­де­ния при­да­ется пре­уве­ли­чен­ное зна­че­ние. Внут­рен­ний же его мир оста­ется для окорм­ля­е­мых недо­сту­пен и непо­ня­тен. Это видно по жиз­не­опи­са­ниям извест­ных духов­ни­ков их духов­ными чадами: обсто­я­тельно, даже скру­пу­лезно опи­сана внеш­няя сто­рона их жизни, а о внут­рен­ней – ничего, а если и напи­сана какая малость, то с ошиб­ками и неточ­но­стями.

Но про­дол­жим о лесенке воз­рас­та­ния под руко­вод­ством духов­ника. Нако­нец, начи­на­ется период объ­яс­не­ний, при­уче­ния к само­сто­я­тель­но­сти. На этом этапе могут быть кон­фликты сле­ду­ю­щего харак­тера. Как мла­де­нец про­яв­ляет недо­воль­ство, когда его учат ходить, отучают от соски, остав­ляют надолго одного, и он со сле­зами про­сится «на ручки», вопиет, чтобы при­влечь к себе вни­ма­ние, так и духов­ное чадо про­те­стует и огор­ча­ется. Оно обычно не желает само­сто­я­тель­ной духов­ной жизни, боится ее, хочет и дальше быть носимо духов­ни­ком на руках, пря­таться от труд­но­стей за его широ­кой спиной…

Впо­след­ствии, по мере духов­ного роста, отно­ше­ния «учи­тель-ученик» осла­бе­вают и, по ини­ци­а­тиве учи­теля, а отнюдь не уче­ника, посте­пенно пере­хо­дят в дру­же­ские, «на равных», если боль­шая раз­ница в воз­расте не явля­ется этому пре­гра­дой. Мне дума­ется, что эти же этапы обу­че­ния про­хо­дили духов­ные уче­ники и в древ­но­сти, но в лите­ра­туре по этому вопросу сделан силь­ный акцент именно на первом этапе, «мла­ден­че­ском», от чего у чита­теля созда­ется впе­чат­ле­ние, что он должен про­дол­жаться бес­ко­нечно, до самой смерти учи­теля.

У обык­но­вен­ного ребенка при долгой искус­ствен­ной задержке на первом этапе про­ис­хо­дит нару­ше­ние нор­маль­ного раз­ви­тия, но до смерти роди­те­лей он может жить бла­го­по­лучно. Что же делать ему, когда роди­тели умрут? Поис­кать других роди­те­лей? Но кто усы­но­вит бес­по­мощ­ного взрос­лого чело­века с мла­ден­че­ским интел­лек­том?

Нечто подоб­ное про­ис­хо­дит и в духов­ной жизни. Мы видим духов­ни­ков, окру­жен­ных чадами, кото­рые просто «висят» на них, потому что им легче жить, пере­ло­жив на духов­ника груз своих про­блем и ответ­ствен­но­сти за свою жизнь. При каждом затруд­не­нии, когда надо напря­гать ум и чем-то рис­ко­вать, они спешат к духов­нику за бла­го­сло­ве­нием и полу­чают гото­вый рецепт, как надо посту­пить, обычно удач­ный. И больше им ничего не нужно. Они думают, что это и есть насто­я­щее духов­ное руко­вод­ство. Годами нахо­дясь при духов­нике, они ничему не могут научиться, духов­ных плодов не при­но­сят, пове­де­нием мало отли­ча­ются от мир­ских людей, и когда им гово­рят, что они обя­заны духовно расти, – не пони­мают, о чем идет речь. Однако, духов­ник, нако­нец, уми­рает.

– Батюшка, на кого же вы нас остав­ля­ете!? Для них это не просто горе, это – ката­строфа: они отвыкли от само­сто­я­тель­ной жизни и в то же время ничему не научи­лись.

– Остав­ляю вас на попе­че­ние Божией Матери.

Этот ответ можно понять по-раз­ному, я же пони­маю так: «Поскольку вы все равно не учи­тесь, для вас полез­нее жить само­сто­я­тельно». Но тех, кого надо учить дальше и кто спо­со­бен к этому, духов­ники пере­дают «из полы в полу», как прп. Лев Оптин­ский пере­дал перед смер­тью прп. Мака­рию буду­щего старца Амвро­сия.

Напи­сан­ное в книге яви­лось плодом мно­го­лет­них наблю­де­ний, чтения св. Отцов и соб­ствен­ного жиз­нен­ного опыта автора. Если это кому-либо помо­жет на пути спа­се­ния, то и слава Богу! Неиз­беж­ные погреш­но­сти, неточ­но­сти и ошибки прошу бла­го­че­сти­вого чита­теля покрыть снис­хо­ди­тель­но­стью.

Николо-Баба­ев­ский мона­стырь, 2005–2006 г.г.


При­ме­ча­ния:

1. Свт. Игна­тий Брян­ча­ни­нов. «Письма о подвиж­ни­че­ской жизни» (555 писем). Париж-Москва, 1996 г. Письмо №133, стр. 141.
2. «Оте­че­ствен­ные подвиж­ники бла­го­че­стия 18 и 19 веков», Август, стр. 301
3. Свт. Игна­тий Брян­ча­ни­нов. Полное собра­ние сочи­не­ний. М., 1993 г. Том 1., стр. 113–116
4. Свт. Игна­тий. ПСС, т. 1, 115.
5. Лествица, 7, 46–47.
6. Прп. Иоанн Лествич­ник «Лествица». М., 1996 г. гл. 28, 58.
7. Свт. Игна­тий. ПСС, т. 5, гл. 32.
8. Свт. Феофан Затвор­ник. «Что есть духов­ная жизнь и как на неё настро­иться». М., 2001 г. гл. 10, стр. 31.
9. «Тол­ко­вая псал­тирь Евфи­мия Зига­бена». М, 1993 г. сир. 160.
10. Свт. Игна­тий «555 писем». №132, стр. 131.
11. Свт. Феофан. «Что есть духов­ная жизнь…» Гл.12, стр. 38.
12. Свт. Игна­тий Брян­ча­ни­нов, т. 5, «Пра­вила наруж­ного пове­де­ния для ново­на­чаль­ных иноков», 42.
13. «Доб­ро­то­лю­бие». М., ТСЛ, 1992 г. т. 2, стр. 539.
14. «Доб­ро­то­лю­бие». т.2, стр. 68.
15. «Лествица». 22, 1.
16. Свт. Игна­тий. ПСС, т.5, стр. 20
17. «Древ­ние ино­че­ские уставы». М, 1994. Устав прп. Вене­дикта, гл.2, стр. 596.
18. Свт. Игна­тий «555 писем».
19. Свт. Феофан Затвор­ник. «Письма о духов­ной жизни». М, стр. 153.
20. «Прп. отцев Вар­са­ну­фия Вели­кого и Иоанна руко­вод­ство к духов­ной жизни». М, 1993. Вопрос 626.
21. Свт. Игна­тий. ПСС, т.6, стр. 373.
22. «Лествица», 4, 90.
23. Свт. Игна­тий. ПСС, т.6, стр. 346.
24. Древ­ний пате­рик. М., 2002 г., стр. 143.
25. «Лествица», 26, 2.
26. Свт. Игна­тий. ПСС, т. 5, стр. 12–13.
27. Свт. Игна­тий. ПСС, т. 5, стр. 347.
28. Архим. Геор­гий Тер­тыш­ни­ков. «Свт. Феофан Затвор­ник и его учение о спа­се­нии». М, 1999 г. стр. 218.
29. «Пра­вила Пра­во­слав­ной Церкви», Тимоф. 14.
30. «Пра­вила Пра­во­слав­ной Церкви» Тимоф. 14.
31. Свт. Игна­тий «555 писем». № 411, стр. 363.
32. Прп. Паисий Свя­то­го­рец, «Духов­ное про­буж­де­ние», М., 2001, Т. 2, стр. 201–213.
33. Свт. Игна­тий. ПСС, т. 5, гл. 13.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки