Отчего так мело­чен Ветхий Завет?

Андрей Дес­ниц­кий


Оглав­ле­ние


Виньетка

Откры­вая Библию, чело­век ждет прежде всего вели­ких откро­ве­ний. Но если он читает Ветхий Завет, его обычно пора­жает обилие мелоч­ных пред­пи­са­ний: ешь мясо только тех живот­ных, у кото­рых раз­дво­ен­ные копыта и кото­рые жуют при этом жвачку. К чему все это? Неужели Богу есть дело до того, какое мясо едят люди? А к чему эти бес­ко­неч­ные риту­аль­ные подроб­но­сти: как Ему при­но­сить разные жертвы? Разве это глав­ное в рели­гии?

^ Еще до Закона

Без­условно, глав­ное в рели­гии Вет­хого Завета вовсе не это, и в самом Ветхом Завете подоб­ные пред­пи­са­ния тоже стоят на доста­точно скром­ном месте. Сна­чала он повест­вует о сотво­ре­нии мира, о гре­хо­па­де­нии чело­века, о Все­мир­ном потопе, о пра­от­цах изра­иль­ского народа. Пове­ле­ния, кото­рые Гос­подь давал этим людям, были пре­дельно крат­кими. Напри­мер, в девя­той главе рас­ска­зано, как Гос­подь заклю­чал Завет с Ноем после потопа (еще прежде Авра­ама и Моисея). Он долго и подробно гово­рил о Своих бла­го­сло­ве­ниях Ною и его потом­кам, а что каса­ется запре­тов, то их дано только два: на убий­ство чело­века и на вку­ше­ние мяса с кровью. И это все! Что нельзя уби­вать — с этим мы все, пожа­луй, согла­симся, а что каса­ется запрета на упо­треб­ле­ние крови в пищу, то он совсем не тяжел, если это един­ствен­ное нала­га­е­мое на чело­века огра­ни­че­ние. У него есть и объ­яс­не­ние: кровь как носи­тель жизни при­над­ле­жит только Богу.

Кстати, запрет есть кровь был под­твер­жден — един­ствен­ный из всех риту­аль­ных огра­ни­че­ний Вет­хого Завета — и на Иеру­са­лим­ском соборе апо­сто­лов (см. Деян. 15:23–29), именно потому, что вос­хо­дит он еще к вре­ме­нам до Закона.

Далее Ветхий Завет рас­ска­зы­вает исто­рию пра­от­цев — Авра­ама, Исаака, Иакова. Жизнь каж­дого из них — это исто­рия их отно­ше­ний с Богом, подчас непро­стых. Но в этой исто­рии мы не видим деталь­ного Закона: абсо­лют­ная пре­дан­ность Авра­ама Гос­поду не тре­бо­вала от него ни отдель­ных пище­вых огра­ни­че­ний, ни особых риту­а­лов, кроме одного: ему и его потом­кам Гос­подь велел совер­шать обре­за­ние. В осталь­ном Авраам посту­пал так, как считал нужным (и не всегда без­упречно — напри­мер, выда­вал свою жену за сестру, так что ее чуть не взяли в гарем еги­пет­ского царя), и Гос­подь не ставил ему особых фор­маль­ных рамок. Не видим мы деталь­ных пред­пи­са­ний и в исто­рии его потом­ков Исаака и Иакова.

И даже Исход изра­иль­тян из Египта совер­шился еще прежде даро­ва­ния Закона: Гос­подь уста­но­вил только пра­вила празд­но­ва­ния Пасхи, кото­рая, соб­ственно, и была Исхо­дом. Все это ясно пока­зы­вает отно­си­тель­ность Закона: он вовсе не явля­ется обя­за­тель­ной формой отно­ше­ний чело­века с Богом, и даже вели­кие пра­вед­ники вполне могли, ока­зы­ва­ется, жить без него (впо­след­ствии об этом будет подробно рас­суж­дать апо­стол Павел).

Но когда толпа беглых рабов изба­ви­лась от своих пре­сле­до­ва­те­лей, когда она должна была стать единым наро­дом, более того — наро­дом Гос­под­ним, когда она напра­ви­лась в Землю обе­то­ван­ную, — Гос­подь даро­вал ей Закон. В нем были Десять запо­ве­дей и мно­же­ство важ­ней­ших пред­пи­са­ний из обла­сти нрав­ствен­но­сти и духов­ной жизни, и в нем же были перечни запрет­ной пищи, запрет­ных поступ­ков, мно­же­ство подроб­но­стей риту­ала… Зачем?

^ Усло­вия выжи­ва­ния

Одно из опре­де­ле­ний поня­тия «куль­тура» — система запре­тов. Конечно, это слиш­ком упро­щенно, но на самом деле зна­ком­ство любого из нас с нашей куль­ту­рой начи­на­лось с мно­го­чис­лен­ных «не»: не тяни этого в рот, не лезь туда, не трогай это. Эти запреты порой каза­лись нам непо­нят­ными и обид­ными: почему нельзя вместо обеда есть одни кон­феты? Они же намного вкус­нее каши! Почему нельзя идти вместо школы в кино?

Конечно, наше вос­пи­та­ние состо­яло не из одних запре­тов, в нем было много пред­пи­са­ний, зача­стую совер­шенно риту­аль­ного харак­тера: всегда говори «здрав­ствуйте» и «спа­сибо», спра­ши­вай раз­ре­ше­ния. Многие из этих повсе­днев­ных риту­а­лов совер­шенно фор­мальны: говоря «изви­ните», напри­мер, в вагоне метро, мы обычно не чув­ствуем за собой ника­кой вины. Но с помо­щью фор­маль­ных дей­ствий мы пока­зы­ваем, что счи­та­емся с окру­жа­ю­щими.

То же самое мы видим и в жизни обще­ства. Возь­мем пра­вила дорож­ного дви­же­ния: их польза оче­видна всем, их грубое нару­ше­ние нередко при­во­дит к смер­тям и уве­чьям. Но если рас­суж­дать отвле­ченно, то почему это про­ез­жать можно на зеле­ный свет, а не на крас­ный — что такого осо­бен­ного в зеле­ном? Почему мы ездим по правой сто­роне дороги?

Неко­то­рые из этих правил можно отча­сти объ­яс­нить. Так, крас­ный цвет заме­тен лучше зеле­ного, поэтому он запре­ща­ю­щий. Боль­шин­ство людей правши, так что руль в маши­нах лучше рас­по­ла­гать слева, чтобы ско­ро­сти пере­клю­чать при­хо­ди­лось правой рукой. Но все равно эти пра­вила зави­сят в основ­ном от услов­но­стей, и боль­шин­ству из них невоз­можно найти раци­о­наль­ное объ­яс­не­ние.

Точно так же и с пред­пи­са­ни­ями Вет­хого Завета. Запрет есть сви­нину можно объ­яс­нить тем, что именно свиное мясо в жарком кли­мате быстро пор­тится, а свиньи куда чаще овец или коров служат раз­нос­чи­ками опас­ных для чело­века инфек­ций и пара­зи­тов. Пред­пи­са­ние из всего, что пла­вает в море и реках, есть только рыбу с плав­ни­ками и чешуей, а из всех насе­ко­мых только саранчу, отча­сти объ­яс­ня­ется тем, что среди прочих море­про­дук­тов и насе­ко­мых есть немало ядо­ви­тых, и, если люди в них не очень раз­би­ра­ются, проще запре­тить все сразу. Но все равно оста­ется мно­же­ство непо­нят­ных для нас, да и для древ­них людей, запре­тов. Почему, напри­мер, нельзя сме­ши­вать в одной ткани шерсть и лен?

Мир древ­них людей сильно отли­чался от нашего. Вместо нынеш­ней науч­ной кар­тины мира у них была своя, не менее слож­ная, но орга­ни­зо­ван­ная по-иному. В этом мире дей­ство­вало мно­же­ство своих правил, лишь отча­сти объ­яс­ни­мых раци­о­нально. И сего­дня, когда хри­сти­ан­ские про­по­вед­ники при­хо­дят к пле­ме­нам, живу­щим пер­во­быт­ным строем, один из первых вопро­сов, кото­рые им задают, звучит так: мы при­няли вашу рели­гию, так что нам теперь можно есть, что носить и вообще какие огра­ни­че­ния необ­хо­димо соблю­дать?

Мир — это слож­ная система, и, чтобы выжить в нем, нужно знать все пред­пи­са­ния, запреты. Нам их дают наука (мойте руки), куль­тура (пишите И после Ж и Ш), право (пере­хо­дите на зеле­ный свет) или этикет (гово­рите «спа­сибо»); чело­век древ­но­сти искал их в основ­ном у своей рели­гии.

Точно так же мы, впер­вые садясь за руль авто­мо­биля, первым делом должны удо­сто­ве­риться, что рядом сидит инструк­тор, у кото­рого есть своя педаль тор­моза. Кто водит машину, помнит это тре­пет­ное чув­ство, когда впер­вые едешь по городу сам и опа­са­ешься бук­вально всего — при­вычка и авто­ма­тизм при­хо­дят позже. А пока при­хо­дится напо­ми­нать себе самому о каждом мелком пра­виле, и как жаль, что на сосед­нем сиде­нье уже нет инструк­тора с его зануд­ными заме­ча­ни­ями!

^ Что за этим стоит?

Но в чем же смысл этих правил? Просто в том, чтобы успо­ко­ить пер­во­быт­ного дикаря: если не будешь есть сви­нину и носить одежду, соткан­ную из шерсти и льна, и вовремя при­не­сешь все поло­жен­ные жертвы, то все у тебя будет в порядке? Вет­хо­за­вет­ные про­роки, кстати, нередко обли­чали такое маги­че­ское отно­ше­ние к риту­алу: «…бла­го­че­стие ваше, как утрен­ний туман и как роса, скоро исче­за­ю­щая… Ибо Я мило­сти хочу, а не жертвы, и Бого­ве­де­ния более, нежели все­со­жже­нии» (Ос. 6:4–6).

Конечно же, во всех пред­пи­са­ниях Закона есть опре­де­лен­ный смысл. Самые глав­ные из них опре­де­ляют отно­ше­ния людей с Богом и друг с другом. К первой группе отно­сятся все эти бес­чис­лен­ные риту­аль­ные пра­вила, напри­мер: «Если же все обще­ство Изра­и­лево согре­шит по ошибке и скрыто будет дело от глаз собра­ния, и сде­лает что-нибудь против запо­ве­дей Гос­под­них, чего не над­ле­жало делать, и будет виновно, то, когда узнан будет грех, кото­рым они согре­шили, пусть от всего обще­ства пред­ста­вят они из круп­ного скота тельца в жертву за грех и при­ве­дут его пред скинию собра­ния; и воз­ло­жат ста­рей­шины обще­ства руки свои на голову тельца пред Гос­по­дом и зако­лют тельца пред Гос­по­дом» (Лев. 4:13–15, далее сле­дуют деталь­ные ука­за­ния, как посту­пить с кровью и тушей тельца).

Мы узнаем отсюда, что грех, ока­зы­ва­ется, может совер­шить не только отдель­ный чело­век, но и целый народ и что этот грех точно так же тре­бует пока­я­ния и про­ще­ния. Но народ должен прежде всего понять, в чем этот грех состоит, и пусть его ста­рей­шины, воз­ла­гая руки на голову жерт­вен­ного живот­ного, тем самым ясно при­знают, что на самом деле достойны смерти они, а не телец — именно в этом состоял смысл подоб­ного жеста. Далее опи­сы­ва­ются такие же сим­во­ли­че­ские детали: кровь живот­ного при­но­сится Гос­поду в знак при­зна­ния, что грех совер­шен именно против Него, а туша тельца, как бы осквер­нен­ная этим грехом, сжи­га­ется за пре­де­лами стана, в кото­ром живут изра­иль­тяне.

Какая глу­бо­кая и насы­щен­ная смыс­лами сим­во­лика! Следы подоб­ных обря­дов видны и в нашей совре­мен­но­сти, когда, скажем, ново­из­бран­ный пре­зи­дент воз­ла­гает руку на Кон­сти­ту­цию и кля­нется «пред всем обще­ством» соблю­дать ее поло­же­ния. В древ­но­сти риту­а­лов было меньше, но они были более насы­щен­ными, их регла­мен­та­ция была более деталь­ной. Можно ли было без этих дета­лей обой­тись? В эпоху, когда не было средств мас­со­вой инфор­ма­ции, раз­но­ся­щих любую деталь по всему свету, — едва ли. Мы посто­янно читаем в Ветхом Завете, как «раз­мы­ва­лось» почи­та­ние Еди­ного Бога, как при­вно­си­лись в него чуждые эле­менты. Един­ство риту­ала напо­ми­нало о един­стве веры, о недо­пу­сти­мо­сти ситу­а­ции, когда каждый чтит Бога по-своему… или, точнее, каждый чтит соб­ствен­ного бога. 23‑я глава 2‑й книги Царств опи­сы­вает, как была про­чи­тана перед всем наро­дом книга Закона, най­ден­ная неза­долго до этого при ремонте Храма (значит, о ней просто на время забыли?), — и само это чтение при­вело к все­на­род­ному пока­я­нию. Народ понял, чего ждет от него Гос­подь и как далека его жизнь от этого идеала.

Вторая группа правил — об отно­ше­ниях людей между собой. В том обще­стве не было ни про­ку­ра­туры, ни мили­ции, ни уго­лов­ного кодекса, ни тюрем. Пра­во­су­дие вер­шили либо община, либо царь, а мы знаем, как бывает скора на рас­праву люд­ская толпа и как легко пра­ви­тель ста­но­вится тира­ном. Нака­за­нием за убий­ство была смерть, причем осу­ществ­ляли при­го­вор род­ствен­ники уби­того. А как быть, если смерть про­изо­шла вслед­ствие несчаст­ного случая или по неосто­рож­но­сти? 35‑я глава книги Чисел детально регла­мен­ти­рует такие случаи: чело­век, невольно став­ший при­чи­ной смерти дру­гого чело­века, должен отпра­виться в один из спе­ци­ально назна­чен­ных для этой цели «горо­дов убе­жища» и изло­жить тамош­нему сооб­ще­ству свое дело. Если будет най­дено, что он «не был врагом его и не желал зла» погиб­шему, а все про­изо­шло слу­чайно, ему будет предо­став­лено право жить в этом городе, где мсти­тели не могут его убить. Ого­ва­ри­ва­ется даже срок такого изгнан­ни­че­ства: до смерти пер­во­свя­щен­ника, потом насту­пает амни­стия.

И тут же мы видим допол­не­ние, как быть в осталь­ных слу­чаях: «Если кто убьет чело­века, то убийцу должно убить по словам сви­де­те­лей; но одного сви­де­теля недо­ста­точно, чтобы осу­дить на смерть» (Числ. 35:30). Мелочны ли эти пра­вила, если по ним реша­лись уго­лов­ные дела об убий­стве? Думаю, что нет. Здесь пред­пи­сана про­це­дура, здесь уста­нав­ли­ва­ется и четкая система цен­но­стей: убий­ство кара­ется не штра­фом и не заклю­че­нием, а только казнью, как самое тяжкое пре­ступ­ле­ние против лич­но­сти, но в то же время смерть, при­чи­нен­ная по неосто­рож­но­сти, не должна рас­смат­ри­ваться как убий­ство.

Третья группа правил — те самые мелоч­ные законы, вроде «поля твоего не засе­вай двумя родами семян; в одежду из раз­но­род­ных нитей, из шерсти и льна, не оде­вайся» (Лев. 19:19). Наши ткани часто содер­жат раз­но­род­ные нити, и что же в том дур­ного? Но это пра­вило, как и неко­то­рые другие, задает некий гло­баль­ный прин­цип: не стоит сме­ши­вать поня­тия. В миро­зда­нии есть опре­де­лен­ная струк­тура, и она должна оста­ваться непри­кос­но­вен­ной: не только добро нельзя сме­ши­вать со злом, но и шерсть со льном, а пше­ницу с ячме­нем. Это, разу­ме­ется, мелочь, но она напо­ми­нает о вполне опре­де­лен­ных прин­ци­пах.

Следуя пра­вилу «сделай себе кисточки на четы­рех углах покры­вала твоего» (Втор. 22:12), орто­док­саль­ные иудеи и сего­дня носят одежду с кисточ­ками, в кото­рых общим счетом 613 нитей — по числу запо­ве­дей Писа­ния. Нити еже­дневно напо­ми­нают им об этих запо­ве­дях и о сто­я­щих за ними прин­ци­пах. Кстати, много ли это — 613 правил? Мы с вами, все без исклю­че­ния, живем по Кон­сти­ту­ции, Граж­дан­скому кодексу, Уго­лов­ному кодексу, Нало­го­вому кодексу, по тем же Пра­ви­лам дорож­ного дви­же­ния — в них содер­жатся многие тысячи статей, пара­гра­фов и раз­де­лов. А сколько в нашей жизни бывает разных зако­нов, настав­ле­ний и инструк­ций — и попро­буй что-нибудь нару­шить! Можно поза­ви­до­вать древним изра­иль­тя­нам: всего 613 запо­ве­дей на все случаи жизни.

Хри­сти­ане не носят кисто­чек, они вообще не счи­тают для себя испол­не­ние всех тре­бо­ва­ний Закона обя­за­тель­ным, следуя реше­нию выше­упо­мя­ну­того Апо­столь­ского собора. Вопрос об отно­ше­нии к Закону не был для апо­сто­лов про­стым, и это тема для отдель­ного раз­го­вора, но в целом было при­нято такое реше­ние: жерт­вен­ная смерть Иисуса Христа осво­бо­дила нас от необ­хо­ди­мо­сти соблю­дать все риту­аль­ные пред­пи­са­ния. Нет более необ­хо­ди­мо­сти в кро­ва­вых жерт­вах, а если лиша­ется смысла цен­траль­ная часть Закона, то и вто­ро­сте­пен­ные, вроде запрета на сви­нину или ткань из разных воло­кон, уже не имеют силы.

Но общие прин­ципы, сто­я­щие за поло­же­ни­ями Закона, никак не утра­тили своей силы и для хри­стиан. Отча­сти они нашли свое выра­же­ние в разных обря­дах и пра­ви­лах Церкви (без них не обхо­дится ни одна ветвь хри­сти­ан­ства), хотя эти внеш­ние формы сего­дня не имеют уже такого абсо­лют­ного зна­че­ния, как во вре­мена Вет­хого Завета. Но наша вера, как и наша любовь или наша надежда, всегда нуж­да­ется в каких-то внеш­них формах. Мы дарим люби­мым людям цветы и поздрав­ляем их с днем рож­де­ния потому, что так при­нято выра­жать свою любовь в нашей куль­туре. Вот и вет­хо­за­вет­ные пра­вила — это спо­собы выра­зить свою любовь к Богу и к людям. Можно выра­жать ее и без цветов или правил, разу­ме­ется.

Но с ними все-таки проще.

журнал «Нескуч­ный сад»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки