Переводы с древних икон собранные и исполненные иконописцем и реставратором В.П. Гурьяновым

Издаваемое мною собрание составилось из переводов, как с икон, составляющих личную мою собственность, так и с икон, находящихся в разных монастырях, храмах, музеях и частных коллекциях, где постоянно приходилось и приходится мне реставрировать древние иконы. В настоящем издании помещены, между прочим, снимки с икон – Большого Успенского собора, церкви Двенадцати Апостолов в Кремле, Никольского мужского единоверческого монастыря, церквей: Рождества на сенях, Ильинской в г. Ярославле и Троицко-Введенской единоверческой в Москве, молитвенного дома Преображенского старообрядческого кладбища, собраний – при Московской конторе св. Синода, князя Андрея Александровича Ширинского-Шихматова, И.И. Шестова, П.И. Силина, И.И. Горюнова. М.П. Вострякова, H.И. Гучкова, церковно-археологического музея Общества Любителей Духовного Просвещения, Ростовского музея церковных древностей и др. Некоторые иконы, копии с которых здесь предлагаются, сохранили надписи, свидетельствующие или о их первоначальных заказчиках (Фотий, митрополит Киевский и всея Руси, Строгановы и др.), или о художниках (Андрей Рублев, Федор Козлов, Иосиф и Иван Владимировы, Федор Тимофеев, Никифор Хомутов, Прокопий Чирин, Михаил Милютин, Кирилл Уланов). – Каждый из издаваемых мною переводов снабжен – описанием и примечаниями известного археолога А.И. Успенского. – В виду того, что все эти переводы составляют лишь незначительную часть весьма ценного в художественном и археологическом отношении собрания, по выходе в свет настоящего выпуска, мною приступлено будет к изданию следующего.

Иконописец В.П. Гурьянов

Представлены – вертоград и звездное небо. – На двух тронах, поддерживаемых внизу двумя херувимами, восседают – справа (от зрителя) Бог Отец, в крещатом нимбе, с двуперстно благословляющей десницей и с раскрытой книгой, поддерживаемой шуйцей, слева – Бог Сын, в крещатом нимбе буквы «ѡ. о. н.», десница простерта у груди, на коленах поддерживаемая шуйцей раскрытая же книга. – Между Богом Отцом и Сыном на престоле, покрытом одеждой, Дух Святой, в круге, на книге; за престолом восьмиконечный крест, копие и трость с губкой. Внизу, у тронов Бога Отца и Сына, на двух половинах врат (очень напоминают царские двери) изображены символы евангелистов. Перевод с иконы XVII века.

В «Переводах с древних икон из собрания А.М. Постникова»¹ Отечество изображено в таком виде. – На двух соединенных престолах восседают Бог Отец и Сын, справа Его Дух Святой в виде голубя на восьмиугольной звезде, вписанной в круге. У Бога Отца и Св. Духа нимбы восьмиугольные в круге, у Сына Божия нимб крещатый с надписью: «ὁ ὥ ν».² Между Отцом и Сыном восьмиконечный крест. В левой руке у Бога Отца хартия с надписью: «Азъ есмь» (вероятно, по ошибке, – вместо – «се есть») «Сынъ мой возлюбленный»; у Христа Евангелие, разгнутое на словах: «ІІрiидите ко мнѣ вси труждающiися и обремененнiи»... Десница Бога Отца благословляющая (двуперстно или именословно, определить трудно). Христос десницу приложил к груди, как бы указуя на то, что на любовь к Нему Отца Он отвечает такою же любовью к Отцу. – Бог Отец и Бог Сын в коронах. – В Тверском музее подобная же композиция разработана с большими подробностями. – Представлена большая звезда, средину которой занимает большой медальон с изображением сидящих на престоле, в венцах, Бога Отца, одесную Его – Сына Божия, вверху, в сияющей звезде Святого Духа. – Между ними изображение земного шара, увенчанного крестом. – Бог Отец держит свиток с словами: «Сынъ мой еси Ты, Азъ днесь родихъ Тя, проси отъ Мене и дамъ Ти языки, достоянiе Твое». У Христа Евангелие, раскрытое на словах: «Вся Мнѣ предана суть Отцемъ Моимъ». Вокруг этого медальона надпись: «Рече Господь Господеви Моему: сѣди одесную Мене, дóндеже положу враги Твоя подножiе ногъ Твоихъ». Этот большой медальон окружен девятью малыми медальонами с изображением воинств небесных и ликами Богоматери и Иоанна Предтечи. На остриях лучей вышеупомянутой звезды представлены символы евангелистов, причем лев изображает Иоанна, а орел – Марка. – По способу изображаемого сюжета и по стилю письма, говорит покойный А.К. Жизневский, – надобно предполагать, что эта икона древнего (?) времени³. На одной иконе единоверческой церкви г. Риги Отечество представлено так: – Бог Отец в восьмиконечном нимбе, Бог Сын – в обычном, между ними – в восьмиконечном нимбе Святой Дух. Саваоф шуйцей благословляет, десница возложена на шар, на который Господь шуйцею водрузил восьмиконечный крест, в правой руке держит Евангелие. Отец и Сын восседают на херувимах. Из-за красного круга, окаймляющего изображения, видны углы красного четырехугольника с символами евангелистов. Под ногами Бога Отца и Сына колесница Иезекииля. Вверху и по сторонам херувимы⁴. – В Сийском лицевом иконописном подлиннике несколько переводов Отечества, с некоторыми отличиями, как от упомянутой рижской иконы, так и один от другого (на № 164 Бог Отец и Сын восседают на херувимах; на № 283 с боков иконы два ангела с печатями Бога Живого⁵. – На складне из коллекции H. M. Постникова № 1009 изображено, между прочим, – Отечество – «Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый; Иисус Христос в короне, указывающий на прободенное ребро; вверху Святая Троица. Высоких (?) Новгородских писем; оклады серебряные, вызолоченные, эмалевые, сканной работы, начала XV века» (?)⁶. – В одном из теоретических подлинников из собрания С.Т. Большакова «на Отечестве», указаны «семь ангелов» со следующими надписями: «Святый Егудiилъ славитель Бога, имать служенiе утверждати человѣки, труждающiеся славы ради Божiя. Вѣнецъ имать. – Святый Архангелъ Рафаилъ врачъ всѣхъ недуговъ человеческихъ. – Святый Архаггелъ Варахiил есть благословенiя Божiя податель и Божiих благодѣянiй».

Согласно Четьи-Минеи (июля 21 день), символические животные «образоваху четырехъ евангелистовъ, на них же кiиждо, написуя Христово с человѣки на земли житiе, описа человѣчество Его лицеемъ человѣческимъ, въ животныхъ оныхъ образуемое. Божество Христово лицемъ львовымъ изъявляемое. Страданiе Христово лицеемъ тельчiем показуемое. Воскресенiе же и вознесенiе Христово лицем орлiим написуемое. Четыре колеса многочитiи, в нихъ же иная колеса зряхуся, образоваху четыре части вселенныя, имущiя въ себѣ различные народы, въ няже изшедши проповѣдь апостольская отверзе многимъ народамъ – умныя очеса къ познанiю и видѣншю Бога». – Отсюда видно, что символические животные и колесница Иезекииля служат к раскрытию представления о Боге, изложенного в евангельской проповеди. «Сим, – т. е. животными в видении Иезекииля, – говорит св. Андрей Кесарийский, – вероятно, знаменуется и домостроительство Христово (не только евангелисты): львом, как царя, тельцом, как первосвященника, лучше же жертвы, – человеком, – как воплотившегося нас ради, и орлом, как подателя Животворящего Духа, сошедшего на нас свыше»⁷.

Таким образом, на иконе Отечества представляется святая Троица в связи с домостроительством нашего спасения.

Спаситель, в крещатом нимбе с буквами: «ѡ. о. н.», десница с перстосложением (по-видимому именословным), в шуйце Евангелие, раскрытое на словах: «Не на лица судите снове человѣчестiи, но праведный соудъ соудте им же бо соудомъ соудите осоудтся вам». На обратной стороне этой иконы, принадлежащей собранию П.И. Силина, надпись: «Сiе моленiе Фотiя митрополита Кiевскаго и всея руси»...

Митрополит Фотий, которому, судя по надписи, принадлежала эта икона, был родом пелопонесец или мореец, из города Монемвасии или Мальвазии, посвящен Константинопольским патриархом в митрополиты Киевские и всея России 1 сентября 1408 года; прибыв в Россию 1 сентября 1409 года, т. е. ровно через год после поставления, он управлял русскою церковью 21 год и 10 месяцев и скончался 1-го или 2-го июля 1431 года⁸.

От митрополита Фотия до настоящего времени сохранились в Московской Синодальной Патриаршей ризнице драгоценные в археологическом и художественном отношениях саккосы. Два саккоса сплошь украшены изображениями праздников и святых, которые вышиты на них шелками и золотом «с самым высоким искусством греческой работы» (на обоих саккосах, кроме того, вышит по полям символ веры). – Описание этих саккосов и изображение одного из них, называемого большим, с обеих сторон, сделано в Указателе для обозрения Московской Патриаршей (ныне Синодальной) ризницы Преосвященного Саввы по 4-му (к которому в первый раз приложены снимки) и по следующим изданиям; описание же одного большого саккоса с изображением одной передней его стороны находится в статье покойного Г.Д. Филимонова: «Иконные портреты русских царей», помещенной в Вестнике Общества древнерусского искусства при Московском Публичном Музее на 1875 год, № 6 – 10, стр. 45 (исследование). – Очень важным наследием после Фотия для науки канонического права, – говорит профессор Евг. Евс. Голубинский, – была бы его греческая Кормчая, более или менее долгое время хранившаяся в Московском Успенском соборе, но в настоящее время ее в соборе нет, и она или погибла, что вероятнее (и что могло случиться еще в великий пожар 1747 года), или скрывается где-нибудь в неизвестности⁹. Уцелела доселе сделанная митрополитом Фотием риза на Владимирской иконе Богоматери в Большом Успенском соборе¹⁰.

Если икона Спасителя из собрания Силина, действительно, и принадлежала митрополиту Фотию, то она была в XVII веке реставрирована.

Спаситель в крещатом нимбе с буквами: «ѿ. о. н..», десница благословляющая (двуперстно или именословно, определить трудно), в шуйце Евангелие, раскрытое на словах: «Не на лица судите снове члвечестии, но праведен суд судите им же бо судите». – Перевод с иконы XVII века.

Не зная истинного значения греческого слова «ὁ ὤν», – старинные русские азбуки так разрешают вопрос: «Что у Спасителя въ вѣнцѣ: «ѿ. о. н.?» ѿ – отъ небесъ прiиде во своя и своя Его не прiяша. О. – они Его не познаша. Н. – на крестѣ Его распяша»¹¹. «У нас иконописцы, также и многие другие, потерявши смысл букв ω ον стали писать и толковать следующим образом: ѿ означает – от небес сошед на землю, ο – они Его не познаша, н – на кресте распяша. Буквы эти начинают встречаться на изображениях в рукописях или на иконах (неисправленных) и то весьма редко в конце XV в., но с начала XVI века эти буквы сделались необходимою принадлежностью в венце Спасителя»¹².

На Евангелии у Спасителя обычно пишется: «Прiидите ко Мнѣ все труждающiяся и обремененiи» и т. д., «Не на лица зря судите», или «Заповѣдь новую даю вамъ» (на иконах, назначенных для благословения жениха и невесты). – Надпись: «Азъ есмь свѣтъ мiру» на иконах Спасителя перешла к нам из Византии и, может быть, из Софии Константинопольской. На мозаике Константинопольского храма св. Софии Христос в крещатом венце сидит на престоле, правою рукою Он благословляет именословно, a левою держит Евангелие, раскрытое на словах: «ΕΙΡΗΝΗ ΥΜΙΝ ΕΓΩ ΕΙΜΙ ΤΟ ΦΩΣ ΤΟΥ ΚΟΣΜΟΥ». (Ин.20:19,26, 8:12).

Господь Вседержитель, в крещатом нимбе с буквами: «ὤ. о. н.», по сторонам нимба надпись: «Iс. Хс. Вседержитель». Десница Господа двуперстно благословляет, в шуйце Евангелие, раскрытое на словах: «Азъ есм свѣт миру, ходяи по Мнѣ не имат ходити во тме, но имать свѣт живот». Перевод с иконы XVII в., из собрания В.П. Гурьянова.

Господь Вседержитель, в крещатом нимбе буквы: ωт. о. н» по обеим сторонам нимба: «Iс. Хс. Вседержитель», правая рука благословляющая (характер, перстосложения определить трудно), в левой раскрытое Евангелие. – Перевод с иконы XVII в.

Господь Вседержитель, – восседает на украшенном богатою резьбою троне, ноги Спасителя покоятся на подножии; в крещатом нимбе буквы: «ѡ. о. н.», шуйца поддерживает стоящее на левом колене раскрытое Евангелие: «Прiидите ко Мнѣ вси труждающiися i обремененнiи и Азъ оупокою вы», десница указывает на слова Евангелия. – Икона XVII века, – из Большого Московского Успенского собора, – принадлежит к числу аналойных икон.

В памятниках иконографии Иисус Христос изображается в типах: Господа Вседержителя (Παντοκράτωρ), Спасителя мира (Σωτήρ), Св. Софии – Слова Божия (Σοφία), Христа Предвечного (Ἐμμανούηλ) и др. Каждый тип в искусстве характеризуется особыми чертами: «в образе Спасителя, говорят проф. Е.К. Редин и Айналов, искусство отметило Христа, искупившего мир от первородного греха, Христа Евангельского, усвоив ему мягкие черты лица, разделенную бородку, идеальный мужеский тип; в образе Св. Софии – Второе лицо Святой Троицы, принесшего божественное учение, усвоив ему фигуру ангела, вестника; в образе Предвечного Христа вечно рожденное Слово Божие, усвоив ему юный ангельский облик – символ вечной юности и вручив запечатанный свиток. Что же могло выразить искусство в образе Вседержителя? Оно выразило в нем идею о триедином Боге и Творце»... Внешние черты Господа Вседержителя, которыми наделен Он в памятниках иконографии, – это монументальность форм и серьезное и величавое выражение лица. – Уже в церкви св. Констанцы в Риме мы видим «монументально посаженную фигуру Христа, с головой, почти четырехугольной, со строгим и вместе спокойным выражением лица и глаз». Теми же монументальными формами отличаются изображения Спасителя в церквах св. Павла вне стен Рима, Косьмы и Дамиана, св. Пракседы в Риме IX века и особенно миниатюра Христа в рукописи Косьмы Индикоплова Ватиканской библиотеки¹³ и изображения в храмах св. Софии Константинопольской¹⁴ и Монреале близ Палермо, – и др.

Надписи на изображениях Господа Вседержителя указывают на Него, как на Творца и Промыслителя. – Вот они.

В главном куполе Палатинской капеллы, вокруг погрудного изображения Господа Вседержителя читаем следующую надпись: оὐρανός μοι θρόνος, ἡ δὲ γῆ ὑποπόδιον τῶν ποδῶν μου. Λέγει Κύριος Παντοκράτωρ^15. Небо Мне служит троном, и земля есть подножие ног Моих, говорит Господь Вседержитель. В центре купола, говорится об образе Вседержителя в Ерминии Дионисия Фурноаграфиота, изобрази Христа благословляющего и имеющего у Своей груди Евангелие и надписи IС. ХС. Παντοκράτωρ..., а вокруг сделай надпись: Смотрите, смотрите, Я один, и нет Бога, кроме Меня; Я создал землю; Я сотворил из нея человека; Я моей рукой положил основания небу». У Дидрона указана и другая надпись на изображении Вседержителя: «Я есмь свѣтъ мiру; кто идетъ за мной, не впадетъ во тьму, но будетъ иметь свѣтъ жизни»¹⁶. Во фрагменте Ерминии, изданном покойными Порфирием, епископом Чигиринским¹⁷, читаем: «Съ небесе призри, Господи, и виждь и вся живущiя по вселеннѣй». Иначе: Господи, призри съ небесе и виждь и посѣти виноградъ сей, и утверди и, его же насади десница Твоя».

Изображение Иисуса Христа, как Творца, явилось результатом истории христианской религии, ересей и было выставлено искусством на первый план, как соответствующее учению Церкви об единосуществе и равенстве Бога Отца и Сына. – При этом иконография Бога Отца была отодвинута на второй план. Вот почему в христианской иконографии почти вплоть до XIV – XV столетий нет самостоятельного образа Бога Отца¹⁸, черты Которого мы находим в изображении Спасителя.

Отдельные попытки иконографии самостоятельного образа Бога Отца, совершенно уединенные и не проникшие в монументальный род живописи – церковную мозаику, говорят проф. Е.К. Редин и Айналов, исчезают среди другой, чрезвычайно обширной области изображения Христа в сценах Ветхого Завета. На одном Ватиканском саркофаге (Bosio. Roma sotterranea, p. 295. См. также Didron. Histoire de Dieu, p. 76). IV ст. видим юношу с длинными, падающими на плечи волосами, одетого в тунику и паллиум, с сандалиями на ногах, который подает Адаму связку колосьев, a Еве указывает на овцу. Эта фигура, представляющая обыкновенный тип юношественного Христа катакомб и саркофагов, никак не может быть принят за изображение Бога Отца, а есть одно из первых представлений Спасителя, как Бога Отца. От IX столетия известна таблетка из слоновой кости с изображением Иисуса Христа в историческом типе, Христос творит Адама: погрудное изображение благословляющего Спасителя заключено в медальон; по сторонам его надпись: IС. ХС.; на земле лежит фигура Адама, над ней читаем: Αδαμ ὁ πρωτοπλαστος. В Ватиканской псалтири № 752 представлен Христос присутствующим при поучении народа сынами Кореевыми, крестящим иудеев и пр. В миниатюрах Ватик. Библии № 381 Спаситель помещен в сцене вручения заповедей Моисею; в Ватик. Октотевхе XI, XII ст. Христос говорит Сарре о рождении Исаака и т. д. Должен был без сомнения существовать долгий и непрерывный обычай изображать Спасителя в сценах Ветхого Завета, прежде чем перейти в мозаику церкви XI и XII веков. Например, в храме св. Марка в Венеции XI ст. в куполе, занятом сценами творения мира, во всех них помещен и Христос в юношественном типе катакомб, в крестообразном нимбе; в мозаиках Монреаля XII века все сцены, представляющие роспись среднего корабля, занятого ветхозаветными событиями, дают один и тот же тип Христа, что и в сценах Нового Завета боковых приделов: те же одежды, крестообразный нимб и пр. То общее направление в искусстве, откуда собственно и образовался тип Спасителя, как Вседержителя и Творца, было вызвано таким же общим течением в истории христианской мысли, когда в событиях ветхозаветной истории всюду видели прообраз Нового Завета. В катакомбной живописи и в барельефах саркофагов это направление еще только на пути к тому широкому толкованию всего Ветхого Завета, как прообраза Нового, которое наступило вслед за богословской деятельностью Климента (III века) и Кирилла (V века) Александрийских. Христианское искусство не могло видеть в Ветхом Завете иного Бога, кроме Христа, и часто вынужденное изображать Бога ветхозаветного, оно усваивает Ему не только имя (по сторонам нимба всегда имеются буквы: IС. ХР.), но и фигуру Спасителя. В этом смысле является интересным постановление 7-го вселенского, второго Никейского собора (787 г.), которое, установивши почитание: Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в образе Его воплощения и чистой Владычицы нашей и Пресвятой Богородицы, святых и бесплотных ангелов, равно святых и препрославленных апостолов, пророков, мучеников τὰς μορφὰς καὶ τὰ εἰκονίσματα (Германа послание, Patrol. cursus compl. Migne t. 98, p. 213), ничего не говорит об изображении Первого Лица св. Троицы. В этом общем направлении некоторые обстоятельства приводили искусство к такому роду изображений, которые по художественной характеристике типа могут быть приняты за образ Бога Отца, между тем, как некоторые подробности ясно указывают на то, что художник имел в виду представить Христа. В церкви св. Констанцы в Риме (V века) один раз Христос представлен вручающим Моисею заповеди – Он с мощными и широкими формами тела, седой и с босыми ногами; согласно надписи, – это Christus legem dat; в другом месте Христос в идеальном юном типе, с маленькой раздвоенной бородкой, дает мир апостолам Петру и Павлу: Christus pacem dat. «В этих изображениях путем художественной характеристики проведено различие между Христом Ветхозаветным и Христом Нового Завета, принесшим людям спасение и мир. С другой стороны, в подобных изображениях мы встречаемся с влиянием Апокалипсиса. Вдохновенные картины Апокалипсиса, грозные и величественные, не могли остаться без влияния на искусство, так как в них находится более, чем где-нибудь, материала для художественного представления. В римских и равеннских мозаиках вплоть до X ст. и даже далее находится этому масса доказательств. В базилике св. Павла в Риме (450 г.) на триумфальной арке изображен Христос седым, с длинными спадающими на плечи волосами, с мрачным выражением лица, согласно Апокалипсису: и посреди седьми светильников подобный сыну человеческому, облеченный в подир, и на персях опоясанного золотым поясом. Глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег, и очи Его, как пламень огненный (Гл. I, 13, 14). Вокруг головы Христа радуга с выходящими из-за нее лучами, по сторонам двадцать четыре старца в белых одеждах и с венцами в руках... и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду. И вокруг престола двадцать четыре... старца, которые облечены в белые одежды и имели венцы золотые на головах своих... И когда животные воздают славу... тогда 24 старца падают пред престолом... и полагают венцы свои пред престолом (Гл. IV, 3, 4, 9, 10). В церкви Иоанна Евангелиста в Равенне Христос изображен дающим книгу Иоанну Богослову; по сторонам апостолы, утишающие море и апокалипсические предметы: седмь светильников и др. (Гл.1:2). Тем более возможным и естественным было привлечь для образа Христа апокалипсическую фигуру сидящего, что в нем виден и Бог Отец и Христос, характеризованный словом Вседержитель. Я есмь Алфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, который есть, и был, и грядет, Вседержитель (Гл.1:8); Я есмь первый и последний, и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков (I гл. 18); затем воззвание животных: Свят, Свят, Свят, Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет (IV, 8) и др. Влиянием апокалипсических картин следует объяснять многие изображения Христа, где тип Его отличается мрачной серьезностью, широкими мощными формами тела и царственным видом. Таковы изображения Его на двух таблетках из слоновой кости в Равенне (в собрании Арундельского общества), изображение al fresco в катакомбе Понциана, VI, VII ст., где Христос венчает венками Абдона и Сенена: широкое лицо Христа с мрачным выражением и косьбой широко раскрытых глаз близко напоминает тип Христа в базилике св. Павла на триумфальной арке; и многие другие. Таким образом, в общее стремление искусства изображать вместо Бога Отца Христа привносится особого рода художественное течение, отмечающее в нем черты могущества, величавой серьезности, черты апокалипсического Господа Вседержителя («Παντοκράτωρ¹⁹»).

Спаситель (в крещатом нимбе: «ѡ. о. н. по сторонам: «Iис. Хс.») на облаках, восседает на херувимах, обеими руками благословляет. – Перевод сделан с изображения Спасителя на иконе двенадцати апостолов, кисти царского иконописца Михаила Милютина, в настоящее время находящейся (иконе) в церкви Двенадцати апостолов – в Кремле, поступила из числа икон, пожертвованных в Сибирь. – Апостолы Петр (с ключом) и Павел держат одноглавую церковь, по сторонам их другие апостолы – Филипп, Лука, Иаков, Варфоломей, Иоанн Богослов, Марк, Фома, Андрей, Симон, Матфей (над каждым надпись: «Агиωс Апслъ»...). Вверху – переданное на нашем переводе изображение Спасителя. – Внизу иконы надпись: «рч году писалъ сiи ѡбразы» (очевидно, несколько в той церкви, откуда рассматриваемая икона поступила в комитет по сбору пожертвований в пользу беднейших церквей Сибири) – «цревъ зограѳъ Михайло Милютинъ».

Д. А. Ровинский указывает следующие иконы с подписью Михаила Милютина. «В селе Дедневе, – читаем в Словаре русских иконописцев, приложенном к Истории русских школ иконописания, – есть его работы Деисус, два Архангела и Спас Еммануил. На Еммануиле подпись: «187 писалъ сiй образъ царевъ зографъ Михайло Малютинъ» (Милютин? Очевидно у Ровинского ошибка в чтении фамилии художника). «На иконе Архангела Гавриила: труды государева иконописца Михаила Ма(?)лютина, и на иконе Архангела Гавриила: 188 государева иконописца Михаила Малютина». По словам Ровинского, иконы эти «очень хорошо писаны фряжским письмом»²⁰. Михаил Милютин принадлежит к числу наиболее даровитых учеников Симона Ушакова, к которому он был определен 14 апреля 1670 года для усовершенствования. – Милютин был сын священника Предтеченской церкви, что у Никитских ворот, до своего поступления к Ушакову он был у государевых дел в кормовых иконописцах меньшей статьи. Когда Милютин подал свою первую челобитную о выдаче ему жалованья, Симон Ушаков, «у выписки сказал, что тот ученик его Мишка иконное художество пишет святых лиц воображение лучше его прежнего ученика Василия († 15 апреля 1670 г.), и впредь он будет великому господарю прочен; и ныне он годится в среднюю статью кормовых иконописцев». Таким образом, на первых же порах Ушаков был доволен новым учеником и дает ему лестную аттестацию. – 20 апреля Милютину было назначено жалованье против ученика живописных дел Григория Грызлова, но так как оно вдвое было меньше оклада другого ученика Ушакова – Василия, на место которого и был определен Милютин, то через месяц последний в челобитной просит о прибавке содержания, объясняя свое право на это в следующих выражениях: «Взят-де он, по царскому указу, в ученики и отдан доучиваться иконописцу Симону Ушакову, на убылое место бывшего ученика Василия; а тому-де Василию было жалованья, поденного корму на день по 2 алтына, а ему, Михаилу, указано только по алтыну, против тех учеников, которые впервые отданы мастерами в ученье, а он-де прежде сего научен иконописного мастерства, у государевых дел был в кормовых иконописцах в меньшей статье, и корму-де ему было по 2 алтына по 2 деньги на день». Согласно этой челобитной, Милютину дали кормовых по два алтына на день. – В 1671 году ученик Ушакова писал образ Богородицы Корсунской на восьмилистовой доске. – В марте и апреле 1673 года Милютин снова просил себе прибавки. Работаю, – пишет он, в Оружейной Палате всякие дела беспрестанно третий год, а жалованья по окладу мне нет, нет и платья в приказ (т. е. в пожалование). – Иконописец просил дать ему «убылой оклад» Ивана Башмакова. Ушаков у выписки во второй раз хвалит своего ученика, говоря, «что Мишка Милютин мастерством своим иконописным против бывшего его Симонова ученика Ивашки евреина таков же ныне будет, а у государевых иконописных дел он Мишка с ним Симоном беспрестанно и впредь ко государевым делам прочен будет». В сентябре следующего года Михаил Милютин за свое «доброе мастерство» был пожалован окладом Ивана Башмакова, т. е. стал получать в год по 10 рублей деньгами, по 20 четвертей хлеба – ржи и овса и по 2 алтына на день поденного денежного корма. – К пасхе в поднос к Государю Михаил Милютин «написал лук по баканной кибитки, на майдане травы, от майдана по обеим сторонам писаны золотом звери в травах». В конце 1675 года Милютин пишет в хоромы царицы Натальи Кирилловны и царевича Феодора Алексеевича на кипарисной и на липовой досках две иконы Иверской Богоматери; к пасхе того же года для царевича же Феодора написал лук. – В 1676 году Милютин участвует в реставрации Верхоспасского собора; 7 июля названного года «Оружейный Палаты иконописец Михаил Милютин написал образ святых девяти мучеников, иже в Хижице к... великому государю в хоромы» (Московский Отдел Общего Архива Министерства Императорского Двора. Оп. 34 № 598). – «В том же, по-видимому, говорит Г. Д. Филимонов, году писал он вместе с мастером» (т. е. Симоном Ушаковым) «образ Богородицы Соболевския и образ Феодора Стратилата»²¹. 28 августа 1677 г. Милютину дан «убылой оклад» Никиты Павловца, 31-го числа того же месяца ему «для воображенья святых икон его доброго мастерства и для его пожарного разоренья, что он погорел в один год дважды, государева денежного и хлебного жалованья к прежнему его окладу в прибавку учинили: денег пять рублев, хлеба – ржи и овса 10 четей». – В следующем году в числе других царских иконописцев Милютин пишет в придворную церковь преподобномученицы Евдокии иконостас – «местные образа и Деисусы и праздники и пророки и праотцы». «Беспрестанно» был у государева дела иконописец и в 1679 году, за что в ноябре пожалован в приказ сукном кармазиновым, а в июле 1680 года – вместе с жалованным мастером Леонтием Степановым – киндяком за то, что они писали и расцвечивали два седеланых арчака. – В том же году дом Милютина был изъят от ночных переулочных караулов. Чем был занят иконописец в следующем году, это, между прочим, видно из следующей его челобитной Царю о прибавке. «В нынешнем 189 (1681) году писал я холоп твой государской ангел и иныя всякия твои государя иконописныя дела работаю с иконописцем с Иваном Максимовым» (также учеником Симона Ушакова) «равно, а ему идет оклад 18 рублев, a хлеба в казенную меру 40 четвертей, а мне 15 рублев, a хлеба 30 четвертей. Вели, государь, прибавок учинить против Ивана Максимова». По справке оказалось, что Милютин, действительно, писал «равно» с иконописцем Максимовым «на кипарисной доске их государские ангелы и иныя всякия государевы иконописныя дела». – Тогда окольничий и оружейничий И. М. Языков с товарищами приказали справиться у Ушакова, «иконописец Михаил Милютин иконное художество мастерством своим против иконописца же Ивана Максимова напишет ли?» – Симон Ушаков ответил: «Пишет и лучше его». Вследствие такого благоприятного отзыва, приказано было «иконописцу Милютину для его доброго мастерства учинить оклад против иконописца Ивана Максимова для того, (что) мастер его иконописец Симон Ушаков сказал и к сказке своей руку приложил «что он Михайло, иконное мастерство напишет его Ивана Максимова тщательнее и лучше». – В 1683 году Милютин написал шестиаршинный «крест Распятие Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа» в Архангельский собор, за что в ноябре и был награжден сукном и камкой кармазиновыми. – В 1685 году он пишет две иконы апостола Петра и одну – Спасителя. – В 1687 году Милютин пишет в хоромы царевны Софьи Алексеевны – «образ Иоанна Предтечи в дописку к Деисусу, поясной, на штилистовой доске» и на полях рам писал «святых преподобных отец Антония и Феодосия Печерских, да святого Алимпия иконописца, да Варлаама игумена ІІечерского, да Моисея Угрина, да Иоанна Многострадального». В росписи царских иконописцев за 196 (1687–1688 г.) на первом месте значится Симон Ушаков с отметкой «умре» и после него на четвертом месте – Михаил Милютин, как один из лучших (Московский Отдел Общего Архива Императорского Двора Оп. 34 № 964). – В 1691 г. он пишет «самым добрым мастерством» две иконы – образ Господа Вседержителя и образ Петра Митрополита в Петровский монастырь. – В конце своей службы в Оружейной Палате Милютин получал в год жалованья 46 рублей 30 алтын. – В вышеупомянутом 1691 году, по указу царей Петра и Иоанна Алексеевичей, из 17 иконописцев Оружейной Палаты было оставлено только 12, остальные же пять и в числе их и Михаил Милютин – были уволены. – Таким образом, Милютин в Оружейной Палате прослужил более двадцати лет.

Как видно и из издаваемого нами перевода, Михаил Милютин вполне усвоил художественные приемы своего знаменитого учителя, и его работы должны считаться одними из лучших произведений золотого периода русской иконописи, т. е. эпохи царских мастеров.

Нерукотворенный образ (надписи – вверху: «IС. ХС», в крестообразном нимбе: «ѿ. о. н.», внизу: «Το αγηων μανδερηων», вместо: «Τὸ ἅγιον μαντήριον», т. е. «святой убрус» на плате, с золотою каймой, который держат два ангела (надпись «Аггли Гдни»). Перевод с иконы XVII века из четвертого яруса иконостаса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря.

Когда появились сказание о Нерукотворенном образе, за недостатком исторических данных, – решить трудно. Образованию этих сказаний предшествуют сказания о сношениях Спасителя с владетельным князем одного небольшого государства между Тиром и Евфратом – Авгарем. Таково сказание, изложенное Евсевием в его церковной истории на основании, как он сам говорит, не предания только, но и письменных документов, которые были найдены им в эдесских хранилищах. – Вот оно. – Авгарь, страдавший какою-то неисцелимою болезнью, услышал о Христе-чудотворце и послал к нему письмо следующего содержания. Он (Авгарь) слышал о чудесах Христовых и о гонениях на Него иудеев и на основании этих слухов предположил, что он – Христос – или Бог, или Сын Божий, а потому просит Иисуса приехать к нему и исцелить его, а вместе с тем и найти в Эдессе убежище себе от гонений иудеев. Христос Спаситель не исполнил желания Авгаря, не поехал к нему, а послал ему письмо, в котором хвалит веру никогда Его не видевших, говорит, что Ему нужно исполнить все, для чего Он послан, а потому Он не может прибыть к Авгарю, но по вознесении Своем пошлет одного из Своих учеников для исцеления Авгаря и для возрождения его близких к вечной жизни. Евсевий добавляет, что к этим письмам приложено еще описание на сирском языке исцеления Авгаря апостолом Фаддеем и его проповеди в Эдессе²². За Евсевием этот рассказ повторяют с небольшими отличиями: Ефрем Сирин († 372)²³, армянский историк Моисей Хоренский V века²⁴ и Прокопий²⁵ VI в. Из всех этих писателей лишь у Моисея упоминается об изображении Иисуса Христа. После письма Спасителя Моисей Хоренский делает следующее замечание: «Послание сие принеси Авгарю Анан (посол Авгаря) «и с ним образ Спасителя, находящийся в городе Эдессе». В VI веке греческий историк Евагрий († 593 г.) уже прямо называет это изображение Нерукотворенным («Εἰκὼν θεότευκτος, ἣν ἀνθρώπων μὲν χεῖρες οὐκ εἰργάσαντο», говоря о нем по поводу чуда, бывшего при отражении от Эдессы царя персидского Хозроя. Рассказывая, как город Одесса был спасен чудесными образом, благодаря иконе Спасителя, Евагрий прибавляет: «вовсе растерявшись в своих мыслях, они несут богозданную нерукотворенную икону, которую Бог прислал Авгарю, когда сей хотел ее видеть». Жители города окропили образ водою и несколько капель ее бросили на неприятельские укрепления, которые после этого были сожжены. Хозрой пытался погасить пламя, но вода, которою он заливал его, только усиливала огонь, как масло. Неприятель с позором отступил от Эдессы²⁶. Упоминает о Нерукотворенном образе Георгий Амартол. Более обстоятельное сказание о Нерукотворенном образе находим в сочинениях VIII века св. Иоанна Дамаскина в 1-м «Слове об иконах» и в 16 гл. IV книги «Точное изложение веры». В первом сочинении св. Иоанн говорил, что Авгарь послал послов к Спасителю с поручением звать Его к себе; в случае же, если ими не удастся привести Его, снять с Него, по крайней мере, изображение. Всеведущий Иисус взял льняную одежду, приложил к Своему лицу и отпечатал на ней Свое изображение. В «Точном» же «изложении веры», или в догматике Иoaнна Дамаскина читаем: «Носится некоторый рассказ (φέρετο καὶ δέ τις ἱστορία), что Авгарь, царь Эдесский, послал живописца снять изображение с Господа. Но как живописец не мог сего сделать, по причине блистательного сияния от лица Господня, то сам Господь, приложив одежду (ἱμάτιον) к Своему божественному лицу, напечатлел на одежде Свой образ и послал Авгарю по его желанно. Это сказание было известно и на западе, как это видим из первого послания папы Григория II ко Льву Исаврянину (около 726 г.). Убеждая императора почитать иконы, папа, между прочими, говорит: «Христос Сам послал Авгарю Свой нерукотворенный (ἀχειροποίητον) образ; многие народы востока собираются у него, чтобы молиться²⁷.

Особенно обстоятельный рассказ о Нерукотворенном образе передает Константин Порфирородный († 959 г.), заимствуя свои сведения, как он сам говорит, из письменных памятников и устных преданий²⁸. Авгарю, страдавшему ревматизмом и проказою, слуга его Анания, возвратившийся из путешествия в Египет, сообщает о Христе, палестинском чудотворце. Авгарь посылает Ананию в Палестину с письмом к Иисусу и с поручением привести Его в Эдессу, а если этого будет сделать нельзя, то снять с Него изображение, так как Анания был, между прочим, живописец. Анания, нашедши Иисуса, учащего народ под открытым небом, взошел на недалеко находившуюся от Него гору и начал смотря на Христа, рисовать Его портрет; но всеведущий Иисус позвал его к Себе чрез Фому и, написавши ответ Авгарю, затем омывши водою Свое лицо и отершись поданным Ему платком, отобразил на нем Свой образ при помощи сверхъестественной божественной силы, и это изображение велел отдать Авгарю. Возвращаясь на родину, Анания достиг города Иераполя; остановившись вне города, он скрыл изображение в куче только что сделанных кирпичей. Около полуночи жители города увидели необычайный свет, окружавший это место, и прибежавши сюда нашли скрытую святыню; вместе с тем оказалось, что на одном из кирпичей отразилось изображение Спасителя. – Жители города удержали этот кирпич, а Ананию отпустили. – Согласно словам Константина Порфирородного, этот кирпич еще в его время сохранялся в Иераполе. – Вместе с тем Константин передает и другой вариант о происхождении Нерукотворенного образа. «К этому рассказу многих, говорит он, – присоединяется различествующий от первого рассказ других». – Когда Христос, полный скорби, шел на крестную смерть, и кровавый пот каплями падал с лица Его, Он взял у одного из учеников кусок льняной одежды и, отершись им, отпечатал на нем Свой собственный лик. Ап. Фаддей сохранил полотно и по вознесении Христа на небо передал, согласно полученному им повелению, этот Нерукотворенный образ (τὴν ἀχειρόγραφον ἐκμόρφοσιν) Авгарю, которому он обещан письмом Господа. Фаддей, прибывши в Эдессу, останавливается у одного иудея Товии, творит чудеса и, приглашенный Авгарем, кладет себе на чело образ Христа и входит окруженный необыкновенным блеском от изображения, так что устрашенный Авгарь, забывши свою болезнь, вскакивает и идет навстречу Фаддею. Через возложение Нерукотворенного образа на лицо, он исцеляется от болезни, а через крещение, полученное от Фаддея, избавляется и от последних следов ее и становится совершенно здоров. – Константин Порфирородный говорит при этом о перенесении Нерукотворенного образа и письма Спасителя к Авгарю – из Эдессы в Константинополь в 944 году. Греки, завоевав у магометан Эдессу, взяли отсюда и эту святыню, которая находилась в Константинополе до 1204 года. Что же касается кирпича с изображением Нерукотворенного образа, то, по свидетельству Зонары († 1118 г.)²⁹, он перенесен был в 968 году императором Никифором Фокою (963–969 г.г.); Зонара называет кирпич – «ἱερὸν καὶ θεῖον ἐκτύπωμα». – Сказание о Нерукотворенном образе, посланном Авгарю, нередко встречается в памятниках древней письменности и имеет немало версий. – Большим разнообразием, доходящим до полнейшего разноречия, отличаются предания о Нерукотворенном образе западные, в которых происхождение образа связывается с именем кровоточивой Вероники, подавшей Спасителю, шествовавшему на Голгофу, плат для отирания лица и получившей обратно этот плат уже с отпечатком образа Иисуса Христа³⁰. Оставляя в стороне подробности всех этих сказаний, а равно и решение вопроса о достоверности их и времени происхождения, – говорит профессор Николай Васильевич Покровский, – мы констатируем лишь тот факт, что в исконных преданиях восточной церкви происхождение Нерукотворенного образа соединяется с именем Авгаря Эдесского, и, согласно с характером этого сказания, лик Спасителя всегда являлся величественным, с открытыми глазами, между тем как на западе, где предание, хотя и не очень древнее, приурочивает происхождение образа к шествию Христа на Голгофу к крестным страданиям, Он является в типе страдальческом, иногда с закрытыми глазами, в терновом венке³¹; с следами крови. – В этом отношении резкое различие между востоком и западом наблюдается, главным образом, в памятниках и преданиях поздних; в отдаленной же христианской древности как на востоке, так и на западе принят был Нерукотворенный образ – «прославленный» – facies praeclara. – Вот почему в XVII веке у нас находили возможным копировать Нерукотворенный образ с древнейших образцов западных; вот почему считалось у нас заслуживающим вероятия мнение о том, что подлинный Нерукотворенный образ находится в Риме, хотя в действительности мнение это подлежит строгой критике; и возникло, конечно, на западе³².

Подобное издаваемому нами изображение Нерукотворенного образа находим в переводах, собранных М.В. Тюлиным³³, Ангелы здесь, с тороками в волосах, стоят на облаках. Надпись вязью внизу изображения: «Святый Нерукотворенный образ Господа нашего Иисуса Христа». – В собрании А.З. Хитрово (в С.-Петербурге) на иконе Нерукотворенного Спаса³⁴ 1645 года – посредине Нерукотворенный образ с надписью: «Нерукотворенный образ Господень», вверху которого два ангела; на полях иконы представлены: на верхнем поле – в средине; в круге, на облаках Господь в нимбе и осьмиугольной звезде, – восседает на херувимах, руками благословляет, слева и справа изображения два ангела с мечами в руках. – В левом (от зрителя) углу – представлены палаты; на одре сидит болящий Авгарь, у его изголовья стоит женщина. К одру подходит святой (апостол.) с платом в руках. – В правом углу – в палатах двое, в нимбах, держат в руках святой убрус, по сторонам – присутствующие. – Во втором ряду – «Святой Иов праведный» и «святая мученица Map... (дальше надпись на нимбе разобрать трудно); это святые, как надо полагать, соименные заказчику иконы и его жены. – В третьем ряду: «Мученица Татиана, мученица Ирина царевна, преподобно-мученица Евдокия, преподобный Михаил Малеин, Агиос Алексей человек Божий (как можно предполагать по типу, надпись же на снимке не вышла), Иоанн Белоградский, Богомати Анна, мученица Екатерина, – это святые, тезоименитые царю Михаилу Феодоровичу и членам его семейства. – На нижнем поле – в левом углу – палаты (дом Авгаря), Авгарь соскочил с ложа и берет от апостола святой убрус. Сзади женщины и толпы мужчин (свита Авгаря); надпись: «Принесен святый образ Спасов Фаддеем апостолом, и приим Авгарь честне и исцеление получи». В правом углу изображено крещение Авгаря и его семейства. Горы. Вверху Нерукотворенный образ. Крещаемые стоят в реке, между ними видны только женщины и один ребенок. Надпись: «Крестися Авгарь князь от апостола Анании со всем домом своим». – В средине между этими двумя изображениями – в медальоне надпись: «Въ лѣта ҂зриг сiй святый образъ по обещанiю своему построилъ бояринъ и оружейничей Богданъ зовимый Иовъ Хитрово». (Богдан Матвеевич Хитрово заведывал Оружейной Палатой в Москве, и эта его икона, несомненно, писана бывшими в его распоряжении царскими иконописцами). Подобная икона кисти иконописца Истомина XVII века находится в собрании Ник. Мих. Постникова³⁵. – В Образной Палате в XVII веке было до 150 икон с изображением Нерукотвореннаго Спаса.³⁶ – Изображение Нерукотвореннаго образа часто встречаем на шитых пеленах, а также вверху – на складнях и иконах отдельных святых – и на старинных русских знаменах. – Нa большом полковом знамени, шитом в 1552 году и хранящемся в Московской Оружейной Палате, – в середине; – Нерукотворенный образ, который держат два ангела. Изображения вышиты золотом, серебром и разноцветными шелками по алой тафте; вокруг образа в виде каймы надпись (слова – золотые, серебряные и синие вперемежку), – тропарь глас 2-й: «Пречистому Ти образу поклоняемся благий, просяще прощения прегрешениям нашим, Христе Боже. Волею бо благоизволил еси взыти на крест, да избавиши яже создал, еси от работы вражия, тем благодарение вопием Ти: радости вся исполнивый, Спасе наш, пришедый спасти мир»³⁷ – На знамени царя Алексея Михайловича 1653 года, на средине золотом, серебром и шелками вышит на обе стороны Нерукотворенный образ, на золотом венце Спасителя вышиты серебром буквы о ѿ н, над образом написано золотом: «образ Господен». По сторонам лика Спасителя вышиты тоже на обе стороны четыре херувима, обращенные к Господу, в откосе еще шесть шестокрылых херувимов; на кайме надпись, сделанная сусальным золотом: «херувими и серафими»; около же самых херувимов писанные золотом звезды; среди откоса надпись: «се мои херувими».³⁸ Нa полковом знамени 1660 года с обеих сторон написан Нерукотворенный образ; убрус держат Ангели Господни, вверху надпись: «Iис. Хс.», внизу: «Образъ Господенъ»; над ангелами: «Ангели Господни» середина и откос усеяны золотыми звездами, на каймах видны следы надписей.³⁹ – На изображении Нерукотвореннаго образа, напечатанном в Вене в 1663 году сделана следующая польская надпись: «Si obraz Christov zamnogo liet oicami iezuvitij ogolomucia pellegrinatij Wrime poevedcn prez tentij pergamin samogo sindona Avgareua izyskom Zugrafa Josifa Wladimirusza Moscoviata wijdan do druku Woaustriy Wviene Wlieto ҂зроа Delineavit Martinus Ignatius Lublinskij eduarchi kopia Romanom 1663».⁴⁰ Отсюда видно, что друг Симона Ушакова царский иконописец Иосиф Владимиров, имея у себя копию с одного из католических изображений Нерукотворенного Спаса, «быть может, перерисовал ее» и напечатал в Вене в 1663 г. С гравюры этой «стали копировать русские иконописцы».⁴¹ В Сийском иконописном подлиннике на таблице XXIII – «Образ Нерукотворенный Господа нашего добрейший мастер Государев». В серьезном и величественном типе Спасителя, с ниспадающими на плеча прядями волос, с небольшою раздвоенною бородою, весьма заметно стремление иконописца приблизиться к традиционному типу Спасителя, унаследованному русскими художниками от византийских. – Убрус орнаментирован мелкими травами. – В венце Спасителя буквы «ѡ. о. н», вверху Iс. Хс., внизу надпись: «Το αγιον μαντηλιον». На следующей таблице «Образ Нерукотворенный (мастера) доброго». Строгие и правильные черты лица, острый и приветливый взор, тонкие сросшиеся брови, прямой нос, небольшая борода, длинные волосы, прядями ниспадающие на плеча, – вся совокупность этих черт дает в целом прекрасное художественное воспроизведение лица Иисуса Христа. Внизу искусною вязью начертано: «Святый Нерукотворенный образ Господа нашего Иисуса Христа», а на обороте в кратких чертах изложено его происхождение.⁴² Перевод этот сделан с римского оригинала, хотя и неизвестно, какого именно.⁴³ По Софийскому подлиннику, под 16 августа читаем: «И принесение от Едеса в Царьград святаго убруса, на нем же образ Господа нашего Иисуса Христа. Ангел Господен держит на убрусе образ Нерукотворенный. На ангеле риза бакан, испод лазорь».⁴⁴ – По сводному подлиннику: «Бысть пренесение Нерукотвореннаго образа Христова из Едеса в Царьград, в лето бытия 6452 , воплощения Христова 949. По свидетельству царьградскаго хронографа Георгия Кедрина: сей святый образ, его же сам Владыка прежде страсти Своея, прием убрус четверосвитный или четверочастный, омоченный отре божественное Свое лице чудесно изобрази, посла ко Авгарю, князю Едескому, с посланием своим, запечатленным печатью, на ней же бе еврейскими письмены написано сице: «Божие видение, божественное чудо», его же прием Авгарь поклонися, любезно лобыза и получи исцеление, посем от апостола Фадея крестися и поставив образ сей над враты града Едескаго с надписанием сим: «Христе Боже, всяк уповай на Тя не постыдится», и потом многим летам прошедшим, от Едеса в вышереченное лето, в Царьград со многою честию чудотворне принесен, и положен» в церкви пресвятыя Богородицы, нарицаемые Фаре. – Ныне же сей святой образ обретается в Риме, в церкви святого Сильвестра папы Римского, – тут есть девичий монастырь, где и обретается; является же изображением, яко бы самое истинное тело, и зело предраго украшен, зри о сем в записке путешествия графа Бориса Петровича 1698 года, страница 45-я. – Изображение Господа нашего Иисуса Христа выписано из древних рукописных книг. Господь наш Иисус Христос, Божеством неописанный, а не человечеством, елико мощно описано сице: ово и т. д. – следует описание плоти Христовой.⁴⁵ По одному из подлинников из собрания С. И. Большакова, XIX в., читаем под 16 августа: «Иже от Едеса пренесение Нерукотвореннаго образа Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, еже есть убрус, в Царский Град. – Апостол млад держит убрус, на нем же Спас воображен. Царь стоит пред ним в венце, а рукою царь крестится. Царь сед, аки Давыд пророк, а за ним одр и палата,⁴⁶ а за одром стоят князи и боляре, два стары, а три млады, а за апостолом стоит святитель с книгою, аки Власий, а за ним три попы русы, средний млад, а за ними град, во граде церковь и палата, а за царем палата велика о трех каморех, нецые же пишут у царя Авгаря в правой руке свиток, а в нем написано: Божие видение, божественное чудо, а в левой руке другой свиток, а в нем глаголет: Христе Боже, на Тя надеяйся не отщетится никогда жe. A инде пишет: Ангел Господень держит на убрусе образ Нерукотворенный, на ангеле риза бакан, испод лазорь».⁴⁷

Спаситель (у Него в крещатом нимбе буквы: «ѿ. О. н.») правою рукою благословляет двуперстно, в левой Евангелие, раскрытое на словах: «Не на лица судите сынове человѣчестiи, но праведенъ судъ судите, им же судом судите, и осудятъ», у Богоматери десница простерта, шуйца у шеи; у Иоанна Крестителя обе руки молебно простерты. – Переводы с икон из собрания И. И. Силина; на одной иконе позднейшая надпись: «По преданiю письмо Андрея Рублева». –

Господь Еммануил в виде отрока, архангелы Михаил и Гавриил – с тороками в волосах, волосы у всех кудрявые. Переводы с икон XVII века из церкви св. Илии пророка в Ярославле. –

Превосходная монография Андрею Рублеву посвящена A. И. и В. И. Успенскими в их «Заметках о древнерусском иконописании. Известные иконописцы и их произведения Св. Алимпий и Андрей Рублев». Спб. 1901 г.

Звание и родина Рублева неизвестны. И. М. Снегирев предполагает, что Андрей был пскович. – Рублев был учеником своего «спостника» Даниила Черного. В одном из подлинников о Рублеве говорится: «А преже живяше въ послушанiи у преподобнаго Никона Радонежскаго. Он повелѣ при себѣ образъ написати Пресв. Троицы, въ похвалу отцу своему, св. Сергiю Чудотворцу». Некоторое время Андрей Рублев мог быть иноком Сергиева Троицкого монастыря. – Затем он был в числе братии Московского Андроникова монастыря, куда его вместе с Даниилом пригласил игумен Александр для исполнения иконописных работ. В Москве Рублеву пришлось работать вместе с прибывшим сюда из Новгорода греком Феофаном, прозванным современниками философом. «Тое же весны» (1405 года), читаем мы в летописи, «начаша подписывати церковь каменную св. Благовѣщенiя на князя великаго дворѣ, не ту, иже нынѣ стоитъ; а мастеры бяху Ѳеофанъ иконникъ гречинъ, да Прохоръ старецъ с Городца, да чернецъ Андрей Рублевъ». В 1408 году Рублев вместе с своим спостником работает во Владимире: «Мая начата бысть подписывати великая и соборная церкви Пречистая Володимерьская, повелѣнiемъ великаго князя Василiя Дмитрiевича; а мастеры Данило иконникъ да Ондрей Рублевъ». – Незадолго до своей кончины пр. Никон Радонежский, согласно повествованию летописи, – «побѣждаемъ великимъ желанiемъ, вѣрою, и въ семъ пребывая непреложенъ, еже узрѣти своими очима церковь сврьшену и симъ украшену, сбираетъ скоро живописцы, Данiилъ именемъ и Андрей, – спостникъ его, – и нѣкихъ съ ними: спѣшно бо сiе творяше дѣло, яко нѣчто провидѣ духомъ вскорѣ духовныхъ онѣхъ мужей и живописцевъ отъ житiя сего и свое представленiе, еже по малѣ и по совершенiи дѣла бысть; но убо Богу помогающу скончати дѣло преподобнаго, абiе касаются ему усердно и вельми различными подписаньми чудныхъ удобрѣвше ту, могуще зрящихъ удивити всѣхъ и донынѣ. Конечное се рукоделiе и память себѣ преподобнiи оставльше, по семъ мало пребывше, абiе смиренный Андрей оставль сiю жизнь ко Господу отыде». Однако, эта роспись была «конечным рукоделием» Рублева только для Сергиева Троицкого монастыря, – после нее, как сообщается в житии преподобного Никона в Макарьевских Минеях и в изд. 1647 г., – Андрей и Даниил «абiе отходятъ въ одинъ отъ монастырей Богомъ спасаемаго града Москвы, Андрониковъ именуемъ, и тамо церковь во имя Всемилостиваго Спаса такожде подписанми украсивше, послѣднее рукописанiе на память себѣ оставиша. И мало пробывъ смиренный Андрей, оставль сiю жизнь, ко Господу отыде, таже и спосникъ его Данiилъ, оба добре пожиста и в старости велицѣ быста, благiй конецъ прiяша». – В рукописях XVI–ХVIIІ веков есть миниатюры, изображающие различные моменты из жизни Рублева (см. рисунки в вышеуказанной монографии М. И. и В. И. Успенских; там же см. и цитаты приводимых нами выдержек). –

По своим умственным и нравственным качествам, Андрей Рублев был человек выдающийся, – о нем в житии преподобного Сергия замечается: «Андрей иконописецъ преизрядный, всѣхъ превосходящъ въ мудрости зѣльнѣ и сѣдины честны имѣя», согласно летописи, он и Даниил «мужiе изрядны вельми, всѣхъ превосходящи, въ добродѣтели свершени». – Рублев, – говорят М. И. и В. И. Успенские, – верный хранитель монашеских обетов, замечательный постник. Не удовлетворяясь прозою окружающей действительности, он любил переноситься мыслью к небесному, божественному. Это была глубоко поэтическая душа, страстно преданная искусству, со взглядом на иконопись, как на дело богоугодное, спасительное. Для Андрея высочайшим наслаждением было созерцать произведения искусства. Лишь только выпадало свободное время, он с Даниилом, – «спостником», всецело отдавался восторгами страсти к искусству: смотрят на иконы – не насмотрятся, любуются – не налюбуются, причем, конечно, делятся чувствами один с другим. Преп. Иосиф Волоколамский, перечисляя святых, живших до него в русских монастырях, рассказывает: «Блаженный Андроникъ бяше великими добродѣтельми сiяя, и съ ними бяху ученицы его Савва и Александръ и чудни они пресловущи иконописцы, Данiилъ и ученики его Андрей, и инiи мнози таковы же и толику добродѣтель имуще и толико тщанiе о постничествѣ и иноческомъ жительствѣ, яко ж божественный благодати сподобитися и толико в божественную любовь предуспѣвати, яко никогда же въ земныхъ упражнятися, но всегда умъ и мысль розносити къ невещественному и божественному свѣту, чувственное же око всегда возводите ко еже отъ вещныхъ ваповъ написаннымъ образомъ Владыки Христа и Пречистыя Его Матери и всѣхъ святыхъ, яко и на самый праздникъ Свѣтлаго Воскресенiя на сѣдилищахъ сидяща и предъ собою имуща божественным и всечестныя иконы и на тѣхъ неуклонно зряще, божественныя радости и свѣтлости исполняхуся, и не точiю на той день, но и въ прочiе дни, егда живописательству не прилежаху». – «Какъ натура нѣжная, Рублевъ всецѣло отдавался лучшимъ человѣческимъ чувствамъ и былъ искреннимъ другомъ Данiила, не разлучавшимся от него до своей смерти». – Андрей Рублев и Даниил Черный умерли в 1430-м году и погребены были в Андрониевском монастыре, но точное место нахождения их могил неизвестно. – В памятниках древней письменности, а также на иконах (см. ниже перевод с иконы Московских святых) Андрей и его спостник называются святыми преподобными, хотя церковной властью они и не были канонизованы.

Кисти Андрея Рублева некоторые приписывают открытые в 1859 и 1880 годах во Владимирском Успенском соборе фрески с изображением Страшного суда. По словам профессора Н.В. Покровского, «развернутая здесь картина представляет собою такое монументальное явление, равного которому мы не знаем в стенописях до XVII столетия». – Кроме этого изображения в тех же фресках представлены: Введение во храм, Сретение, Крещение (оно по замечанию проф. Н.В. Покровского, – «напоминает хорошие образцы академической живописи»), Сошествие св. Духа, святые: Авраамий затворник, Артемий Селевкийский, Антоний Великий, Феодосий Великий, царь Давид, прор. Исайя и др. Существуют различные предположения о происхождении этих фресок, но доказать принадлежность их Андрею Рублеву нет возможности. – «Почти полное отсутствие, говорят М. И. и В. И. Успенские, на рассматриваемых фресках святых из русских (можно указать здесь только одного в лике мучеников) не служит ли основанием к предположению о происхождении этих фресок до XVI–XVII в., когда большинство русских святых были канонизованы? Палеографические данные некоторых надписей указывают на XII–XIV в. Тем не менее, далее в том случае, если бы эти фрески относились к XV веку, именно к 1408 году, нельзя утверждать, что они письма Андрея Рублева. Летописец, повествуя о росписании собора в 1408 году, первое место в этой работе отводит не ему, а Даниилу, которому они и могут принадлежать».

Без всяких исторических и научных данных считают некоторые исполненными или возобновленными Андреем Рублевым в начале XV века – фрески Дмитриевского собора во Владимире, открытые в 1837–1844 годах при реставрации, – а Иванчин-Писарев приписывает тому же иконописцу стенопись собора в Московских Симоновом монастыре и церкви Рождества Богородицы на сенях. –

В Троице-Сергиевой лавре Рублеву приписывается превосходно исполненная местная икона Св. Троицы, может быть, та самая, которую он написал по повелению преподобного Никона «в похвалу отцу Сергию».

В Успенском соборе Кирилло-Белозерского монастыря местный храмовой образ Успения Пресвятой Богородицы писан Андреем Рублевым и, может быть, при жизни преподобного Кирилла. В описных книгах Кириллова монастыря I621 г. значится: «Образ местной (в соборе) Успения Пресвятыя Богородицы Рублева письма»... –

В 1669-м году в Образной Палате в Москве был «застенок, средина камка червчатая, в середине шиты слова серебром, сий застенок Пречистыя, Рублева писма, около середины и по кружеву золотному низано жемчугом по камке гвоздичной, на полях 20 дробниц больших с киотцами, на них резаны святые, с чернью, промеж дробниц сканные на подзоре».⁴⁸

В Троицкой Затьмацкой церкви города Твери находится икона Св. Троицы с надписью внизу, слева от зрителя: «Пис(ь)мо сiи образъ бывшего Государева ма(с)тера Мо(с)ковскаг(о) Рублева». Надпись эта позднейшая, сомнительная и по содержанию, – существование «государевых мастеров» в XIV–XV в., как здесь назван Рублев, конечно доказано быть не может. Сама икона, носящая следы многочисленных починок, не представляет нам данных для определения времени ее первончального написания. –

H. Иванчин-Писарев в своей «Прогулке по древнему Коломенскому уезду» (Москва 1843 г. Стр. 60, 149, 150) указывает несколько Рублевских, по его мнению, икон в церквах Зачатия св. Анны в Коломне и Никольской с. Федоровского, а архимандрит Леонид – в Звенигородеком уезде, где – «в церкви села Введенского (Першина тож), – говорит он, – есть икона Спаса Нерукотворенного, по преданию, письма блаженного Андрея Рублева. Для окончательного заключения по этому предмету надобно было бы сравнить икону села Введенского с тою, которая находится в церкви бывшего села Новоспасского (тоже г. Головиных); так как другое предание считает сию за подлинную икону письма Рублева (написанную в благословение родоначальника г. Головиных, князя Ховрина)». (Сборник Общества древне-русского искусства на 1873 г. Стр. 115). –

Проф. Н.И. Петров в своем «Указателе Церковно-археологического музея при Киевской Духовной Академии» (Киев. 2-ое изд. 1897 г. Стр. 49 и 154) указывает также иконы, приписываемые кисти Рублева, – одну в музее (№ 4457) – «Спаситель поясной, благословляющий, с Евангелием, на котором написано: «Не убойся мое малое стадо», другая – с изображением свв. Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и Николая Чудотворца, Архангела Михаила и Богоматери – в имении графа Шереметева – селе Васильевском.

В «Древностях Российского государства» помещен снимок с иконы святых Макария Египетского и Макария Александрийского, также приписываемой Андрею Рублеву. –

«У Семена Кузмича, бывшего настоятеля Преображенского кладбища в Москве, говорит Ровинский («Русские народные картинки», т. IV, Спб. 1881 г., стр. 650), – была икона Софии Премудрости Божией, – по преданию письма Андрея Рублева, с четырьмя ангелами (вместо шести); Богоматерь и Предтеча держат – каждый – по клейму с изображением Спасителя». –

В Благовещенском соборе в Москве тому же иконописцу приписывают на наружной стенописи, вверху, у одного из приделов («в главах»), со стороны, обращенной к Успенскому собору, – фресковое изображение Благовещения; но, согласно сказанию летописи, – Феофан... гречин.., Прохор.. да.. Андрей Рублев» «подписывали» «не ту» церковь Благовещения на великокняжеском дворе, «иже ныне стоит» (Никон. III, 257; Соф. врем. I, 405). –

Без всякого основания приписываются и некоторые иконы (например, – святцы, икона Сошествия Св. Духа на апостолов) в Никольском единоверческом монастыре в Москве.⁴⁹ –

Нередко иконы якобы кисти Андрея Рублева можно видеть у коллекционеров и продавцов старинных икон, которые, конечно очень желают иметь в своих руках произведения талантливого и славного иконописца.

У одних братьев Постниковых – Николая Михайловича (см. каталоги его собрания №№ 111, 112, 113, 137, 138, 919) и Андрея Михайловича (см. В.И. Успенского «Переводы с древних икон из собрания А.М. Постникова». Спб. 1899 г. №№ 1–3) насчитывается в собрании девять Рублевских икон. – «Почему эти иконы, говорят М.И. и В. И. Успенские, приписываются гг. Постниковыми Андрею Рублеву, – сказать трудно. Выставленное на иконе из собрания А.М. Постникова у Крестителя двуперстие, и притом весьма отчетливое, не указывает ли на происхождение ее во время споров о двуперстии и троеперстии, когда защитники старины и сами лично и на иконах у святых выставляли два перста в настойчивое поучение о необходимости креститься двумя, а не тремя перстами!»

«В переводах из собрания M.В. Тюлина» (М.И. и В.И. Успенские. «Образцы древнерусской иконописи» Сиб. 1899 г. табл. VII) помещено изображение Спасителя с позднейшею надписью: «Рисунок со Андрея Рублева». –

Что касается до издаваемого нами Деисуса из собрания Силина, то и он должен быть отнесен к тому же разряду Рублевских икон, к какому принадлежат указанные иконы из собраний H.M. и A.M. Постниковых. По палеографическим данным, надпись на Евангелии у Спасителя может быть отнесена к XVII веку. –

Из всего сказанного видим, что мы не имеем икон, которые можно было с несомненностью приписать Андрею Рублеву. – В виду этого все характеристики письма этого иконописца, какие делают, например, Иванчин-Писарев (в своей «Прогулке»), И.М. Снегирев («Древности Российского государства». Отд. I, стр. XXIX и 25), профессор А.П. Голубцов («Душеполезное Чтение» за 1897 г. статья: «Из истории древнерусской иконописи», стр. 13), А. Новицкий («История русского искусства», вып. V, М. 1900 г., стр. 323–324), – являются голословными.

Об Андрее Рублеве с несомненностью можно сказать лишь одно, что «он стоял во главе возрождения русской иконописи после упадка вследствие монгольского погрома... В конце XIV и начале XV в., при недостаточности художественных сил в России, здесь работают греки... Русские иконописцы являются помощниками, учениками греческих, и уже это одно свидетельствует о сходстве в их направлении. Таким образом, Андрей Рублев следовал византийскому направлению. Недаром, поэтому, все приписываемые ему иконы, не смотря на резкие различия между ними в типах, композициях, колорите, – одного и того же византийского стиля». – С другой стороны, Андрей Рублев, как «страстно преданный делу художник,.. не мог... ограничить свою работу простой копировкой. Работая в духе греческом, он в тоже время начинал новое направление, которое вырождалось из византийского и господствовало в России XV–XVII столетии» (M.И. и В.И. Успенские. Заметки о древнерусском иконописании стр. 72–73).

«Влияние таланта Андрея Рублева в истории русского искусства было громадное. – По словам летописи,... произведениям кисти Рублева удивлялись не только современники, но и потомки их. Иконы его письма признавались выдающимися и всегда ценились весьма дорого..., так высоко..., что об утрате их считали нужным заносить в летописи, как о событии, имеющем большую важность и общественное значение. Стоглавый собор, на котором председательствовал митрополит Макарий, сам иконописец, – запретив «описывать Божество от самосмышления и своими догадками», повелел держаться с превеликим тщанием образцов древних иконописцев», особенно «Андрея Рублева». «Преподобный отец Андрей Радонежский, говорится в одном подлиннике, писаше многие святые иконы чудны зело» (т. е. удивительно хороши) «и украшены». Другой подлинник говорит: «Преподобный отец Андрей Радонежский, иконописец, прозванием Рублев, многие св. иконы написал – все чудотворныя» (это едва ли не высшая похвала, какой может удостоиться иконописец), «яко же пишетъ о немъ въ Стоглавѣ св. чуднаго Макарiя митрополита, что съ его письма писати иконы, а не своимъ умысломъ». Особенности кисти Рублева, говорят М.И. и В.И. Успенские, – с течением времени становились все неопределеннее, но, с потерею индивидуальных особенностей, он в сознании древнерусского иконника сделался синонимом идеального изографа, идеалом. – (Там же стр. 75–76). По словам профессора А.П. Голубцева, «как афонская школа иконописи считала за лучшее подражать пресловутому Мануилу Панселину, которого признавала своей главой, так для древнерусского иконописца в одном имени Рублева сливалось все то лучшее, к чему он стремился в своем искусстве». (См. вышеуказанную статью: «Из истории древнерусской иконописи. Стр. 12–13). – С другой стороны, достоверно не зная истинных произведений Андрея Рублева, у нас стали приписывать ему многие старинные иконы сравнительно высокого художественного достоинства, подобно тому, как, по замечанию одного западного писателя, «все древние иконы Богоматери работы византийских мастеров приписываются на Востоке Ев. Луке». (M. Beulé, d o l 'institut , Revue des deux mondes, 1861 an. 15 octobiv, p. 816).

В истории развития Деисуса, замечаются два периода: в первом видим лишь простое сопоставление Христа, Богоматери и Предтечи, а во втором в Деисусе Предтеча и Богоматерь умоляют Христа за людей, откуда получилось и самое название этой композиции (δέησις – моление).

Первое датированное упоминание о Деисусе встречаем в VII веке у Софрония из Дамаска, сперва софиста, а с 629 г. патриарха Иерусалимского, который в Похвале свв. Киру и Иоанну говорит: «Придя въ храмъ нѣкiй совершенный..., увидали мы величайшую и удивительную икону; в срединѣ ея красками написан] Христос]; налѣво мать Христа, Госпожа наша Богородица и Приснодѣва Марiя, а направо Креститель Самого Спаса и Предтеча»⁵⁰. Хотя здесь все это исцеляемый видит во сне, но во сне люди видят то, что знакомо им в действительности. Древнейшим из сохранившихся до нашего времени изображений Деисуса является одна из миниатюр в рукоп. Козьмы Индикоплова в Ватикане; (№ 699), относимая к VI–VIII в. и (воспроизведенная профессором Никод. Пав. Кондаковым в его атласе к Истории византийского искусства⁵¹. Левую часть миниатюры следует рассматривать отдельно от правой; налево изображен Деисус, центральное место которого занимает Христос (он же представлен и несколько выше Предтечи), а направо Захария и Елисавета; ни Богоматерь, ни Предтеча не имеют здесь молитвенного положения, и при Богоматери написан текст: ἰδοὺ γὰρ ἀπὸ τοῦ νῦν μακαριοῦσίν με πᾶσαι αἱ γενεαί (Luc., 1, 48). Не выражена идея моления и в триптихе из слоновой кости, принадлежащем казанатенской библиотеке, о котором говорит Гори⁵²: и на слоновой кости (X века?), украшающей оклад мюнхенского Евангелия, где Иисус Христос изображен уже, как Вседержитель, на троне между Крестителем и Богоматерью. Подобных изображений можно указать сравнительно много и на востоке и на западе и в более позднее время. По-видимому, называть такие композиции Деисусом, молением можно только по аналогии; по существу же это только изображения трех самых высоких лиц нового завета.

Деисус собственно, простой или сложный, в котором Предтеча и Богоматерь умоляют Христа за людей, – по словам профессора А.И. Кирпичникова⁵³, является, так сказать, художественною синекдохой Страшного Суда. Сопоставление на одной иконе, говорит он, Спасителя, Богородицы и Предтечи (также, как и встречающееся изредка изображение Спасителя, Богородицы и Архангела), всегда, начиная с древнейших времен, имело в себе идею моления и предстательства, хотя и не всегда выражаемую, и ясно сознаваемую, и при составлении композиции Страшного Суда Деисус вошел в него, как готовый элемент. Это, конечно не исключает возможности того, что впоследствии композиция Страшного Суда повлияла на развитие позднейших форм Деисуса. Айналов и профессор Е.К. Редин⁵⁴, изучившие этот вопрос, уже на основании и после труда профессора Н.В. Покровского о Страшном Суде⁵⁵, доказали, что изображение Деисуса делается составной частью страшного суда по мере осложнения последнего.

В самом деле, – говорят исследователи, – в сцене соответствующей изображению Страшного Суда в рукописи Космы Индикоплова VII, VIII ст., дающей для последующих изображений Страшного Суда Христа на троне и деление по ярусам с изображением ангелов, живых, воскресающих мертвецов, по сторонам Христа нет ни Марии, ни Предтечи. В другом изображении Второго Пришествия, в Псалтири XI ст. Ватик. Биб. № 752, также дающего для изображения картины Страшного Суда изображение гетимасии (ἑτοιμασία с надписью: ἡ δευτέρη παρουσία), Христос изображен без предстоящих Марии и Предтечи, а только посреди святителей и окружен ангелами. Затем в чрезвычайно интересном фресковом изображении Страшного Суда в базилике San Angelo in formis XI ст. (Monumenti della Italia Méridionale Demetrio Salazaro. 1878 r. fas. V н VII.) имеем Христа в ореоле с ангелами по сторонам в молитвенных позах, затем 12 апостолов, ангела, развертывающего свиток и т. п., но ни Марии, ни Предтечи (равно как и лона Авраамова). Между тем, в других памятниках, идущих параллельно первым, как напр., в рукописи Апокалипсиса в Бамберге X ст., в картине Страшного же Суда, находим Христа судью на троне посреди Марии и Предтечи; точно такие в ц. Георгия в Оберцелле (Рейхенау) XI ст. в картине Страшного Суда встречаем Марию в позе оранты, но взамен Предтечи ангела с крестом. В пергаментной рукописи Афонского Иверского монастыря XI ст., содержащей житие Индийского царевича Иоасафа, Страшный Суд является в виде судьи на троне в ореоле с Марией и Предтечей и двумя ангелами по сторонам. То же самое находим в Альтамировском, Англосаксонском, Вольфенбютельском списках Апокалипсиса XII ст., затем в сцене Страшного Суда рукописи XII ст. Hortus deliciarum и в типичной для Страшного Суда мозаике XII ст. собора на о-ве Торчелло с Христом на радуге в ореоле, Марией и Предтечей, ангелами и апостолами по сторонам. Таким образом, мы видим, что Деисус, существуя в отдельном представлении, сначала как бы не обязателен для картины Страшного Суда, и становится необходимой составной частью ее с XI, XII ст. навсегда.

Существует легенда о благочестивом скульпторе, il quale avuto comandamento da Deciano (corrige Diodeziano) imperatore, che scolpisse Giove, Giunone e Mercurio fece un Gesu Cristo, una Nostra Donna ed un S. Giovanni Battista, onde fu per cio da quel empio martirizzato. Et esse statue furono portate da Aquilea a Venezia (Venezia descritta etc., p. 103, Ven., 1663 г.). Согласно этой легенде, изображения Деисуса надо отнести к началу IV века, если не раньше (Deciano скорей могло произойти из Деция, чем из Диоклетиана); но мы вовсе не склонны к этому, говорит проф. А.И. Кирпичников, хотя и не считаем невероятным существование скульптурных деисусов в доиконоборческую эпоху.

В труде Pauli Paciaudii: De cultu Iohannis Baptistae (Romae, MDCCLV, in – 4, pag. 230), указанном проф. А.И. Кирпичниковым в его вышеупомянутой статье, есть гравюра с изображением триптиха греческой работы из слоновой кости, где центральное место занимает деисус: Иисус Христос восседает на троне, с Евангелием, десницею благословляет; около трона два ангела; налево от зрителя Предтеча, направо Богоматерь, оба, как умоляющие, протянули руки к Христу.

В Byz. Zeitschrift за 1892 г. (III и IV Heft, стр. 479 и след.) г. Панагеоргиу опубликовал очень древний (может быть, VI–VII века) рельеф из слоновой кости, изображающий св. Димитрия Солунского с копьем, луком, стрелами и щитом, обложенный позднейшими, но относящимися, по мнению издателя, к X столетию, серебряными пластинками с изображениями 12 апостолов и деисуса из 3-х фигур наверху; в нем Богоматерь и Предтеча простирают с молением руки к Господу. В этой же статье Папагеоргиу говорит о двух древних домашних церквах в Солуни, из которых одна открыта в ноябре 1888 г. на глубине 1½ метров ниже поверхности почвы; в ней сохранился следующий интересный мозаичный деисус: Господь Вседержитель, с Евангелием в шуйце раскрытом на словах: «ἐγώ εἰμι τὸ φῶως καὶ ἡ ζωή» и благословляющей десницей, стоит между Богородицей (справа от Него) и Предтечей (слева). Предтеча в правой руке держит кадило очень архаичной формы, которым кадит к Господу, а левой поддерживает свою одежду. Кадило, как известно, есть символ моления. Другая церковь открыта в июне 1892 г. на глубине 3-х метров под почвой. В ней мы имеем деисус простой в той же форме, как и на пластинке при иконе св. Димитрия Солунского. В обеих церквах деисус помещен на св. беме (ἐν τῷ ἁγίῳ βήματι, то – есть, как автор объясняет выше, на балюстраде, отделявшей бему), стало быть, в том месте, где впоследствии явился иконостас.

На одной из миниатюр греческой рукописи X века (во Флоренции), описанной Гори⁵⁶, где изображен деисус, Спаситель с Евангелием в шуйце и благословляющей десницей, Предтеча с книгою, Богоматерь молитвенно сложила руки.

Эмаль с изображением деисуса находится на Ламбургской раке (липсанотеке), исполненной по приказанию царей Константина и Романа (948–959 г.)⁵⁷: Христос сидит на троне; Мария и Предтеча по обычаю, за ними архангелы, а по сторонам – апостолы. – На слоновой кости X в. (Гарбавильского собрания) по сторонам престола представлены Богоматерь, Предтеча и два ангела⁵⁸.

На мозаике Киево-Софийского собора «в лунке, образуемой алтарным сводом и триумфальной аркой, непосредственно под изображением Еммануила, находятся три медальона, в которых заключены погрудные изображения Богоматери и Предтечи по сторонам Христа. Мария и Предтеча» представлены «в молитвенном предстоянии»⁵⁹.

На армянском рукописном Деисусе написанном греческим художником, и относимом Станковским⁶⁰ к 1000 году: Спаситель, Богоматерь и Предтеча выступают с достоинством, как у Козьмы Индикоплова. Между X и XII веками помещают рельефный деисус на слоновой кости, хранящийся в баварском национальном музее⁶¹, исполненном по византийскому оригиналу на западе, как можно судить по безграмотной греческой надписи. Здесь заслуживает внимания обратное расположение боковых фигур (Предтеча налево от зрителя); молитвенное положение их не подлежит сомнению. На аналое для чтения евангелия 1004 г., описанном Пачиауди, Иисус Христос восседает in throno Majestatis; по сторонам трона Богоматерь, Предтеча и ангелы.

На дверях XI века ц. св. Марка в Венеции⁶² изображено деисус, в шести верхних четырехугольниках представлены: Давид, Богоматерь, архангел Гавриил, архангел Михаил, Иоанн Креститель в молитвенных позах ко Христу юноше, в нижних четырехугольниках ряды Апостолов, Святителей, Пророков. На окладе Бертского грузинского Евангелия (XI–XII века) представлен деисус, Иисус Христос на троне с Евангелием; Богоматерь и Предтеча в молитвенных позах⁶³. На Хахульской иконе (XI века)⁶⁴ подобный же деисус; но ниже изображено уготование престола (этимасия), составляющее обыкновенно часть изображения Страшного Суда. Свидетельство о существовании у нас чеканного деисуса от XIII века мы находим в Ипатьевской летописи под 1288 г.⁶⁵ где говорится что Владимир Василькович «еуангелие списа опракос, окова е все златом и камением дорогим с жемчугом и деисус на нем скован от злата». В памятнике письменности XIV века («Послание Архиепископа Новгородского Василия ко Владыце Тферскому Феодору») рассказывается, что новгородцы, доезжавшие до земного рая, были принесены морем к высоким горам. «И видиша на горѣ написанъ деисусъ лазоремъ чуднымъ и вельми издивленъ паче мѣры, яко не человѣческими руками творенъ, но Божiею благодатiю»⁶⁶. В старинных греческих церквах, – как это видно из 136 главы О св. храме св. Симеона Солунскаго, деисус помещался, между прочим, на арках пред алтарем.⁶⁷ Точно также в древнейших русских храмах на столбах, отделяющих алтарь от средней части, изображается Благовещение, а на арках деисус. На известной Новгородской иконе второй половины XI века – Седмице, представлен сложный деисус, – а именно, – кроме Богоматери и Предтечи, изображенных в молитвенных позах, – здесь мы видим двух архангелов и апостолов Петра и Павла⁶⁸. В документах XVII века нередко название деисуса прилагается к третьему ярусу пятиярусного иконостаса, именно к апостольскому.

Во многих церквах деисус изображается в куполе, причем Спаситель имеет форму Вседержителя или Еммануила. В Богоявленской церкви в Ярославле в своде храма представлено «Отечество», – Бог-Отец и Бог-Сын на троне, вверху св. Дух, а по сторонам Богоматерь и Предтеча в молитвенном положении. В Ярославле же в Ильинской церкви в малой апсиде изображены дискос, на котором лежит агнец Божий – Иисус Христос; над Ним два ангела с орудиями страстей; на одной стороне от дискоса Богоматерь с крыльями и свитком, на котором написано: «Владыко многомилостиве, Господи Iисусе Христе, приклони ухо твое»... На другой стороне Иоанн Предтеча тоже с крыльями и свитком с словами: «Азъ видѣхъ и свидѣтельствова, се агнецъ Божiй вземляй грѣхи мiра». Тождественно изображение деисуса и в церкви Иоанна Предтечи в Толчкове. В XVIII веке Спаситель в деисусе изображается, как великий или вечный архиерей.

Происхождение композиции деисуса г. Айнайлов и профессор Ег. Куз. Редин объясняют так. «В IX ст. особенно заметно в искусстве влияние пышности и помпезности двора: священные изображения одеваются в богатые царские одеяния и получают торжественную, церемониальную постановку. При византийском дворе существовала церемония по имени δέησις, состоявшая в том, что по сторонам императора становились в позе адорации придворные лица; вне всякого сомнения, поэтому, что изображение деисуса и сложилось под влиянием этой церемонии двора, тем более, что почитание Христа, как царя царствующих, известно уже по монетам Юстиниана II, Цимисхия (Dominus Christus rex regnantium, Ιέσυς Χριστυς⁶⁹ βασιλεὺς βασιλέων)) и др. В таком виде изображение это вошло в состав картины Страшного Суда, «из которой» позаимствовало для своих отдельных представлений некоторые особенности». Профессор А. И. Кирпичников предлагает иное объяснение происхождения композиции деисуса. «Мы решительно недоумеваем, говорит он, какую церемонию имеют в виду гг. Айналов и Редин и откуда они взяли ее название и описание. Если б существовала в Византии такая труднопонимаемая церемония, и если б она действительно имела влияние на иконопись, из нее должен был бы явиться деисус сложный многоличный: при императорах находилось не два лица, а гораздо более; деисус же простой должен был явиться его сокращением, так сказать, символом; а этому противоречат приведенные факты, да и сами авторы фресок Киево-Софийского собора, очевидно, держатся мнения о первоначальности деисуса – триморфия. Мы полагаем, что лирический и вместе торжественный характер нашей композиции вполне удовлетворительно объясняется из ее основной идеи, из литературных фактов, считая таковыми и молитвы, и из эсхатологических представлений. Если Богородица и Предтеча являются ходатаями за нас грешных, они должны быть изображены в молитвенном предстоянии, и Христос, как судья, – восседающим на троне».

«В слове Ефрема Сирина грешные на Страшном Суде обращаются к Богоматери и молят о ее ходатайстве»; в молитвах своих тот же Ефрем молит Богоматерь похитить его от горького мучительства бесов⁷⁰, называет ее умилостивлением праведного Судии – Христа⁷¹ единственной предстательницею и ходатайницею⁷² и молит о ее заступничестве» за царей, за всю паству, за город и за страну. Известно, как быстро возрастает почитание Богоматери после Эфесского собора 431 года; известно, что она становится постоянною посредницей между христианами и своим предвечным сыном, что ее помощи приписывается всякое одоление христиан над погаными и избавление от всяких бедствий, общественных и частных; известно, что эта идея находит разнообразное выражение в памятниках литературы и искусства, и известно, наконец, что ни в одном из литературных памятников эта идея не выражена с такою ясностью, силой и своеобразною поэзией, как в апокрифе, известном у нас под именем Хождения Богородицы по мукам... Другой эсхатологический памятник, важный для иконописи Страшного Суда вообще и деисуса, как его составной части, в особенности, Слово Палладия мниха о втором пришествии Христовом, о Страшном Суде и будущей жизни. В этом Слове находим следующие подробности, имеющие отношение к композиции деисуса: 1) Ангелы несут Крест Господень и престола, Судии (этимасия); 2) Грешники вопиют к Богоматери, ангелам, Предтече и другим святым, умоляя их о ходатайстве, дабы легчайша мука была и мала отрада и мало утешение и мала польза, но ангелы указывают им на бесполезность их просьбы; 3) Когда после приговора Судьи грешники взывают к самому Христу, Он отвечает им указанием на свои страдания за род человеческий; 4) После суда при огненной реке грешники еще раз обращаются к Богоматери, к пречестному кресту, к Предтече и другим. Данное место Палладия повлияло на духовный стих и вместе с последующим у Палладия описанием рая, куда праведники входят в известном порядке – сначала Богородица, за нею Предтеча, и вместе с житием Василия Нового, где порядок входа в горний Иерусалим приблизительно тот же, повлияло на искусство, произведя миниатюру, в которой композиция деисуса оказывается перенесенной в рай. Такое изображение мы находим, например, в поздней редакции апокалипсиса и в иллюстрациях к тому же Палладию мниху, найдем, без сомнения, если поискать, и в лицевых рукописях Василия Нового и на иконах⁷³.

Иконы с изображением деисуса имели влияние на народное воображение. Спаситель, Богоматерь и Предтеча, по народному представлению, тесно связаны между собою. Известный Политис в своей книге: «Μελέτη ἐπὶ τοῦ βίου τῶν νεωτέρων Ἑλλήνων» (Ἐν Ἀθήναις, 1874 , I, 212–213) сообщает, что на существующем до настоящего времени празднике Парк (Μοῖραι), который празднуется вскоре после рождения ребенка, приглашаются родственники и друзья, и зажигаются три лампады, – одна в честь Христа, другая – Богоматери и третья – Предтечи. В Калеках Перехожих⁷⁴ находим ряд вариантов стиха, где описываются стоящие рядом в церкви, или в трех церквах, три гроба:

В первом во гробе Иоанн Предтеча,

В другом во гробе Мать Мария,

А во третьем и Иисус Христос.

Над Иваном Предтечей свечи теплятся,

Над Матерью Марией розы цветут,

Над гробом Господним ангелы поют.

По поводу приведенного стиха проф. А.И. Кирпичников замечает: «Думаем, что без влияния деисуса такое сопоставление лиц в данном случае и объяснить невозможно»⁷⁵.

Центральное место на иконе занимает изображение св. Софии, в звездном круге, окруженном сиянием, – сидящей на подушке, на троне, утвержденном на семи столбах; св. София с крыльями, в царских одеждах и бармах на голове корона с городками, в волосах тороки, в правой руке жезл, в левой свиток, ноги покоятся на шаре. Справа от св. Софии на четвероугольном подножии стоит Богоматерь (надпись: «Мр Ѳу») с крыльями, в царском венце, в недрах Богомладенец в крещатом нимбе с буквами: «ѡ. о. н. Іс. Хс.» Пресвятая Дева руки молебно простерла к Спасителю. – Напротив – на таком же возвышении стоит св. Иоанн Креститель (надпись: ω αγ Ιωαν), с крыльями, на голове шапка в роде старинной низкой митры, в правой руке Предтечи круг с погрудным изображением женской фигуры в короне и бармах, в левой меч. – Над головою св. Софии Спаситель (в крещатом нимбе: «ѡ. н. о.»), благословляющий обеими руками, по-видимому, двуперстно. Господь представлен в продолговатом круге, от Него исходит сияние. Круг этот, в который входит до пояса и изображение св. Софии, вверху с обеих сторон поддерживается шестью (по три с каждой стороны) ангелами, с благоговением приникшими к Спасителю, и венчается надписью «Iс. Хс.». В самом верху иконы два ангела развертывают хартию с изображением неба с солнцем, луною и звездами. Посредине хартии, над головою Спасителя – в двойном круге представлен Господь Саваоф (надпись: «Гсдь Саваоѳъ») в восьмиугольной звезде, вписанной в нимбе, десница благословляющая, шуйца на одежде; Господь восседает на троне, ноги покоятся на ромбоидальном подножии. Вокруг Саваофа херувимы и серафимы. На иконе надпись: «Стая Соѳѣя Прмдрос Бжия». Перевод с иконы XVII века из собрания В.П. Гурьянова.

Первый христианский храм имени св. Софии Премудрости Божией, построенный императором Константином Великим около 330 года, как о том единогласно свидетельствуют византийские историки, существовал двести лет и во время бывших при императоре Юстиниане в Константинополе междоусобий был сожжен и разрушен до основания в январе 532 года. 23 февраля того же года император Юстиниан на месте разрушенного заложил новый знаменитый Софийский собор, который был окончательно отстроен и освящен 25 декабря 538 г., с падением Константинополя (1453 г.) обращен в турецкую мечеть и в настоящее время называется Ая-София – св. София. – Вышеупомянутый Софийский храм Константином Великим, несомненно, посвящен был самой идее премудрости (σοφία) Божией, отвлеченному свойству Божью или, что тоже, вообще Богу под именем одного из Его свойств – премудрости. – Византийский историк Прокопий VI века, говоря о построении Константином Великим храма св. Софии, замечает, что название – Σοφία) – премудрость есть самое приличное Богу, – Что Константин Великий посвящал свои храмы идеям, интересный пример тому находим в указании о посвящении им храма святому миру Ἡ ἁγία Εἰρήνη, т. е. Богу, подателю мира вселенной; храм этот впоследствии был переименован, в храм св. мученицы Ирины, а в настоящее время занят турецким арсеналом. «Егда же переселися (Константин Великий) от Рима въ Византiю, читаем мы в одной славянской рукописи XVI–XVII в. – Синодальной Патриаршей Библиотеки № 141⁷⁶, – и созда ту храмъ и нарече его Агiосъ Иринiи, по-словенски же святый миръ, а не якоже нѣцiи всуе помышляютъ, яко царь Константинъ поставилъ храмъ во имя святыя мученицы Ирины, не разумѣюще греческiя рѣчи силы».

В Новом Завете (Лк.11:49; Мф.23:34; 1Кор.1:30) Премудростью Божьею называется Христос – Второе Лицо Святой Троицы, посланное в мир для спасения рода человеческого (Ин.3:13). Отцы церкви Игнатий Богоносец (Посл. к Смирнянам), св. Амвросий Медиоланский (О вере I, гл. 15), Блаженный Августин (О граде Божии кн. XVII, гл. 20) разумеют под Софией также Сына Божия, неизвестный писатель XI в., описатель Константинопольской Софийской церкви – Слово Божие (Franciscus Combesis in originum rerumqe Constantinopolitano, manipulo. Paris 1864, стр. 248–252), историки Кедрин XI в. (Деяния церковные и гражданские, русск. пер. Москва, 1794, лист 72, 76), Павел Диакон Аквилейский (История кн.1:25) – Сына Божия.

В вышеупомянутой рукописи Патр. Синод, библиотеки № 141, находим следующее сказание. Однажды во время производства работ по постройке второго Софийского храма Юстинианова мастера ушли обедать, оставив одного отрока стеречь инструменты. К отроку явился ангел в блестящем одеянии и велел ему идти к мастерам и звать их скорее на работу. Когда отрок не решился оставить своего поста, ангел сказал ему: «кленутися во имя Софiи Премудрости Божiя Слова, во Его же имя церковь зиждется, занеже азъ стражъ преставленъ есмь церкви сiя». Отрок пошел к рабочим и объявил им о бывшем видении. Когда слух об этом дошел до императора Юстиниана, он очень обрадовался, «яко явися ему (отроку) Богъ и како хощетъ Богъ нарещи церковь». Сказание это в славянской рукописи повторено со слов неизвестного греческого писателя XI века и показывает нам, что в это время Константинопольский Софийский собор считался посвященным Софии – Сыну Божию. Можно предполагать, что с таким значением понятие Софии перешло и в русскую церковь, и древние (XI века) Софийские соборы в Киеве и Новгороде были посвящены Софии – Сыну Божию. В рукописи Синод. Патр. библ. № 141 находим следующие важные для нас указания: император Юстиниан повелел в своем Софийском храме все двунадесятые праздники праздновать с особенною торжественностью; в Новгородский Софийский собор до архиепископа Геннадия (1484–1504 г.) во все эти праздники совершались крестные ходы, отмененные Геннадием, который установил совершать сюда крестный ход в праздник Успения, сделав, таким образом, последний храмовым для своего собора, но не в том смысле, как замечено в рукописи, что понятие Софии перенес на Богоматерь, а в том, что 15 августа причислил к праздникам Господским, ради того, что при Успении Богоматери собрались все апостолы и в последний раз на земле телесно присутствовал Господь Иисус Христос. Наконец, священник М. Беляев, со слов одного «компетентного духовного лица Константинопольской церкви» передает, что «на православном Востоке доселе существует предание, что в Константинопольском Софийском соборе праздновали св. Софии в неделю Пятидесятницы, – без сомнения, потому, что в этот день празднуется каждому лицу св. Троицы (Троицын день) и, следовательно, Сыну Божию – Софии»⁷⁷.

В русской иконографии известны два совершенно различных перевода св. Софии, – древнейший Новгородский, представителем которого является местная икона в Софийском Новгородском соборе, и Киевский – представленный на местной же иконе Киево-Софийского собора и относящийся ко времени м. Петра Могилы. В Киевском переводе св. София представлена в образе Богоматери, а в Новгородском в образе крылатого ангела. Уже с V, VI ст., говорит Д. Айналов и Редин, знаем изображение Софии под видом Ангела во фресках, открытых на юго-запад от г. Александрии, близ колонны Помпея, в храме катакомб⁷⁸. На левой стороне, над входом в кубикулум, находилось изображение Софии в виде крылатой фигуры в нимбе; над ней надпись ουδιμ..., ниже ее другая надпись: Σοφια IС. ХС. Эта фреска непосредственно указывает на то обстоятельство, что под Софией подразумевался Иисус Христос, Слово Божие. Крылатое изображение Христа означает Христа вестника, как Слово Божие, посланное Отцем на землю, и стоит в непосредственной связи с ветхозаветным проявлением божества в виде Ангела. При этом важно отметить то обстоятельство, что с этого пункта уже с V, VI ст. начинается различное представление Христа вестника восточным и западным искусством. Изображение Христа путника с крестом в руке в виде посоха находим в Равенне в ц. св. Виталия, с надписью на свитке, который он держит: Ego sum via, veritas et vita; подобное же изображение Христа в тунике и с посохом издано у Carrucci (t. III, tav. 222). Христос здесь изображается без крыльев, что дает повод думать, что происхождение легенд о Пилигримстве Иисуса Христа, известных со второй половины XIV ст. в стихах Вильгельма де Гилевиля (1358 г.)⁷⁹ манускрипта библиотеки св. Женевьевы, в котором рассказывается о послании Христа с сумой в мир, о странничестве Его по земле и возвращении к Отцу после страданий, должно искать в V, VI ст., и что византийское искусство восточное уже с этого времени, предпочло натуралистическому и лирическому характеру изображение торжественное в виде Ангела Великого Совета⁸⁰, который сходит в мир, как божество – дать людям новое учение. Такого Ангела мы имеем, по всей вероятности, в ц. св. Софии Константинопольской, где в образе Архангела также была представлена св. София, еже есть присносущное слово, по словам Даниила паломника.⁸¹ Такое представление Христа – Софии под видом Ангела имеем в памятниках искусства и позднее. В рукописи Иоанна Климака XII ст. Синайской библиотеки видим, быть может, первую редакцию иконы св. Софии в виде Ангела, сидящего на престоле со сферою и крылатого; сзади него Христос по грудь, а по сторонам два ангела⁸². Что Ангел в этой миниатюре именно есть Христос, доказывает рукопись XIV ст. Супрасльской Псалтыри, где крылатая фигура поддерживает воздетыми руками трехкупольный портик, как бы на слова псалма Соломонова: Премудрость созда себе храм, по сторонамъ надпись: ἁγία σοφία – премудрость Божия. Таким образом, представление Христа Ангелом, ветхозаветным вестником, который, как Слово Божие, был послан в мир, и повело к представлению Софии в виде Ангела, а затем и Ангела Великого совета⁸³.

В 1894 г. французским профессором Дьелем в числе памятников византийского искусства в южной Италии издано фресковое изображение св. Софии – Премудрости Божией, находящееся в Солетской церкви св. Стефана и относящееся к XIV веку. Здесь София представлена в виде ангела в длинных белых одеждах; глава украшена крещатым нимбом (что, надо заметить, в византийской иконографии усвояется только Богу), в руке – чаша с надписью: ἡ ἁγ. σοφία ὁ Λόγος τοῦ Θεοῦ⁸⁴. Подобный тип ангела изображен профессором В. М. Васнецовым на стене недавно построенного Владимирского собора в Киеве. Ангел этот, в белой одежде сидит на престоле, в деснице держит крест, в шуйце свиток со словами: «Въ началѣ бѣ Слово... и безъ Него ничтоже бысть, еже бысть» (Ин.1:1–3). В нимбе буквы: «ὁ ὤν.»⁸⁵. Такое изображение Софии – Сына Божия в виде ангела соответствует наименованию Его в Ветхом Завете ангелом великого совета (Ис.9:6), ангелом завета (Мал.3:1; ср. Быт.16:7.13; Исх.23:21). При обращении в 1453 году Константинопольского Софийского собора в турецкую мечеть все настенные христианские изображении в этом соборе турками были закрыты толстым слоем штукатурки с написанием по ней по местам различных изречений из Корана; оставлены только изображения херувимов, но и у тех лица замазаны. 1847–49 гг. при капитальном ремонте собора часть штукатурки была отбита, и на одной из арок собора открыта интересная мозаика.

В медальоне (в шестивершковой раме из радужных цветов) – золотой на низких ножках стол под синим покровом; на столе золотая книга в красноватом переплете; поверх книги – золотой осмиконечный крест. По сторонам медальона – предстоящие Богоматерь и Иоанн Предтеча. Описанная мозаика, как полагают, – времен реставрации собора при императоре Иоанне Палеологе (второй половины XIV в).⁸⁶.

По словам свящ. М. Беляева, в представленном изображении лежащая на столе книга, – очевидно, Евангелие, – изображает Софию – Премудрость Божию, или как свойство Божие, или же как Лице – Сына Божия, Слово Божие (Ин.1:1). Описанная мозаика, вошедшая в состав нашей русской иконы Софии – Премудрости Божией (Новгород, редакции), по нашему мнению, говорит свящ. М. Беляев⁸⁷, особенно интересна тем, что удовлетворительно может объяснить происхождение и значение изображений предстоящих на этой иконе – Богоматери и Иоанна Предтечи, что доселе игнорировалось толкованиями Софийских икон, каковые толкования занимались только изъяснением значения главного – центрального – изображения этой иконы т. е. сидящей на престоле женоподобной или ангелоподобной фигуры. Город Константинополь, как известно, был посвящен Богоматери, Которая, посему, считалась особою его покровительницею и ходатайницею (Ср. Град Твой сохраняй, Богородительнице Пречистая... и мног. под.). И вот, на нашей мозаике Богоматерь представлена ходатайствующею за град пред Сыном Своим, олицетворенном, как Слово Божие (Ин.1:1), в виде книги. Другим ходатаем за Константинополь Иоанн Палеолог желал представить себя и потому изобразил своего тезоименитого небесного покровителя – Иоанна Предтечу. Такая замена была в духе древней византийской иконографии и впоследствии перешла и в иконопись русскую. Так просто исторически объясняется происхождение на нынешней нашей Софийской иконе (Новгородской ред.) изображения предстоящих – Богоматери и Иоанна Предтечи. Последний, как видим, появился на иконе совершенно случайно, а потому на некоторых древних русских Софийских иконах мы видим, что место его занимает св. Николай чудотворец, всегда пользовавшийся особенным уважением у русского народа, как его небесный покровитель и ходатай. Такое наше объяснение, кажется, может быть принято за весьма вероятное, доколе не будет найдено более древнее изображение св. Софии с теми же предстоящими.

Несостоятельность объяснения о. Беляева видна уже хотя бы из одного того, что деисус, где по обеим сторонам Спасителя находятся те же предстоящие, что́ и в композиции св. Софии – премудрости, т. е. Богоматерь и Предтеча, – появился гораздо раньше времен императора Иоанна Палеолога (см. наши примечания к переводам с изображением деисуса).

От XVI в. мы имеем иконы «Софии Новгородской». Вот описание этой иконы, находящейся в настоящее время в иконостасе Новгородского Софийского собора:

«На сей иконе (2 ар. 2½ в. ✕ 3 ар. 5½ в.) находится три ряда изображений: 1) Ангела 2) Спасителя и 3) звездного неба».

«I. На средине изображен крылатый ангел, лицом, одеждою и крыльями огненного вида, в царском венце с крестом наверху, в царском далматике с орарем, который, выходя из под правой руки, перегнут через левую. Ангел сидит на четыреножном с подушкою огненного вида, золотом престоле, подпертом семью столпами. Венец, далматик по опушке и орарь обнизаны перлами, в правой руке – жезл с лучезарным крестом наверху, а в левой при персях свиток; около него – на престоле голубое, в кругу, звездное небо с лучами по краям; под огневидными ногами круглое темное облако в виде подушки; около главы золотое окружение».

«По сторонам сего Ангела в предстоянии: на правой стороне – Божия Матерь в червленой одежде, держащая при персях обеими руками круглую на голубом поле икону лучезарного Спасителя, десницею благословляющего, а в шуйце держащего свиток. На левой стороне Ангела – Иоанн Предтеча в власянице, под зеленою хламидою чрез левое рамо; у него правая рука приложена к персям, в левой, опущенной, свиток, в котором написано: Се Агнецъ Божiй, вземляй грѣхи всего мiра; покайтеся, приближибося царствiе Божiе; сотворите убо плоды достойны покаянiя. Божия Матерь и Иоанн Предтеча изображены стоящими на книгах, по краям позлащенных».

«II. Над главою Ангела, сидящего на престоле, в небольшом огненном кругу, Спаситель в червленом хитоне с голубою хламидою, перекинутою через левое рамо, благословляющий обеими руками; около главы Его золотое окружение с надписью Ο-Ω-Η, по сторонам буквы Ис. Хр.; от главы Спасителя по обе стороны простирается золотая полоса, наподобие радуги.

III. Выше упомянутой полосы – опять звездное голубое небо, в виде радуги; на сем небе над главою Спасителя, четвероножный престол, на котором, на свитке огненного вида, изображена согнутая книга, вероятно Евангелие; по обе стороны престола по три крылатых ангела, припадающих к нему⁸⁸.

Такие же иконы св. Софии находятся в храмах: Софийском Вологодском, в соборе уездного города Софии С.-Петербургск. губ., во многих местах Архангельской и Вятской епархии, в Троице-Сергиевой Лавре, в Московских Софийских храмах и других местах⁸⁹ с незначительными изменениями в деталях, в роде того, что на одних иконах сидящий на престоле Ангел изображен не в царском венце, а в святительской митре, на некоторых – у Ангела крылья подняты кверху, на других – опущены вниз. Есть, наконец, иконы этой редакции, на которых место Предтечи занимает Николай чудотворец⁹⁰.

Замечательную отмену, говорит проф. Ф.И. Буслаев, представляет изображение Софии на наружной алтарной стене Московского Успенского собора⁹¹. И Богоматерь, и Иоанн Предтеча, стоящие по сторонам символического Ангела, написаны крылатыми. Иоанн Предтеча, в власянице, с крыльями, встречается часто на старинных иконах. Это лицо просветленное, вознесенное в горний лик Ангельский, и следовательно, отрешенное от своего земного жития; между тем как в своих деяниях, в Евангелии описанных, изображается он без крыльев, как лицо историческое, согласно писанию. Крылатый Предтеча обыкновенно держит в руке сосуд, в котором покоится младенец Христос, наподобие того, как изображен Христос младенец в сосуде на деревянных дискосах преподобного Сергия и Никона. – Что же касается до Богоматери, то изображение Ее с крыльями встречается реже. Богородица с крыльями – точно также лицо, вознесенное в мир горний, стоящее вне земного круга исторических деяний. Потому с крыльями изображается она, в царственном одеянии и в царском венце, стоящая по правую сторону Иисуса Христа, в архиерейском облачении, торжественно восседающего на престоле. Напротив Богородицы, по другую сторону Спасителя, стоит крылатый же Предтеча. Позади Спасителя по два Евангелиста и по одному крылатому Ангелу. Это торжественное представление Горнего Собора соответствует изображению Софии Премудрости Божией, по Новгородскому переводу».

Того же предмета, т. е. изображения на иконах св. Софии – крылатых Богоматери и Предтечи касается и профессор А. И. Кирпичников в вышецитованном его исследовании и деисусе. Русское искусство, говорит он, знает и другую замену нашей композиции, (т. е. деисуса), если только это можно назвать заменой. В известной новгородской иконе София Премудрость Божия по сторонам престола, на котором восседает огневидный ангел, стоят Богоматерь и Предтеча⁹²; их же находим мы на той иконе Софии Премудрости, которую предание приписывает Андрею Рублеву (?). В Софии новгородской все три лица деисуса изображены с крыльями; (проф. А.Е. Кирпичников ошибается, – на местной иконе св. Софии, находящейся в Новгородском Софийском соборе, у Богоматери и Предтечи крыльев нет. См. об этом указанные исследования Филимонова, Буслаева, Айналова и Редина, прот. Соловьева), что София, как ангел, не могла быть изображена иначе, понятно само собою. Крылатому предтече Ф.И. Буслаев в своей превосходной монографии: Общие понятия о русской иконописи посвятил всего несколько строк (стр. 79) но таких веских, что к ним до сих пор трудно прибавить что-нибудь, кроме неважных подробностей⁹³. Но как объяснить крылья у Богоматери? По нашему мнению, некоторое влияние имеет и молитва, которая на крыльях возносится к престолу Господню; но важней всего тот закон, который играет такую видную роль в истории языка под именем закона ложной аналогии⁹⁴. В композиции страшного суда положение главных действующих лиц сильно искушает исследователя привлечь к делу если не придворную византийскую церемонию (за неимением таковой), то порядок разбирательства в высшем византийском суде⁹⁵. Спаситель является, как Προκαθήμενος (председательствующий), сидящие ниже его 12 апостолов – σύμπονοι, πάρεδροι, συνεδριάζοντες, а Богоматерь и Предтеча συνήγοροι, адвокаты грешного человечества. Мы полагаем, что означенный судебный церемониал не остался без влияния на закрепление форм нашей композиции как части страшного суда; но не этот церемониал создал ее; на православном востоке она существовала и в других совершенно самостоятельных формах. Деисус с Софиею – Премудростью вместо Спасителя доказывает с полнейшей убедительностью, что наша композиция не слилась окончательно с изображением страшного суда, а продолжала разрабатываться и отдельно от него, и что все русские поздние деисусы нельзя объяснять, как синекдоху вместо страшного суда.

По замечанию профессора Ф.И. Буслаева, – посреди рассматриваемой нами «иконы, снизу вверх, одно над другим, помещены три изображения одной и той же идеи – Премудрости Божией. Внизу, на престоле, Спаситель в образе огневидного крылатого Ангела; над Ангелом опять Спаситель, но уже по своему подобию; а над ним также Премудрость Божия, в символическом образе Бога Слова, под видом Евангелия, почиющего на престоле. Между изображениями, украшающими Цареградский храм св. Софии встречается именно такое же символическое представление Премудрости Божией в образе Евангелия, возлежащего на престоле». (Очерки, т. II, стр. 296. Г. Д. Филимонов (стр. 6), впрочем, не признает основательными эти соображения почтенного ученого).

Протоиерей Соловьев дает такое объяснение иконе св. Софии по Новгородскому переводу: «На иконе Софии – Премудрости Божией изображен один и тот же Господь наш И. Христос в четырех различных видах:

1) По предвечному Своему пребыванию на небеси с Отцом, Он изображен Словом Божьим, Им же вся быша. Это Слово на иконе означено книгою, лежащею на превыспренцем престоле, который благоговейно окружают ангелы Божии».

2) «По неизреченному Своему снисхождению на землю и воплощению от Пречистыя Приснодевы Марии, Он изображен в виде младенца, осияваемого светлыми лучами в утробе нетленныя Своея Матери».

3) «По пребыванию Своему на земле с человеками и по совершившемуся чрез Его ходатайство искуплению рода человеческого, Он изображается в виде мужа, в виде архиерея великого, прошедшего небеса, распростертыми некогда дланями на кресте ныне распространяющего благословение Свое на вселенную».

4) «По превознесенному и прославленному Своему человечеству, Он изображен на небе, Ему же земля подножие ног Его, сидящим на престоле в виде Ангела, облечена в подир (длинная одежда иудейских первосвященников и царей) и препоясана при сосцу поясом златым; очи Его, яко пламень огнен, и нози Его подобны меди халколиванове, яко в пещи разжены (Апок.1:13–15); в виде имущего седмь духов Божиих, посланных во всю землю (Апок.5:6); в виде имущего на главе венцы многи и имя написанное, его же никто же весть, токмо Он Сам и облеченного в ризу червлену кровию (Апок.19:1–13), в виде Царя царствующих и Господа господствующих».

«Посему изображение Софии – Премудрости Божией на иконе (этой редакции) представляет И. Христа – Божию силу и Божию премудрость (1Кор.1:24), восприявшую для спасения мира плоть от Пречистыя Девы Марии»⁹⁶.

Однако в XVI–ХVII вв., как видно из многих рукописных сказаний о св. Софии, не все были согласны видеть в ангелоподобной (или женоподобной), сидящей на престоле фигуре изображение Софии – Христа. Многие – и даже большинство таких сказаний – видели в этой фигуре изображение Богоматери или, точнее, олицетворение Ее приснодевства. В «Сказании о образе Премудрости Божией Софии», находящемся в рукописных службах св. Софии, читаем: «Образ Премудрости Божией Софии проявляет собою Пресвятыя Богородицы неизглаголанного девства чистоту. Имать же девство лице девиче огненно и над ушима тороцы (перевязка на, волосах) и венец царский на главе и над главою имеет Христа и на высоте простерты небеса. Толкование: Лице огненное являет, яко девство сподобляется вместилище быти Богу. Огнь бо есть Бог, попаляяй страсти телесные и просвещая душу девственную. А еже над ушима тороцы, еже имут ангелы, являет, яко житие девственное со ангелы равно есть: тороцы же осенение Св. Духа. На главе же имать венец царский и сим являет, яко девство смиренныя Ея мудрости царствует над страстьми. Над главою же имать Христа, глава бо есть мудрости Сын – Слово Божие. Той возлюби девство Пресвятыя Богородицы и Тоя смиренныя мудрости, истинно благоизволи плотию родитися от Нея. Простерты же выспрь небеса являет, яко девственная душа присно свое желание имать на небеси. Препоясание же по персех являет сан старейшинства и святительства. В руце же имать скипетр, сим являет царской сан. Крыла же орли огненный – на высокопаривое пророчество: птица сия, егда видит ловца, выше возлетает; тако и любящии девство неудобь уловлении бывают от ловца дьявола. В шуице же имать свиток писан, в нем же вписани недоведомыя и сокровенныя тайны Божия предания и писания: непостижны бо суть Ангелам и человеком Божия тайны. Девство же сих откровению, поскольку вместно, уподобляется. Одеяние же света и престол (о седми столпах), на нем же сидит, онаго будущаго века покой являет и седмь Духа даровании, яже в Исаине пророчестве писаны. Нозе же имать утверждени на камени; понеже девство во исповедании еже во Христа веры стоит непоколебимо, аки на камени утверждено, о нем же рече Христос Бог: на сем камени созижду церковь мою. Присно же глаголет девство в молитве к Богу: на камени мя веры утверди. Елицы же девство хранят, подобятся Пресвятей Богородице; яко же бо Та породи Сына Слово Божие, тако и держащии девство рождает словеса детельна, сиречь и инех учаще добродетели. Сие возлюби Иоанн Предтеча, роди словеса живы, глаголя к приходящим к нему: покайтеся, приближибося царствие небесное; и тако сподобися крестити Христа Бога нашего. Девство возлюби Иоанн Богослов, сподобися возлещи на перси Христа Бога нашего и роди словеса неизреченныя, глаголя: Искони бе Слово. поскольку бо бесплотен и бестелесен Бог, потолику чистоте и целомудрию радуется. – В службе Софии Премудрости Божией, которая поется в Великом Новгороде, 15-го августа, в день Успения Пресвятой Богородицы, немало песнопений и стихир, прославляющих Софию Премудрость Божию, здесь постоянно величается Богоматерь и преимущественно по отношению к тайне воплощения Иисуса Христа. – Так в тропаре 4-го гласа поется: «Велия и неизреченная Премудрости Божия сила, София преименитая, пречестный храме, огнезрачный престоле Христа Бога нашего: в тя бо вселися неизреченно. Слово Божие и плоть бысть, невидимый явися и неприкосновенный из тебе изыде и с человеки поживе, врага условляя и человеки от клятвы древния свобождая». Но в то же время в конце этой службы помещена особая молитва Софии Премудрости Божией, начинающаяся следующими словами: «Непостижимая и всепетая Премудрость Божия София преименитая, девственных душа, сиречь, Единородный Сын Слово Божие»⁹⁷. То же смешение понятий видим и в иконописных подлинниках. В Сборном Подлиннике графа Строганова Премудрость прямо называется Сыном и Словом Божиим, а вместе с тем София толкуется Пречистою Девою Богородицею, и все подробности объяснения согласуются с этим последним толкованием⁹⁸. Вот это объяснение из Строгановского подлинника, напечатанное проф. Ф. И. Буслаевым в его «Очерках»⁹⁹: О образе Софии Премудрости Божии, списано с местного образа, что в великом Новгороде. Церковь Божия, София, Пречистая Дева Богородица, то есть, девственных душа, и неизглаголанного девства чистота, смиренной мудрости истина, имеет над главою Христа. Толк: Премудрость бо Сын и Слово Божие¹⁰⁰. А что простерты небеса превыспрь Господа толкование: Преклонив небеса, снизшел на землю и вселился в Деву чистую. Любящие девство подобятся Пресвятой Богородице. Она родила Сына, Слово Божие, Господа нашего Иисуса Христа: любящие девство рождают словеса деятельныя, то есть, неразумных поучают. Сию возлюбил Иоанн Предтеча и сподобился быть крестителем Господним, устав девства показал – о Боге жестокое житие. – Имеет же девство лицо девичье, огненно Толк: Огонь – божество, попаляющее тленныя страсти, просвещающее всякую душу чистую. – Имеет же над ушами тороки¹⁰¹, как бывают у Ангелов: Толкование: Житие чистое Ангельскому равно есть, тороки же – покоище Св. Духа. На главе ее венец царский. Толк: Смирение царствует над страстьми. – Сан же препоясанием чресл. Толк: Образ старейшинства и святительства. – В руке держит скипетр. Толк: Царский сан являет. – Крылья же имеет огненные. Толк: Высокопаривое пророчество и разум скор являет. Очень зоркая эта птица, любит мудрость, и когда видит ловца, выше возлетает: так и любящие девство не легко уловляемы бывают от дьявола. – В левой же руке своей имеет свиток написан, а в нем написаны недоведомые тайны. Толк: То есть, – преданный писания ведать и разуметь; ибо непостижимы Божественные действа ни Ангелам, ни человекам. – Одеяние же света престол, на котором сидит. Толк: Онаго будущего света покоище являет. – Утверждена же седьмью столпами. Толк: Седьмью дарами Духа, что в пророчестве Исайи писано. – Ноги же пологает на камне¹⁰². Толк: На сем камени созижду Церковь мою, и врата Адова не одолеют ю; и еще сказано: на камени веры мя утверди.

В поморском подлиннике из собрания С. Т. Большакова читаем: «Сказание истолковано о святей Софии Премудрости Божии и соборней и апостолъстей церкви и о девстве и о чистоте. Первое о сем ведети разумно, девство образ Божий есть, от Девы бо чистыя родися Господь наш по плоти, яко человек образом и подобием, сего ради девство почте и чистоту, елико бо безплотен и безтленен Бог по Божеству, толико по плоти человек по человечеству и чистоте бестлению плоти нашея даруется, девством наполняет горнюю тварь, сиречь из небеси первого чина, место, якоже источиша отпадшие ангели, елико бо есть ангели выше человек смертных, толико девственничество женившихся человек честнейши есть, якоже по образу Божию лепо есть нам христианом жити Христови, а не себе угождати, почтити девство паче плоти тленныя. И камо убо убегаю, идеже дивно нетленну быти человеку без тля, чистотою храмину Христовым воплощением нетленно от Пречистыя Девы Богородицы. Приведутся, рече, девы по ней, сиречь девственных душа. Тем же не скорбите девственницы, получивше девство и чистоту, – девственных душа Христа возлюбивших, сам бо Господь обеща нам глаголя: идеже Аз буду, ту и слуга мой будет. Святая София Премудрость Божия, церкви Божия, Пречистая душа Богородица. Толкование. Сиречь девственных душа, неизглаголаннаго девства чистоту, смиренныя мудрости истина. Имеет над главою Христа. Толкование. Слово Премудрость, единородный Сын Слово Божие. – Простерта же небеса превыспрь Господа. – Толкование. Преклонь небеса, сниде в Деву чисту и воплощся от Духа Свята, елико бо их любят девство, подобятся Богородице. Толкование. Сия бо роди Сына Божия – Слово Божие, Господа Иисуса Христа, любящие бо девство, рождающи словеса детельна, рекше неразумные научают. Сию бо возлюби Иоанн Креститель, иже крести Господа. Толкование. И устав девство показав о Бозе житие. Имать же девство лице девиче огненно. Толкование. Огнь бо есть божества, попаляя страсти тленныя, просвещая же душу чисту. Имать же над ушима тороцы, иже ангели имут, житие бо чисто со ангелы равно есть, тороцы же покоище Святого Духа. На главе ея венец царский. Толкование. Смиренная мудрость царствует страстем. Сан же препоясания о чреслех ея. Толкование. Образ старейшинства. В руце же держаше скипетр. Толкование. Царский сан образует. Криле же имать огненнии. Толкование. Высокоумное пророчество разум скор являет. Зело возрачная сия птица, любящи мудрость, – егда бо видишь ловца, выше возлетает; тако и любящий девство неудобь уловлени бывают от ловца дияволя. В шуйце имать свиток написан. Толкование. В нем же написано имена несведомая, сокровенныя тайны, рекше преданный писания ведети, непостижимо бо суть и несведома божественная тайна девства – ни ангелом, ни человеком. Одеяние же света престол есть, на нем же сидит. Толкование. Онаго будущаго света покоище являет. Утверящение же имать седмию столпы. Толкование. Седмию духа даровании, что по Исаине пророчестве писано. Мозе имать на камени. Толкование. Нa семь бо, рече, камени созижду церковь мою, и врата адова не оудолеют ей; и паки рече: на камени мя веры утверди, разшири уста моя на враги моя¹⁰³.

Вот какая стройная, прекрасная поэма о девственном житии, вознесенном до апотеозы, говорит проф. Ф. И. Буслаев, сложилась на основании древнейшего символического изображения премудрости Божией! Икона св. Софии получила такое значение согласно идеям и чаянием монашествовавших подвижников, имевших такое высокое значение в образовании древней Руси. Целомудренное девство вознесено было до Премудрости и в символическом Ангеле виделся благочестивым подвижникам прекрасный, девственный лик самой Девы Марии.

По вопросу о значении сидящей на престоле фигуры в XVI–XVII в.в. в русской церкви была своего рода полемика, следы которой видим в помещенных в не раз уже упомянутом нами рукоп. Сборнике Синод. Библ. № 141 двух сказаний по вопросу о Св. Софии. Из полемизирующих некоторые приходили к заключению: «яко несть зде имени сему в Руси ведомо, ниже мудрости (Софии) сия толку ведати», т. е. совершенно отказывались понять значение Софии – Премудрости Божией. Иные доходили до крайности, предлагая совершенно исключить из церковного употребления такую спорную икону и изображать Софию – Сына Божия в обыкновенном виде Спасителя, а для любителей символических изображений рекомендовали оставить только «Софию Крестную»¹⁰⁴.

В высшей степени курьезное толкование иконы Св. Софии (Новгородской), сделанное для царевны Софьи Алексеевны иеромонахом Московского Новоспасского монастыря Игнатием (впоследствии – митрополит Тобольский), находится во многих рукописях XVIII в. и, между прочим, в библ. С.-Петербургской духовной Академии. Главное изображение на этой иконе – сидящий на престоле в царском одеянии Ангел (София), по толкованию Игнатия, представляет царевну Софью Алексеевну, которая вместе с двумя братьями (Иоанном и Петром) восседает на престоле Государства Российского. Два крыла Ангела означают двух тёток царевны – Анну Михайловну и Татиану Михайловну, при помощи молитв коих, как бы при помощи крыльев, царевна Софья управляет государством. Свиток в руках Ангела означает, что царевна Софья – защитница патриарха Иоакима и всего освященного собора, собравшегося 5 июля 1682 г. против расколоучителей Никиты Пустосвята и его единомышленников. Благословляющий вверху Ангела Спаситель означает, что Сын Божий, истинная Премудрость, выну охраняет Российское Государство. Предстоящая Богоматерь с Младенцем указывает, что Она выну молит Сына Своего о благоденствии государства. Образ предстоящего в молитвенном положении И. Предтечи означает, что он молится о Государстве Российском и, в частности, о тезоименитом ему царевиче Иоанне Алексеевиче. Камень, на котором утвержден престол Ангела (Софии), означает царевича Петра Алексеевича, на котором, как на камне, стоит твердо и непоколебимо Государство Российское. Престол (в верхней части иконы), лежащая на нем книга и шесть припадающих к нему ангелов означают шесть сестер царевны Софьи: Евдокию, Марфу, Екатерину, Марию, Феодосию и Наталию (дочери царя Алексея Михайловича), которые, пребывая в девстве и славословя Бога псалмами, пением и чтением Слова Божия, молятся о Российском Государстве. Облако на иконе означает все самодержавное русское царство, а звезды на этом облаке – весь царский синклит, ибо звезда, по слову апостола, от звезды разнствует во славе, так и члены этого синклита (русские бояре) достоинством и славою превосходят один другого. Сияние в облаке – это Христолюбивое воинство, которое оберегает и защищает русское царство¹⁰⁵.

Описываемая нами икона св. Софии из собрания В.П. Гурьянова замечательна по своей оригинальной композиции, – здесь вместо изображения престола с лежащею на нем книгою представлен Господь Саваоф, предстоящий по левую сторону Софии Иоанн Креститель изображен с мечем и кругом (с изображением женской фигуры) в руках. Эти атрибуты, по всей вероятности, служат символом девственности Предтечи. На одной из икон Успенского собора Никольского единоверческого монастыря, описанной Филимоновым в его статье о Софии Премудрости Божией (стр. 10–11) – представлена, между прочим, София по Новгородскому переводу не между Богоматерью и Предтечей, а между Иоанном Богословом и Иоанном Предтечей. У Софии лицо, руки и крылья – огненные. Предстоящие с крыльями и в коронах, в одной руке держат по мечу, в другой по диску солнечному, а в лоне по Спасову образу. В ногах у них по направлению к Софии лежит по месяцу. Над Богословом и Предтечей надпись: «Целомудренная чистота – сим образом предтечает».

По поводу другой редакции иконы св. Софии – Богоматери должно заметить следующее. – Олицетворение Св. Софии в виде жены, очевидно, взято из древнеязыческой мифологии, напоминая нам подобный языческие изображения Афины Паллады (у греков) или Минервы (у римлян) богини мудрости¹⁰⁶. «Во фрагменте Венской Библии V ст. (Кондаков. Ист. виз. иск. стр. 39; фигура эта впрочем сомнительна, хотя совершенно в духе направления искусства) № 31 видим в сцене изгнания из рая Адама и Евы олицетворение раскаяния под видом высокой женской фигуры; в рукописи Диоскорида Венск. библ. № 5, женскую фигуру изобретения (εὕρεσις), над которой позднее сделана надпись σοφία; в этой же рукописи женские фигуры олицетворяют φρόνησις, μεγαλοψυχία и др.

В одном древнем греческом Евангелии (VI в.) св. София (премудрость) изображена в виде юной жены в нимбе (венец кругом главы, как на изображениях святых); стоит пред ев. Марком и указывает рукою на свиток, на котором евангелист, пишет свое Евангелие¹⁰⁷. Такая юная женоподобная фигура, олицетворяющая Софию – премудрость Божию, в Барбериновой Псалтири (VIII в.) представлена сидящею на троне с подушкою и подножием; волосы этой фигуры распущены; на голове золотая диадема; одета в раззолоченный далматик, украшенный драгоценными камнями; в левой руке держит свиток¹⁰⁸. В греческой псалтири X в. Национальной Парижской Библиотеки № 139 и в Палеях Ватик. библ. № 31 Palat изображен царь Давид, стоящий между двумя женскими фигурами с надписями, что одна из них Профития (Προφηθεία¹⁰⁹ – пророчество), а другая – София (σοφία – премудрость). Последняя в левой руке под мышкой держит книгу, выдвинув правую руку ладонью вперед, как бы рассуждая, и перстом указывает на небо¹¹⁰. Такое олицетворение св. Софии в виде женщины перешло и в славянскую иконографию. В одном сербском Евангелии XV века София представлена в виде жены при изображениях первых трех евангелистов. Здесь она опирается на плечо евангелиста и как будто шепчет ему на ухо; последний прислушивается к ней и пишет Евангелие. Таковое изображение св. Софии и в Евангелии XIV века Афоно Хиландарскаго монастыря¹¹¹. В рукописи Иоанна Климака № 1, XII ст. находим олицетворения Великодушия, Благоразумия, Признательности, Многословия. В таком смысле, говорят Айналов и Редин, женская фигура, как аллегория, привлекалась и по отношению к Христу, и в Лионской рукописи XII ст. находим миниатюру с надписью sancta sophia, где Христос в его историческом типе под именем св. Софии сообщает премудрость помещенным около него аллегорическим фигурам жен, наукам и занятиям (Didron. Iconographie ehr. p. 160. 1.); равным образом, и в куполе церкви св. Марка в Венеции Христос сопровождается аллегорическими изображениями жен, между которыми находим и Премудрость (Sapientia). Таким образом, общее направление в искусстве – изображать отвлеченные понятия конкретными женскими фигурами, повело и к представлению Софии в образе женской фигуры. Как совершенно отдельный и самостоятельный уже образ, Софию под видом женской фигуры находим в соборе Монреале. Duomo di Monreale. Abbate Gravini. tav 1 5 – А. На восточной стороне главного нефа, т. е. на рубеже Ветхого и Нового завета, вверху над входом в преебитерий изображена женская фигура с воздетыми вверх руками (оранта), в царской стемме, из под которой видно белое покрывало, в золотой верхней палле и голубом хитоне; над ней – надпись Sapientia Dei. Как изображение храмовое, оно обусловливает собою то непостижимое соответствие Ветхого и Нового завета, которое обличает сокровенную премудрость Божию; Τὰ πάντα ὁ Θεός ἐν Σοφίᾳ ἐποίησεν, ὅρον δὴ ἡ τοῦ θεοῦ σοφία οὐκ ἔχει, говорит Григорий Нисский. (В речи против Эвномия кн. XII; Migne 44, p. 951.) От этой аллегорической женской фигуры оранты и произошел переход к образу Марии (оранты также)¹¹².

На иконе св. Софии, находящейся в настоящее время в Киево – Софийском соборе изображена семистолпная ротонда (сень), увенчанная на верху главою с крестом; под ротондою – амвон, состоящий из семи ступеней; на каждой ступени надписи, указывающая на символическое значение таких ступеней, по которым как бы восходила Богоматерь, а именно: Вера (первая от низу), Надежда, Любовь, частота, смирение, благодать, слава (самая верхняя); на последней ступени, на серповидной луне, стоит Богоматерь, одетая в фелонь, с воздетыми горе руками. На лоне Богоматери – Богомладенец, десницею благословляющий, а в шуйце держащий царскую державу. Ниже Богоматери, по ступеням амвона, стоят праотцы и пророки: справа – Моисей, указующий перстом на скрижали, где написано: Радуйся, скрижаль Божия, в ней же перстом Отчим написася Слово Божие; ниже его – Ааран с прозябшим жезлом (прообраз Богоматери); еще ниже – царь Давид, с кивотом завета (тоже прообраз Богоматери). С левой стороны: Исайя со свитком, где написано: Се Дева примет во чреве и родит Сына и нарекут Ему имя Еммануил; ниже его – еще три пророка: Иеремия со свитком, Иезекииль – держит в руках храм с затворенными вратами (образ приснодевства Богоматери) и Даниил – с камнем в руках, который, по его пророчеству, отсекся от горы, указуя тем рождение Сына Божия от св. Девы Марии. На каждом из семи столпов ротонды (сени) изображены эмблемы семи даров Св. Духа: на 1-м столпе – книга с семью печатями, знаменующая дар премудрости, на 2-м – семисвечник – дар разума, на 3-м – семь очес – дар совета, на 4-м – семь трубных рогов – дар крепости; на 5-м – десная рука с семью звездами – дар ведения; на 6-м – семь курящих кадильниц – дар благочестия; на 7-м – пук семи молний – дар страха Божия. По карнизу ротонды надпись (по-гречески): Премудрость (σοφία) созда себе дом и утверди столпов седмь (Прит.9:1). На самом верху описываемой иконы изображен Бог Отец, благословляющий; по обе стороны Его – семь архангелов, поддерживаемых облаками (с правой стороны: Михаил – с пламенным мечем, Уриил – с опущенною вниз молнею и Рафаил – с алавастром мира; с левой стороны: Гавриил – с веткою в руках, Салафиил – с четками, Иегудиил – с царским венцом и Варахиил – с пуком цветов). Ниже Бога Отца, над самою ротондою, Св. Дух в виде голубя, от Коего исходят семь лучей, достигающих главы Богоматери.¹¹³

До 1849 г. в Московской Благовещенской, на Бережках, церкви находилась икона св. Софии – Премудрости Божией, присланная, как гласила надпись на иконе, по какому-то случаю в Москву, по распоряжению киевского митрополита Варлаама Ясинского (1690–1707 г.). Икона эта в 1849 г. была передана в Единоверческий Спасо-Гуслицкий монастырь, где вскоре сгорела со многими древними иконами. Но Г.Д. Филимонов с иконы этой ранее сделал рисунок, который потом воспроизвел в приложении к статье «Очерки русской христианской иконографии» (Вестник Общ. древне-русского искусства. 1874 г. 1–8 вып.). Вверху иконы был изображен Господь Саваоф; ниже его – Св. Дух в виде голубя; по сторонам их семь архангелов (на правой стороне – три, на левой – четыре), по сторонам архангелов два венка; в левом венке написано: премудрость созда себе дом... и приложатся тебе лета живота; на правом: Бысть егда бяше Иисус у Иерихона... и сотвори Иисус тако (Нав.5:13–15). Ниже Духа Святого храм из семи колонн: на средней колонне наверху ее, ангелоподобная фигура, с длинными распущенными волосами, с поднятыми вверх крыльями, венчаемая короною, которую держат над его главою шесть ангелов. На груди ее младенец, среди лучезарного круга. Она стоит на полумесяце, под ногами ее – семиглавый змей, в деснице ее – жезл, в шуйце – посох, оканчивающийся крестом; нижним концом этого посоха она попирает вышеозначенного змея; на крыльях изображение св. Варлаама и другого какого-то святого без надписи. По сторонам крылатой фигуры изображены св. жены: Иулиания, Екатерина, Варвара, София, Вера, Надежда и Любовь. Под руками ангелоподобной фигуры, наверху колонны, маленькие изображения Богоматери и И. Предтечи. Внизу иконы, у колонн, две мужские группы: свв. князья Борис, Глеб, Владимир, Ярослав и у трех надписей нет. На постаменте или подстолпии боковых колонн написаны тропари: на одном – Борису и Глебу, на другом мученицам; между тропарями четыреугольник, на котором написана молитва Св. Троице; на верху четырехугольника – епископский герб. Центральное (главное) изображение на этой иконе – ангелоподобная фигура – есть, очевидно, Богоматерь, так как на лоне Ее изображен Богомладенец. Но, вместе с тем, фигура эта сильно напоминает сидящую на престоле ангелоподобную фигуру на иконе Софии Новгородской, так как изображена с крыльями, в царской короне и имеет в руках посох, оканчивающийся крестом.

По образцу нынешней Киевской иконы написана и храмовая икона св. Софии в кафедральном соборе в Тобольске.

Значение иконы св. Софии Киевской редакции объясняется находящейся на ней надписью из кн. Прит.9:1: Премудрость созда себѣ домъ и утверди столповъ седмь. Под премудростью, согласно с изъяснением св. отцов церкви, здесь разумеется Ипостасная Премудрость Божия – Сын Божий (1Кор.1:24); под домом, утвержденным на семи столпах, – устроенная на земле Христом Церковь; седмь столпов означают седмь даров Св. Духа (Ис.11:12), проявляющихся в седми таинствах церкви. Но в обширном дому Премудрости, в Церкви, первое место занимает Богоматерь, которая посему и называется в церковных песнопениях палатою и престолом царя, пречистым храмом Спасовым, как вместившая Богочеловека во чреве своем¹¹⁴. На эту Богоматерь и воплощение от Нее Ипостасной Премудрости указывали ветхозаветные прообразования и пророчества.

Итак, в целом икона эта представляет Богоматерь в отношении Ее к воплощению Сына Божия и основанию Им на земле Церкви Своей.

В русской иконографии есть и иная композиция Софии – Премудрости Божией, известная на языке старинных русских изографов под именем «Софии Крестной». Композиция эта составлена на тему: Премудрость созда себе дом и т. д. и выражает идею премудрости Божией в отношении к искуплению рода человеческого и основанию на земле церкви Христовой. Такие изображения, между прочим, сохранились на стенах ярославских храмов Иоанна Предтечи и Иоанна Златоуста¹¹⁵ и до последней реставрации было в Новгородском Софийском соборе¹¹⁶; есть такая икона и в одном Московском Софийском храме. В общем, все эти изображения между собою сходны, незначительная разница – в деталях.

На стене Ярославского храма св. Иоанна Златоуста – вверху изображен Бог Отец – в облаках, на троне; ниже Его Дух Святой (в виде голубя), от Коего идут на сидящую на троне Богоматерь семь лучей, означающих, как видно из подписей на них, семь даров Св. Духа (Ис.11:12; премудрость, разум, совет, крепость, ведение, благочестие, страх Божий). Ниже – сидящая на троне Богоматерь, окруженная семью архангелами. Под Богоматерью – ротонда (сень), утвержденная на семи колоннах (столпах; на верхней, соединяющей колонны, перекладине (архитрав) надпись: и утверди столпов седмь. На каждой колонне утверждены по два свитка, на коих обозначены (словами) седмь таинств и седмь вселенских соборов, произвольно скомбинированные: крещение и 3-й собор, миропомазание и V-й собор, покаяние и 4-й собор, священство и 6-й собор, брак и 7-й собор, елеосвящение и 5-й собор; на средней колонне, на свитках которой обозначено: причащение и 1-й собор, изображен распятый И. Христос¹¹⁷. Изображение это – центральное (главное) на этой символической иконе. Над главою распятого Христа надпись: тело и кровь Господня, а по сторонам: и черпа в чаши своей вино и уготова свою трапезу. У подножия креста стоит автор книги Притчей – Соломон, в царском далматике и короне, с лежащею пред ним на престоле книгою, раскрытою на словах: Премудрость созда себе дом... Колонны и престол (на котором читает Соломон) утверждены на овальном пьедестале с надписями: Ветхого и Нового Завета божественный церкви основание, мученическая кровь, апостолов проповедь, пророческое учение, камень веры – Христос, на сем камне созда церковь свою¹¹⁸. Вверху над колоннадою (семистолпная сень) надпись: Глава церкви – Христос. На полях иконы помещено десять групп святых в облаках: преподобных, мучеников, пророков и проч. Под ними шесть групп обыкновенных людей – не святых – с надписью: собрани вси язы́цы. Люди эти находятся на земле и преклоняют колена пред колоннадой – церковью.

Ни в древних, ни в более позднейших памятниках, греческой иконографии подобных изображений не встречается. Но в иконографии католической есть несколько похожие изображения, с которыми может быть поставлена в генетическую связь наша русская «София Крестная». В одной Латинской библии XII в. Национальной Парижской Библ. в объяснение слов кн. Притчей.IX:1: Премудрость созда себе дом... представлен следующий рисунок: на головах семи духовных лиц, одетых в католические одежды, стоит храм; на верху храма рабочие ставят семь столпов; здесь же в виде юной девы, с книгою в руках, с покрывалом на голове, стоит сама София Премудрость.

Вверху, в звездном круге Господь Саваоф в восьмиугольной звезде, вписанной в нимб, десницей благословляет двуперстно, в шуйце шар. Справа и слева от Саваофа – по ангелу, один держит солнце, другой луну. Ниже, под изображением Саваофа, – в лучистом круге, поддерживаемом двумя ангелами, на херувимах восседает Спаситель в виде отрока, в крещатом нимбе с буквами: «ѡ. о. н.», в правой руке держит предмет овальной формы, с пламенновидными отростками наверху, в левой хартия. На правой (от зрителя) стороне представлены палаты, в них на троне восседает Богоматерь (надпись «(Мр̑. Ѳу̑»), руки простерты, ноги покоятся на подножии. Около Богоматери стоит ангел, десница у него простерта, шуйца у одежды. Сцена напоминает Благовещение. На противоположной стороне – палаты же – одноглавая церковь, среди которой над чашей (евхаристической?) стоят (составители литургий?) с. Василий Великий (надпись: «с. Василiй») с книгой в руках, облачен в крещатую фелонь и омофор, св. Иоанн Златоуст, (надпись: «с. Iѡан») благословляет св. чашу, «с. Григорiй» (Двоеслов)? с простертыми над чашей руками, оба последние святители – в саккосах (крестами в кругах) и омофорах. Над святителями ангел (надпись: «Англъ Гсднь») с указующею кверху десницей. Ниже, под изображением Спасителя – отрока – Не рыдай Мене Мати. Иисус Христос с повязкою по чреслам – стоит во гробе, с закрытыми глазами, руки сложены на груди, в крещатом нимбе буквы: «ѡ. о. н.». Богоматерь лицом припала к лику Спасителя. Ниже – горы, в них направо от зрителя, – смерть – нагая, с косой в левой руке и со стрелами в четыреуголыюм ящике за спиною, правою рукою держится за гриву льва, на котором едет верхом по телам умерших, пожираемых зверями и птицами. Напротив, в левом нижнем углу иконы на кресте сидит Спаситель (в крещатом нимбе буквы: «ѡ. о. н.», выше нимба: «Iс. Хс.») в короне, доспехах и мантии, в руках держит меч. У основания креста лежит связанный цепями сатана с взъерошенными волосами на голове и длинной, седой бородою, руки скрещены на груди, ноги в штанах; ангел молотом прикрепляет цепь. В пропасти ада группа бесов с ужасом смотрят на Спасителя. Перевод с иконы XVII века из собрания Матв. Вострякова.

В переводах из собрания M. В. Тюлина есть подобный издаваемому нами перевод. Отличия здесь следующие. Господь Саваоф на переводе Тюлина – в двойном круге, голова в обычном нимбе; Господь благословляет обеими руками; по сторонам нет ангелов с солнцем и луною. Иисус Христос – отрок в четыреугольнике, вписанном в двойной круг, восседает на престоле, в деснице держит восьмиугольник, в левой хартия. У подножия престола два ангела. В одной из палат Богоматерь Знамение с Богомладенцем в недрах, на другой – три святителя с книгами в руках, и ангела, около престола, на котором стоит чаша. От уст Спасителя в изображении Не рыдай Мене Мати идет копье, пронзающее смерть. Между Спасителем и смертью херувим, с (пальмовою?) ветвью в руке. Остальное так же, как и на Гурьяновском переводе¹¹⁹. Профессор О. Ив. Буслаев имеет в виду три перевода рассматриваемого нами сюжета, – один, предложенный им в снимке, другой в издании Даженкура, вероятно, XVI века (том VI, табл. 120), и третий в рисунке из собрания г. Филимонова на обороте с надписями начала XVII в. Этот сюжет, говорит Ф.И. Буслаев, имеет своею идеею искупление, но собственно с развитием мысли о победе над смертью, одержанной смертью Искупителя. Эпизоды приведены в архитектоническую связь посредством зданий по обеим сторонам круга, в котором восседает Спаситель, и посредством симметрического помещения нижних эпизодов под серединным изображением Не рыдай Меня Мати. Христос изображен трижды. Во-первых, в юношеском типе, как Еммануил, в сказанном круге, несомом херувимами, с тетраморфом на деснице, то есть, с группою четырех символов Евангелистов, в сокращении. Над ним тоже в кругах Дух Святой и Бог Отец, все вместе составляют св. Троицу: по сторонам по ангелу держат солнце и луну. Во-вторых, под кругом, Христос стоит во гробе, обнимаемый Богородицею: это Не рыдай Меня Мати – перевод, господствующий в итальянских школах XV в., особенно в Ломбардской и Умбрийской. В-третьих, внизу налево, Христос, в воинском доспехе и с мечом сидит на кресте, водруженном на груди низверженного Ада. В пандан с этим изображением, Смерть едет на льве по телам мертвецов, которые поедают звери и хищные птицы. В храминах по сторонам Троицы по стоящему ангелу. В переводе у Даженкура один из них держит чашу, другой диск; на иконе в собрании член. Общества Древн. рус. искусства А. Е. Сорокина, оба ангела в приподнятых руках держат по диску, а один из них в другой руке имеет кадило; по иным переводам оба держат по ковчежцу. В приложенном здесь рисунке оба ангела с пустыми руками – перевод, ясно указывающий на различие редакций в этом отношении. Любопытную особенность предлагает перевод по Филимоновскому рисунку начала XVII в. Вместо двух ангелов – в одной храмине сидит Богородица, а в другой – идет ангел с кадилом. Троякое присутствие Иисуса Христа означает троякую идею: о Господе Боге в Троице, Его милосердии и о победе Креста над смертию. Полное объяснение этого сюжета можно получить из надписей над отдельными его частями. В Клинцовском подлиннике читается: А что Спас сидит на херувимах, в кругу его писано: седяй на херувимах, видит бездны, промышляяй всяческая, устрашаяй враги, и возносяй смиренныя духом. На правой стороне ангелу, что чашу держит: чаша гнева Божия вина не растворенна, исполнь растворения. Милосердию (т. е. изображению Христа, стоящего во гробе) подпись: Душу свою за други своя положи. А что Спас сидит на кресте вооружен, а тому подпись: смертью на смерть наступи, един сый святыя Троицы, спрославляем Отцу и Святому Духу, спаси нас. За тем же Спасома, на поле: Попирая сопротивныя, обнажая оружие на враги. Над Херувимом подпись: Херувим трясый землю, подвизая преисподняя. Смерти подпись: Последний враг, смерть всепагубная. За смертью на поле подпись: Все мимо идут, а словеса Божия не имут преити. Над птицами и над зверьми подпись: птицы небесные и зверие, придите спасти телеса мертвых. Духу Святому подпись: Дух сый воистину, Дух животворящ всяку тварь. Подписи в переводе у Даженкура несколько отличаются от этих. Над всею иконою подпись: Единородный сын Слово Божие, безсмертен и безначален и присносущ сый Сын Отцу соответствует изображению Троицы. Подпись: «Взыде Господь от Сiона и глагола от Iерусалима и разсуди люди въ юдоли» присовокупляет к этому сюжету идею о страшном суде. Таким образом, две иконы Почи Бог и Единородный Сын соответствуют между собою как начало и конец миру, сближение которых в одном представлении было любимою темою в средневековом искусстве. Подписи на рисунке начала XVII в. Вверху над Христом в Троице: Глас от Сиона и Бог явися яко человек, воплотися от святыя Богородицы. Над Богородицею в храмине: Богородица бяше на престоле седяще видяще сына своего и Бога и славу, и вся мимо идет, слово Божие не имать преити. Над ангелом с кадилом (вм. сосуда в переводе у Даженкура): чаша гнева Божия и проч.¹²⁰.

Относительно изображения Спасителя, в доспехах, сидящим на верху креста, молодым, облеченным в броню, с мечем в руках, в Розыске сказано по свидетельству Иоанна Златоуста в слове: Предста, царица, одесную тебе. А именно: Яко же убо не является, еже есть, но еже может видяй видѣти; потому иногда является старъ, иногда юнъ, то въ огнѣ, то въ холодѣ, то въ ветрѣ, то въ водѣ, то въ оружiи: не прелагая свое существо, воображая зракъ, различiю подлижащихъ. О том же и в Премудрости пишется, и в Псалмах Давидовых, и в Песнях: Облечется в броню правды, и возложитъ шлемъ, и проч. В Сборном Подлиннике графа Строганова описано так: «А что Спасъ сидитъ на крестѣ вооруженъ», а тому подпись: «Смертiю на смерть наступи¹²¹, единъ сый святыя Троицы, спрославляемъ Отцу и Святому Духу, спаси насъ». За тем же Спасом на поле: «Попирая сопротивныя, обнажая оружiе на враги». Над Херувимом подпись: «Херувимъ трясый землю, подвизая преисподняя». Смерти подпись: «Послѣднiй врагъ смерть всепагубная». За смертию на поле подпись: «Вся мимо идутъ, а словеса Божiя не имутъ преити». Над птицами и над зверьми подпись: «Птицы небесныя и звѣрiе, прiидѣте снѣсти тѣлеса мертвыхъ». Духу Святому подпись: «Духъ сей во истину, Духъ животворящь всяку тварь». Замечание, сделанное г. Ровинским в Истории русск. школ иконописания на стр. 15, о том, что в иконе Единородный Сын встречается рисунок Чимабуэ, – говорит Ф.И. Буслаев, – требует фактического доказательства. В Италии ни в XIII в., ни после, такие сюжеты не писались. Сродство могло быть только в изображении Спасителя, стоящего во гробе, о чем и замечено нами.

Профессор же Н.В. Покровский замечает: «что в русскую иконографию XVI века проникли некоторые новшества с запада и что новгородские, псковские и др. иконописцы могли копировать свои иконы с западных образцов, это вполне вероятно. В это время было не мало в России иностранных художников, западно-европейских гравюр, которые могли прельщать наших иконописцев и в некоторых отдельных случаях служить для них подлинниками. Икона Единородный Сын написана этими иконописцами, как полагает Д. А. Ровинский, по рисунку Чимабуэ, а «во гробе плотски» по рисунку Перуджино. (История русск. иконопис. Записки Императ. Русского Археологич. Общества т. VIII, стр. 15). При этом проф. Н.В. Покровский замечает: «Икона Единородный Сын в полной композиции XVI–XVII вв., как кажется, неизвестна была на западе¹²².

Спаситель, с закрытыми глазами, со скрещенными на груди руками и с повязкой по чреслам стоит во гробе; в крещатом нимбе Господа буквы: «ѡ. о. н.», за спиною Его крест. Спаситель представлен в том виде, в каком Он изображается в композиции, известной под именем «Не рыдай Мене Мати»¹²³.

Переводы с икон XVII–XVIII в. с изображениями событий из Евангелия истории, на двух переводах по четыре изображения и на третьем три.

По одну сторону колодца (шестигранной формы, сложен из больших плит) сидит Спаситель (в крещатом нимбе у Него, как на всех следующих изображениях №№ 18–20, буквы: «ѿ. о. н.»), десница простерта с двуперстием. По другую сторону – самарянка с распущенными волосами, с простертой в рассуждении правой рукою и с ведром в левой. Горы; между двумя скалами видны три апостола, как можно различить по типу, свв. Иоанн Богослов, Петр и Иаков. Пейзаж – растительность.

«Беседа Иисуса Христа с самарянкою, говорит Епископ Христофор, несмотря на высокий догматический интерес, не особенно часто воспроизводима была на монументах древнехристианского искусства; известны только два фресковые изображения на стенах катакомб римских, два рельефные изображения на саркофагах и одно мозаическое изображение¹²⁴. Здесь автор, заимствуя свои сведения у гр. Уварова¹²⁵, вместе с ним повторяет ошибку Мартиньи¹²⁶, который насчитывал лишь четыре древнейших изображений Беседы И. Христа с самарянкою. Крауз же указывает две фрески, две мозаики, десять рельефов саркофагов и шесть-семь авориев, где представлена названная сцена¹²⁷. – Древнейшим изображением беседы с самарянкою должно считать фреску катакомб Претекстата, относимую к II–III веку¹²⁸. – У бассейна стоит самарянка с небольшой чашкой воды в руках, одета в тунику и паллиум, фигура самарянки стройная, лице молодое, на голове красивая прическа. Пред самарянкою Иисус Христос молодой, с красивыми чертами лица, волосы на голове короткие; у Спасителя сверх туники накинут на левое плечо плащ, десница Господня простерта к самарянке.

Фреска катакомб св. Каллиста с изображением Беседы с самарянкою отличается, как и предыдущее, античным характером. Самарянка стоит одна у колодца, представленного в виде сосуда, одета она в короткую, опоясанную под грудью тунику, украшенную двумя пурпуровыми каймами, и с босыми ногами. (Одну тунику носили у римлян исполнявшие тяжелую работу, и в этом смысле древние таких работников называли tunicatus); над колодезем она держит ведро или водонос на веревке. На мраморном саркофаге ватиканского цеметерия у колодца, изображенного также в виде глиняного сосуда, над которым утвержден на двух столбах ворот (girgillus) стоит самарянка в тунике и паллиуме, она вытаскивает посредством ворота на веревке сосуд из колодца. Стоящий пред нею Спаситель-юноша, указывает на ведро, выражая этим: дай мне пить¹²⁹.

Подобное же изображение¹³⁰ находим и на саркофаге IV в. катакомб св. Агнессы. Здесь самарянка одета в одну опоясанную тунику и, выпустив веревку из правой руки, жестом последней выражает удивление. У ног Спасителя-юноши представлены связанные, в виде ноши, свитки «символизирующие Его божественную проповедь, как великую ношу, с которою Он не разлучался во время своих земных странствований или, точнее, ради которой Он предпринимал продолжительный и нередко утомительный путешествия подобный тому, в котором произошла столь важная встреча и беседа с самарянкою»¹³¹.

Момент же встречи Спасителя с самарянкою изображен и на авории V века музея Клюни¹³² и на равеннской кафедре Максимиана¹³³, на последней в руке Господа крест. Сравнительно с указанными, «памятники византийские, говорит профессор Николай Васильевич Покровский, – изменяют характер, сцены: они полагают центр тяжести во внутреннем значении события, в самом учении И. Христа о воде живой, а не в факте встречи Учителя с самарянкою; отсюда – Спаситель представляется спокойно сидящим (такое положение усвоено Спасителю на саркофаге нарбонском – в церкви св. Павла, – саркофаги века VI–VII) и поучающим; самарянка с изумлением слушает Его новое учение; колодезь все еще удерживает форму, выработанную в эпоху саркофагов, но его роль не важна: он помогает точнейшему уразумению сюжета»¹³⁴.

В равеннской мозаике св. Аполлинария Нового (Apoll. Nuovo) рассматриваемая сцена¹³⁵. представлена в том же типе, как в барельефах некоторых саркофагов (Ganucci, 402, 7) и в памятниках византийского искусства современных (миниатюры Ев. Рабулы), барельефы диптиха Парижской Национальной библиотеки и более поздних. Слева (от зрителя) самарянка вытягивает сосуд из колодца; справа на возвышении сидит юный Христос, двуперстно благословляющий; сзади Него стоит апостол с небольшой бородкой. Фигура самарянки замечательна по живости постановки ее: высокая, стройная, прислонившись к столбу ворота и склонив голову, она как бы внимательно прислушивается к речам Учителя. Интересен также костюм, которым характеризована она, – красный длинный хитон с черными клавами, подпоясанный у самых грудей, и на голове белый чепец; из-под рукавов верхнего платья видны белые шитые нарукавники¹³⁶.

Немало изображений Беседы с самарянкою находим в лицевых Евангелиях. В армянском Евангелии Раввулы (Эчмиадзинской библиотеки)¹³⁷. На л. 284 Спаситель представлен сидящим у круглого бассейна; самарянка, одетая в зеленую тунику и розовый плащ, внимает словам Господа, рукою тянет веревку на блоке, доставая воду. – В Евангелии XII в. Гелатского монастыря¹³⁸ на л. 230 об. изображены два момента: Спаситель сидит, у колодца; за Ним два апостола, самарянка, с распущенными волосами, простирает руки к Христу. – Направо – Господь беседует с пришедшими к Нему жителями города Сихема. В Евангелии университетской библиотеки в Афинах, XII века, № 6, на л. 297 «Иисус Христос в золотой тунике и голубом гиматии сидит у античного колодца; за Ним три апостола, самарянка в зеленоватой опоясанной тунике с красиво подобранными волосами, как в античной живописи, с золотою идриею в левой руке». В Евангелии Национальной Библиотеки в Париже, XIII века, № 54 на л. 289, Спаситель «сидит на камне возле колодца; за Ним апостолы; по другую сторону колодца – самарянка, с роскошными волосами, в двух одеждах – нижней голубой с оторочкой и верхней – короткой красной с оторочками, с серьгами в ушах; у ног ее идрия; в перспективе – горы и город»¹³⁹. – В печ. Евангелии 1681 года в изображении Беседы с самарянкою находим вверху изображение молодого человека с сосудом на голове. – Беседу с самарянкою встречаем также в лицевых псалтирях (напр., в Афонопандократорской IX в.¹⁴⁰, Барбериновой¹⁴¹, в кодексе слов Григория Богослова № 510, IX века, (в Париже)¹⁴², в минеях (напр., на л. 36 давид – гареджийской минеи, XII в.¹⁴³. Из Византийских и русских стенописей, где известны изображения Беседы с самарянкой, проф. Н. В. Покровский указывает: «мозаику в церкви св. Марка в Венеции и в Константинопольской Кахрие-Джами; фрески – в Протате, Николо-Липенской церкви и Спасо-Преображенском монастыре в Ярославле; из икон – две в собрании Силина (без №) и Постникова (№ 3006): первая может быть поставлена наряду с лучшими произведениями греческой школы эпохи XVI–XVII в.; самарянка – статная, красивая женщина, с распущенными волосами, стоит около античного бассейна (форма его тождественна с бассейном в мозаике св. Марка); в перспективе гористый ландшафт, и городские ворота; вторая – сложная: самарянка в золотом нимбе и с красным покровом на голове; направо за горами видны апостолы; в городских воротах стоит один представитель самарянского населения¹⁴⁴. В греческом иконописном подлиннике указана простая византийская схема¹⁴⁵.

Таким образом, рассматриваемая нами сцена, изображаясь в памятниках иконографии греческих и русских в основных чертах одинаково, значительно разнообразится в деталях. – Профессор Егор Кузьмич Редин представляет свои следующие наблюдения о костюме самарянки. Современный ли это модный костюм, говорит он по поводу вышеупомянутого изображения Беседы на мозаике св. Аполлинария Нового, (костюм этот, однако, близок к античному женскому (стола), и самарянка как язычница, может быть, поэтому и одета в него), или это костюм самарянок, или же специально характеризующий данную самарянку – трудно сказать; тем не менее, можно указать, что самарянка в памятниках искусства вообще по костюму отличается от других женщин, изображенных в тех же памятниках. В барельефах саркофагов наиболее обычный ее костюм длинный хитон, повязанный у груди; волосы перевиты лентой или покрыты шапочкой, или же совершенно открыты. В некоторых случаях она в хитоне и гиматии, что, по мнению гр. Уварова, характеризует ее, как женщину из простого народа. В памятниках, отмеченных характером, восточного происхождения, как, напр. барельефы кресла еп. Максимиана в Равенне (VI в.), ее костюм особенно выделяется: она в длинном безрукавном хитоне, перевязанном у грудей, откуда, по-видимому, спускается вниз гиматий, образующий, однако, на переди бант; голова ее или покрыта чепцом, или перевита лентами в несколько рядов. Костюм этот буквально воспроизведен в барельефах Парижского диптиха, носящих также черты восточного происхождения, а равно в барельефе Люксембургского диптиха. На пиксиде, изданной Ганном, она в таком же безрукавном хитоне, подпоясанном у грудей, а на голове шапочка. (В миниатюрах ев. Рабулы она, как и другие женщины и как Богородица, в хитоне (бледно-голубом), мафории (красном) и розовых башмаках). Таким образом, видно, что костюм самарянки в указанных памятниках восточного происхождения близок к описанному в равениской мозаике. Близок этот костюм к тому, что в миниатюрах Венской библии – у няньки и у самой Пантефрии; он весьма близок и к тому, в котором она изображается в памятниках поздне-византийских; напр. в рукописи Григория Богослова, № 510 – она в красной раззолоченной тунике с белой повязкой на голове, в Псалтири Барберинской библиотеки – в серой, опоясанной тунике и в зеленой шапочке с золотым околышем¹⁴⁶.

Представлен русский православный трехглавый (с восьмиконечными крестами) храм; в нем вверху, над дверью – икона, на вырезе, – с изображением Спасителя. В храме, налево от зрителя, фарисей – в богатых одеждах, с посохом в одной руке, другою указывает на мытаря, голову поднял гордо вверх. Пред ним смиренный мытарь, в одной нижней одежде, руки его сложены на груди, лице печальное, и голова опущена вниз.

В памятниках древне-христианского искусства изображения этой притчи не встречается. Первый пример ее находим в мозаиках церкви св. Аполлинария Нового (Apoll. Nuovo) в Равенне. – «Представлен вход в храм (в стене, расчлененной четырьмя колоннами) с приподнятой белой завесой (с золотыми вышивками). Слева стоит старец мытарь, который, как рассказывается в Евангелии, «не смел даже поднять глаз на небо, но, ударяя себе в грудь, говорил»...; наклонив немного голову, он приложил правую руку к груди, а левую держит под красной пенулой. Справа стоит юный фарисей и, воздев вверх руки, как оранта, смотрит in face. Молитва его – славословие (Ев. Лк.18:11) и с таким значением нужно понимать и положение его рук, с каковым, как известно, представляется в памятниках древне-христианского искусства оранта, и в памятниках византийского – Богородица Оранта – образ церкви земной, которая предстательствует пред Христом за всех членов ее и в то же время славословит Его. – И мытарь и фарисей в равеннской мозаике; – оба одеты в один и тот же костюм: нижнюю тунику (не видна) с узкими рукавами, далматику и пенулу, костюм духовных лиц, но в памятниках искусства им наделяются и светские лица, как, напр., Гемор и Сихем в мозаике церкви S. Maria Maggiorе в Риме, различные лица в миниатюрах Венской библии¹⁴⁷. В Евангелии, XI – XII в., Венской библиотеки № 154 на одной из миниатюр вверху, в медальоне, изображение Спасителя; внизу пред ним – мытарь с смиренно наклоненной головой и слегка приподнятыми вверх руками; фарисей гордо смотрит вверх и поднял руку. В псалтири Барбериновой библиотеки в Риме XI века, № 217 (III, 91) на л. 17 об. иллюстрация 1 стиха XIII псалма, очевидно, изображает притчу о мытаре и фарисее: «вверху в медальоне юный Христос, благословляющий в сторону человека с непокрытой головой, слегка поднявшего вверх руки (μακάριος); напротив стоит другой, как оранта, голова его покрыта красивым полотном (ἄφρων)¹⁴⁸. В лицевых Евангелиях – Национальной Библиотеки в Париже № 74, XI века¹⁴⁹, славянском Покровского единоверческого монастыря в Елисаветграде не ранее XIV века¹⁵⁰ и в греческом Лаврентианской библиотеки во Флоренции, XII века (Plutcus VI, codex 23, in 4)¹⁵¹ на л. 147 пред жертвенником с киворием представлен фарисей, гордо указывающий на мытаря, который смиренно опустил голову и сложил крестообразно на груди руки; мытарь – в нимбе. – В греческом иконописном подлиннике указано так писать рассматриваемую нами притчу: Храм с лестницею; в нем пред жертвенником стоит фарисей, старик с большою бородою, в пышных одеждах, на голове его плат (μανδήλιον); он смотрит на небо, правую руку простирает вверх, левую к мытарю; на голове его сидит демон высокомерия. Против него стоит мытарь; глаза его опущены долу; он ударяет себя в грудь; над ним ангел, благословляющий его¹⁵². На одной иконе музея С.-Петербургской Духовной Академии, писан. на холсте, изображен – «храм – шаблонный палаты, внутри которых виден жертвенник и завеса, закрывающая святое святых; за жертвенником стоит первосвященник «с длинными волосами, в остроконечной шапочке, в широкой, накинутой на плеча, одежде, под которою видна на груди его золотая, украшенная камнями, доска. Пред жертвенником стоит толпа евреев: впереди ее фарисей в двух роскошных одеждах, с жезлом в руке, гордо подымает свою голову; позади смиренный мытарь, с понуренною головою, печальным лицом и сложенными на груди руками»¹⁵³. Изображение Иерусалимского храма в виде русской церкви с главами и крестами, кроме издаваемого нами перевода, находим, напр., в стенописи Спасопреображенского монастыря в Ярославле, – здесь «мытарь и фарисей молятся пред иконою Спасителя в русской церкви, с русскими маковицами»¹⁵⁴.

Горы. – Спаситель, в сопровождении апостолов, простирает руку к бесноватому, одетому в одни только штаны, и обратившему свой взор к Спасителю, волосы на голове бесноватого взъерошены, одна рука касается штанов, за другую его поддерживает стоящий сзади человек. Вверху, в горах, озираясь назад, к Спасителю, спешит черный, с крыльями и хвостом, бес, с трезубцем в руках. «Исцеление бесноватых в византийской иконографии, говорит профессор, Н. В. Покровский, – имеет довольно определенную схему: Спаситель в обычных одеждах, в сопровождении двух-трех апостолов, стоит и простирает благословляющую десницу к бесноватому, из уст которого вылетают черные демоны; бесноватые обнажены, волосы их подняты, руки иногда связаны. По этому шаблону составлены изображения, относящаяся ко всем евангельским чудесам исцеления бесноватых¹⁵⁵ (Мк.1:23–26; Лк.4:33–35; 8:3; Мф.XII:22–23; Мк.III:22; Мф.VIII:28–34; Мк.V:1–16; Лк.VIII:26–39; Мф.9:32–34; 7:14–18; Мк.9:17–27; Лк.9:38–42; 11:14). – В след. лицевых Евангелиях находятся миниатюры с изображением исцеления бесноватых: Раввулы, Национальной Библиотеки в Париже № 74 (бесноватый представлен в трех моментах: подходит к Спасителю, падает и опять встает), Елисаветградском, Афонопантелеиимоновском, Лаврентианском, Гелатском, Императорской Публичной Библиотеки № 105, Армянском Национальной Библиотеки № 10 А, Ахенском и др. – На равеннском окладе пред Спасителем стоит бесноватый с длинным крестом, связанный по рукам и ногам, над головой – вышедший из него бес. Нa пиксиде, впервые изданной Ганом, а равно и на Парижском диптихе, – бесноватый, с связанными руками, стоит скорчившись пред Иисусом Христом¹⁵⁶.

Спаситель, сопровождаемый апостолами, простирает руку к двум, стоящим пред ним слепцам, у которых руки скрещены на груди, одеты они в одни нижние одежды, ноги без обуви. – Гористый ландшафт.

Исцеление двух слепых очень редко встречается на памятниках древне христианского искусства. Нa одном саркофаге Латеранского музея оба слепых – мальчики: передний с посохом, задний опирается рукою на плечо товарища; Христос возлагает руку на голову первого слепого¹⁵⁷. На Миланском диптихе оба слепца – юноши, опираясь на посохи, стоят друг подле друга под портиком; Спаситель, сзади которого апостол, благословляет слепых¹⁵⁸. На древне-христианской пиксиде Болонского музея (Musco Сіrісо), из собр. Раіасі, № 224 – представлен «юноша в хитоне и гиматии, представляющий, очевидно, слепца, опирается рукой на плечо женщины, данной ростом ниже его и обработанной лучше всех других фигур; одну руку она держит у груди, а другой поддерживает конец гиматия, который красиво обходит у нее по спине поверх хитона. Женщина эта, очевидно, подводит его к юному Христу, отделенному от нее лишь небольшим деревцом и творящему чудо над другим слепым. Христос – с прекрасным продолговатым лицом, с тонким подбородком, в хитоне и гиматии, переброшенном через левое плечо, обернулся в сторону женщины и, имея в левой руке свиток, держит протянутой правой рукой жезл, на голове другого слепца, который смотрит почти en face, склонив, однако голову немного в сторону Христа; гиматий, одетый у него поверх хитона, спускается на грудь в виде треугольника, и левой рукой он поддерживает эту часть гиматия, а правую опустил вниз; между ним и Христом стоит юный Апостол, повернувший голову в сторону Христа; у Апостола только голова сделана барельефом, а одежда намечены резцом¹⁵⁹. В мозаиках ц. св. Аполлинария Нового в Равенне – представлены два слепых – первый с посохом, второй стоит позади него, Христос прикасается к глазам первого; оба одеты в туники и плащи, напоминающие древние фелони, низко опущенные спереди; возле Спасителя изумленный апостол¹⁶⁰.

В Евангелии Национальной Библиотеки в Париже № 74 (л. 18, 40 и 149; Елисаветградск. зач. 33 Матф. и 93 Лук.) позади двух слепцов стоит толпа народа¹⁶¹.

Спаситель, сопровождаемый апостолами, в левой руке держит брение, правую поднял, чтобы помазать глаза сидящему пред Ним слепому, который правую руку подложил под щеку, a левую – на правое колено. Горы. Исцеление одного слепого, по рассказу Ев. Иоанна (Ин.9:1–8) весьма часто изображается на христианских саркофагах и при том в простой, однообразной форме: слепой, обыкновенно мальчик, одетый в короткую тунику, стоит перед Спасителем, который или касается пальцем одной руки его глаз (Латер. № 135), а другой придерживая голову (Лат. № 191), или прикрывая его два глаза (Л. № 193), или прикрывая лоб (Л. № 55), или лее положив ее на голову (Л. № 125)¹⁶². В греческом лицевом Евангелии Госсанском, найденном Гебгардтом и Гарнаком в калабрийском городке Россано, и написанном серебром на пергаменте, вероятно, в VІ веке¹⁶³ по мнению же проф. Усова, в 527 году¹⁶⁴, – первая половина изображения имеет типические формы: Иисус Христос (тип византийский), в сопровождении двух апостолов, касается десницею глаз слепого, стоящего пред Ним в наклонном положении, с посохом; вторая половина на правой стороне: силоамская купель в виде большого ящика, наполненного водою; слепец омывает здесь свои глаза; большая толпа народа смотрит на него и жестами выражает свое изумление¹⁶⁵. Нa мозаике в Монреале¹⁶⁶ слепец представлен омывающим глаза водою из ручья. В Парижском кодексе слов Григория Богослова, IX века, изображены два момента: Иисус Христос касается глаз слепца (ὁ χς ἰόμενος τὸν ἐκ γενετῆς τυφλόν); слепец умывается в силоамской купели; плато купели имеет вид четверо-конечного креста с надписью: ἡ κολυμβιθρα τοῦ Σηλοαμ. В этой форме креста выражена мысль о чудодейственном значении купели, исцеляющей болезни силою креста Христова; форма эта удержалась в памятниках последующего времени – византийских и русских. Над купелью парит ангел Божий и длинным жезлом возмущает в ней воду: эта подробность основывается на евангельском рассказе об исцелении 38 летнего расслабленного у овчей купели и перенесена сюда по механической ассоциации представлений: там купель и здесь купель. Возможность перенесения облегчалась тем соображением, что присутствие ангела, сообщающего чудесный свойства купели, придавала более возвышенный характера, целой композиции¹⁶⁷. Особенно подробно разработана рассматриваемая композиция в лицевом Евангелии Национальной Библиотеки в Париже № 74 (лл. 186 – 187 об.), где исцеление слепорожденного представлено в семи миниатюрах: Спаситель, в сопровождении пяти апостолов, касается глаз слепого, позади которого стоят – народ и воины; направо проводник ведет слепого к силоамской купели; последний умывается в присутствии народа и уходит исцеленным; он же представлен рассказывающим народу о своем исцелении; родители исцеленного стоят пред народом, и бывший слепец опять делает объяснения; народ гонит исцеленного; он поклоняется исцелившему его Спасителю. – Интересные подробности в изображении нашего сюжета представляют миниатюры Евангелий – Сийского на л. 103, где ангел крестом возмущает воду для омовения глаз слепого, и в Ипатьевском № 2, где «ангел держит крест над своею головою, – форма, заимствованная от церковного обряда водоосвящения»¹⁶⁸. Согласно греческому иконописному подлиннику, исцеление слепорожденного изображается так: улица внутри укрепленного Иерусалима (ἔσω τοῦ φρουρίου τῆς Ἱερουσαλήμ); молодой слепец, опирающийся на посох, с торбою, повешанною через плечо; пальцы его ног выставляются из худой обуви. Слепец пред Спасителем, рядом он же – омывает свои глаза в купели. В этом описании, как справедливо замечает проф. Н. В. Покровский, «проглядывает натуралистическая тенденция»¹⁶⁹.

Христос, сопровождаемый двумя учениками, стоит пред смоковницей и простирает благословляющую десницу вверх по направлению к сидящему на смоковнице Закхею: Закхей из густых ветвей дерева виден только по грудь, руки простер, как бы в рассуждении. Гористый ландшафт. – Беседа Спасителя с Закхеем в византийских лицевых рукописях всегда изображается по одному шаблону: Спаситель, идя с апостолами, обращается с жестом к сидящему на смоковнице Закхею (Кембридж, код., Григор. Богослова № 510 л. 87 об; Ев. 74 л. 149 об.; Лаврент. л. 149; Гелат. л. 202; Афонопантел. Ев. N° 2 л. 107; Ев. Имп. Публ. Библ. № 105 л. 164; Ев. Нац. Биб. № 5 suppl. 27 л. 77 об; Барберин. псалт. LXXXIV; кодекс Ахенский¹⁷⁰; ср. изображение Закхея на смоковнице на саркофаге Либериевой базилики (Maria Maggiore) в Риме, взятом из катакомб Лукины.

Спаситель, в сопровождении апостолов, простирает благословляющую десницу к двум, стоящим пред Ним бесноватым; вылетевшие из них два черные беса бросаются в свиное стадо, находящееся близ озера; свиньи с удивлением подняли свои рыла на бесов. – Гористый ландшафт.

В памятниках древне-христианского искусства изображения этого чуда не встречаем. На мозаике церкви св. Аполлинария Нового (Apoll. nuovo) в Равенне – «юноша в короткой препоясанной рубашке стоит на коленях у входа в пещеру пред юным Христом, простирая к Нему руки; сзади пещеры, изображенной в виде горы с тремя кустиками на вершине видно море, в котором три уплывающие свиньи. Сзади Христа юный апостол»¹⁷¹. В лицевых Евангелиях Национальной Библиотеки в Париже, – № 74, XI века, и псалтири XI в. Барбериновой библиотеки в Риме (№ III, 91) композиция эта осложняется введением в нее пастухов и народа, с изумлением смотрящих на происходящее.

Палаты. На постели лежит умирающий богатый, пред ним стоят женщины, а у изголовья мужчины. Вылетевшая из богача душа в виде маленького черного человека вниз головою падает в руки стоящего на одном колене у постели беса, представленного бородатым и с хвостом, волосы на голове подняты вверх. Напротив бес, безбородый, радостно и с ожесточением бьет палочками в барабан. Сверху палаты идущий ангел руками выражает сильное волнение.

Гористый ландшафт. На земле на ложе лежит праведный Лазарь, увенчанный нимбом, руки скрещены на животе, глаза закрыты, у Лазаря небольшая борода «космочками», одежды на нем нет никакой, кроме повязки по чреслам. У изголовья его со скорбным выражением лица хромец (обе ноги подвязаны), около на земле небольшой сосуд; напротив другой хромой на костылях наклоняется к покойнику. В стороне низкий и маленький деревянный сруб, напоминающий собачью конуру (это, может быть, жилище Лазаря или двух его товарищей хромых?). Вверху радостный ангел несет душу праведного Лазаря, в виде маленького, белого человека в нимбе, на небо, откуда видна благословляющая рука. –

«В кодексе Григория Богослова № 510 притча эта изображена пред словом: Περὶ φιλοπτωχίας (л. 149): богач в роскошных одеждах едет на богато убранном коне; впереди на пути лежит обнаженный и покрытый струпьями Лазарь – праведный, в нимбе; пес лижешь струпья его. Направо и налево смерть Лазаря и богача: первый спеленатый, в нимбе, лежит одиноко, второй в роскошном гробе; женщина оплакивает его. Внизу богач в огне, показывает рукою на свой засохший язык; а Лазарь сидит на лоне Авраама, и ангелы служат ему».¹⁷² В Евангелии Национальной Библиотеки в Париже № 74 на л. 145 об. представлен последний момент притчи. В средине рая, изображенного в виде вертограда, – этимасия; Авраам держит праведного Лазаря на лоне; направо, сидящий в огне богач рукою указывает на свой язык. Та же сцена, с некоторыми изменениями, представлена в лицевых Евангелиях – Елисаветградском¹⁷³, Афоноиверском № 1 л. 309 об., Гелатском на л. 197, Лаврентианском на л. 144. – Согласно греческому иконописному подлиннику ХVIII века, притча о богатом и Лазаре изображается так: Палаты и в них стол с различными яствами. Человек в блестящих и богатых одеждах, с кубком в руке, сидит за этим столом; множество рабов служат ему, принося различные яства. Вблизи он лежит на одре и демоны исторгают душу его. Вокруг него плачущие женщины и дети. Внизу у дверей палат лежит на земле обнаженный и покрытый язвами человек; псы лижут язвы его, а над ним Давид с арфою и чины ангельские принимают душу его при звуках труб и органов. Далее ад, а в нем богач среди пламени, говорит: «отче Аврааме, помилуй мя», напротив него рай, и в нем Авраам с Лазарем в недрах. Авраам отвечает богачу: «чадо, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем, а, Лазарь такожде злая».¹⁷⁴ В духе указаний греческого подлинника представлена притча и в стенописях Афонских соборов – в Каракалле 1717 года и в Филофеевском монастыре 1752 года. – В XVIII в. у нас в России было немало гравюр с изображением рассматриваемой притчи, составленных по иностранным образцам. Д. А. Ровинский указывает следующие изображения¹⁷⁵.

Притча о богатом и убогом Лазаре. Четырехлистовая, в четырех картинках, гравированных на дереве. На первой картинке представлен богатый Лазарь, пирующий с женою и другом своим. У стола их играют два музыканта; слева слуга поит нищего. Внизу лежит убогий Лазарь; собака лижет его раны. Надпись вверху картинки: «притча о богатомъ и убогомъ лазаре евгле о (т) лукi зачал п҃ ї». Над убогим Лазарем: «лазарь убоги лежит пре(д) враты богатого». На второй картинке изображен умирающий убогий Лазарь; два ангела возносят душу его (в образе человека) на небо. Подпись внизу картинки: убогiи лазарь умре аі҃глы гднi честно прияша, душу его и несоша ко аврааму на лоно». Над Авраамом: «ст҃ый авраамъ. души праведныи вруце бж҃иi». На третьей картинке изображена смерть богатого Лазаря: он лежит на одре, дьявол принимает исшедшую из него душу; позади одра плачущее семейство его (три лица). Внизу слуга несет сундук с деньгами. Надпись под Лазарем: «богаты лазарь умре и погребоша его». На четвертой картинке изображен внизу ад: четыре дьявола истязают богатого Лазаря в огне. Вверху Авраам; на лоне его три праведника, в числе которых находится убогий Лазарь. Надпись вверху, в правом угле: «и во адѣ возведе очи вмукахъ и видѣ авраама и лазаря внедрехъ его и воздохънувъ и рече отче аврааме пошли брата i моего лазаря да омочитъ перстъ свои водѣ и прохладитъ языкъ мой, ибо стражду во пламени семъ и рече авраамъ чадо помяни яко восприялъ благая вжiвоте своемъ, лазарь же злая того ради утешается тыж страждеши».

Притча о богатом и о убогом Лазаре. Картинка двухлистового размера, гравированная на меди крепкой водкой, в первой половине XVIII века. Весь лист разделен на три продольные полосы. В верхней полосе представлен пир у богатого Лазаря; справа собаки лижут раны убогого Лазаря. Надпись: «Притча о богатом и убогом лазаре евнглiе ѿ луки зачало ѳ҃ї. Чи҃къ нѣкіи бѣ богатъ иже ѡдѣвавшеся въ порфиру и виссон на всякъ день свѣтлѡ. Нищъ же бѣ нѣктѡ именемъ лазарь иже лажаше пред враты егѡ гноенъ и ѱiи прихождаху и облизаху гнои егѡ». В средней полосе два изображения: Бысть жe оумрети нищему И несену быти аг҃глы на лоно аврэамле. В нижней полосе другие два изображения: 1) смерть богатаго и 2) мученiе его в адѣ, с подписью: оумре же и богатыи и погребоша его, и возведе ѡчи свои сын вмукахъ оузрѣ авраама издалеча и лазаря на лонѣ его и рече ѡтче аврааме помилуй мя поели лазаря до ѡмочит край перста своегѡ вводѣ и устудитъ языкъ мои яко стражду во пламени сем. Рече же ему авраам чадо помяни яко ты прiял еси благая в животѣ.

688. Притча о богатом и о убогом Лазаре. Листовая картинка из шести изображений, гравированная на меди, в первой половине XVIII века; копия с немецкого образца. Подписи под изображениями достаточно объясняют содержание их: 1) и бысть же умрети нищему 2) и погребоша егѡ 3) и несену быти аг҃глы на лоно авраамле 4) умре же и богатый. 5) погребоша егѡ. 6) и во адѣ возведѣ ѡчи свои сыи вмуках узрѣ авраама издалеча и лазаря на лонѣ его возглативъ и рече отче аврааме помилуй мя и посли лазаря да ѡмочитъ конецъ перста своего в водѣ и устудитъ язык мои яко стражду во пламени семъ рече же авраамъ чадѡ помяни яко воспрiял если бл҃агая твоя вживотѣ твоем и лазарь такожде злая и҃нѣ же здѣ утѣшается ты же страждеши.

689. Еще притча о богатом и о убогом Лазаре. Листовая картинка, гравированная резцем, с оригинала голландского; за столом сидят пирующие: четверо мужчин и три женщины, все в голландских костюмах XVII-го века. Вдали, слева, виден богатый, замахивающийся палкой на лежащего на земле убогого Лазаря. Надпись над ними: Лазаря нища богачъ презираетъ. Вверху картинки надпись: Притча о богатомъ и о убогомъ лазарѣ еѵг҃ліе ѿ Луки глава ѕі҃. Человѣкъ нѣкiй бѣ богатъ и т. д. до слов: облизаху гной его.

При виде изображений последнего момента притчи о богатом и Лазаре всегда вспоминается следующее объяснение ее протопопом Аввакумом Петровым (см. Материалы для истории раскола, изд. Под редакцией проф. Н.И. Субботина. T. V): «Видите ли, братие, как смири его мука? Прежде даже пред очима не видел Лазаря гнойна: а ныне зрит издалече, и мил ся деет ко Аврааму, а Лазарю говорить сором, понеже не сотворил добра ничтоже. Возми, войдет Лазарь в огнь к тебе с водою! Каков сам был милостив: вот твоему празднеству отдание! Любил вино и мед пить, и жареные лебеды, и гуси, и рафленые куры: вот тебе в то место жару в горло, губитель души своей окаянной! Я не Авраам, не стану чадом звать: собака ты! За что Христа не слушал, нищих не миловал. Полно милостивая душа Авраамот милинкой, чадом зовет, да разговаривает быт-то с добрым человеком. Плюнул бы ему в рожю-ту и в брюхо-то толстое пхнул бы ногою».

Спаситель, сопровождаемый апостолами, благословляет двуперстно стоящих пред Ним двух хромых, из которых один с обеими подвязанными ногами, другой стоит с костылем. Сзади них толпа народа. Гористый ландшафт.

Исцеление хромых в византийских лицевых рукописях изображается по обычному шаблону исцелений (напр. в Сирийском Евангелии, Евангелии Нац. H. № 74 л. 114 об. 118. Афонопантел. Ев. № 2 л. 90 об.)¹⁷⁶.

Палаты. Сидящий на табурете (ноги Спасителя покоятся на подножии) за столом, уставленном сосудами и другими предметами (напр. один в роде вилки), Спаситель десницу простер с благословением. Около Господа апостолы, напротив – Симон, благообразный седой старец несет в руках сосуд (с яствами). Сзади Иисуса Христа на Его главу возливает из сосуда миро женщина; она же представлена лобызающею и отирающею своими волосами ноги Спасителя.

В Императорском Эрмитаже на картине № 543 Гюбенса (Петрюс-Паулюс, живописец и гравер, ученик сперва Тобиаса Вергагта, а потом Ад. ван-Норта и Отто ван Вэна. Год. в Зигене в Нассауск. герц. 28 июня 1 577 г.; ум. в Антверпене 30 мая 1640 г., Фламандской школы). Спаситель у Симона фарисея. – В роскошной галерее, направо, сидит Спаситель у покрытого белою скатертью стола, вокруг которого помещаются Симон, несколько учеников Христовых и другие гости. Спаситель, обращаясь к Симону, указывает ему на св. Марию Магдалину, упавшую пред ним на колени, лобзающую ему ноги и отирающую их своею косою. Подле Марии, на полу, – сосуд с миром. Священник и другой старик, сидящие у левого края картины, с озлоблением смотрят на Спасителя; позади них, на заднем плане, видны слуги, несущие блюда с яствами.

(«Образ Распятия Господня»); над распятым Спасителем надпись: «Iис. Хрс.» Сверху, с неба к кресту приникли два ангела (надпись: «Аггли Гни»), ниже – солнце и луна в виде человеческих лиц. Сзади креста палаты. У креста престоят – справа от зрителя – Богоматерь («Мр. Ѳу»), «Марія Кле»(опова) и «Марiя Маг» (далина), – налево – «с. Iоанн Богословъ» (юноша) и «Логинъ сотникъ» в латах и мантии, правую руку с перстосложением кладет на грудь, в левой держит копье. – Перевод с изображения на лицевой стороне деревянной, в виде креста, дарохранительницы, из собрания Гучкова, приобретен в Архангельской губернии.

Восьмиконечный крест водружен на горе, у подножия которой изображен череп Адама (надпись: «Г. А.»). Сзади креста город Иерусалим, копие (буква «к») и трость («т»). Над Спасителем надпись: «Ис. Хс. Црь Слвы», на дощечке: «I. Н. Ц. I.» По сторонам Распятия Богоматерь («Мр. Ѳy») и «Иоанн Богослов». К кресту слетают с облаков два ангела, выше – солнце и луна и на облаках Господь Саваоф, в восьмиугольной звезде, вписанной в нимбе, обеими руками благословляет двуперстно.

За городскими стенами на горе над черепом и костями водружен восьмиконечный крест. Над распятым Господом надпись: «Iс. Хс.», на дощечке: «Црь слвы». Пред крестом стоят направо Богоматерь и три св. жены, налево – «Iѡаннъ Богослов и Логин сотник, последний высоко поднял вверх правую руку с двуперстным сложением. Переводы №. 21–23 взяты с изображений не ранее конца XVII века.

Прекрасное и обстоятельное обследование иконографии Распятие Иисуса Христа дано в капитальном труде проф. H.В. Покровского: «Евангелие в памятниках иконографии преимущественно византийских и русских». Стр. 314–385.

Сцены, относящиеся к страданиям Спасителя, в памятниках христианской иконографии являются не ранее IV–V в., притом не столько в виде сцен реальных, сколько в виде намеков. Первые же изображения Распятия становятся известными лишь с V–VI вв. Нa дверях Сабины в Риме V в. представлена каменная стена с тремя треугольными фронтами, означающая Иерусалим. У стены три человеческие фигуры с лентиями на чреслах; руки их пригвождены к поперечным балкам крестов, кажется, в форме буквы Т (разобрать форму креста трудно); это Христос и два разбойника. Две боковые фигуры меньше средней, обе без бород, средняя же имеет небольшую бороду и открытые глаза без всяких признаков страдания¹⁷⁷. На британском авории того же века крест Христов – пятиконечный с титлом Вех lud. Спаситель без бороды, с длинными волосами, повязан на чреслах; руки Его прибиты ко кресту гвоздями; на правой стороне воин прободает кинжалом ребро Спасителя, налево – Богоматерь и Иоанн Богослов; за ними Иуда, повесившийся на дереве. Полную композицию Распятия, усвоенную византийскими художниками, мы находим в сирийском Евангелии, написанном в 586 году монахом Равулою. Спаситель, равно как и два разбойника по сторонам Его, прибиты каждый четырьмя гвоздями к четвероконечным крестам. Нa кресте Христовом особой дощечки для титла нет, сирийская же надпись: «anth malha diudaia» – «се царь иудейский» помещена над главою Спасителя – отчасти на верхней оконечности продольной балки креста, отчасти по сторонам ее. Подножий при крестах нет. Глава Господа несколько склонена на левую от зрителя сторону; выражение Его лица, обрамленного небольшою бородою, скорбное; глаза открыты; лоб узкий, скрытый немного под черными волосами, падающими на плеча. Одежда Спасителя – лиловый колобий, – род тарсики без рукавов, с золотыми клавами. Из двух стоящих по сторонам креста внизу воинов – один (Λόγινος, в короткой опоясанной розовой тунике, серых штанах и лиловых (!) сапогах, прободает ребро Спасителя; другой в серой тунике – подает Ему на древке правою рукою губку, а в левой держит сосуд с оцтом. Сидящие у подножия креста три воина делят посредством выкидывания пальцев (morra) одежду Спасителя. По сторонам креста предстоят – Богоматерь в лиловой тунике и паллиуме, в золотом нимбе, Иоанн Богослов – юноша в серой тунике, без нимба, и св. жены – Мария Клеопова, Саломия и Мария Магдалина. На всех выражена скорбь. Один из распятых разбойников молодой, без бороды, с длинными волосами, молитвенно обратил свой взор на Спасителя; другой – с бородою и суровым взглядом, гордо поднимает вверх голову. Оба они с перевязками по чреслам и с перекрестиями на груди. На заднем плане видны горы, солнце в виде круглого человеческого лица, желтоватого цвета, и луна белая, в виде круга с серпом¹⁷⁸. Нa иконе страстей Христовых XVII в. в псковской единоверческой церкви под крестом Адамова голова, Логин, имя которого означено в надписи, украшен нимбом. На иконе Киевского церковно-археологического музея XVII в. № 91 один из разбойников обращается к Спасителю с насмешкою, другой – благоразумный, в нимбе, с любовью смотрит на Иисуса Христа. Над Спасителем на дощечке надпись Ис. Хс. Вверху два ангела поддерживают Нерукотворенный образ, – над ним звездное небо, в котором Господь Саваоф восседает на престоле. Около креста находятся сотник и за ним толпа воинов; внизу воины делят одежды Спасителя. Солнце представлено темным, а луна красною. Надписи (повторяющиеся и на иконах XVIII–XIX в., напр., в музее Спб. Дух. Академии): «солнце померкло», «луна в кровь преложися». На иконе XVII в. из собрания Егорова (бывш. Лобкова) над Распятием – облака; солнце в виде коричневого и луна – красного круга; ангел принимает в сосуд из ребра Спасителя кровь, а с другой стороны фигура в короне и нимбе, с крыльями, с сосудом в руках, отлетает от креста, – это, вероятно, церковь, принявшая кровь Господню для раздаяния верующим. У креста внизу разделение одежд Христовых. Предстоящие св. жены поддерживают Богоматерь. Логин с мечом. На иконе из собрания Силина ангел подводит к прободенному ребру Спасителя для принятия крови женщину в короне – церковь; а по другую сторону другой ангел удаляет от креста женщину с книгою – синагогу. Вверху солнце темнозеленого цвета и луна пурпурового цвета и возле них два ангела в таковых же одеждах; в этом соответствии цветов, говорит проф. Н.В. Покровский, дан намек на то, что ангелы эти суть служебные силы, управляющие движением небесных светил¹⁷⁹. В Вологде на иконе 1708 г. в церкви Константина и Елены из ребра Господа вытекают в стоящие у подножия креста сосуды – в один кровь, в другой вода¹⁸⁰. На иконе Распятия Господня XVIII музея С.-Петербургского Археологического Института, доставленной из Старой Ладоги графом, Н.С. Ланским, над крестом Христовым Нерукотворенный образ, солнце и луна и ангелы с шарами в руках, херувимы и серафимы. Из уст благоразумного разбойника вылетает душа в виде обнаженного младенца в нимбе, которую принимает один ангел, а другой в светлых одеждах стоит за ним; душа злонравного разбойника в виде черного человечка выходит из уст его в темном дыхании и принимается черным демоном, выше которого ангел в черных одеждах (в знак скорби о погибшей душе). В греческом подлиннике различается пригвождение Спасителя к кресту (ἡ εἰς τὸν σταυρὸν καθήλωσις) и Его распятие (ἡ σταύρωσις). Описание первого сюжета: «Гора и на ней иудеи и воины; среди них – крест, лежащий на земле, и на нем простертый Христос; три воина тянут Его за руки и ноги посредством веревок; другие воины приносят гвозди и вбивают их молотами в Его руки и ноги. Потом опять Христос стоит пред крестом; воин подносит к устам Его сосуд с вином; Христос отвращает Свое лице, не желая пить» (Мк.15:23)¹⁸¹. Эта композиция представлена, между прочим, на иконе XVII в. из собрания С. Т. Большакова, бывшей на выставке VIII Археологического Съезда в Москве (надпись: «Господи, восшед на крест»...). Распятие в греческом подлиннике описано так: «Гора и на ней распятый Христос; по сторонам Его два разбойника распятые; разбойник с правой стороны (волосы русые, борода закругленная) говорит Христу: помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии твоем; разбойник с левой стороны, молодой, без бороды, отворачивается назад и говорит: если ты Христос, спаси себя и нас. Вверху креста Спасителя титло с буквами «I. N. В. I.» (у Дидрона «I. N. К. I.» Manuel, р. 195). «Внизу с правой стороны всадник прободает правое ребро Иисуса Христа, откуда исходит кровь и вода; позади него скорбящая Богоматерь и мироносицы, поддерживающие ее; возле нее Иоанн Богослов скорбящий, с приложенною к ланите рукою, и святой Логин сотник: он взирает на Христа, поднимает руку и благословляет Бога. По левую сторону другой всадник подносит к устам Иисуса Христа губку, привязанную к оконечности древка. Тут же другие воины, книжники, фарисеи и множество народа; одни беседуют между собою, указывая на Христа, другие смотрят на Него со страхом, третьи с презрением, иные простирают к Нему свои руки, говоря: иные спасе, себе ли не может спасти (Мф.28:42; Лк.23:35). Три воина сидя делят посредством жребия Его одежды; средний из них, с закрытыми глазами, простирает руки к двум другим. Внизу под крестом небольшая пещерка, и в ней череп Адама и две кости, обагренные кровью Иисуса Христа, текущею из язв Его ног¹⁸². Из русских теоретич. подлинников описание Распятия находим в сводном подлиннике под 30 марта: «В сей день распят бысть Господь наш Иисус Христос, в лето 5533, в пяток, в шестый час дне, на горе Голгфе. Гора вохра, на ней крест Господень, под крестом глава Адамова, на кресте распят Господь наш Иисус Христос, в руце и в нозе четырьми гвоздми пригвожден, из язв Его течет кровь, и на главу Адамову кануша, ребро его прободено копием, и из язвы течет кровь и вода. Христос главу имея наклонену на правую сторону. В верху Ангели Господни умиленно летяща на воздусе. Воздух изображен тьмою, солнце померче, луна в кровь претворися, на правой стороне при кресте стоит Пречистая Богородица умиленно и печальным образом, и с Нею святые жены мироносицы: Мария Магдалина и Мария Иаковля и Соломия; по левую сторону Иоанн Богослов; образом млад, власы кудреват, подле его Логин сотник, брада невелика, курчевата, на главе плат, риза верхняя киноварь, в воинской лате, за горою град Иерусалим». Изображение Распятия по этому подлиннику более согласно с древними памятниками, нежели по греческому подлиннику. В Сийском подлиннике находим несколько изображений Распятия. На л. 116 представлен на горе Голгофе семиконечный крест; тело Спасителя изогнуто, как это встречаем в позднейших памятниках русской иконографии; над крестом – два парящие ангела. Из распятых по сторонам Спасителя двух разбойников (привязаны ко крестам) – один с поникшею головою, другой – благоразумный – с лицем, обращенным к Господу. Внизу два воина, – один из которых с сосудом в руке (оцет), плачущие жены, Иоанн Богослов и Логин сотник в нимбе. На заднем плане городская стена, а вверху солнце и луна. Нa следующем листе (117) представлена композиция, отличающаяся обилием подробностей, вошедших в нее в конце XVII в.

Древнейшая надпись на дщице Ис. Хс.» встречается и на позднейших памятниках греческих и русских до XVI века включительно. Греческая надпись: «Βασιλεὺς τῆς δόξης» (Царь славы) появляется не ранее XII в., а латинская полная и сокращенная: «I. N. R. I.» впервые появляется на западе, в памятниках же греческих она встречается не ранее XVII века (см. стенописи Афоноиверского монастыря), на русских изображениях XVII в. ее писали в виде славянских монограмм: «I. Н. Ц. I.». В епистолии инока Асафа к К. Голубову говорится, что «правоверные люди в русской земле от лет князя Владимира и до нас так содержали крест без надписи таковой»¹⁸³. В старообрядческих изображениях «истинного креста и распятия», находящихся в лицевых тетрадках (два экз. их есть, между прочим, в собрании проф. Н.В. Покровского¹⁸⁴), надписи этой также нет.

Изображение черепа Адама на Голгофе известно в памятниках иконографии с IX века и могло появиться еще ранее. Значение черепа учеными понималось различно¹⁸⁵. Древнейшие литературные источники указывают, «что между Адамом и Иисусом Христом признавалось в древности теснейшее внутреннее соотношение, точно обозначавшееся, между прочим, в распятии Иисуса Христа на том самом месте, где погребен был Адам, и что именно это соотношение и имели в виду византийские и русские художники, когда изображали под крестом череп, означающий голову Адама¹⁸⁶. Предание о погребении Адама на Голгофе известно с III века, – о нем говорят Ориген¹⁸⁷, Тертуллиан¹⁸⁸, св. Василий Великий¹⁸⁹, св. Иоанн Златоуст¹⁹⁰, св. Афанасий Великий¹⁹¹, Епифаний Кипрский¹⁹² и др. Что касается до апокрифических сказаний о Голгофе, как месте погребения Адама, то в них сообщаются разноречивыя сведения, – согласно одним сказаниям, тело первого человека погребли на Голгофе ангелы, по другим, – его перенес сюда Сим уже после потопа¹⁹³. Одни из сказаний об Адамовой главе сообщают, что крестное древо выросло из зерна, которое положил Сиф в рот умершего Адама; другие рассказывают, что это дерево, выросшее из Адамовой головы, вырвано было с корнем с приросшею к нему головою Адама и попало в качестве материала для сооружения Иерусалимского храма, причем голова была отделена от дерева и брошена, после ее нашел во время охоты царь Соломон, перенес в Иерусалим и приказал засыпать камнями; так явилась Голгофа; из дерева же был сделан крест Господень и водружен на Голгофе. Кровь из язв распятого Спасителя обагрила Адамову главу и омыла грех первого человека¹⁹⁴. По сказанию одного хронографа, голова Адама на Голгофу занесена была во время потопа¹⁹⁵. Большинство древних паломников во Св. Землю говорят о Голгофе также, как о месте погребения Адама. – Игумен Даниил пишет: А от пупа земного до распятия Господня и до края есть сажень 12. Есть же распятие Господне к востоку лицо, есть лее на камени высоко было, яко стружия выше. Камень же тый был кругол, яко горка мала. А посреди камени того на самом верху высечена есть скважня лакти во глубле, а в шире мний пяди круг; и ту был водружен крест Господень. Исподи же под тем каменем лежит первозданного Адама глава; и в распятие Господне, егда на кресте Господь наш Иисус Христос предаст дух свой, и тогда раздрася церковная катапетазма и камение распадеся, тогда же и т камень проседеся над главою Адамлеу и тою раселиною сниде кровь и вода из ребр владычен на главу Адамову и омы вся грехи рода человеча. И есть расселина та на камени том и до днешнего дне знати есть на десней стране распятия Господня знамение то честное».¹⁹⁶ О том же говорят – повесть Епифания об Иерусалиме (IX в.)¹⁹⁷, Игнатий смольнянин¹⁹⁸, гость Василий¹⁹⁹, Арсений Селунский²⁰⁰, Василий Позняков²⁰¹, Трифон Коробейников²⁰², Б. Полозов²⁰³, Барский и другие. Барский пишет: (Повесть о Иерусалиме)²⁰⁴. Есть лествица, до ней же есть стоп 40, яже имать степеней 8, имиже восходят к Святей Голгофе, в ней же прямо ходя к западу стоп 7, и тамо есть место, идеже распят бысть Господь наш Иисус Христос, ту и Мельхиседек благословил Авраама, ту и Авраам принесл на жертву сына своего Исаака, ту помрачися Солнце, ту и разбойник исповедал Христа. Есть же то место выше прочих, две пяди и пол, и широта есть 10 пядий; ту есть Святая руна (скважина), в ней же вадрузиша Крест» Господень; ту есть и Распятие Христово изображено; одесную Святыя руны (скважины) около 6 пядий есть камень разпадшийся во время, егда расподашася камение и Катапетасма раздрася при Страсти Господней; ту есть и гроб Адамов, якоже глаголют Еврейские учителие; ту в верху горят 12 кандил и иныя 14». В настоящее время под Голгофскою церковью находится часовня Адама, сооруженная, как гласит предание, на месте его погребения²⁰⁵. В молитвах «над головою болящим» (XVI–XVII в.) читаем: «на главнем месте распятся Господь и взя болезнь главе... Христос истинный Бог наш, иже возложи честный и животворящий крест Адаму на главу и т. д.²⁰⁶.

Что касается до изображения у креста парящих ангелов, то они обыкновенно (в памятниках византийских и русских) представляются закрывающими свои лица, иногда как бы удаляющимися в страхе; встречаются изображения их и в виде бюстов (напр., на крестах Авраамия Ростовского и Варлаама Хутынского). Присутствие ангелов при распятии, по словам проф. Н.В. Покровского, «служит признаком того же идеального отношения к предмету, какое прекрасно выражено в словах церковной песни: Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным; предходят же сему лицы ангельстии... лица закрывающе. Небесные силы, наряду с видимым миром, состраждут Творцу миров видимого и невидимого»²⁰⁷.

Никодим стоит на лестнице и принимает тело Спасителя. Слева от зрителя Богоматерь, стоящая на скамейке, приникла лицом к лицу Господа. Сзади Нее плачущая св. жена. За Никодимом еще две плачущих же св. жены, из них одна – «Магдалина» припала к руке Спасителя. У подножия креста сидит Иосиф и клещами вынимает гвозди, которыми прибиты ноги Иисуса Христа. Пред Иосифом юноша – Иоанн Богослов поддерживает ноги Спасителя. Голгофа, внизу голова Адама. На заднем плане стены города. Перевод с иконы XVII в. (с изображением Господских праздников) из Никольского единоверческого монастыря в Москве.

Перевод с чудотворной иконы, находящейся в Moсковском Успенском соборе.

Перевод с иконы из собрания Гурьянова. Владимирская икона, называемая также Пирогощею и Одигитрией, привезена гостем Пирогощею из Царьграда в Киев, где в 1131 г. Мстислав построил и храм Богородицы Пирогощей, a затем в 1154 г. Великий Князь Андрей Боголюбский перенес ее во Владимир²⁰⁸.

В Лаврентьевской летописи читаем: «1155... иде Андрей отъ отца своего Суждалю и принесе ида икону святую Богородицу, юже принесоша въ единомъ корабли съ пирогощею из Царяграда; и вкова в ню болѣ трiдесять гривен] золота, кромѣ серебра и каменья драгаго и женчюга, и украсивъ ю постави и въ церкви своей Володимери». В Густитской летописи (стр. 303) прибавлено, что икона эта рукописания святого апостола Луки и взята Андреем в Вышгороде из церкви Пирогоши. По другим преданиям икона эта была принесена в Константинополь, в 450 году, при императоре Феодосие младшем из Иерусалима, а в половине XII века прислана в дар велик. кн. Юрию Владимировичу Долгорукому, Цареградским патриархом Лукою Хризоверхом, и поставлена в Вышгороде в женском монастыре²⁰⁹, где выходила из иконостаса на воздух (Карам. II прим. 383). Некоторые исследователи принимают Пирогощу за другую икону Богородицы, отдельную от Владимирской; иные же, в том числе Карамзин, основываясь на словах Степенной книги, полагают, что из Царяграда в Киев принесена только одна икона Богоматери, гостем купцем Пирогощею (Степен. кн. I 253, – Карамз. Ист. Гос. Рос. II. прим. 383). В 1175 году Ярополк отдал эту икону князю Глебу Рязанскому (Карамз. III. 25 и 27), который, однако, возвратил ее на прежнее место в том же году.

В 1395 году, 26 августа, при вел. кн. Василии Дмитриевиче, икона Владимирской Богородицы перенесена в Москву. Когда Тамерлан явился на берегах Дона, в земле рязанской, где взял и разграбил город Елец, великий князь Василий Дмитриевич, оставив в Москве для осадного в ней сидения дядю своего Владимира Андреевича Донского, пошел с войском сторожить неприятеля в Коломне, на берега Оки. Здесь ему сообщили, что Тамерлан готовится идти на Москву и пленить всю землю русскую. Не надеясь на собственные силы, он решился обратиться к заступлению Божией Матери и, посоветовавшись с митрополитом и боярами, приказал всем поститься и повелел принести из Владимира в Москву тамошнюю чудотворную икону Божией Матери. Из Владимира икону взяли 15-го августа, а в Москву принесли 26 го; в тот же день Тамерлан повернул с своими полчищами обратно из России. В сказании о перенесении иконы в Москву говорится, что в ночь на 26-е августа Тамерлан видел «сон страшен зело, яко гору высоку вельми, и с горы идяху к нему святители, имущи жезлы златы в руках и претяще ему зело и над святители на воздусе жену в багряных ризах со множеством воинства, претяще ему люте», – что от виденного сна Тамерлан пришел в великий трепет, почему и ушел из России. Владимирская чудотворная икона осталась в ней навсегда. В память чудесного избавления Москвы заступлением Божией Матери от грозившей страшной опасности великий князь с митрополитом решили поставить в Москве, на том месте, где была встречена икона, монастырь во имя Сретения Богородицы («бе же место то тогда на Кучкове поле, близ города Москвы, на самой на велице дороге володимерской»).

Об этом событии Софийский Временник сообщает следующее: «Благоверный же великий князь Василей Дмитриевич помянув избавление царствующего града, да како избави пречистая владычица наша Богородица царствующий град от нашествия зловерного царя Хоздроя, помянув послать по икону пречистыя владычица наша Богородица; призва Князей своих и боляр, и рече им: хощу послати во град Владимер по икону пречистыя владычица наша Богородица, та может преложити печаль нашу в радость, может засупити нас, и град наш Москву от нахождения иноплеменных, от нападения вражия, от нашествия ратных, от междуусобныя рати и кровопролития всякого, и от мирския печали, от напрасныя смерти, от всякого зла, находящая на ны. Помыслив же сие благоверный великий князь Василей Дмитреевич, посла вскоре ко отцу своему, боголюбивому Кипреяну Митрополиту Киевскому и всея Руси, повел ему послати в славной град Владимер по икону пречистыя владычица нашея Богородица. Боголюбивый же Кипреян Митрополит Киевский и всея Руси слышав таковую речь от господина своего Василия Дмитриевича, посла в старый в славный град Владимер по икону пречистыя владычица наша Богородица клирики великия соборныя церкви святыя Богородицы иже в Володимере. Протопоп совещася с крилошаны, пречистую и чудную икону взяша и понесоша от града Владимера на Москву (страха ради Темир Аксакова Татарска, его же иногда в повестех слышахом далече суща под востоки солнечными, ныне же близ яко при дверях приближился, и готовится, и поощряется, и вооружается на ны велми); и бысть тогда, месяца Августа в ей день, в самый праздник честного Успения пречистыя владычица наша Богородица приснодевы Мария, взыдоша на провожение чудные тое иконы, юже проводиша честно, верою и любовью, страхом и желанием, с плачем и скорбью, далече шестующе от великия веры и многия слезы изливаше. Егда же принесена бысть икона сия близ града Москвы, тогда весь град изыде противу иконы на сретение ея, и сретоша ю честно. Кипреян Митрополит со Епискупы и Архимандриты, со Игумены и дьяконы, со всем крилосом и причтом церковным, с черноризци и с черноризицами, со благоверными Князи, со благоверными Княгинями, с боляры и с болярынями, мужие же и жены, юноши, девы, и старци со юнотами, дети и младенци, сироты и вдовици, нищии и убозии, всяк возраст мужеска полу и женска, от млада и до велика, все множество бесчисленное народа людей, со кресты и со иконами, с Евангелии и свещами и с кандилы, со псалмы и песньми и пении духовными, паче жe рещи вси со слезами, малии и велиции, иже не обрести человека не плачущася, но вси с молитвою и с плачем, вси воздыхании немолчными и рыданием и благодарением руце воздеюще на высоту, вси моляхуся ко святей Богородице, вопиюще и глаголюще: о всесвятая владычице Богородице! избави град наш Москву от нахожения ратных иноплеменных.... Благоверный жe великий князь Василей Дмитреевич и боголюбивый Архиепискуп Кипреян Митрополит Киевский и всея Руси повелеша воскоре на том месте, где сретоша чудную икону пречистыя Богородицы, поставити церковь во имя пречистыя Богородицы честного Сретения, на воспоминание такового великого благодарения Божия, да не забудут людие дел Божиих. Сию жe церковь свяща сам Митрополит, и повел ту быти Игумену и братии. Оттоле уставиша праздник праздновати месяца Августа в к҃ѕ день, на память святых мученик Андреяна и Наталии. Сия же чудная икона святая Богородица списана бывши от руки святого Христова Апостола и Евангелиста Луки»²¹⁰.

По общепринятому мнению, говорит проф. Е.Е. Голубинский в своей «Истории русской церкви», – икона Владимирской Божией Матери, принесенная в Москву в 1395-м году, осталась в Москве навсегда. Однако существуют большие основания полагать, что после 1395-го года икона опять была возвращаема во Владимир, и что окончательно или навсегда она принесена в Москву в 1480-м году. Летописи, рассказывая о набеге в 1410-м году на Владимир татарского царевича Талыча, говорят, что татары «высѣкши (запертые) двери святыя Богородицы (Владимирского Успенского собора) и вшедше въ ню, икону чюдную святыя Богородица одраша, такоже и прочая иконы». Под иконой чудной святой Богородицы со всею вероятностью должно разуметь именно икону Владимирской Божией Матери (ибо другой иконы, которую бы разуметь, не может быть и указано). В месяцеслове одной следованной псалтири ХVІ в., находящейся в библиотеке Троицкой Сергиевой Лавры, говорится под 23-м июня: «прiиде чюдотворная икона пречистыя Богоматере из Володимира въ градъ Москву 6988» (1480), – № 321, см. печати. Описания ч. II, стр. 99. Нынешняя риза на Владимирской иконе Божией Матери сделана митр. Фотием. Естественно предполагать, что Фотий сделал новую ризу по причине утраты старой ризы: но в правление Фотия старая риза могла утратиться именно только быв одрана с иконы татарами при набеге их на Владимир (в 1408-м году приходил под Москву Едигей, но Москва не была им взята). Наконец, установленное в 1480-м году празднование Владимирской иконе Божией Матери в 23-й день июня заставляет предполагать принесение иконы из Владимира: этот 23-й день июня, в который установлено празднование, очевидно, был днем знаменательным по отношению к иконе; но так как Ахмат бежал с Угры не 23-го июня, а 7-го ноября, то другой знаменательности, кроме того, что 23-го июня икона принесена из Владимира в Москву, не может быть предполагаемо».

В 1514 году Владимирская икона Богоматери была реставрирована. «Благоволенiемъ Божiимъ и пречистыа его Матере, повелѣниемъ благовѣрнаго великаго князя Василья Ивановича всея Руси Государя Самодръжца, – читаем мы в Софийском временнике, – совѣтомъ и благословенiемъ пресвященнаго Варлама Митрополита всея Руси, поновленъ и украшенъ бысть образъ пречистыа владычица нашеа Богородица Володимерьскiа иконы, иже написа благоволенiемъ ея, при ея животѣ, святый Апостолъ Лука и евангелистъ; и оттолѣ уставиша праздникъ, съ сею святою иконою пречистыя Богородица по вся лѣта ходит» ко Стрѣтенью мѣсяца Маiа в к҃а. Сiю жe чудную икону, образъ пречистые Богородица, принесе изъ Царяграда благовѣрный князь Андрей Боголюбивый, сынъ великаго князя Юрья Долгорукого Володимеровича Мономахова, и постави ю въ соборной церкви святыя Богородица во градѣ въ Володимери, в лѣто ҂ѕхз҃в; и стоя в Володимери с҃ лѣтъ и м҃. Посем же, въ лѣто ѕц҃г, Августа кѕ҃, повелѣнiемъ благовѣрнаго великаго князя Василья Дмитрiевича, по совѣту Кипрiана Митрополита всеа Руси, нахожденiа ради безбожнаго Царя Темиръ Аксака, принесена бысть изъ Володимеря на Москву и поставлена бысть въ соборной церкви честнаго и славнаго ея Успенiа въ славнемъ градѣ Москвѣ, идѣже стоитъ и донынѣ. Къ сей же чуднѣй иконѣ, пречистыа владычица нашеа Богородица образу, повелѣ князь велики Василей Ивановичь всея Руси сдѣлати кивотъ и украсить сребромъ и златомъ; и такожде с вѣрою и любовiю повелѣ храмъ ея честнаго и славнаго Успенiа подписати, в славу Богу Спасу нашему Iисусу Христу и пречистыа его Матере»²¹¹. Была поновлена икона и в 1566-м году митрополитом Афанасием, который описывает ее в следующих выражениях: «апостолъ Лука изящне видѣнiе тоя и прочая подобiя начертя въ образѣ возраста среднiа мѣры: святое и благодатное лице ея мало окружiа, продолжающiйся носъ достосладостнѣ лежащь на десно, приблизь пречестнаго лица превѣчного ея младенца; персты-же богопрiемныхъ ея рукъ тонкостiю истончены» (Снегирев, Древности Российского Государства, стр. 5). В описи Успенского собора 1627 г. читаем: «Образъ Пречистыя Богородицы Владимiрскiя, писмо Евангелиста Луки, въ киотѣ, киотъ обложенъ серебромъ з затворы, а на затворахъ образъ Благовѣщенiя Пресвятыя Богородицы, да Евангелисты серебрены тощiе, да на киоте крестъ серебренъ волочный в яблоке, да у Пречистые Богородицы другой серебренъ. – Киотъ обложенъ серебромъ, окладъ басменный, двѣ шамейки, да два пробоя серебрены литые, вверху киота шесть городовъ золоты, а въ нихъ тридцать пять яхонтовъ лазоревыхъ, два изумруда, да шесть лаловъ, около лаловъ низана жемчугомъ въ одну прядь, два камени зелены плохiе, семь венисъ и червцовъ, камень хрусталь, всѣ в золотыхъ гнѣздахъ, около городовъ низано жемчугомъ въ одну прядь, на городѣхъ жe на закрѣпкахъ двадцать жемчуги. Образъ Пречистые Богородицы оплечье и вѣнецъ и коруна и по полямъ двѣнадцать праздниковъ золотыхъ, и межь праздниковъ по полямъ обложено золотомъ же сканью с финфтомъ, а около вѣнцовъ и образа Пречистые Богородицы и праздниковъ низано крупнымъ жемчугомъ въ одну прядь, а въ прежней росписи окладъ и вѣнцы и репьи написаны серебряные. В вѣнце надъ главою яхонтъ лазоревъ, большой, да шесть яхонтовъ лазоревыхъ, три обнизаны жемчугомъ въ одну прядь, всѣ в золотыхъ гнѣздахъ; да три репья большихъ золотыхъ, а въ нихъ середи репьевъ три лала болшихъ: середней лалъ обнизанъ жемчугомъ в одну прядь, да два лала малые, девять яхонтовъ лазоревыхъ в золотыхъ гнѣздехъ, да на тѣ же репьяхъ сорокъ четыре зерна гурминскихъ большихъ и середнихъ, на спаяхъ репей золотъ, въ немъ камень юга, около гнѣзда въ обнизи пятнадцать зерен гурминскихъ, да на спаяхъ четыре зерна гурминскихъ, да въ коруне одинъ яхонтъ лазоревъ, два изумруда, лалъ тунпасъ, двадцать пять раковинъ, да промежь городовъ корунныхъ, двадцать четыре лалика маленькихъ и тѣ всѣ каменья и раковины въ золотыхъ гнѣздехъ, а около городовъ и около вѣнца по обѣ стороны обнизано жемчугомъ крупнымъ в одну прядь. Поднизь у Пречистые Богородицы низана большимъ жемчугомъ, а в ней двадцать семь яхонтовъ лазоревыхъ да четыре лала, да тридцать три зерна гурминскихъ, висячихъ на нитяхъ. Нa правомъ оплечье яхонтъ лазоревъ большой в гнѣздѣ в золотомъ, надъ нимъ репей золотъ, в репье яхонтъ лазоревъ, около его въ обнизи девятнадцать зеренъ гурминскихъ, да четыре лала, да четыре зерна гурминскихъ на спаяхъ пониже подписи гнеѣздо сканное золото, а в немъ изумрудъ, да тридцать три зерна гурминскихъ на спаяхъ. На подписяхъ, на закрѣпкахъ восемъ зеренъ гурминскихъ на спаяхъ. На лѣвом оплечье репей золотъ, а в немъ яхонтъ лазоревъ, да четыре лала около яхонта въ обнизи, осмнадцать зерен гурминскихъ, да четыре зерна на спаяхъ. Пониже репья гнѣздо золотое сканное, а въ немъ изумрудъ, да четыре зерна на спаяхъ». Кроме того, по той же описи на означенной иконе значилось привесок: «ожерелье прикладу Царя Михаила Ѳеодоровича, низанное крупнымъ жемчугомъ съ 3 яхонтами, 11 изумрудами и 11 лалами в золотыхъ гнѣздахъ; золотыхъ цатъ 6, панагiй 4, крестов 16 съ жемчугами и драгоцѣнными каменьями, сверх] того, рясы и серьги, 152 золотыхъ угорскихъ и Московскихъ, 4 золотыхъ двойныхъ Угорскихъ, Новгородка золотая и серебрена золочена». В 1630–1631 гг. была сделана завеса к этой иконе и позолочен оклад. В расходных записях читаем: «7139 г. Декабрь 17, в соборную церковь къ Чудотворному образу Преч. Богородицы Владимiрскiя къ завѣсу дѣлано 6 колечекъ серебряныхъ малыхъ, а въ нихъ вѣсомъ и счетомъ новыхъ денегъ 8 ден.. Февраля 5.. проволока куплена к завѣсу въ соборную церковь къ Чудотворному образу Пречистая Богородицы. Iюня 22, по росписи за помѣтою дьяка Максима Богданова серебрянымъ мастеромъ Васкѣ Васильеву съ товарищи за золото, что онъ золотилъ окладъ образовой Преч. Богородицы Владимiрскiя, который окладывалъ iюня въ 7 числѣ, и за клюкву, и за щедь, и за золу и на иные мелкiе расходы, и съ тѣмъ, что пошло на большое серебряное паникадило къ чищенью, всего 1 руб. 5 алт. 4 ден. – Июня 22, серебренымъ мастеромъ Калинкѣ Михѣеву съ товарищи на два крючка серебреныхъ 4 алт., сдѣлали тѣ крючки въ соборную церковь къ образу Пречистой Богородицы Чудотворныя иконы; да къ тѣмъ же крючкамъ за поясокъ шелковый 4 деньги»²¹². В 1636 году приготовлена доска для иконы Владимирской Богоматери «на деяния» иконописцем Леонтьем Остафьевым, и приделаны кольца к пелене перед иконой. «7145 г. – Октября 16, иконописцу Левонтью Остафьеву отъ мѣстныя большия цки образныя от левкашенья 10 алт., левкашена въ соборную церковь Успенiя Пp. Богородицы Чудотворная икона Пр. Богородицы Владимiрскiе на дѣянiе... Декабря 22, серебрянику Василью Иванову.... за 8 колецъ, что взяты въ соборную церковь къ пеленѣ къ образу Пр. Богородицы Владимiрскiя 2 денги»²¹³. В 1640 году перед Владимирской иконой Богоматери поставлен вновь сделанный, по приказу Патриарха, судописцем Митрофаном Селиверстовым деревянный подсвечник, который был росписан по золоту и серебру²¹⁴. – В 1642 г. «июня 12, по патрiархову указу, желѣзнаго ряду торговому человѣку Мишкѣ кузнецу за шанданъ желѣзной луженой на крюкахъ съ трубкою и съ поддономъ, предъ образъ Пр. Богородицы Владимiрскiя, что у онбона, 10 алтынъ»²¹⁵. – В 1656 – 7 г. был сделан золотой оклад на икону Владимирской Богоматери. «164 г. Августа 16, старцу Варлааму, что у золотаго дѣла в приставехъ, за покупку, что онъ купилъ к золотому дѣлу мастеромъ, которые дѣлают въ соборную церковь кадило, да потиръ и окладъ на Владимiрскую Богородицу, за 4 фунта ртути по 26 алт. по 4 ден. за фунтъ, за полфунта сулемы 13 алт. 2 ден., за полфунта квасцовъ 4 денги»²¹⁶. – «166 г. Ноября 24, по государеву патрiархову указу и по приказу казначея старца Тихона Обанина золотого дѣла мастеру Петру Иванову, что дѣлалъ въ соборной церкви Успенiя Богородицы къ чудотворной иконѣ Владимiрской Богородицы ризу златую, да государеву патрiархову панагiю златую, в приказѣ вмѣсто 40 соболей денегъ 30 руб. дано»²¹⁷. В 1683 году августа 23 «къ кiоту, гдѣ стоитъ образъ Пресвятыя Богородицы Владимiрскiе, съ сѣвернымъ дверямъ къ ключу на поцѣпку» куплена «тесьма тканая золотная по красному шелку, да къ той поцѣпкѣ кисть золотная»²¹⁸. – В 1672 г. икона Владимирской Богоматери была вновь подложена атласом и камкою²¹⁹. В 1694 году к этой иконе была изготовлена новая пелена²²⁰. – В 1699 году одна цата золотая от названной иконы была взята для оклада на Евангелие. (208 году, декабря 25 по указу Великого Государя святейшего патриарха кир-Адриана серебряного дела иноземец Андрей Кашпиров сын Бланкостин сделал в соборную церковь Успения Пр. Богородицы Евангелие, тоя ж соборныя церкви из церковный казны из цаты золотой от образа Пр. Богородицы Владимирския и каменья и серебра...»²²¹.

Икона Владимирской Богоматери, хранящаяся в Успенском соборе, исстари пользовалась большим почитанием среди русских. – В XVI–XVII вв. она считалась в Москве главною иконою. – Пред нею происходило, между прочим, избрание русских патриархов и митрополитов. При том избрании, после молебна, в киот Владимирской иконы Богоматери клались на пелену в складной панагии жребии, которые запечатывались Государем. Служился молебен, после которого архиерей вынимал один из жребиев, последний распечатывался Царем, и имя вновь избранного святителя объявлялось народу. – Схваченный поляками в 1605 г., патриарх Гермоген снял с себя архиерейскую панагию и, положив ее в киоте Владимирской иконы Богоматери, сказал: «Здесь предъ сею св. иконою я удостоенъ былъ святительскаго сана и 12 лѣтъ хранилъ цѣлость вѣры; нынѣ вижу бѣдствiе Церкви, торжество обмана и ереси. Матерь Божiя, спаси и утверди православiе»²²². – Оставляя Москву, патриарх Никон у Владимирской иконы Богоматери поставил свой архиерейский посох, сложил с себя святительские одежды и заявил при этом, что он «отныне уже не Патриарх Московский, а пасомый, как грешный и недостойный».

В настоящее время Владимирская икона Богоматери представляется в следующем виде. – В створчатом, обитом басменным серебром киоте находится икона, размером 1 арш. 7 ¾ верш. ✕15 ½ верш. На ней сплошной оклад золотой, сканной работы, украшенный жемчугом и драгоценными камнями. – На полях оклада вычеканены изображения двенадцати праздников, – на правой стороне: 1) Блвѣщенїе, 2) Оуспенïe ст҃ѣї Бц҃ї, 3) Възнесенїе Гнⷭ҇е, 4) Распѧтїе Гнⷭ҇е; на левой: 5) Бг҃оѧвленїе, 6) Лазарево вскрнье, 7) Вхоⷣ ïер҃мь, 8) Вск҃рснье гн҃е; на нижнем поле: 9) Сшествїе ст҃го дх҃а 10) Преображенїе гн҃е, на верхнем: 11) Ржство хв҃o и 12) Срѣтенїе Господне (пластинка с надписью утрачена). Оклад по краям и каждый праздник кругом обложены (кафимским) крупным жемчугом, украшение которым оклада Невоструев²²³ приписывает тщанию митрополита Фотия. «Пo находящияся ныне по краям между праздников 11 запон, и в средине 4 запоны, разных форм, из алмазов, изумрудов и яхонтов, в золотых гнездах, приделаны уже после. Позднего происхождения и золотая риза на Спасителе и Божией Матери, а также и венец. Но прикрепленная к венцу группа из пяти корон, имеющая такой же филигранный фон и с теми же фигурами, как и на окладе, должна быть устроена вместе с окладом, и притом так, что она, вместо вышеупомянутого вида, вероятно, лежала на убрусе Божией Матери и не закрывала собою, как ныне, двух верхних изображений праздников Рождества Христова и Сретения. Но камнями украшена эта группа после. Позднее устройство ризы и венца обличается и вновь приделанными в то же, вероятно, время золотыми пластинками с надписями над Божьею Матерью Μp. Θοῦ., над Спасителем Ις. Χς. Эти надписи первоначально были сделаны на самой филограни, как и теперь видны над Божьею Матерью из-под пластинки верхи букв Μp.»²²⁴. В промежутках между изображениями Сошествия Св. Духа и Преображения Господня, на нижней части оклада, под изумрудного запоною, на филограни в кругу сделана следующая монограмма: „Φώτιος Ρωσίας αρχιεπίσκοπος», т. е. Фотий, архиепископ России. – Эта монограмма указывает на время происхождения оклада. Название митрополитов архиепископами не редкость в древних памятниках. – В Синодальном списке Следованной псалтири № 350, конца XV в., в месяцеслове л. 230 под 21 декабря читаем: «В той же день преставися всесвященний архиепископ богоспасаемого града Киева и всеа Руси Петр митрополит». – Митрополиты всероссийские сами подписывались иногда архиепископами. Так, митрополит же Фотий на одном акте 1423 г. подписался: «Ροσίας Φώτιος ἀρχιεπίσκοπος», также подписались митрополиты – св. Иона в 1451 г., Феодосий в 1462 г. и Филипп I в 1465 г.²²⁵. Снимок с монограммы Фотия на окладе Владимирской иконы Богоматери был напечатан в 1842 году у И. М. Снегирева в «Памятниках Московской Древности» на стр. 13 и в 1866 году в статье К. И. Невоструева: «Монограмма Всероссийского Митрополита Фотия на окладе Владимирской чудотворной иконы Пресвятыя Богородицы в Московском Успенском соборе», помещенной в «Сборнике» на этот год «Общества древне-русского искусства при Московском Публичном Музее». В этой монограмме слово Φώτιος по своему начертанию почти тождественно с начертанием его на Коломенской плащанице того же Митрополита²²⁶; при этом на окладе это слово сделано отчетливее, ω внизу представлено ясно, вверху же поставлено острое ударение, как это можно видеть и в рукописях²²⁷. – Окончание ας в слове Ρωσίας с острым ударением читается в употребительном у греческих писцов (между прочим, времени Фотия) надстрочном знаке, указанном Невоструевым «В последнем слове монограммы в левой стороны алфы сделана обычная у тогдашних писцов клюшка, вверху, над алфой тонкое дыхание, а слитая с правым рогом буквы χ змейка служит титлом или знаком сокращения остальных слогов. Самое это слово, – говорит К. И. Невоструев, – хотя можно читать и ἀρχιερεύς, но, за недостатком надлежащего смысла при этом названии митрополита, читаем ἀρχιεπίσκοπος. В Греции прежде архиепископами, в смысле начальников над епископами, назывались митрополиты и даже патриархи, особенно Константинопольские».

Есть несколько снимков с Владимирской иконы Богоматери; из них мы укажем на два, находящиеся в Москве и относящиеся к XVII в. В Михаило-Архангельской, что в Овчинниках, церкви – икона Владимирской Богородицы, в серебряной вызолоченной ризе; с жемчужным убрусом и каменьями, мерою в длину 1 ½ арш. без полвершка, а в ширину 1 арш., – точный список с иконы Владимирской в большом Успенском соборе написан, как значится на задней стороне иконы, в 1652 году Государевыми иконописцем Симоном Федоровым Ушаковым. На серебряной ризе Владимирской иконы Божией Матери в Софийской, что на Набережной, церкви помещена след. надпись: «Благоволенiемъ Творца всякихъ, Господа нашего Iисуса Христа, и милостивымъ благоволенiемъ же Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и приснодѣвы Марiи, сей образъ въ лѣто бытiя мiра 7205 (1697) с существеннаго Богородичнаго образы мѣры и всего подобiя съ письма евангелиста Луки, что нынѣ стоитъ въ соборной церкви ея Успенiя, въ богоспасаемомъ и преименитомъ царствующемъ градѣ Москвѣ. Труды иконнаго сего писанiя священника Iоанна Михайлова сына; снято подобiе съ образа ея, что писано в лѣто 7027 при преосвященнѣйшемъ Варлаамѣ, митрополитѣ Московскомъ и всея Россiи, въ то время Богородичная икона, что письма евангелиста Луки, благоволила образу своему быть во граде Владiмирѣ».

В церкви Иоанна Златоуста в Ярославле на стенах, между прочим, представлена история Владимирской иконы Божией Матери, хранящейся в Успенском соборе. – Евангелист Лука сидит и пишет Икону Богоматери, Богородица восседает здесь же направо вверху. Этим выражается та мысль, что Евангелист Лука писал образ Божией Матери с натуры. Направо – Лука подносит Богоматери свое произведение. В особом изображении представлено перенесение иконы из Киева во Владимир: «духовенство, сидя в просторном экипаже, держит на руках св. икону, конные всадники и толпа народа сопровождают икону, вдали горы и два города, вероятно, Киев и Владимир. Внизу на земле неизвестный человек и женщина, разбитая стоящею здесь лошадью: подробности эти объясняются из сказания о перенесении иконы, где, между прочим, сообщается, что на пути к г. Владимиру конь, который вез повозку священника, сбросил с себя слугу и переломил ему ногу, а жену священника топтал ногами и, схватив зубами волочил по земле до тех пор, пока она ни испустила дух²²⁸. По молитве священника, жена его ожила, а слуга выздоровел. Над этим изображением надпись: «Сiя святая икона везома ста близъ града Владимiра, ту жена iереева до смерти убiенная оживотворися». «Надпись эта, говорит проф. Н.В. Покровский, – как видно, отмечает и ту подробность, что, не доезжая до Владимира, лошади, везшие икону остановились»²²⁹, что случилось, по словам сказания²³⁰, на берегу реку Клязьмы, где князь построил две церкви. – Над следующим изображением надпись: «По плѣненши же Батыевѣ, князь Василiй съ патрiархомъ (sic!) Кипрiаномъ принес из Владимiра всечестную икону въ царствующiй градъ Москву». К Московскому Успенскому собору, представленному в шаблонных иконописных формах, приближается торжественная процессия с иконою Богоматери. Впереди митрополит Киприан и Великий князь Василий Дмитриевич, оба в нимбах. – Затем они же изображены еще раз вместе с народом, в самом Успенском соборе, где на видном месте стоит Владимирская икона Божией Матери и пред нею зажженная свеча. Изображение иконы Владимирской Богоматери, между прочим, есть в Сийском иконописном подлиннике с надписью: «Образъ Пресв. Богородицы Владимiрскiя, снемъ (снят), съ чудотворныя иконы, что Луки Евангелиста письма на Москвѣ въ соборной церкви Успенiя». См. также переводы с икон Владимирской Богоматери в изданиях M.И. и В.И. Успенских.

Что касается вопроса о том, принадлежит ли икона Владимирской Богоматери, хранящаяся в Успенском соборе в Москве, кисти Ев. Луки (см. перевод № 27 – Евангелиста. Лука пишет икону Богоматери. – Палаты. На кресле сидит Евангелист Лука, одна нога его на подножии, другая оставлена в сторону, в левой руке держит маленькое блюдце с краской, правою пишет стоящую пред ним Богоматерь (надпись): «Мр. Ѳy» правую руку приложила к груди, на левой держит Спасителя («Іс. Хс.», «ѡ. о. н.»), благословляющего десницей и со свитком в шуйце. Пред Евангелистом стол, с лежащими на нему художественными принадлежностями (ящик с красками, камень для трения красок, и др.). На земле в разных местах три цветка. Над Лукою ангел, в одной руке держит венок, другою показывает на небо, откуда нисходят лучи, вокруг ангела обернута хартия и на ней непонятная надпись: «LωCTIHEΠ. I † ωΟ». Вверху иконы надпись: «Еѵглістъ Лука», над ангелом: «Англъ Гсднь». Икона второй половины XVII в. из собрания Гурьянова), то по этому поводу можно заметить следующее:

Предание о художественной деятельности Евангелиста Луки весьма распространено. Икон Богоматери, приписываемых кисти Ев. Луки, известно немало; по словам Рауль-Рашетта, количество их настолько значительно, что названный Евангелист единолично не мог выполнить их в продолжение целой жизни, особенно, если принять в соображение, что его главною специальностью была медицина²³¹. В Риме приписывают Евангелисту Луке иконы Богоматери – в церкви Марии Великой на Эсквилинском холме и в церкви Марии на via lata. Эмерик Давида, насчитывает семь таких икон и из них некоторые указывает в Риме. В Греции тому же Евангелисту приписываются иконы – Влахернская, Милостивая на о. Кипре и Кикская; в Польше – Ченстоховская. В России с именем Евангелиста Луки известны кроме Владимирской иконы в Московском Успенском соборе Смоленская в Смоленске, Филермская в Гатчине, Тихвинская в Тихвинском монастыре, икона Богоматери в Троицком монастыре в г. Вильне, принесенная сюда Еленою, дочерью Иоанна ІІІ-го и женою Александра.

Первое упоминание об иконе Богоматери, писанной Евангелистом Лукою, встречаем у историка первой половины VI века Феодора, чтеца Великой Константинопольской церкви. В первой книге своей истории Феодора, сообщает, что императрица Евдоксия (жена Феодосия ІІ-го) из Иерусалима прислала Пульхерии икону Богоматери, написанную Евангелистом Лукою²³², событие это, следовательно, произошло около V века. Седьмой вселенский собор, приводя в первом и пятом деянии свидетельства Феодора чтеца²³³, не говорит, однако, об его известии относительно писанной Ев. Лукою иконы Богоматери, вероятно, как замечает проф. П.С. Казанский²³⁴, потому что с одной стороны, слишком известно всем в Константинополе, где была самая икона, а с другой, потому, что в нем говорилось только о существовании иконы, а не о почитании. Существования же икон не отвергали иконоборцы. В выписках, какие приводимы были на седьмом вселенском соборе, преимущественно имелось в виду доказать, что святые иконы должно почитать, что почитание их признавалось и поучительным и делом благочестивым и сообразным с духом христианской веры. Может быть, и невозможность подтвердить это предание была причиною, что оно умолчано. Такое объяснение причины умолчания свидетельства Феодора чтеца в деяниях седьмого вселенского собора представляется тем вероятнейшим, что в частных беседах с иконоборствующими императорами, защитники церковного учения не раз указывали на икону Богоматери, писанную Евангелистом Лукою. В сочинениях, приписываемых св. Иоанну Дамаскину, неоднократно упоминается об иконе Богоматери, писанной Евангелистом Лукою. Так, напр., в третьем слове об иконах два раза сделаны выписки из Истории Феодора чтеца²³⁵. В письме к Константину Ковалину (Копрониму) св. Иоанн Дамаскин указывает на эту икону, посланную к Феофилу. «Βλέπει καὶ, пишет он, καὶ τὸν εὐαγγελιστὴν καὶ Ἀπόστολον Λουκάν, οὐχὶ τοῦ παναχράντου καὶ ἀεὶ Παρθένου Μαρίας τὴν τημίαν εἰκόνα ἀνεστόρησε καὶ πρὸς Θεόφιλον ἔπεμψε»²³⁶. В приписываемом Дамаскину послании к Феофилу, между прочим, говорится: «Святый Апостол и Евангелист Лука, тогда как Пресвятая Матерь Божия жила еще в Иерусалиме и обитала на Сионе, написал живописными составами Ея божественный и честный образ на деке, дабы как в зеркале созерцали Ее и последующие роды. Когда Лука представил Ей сие изображение, Она сказала: «благодать Моя с нею да будет»²³⁷.

В житии Стефана Нового, составленном через 24 года после мученической кончины († в 75 г.) святого за св. иконы, сообщается, что патриарх Герман Льву Исавру, когда тот впервые вознамерился преследовать иконопочитание, указывал на то, что икона Богоматери писана Евангелистом Лукою и прислана из Иерусалима в Константинополь²³⁸. Метафраст, писатель X века, в жизнеописании Ев. Луки сообщает, что последним написаны иконы Спасителя и Божией Матери. «Особенно отрадно, говорит он, то, что Лука человеческий вид Христа моего и образ Той, Которая родила Его и дала Ему человеческое естество, – первый, изобразив воском и красками, передал, чтобы чтили их даже до сего времени, почитая недостаточным дли любви своей, если он любимых не будет созерцать в изображениях и иконах, – что свидетельствует о силе его любви. И это сделал не для себя только, но и для всех верных и любящих Христа»²³⁹. В Менологии императора Василия ІІ-го (976–1025 г.) Лука назван врачом и живописцем (ζωγράφος). Феофан Керамей, Архиепископ Тавроменийский (1130–1150 гг.) в беседе о восстановлении иконопочитания замечает: «И Лука, красноречивейший оный Евангелист, изображение Богоматери воском и красками сделал, изобразив Ее держащею на Своих руках Господа, которое изображение и доселе сохраняется в Константинополе»²⁴⁰. В анналах Болоньи (XII века) передается, что образ Богоматери в Болонье написан Евангелистом Лукою и принесен сюда из Константинополя одним греческим еремитом. Никифор Каллист, писатель XIV века, не раз говорит о написании Евангелистом Лукою образов Спасителя и Божией Матери. По его словам Евангелист Лука был врач по профессии, однако ж, весьма искусен также и в живописи: «Τέχνῃ μὲν ἰατρὸς ἄκρως δὲ τὴν ζωγράφου τέχνην ἐξεπιστάμενος»²⁴¹. Он первый изобразил живописью образ Христа и боголепно родившей Его Матери и даже верховных апостолов, и отсюда это благочестивое и досточтимое дело прошло во всю вселенную²⁴². В другом месте²⁴³ Никифор Каллист сообщает, что Пульхерия, которой, по свидетельству Феодора Чтеца, послан был образ Богоматери, построила три храма и в числе их храм Ὁδηγῶν, куда и был поставлен полученный ею из Антиохии образ. «Второй храм, выстроенный Пульхериею, говорит Каллист, был Одигитриевский, т. е. путеводителей, куда Пульхерия поставила икону Матери Слова, присланную из Антиохии, которую божественный Апостол Лука написал своими руками еще при жизни Богоматери. Она видела сию картину и дала благодать Своему изображению. Эта икона сначала была на месте, которое называется тривунал, где совершились чудеса, какие и ныне бывают. Потом Пульхерия озаботилась, чтобы в сем храме в третий день седмицы совершилось всенощное бдение и молитвословие, что и доселе сохраняется»²⁴⁴. То же предание проникло в греческий иконописный подлинник, оно здесь отразилось на изображении Ев. Луки: «Святой Лука Евангелист молод, волосы завились, борода небольшая, рисует Богоматерь». «Нет сомнения, говорит профессор Н.В. Покровский, что последняя черта изображения прямо указывает на сохранившееся живо во время составления подлинника предание о написании Лукою иконы Богоматери²⁴⁵. На старинных русских иконах, стенописях и миниатюрах встречаются изображения Евангелиста Луки, рисующего образ Богоматери, а в старинной русской литературе существуют подробные сказания о написании иконы Богоматери Ев. Лукою. – Однако, правдоподобность этого распространенного предания подлежит сильному сомнению. Многие историки искусства и археологи высказывали свои гипотезы для объяснения этого предания.

Против предания о написании Ев. Лукою лика Богоматери Мюнтер выставляет то обстоятельство, что восточные женщины, если и выходили из своих комнат, то всегда с покрытым лицом, а потому ни при жизни, ни после смерти их не могло быть списано их лицо²⁴⁶. Но, как говорит профессор П.С. Казанский, «отношение учеников Господа Иисуса Христа к Его Пречистой Матери, пред которыми не было Ей нужды и по восточному обычаю скрывать лице свое покрывалом. Есть другое условие жизни евреев, которое препятствует признать Ев. Луку иконописцем. Ев. Лука считается одним из 70-ти апостолов и, следовательно, иудеем по происхождению. Но известно, что живопись была искусством, незнакомым для иудеев по силе заповеди, данной Моисеем, – не делать подобия чего ли небесного или земного; потому и Луку считать знавшим это искусство нет оснований. Но есть мнение, что Ев. Лука был из язычников²⁴⁷.

По мнению итальянского ученого (XVIII века) Мании, иконы, приписываемые кисти Евангелиста Луки, в действительности были писаны в XI в. флорентийским художником Лукою; поводом же приписывать произведения последнего соименному ему Евангелисту послужило благочестивое стремление – относить начало памятников к возможно отдаленной эпохе – Но неосновательность этого предположения очевидна. Предание о художественной деятельности Евангелиста Луки появилось не после XI в., а записано у Феодора чтеца и в сочинениях приписываемых Иоанну Дамаскину, т. е. за несколько столетий раньше флорентийского художника Луки. – Некоторые ученые, затем считали не подлинным, а интерполированным Симеоном Метафрастом или же Никифором Каллистом – место в истории Феодора Чтеца, где сообщается о написании Ев. Лукою образа Богоматери; но они не приводили достаточных оснований для этого подозрения. – Что же, наконец, касается мнения Рауль Рашетта, будто Евангелист Лука никоим образом не мог в течение своей жизни написать столько икон, сколько ему приписывается, то оно может иметь значение лишь в вопросе о количестве икон, писанных Евангелистом Лукою и действительной принадлежности ему той или другой из приписываемых ему икон, но нисколько не ослабляет общей основы предания. – В заключение приведем решение этого вопроса, предложенное проф. Н.В. Покровским: «Самое простое и наиболее удовлетворяющее требованиям исторической критики объяснение, – говорит Н.В. Покровский, – должно состоять в следующем: если, во-первых, нет никакой исторической несообразности в существе этого предания, если, во-вторых, достоверные источники согласно утверждают, что Евангелист Лука был живописцем и писал иконы, то нет оснований отвергать подлинность этого предания, и мы согласны признать его правдивым в общих основах. Иной вопрос: действительно ли икона именно Владимирской Богоматери написана самим Ев. Лукою? Если признать верным предание о написании св. Лукою именно этой, а не другой иконы, то нужно признать и то, что она дошла до нас не в первоначальном своем виде, а исправленном довольно позднею реставрациею. Необходимость этого предположения вытекает из следующих соображений. Всякое художественное произведение, как по своему художественному идеалу, так и по технике должно находиться в связи с идеалами и техникою того времени, к которому оно относится. Это бесспорное требование мы вправе приложить к произведениям, приписываемым кисти Евангелиста Луки. Если бы эти произведения были произведениями чудесными, то, разумеется, не могло бы быть и речи о соответствии их стиля с стилем данного времени, так как предположение чудесного в самом факте явления иконы допускает возможность чудесного и в стиле ее. Явление чудесного может и не подчиняться условиям места и времени. Но иконы, писанные Евангелистом Лукою, не принадлежат к категории икон, писанных чудесным образом. Правда, Евангелист Лука писал эти иконы наизусть, что видно уже из того, что Богоматерь, по нашим сказаниям, даже не знала о работах этого художника и удивилась, когда Ей был представлен Ее портрет; но это доказывает не то, что Евангелист Лука писал по вдохновению свыше, а то, что он знал отлично лицо Богоматери и мог воспроизводить черты его в своем воображении. С другой стороны, если мы видим, что на иконах, где Евангелист Лука представлен рисующим Богоматерь, находится Ангел, благословляющий труд Евангелиста, то этот Ангел не есть символ высшего озарения: это не Дух Святой, а Ангел, лишь воодушевляющий художника и содействующий наилучшему обнаружению его таланта. Притом, эта фигура Ангела не показана в греческом подлиннике, и потому нужно относить появление ее к личному вкусу лишь некоторых художников. Иконы, писанные Лукою, суть произведения его естественного таланта: так представляется дело по всем указанным выше источникам. А если это справедливо, то необходимо думать, что он должен был следовать приемам тогдашней художественной школы, и если, благодаря особому складу своего таланта, он мог уклоняться от существующих преданий школы, то эти уклонения не могли быть слишком резкими. В истории живописи действительно можно встретить примеры художественного прогресса и регресса, воплощающиеся в отдельных личностях, уклоняющихся от приемов современной им школы. Для примера можно указать на Чимабуэ и Джтиотто, которые на развалинах византийской школы на Западе сумели основать новую школу, послужившую опорным пунктом для эпохи возрождения итальянской живописи. Но еще до сих пор история не знает ни одного такого художника, который единоличными усилиями в состоянии был бы произвести в живописи столь крупный поворот, какой мы находим, сравнивая художественный произведения I в., когда жил и писал Евангелист Лука, с иконами, приписываемыми кисти этого Евангелиста²⁴⁸. Изображения Божией Матери на памятниках первых времен христианства по своим формам напоминают обычные изображения греко-римских женщин, цветущих физическою силою и красотою. Иконы же, приписываемые кисти Евангелиста Луки, – имеют совершенно византийский характер, вполне установившийся лишь в V–VI в. – В произведениях первых веков мы видим художественность формы, в изображениях византийского типа – глубину богословского содержания; там свобода кисти, здесь полная условность в изображениях, там грациозность, здесь склонность к неподвижности. «По всем этим признакам, заключает проф. Н.В. Покровский, – между эпохою Евангелиста Луки и эпохою предполагаемой византийской реставрации нашей иконы лежит значительный промежуток времени. Более точный и определенный ответ на этот вопрос мог бы быть дан только по тщательном изучении письма этой иконы, как первоначального, так и реставраций, быть может, неоднократных. Но сделать этого нельзя²⁴⁹. Не следует упускать из внимания и того обстоятельства, что, согласно древнему греческому преданию, была лишь одна икона Богоматери, писанная Ев. Лукою. Едва ли греки, с другой стороны, добровольно расстались с столь высоко ими чтимой иконой и подарили ее гостю Пирогоще. – Во время Никифора Каллиста, т. е. уже долго спустя после перенесения иконы Богоматери в Россию, подлинная икона Богоматери, писанная Ев. Лукою, была в Константинополе, как свидетельствует об этом сам Никифор Каллист.

До сих пор Ев. Лука был известен, как иконописец; но недавно найденный нами (см. нашу брошюру: «О художественной деятельности Ев. Луки». М. 1901 г.) документ свидетельствует, что в XVII в. греки приписывали названному Евангелисту и производство резных изображений. Вот этот в высокой степени интересный документ: «Роспись чѣмъ ударили челомъ Великому Гсдрю Црю i Великому Князю Алексѣю Михайловичю всея великия и малыя и бѣлыя росиi Самодержцу и Гсдрю Блговѣрному Црвичю i Великому Кнзю Алексѣю Алексѣевичу всеа великия и малыя и бѣлыя росиi в Борисоглѣбове городе гречане црегородцы Iван Настасовъ да Димитреi Костянтиновъ с товарищи и что взято у них же в Гсдрву Мастерскую товаров в цѣну в ннешнем во 164 м году августа въ 2-й день... Иван Настасов... челом ударил... Гсдрю Благовѣрному Црвичю. Панагѣя складная в золоте рѣзана на дереве, образ Живоначальные Троцы, на другоi сторонѣ Воплощение Прчстые Бдцы с Превѣчнымъ младенцем, на верху Распятие Гсда ншго Исса Хрста назади Воскресенiе Хрство, в главѣ и поcторонам 6 жемчугов да 2 камени в гнѣздах да мѣсто порожжее. А по скаске гречан Iвана Настасова и Дмитрея Костянтинова, что ту понагѣю строил свтыи апстлъ i еѵглистъ Лука своими руками, и была во Црѣграде у патриархов, а какъ окаяннiи турки убили Парѳения патриарха и ту панагѣю снялъ с патриарха архидьякон ево, которой потурчился, а как де они ѣхали из Црягорода i в Гсдреве черкаском городе в Прилуке встрѣтилися они со Антииским Макарием патриархомъ, и ту понагѣю ему казали, и патриархъ на тоi понагѣе вынимал хлѣб Прчстые Бдцы о Гсдрскомъ многолѣтномъ здорове, и прислалъ того хлѣба ко Гсдрю с ними в той понагѣе а что той понагѣе цена и гречанин не сказал. И Гсдрь пожаловал велѣлъ ему дат на Москве 50 рублевъ денег да сорокъ соболей въ 50 рублевъ» (Арх. Моск. Отд. Общ. Арх. Мин. Имп. Двора. Столб. Ор. Палаты 164 г. № 170). Нелишне заметить, что эта панагия, которую «строилъ святый апостолъ и евангелистъ Лука своими руками», была привезена вышеупомянутыми греками вместе с седлами и другими конскими и т. п. предметами.

По этому преданию греков, сообщенному Иваном Настасовым и Дмитрием Константиновым, Евангелисту Луке приписывается сразу создание нескольких иконографических сюжетов, которые мы впервые встречаем на уцелевших памятниках старины, – сравнительно, лишь в позднее время; конечно, не к I в. относится и происхождение самых панагий. Что касается антиохийского патриарха Макария, совершившего «чин о панагии» и приславшего Государю «того хлеба», то он мог сделать это, принимая на веру сообщенное ему греками сведение, справедливость которого в данное время он проверить не мог, или даже просто из-за уважения к священному предмету, независимо от того, кому принадлежал последний. – Во всяком случае, небезынтересен факт, что предание об Евангелисте Луке, как рещике, впервые сообщенное в 1656 году двумя греками, не получило дальнейшего распространения, и даже самая панагия – единственный в своем роде памятник, если бы его делал Лука, где – то затерялась среди других – обыкновенных панагий, которые были в царских хоромах. В описях царской казны XVII в., где, между прочим, подробно перечислены иконы, кресты, панагии и проч., находившиеся в разных комнатах Царского Дворца, и указано происхождение более важных из них, мы нигде не нашли панагии, деланной Евангелистом Лукою. – В описи, 1670 года, вещей Царевича Алексея Алексеевича, которому была поднесена рассматриваемая панагия, мы находим лишь одну панагию, тожественность которой с первою, основываясь на описании их, утверждать трудно. Вот что читаем в названной описи: «188 года марта во 2 день в казнѣ Великого Гсдря Црвча i Великого Кнзя Алексѣя Алексѣевича всеа великия и малыя и бѣлыя росиi... – Панагия золотая, а в ней в срединѣ в крстѣ яхонтъ червчатъ болшой, около ево 4 алмаза, 14 яхонтовъ червчатыхъ середнихъ, 11 яхонтовъ малыхъ червчатыхъ же, 24 искры червчатыхъ, в подножiи крста яхонтъ червчатъ в гнездѣ да в гнѣздахъ же 27 алмазов середнихъ, в подвѣсках на спнях яхонтъ лазорев гранен великъ, да по сторонам 2 изумруда гладкихъ, 2 яхонта лазоревыхъ граненыхъ, вверху чепочка золота, а в ней 10 изумрудцов, да меж чепей крстъ, а в немъ 5 яхонтиковъ червчатыхъ да изумрудецъ, да в подвѣскахъ 2 лалика, вмѣсто чѣпи на снуркѣ 72 изумрудца, 20 лаликовъ». Далее перечисляются другие предметы: «Евангелiе, что поднесъ Кир Паисiй Пана и Патрiархъ Александрийскiй, писано греческимъ письмом в четверть, оболочено отласом червчатым. – Евангелiе, что поднес Кир Макарiй Патрiархъ Антiохiйскiй, писано арабскимъ писмомъ в осмушку, во влагалище золотом, на влагалище писаны образы, – на средине Бгоявленiа Хрстова, по угломъ 4 Евангелистовъ; прикрыты хрустальными стеклы» (Арх. Моск. Отд. Об. Ар. М. И. Дв. Оп. 34. № 592 л. 1). – Если панагия, попавшая в опись казны Царевича Алексея Алексеевича, есть та, которую поднесли этому царевичу греки, то почему не сказано о ней, что она сделана Ев. Лукою? Нам кажется, молчание документов о сообщенном греками предании объясняется сильным сомнением в справедливости их слов, с которым отнеслись к ним в Москве. Греки, желая получить в России побольше денег, нередко привозили сюда, на ряду с действительною святынею, и предметы сомнительные. – И к грекам у нас часто относились с недоверием. – Вот образец подобного подношения Московскому Царю греками. «133 году октября въ 6 день у Гсдря Цря i Великог Кнзя Михаiла Ѳедоровича всеа русиi на дворѣ в золотоi полате былi греческие старцы, – архангелсково мнстря игумен Павел с товарищы и Гдрю челом ударил макачевского владыки черноi поп Кирил и принесли понагѣю кипарисную, обложена серебром бѣлым, на неi колечко серебрено, резано образ Прчстые Бдцы воплощение да распятие, а по сторонам резаны свтые, в ней мощи стго муч Меркурия, камен чисто отъ купины неопалимые миро под мощи земля от бжия гроба, земля от иордана, камеи от святая стых, камен отъ синаи, рукоять прчстые, корен от маслища гдѣ ангелъ овна привяза на горѣ» (конечно, при жертвоприношении Авраама), «Бгу вѣсть истинно суть. От владыки Сергiя». (Там же. Столб. 133 г. № 11). – Весьма возможно, что подобная панагия была продана греческими торговцами и Царевичу Алексею Алексеевичу. О предании, сообщенным ими, будто Евангелисте Лука был рещиком, у нас в Москве в 1656 году могли лишь сказать: «Бгу весть, – истинно» (или нет) «суть».

Феодоровская икона Богоматери, – из церкви Рождества Богородицы на сенях.

Перевод с иконы XVII века из собрания князя Андрея Александровича Ширинскаго-Шихматова.

Казанская икона Божией Матери, после явления в Казани в 1579 году, весьма распространена в России. При своей простоте, композиция ее вариациям не подвергается. (См. напр. у М.И. и В.И. Успенских. Древние иконы из собрания А.М. Постникова. Сиб. 1899 г. табл. XIX–XXII).

Обычная с древних времен надпись на иконах Богоматери: «Мр. Ѳy» – сокращение греческих слов: «Μήτηρ Θεοῦ», т. е. «Матерь Божия», у нас так же произвольно толковалось, как и в венце Спасителя буквы: «о ѡ н». «Мне, говорит Прохоров, случалось много раз слышать толкование такого рода: «М.» – значит Мария, «Р.» – роди сына, «Ѳ.» – Фарисеева, «У.» – Учителя²⁵⁰. Это же толкование встречается и в древне-русских азбуковниках.

Особо объяснялось и значение звездочек на одежде Богоматери.

В древних русских азбуках решается, между прочим, вопрос: Что у Богородицы на главе три звезды? Прежде рождества дева, в рождестве дева. В Сборном Подлиннике Графа С. Г. Строганова: О звездах, что пишутся на Пресвятой Богородице иконе. Тремя бо звездами образует три великие тайны Пресвятой Богородицы. Первая великая тайна, яко Дева сподобися Бога плотию без семени родити, прежде бо рождества Дева. Вторая превеликая тайна, яко рождаемый родьшей девства двери не вредны соблюде, Еммануил бо глаголется, естества двери отверзе, яко человек, девства же раствор не разверзе, яко Бог: сего рождьшия и в рождестве Дева глаголется, и в лепоту, Бога ради, из нее воплощена. Третья превеликая тайна, яко и по рождестве паки Девою пребысть. Ино толкование; и паки три звезды, яко той есть образ рождьшия нам Единого от Троицы Христа Бога нашего²⁵¹.

Богоматерь сидит на престоле; на голове богато украшенная жемчугом и камнями корона; на коленях Богомладенец в короне же, обеими руками благословляет; Богоматерь руками держит Спасителя. По сторонам представлены – вверху Алексей Человек Божий и святая первомученица Фекла, с другой стороны – Николай Чудотворец и Сергий Радонежский; во втором ряду: ап. Петр (с ключом и свитком в руках; в свитке написано: «Ты еси Христос») и Павел (с Евангелием); в третьем припадающие – на коленях – святая Христова мученица Параскева и святая Христова мученица Наталья. Внизу иконы, ниже престола, надпись: «Лѣта ҂зсѕ год писал Кiрилъ Улановъ». Икона из придела в честь Похвалы Богородицы в Московском Успенском соборе.

В том же приделе находим след. иконы с надписями об Уланове, – Иверская Богоматерь (҂зс҃з году писал Кiрилъ Улановъ») и Господь Вседержитель (҂зс҃ѕ году писал сiй ѡбраз Кiрилъ Оулановъ»). – Кирилл Уланов один из превосходных и известных иконописец ХVІІ–XVIII в., он был в числе самых последних (по времени) царских иконописцев.

Петровская икона Богоматери; по правую сторону (от зрителя) Богоматери св. Алексий митрополит, по левую – Петр, митрополит, внизу – св. Иона митрополит, святители – в саккосах и омофорах, с Евангелиями в руках, на голове у Алексея белый клобук, с вышитым на нем херувимом, у Петра – с крестом, Фотий в митре старинной формы. Перевод с иконы XVII века из церкви Богаделенного дома имени Хлудовых в Сыромятниках.

Палаты. Богоматерь со свитком в шуйце и с простертою десницей, во чреве Пресвятой Девы начертан Богомладенец. Над палатами небо, из него Дух Святый в виде голубя нисходит на Богоматерь. Пред Нею – архангел Гавриил с благословляющей десницей, в шуйце круг; в волосах архангела тороки. Перевод сделан с храмовой иконы Благовещенского собора в Москве. Снимок с нее, помещенный в журнале «Изографа» в т. І-м (1882 г.) и перепечатанный в труде проф. Н.В. Покровского: «Евангелие в памятниках иконографии преимущественно византийских и русских». Сиб. 1892 г., стр. 30, табл. В., несколько отличается от нашего в очертаниях ликов Богоматери и архангела, а также в изображении Св. Духа.

Подобный же перевод встречаем на иконе Благовещения в Успенском Московском соборе (в первом ярусе иконостаса за иконою Успения), принесенной сюда из Устюга Великого при царе Иване Васильевиче Грозном и при митрополите Филиппе II-м. Это та икона, пред которою, по сказанию Четьи-Минеи (8 июля), в ХІII веке св. Прокопий Устюжский (юродивый) молился об отвращении от города каменной тучи, упавшей в 20 верстах, от Устюга и падением своим поломавшей лес. На иконе Богоматерь представлена с Богомладенцем в недрах, благовествующий Архангел с полумесяцем на челе и с золотыми волосами на голове. – На серебряной вызлащенной ризе иконы вычеканена надпись: «Матери Бога нашего за избавленiе (отъ) всеконечной гибели града Устюга, въ лѣто 1290 бывшей, Великоустюжское градское общество съ благоговенiемъ посвящаетъ вновь сооруженную серебряную позлащенную ризу в 1818 году, декабря 25 дня». Кроме иконы Благовещения с этим переводом в Успенском соборе, подобные изображения этого события находятся: в иконостасе Архангельского собора в Москве, в Благовещенской церкви с. Городищ близ Новгорода, копия с иконы Благовещения Успенского собора, находящаяся в Устюге, местная икона в приделе св. Алексея митрополита в Благовещенской церкви г. Борисоглебска (Ярославской губ.), в Ростовском (Ярославской же губ.) соборе; шитые изображения – на воздухе Спасоприлуцкого монастыря XVI– XVII в., на древнем митрополичьем клобуке с воскрилиями в ризнице ярославского Спасопреображенскаго монастыря²⁵² и на русской епитрахили XVI–XVII в. в ризнице Афоноиверского монастыря; на иконах в церковно-археологическом музее в Киеве (№ 142) и в собрании московского купца Н.М. Постникова; в псалтири Ипатьевского монастыря 1591 г., в Ипатьевском лицевом Евангелии 1603 г., на южных дверях Ипатьевского собора XVI в. О том же переводе Благовещения на некоторых иконах упоминает синодальный художник» XVIII в. А. Антропов в одном из своих донесений св. Синоду²⁵³. «В этой подробности, говорит проф. Н.В. Покровский, греческие и русские иконописцы хотели наглядно выразить мысль о действительном воплощении И. Христа в момент благовещения. Хорошим комментарием к уразумению ее смысла может служить миниатюра академического акафиста л. 3 об.: Богоматерь стоит прямо с воздетыми руками, без архангела; в недрах ее медальонное изображение Спасителя в неясных контурах; сверху сходит на нее Св. Дух. Иконографические формы здесь сходны. Идея ясно выражена в словах 3-го кондака, к которому относится миниатюра: сила Вышнего осени тогда к зачатию браконеискусную и благоплодная твоя ложесна, яко село сладкое, показа всем, хотящим жати спасение. Непорочное зачатие под осенением силы Вышнего – такова идея этого изображения. К этой же категории относится и так называемое изображение воплощения (как в миниатюре акафиста), нередко встречающееся и в миниатюрах, напр., в ипатьевской псалтири 1591 г. (Пс. 30, 66, 84), и на иконах²⁵⁴. По мнению проф. Ф.И. Буслаева, рассматриваемый перевод Благовещения явился «в противоположность еретическому представлению» этого события. Еретические изображения «имеют целью выразить ту мысль, что Дева Мария не зачала Спасителя в своем теле, но получила его в младенческом виде c Неба в момент благовещения. Это учение, довольно распространенное в северной Италии в XIII в. встречается между памятниками итальянского искусства, например, в одном рельефе XIV в., распространенном в снимках Арунделева общества²⁵⁵. Богородица без сияния на голове, сидит с книгою в руке, позади ее какая-то девица с веретеном. Благовествующий Архангел, сопутствуемый двумя Ангелами, преклоняет одно колено. К Богородице слетает голубь, а выше его обнаженный Младенец – Христос, тоже без сияния, поддерживается в небесном пространстве, окруженный херувимами²⁵⁶. Профессор же Н.В. Покровский говорит: «Едва ли нужно предполагать, что это изображение вызвано было какими-либо сомнениями в действительности воплощения, напр., идеями докетизма, требовавшими наглядных опровержений. Это просто обычный прием нашей, да и не одной нашей, иконографии, употребляемый нередко для выражения действий, совершающихся внутри чего-нибудь. К этому приему прибегали русские иконописцы, когда, желая представить совершающееся внутри храма богослужение, изображали церковь и в нее вставляли механически богослужебную церемонию, или когда, изобразив рай в виде палат, помещали внутрь их праведников, веселящихся за трапезою или почивающих на постелях. Составители русских подлинников в XVII в. чувствовали уже усталость этого приема и старались стушевать изображение Младенца во чреве Богоматери, рекомендуя писать его, как бы за стеклом, в очертаниях не очень резких²⁵⁷. (По подлиннику, – «а Сынъ въ персехъ у Пречистыя вообразися и мало знати, аки въ стеклѣ»). С древнейших времен Благовещение изображалось в трех моментах: Благовещение у колодца, Благовещение с веретеном и Благовещение во храмине, иногда за чтением Св. Писания. «В новейшее время, говорит проф. Ф.И. Буслаев первые два сюжета принято называть Предблаговщением в отличие от последнего, которому собственно дают название Благовещения. В этом последнем сюжете Богородица или сидит – по самым древнейшим переводам, как например, на мозаике Либериевой V в., или стоит – по менее древним. Благовещение на колодце изображено между другими сюжетами на диптихе VI в., сохранившемся на окладе Миланского собора, в ризнице; Богородица с веретеном или с пряжею – на Византийских миниатюрах и мозаиках от IX века и позднее, а также на мозаике в Киево-Софийском соборе. На левой стороне складней иконы Богородицы Петровской не позднее 1520 г., в Сергиевой Троицкой ризнице (№ 116), изображены два момента Благовещения: во-первых, на колодце, то есть, Богородица стоит у настоящего колодца в античной форме урны, и, черпая воду, обращается назад к Архангелу; и во вторых – Благовещение в храме, где Богородица представлена сидящею. Также сидит она перед Архангелом в изображении Благовещения на металлических вратах Суздальского собора Рождества Богородицы²⁵⁸. По русским иконописным подлинникам Благовещение изображается так. В Софийском подлиннике XVI в. под 25 марта замечено только: «Благовѣщенiе Пресвятыа Владычица нашеа Богородица и приснодѣвыа Марiа. На Архангелѣ риза багоръ дичь». В Большаковском списке подлинника XVII в. читаем: «Архангел Гавриил пришед, стоит пред полатами; потом в самых полатах. На нем риза багряная, светлая, испод лазорь. Богородица стоит или сидит; а вверху Саваоф; от него исходит Дух Святый на Богородицу. А иногда пишется: Богородица стоит на колодце в горах, а позади полаты; а в те поры Ангел, слетая сверху, благовестит Богородице, а она оглянулася. А то есть сущее Благовещение. На Гаврииле риза бакан, дичь, испод лазорь; полата вохра; у Богородицы в правой руке шолк, в левой веретено. Между палатами город Киев²⁵⁹. «Архангел с скипетром». Иконописец Иосиф в своем послании к Симону Ушакову пишет: «В изображении Благовещения Архангел Гавриил предстоит, Дева же сидит. Как обыкновенно представляется Ангел во Святая Святых, так и Архангелово лицо написуется, световидно и прекрасно, юношеское, а не зловидно и тмообразно. У Девы же, как повествует Златоуст в слове на Благовещение, лицо девичье, уста девичьи и прочее устроение девичье». В сводном подлиннике: «Благовѣщенiе пресвятыя Владычицы нашея Богородицы: благовѣсти Архангелъ Гавриилъ пресвятѣй Богородице въ лето 5499, в недѣлю, въ пятый час дне. Архангелъ Гаврiилъ, пришедъ, стоитъ предъ храминою, помышляя чудеси, ‟како повелѣнная ми отъ Бога совершати начну”, риза на немъ киноварная, багряная свѣтлая, исподъ лазорь, главою пониче долу умиление: и внидѣ въ палату, стоитъ предъ Пречистою; свѣтлым и веселымъ лицемъ и благопрiятною бесѣдою рекъ к Ней: ‟радуйся обрадованная, Господь съ Тобою”, въ рукахъ имѣетъ скипетръ. Пречистая сидит, а пред нею лежитъ книга разгнутая, а въ ней написано: ‟се Дѣва во чревѣ зачнетъ и родитъ сына и наречеши имя ему Еммануилъ”; верхняя риза багоръ тмяной, исподъ лазорь. Одна палата вохра, а гдѣ Богородица сидитъ полата празелень; вверху на облацѣх Саваоѳъ, от Него исходитъ Духъ Святый надъ Богородицу. Инъ переводъ писать Благовѣщенiе: Пречистая Богородица стоитъ надъ кладеземъ, оглянулась кверху на Архангела, в рукѣ держитъ сосудъ, Архангелъ лѣтящ сверху, благовѣстит Богородице». Основные черты перевода Благовещения с Младенцем, начертанным во чреве Богоматери, те же, что и в других переводах этого сюжета: Богоматерь с рукодельем или книгою, благовествующий Архангел в обычном положении, палаты и Св. Дух, сходящий на Богоматерь; а в дополнение прибавляется Богомладенец во чреве Богоматери в очертаниях, по большей части, неясных, – в виде бюста, иногда же во весь рост и обнажен как на рассматриваемой иконе в Благовещенском соборе.

Представлен пятиглавый храм. – Богоматерь в сиянии, окруженная херувимами, на облаках, в руках омофор. Над Нею Спаситель, благословляющий обеими руками двуперстно. По обеим сторонам Богоматери – два ангела с рипидами, пророки, апостолы (с Иоанном Богословом во главе) мученики (муч. Христофор представлен с лошадиной головой), Иоанн Предтеча, святители (в саккосах и омофорах). Внизу – направо от зрителя – св. Андрей указывает рукою ученику своему Епифанию на Богоматерь. – В средине херувим на четырехугольном ящике с резными ножками; по сторонам – святитель в саккосе и омофоре, в правой руке держит Евангелие, левая простерта, – и отрок в стихаре, в руке держит предмет в роде чернильницы (кадильница?). В левом (от зрителя) углу иконы – царь Лев и царица Зоя в коронах и рядом с ними Роман Сладкопевец на старинном амвоне в виде кафедры, – в стихаре с орарем, в правой руке держит хартию, левую поднял вверх.

Перевод с иконы, по мнению собирателя, «новгородского стиля» XVI в.

На иконе представлены два события: а) относящееся к VI–VII веку, из жития св. Романа Сладкопевца и б) X века – из жития св. Андрея Христа ради юродивого. О первом из этих событий в Четьи-Минее говорится следующее. Св. Роман, будучи человеком неученым, но добродетельным, состоя в должности пономаря церкви св. Софии в Константинополе, пользовался особым расположением патриарха, чем возбудил к себе зависть в других пономарях, которые сговорились сделать ему неприятность. Был обычай «на амвонѣ кондакъ единому клирику пѣти. Единою же в навечерiе праздника Рождества Христова, пришедшу царю в церковь, и Роману поставляющу свѣтильники по церкви, емше его, клирицы влечаху на амвонъ, глаголюще: равны части съ нами сподобленъ еси, равнѣ убо богохвальную пѣснь, возшедъ нынѣ на амвонъ, воспой, якоже и мы. – Сiе творяху на посрамленiе его, завистiю одержими, вѣдуще, яко не вѣсть писанiя и не можетъ то сотворити. Романъ же таковое поношенiе отъ клириковъ прiемъ при царѣ и при всемъ народѣ, въ церкви сущемъ, постыдися зѣло и плакаше. По отпущенiи же пѣнiя, исшедшимъ всѣмъ из церкви» (он, как пономарь, остался, вероятно, для уборки храма), «поверже себе пред образомъ ІІресвятыя Богородицы горцѣ рыдая и моляся. Долго плакавъ и молився, воста и пойде в домъ свой, и не прiемъ нищи» (т. е. ужинать не стал), «усну мало: и се явися ему во снѣ Пресвятая Владычица наша Богородица, яже всѣмъ скорбящимъ утѣшенiе, держащи въ руцѣ свитокъ книжный малъ и рече тихимъ гласомъ Роману: ‟отверзи уста”. Отверзшу же ему уста своя, вложи свитокъ Владычица глаголя: ‟снѣждь сiе”. Романъ же снѣде и проглону хартiю, и абiе пробудися и не видѣ никогоже: невидима бо бысть явльшаяся. Исполнися же его сердце неизреченныя сладости и утѣхи духовныя, и размышляше видѣнное, ощути же во умѣ своемъ разумѣние книжное: отверзе бо ему Дѣва Богородица, якоже иногда Сынъ Ея апостоламъ умъ разумѣти писанiе. И наполнися сердце его премудрости великiя и нача со слезами воздавати благодаренiе учительницѣ своей, яко въ малом времени вразуми его болѣе, неже кто чрез многая лѣта учася разумѣет. Пришедшу же времени всенощнаго пѣнiя, пойде въ церковь, радуяся, и веселяся о благодати, данной ему от благодатныя Дѣвицы. Егда же бысть час пѣнiя кондака, взыде Романъ снятый на амвонъ и воспѣ сладкимъ гласомъ свой кондакъ, его же во умѣ своемъ изложи, глаголя: ‟Дѣва днесь пресущественнаго рождает” (В макарьевских Четьях-Минеях про это говорится так: «И абiе возбнувъ от сна (Роман) вшедъ на амбонъ, нача пѣти: Дѣва днесь пребогатого раждаетъ». Великия Минеи Четии, изд. Археографической Комиссии, октябрь, стр. 3), и земля вертепъ неприступному приноситъ и прочая. Вси же то видяще и слышаще удивишася и в сладость пѣнiя того послушаху, внемлюще силѣ поемыхъ словъ». Когда, по окончанiи пѣния, патрiархъ спросилъ у Романа, ‟откуда ему сия премудрость”, и Роман рассказал патриарху о бывшем с ним чуде, патриарх ‟постави его абiе диакономъ, и течаше от устъ его аки рѣка премудрость, и иже ему первѣе досаждаху о простотѣ и о невѣжествiи, тiи по семъ у него учахуся. Сотвори же множество кондаковъ праздникамъ Господнимъ и богородичнымъ и святымъ нарочитымъ, яко быти кондакамъ его до тысячи и болѣе: и от всѣхъ почитаемый бысть зѣло” (Четьи-Минеи. 1 октября).

Другое событие, представленное на иконе, которое и послужило поводом к установлению праздника Покрова, это – видение св. Андрея и Епифания в Константинопольском Влахернском храме, – что во время всенощного бдения Пресвятая Богородица с ликами святых на воздухе молилась Господу за христиан. Несколько оснований к тому, чтобы соединить эти два события в одной композиции: 1) Роман Сладкопевец часто посещал Влахернский храм, где было чудесное видение святому Андрею; 2) предмет песнопения св. Романа – Богоматерь и молитвы Ее за нас и с нами; 3) память его и праздник Покрова приходятся на одно и то же число – 1 октября.

На иконе Покрова Пресвятой Богородицы в Покровском соборе с. Измайлова представлена пятиглавая церковь Московской архитектуры, в разрезе, с колокольнею и колоколами. – На облаках Богоматерь с омофором в руках, окруженная ликом архангелов (с кругами «Iс.» «Хс.» – в руках и с тороками в волосах) и святителей ( – в фелонях и омофорах, с Евангелиями в руках) и одним апостолом – Петром. Внизу, направо, в углу, – под балдахином «црь Лѣвъ» – в царских одеждах и короне, руки простерты в изумлении; дальше – ряд архиереев – в саккосах и омофорах, в митрах, у первого из них (патриарх?) высокая, у других более низкая. – У патриарха (?) в руках раскрытая книга, в которой читаем: «И и благѡоутробныи иже и висеѳи (?!) живыи и на смиренныя вонзираяй (?) призри блѡоутробным Сыномъ на вся люди твоя и сохрани ихъ и сподоби въся ныне осужден»...²⁶⁰ Посредине церкви на амвоне новой формы (в виде двух кругов), окруженная высокими стенками, св. Роман Сладкопевец в стихаре, с хартией в руках: «вая днесь предстѣ (?) в цекви и с лики стых невидимѡ за ны молится Бгу англи со тли (?) поклонятся Апсли же с пророки ликоствуютъ. Насъ бо ради Бца молитъ превѣчнаго Бга». – За Романом стоят молящиеся мужчины, за святителями – женщины. Дальше – св. Андрей своему ученику указует на Богоматерь. В левом углу – под балдахином – царица (Зоя) в царских одеждах и в короне, руки простерты. На полях иконы надпись: «Лѣта ҂зрп҃и писалъ сiи образъ Ѳедоръ Еѵтихiевъ» (Зубов) «съ товарыщи». Икона в серебряном золоченом окладе, венцы серебряные, с камнями. – В молитвенном доме федосеевцев в Риге находим несколько икон с изображением Покрова. На одной из них – у Богоматери, стоящей на облаках, на руках омофор, в деснице хартия с надписью: «Царю небесный, прiими всякаго человѣка, славящаго тя и призывающаго имя твое престое на всяком мѣстѣ, идѣже бывает]». Над палатами (седмиглавая церковь) – облачный Спас, десницею благословляет, в шуйце хартия: «Прiидѣте благословеннiи Отца моего, наслѣдуйте уготованное вамъ царствiе». За Богородицею на облаках Иоанн Предтеча с двуперстно сложенной десницей и молитвенно простертою шуйцей; за ним Иоанн Богослов с Евангелием в деснице и простертою шуйцей; апостол Петр со свитком в правой руке и с простертою шуйцей; св. ап. Павел с книгою в руках, Василий Великой с Евангелием в деснице и простертою шуйцей, ризы на нем древней формы. – Во втором ряду, выше, изображены: Моисей со скрижалями, царь Давид с простертою шуйцей, св. великомученик Георгий в латах, св. Иоанн Златоуст, с Евангелием в деснице и простертою шуйцей. – В третьем ряду, еще выше, преподобный Кирилл Белозерский с молитвенно воздетыми руками, великомученица Евдокия в схимонашеской одежде. В четвертом ряду три ангела с белыми жезлами, a передний, кроме того, держит круг. Внизу, посредине церкви, на амвоне новой (т. е. после половины XVII в.) формы – юноша Роман Сладкопевец в диаконских одеждах, с хартией в шуйце: «Дѣва днесь пресущественнаго раждаетъ и земля вертепъ неприкосновеннаго приноситъ, ангели съ пастырми славословятъ вол», десницею указует на хартию. Около Романа на возвышении патр. Тарасий, около него архиереи, священники и множество народа. Нa царском месте, возле патриарха царь Лев, правую руку поднял в изумлении. Над его балдахином – балдахин царицы Зои, взирающей из-под занавеса с распростертыми руками (жест удивления). – Влево от Романа – Андрей, обнявши Епифания, указует на Царицу небесную. За этою группою – палаты вроде беседки, где на ложе с занавесом юноше Роману Богородица влагает в уста свиток. – Между облачным Спасом и царицей Зоей колокольня с пятью колоколами литовского литья, т. е. формы черепушки. Над колокольней восьмиконечный крест. – Нa иконе изображен святитель в фелони древнего покроя, существовавшего в XV–ХVI вв., и в то же время амвон – новый, после Никона, формы; это обстоятельство, наряду с многими другими, свидетельствует о существовании в иконописи анахронизмов, о том, что на иконе одновременно с особенностями быта, современного иконописцу, находили себе место особенности быта гораздо древнейшего, и что, поэтому, на основании какой-либо детали иконы, относящейся к известному времени, нельзя еще относить икону к этому последнему²⁶¹. В том же молитвенном доме, на правой стороне от входа, на иконе Покрова Богоматерь на облаке, простерши руки, на них омофор; в деснице свиток: «Господи Исусе Христе, сыне мой, услыши молитву». Ошую Богоматери три ряда святых; вверху за ангелами святые с надписями: Давид, Моисей, Иоанн, Александр (преподобный); во втором ряду: Иоанн Предтеча с простертыми руками, Иоанн (Богослов), Петр и Павел (в деснице Павла Евангелие, шуйца простерта), нимб и часть головы Иоанна (Златоуста?), Василий в крещатой ризе старинной формы, держит Евангелие, Григорий, нимб и часть головы Козьмы, Дамиан и святой с надписью, которую разобрать трудно. Под Предтечею и Богословом облако. В третьем ряду: Парасковия, Марина, Анастасия, Анна, Екатерина в венце и др. – Внизу на амвоне древней формы Роман с простертою десницею, в шуйце свиток: «Дѣва днесь пресуществе». Около Романа – справа патр. Геннадий († в V веке) в саккосе и омофоре, держит Евангелие, другой святой в нимбе облачен в ризы новой формы. – Церковь полна народа. Андрей, по выражению подлинника, «выплечася», обнявший Епифания и указующий на Богородицу, изображен в правом от зрителя углу, в народе. Справа от Геннадия царь Лев с простертыми от изумления руками. От него направо, в палатах (наподобие беседки) спящий Роман получает свиток от Богородицы, которую сопровождает ангел. У лежащего Романа десница простерта в рассуждении. Над царем Львом – Зоя, впереди женщин, стоящих вверху, на хорах (гинекониты), над Романом. В левом от зрителя углу облачный Спас с благословляющей десницею. Палаты: под Спасителем – одноглавая, а за Богородицею – трехглавая церкви, за архангелами – колокольня. – Оклад на иконе по полям вызлащенный²⁶². На иконе Покрова XVII в. из собрания Гурьянова по сторонам Богоматери представлены сонмы пророков и праотцев ( – на облаках), святителей, мучеников и др. Выше – Спаситель, окруженный херувимами, благословляет обеими руками двуперстно. Андрей и Епифаний в правом от зрителя нижнем углу иконы. – Роман на резном амвоне в виде кафедры, обе руки поднял кверху с хартией: «Дѣва днесь предстоит в церкви съ лики стыхъ невидимо». По сторонам амвона два ангела. Палаты – пятиглавая церковь. – В верхнем, левом от зрителя углу иконы представлена сцена: «Явися престая Бца Роману и даетъ ему златъ свитокъ во уста его». В правом углу весьма интересное изображение – преподобный Кириак дает левой рукой свиток юноше, правою его благословляет.

Софийский иконописный подлинник указывает след. черты для изображения Покрова: «Церковь с одною маковицею; по сторонам две палаты; Богоматерь на облаках, равно как и Петр с другими апостолами, а Предтеча с Павлом и святителями на левой стороне, а под ними облачек; Роман по обычаю, а около него народ; церковь охра с белилы». – В Строгановском и Большаковском лицевых подлинниках изображена церковь о трех главах, четвертая глава, вероятно, принадлежит другой соседней церкви. Внутри на облаках Богоматерь с омофором, простертым над народом. Над нею два ангела также держат омофор. Выше – благословляющий обеими руками Спаситель. По сторонам Богоматери два ряда святых, из которых впереди можно различить Давида в короне и с хартией в руке (передний в верхнем ряду по правую сторону Богоматери) и Предтечу (передний в том же ряду, но с левой стороны от Богородицы). На амвоне древней формы Роман со свитком. Направо от Романа царь на царском месте (в роде узкой ниши или беседки с аркою вверху). – За царем – патриарх и народ. Налево от Романа обычная группа – Андрей с учеником Епифанием. Царь, патриарх, Андрей и Епифаний в нимбах. В церкви, по обе стороны амвона, – народ. Сводный подлинник предлагает более сложную композицию Покрова: «Церковь стоит о пяти верхах; за нею по сторонам палаты; в церкви на возвышении стоит Пресвятая Богородица, солнечным сияющая светом и покрывающая людей честным своим омофором. – И ста Пречистая между двумя девственниками Иоанном Предтечею и Иоанном Богословом и окрест ея множество предстояху ангельских воинств, пророков, преподобных, мучеников и девственников, преподобных и праведных в белых ризах, с благоговением стоящих. И св. Пречистая Богородица, молящаяся Сыну своему и Богу нашему, умиленне и простирающи честнейшия свои руки, со слезами за весь мир, вещающи словеса, в молитве, милосердая, глаголющи: Царю небесный, приими всякаго человека, славящаго Тя и призывающаго имя Твое на всяком месте именем моим, приемля их всяку молитву и обеты и от всяких бед и зол избавляя. Над нею в облаце Господь наш Иисус Христос обема рукама благословляет; окрест Его ангели и архангели, херувимы и серафимы и вся девять чинов. Над Пречистою омофор, сиречь покров, красен, прописан златом, а держат за концы два ангела. По правую сторону Пречистыя лик пророческий со Предтечею, а по левую – апостольский со Иоанном Богословом, за ними лик всех святых; а выше Пречистыя два херувима киноварь; под ногами ея двери царския, против – амвон, на амвоне стоит Роман певец, млад, риза диаконская киноварь, испод лазорь, в руке свиток, а в нем написано: Дева днесь. В церкви множество народу стоящу, св. Андрей Христа ради юродивый возведе очи свои горе и виде небесную Царицу, покровительницу всего мира, Пресвятую Деву Богородицу и рече ученику своему Епифанию: видеша ли, брате, Царицу и Госпожу всех, молящуюся о всем мире? Он же рече: вижу, св. отче, и ужасаюся. Св. Андрей правою рукою указует Епифанию св. Богородицу. Епифаний млад образом аки Георгий, риза киноварь, испод лазорь. Явися Пресвятая Богородица в царствующем Константине граде в царство Льва, царя благочестивого, в преславной Богородичной, яже во Влахернах, церкви, идеже совершающуся всенощному пению, в день недельный, октября месяца в первый день, и множеству народа предстоящу о четвертом часе нощи». По одному из теоретических подлинников из собрания С. Т. Большакова Покров изображается так: «Церковь стоит о пяти верхах, за нею посторон палата; в церкви на иконе стоит Пресвятая Богородица, молится Сыну своему и Богу, над нею Спас во облаце, в правой руке (Богоматери) свиток, а в нем писано: «Царю небесный, Сыну мой»..., другою благословляет; два херувима над Пречистою, амфор сиречь покров киноварь златом прописан, а держат за концы два ангела, и под ногама у Пречистой двери царския, против амбон, а на амбоне стоит Роман певец, млад, риза диаконская киноварь, испод лазорь, а в руце свиток, а в свитке: Дева днесь предстоит; на правой стороне Пречистой лик пророческий с Предетечею, а по левую лик апостольский со Иоанном Богословом, а за ним лик святительский и мученический и преподобных отец и вси святыя. Около амбона стоит Андрей Юродивый, власы аки Авраамовы, выплечился, правою рукою указывает Епифану святую Богородицу. Епифаний млад аки Георгий, риза киноварь, испод лазорь».

Вверху на облаках Господь Саваоф в восьмугольной звезде, вписанной в нимбе, десницею двуперстно благословляет, в шуйце хартия: «Слыши дщи и виждь i приклони оухо твое. Ѱал.» Ниже – Дух Святой в лучистом круге (надпись: «С. Д»), голова голубя в золотом нимбе. Еще ниже – Богоматерь в лучистом круге, восседает на троне с Богомладенцем («Iс. Хс», «ѡ. о. н.») на коленах, на одежде Богоматери три звезды, правую руку положила на плечо Спасителя, в левой хартия: «Яко сотвори мнѣ величiе сильныи i сто имя его и милость его в род и род на боящихся его. Лука д҃». Ноги Богоматери покоятся на четыреугольном подножии. Спаситель десницею благословляет, в левой держит хартию: «Азъ есмь лоза истинная и ѡтцъ мои делатѣль есть всякую розгу о мнѣ не творящу имет ю. Иоанна е҃і». По сторонам престола предстоят, – слева от зрителя, начиная сверху: пр. Елисей плешивый, с небольшой бородою, с хартией в руках: «Живъ Гсдь и Бгъ жива дша твоя да будет оубо дхъ иже в тебѣ сугубъ во мне. д҃ Црствъ». Пр. Аввакум в правой руке держит гору, в левой хартию: «Бгъ ѡт юга приидетъ и стыи из горы пресенныя часты покры небеса. Аввакум г҃.» Аввакум – юноша, волосы на голове короткие. Пр. Гедеон с длинными волосами на голове и небольшою бородою, в правой руке держит «овчину» или руно, в левой хартию: «Аще спасаеши рукою моею израиля роса будет но руно точию а по в(с)еи земли суша i бы тако. Су(д)ии з҃.» Пр. Аарон волосы длинные, на голове колпачок со значком наверху, в первосвященнических одеждах, в правой руке держит жезл с цветком наверху, в левой хартию: «И да будетъ члкъ егоже аще жезл прозябнетъ, д҃ Мои. з҃і.» Пр. Моисей лысый, борода небольшая, в правой руке купина (представлен огонь), в левой хартия: «И Моiсей же видѣние велие яко купина горяща огнемъ i не згорает в҃ Мои г҃.» Пр. Соломон – молодой, безбородый, волосы на голове короткие, в царских одеждах и короне, в правой руке держит храм, в левой хартию: «Премудрость созда себѣ храмъ и оутверди седмъ столпъ. Прич. ѳ҃». Пр. Двдъ в царских одеждах и короне, борода небольшая, правая рука с двуперстным сложением, в этой же руке дверь створчатая, в левой хартия: «Яко избра Гсь Сиона i изволи и в жилище себѣ. Ѱал.».

По правую сторону престола представлены: Пр. Иезекииль, – волосы с вихром наверху, длинные, по плечи, седые, борода средняя, левая рука с двуперстием и с зеленой створчатой дверью, в правой хартия: «Врата сия затворенна будет i неѡтве(р)зутся нектоже пройдете има яко Гсь Бгъ. Иезекеил. м҃д.». – Пр. Захария – юноша, безбородый, в правой руке серп, в левой хартия: «Радуйся зело дщи Сионова, проповѣдуи дщи Iеросалимова, яко и црь твои грядет. Захареи ѳ҃». Пр. Илия с вихром на длинных, по плечи, волосах, в обычных одеждах, борода длинная, в правой руке огонь, в левой хартия: «Живъ Гсь израилевъ емуже предстоя днесь аще в лѣто се будет роса. д҃ Цртвъ з҃і». Пр. Иеремия – с вихром на голове, борода длинная, правая рука обращена ладонью к зрителю, в левой хартия: «Се Бгъ наш и не приложится инъ к нему же изобрете всякъ пут. Варух». Пр. Даниил в фригийской шапочке, молодой, волосы кудрявые, в левой руке камень, в правой хартия: «Видя все дóндеже ѡтторжсѣ каменъ ѡт горы не рукама. Данил в҃». Пр. Исаия с вихром, волосы по плечи, борода длинная, правая рука с двуперстием, в левой харттия. «Се двая во чреве приимет i родитъ сна i нарекут имя ему Емануилъ еже ест. Iсаия з҃». Пр. Иаков – волосы длинные, борода круглая, в правой руке лестница, в левой хартия: «И ведѣхъ лествица утверженна на земли и яже глава досязааше до небеси i англи Бжии. а҃ Моис. к҃и». – Внизу престола, под Богоматерью, – пр. Иессей – волосы взъерошенные, длинные, по плечи, борода длинная, в правой руке зеленая ветвь с цветами, в левой хартия: «И усти Гсдь Iессея и сны его жезлъ ис корени иессѣева i цвѣтъ ѡт него и ѡт двы прозяблъ еси. а҃ Цръствъ ѕ҃. ирмос, глас. а҃». – Ниже – в пещере – Валаам, без нимба, с белой повязкой на голове, борода круглая, небольшая, в левой руке восьмиугольная (один четырехугольник зеленый, другой красный) звезда, в правой хартия: «Возсияетъ звезда ѡт иакова и восстанетъ человѣкъ ѡт израиля i погубитъ князи Моавля и пленитъ вся сыны Сиѳовы израил сотвори крепостию. д҃ Моис. к҃д». – Вверху, на поле иконы напись: «Нa Бгъ Гдь тропарь. Гласъ и҃. Повелѣнное таинство прiемъ в разумѣ в кровѣ Iосифовѣ скоро предста бесплотный гля неискуснеи браку преклоней схожденiем нбса вмѣщается неизмѣнно весь в тя. Его же i видя въ ложеснах твоих приемша рабiи зракъ оужасаюся звати ти радуйся невѣсто неневѣстная. – Кондакъ Прстѣи Бдци гласъ г҃. Взбраннои воеводѣ побѣдителная яко iзбавльшеся ѡт злыхъ благодаръственная воспiсуем ти раби твои Бдце но яко iмущи державу непобѣдимую ѡт всякихъ насъ бѣдъ свободи да зовемъ ти радуйся невѣсто неневѣстная». – На нижнем поле иконы: «Сеи стыи образъ прчстыя Бцы похвалы напiсанъ по обѣщанiю столнiка Федора Савича Парбекова в вотчине его Вологотцкомъ уѣздѣ в комельскои волости в селѣ троицкомъ iвановское тож в цркви стой троицы в вечное поминовенiе по сродницех его по боярнехъ его по борiсе iвановиче Морозове i по супруге его по боярине анне iльичне в вѣчное поминовенiе дшъ их упокой дши их с праведными в вѣчныхъ блгих селехъ и греховъ ѡтпущение даруй имъ. А пiсали сии образъ оружеинаи полаты иконописцы в лта ҂зр҃ив-го года. Ѳедор Козловъ. Иванъ Володимеровъ. Федоръ Тимофѣевъ. Нiкiфоръ Хомутовъ. Iванъ Володимiровъ, Борисъ Володимiровъ». Перевод сделан с иконы Введенской единоверческой церкви в Москве.

Указанные в приведенной надписи иконописцы и из них особенно Иван Владимиров и Феодор Козлов – были одними из лучших царских иконописцев XVII века, – о них см., напр., у Ровинского в его словаре иконописцев, приложенном к истории русских школ иконописания, а также и в словаре русских художников и граверов (Ив. Владимиров, между прочим, был и гравером) и в материалах для истории иконописания, собранных И.Е. Забелиным.

На иконе Похвалы Пресвятой Богородицы в Рижском церковно-археологичеоком музее Богоматерь на троне, с воздетыми руками. Вверху среди травнаго поля Еммануил, благословляющий обеими руками. По сторонам престола – святые: справа шесть, из которых впереди Давид со скинией в шуйце и хартией в деснице – надпись на хартии: «Да воскреснетъ» (Бог), – и Соломон с храмом в левой руке и с хартией в правой: «Премудрость созда себѣ». Один из стоящих сзади святых десницею указует, а в шуйце держит хартию: «Моисей видѣ неопал»... Слева Богородицы также шесть святых. Передний и ближайший к Богородице, стоящий на втором плане, десницею указует на него. – На заднем плане виден Даниил в фригийской шапочке; один пророк Валаам – лежит в исступлении пред престолом, в левой руке держит звезду, а в правой хартию: «Взыдетъ звѣзда от Iакова»²⁶³.

Композиция Похвалы представляет собою соединение в одну икону нескольких икон четвертого яруса иконостаса и хотя редко, но в иконографии встречается.

Архангел Михаил – в обычном иконографическом типе. Перевод с иконы второй половины XVII в. из собрания Гурьянова.

Две горы, на верху которых «ломают гору и роют» люди «лопатами и ломами». С обеих гор текут реки, несущие в своем течении людей в одежде и с лопатами. – У подошвы гор одноглавая церковь с изображением архангела над входом. У церкви стоит старец; это «пр. Архип» пономарь; пред ним Архангел Михаил жезлом ударяет в камень. – Перевод с иконы XVII века из Крестовоздвиженской церкви Никольского Единоверческого монастыря.

В Софийском подлиннике (под 6 сентября) чудо в Хонех не описывается; нет этого изображения и в Строгановском подлиннике. По сводному подлиннику «Михаил стоит пред церковью, скипетром ударив в камень; церковь каменна о едином верче. Архип пономарь подобием стар, сед, плешив, брада аки Иоанна Богослова, и власы на главе таковы ж, риза преподобническая, гора у церкви презленная, а другая вохра, и со обоих гор реки текут в место в камень, который лежит у дверей церковных, а на горе люди ломают гору, и роют лопатами, копорулями и ломами». – Один из Большаковских подлинников поясняет, что люди, копающие гору, «хотяще потопити церковь.» – Другой подлинник из того же собрания добавляет, что «с обеих гор»... по рекам «плавают люди наги в одних портах, с лопатами и с копорулями и с ломы; те реки в камень пошли и с людьми, которые у дверей церковных».

Об иконографическом типе архангела Михаила см. у нас во II-ом вып. «Икон церк. археологическ. музея Общества Люб. Дух. Просвещения». M. 1902 г.

Ангел Хранитель (надпись: «Агиос. Аггилъ Хранитель».); вверху Спас нерукотворенный. Ангел с тороками в волосах, стоит на облаках, в правой руке держит восьмиконечный крест (по обеим сторонам креста надпись: «Крестъ Хсвъ нощъное ограждение»), в левой меч, надпись: «Мечъ дневное ѡграждение». Перевод с иконы XVII в. из собрания Гурьянова.

Об ангеле – хранителе см. статьи в «Правосл. Обозрении» за 1823 г. X, 301; 1821 г. XIII, 84; 1842 г. IV, 276 и гр. Уварова в «Русском Архиве» за 1864 г. 29, а также у нас во 2-м в. «Икон церк.-археол. музея Общ. Люб. Дух. Просв.» и у проф. Ф. И. Буслаева в его Исторических очерках, т. II, стр. 314, 414.

Адам (надпись вязью: «Праѡтец Адамъ») со свитком в левой руке, правая у груди.

Ева (надпись: «Прамате Евва») представлена в том же положении, как и Адам, и также со свитком.

Переводы с икон из четвертого яруса иконостаса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря в Москве. Иконы этого яруса по своему происхождению одновременны с иконою Нерукотворенного образа (см. № 8).

В катакомбах Маркеллина и Петра Адам представлен с Евою по сторонам Древа Познания. – Подобным же образом прародители изображены на саркофаге префекта Юния Басса (Iunius Bassus) 359 г., здесь они также по сторонам дерева, но с атрибутами труда, предопределенного им по изгнании из Рая для снискания пищи и одеяния: около Адама сноп жита, около Евы – ягненок, для обозначения пряденья шерсти. На саркофаге из под алтаря базилики Апостола Павла, в Латеранском музее, между прочим, изображены: сотворение первых людей и грехопадение, в сотворении Господь с бородою, сидит на престоле, в грехопадении – юношеская фигура, как обыкновенно изображается на саркофагах Христос, Адаму дает колосья, а Ева барашка или козленка; около Древо Познания с змием. – В рукописи Григорий Богослов в Амброзианской библиотеке в Милане, VIII–IX в. – на миниатюрах – Адам седой, с длинными по плечам волосами и с длинною бородою. В Лобковской псалтири IX в. на л. 62 Иисус Христос правою рукою берет Адама, седого старика, в белом одеянии; позади Ева, молодая румяная женщина, в красном одеянии. Нa вратах храма Архангела Михаила на так называемой Горе Св. Ангела (Monte s. Angelo), в Южной Италии, в Капитанате, деланных в Цареграде в 1076 г., с латинскими надписями, – представлен, между прочим, Ангел, изгоняющий Адама и Евву из рая. На вратах храма Рождества Богородицы в Суздале, XIII – XIV (?) в. изображено: «Господь Бог, с крестообразным сиянием Иисуса Христа – творит Адама. – Ангел изгоняет Адама и Еву из рая. – Архистратиг Михаил научает Адама, рыльцем (т. е. заступом) копая землю, потом и трудом питаться; около Адама, копающего землю, сидит Ева с ребенком на руках. Адам и Ева одеты – Адам, сидя на престоле и поставив ноги на подножие, нарицает имена зверям, благословляя их правою рукою. Позади Адама стоит Ева, одетая в широком одеянии, с покрытою головою²⁶⁴.

В Тверском музее есть изображение (№ 503) – пребывание Адама и Евы в раю и изгнание их из рая, сделанное из слоновой кости, в виде отдельных резных фигур, наложенных на фольгу, которою покрыта доска; по краям сделана из кости же красивая рамка. Некоторые из фигур отвалились²⁶⁵. На северной алтарной двери церкви Пр. Сергия Радонежского в Кирилло-Белозерском монастыре написана в 1607 г. тамошним монахом икона в семи отделениях, очевидно, заимствованная из миниатюр лицевых рукописей Ветхого Завета, Патериков, Синодиков и т. п. (Архим. Варлаам Описание древ, и редких вещей в Кирилло-Белоз. монаст. в Чтениях ист. и древн. 1859. III, стр. 18.). А именно: в первом отделе Богородица на престоле среди ангелов в Раю; во 2-м сидят в раю же праотцы, Авраам, Исаак и Иаков, и возле них стоит благоразумный разбойник с крестом в руках – значит, из Страшного суда. В 3-м ангел изгоняет Адама и Евву из рая и наставляет их на ручное дело.

По одному из теоретических подлинников из собрания С. Т. Большакова, по изгнании из рая Адам поживе на острове Афилии лет 930 и умре. Адам убо первый человек создан, рекше сотворен бысть от Бога. Мера же тела его 6 стоп со главою и все тело его 90 педий. И вземша ангели тело его погребоша посреди земли в Иерусалиме, идеже и Господа распяша, еже ся нарицает лобное место, еврейски же Голгофа. Адам – сед, аки Илия пророк. В свитке у Адама написано: Милостиве Господи! помилуй мя падшаго.

Адам и Ева помещаются также на изображениях Страшного Суда и Сошествия И. Христа во ад. – Голова же Адама обычно изображается под крестом Спасителя на иконах Распятия.

В Императорском Эрмитаже есть две картины с изображением изгнания Адама и Евы из рая, – одна Верфа (Адриан ван-дер, живописец, гравер и архитектор, ученик Корн. Пиколе и Эгл, ван-дер-Нера. Род. 21 января 1659 г., в Кралингене, близ Роттердама; ум. в Роттердаме, 12 ноября 1722 г. Голландской школы) – № 983. Адам и Ева бегут слева направо, будучи преследуемы спустившимся с небес ангелом, который летит позади них, замахивается на них огненным мечом и указывает им левою рукою на выход из рая. Все три фигуры совершенно нагие; тело одного лишь ангела отчасти прикрывается вьющеюся около него красною драпировкой. Сцена освещена небесным сиянием, исходящим из за облаков, в левом верхнем углу картины. Направо, внизу, – подпись ad» с verff fec. an˚ 1700. – (Повторение этой композиции, но без фигуры ангела, имеются в галерее гр. Мольтке, в Копенгагене, и в великогерцогской галерее в Карльструэ (последнее вероятно копия, исполненная Питером в. д. Верфом, братом и учеником. А в-д-Верфа). Вторая картина Пуленбюрга (Корнелис-ван, живописец и гравер, ученик Абр. Блумарта, принявший самостоятельное направление в Италии под влиянием А. Эльсгеймера. Род. в Утрехте, в 1586 г.; ум. там же, 12 августа 1667 г. – Голландской школы) № 755. Среди пейзажа, в котором направо видны река и за нею горы, Адам и Ева удаляются пред лицом ангела, облеченного в голубую тунику и красную развевающуюся верхнюю драпировку. Ангел, шествуя на облаках в левой части картины и испуская от себя сияние, замахивается на прародителей человечества огненным мечом. Налево, внизу, на одном из камней возле куста роз, монограмма. С: Р:

«Праотец Авель» – юноша, одет в звериную шкуру, руки крестообразно сложены на груди. Перевод с иконы 4-го яруса иконостаса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря.

В барельефах саркофагов ІV–V вв. Авель и Каин, одетые в короткую рубашку, подносят Христу один колосья (или плоды), другой агнца²⁶⁶. В памятниках же позднее – византийского искусства, братья подходят с двух сторон к алтарю; Авель с агнцем, а Каин – с снопом злаков; на жертву Авеля спускается с неба луч; так, напр., представлено в мозаиках Палатинской капеллы²⁶⁷, в миниатюрах Ватиканского октотевха № 746, л. 45, № 747 и др²⁶⁸. В этих изображениях Авель обычно представляется одинаково с Каином, т.е. он – юноша, одет в рубашку и гиматий, отличие от Каина составляет лишь золотой нимб (напр., в Ватиканском октотевхе № 746). «В миниатюрах греческой рукописи Никандра XI в. Парижской Национальной библиотеки № 247 Suppl., копирующих оригинал IV–V в., в миниатюрах рукописи Индикоплова и октотевха Авель рослый и молодой пастух, одетый в овечью шкуру, своего рода «добрый пастырь»²⁶⁹. В миниатюрах Флорентийской рукописи не позднее XII в. (притом писаны по древнейшим, несомненно, образцам), соответствующих миниатюрам Индикоплова в Макарьевских Четьих-Минеях (XVI в.), замечательна по изяществу миниатюра (л. 116), на которой изображен Авель, как пастух, между козами и овцами. Есть и собака. Животные писаны натурально. Но особенно обращает на себя внимание высоко художественная фигура Авеля. Он обнажен, и только с левого плеча спускается звериная шкура до колен. Он оперся на посох, и левую ногу, как античный фавн, закинул вперед на правую, на которой стоит твердо, а голову склонил немножко на правую руку, так что извивающаяся линия всей фигуры отличается античным изяществом. Лицо прекрасно. Голова в сиянии.

В церкви св. Виталия в Равенне «на правой стороне бемы в люнете представлено жертвоприношение Авеля и Мельхиседека. В центре стоит четырехугольный стол больших размеров на четырех мраморных колоннах; он покрыт двумя покровами нижним пурпурным и верхним белым, украшенным с передней стороны и сверху вышивками. Нa столе, представляющем собою престол, стоит золотой потир, украшенный драгоценными зелеными и белыми камнями, а по сторонам лежит по круглому хлебцу, насеченному с розою внутри. К престолу, как священнодействующие служители в алтаре храма, подходят принося жертвы на простертых и воздетых кверху руках – слева Авель (Аvеl) – овцу, а справа – Мельхиседек (Melchisedec) – хлебец той же формы, что на престоле. Авель – юноша, одетый в пастушескую меховую шкуру в виде эксомиды с треугольными вырезками по подолу и в красный гиматий, перекинутый чрез правое плечо. Мельхиседек старец, в типе жрецов в мозаике церкви св. Аполлинария Нового (верхний пояс) и в мозаике церкви S. Maria Maggiore в Риме (Garrucci, 212, 2); он, как и последние, одет в белый хитон, подпоясанный зеленым поясом с длинным висящим зеленым концом и в пурпурную эпомиду (наплечие) с золотыми обшивками; седые волосы его на голове перевязаны малинового цвета лентой; голову его, как царя, окружает золотой нимб; на ногах высокие красные сапоги. Поле, на котором стоят указанные лица, усеяно белыми цветами, небо с разноцветными облаками и золотым полукругом; в последнем видна десница с именословным благословением. Сзади Авеля дерево и хижина, а сзади Мельхиседека – дворец, роскошный вход, с фронтоном на двух коринфских колоннах; сбоку портик и еще небольшое здание»²⁷⁰. Композиция эта, говорит проф. Н. В. Покровский, – стоит в связи с изображениями жертвы Авраама и Св. Троицы, притом она находится в алтаре; след. имеет символическое, но не историческое значение. В мозаиках Аполлинария Равеннского (in Classe) Мелхиседек представлен в виде ветхозаветного священника, сидящего за столом с хлебом, по левую сторону стола стоит Авель с агнцем в руках, по правую Авраам и Исаак, – все это символические указания на новозаветную жертву»²⁷¹. Изображение Мелхиседека, жертв Авеля и Каина в алтаре, вместе с великим архиереем, предписываются греческим подлинником²⁷². Описанное изображение, говорит проф. Е.К. Редин, конечно, представляет сцену не историческую, а символическую, искусственно составленную: в ней являются в одном действии лица, жившие в разные времена; известно жертвоприношение Канна и Авеля, Мельхиседека и Авраама. Композиции этих последних сцен, нужно полагать, и послужили образцом художнику равеннской школы для составления описанной символической сцены; из них именно и были заимствованы лишь Авель и Мельхиседек, как лица, служащие известными прообразами²⁷³.

В сводном подлиннике под 20 марта читаем: «святаго праотца Авеля, подобiемъ младъ, во власяницѣ, въ рукѣ свитокъ; а въ свиткѣ написано: воистину твоя кровь безъ души, первый въ мертвецѣхъ». – По поморскому подлиннику из собр. Большакова, Авель «младъ, риза власяна лазорь, по колѣни, босъ, въ свиткѣ пишет: ‟Вопiетъ твоя кровь безъ душа ко Господу, первый въ мертвецѣхъ”». По другому подлиннику (XIX в.) из того же собрания у Авеля в свитке читаем: «По смиренiю моему принесохъ отъ первородныхъ овецъ моихъ жертву Богу, и призре Господь на жертвы моя».

«Патреярх Сиф, сын Адамов» – старец, борода, разделенная на шесть космочек, волоса на голове также косматые, до шеи, одежды царские (?), руки крестообразно сложены на груди.

Перевод с иконы (как и другие изображения патриархов из этой коллекции) XVI в., из собрания И.И. Шестова.

По поморскому подлиннику из собрания Большакова «Сиѳъ, аки Матѳей Евангелистъ, сѣдъ, верхъ празелень багоръ, въ свиткѣ пишетъ: Сѣмя ново родителемъ во Авеля мѣсто Сиѳъ».

«Праотец Енох» со свитком в руках, старец лысый, с морщинами на лбу, в руках свиток.

Перевод с иконы из четвертого яруса иконостаса Крестовоздвиженской церкви в Никольском единоверческом монастыре. По поморскому подлиннику из собрания С.Т. Большакова Енох изображается со свитком, в котором написано: «Уповахъ призывати имя Господа моего ко мнѣ».

По апокрифическим сказаниям, Энох первый из сынов человеческих, рожденных на земле, научился писанию, науке и мудрости: и он написал знамения неба по порядку его месяцев в книгу, чтобы сыны человеческие могли знать времени года по порядку их отдельных месяцев. Он прежде записал свидетельство и дал сынам человеческим свидетельство о родах земли и изъяснил им недели юбилеев и познакомил их с днями лет и распределил месяцы, и субботы года изъяснил он, как мы его научили. И что было и что будет, видел он в своем сновидении, что случится с сынами человеческими в их поколениях до дня судного. Все видел и узнал он и написал во свидетельство и оставил это как свидетельство на земле для всех сынов человеческих и их поколений... И был он с ангелами Божиими в течение 6 лет, и они показали ему все, что на земле и на небе, владычество солнца, и он записал все. И он дал свидетельство Стражам, которые согрешили с дочерьми человеческими, потому что они начали смешиваться и осквернились с ними. И Энох дал свидетельство против них. И он был взят из среды сынов человеческих, и мы принесли его в сад Эдемский. И вот здесь он записывает суд и вечное наказание и всякую злобу сынов человеческих.

«Праѡтец Ной правед» – старец, лысый, с морщинами на лбу, уши очень большие, борода лопатой, в руках держит ковчег в виде лодки с закрытым верхом и с восемью закрывающимися отверстиями наверху.

Перевод с иконы из 4-го яруса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря в Москве; иконы из этого яруса здесь одного времени с иконою Нерукотворенного образа (см. перевод 8).

«Патреярхъ Ной, сынъ Ламеха» – старец, с густою шевелюрой на голове, волосы до шеи, борода раздвоенная, в правой руке ковчег, представленный в виде «скворечника» – ящика, который ставят на деревьях для жилища скворцов, – левая простерта; заслуживает внимания орнаментация одежды Ноя.

Перевод с иконы из собрания И. И. ІІІестова, XVI в.

Около ковчега, изображенного наподобие кибитки кочевников, и сбитого из досок гвоздями, с пятиугольным отверстием наверху, – Ной – в нижней тунике и плаще, босой, ударяет в било. На звук слетаются птицы и собираются звери. – Сзади Ноя его семейство. Вверху, на звездном небе – Господь Саваоф с шаром в шуйце и с благословляющей двуперстно десницей.

Перевод с иконы XVII века.

В живописи катакомб и на саркофагах Ной нередко изображается в ковчеге, представленном в виде ящика, такого узкого, что может вместить только одного Ноя, который поднимается из него по пояс. Иногда этот ящик стоит на лодке. Ной простирает руку к парящему пред ним голубю с масличного ветвью. В катакомбах Маркеллина и Петра – Ной в ковчеге с голубицею, которая принесла ему масличную ветвь. На саркофаге под кафедрою базилики св. Амвросия – Ной, без бороды, в ковчеге, в виде ящика или купели, с голубицею. На миниатюре 3-ей греческой Библии IV–V в. Публичной Венской Библиотеки изображен потоп, а на миниатюре 6-ой Ной спит, полуобнаженный. В изображении нагого тела художник хотел быть анатомически верен природе. Особенно натурально писана виноградная ветвь, однако, с тою заметною особенностью, что листья изображены тщательнее и вернее гроздий²⁷⁴.

По поморскому подлиннику из собрания С.Т. Большакова, Ной «сѣдъ, плѣшивъ, брада Iоанна Богослова, верхъ риза празелень, исподъ багоръ, ковчегъ держитъ обѣма рукама». – В лицевом подлиннике того же собрания, изданном под нашей редакцией, – Ной стоит наверху ковчега, представленного в виде глубокой лодки, и ударяет в било. Семейство Ноя (семь человек) сидят на ковчеге, на который по лестнице взбираются различные звери; слон и верблюд стоят пред лестницей, один зверь сидит сзади всех отдельно от других. Птицы слетаются к ковчегу. Около ковчега растут деревья. Несомненно, имея в виду подобную иконографическую композицию, протопоп Аввакум Петров предлагает следующее толкование библейского сказания о потопе. И рече Господь: не пребудет дух мой в человецех сих, яко плоть суть. И повел праведнику Ною делать ковчег, за сто лет до потопа. Он же, ковчег делая, беспрестанно вопил: покайтеся, близ всем конец, и смерть при дверях, хощет Бог потоп навести на землю! Они же ругахуся ему, глаголя: давно ты о сем говоришь, да ничтоже по твоему не бывает! не слушаем тебя! так нам жить, как хощем! И егда исполняшеся год шестодесятой, подвигнул дух зверей, и скоты земския, и птицы небесныя, и гадове всякаго рода, водворяющеся около ковчега. Ной же праведник гласом велиим и высочайшим кричаше: покайтеся, людие, престаните от злоб своих, припадите ко Господу Богу небесному! се потоп приближися; видите, зверие духом движимы стекаются, слоны и велбуды от Индии грядуща, лвы и рыси, волцы и медведи и прочая звери со овцами и козами смешены друга друзей не вреждаху. Они же излиха вопияху: не брежем о глаголах твоих! Осердилися, бедныя, не любо, что праведник правду говорит. Ужо, сердитые, умягчит вас вода! Бытия пако. Ковчег же аще не совершен времени на дело надобе 40 лет. Не стерпе ярость Господня до урочных лет посла ангела своего к Ною, да совершит ковчег. Ангел же Господень в три дня совершил. Вниде Ное сам, и жена его, и три сыны, и жены их: всех осмь душ. И ударяше в било, да койждо по имени зверие, и скоти, и птицы небесныя, и гады пресмыкающияся грядут к нему в ковчег, от чистых поседмеро, а от нечистых по двое. Ковчегу же длина 150 сажень, а высота и ширина по 50 сажень²⁷⁵.

В западном искусстве находим изображения след. сцен из жизни Ноя. – 1) Повеление построить ковчег (см. картину Рафаэля на Sanza d'Eliodore в Ватикане. 2) Сооружение ковчега. (Картина Пиетро ди Пуччо – около 1390 г. – в Саmро Santo в Пизе и подобная же Рафаэля в Ватиканских ложах). 3) Потоп с темными тучами на небе, дождевым ливнем и борющимися с волнами людьми и животными, в глубине сцены – ковчег (картины – Рафаэля, Микель Анджело на плафоне Сикстинской капеллы; Паоло Урелло – около 1430 г. – в старинном крестном ходе во имя Santa Maria Novella во Флоренции. Здесь кроме потопа представлены постройка ковчега и благодарственное жертвоприношение Ноя). – 4) Выход из ковчега с предшествующими попарно животными и с фигурой Ноя, смотрящего с грустью на опустошенную землю. 5) Жертвоприношение Ноя (картины Рафаэля, Микель-Анджело – там же). 6) Опьянение Ноя (картина Беноццо Гоццоли в Саrаро Santo в Пизе). – Полная история Ноя представлена на стеклах окон Шартрского собора XIII века.

«Праѡтец Мелхиседек» – старец, борода раздвоенная на конце, на голове митра древней формы в виде шапочки, одет в нижнюю одежду и сверх нее в мантию и омофор (с крестами), правая рука простерта, в левой свиток.

Перевод с иконы из 4-го яруса иконостаса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря.

Об изображении жертвоприношения Мельхиседека и Авеля в мозаиках церкви св. Виталия в Равенне мы уже говорили выше.

Мельхиседек, говорит проф. Редин, представлен в типе жрецов, известных и в римской и равеннской мозаике и в мозаике монастыря Кахрие-Джами. В миниатюрах Венской библии он уже при совершении таинства одетый в царский костюм стоит с сосудом и хлебом у престола, поставленного на четырех золотых коринфских колоннах; пред ним стоит Авраам. (Н.П. Кондаков, Ист. виз. иск. 49).

В мозаике церкви S. Maria Maggiore он в том же совершенно типе (и костюме), как в равеннской мозаике, держит на руках пред Авраамом корзину с хлебами, а на земле стоит канфар с вином; с неба к Мельхиседеку Всевышний в человеческом образе (тип Зевса) простирает открытую ладонь правой руки. Как совершающий таинство евхаристии, Мельхиседек встрчается и в поздне-византийских памятниках, напр., в миниатюрах Хлудовской псалтыри IX в. (H.П. Кондаков, Миниатюры греческой рукописи Псалтыри IX в. из собрания А. И. Хлудова в Москве. Древности. Труды Моск. Арх. Общ. VII, табл. VI, I. Москва, 1877. Айналов и Редин, Киево-Софийский собор, 61.), где он стоит наряду с Христом, причащающим апостолов под двумя видами, и затем с Авраамом в Ватиканском октотевхе и др. (Н.П. Кондаков, Ист. виз. иск. 90.) Мельхиседек напоминает поздневизантийские фигуры. Сухощавое лицо, без движения мускулов, большие глаза, как в равеннских мозаиках вообще. Авель античный пастух со всем очарованием античной живописи²⁷⁶.

В мозаике равеннской церкви св. Аполлинария во Флоте в изображении жертвоприношения Мельхиседека, Авраама и Авеля (см. у проф. Е.К. Редина в его исследовании: «Мозаики равеннских церквей» стр. 189–190 и рисунок № 52) – Мельхиседек представлен старцем «с длинными седыми волосами, спускающимися по плечам, с длинной седой бородой, в том же жреческом или первосвященническом костюме, что в мозаиках церкви св. Виталия: в белом хитоне (с зелеными тенями) и пурпурной эпомиде (наплечии) с золотыми обшивками, застегнутой на груди фибулой; волосы на голове сдерживаются желтой с драгоценными камнями повязкой. Обеими руками он держит, очевидно, не чашу, как можно предположить по реставрированному рисунку, а хлебец (по аналогии с мозаикой в церкви св. Виталия); над Мельхиседеком надпись: «MELCHISEDECH». – В стенописях греческих и русских церквей иногда изображается и Мельхиседек²⁷⁷. – По поморскому подлиннику из собрания Большакова Мельхиседек «сед, космат, брада аки у Саваофа, венец на главе, в саку святительском, у Мельхиседека книга затворена».

«Праѡотец Авраамъ» – седой старец, с густой шевелюрой на голове, волосы спускаются на плечи, борода космачками, правую руку держит у груди, в левой свиток.

«Праматер Сарра» – правая рука у груди, левая скрыта под одеждой.

«Праѡтец Исаакъ» представлен с чертами, напоминающими отца, левая рука скрыта под одеждой.

Эти три перевода сделаны ст. икон из четвертого яруса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря.

Горы. Два юноши в коротких верхних одеждах, обутые в сапоги, несут по вязанке дров, передний из них руку свою простерт, как бы в рассуждении. Около них на вязанке дров покорно сидит отрок Исаак в нимбе, правую руку приложив к груди. Авраам одною рукою держит за плечо Исаака, другою приготовился вонзить нож в своего сына, но ангел схватил Авраама за руку и удерживает его от исполнения его намерения. Авраам лицом обернулся назад кверху, где на звездном небе Господь Саваоф, с шаром в шуйце, десницею благословляет двуперстно своего верного раба. – За горами в местности, покрытой деревьями, Авраам берет за рога запутавшегося в ветвях барана. Вдали, на заднем плане – палаты. Перевод с иконы XVII века.

Изображения жертвоприношения Авраама находим еще в древнехристианский период в живописи катакомб, в скульптуре саркофагов, пиксид, на золотых донышках²⁷⁸. Эта сцена пользовалась в пам. первых веков христианства особою популярностью, символизуя собою (в лице Исаака) страдания и воскресение Спасителя. В катакомбах Каллиста Авраам (юноша) и Исаак представлены стоящими рядом в позе оранта; около Исаака, у дерева вязанка хвороста и овца. В катакомбе св. Марцеллина и Петра Авраам – пожилой, одет в одну рубашку, спускающуюся до колен, Исаак на коленях на дровах; вблизи алтарь с огнем, сзади алтаря огнец. В катакомбе св. Агнессы и св. Присциллы Исаак, как позже в миниатюрах Козьмы Индикоплова, изображен несущим на плечах вязанку дров; в одной фреске Авраам – юноша, одетый в хитон и гиматий, заносит над Исааком нож, в другой указывает сыну на алтарь с огнем. На одном золотом донышке, у Исаака, стоящего на коленях у дерева, завязаны глаза; Авраам – юный, положив одну руку на голову сына, в другой держит нож, взгляд Авраама обращен, назад в сторону агнца, стоящего у алтаря. В скульптуре саркофагов жертвоприношение Авраама обычно изображается так: Авраам, пожилой, бородатый, одетый в хитон и гиматий или в экзомис, стоит, обернувшись в левую сторону, где видна десница Божия; в правой приподнятой руке он держит нож, а левую кладет на голову нагого, или чаще одетого в короткую рубашку Исаака, обернувшегося к нему лицом, или чаще спиной, за которой лежат его связанные руки; кроме того возле Исаака стоит часто алтарь зажженный, или не зажженный, а налево от Авраама, у дерева, смотря на первого, агнец; чаще же всего встречаются и алтарь и агнец в указанном распределении, причем на алтаре стоит на коленях Исаак²⁷⁹. Одна или две человеческие фигуры по сторонам Авраама встречаются на нескольких древних памятниках. Гарруччи, Фикер, принимают эти фигуры за ангела, удержавшего Авраама, причем не считают странным этого плеоназма, так как Ангел здесь является на ряду с десницей Божией²⁸⁰. Однако, в иных случаях эти фигуры за ангела принять невозможно, и они введены художником лишь «для замещения пространства, или для симметрии, как встречаем например их и по сторонам Христа, творящего чудеса. На Берлинской пиксиде, говорит проф. Е. К. Редин, юная фигура, стоящая слева от Авраама и как бы беседующая с ним – вне сомнения Ангел, так как имеет крылья; со значением Ангела, очевидно, даны фигуры юношей на саркофагах, где они схватывают за руку Авраама²⁸¹. На древне-христианской пиксиде Болонского музея, обследованной проф. Е. К. Рединым, жертвоприношение Исаака дано в тине обычном саркофажном: Авраам пожилой, с бородой, одетый в хитон и гиматий, обернувшись немного в левую сторону к деснице, что видна над деревом, стоящим с боку от него, держит в правой руке длинный нож у плеча, а правую положил на голову нагого маленького Исаака; последний стоит со связанными на спине руками у алтаря, который имеет вид небольшой лестницы; слева Авраам, у его ног стоит, смотря на него агнец». В мозаике церкви св. Виталия в Равенне в сцене жертвоприношения «Авраам» в одежде, усвоенной в византийском искусстве апостолам и пророкам, т. е. в хитоне и гиматии белого цвета (одна с голубыми тенями, другая с коричневыми), большого роста, чем остальные фигуры, стоит =en face и смотрит немного вправо в сторону десницы, благословляющей именословно из облаков (белые, голубые, красные); правую руку он приподнял вверх, занесши почти над головою меч, а левую руку положил на голову Исаака, стоящего на коленях, наклонившись немного вперед, с завязанными, по-видимому, позади руками и одетого в одну рубашку темно-зеленого цвета. Справа у ног Авраама стоит овца, повернув назад голову и смотря на Авраама. Сзади Авраама пейзаж в виде высокой скалы уступами с деревцами»²⁸². «Композиция сцены в византийских памятниках последующего времени изменяется в отношении большого приближения, как иллюстрации, к библейскому тексту, и стремления к натурализму. Так, вводятся два раба с оседланным мулом, изменяется поза Авраама, приближающего нож ближе к шее Исаака, и др., напр., в той же миниатюре рукописи Индикоплова, в мозаиках Палатинской капеллы (А.А. Павловский. Живопись Палатинской капеллы в Палермо. Спб. 1890, 291, рис. 21.) и др. Но тип Авраама, его поворот головы в сторону ангела, заменившего десницу, его костюм с характерным концом развевающегося гиматия – остаются те же, что в равеннской мозаике. Сходно с поздневизантийскими памятниками представляет сцену Гиберти в известном барельефе (См. изображения барельефов его и Бруннелеско у Вышеславцева, Искусство Италии. XV век, Спб., 1893, рис. 1 и 2)²⁸³.

В памятниках русских позднейшего времени изображение жертвоприношения Авраама нередко пишется на современный лад, особенно в стенописях; типы Авраама и Исаака зачастую русские.

В Тверском музее есть изображение № 502 – Жертвоприношение Авраама – группа из слоновой кости. Работа русская, XVIII столетия; типы лиц совершенно русские; Исаак, кроме того, острижен под гребенку и в сорочке; он лежит на жертвеннике со связанными руками²⁸⁴.

В Императорском Эрмитаже мы находим две следующие, прекрасно исполненные, картины жертвоприношения. № 792 Жертвоприношение Авраама. – Старец Авраам, в лиловой нижней одежде и зеленовато голубой шубе, подпоясанной пестрым кушаком, с оправленными в серебро ножнами, висящими у пояса, стоит на коленях у сложенного из хвороста костра, на котором лежит, головою вправо, отрок – Исаак, со связанными за спиною руками и подогнутыми ногами; нагое тело отрока только у бедер прикрыто белою драпировкою. Закрыв левою рукою лицо своему сыну, Авраам готовился заклясть его; но явившийся с небес ангел, представленный в верхней части картины, налево, останавливает жертвоприношение; правою рукою он указывает удивленно взирающему на него патриарху на небо, a левою схватил его за правую руку, из которой вываливается нож. Вдали, направо, – ствол дерева и огонь, пылающий в жаровне, а налево гористый ландшафт; вверху облака. Освещение – сверху, с левой стороны. Внизу, налево, – подпись: Rembrandt f 1635. № 1584. Авраам приносит Исаака в жертву. – Старец – патриарх, в зеленой тунике, стоит у покрытого красною драпировкою костра, на котором лежит, головою вправо, отрок – Исаак, со связанными за спиною руками; нагое тело отрока только у бедер прикрыто белым убрусом. Закрывая правою рукою лицо своего сына, Авраам откинул свою голову назад и смотрит вверх, на ангела в лиловом одеянии и с многоцветными крыльями, видимого до пояса, в ракурсе, среди расступившихся облаков, одною рукою удерживающего вооруженную большим ножом правую руку старца, а другою указывающего ему налево, на ягненка, запутавшегося среди кустов, в ветвях терновника. Подле Авраама, направо, стоит золотая кадильница, в которой пылает огонь. Фигура старца – коленная. В левом углу картины – подпись: Gerhardt von Reutein 1849. (Рейтерн Гергард Романович, живописец и гравер, ученик Г. Лори, Фр. В. ІІІадова и Гильдебрандта. Род. в своем поместье, Рестгоф (в Лифляндск. губ.), 6 июля 1794 г., ум. во Франкфурте на М. , 3 апреля 1865 г.). Изображение Авраама и Сарры в сцене гостеприимства впервые находим в мозаиках церкви S. Maria Maggiore в Риме. Сарра приготовляет на столике у дверей дома треугольные хлебцы и выслушивает приказания Авраама. Полуразрушенная композиция сцены известна и в миниатюрах Коттоновой библии: три ангела сидят за круглыми столами; сзади Сарра²⁸⁵. В мозаике св. Виталия в Равенне «в дверях стоит Сарра в темно-розовом платье с двумя золотыми клавами и белой накидке, из-под которой видно спускающееся от пояса белое полотенце (деталь в изображениях Богородицы оранты в памятниках византийского искусства); указательный палец правой руки она подносит к губам (жест внимания), левая спокойно опущена. Из дверей вышел Авраам – старец, с длинными седыми волосами, спускающимися космами на плечи, и седой бородой. Одетый в темно-зеленую короткую тунику, подпоясанную белым кушаком, он несет блюдо в виде зажаренного целиком молочного теленка, но неловко изображенная быком²⁸⁶.

См. также изображения Авраама и Сарры, в более поздних византийских памятниках как, напр. в миниатюрах Ватиканского октотевха, мозаиках собора Монреале, Марка в Венеции и др.²⁸⁷.

По поморскому подлиннику из собрания С.Т. Большакова, изданному под нашей редакцией, – Авраам «сед, космат, брада Иоанна Богослова, верх риза празелен, испод багор; в свитке пишет: «Авраам сподобися похвален быти». «За ним» (т. е. за Авраамом, – изображается) «Исаак, – подобен всем, якоже Авраам, верх – риза празелен, испод киноварь; в свитце пишет: «Возведен бысть на заколение и образ бысть распятому».

№ 52. Лот с дочерьми бежит из Содома; дочерей (они представлены маленькими, в нимбах; Лот же без нимба) Лота ведут за руки два ангела. Горы.

Перевод с иконы XVII века.

Иаков – юноша спит, положив одну руку под голову, другую на одежду. Пред ним лествица, доходящая до неба, где Господь с державою в шуйце и с двуперстно благословляющей десницей. По лествице всходят и нисходят ангелы (три), один около спящего Иакова, благословляет его. Горы. На правой половине иконы ангел борется с Иаковом, взяв его за обнаженное колено. Перевод с иконы XVII века.

На вратах храма Архангела Михаила на так называемой Горе Св. Ангела (Monte S. Angelo), 1076 года, между прочим, представлено: Иаков видит во сне лествицу с восходящими ангелами. – Единоборство Иакова с ангелом. На вратах храма Рождества Богородицы в Суздале изображено также видение Иаковом таинственной лествицы, и «Архангел Господень» (как значится в надписи) борется с Иаковом²⁸⁸. Видение Иаковом лестницы обычно изображается на иконах Неопалимой Купины.

В западном искусстве находим немало изображений сцен из жизни Иакова, – есть много картин Рафаэля – в Ватиканских Ложах (Библия Рафаэля); на превосходной картине Джорджоне (в Дрезденском музее) – представлена встреча Иакова с Рахилью у колодца; возвращение Иакова в Ханаан с женами и детьми (в Biblia pauperum служит прообразом возвращения св. семейства из Египта); Примирение его с Исавом (мозаика в церкви Sancta Maria Maggiore в Риме); Благословение Ефрема и Манассии (эмалированное произведение XII в. – Сокровищница св. Стефана – в Вене и на стеклянных окнах соборов в Шартре и в Бурже; в Campo Santo есть три картины Беноццо Гоццоли). – Искусство придает таинственный смысл лествице, виденной Иаковом во сне, и на которую указывает Сам Спаситель (Ин.1:51), как на прообраз воплотившегося Слова и союза неба с землею, напр., – в Ватикане картина Рафаэля в Stanza d'Eliodoro (ср. изображение в кодексе Hortus deliciarum).

«Патреярх Семион, сын Иакова от Лии» – старец с длинными, спускающимися на плечи волосами, борода раздвоенная, одет в царские (?) одежды, в руках свиток.

Перевод с иконы из собрания И. И. Шестова.

По поморскому подлиннику из собрания Большакова у Симеона в свитке написано: «Мудрость въ тѣлѣ и разумъ въ души дается человѣку отъ Вышняго промысла».

В Завете 12-ти патриархов Симеон сначала говорит о своем рождении от Лии и определяет свой характер: Я был силен и не боялся дела и не страшился ничего. Сердце мое было твердо и дух мой непоколебим; но крепость души и тела дается человеку от Вышняго. Симеон больше всех братьев питал ненависть к Иосифу и желал убить его; он сильно разгневался на Иуду за то, что он оставил в живых Иосифа и продал его измаильтянам; за такую ненависть Бог наказал его тем, что правая рука его едва не иссохла, и только раскаяние и молитва к Богу спасли его от этого.

«Патреярхъ Iюда снъ Лии» – в царских одеждах и с короной на голове, в правой руке жезл, левая у груди. – Черты лица патриарха строгие.

Перевод с иконы XVI в. из собрания И.И. Шестова.

По поморскому подлиннику из собрания Большакова у Иуды в свитке пишется: «Присетит Господь милостию и будет спасение Израилево».

Характер Иуды изображен в Быт.38:1–30,49,8–1; Втор.33:7. По изображению составителя завета 12-ти патриархов, резкие уже сами по себе черты в характере Иуды получили такой размер, что из патриарха вышел настоящий Геркулес древнееврейского патриархального быта. Я был, говорит Иуда в завете, быстр (скор) и ретив в юности моей, послушлив отцу во всяком слове и почтителен к матери и сестре матери моей. И когда я возмужал «отец мой Иаков говорил мне: ты будешь царь и благоуспешен во всем. И Господь дал мне благодать во всех делах моих, на поле и в доме. Потом он изображает свои удачи на охоте со зверями и свою храбрость и неустрашимость в войнах. Увидев лань, говорит он, я настигал ее и приготовлял пищу своему отцу. Быстротою бега я превосходил диких коз и ловил все, что было в поле. Дикую лошадь я хватал и усмирял, льва убил и вырвал козла из зубов его, медведя, схватив за ноги, повергал на землю; лесного вепря настиг и растерзал его; барс в Хевроне схватил одну из моих собак, я напал на него и гнал его до границы Газы, где он умер. Увидев дикого вола, пожирающего ниву, я схватил за рога и, обернув кругом несколько раз, убил его. Далее он изображает свою силу и храбрость в войнах и перечисляет побежденных царей: он победил двух хананейских царей, царя Асура, другого царя Тафуя, царя Ахора, который был великий исполин, и которого он умертвил, бросив в него камень в 60 ливров (фунтов). Рассказывая об этом, Иуда прибавляет: мой отец был спокоен, когда в битвах я был с моими братьями. Он видел в видении, что ангел силы помогает мне во всем, чтобы я не был побежден.

«Патрiархъ Ассиръ, сынъ Iакова отъ Зельфы» – старец, с большой, раздвоенной внизу бородою, волосы на голове подстрижены, на нем одежда, напоминающая старинную фелонь, через плечи крест на крест перевит лентий в виде ораря, руки под одеждой, затейливо орнаментированной.

Перевод с иконы из собрания И.И. Шестова.

По поморскому подлиннику из собрания С. Т. Большакова «Асир, аки Матфей Евангелист, верх риза вохра, испод дымчат, в свитке пишет: «Угодно пред Богом, еже богати зависти и злобы и одолееши врага».

«Праѡтец Iѡсиѳ Прек» – красивый кудрявый юноша, в двух одеждах (верхняя мантия), на голове корона, правая рука у груди, в левой свиток.

Перевод с иконы из 4-го яруса икон. Ник. ед. мон.

В греческой Библии V в. Венской Публичной Библиотеки находим следующие миниатюры с изображением, Иосифа Прекрасного: Миниатюра 29-я. Иосиф спит на кровати, на светло-голубоватой постели и такого же цвета подушках, драпированный того же цвета покрывалом, оставившим обнаженными только голову и руки по самые плечи. Он в отличном ракурсе и в смелом, но натуральном повороте. Правую руку подложил под голову, a левою держит одевающее его полотно. В небесах, в синем полукруге, усеянном звездами, ему покланяются луна и солнце: луна в виде Дианы, с рожками молодого месяца на голове, писана только белыми очертаниями по голубому; солнце в виде Аполлона, все розовое, в короне; от него идут красные лучи. Этот мотив, замечает Ф.И. Буслаев, с некоторыми вариациями, повторился в одной из Чешских миниатюр Лобковской Библии XIII в. – На миниатюре рядом, тот же Иосиф рассказывает свой сон отцу и матери. Удивление слушающих выражено в резких, но натуральных движениях. Внизу братья Иосифа, изящно расположенные группами, пасут стада. Рисунок, горячий колорит тела, положение и движение фигур – словом, все в этой миниатюре веет красотою и естественностью античной живописи. – Миниатюра 33-я. Темница, в виде круглой ямы. По сторонам Виночерпий и Хлебодар: в их позах, движениях и в чертах лица отлично выражены уныние и отчаяние. Между ними, в резком с ними контрасте – блистающая юностью, красотою и благородным спокойствием прекрасная фигура Иосифа, напоминающая лучшие античные типы Помпеянской живописи. – Миниатюра 36. – Прекрасный юноша Иосиф, весь проникнутый неземным вдохновением, объясняет Фараону сны. Фараон сидит на престоле, красивая фигура, без бороды, в низенькой золотой короне, или диадеме, украшенной белым и красным, в великолепном, но не в широком одеянии, ловко охватывающем его развязную фигуру. Есть изображение Иосифа также на рельефах кресла Максимиана в Равеннском соборе (550). Изображения Иосифа находим и в лицевых рукописях XIII–XIV в.

История Иосифа представлена с особенною подробностью на входных дверях находящихся в мужском монастыре в Устюге Великом; эти двери составлены из медных гравированных резцом досок (такие же гравированные двери находятся в Псковском единоверческом монастыре), наколоченных на деревянный остов. Всех досок сохранилось сорок пять (было прежде 52); на них вырезано: 1–7, семь дней творения, Саваоф в виде безбородого юноши, как и в Библии Кореня, 6 и 7 недостает; 8) изгнание из рая; 9) Ной строит ковчег; 10) столпотворение Вавилонское; 11) Авраам покланяется Троице; 12) недостает; 13) Авраам угощает Троицу; 14) жертвоприношение Авраама; 15) Авраам провожает Троицу; 16) гибель Содома; 17) изведение Лота; 18) Иаков видит лествицу; 19) Моисей видит купину; 20) переход через Красное море; 21) Моисей получает скрижали; 22) жертвоприношение его Богу; 23–25 не достает; за сим следует История Иосифа на 18-ти досках, 26–43 , а именно: 26) Рождение Иосифа; 27) обрезание его; 28) Иосиф толкует виденные им сны; 29) Иосиф посажен в ров; 30) братья продают его; 31) Иосиф плачет над гробом Рахили; 32) братья Иосифа приносят Иакову ризы Иосифа; 33) Иосиф бежит от жены Пентефрия; 34) Иосиф толкует сны в темнице; 35) толкует сны Фараону; 36) Фараон ставит его царем; 37) братья плывут за пшеницею; 38) Иосиф угощает братьев; 39) Иосиф требует Вениамина; 40) братья объявляют об этом Иакову; 41) Иаков переселяется к Иосифу; 42) пир; 43-й не достает (в средине). (За историею Иосифа следуют изображения 12-ти сивилл очень многоличные переводы; из числа их сохранилось девять: Самия, Персика, Фригия, Либика, Дельфика, Европея, Димафила, Симера (?) и Тибуртина).

В лицевом сборнике 1678 г. Исторического Музея (№ 20921) есть, между прочим, след. иллюстрация к слову преп. Ефрема о прекрасном Иосифе, на фразу: Отец же его Иаков, зависти не увидав, таимыя на Иосифа, в кротости живяше, любяше же Иосифа зело за цвет добрыя детели, растущия на нем измлада.. Иосиф в роскошных одеждах и нимбе сидит на высоком престоле, который имеет обычную цилиндрическую подушку; под ногами его скамья; руки Иосифа торжественно разведены и обращены вперед. Из вершины чела его, где начинаются волосы, выросло цветущее растение в три стебля; цветы разноцветные, с золотой серединой.

В сводном подлиннике под 31 марта читаем: «Святаго праведнаго Iосифа прекраснаго. Iосифъ, когда взошелъ на престолъ Египетскаго царства, тогда во младости бяше видомъ, пишется сицевымъ подобiемъ: младъ, лицемъ весьма прекрасенъ, власы кудрявыя, на главѣ вѣнецъ царской, риза на немъ багряница царская, въ рукѣ скипетръ, въ другой свитокъ, а въ немъ написано: ‟Господи Вседержителю, Боже отецъ нашихъ, азъ прообразовахъ собою Твое во гробъ и во адъ сошествiе и изъ мертвыхъ тридневное воскресенiе, вверженъ азъ быхъ въ ровъ, и изведенъ и бысть царь”. Иосифъ поживѣ всѣхъ лѣтъ житiя своего 110; пишется подобiемъ старъ и сѣдъ, власы по плечамъ повилися, но не долзи и мало кудреваты и аки смяты, брада аки Iакова отца своего, но мало покороче».

По поморскому подлиннику из собрания Большакова, «Иосифъ Прекрасный – аки Борисъ, риза княжеска багоръ, въ порфирѣ, исподъ лазорь; в свиткѣ пишетъ: ‟Обѣщанiя тя твои глаголетъ славу”».

В еврейских апокрифах есть множество сказаний о Иосифе и о необыкновенной красоте его. Вот некоторые из них. Колодезь, в который бросили Иосифа его братья, был наполнен змеями и скорпионами, которые, однако, не тронули его (кн. Талмуд и Яшар); но другим сказаниям, глубокий колодезь этот был наполнен водою, но архангел Гавриил спустил в него камень, на который Иосиф и уселся. Когда братья принесли Иакову окровавленную одежду, сказав, что он съеден хищным зверем, тогда Иаков приказал им привести ему первого зверя, который попадется. Они поймали волчицу; когда Иаков закричал на нее, зачем она пожрала Иосифа, волчица ответила человеческим голосом, что она не видала Иосифа, а что сама потеряла своего волчонка и шла отыскивать его. Когда Измаильтянские купцы проезжали мимо могилы Рахили, Иосиф бросился на могилу и стал просить мать свою о защите. Рахиль ободрила его из своей могилы и уверила, что все обойдется для него благополучно. Этот рассказ занесен в слово Ефрема Сирина, в четьи Минеи св. Дмитрия Ростовского и в духовные стихи калик. (Житие Иосифа, 31 марта. Калики Безсонова, 1. 37 и 38. – Киреев. VIII. – Порфирьев, 53). О красоте Иосифа в книге Яшар помещен следующий рассказ, занесенный Магометом в Коран (гл. 12): жена Пентефрия, Залиха, угнетаемая страстью к Иосифу, сильно заболела. Все знатные женщины Египта пришли посетить ее и при этом выражали недоумение, отчего она так страдает, когда окружена всеми возможными благами. Желая объяснить им причину своего страдания, Залиха приказала подать своим гостям апельсинов и для чищения и разрезывания их самые острые ножи, и когда это было сделано, велела позвать к себе Иосифа. Увидев Иосифа, все женщины так были поражены его красотою, что не могли отвести глаз от его лица и изрезали свои руки; апельсины, которые они держали, покрылись кровью, а они этого не замечали. Что вы делаете? сказала им Залиха, вместо апельсинов вы режете свои руки. Женщины признались ей, что красота ее невольника так поразила их, что он только на него и смотрели и не видели ничего другого. Но вы, заметила им Залиха, видели его только на короткое время, и вот чему подверглись: как же вы хотите, чтобы я не страдала, когда он живет в моем доме, и я могу видеть его каждый час. (См. в былинах историю о Чуриле Пленковиче и княгине Апраксеевне). Когда Фараон решил сделать Иосифа правителем Египта, жрецы объявили, что он раб, купленный за 20 серебреников, и что если он действительно царского рода и может быть назначен правителем, то должен знать 70 языков. Архангел Гавриил сошел ночью в темницу Иосифа, вставил в его имя одну букву из имени Иеговы (Ielioseph) и обучил 70 языкам; после чего Иосиф признан правителем (Migne, Diet, des apocr. II. 1195. Порфирьев, 54). История об Иосифе прекрасном распевается в очень подробной редакции Каликами перехожими (Безсонов, 1. 155 – 205); в причитаньях их, между прочим, рассказывается, как купившие Иосифа Измаильтянские купцы ссорятся, кому владеть им, хотят, во избежание ссоры, бросить его в море, и наконец соглашаются, по его же совету, продать его в рабы в Египте. Соблазны, творимые Иосифу женою князя Перфилия (т. е. Пентефрия) и ее клевета на Иосифа мужу рассказываются тоже с большою подробностью. Затем в каличьей песне причитается сказанье, как Иосиф при первом свидании с отцем поставил Иакову вместо себя столп, как Иаков обнял этот столп и из обоих концев столпа сок выступил; спасибо, говорит Иаков, что ты чадо не шел теперь ко мне в руки; зажал бы я с тоски тебя до смерти (Калики, 1:171). В числе каличьих песней есть особые плачи Иосифа на гробе матери его Рахили 187, 199, 204, 732). В XVII веке из жития Иосифа была написана у нас комедия – мистерия. В Завете Иосифа указывается все искушения и превратности в его судьбе. Я видел говорит Иосиф ненависть и смерть, которыми братья хотели погубить меня. Они меня возненавидели, но Господь возлюбил меня; они хотели убить меня, но Господь отцев моих сохранил меня. Они ввергли меня в ров, но Всевышний извел меня из него. Я был продан в рабство, но Господь освободил меня. Я был взят в плен, но Его сильная рука помогла мне. Я томился голодом; Господь пропитал меня. Я был в печали; Господь утешил меня. Я был в болезни; Всевышний посетил меня. Я был в темнице; Господь возвеселил меня. Я был в узах; Господь разрешил меня. Я был оклеветан, Он освободил меня; при зависти и коварстве возвысил меня. Но из всех событий в жизни Иосифа Завет, как и следовало ожидать, останавливается с особенным вниманием на отношениях к жене Пентефрия и к братьям. Весьма подробно и в романическом свете представлено в Завете развитие страсти к египтянке и трудная борьба с нею Иосифа. Сколько раз египтянка, говорит Иосиф, угрожала мне смертию, сколько раз подвергала наказаниям, когда я отказался иметь с нею дело. Она говорила мне: ты будешь господствовать надо мною и надо всем, что принадлежит мне. Но я, помня завет отцев моих, удалялся в опочивальню и в продолжение 7-ми лет молился и постился. Сначала египтянка только ласкала Иосифа и говорила, что хочет иметь его вместо сына, потому что у нее не было детей мужеского пола. Иосиф помолился Богу, и она родила сына. Потом она уже открыла свою страсть и стала убеждать его разделить ее. Иосиф опечалился и увещевал ее отступить от своей мысли, она начала хвалить Иосифа пред мужем, как человека мудрого, и говорила Иосифу, что если бы кто и донес мужу на него, то он не поверит. Видя, что не успевает, египтянка объявила Иосифу, что из любви к нему она готова отступить от идолов и может склонить к этому и мужа; но Иосиф сказал ей, что Бог не благоволит к людям, живущим в нечистоте. Однажды она призналась ему, что хочет уморить своего мужа, и тогда можете сделаться его законною женою. Услышав это, Иосиф в ужасе разодрал свои одежды и заклинал ее не делать этого беззакония. Рассердившись, египтянка вздумала отравить самого Иосифа и послала ему кушанье с ядом, но Бог открыл ему ее злое намерение и Иосиф, желая показать, как Бог защищает надеющихся на него, взял кушанье и начал его есть пред нею; она бросилась к нему в ноги и начала плакать. От страсти она заболела и говорила, что или удавится, или бросится со стены. Наконец однажды она схватила Иосифа за одежду, которая осталась у нее в руках, a Иосиф убежал. В бешенстве она оклеветала его пред мужем, и тот после сильных истязаний посадил его в темницу. Но страсть не успокоилась в египтянке и после этого случая. В темнице Иосиф молился и тихим голосом славил Господа; египтянка приходила слушать его голос и предлагала освободить его, если он согласится исполнить ее волю. Иосиф должен был переставать молиться, когда узнавал, что она слушает его.

Все эти апокрифические сказания имели влияние на изображения сцен из жизни Иосифа в русских народных картинках (см. у Ровинского, напр. № 832 и др.).

Западные художники также любят изображать из жизни Иосифа особенно его сцену с женою Пентефрия. В Императорском Эрмитаже мы знаем след. картины с изображением Иосифа.

№ 794. Жена Пентефрия обвиняет Иосифа пред своим мужем. – В средней части картины кровать с постелью и подушками, под темно-синим пологом. У изголовья кровати, направо, сидит в кресле жена Пентефрия, в желтовато-розовом платье; повернув голову вправо и положив левую руку себе на грудь, она указывает правою рукою стоящему за ее креслом мужу на белокурого юношу – Иосифа, который стоит по другую сторону кровати, поникнув головою и сложив у пояса свои руки. На Иосифе – род желтого халата с красными полосками. Его алая верхняя одежда лежит в ногах постели. Пентефрий одет в парчовый восточный костюм, с чалмою на голове и с кривою саблею у пояса. Освещение – слева; направо, внизу, – подпись: Rembrandt., f. 1655.

№ 1235 – картина Верколи (Николас живописец и гравер, ученик своего отца, Иоганнеса Верколи. Род. в Дельфте, в 1673 г., ум. в Амстердаме 21 января 1746 г. – Голландской школы).

Целомудрие Иосифа. – В роскошном дворце, направо сидит на ложе жена Пентефрия, в белой спустившейся с плеч тунике. Она старается удержать рвущегося прочь от нее Иосифа, схватившись левою рукою за его лиловый плащ. Кроме плаща, Иосиф облечен в коричневую короткую тунику. Над ложем, в глубине которого видна бронзовая фигура сфинкса, раскинута розовая драпировка. Возле ложа, на полу, стоит роскошный таз. Направо кресло с небрежно брошенною на него одеждой и стол, на котором стоят серебряный флакон и ящик с драгоценностями; в глубине сцены, за мраморными перилами и стоящею на них золоченою вазой, видна зала со стенами, отделанными мрамором и украшенными бронзовым орнаментом и статуями в нишах. В правом нижнем углу картины – подпись.

№ 1243. Картина Мириса (Виллем – вн, живописец и гравер ученик своего отца, Фр. в – Мириса Старшего. Род. в Лейдене 3 июня 1662 г.; ум. там же 26 января 1747 г. – Голландской школы).

Целомудрие Иосифа. – Направо, у постели с темно-зеленым пологом, жена Пентефрия в белой спустившейся с левого плеча сорочке и белой атласной юбке с розовою подкладкой, подпоясанная красным шарфом, поднимается с каменного штучного пола, оглашая воздух гневным воплем. Подле постели – серебряная ночная ваза, опрокинутый серебряный подсвечник и вывалившаяся из него свеча. Налево, на втором плане виден убегающий Иосиф, в голубовато-серой одежде; оставленный им темно-голубой плащ лежит на коленях соблазнительницы. В глубине горницы – кресло, приставленное к зеленоватой стене.

№ 793. Сыновья Иакова показывают своему отцу окровавленную одежду Иосифа. – Направо, на крыльце дома, украшенном капелированными пилястрами, стоит позади каменного парапета старец Иаков, в красноватом одеянии. Повернувшись профильно влево и расставив свои руки, он с ужасом взирает на запятнанную кровью желтую одежду, которую держит пред ним на руках стоящий на крыльце ниже его, молодой человек, в темной зеленоватой одежде, с темно-русыми волосами, повязанными красною тесьмою. Позади этой фигуры – другой сын Иакова, с светлыми рыжеватыми волосами, в зеленовато-серой одежде и в накинутом на одно плечо плаще; он отставил в сторону свою левую руку, а правою указывает отцу на кровяное пятно на одежде Иосифа. Между Иаковом и вторым его сыном, отрок – Вениамин, стоя позади показываемой одежды, держит в правой, протянутой вперед руке маленькую птичку.

Переводы с икон из собрания И.И. Шестова; надписи с этих трех икон собирателем переводов Гурьяновым – не записаны.

«Праѡтец Iѡвъ праве» (дный) старец, с небольшой бородою, на голове шапочка, волосы до ушей, сверх нижней одежды одета мантия, правая рука у одежды, в левой свиток.

Перевод с иконы 4-го яруса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря.

Ветхозаветный страдалец, вышедший победителем из тяжелых испытаний, Иов является прообразом Спасителя еще в живописи римских катакомб и на саркофаге Юлия Басса (IV века).

В коптском фрагменте (№ 1, В. 19) книги Иова Неаполитанской библиотеки находим миниатюру с изображением Иова. Этот фрагмент говорит проф. H.П. Кондаков, несомненно, принадлежит к VII и VIII веку, не имеет еще ударений, и его начертанная пером миниатюра, изображающая Иова с женою и двумя дочерьми, имеет весь характер и детали рисунков Космы (Индикоплова): на пергаментном фоне, в широкой манере, полные сил, здоровья и величавые фигуры Иова и женщин в царственном орнате с усыпанными жемчугом диадемами и богатыми украшениями на поясах и груди представляют нам фигуры Юстинианова века, а позы и верхние туники женщин те же, что у Святых Дев в мозаике св. Аполлинария Нового, рано исчезающие в византийском костюме; Иов держит скипетр и венец мученичества, а мускулы его обнаженных рук очень близки к типам Космы²⁸⁹.

По подлиннику из собрания И.Е. Забелина «преподобный Iовъ. Сѣдъ, брада Николина; на главѣ шапка; риза багоръ съ бѣлилы, исподъ лазорь» (под 6 мая)²⁹⁰. По сводному подлиннику Иов «подобiемъ старъ, власы сѣдъ, брада невелика, курчевата и кругловата, аки Iоны пророка, на главѣ шапка, ризы княжескiя, въ рукѣ свитокъ, а въ немъ написано: ‟Ащи благая прiяхомъ отъ руки Господни, злыхъ ли не стерпимъ, и о всѣхъ сихъ приключившихся аще стерпимъ, то благо получимъ”. Iов предвари Рождество Христово за 1925 лѣтъ, до язвы бѣ имя ему Iовавъ, поживе до язвы 78 лѣтъ, и на гноищи лежа 7 лѣтъ; поживе по язвѣ 170 лѣтъ, всѣхъ лѣтъ житiя своего поживе 248. Сей праведный Iовъ пишется: на гноищи сидитъ, въ горѣ; подобiем старъ, плѣшивъ, власы кратки; брада невелика, кругловата, тѣломъ нагъ, а за нимъ стоитъ жена его подпершися рукою, пред Iовомъ сидятъ три друга его: первый другъ Елифазъ, Ѳенайскiй царь, сѣдъ мало, брада курчевата, ризы царскiя, вторый другъ Валдатъ, Савхейскiй властитель, власы русъ, брада невелика, ризы княжескiя, третiй другъ Софаръ, Минейскiй царь, подобiемъ младъ, ризы царскiя багряница». В теоретическом подлиннике из собрания С.Т. Большакова, изданном под нашей редакцией, читаем: «Iовъ сѣдъ, брада и власы Николины, на главѣ шапка, руки молебны, риза царская багряница, оплечiе золотка исподъ, въ рукахъ свитокъ, а въ немъ писано: Аще благая прiяхомъ... Инъ переводъ Iова писать, – на гноищи сѣдитъ въ горѣ, а предъ нимъ три други; первый другъ Еливасъ Филифейскiй царь, брада курчевата, риза царская, вторый другъ Велдатъ, Савлейскiй мучитель, брадою русъ, риза княжеская, третiй другъ Саванъ Минѣйскiй царь младъ, риза царская, а за нимъ жена его подперлася рукою, а в другой свитокъ, а в свиткѣ писано, что и у Iова, мужа ея».

Пророк Илия в обычном иконографическом типе, сидит на камне в пещере; ему ворон несет пищу.

Перевод с иконы XVII в.

Об этом изображении см. у нас в І-м выпуске «Икон церк.-арх. музея Общ. Люб. Д. Просв.».

Св. Иоанн Креститель (надпись: «Стыи прѡрок i предтеча Креститель Гсднь Iѡаннъ»), представлен с крыльями, в обычном, строго выдержанном иконографическом типе, ноги в сандалиях, сверх одежды из верблюжьего волоса накинут плащ, в правой руке чаша с лежащим в ней Богомладенцем, в левой жезл и хартия со словами: «Се аз видѣх i свiдѣтелствовах о нем яко сеi есть агнецъ Божiй вземляi грѣхи всего мира. Покаiтеся приблiжибося црствiе Божiе, уже бо i секира прi корени древа лежитъ вся». Внизу – у ног Предтечи горы и дерево, у которого лежит секира. На иконе внизу надпись: «Образ Андрѣя да Петра Строгановых Прокопево писмо Чирина».

Об иконографическом типе св. Иоанна Предтечи см. у нас во II-м выпуске «Икон церковно-археологического музея Общества Любителей Духовного Просвещения». M. 1902 г.

Св. Петр и Павел. (надписи: «Стыи славныи верховныи апстлъ Петръ», «Стыи славныи верховныи апстлъ Павелъ») держат – каждый одною рукою – круг с изображением одноглавой церкви, посреди которой на троне, окруженный херувимами, восседает Господь Вседержитель с благословляющей десницей, шуйцей поддерживает стоящее на колене Евангелие. Над церковью стоят четыре ангела, по два справа и слева. В правой руке у ап. Петра ключ, в левой у ап. Павла книга.

Перевод с иконы XVII века из собрания П.И. Силина.

Апп. Петр и Павел, в обычном иконографическом типе. Перевод с иконы князя А. А. Ширинскаго-Шихматова.

Типы апп. Петра и Павла, выработанные еще в древне-христианском периоде, через всю историю христианской иконографии проходят почти без изменений.

Ап. Павел (надпись «Παυλος») благословляет двуперстно сидящего в палатах на табурете с подушкой (ноги на подножии), пред столом и пишущего пером в лежащей на коленах книге Ев. Луку (надпись: «ὁ ἁγ Λουκάς»). – Внизу изображения надпись: «Τὸ κατα Λουκαν αγιον ευανγελίον».²⁹¹

Перевод с иконы XVII века из собрания при Московской Синодальной Конторе.

В подобном роде есть следующее интересное изображение в Сийском иконописном подлиннике. Ап. Павел шепчет на ухо пишущему св. Златоусту, за столом сидит Иоанн Златоуст в епископской мантии с скрижалями, с пером в руке; пред ними раскрытая и разлинованная книга. Позади стоит апостол Павел и шепчет ему на ухо. Нет нужды, – замечает проф. Н.В. Покровский, – говорить много о том, что как типы изображенных здесь лиц, так и их костюмы не претендуют на историко-археологическую достоверность. Однако главная концепция этого изображения встречается и в памятниках византийских. Мысль, лежащая в основе сюжета, передана в подписи: «св. Златоустый зѣло любяше св. Павла апостола, его же и образъ почитая въ келiи своей имяше. – Тѣмже егда во чтенiи посланiй апостольских упражняшеся и о истолкованiи ихъ тщашеся, Павелъ святый во уши святому бесѣдоваше, открывая ему разумъ недоумѣтельный. Видѣнiе се ученикъ его блаженный Прокл видѣ, иже поздѣ воспрiемникомъ престола константинопольскаго бысть». Тенденция образа заключается, очевидно, в том, что Златоуст, истолкователь апостола Павла в своих толкованиях, вдохновляем был самим первоверховным апостолом». Евангелист же Лука считается спутником ап. Павла в его апостольских путешествиях, который потому и представлен благословляющим труд Ев. Луки.

Св. Иоанн Богослов – старец лысый, в руках держит книгу.

Он же. – кудрявый юноша без всякой растительности на лице, правую руку подложил под подбородок, левою касается правой. Переводы с икон XVII в.

Евв. Матвей, Марк и Лука сидят в наклонном положении и пишут Евангелия; Ев. Иоанн Богослов представлен диктующим своему ученику Прохору. – На этих иконах из молитвенного старообрядческого дома на Преображенском кладбище в Москве, – особенно заслуживают внимания изображение палат и гор.

Тогда как в произведениях западного искусства св. Иоанн Богослов обыкновенно является безбородым, для обозначения, что он был юнейшим из апостолов и девственником, в иконографии православной церкви он изображается с большою бородою, маститым старцем, с плешью, вероятно, согласно с известием жития об его долголетии (он умер 120 лет от роду). До второй половины XVII в. символом Ев. Иоанна обычно служил лев, который означал то, что, как выражаются старообрядцы, – ап. Иоанн Богослов «рыкал» о богословии, или, по выражению Сийского подлинника, он – «во образе львов от царского и владыческого чина от Божества слова». Нередко на иконах ап. Иоанн изображается диктующим своему ученику Прохору Евангелие. Композиция эта появилась не позднее VIII в. Так, ее мы встречаем уже в грузинском Евангелии VIII в. в монастыре Моцамети, близ Кутаиса. – В Остромировом Евангелии (1056–1057 г.) на миниатюре – Ев. Иоанн Богослов представлен обратившим взор и простершим руки кверху, откуда ему подается хартия. Пред ним кресло и пюпитр, на котором раскрытое Евангелие. За Иоанном Прохор, сидя, пишет, у него небольшой столик. Та же композиция встречается в греческом Евангелии XII в., находящемся в библиотеке Лавры св. Афанасия на Афоне (№ 60 А), в греческом же Евангелии того же века Императорской Публичной Библиотеки (№ 101), в греческом икоиописном подлиннике, в русских рукописных и старопечатных Евангелиях XVI–XVII в. Она основана на предании о том, что Иоанн Богослов для написания Евангелия, подобно Моисею, удалился с своим учеником Прохором в гору, где при его помощи, после продолжительного поста и молитвы, при благодатном озарении свыше, написал свое Евангелие. Феофилакт Болгарский в предисловии к толкованиям на Евангелие от Иоанна сообщает, что оно изложено на острове Патмосе во время заточения там Богослова. На иконах Ев. Иоанна обычно изображается гористый пейзаж, находящий себе прекрасное объяснение в следующих словах Вас. Гр. Барского: «На том острове» (Патмосе) «все вкупе во едином селе обитают, еже есть великое, яко град, и стоит на месте прекрасном на единой высокой горе посреди острова... Есть бо остров наг, мало поля пашут, точию все горы горы каменныя... и мало от древа садови от семен рождает. Монастырь, иже стоит посреди веси, имать стены твердыя, и врата железом покровены... монастырь велик и леп с высокими окрест стенами, яко град, на высоком месте и прохладном». На острове есть пещера, «в ней же бысть откровение Иоанну Богослову». Иконы, подобные рассматриваемым по композиции, есть, между прочим, в Сийском подлиннике и в собрании А.М. Постникова. В первом Иоанн изображен с Евангелием в руках, что, при Евангелии у Прохора, излишне. В собрании же Постникова Богослов стоит пред своим учеником, сидя записывающим на дощечке тростью (στῦλος) слова учителя. Из записанного можно разобрать: «Въ началѣ бѣ слово». Евангелист с благоговейным и восхищенным вниманием обратил свой взор кверху, где в облаках благословляющая рука (Бог). Между Иоанном и Прохором орел с книгою (Евангелием) в лапах; голова орла с нимбом. Пейзаж – гористая местность; в горах, – вдали от апостола – город. – На древней чудотворной иконе в Рязанском монастыре Богослов обеими руками держит Евангелие, левою рукою придерживает какой-то четырехугольный предмет. В переводах A.М. Постникова Иоанн Богослов изображен с чашей, а в Богоявленской церкви г. Орла с орудиями мучений. – Весьма часто на иконах Иоанн изображается как бы в благочестивом размышлении с двумя перстами десницы у уст, в шуйце раскрытое Евангелие со словами из Иоан. I гл. – «В Афонской Лавре, – говорит преосвященный Порфирий (Успенский), – мне показывали небольшую икону, принадлежавшую царю Иоанну Палеологу. В средине ее воскомастичное мельчайшею мозаикою изображение Иоанна Богослова, а на окраинах представлены все те святые, которые назывались Иоаннами. Тут Богослов приставит к своим устам указательный перст свой, потому что он, и только он, изрек: «Въ началѣ бѣ Слово». Помнится, в церкви Афонохиландарского монастыря, высоко на стене, изображено Снятие Спасителя со креста; рядом с этою картиною видна погребальная пещера; в ней каменщик иссекает мертвенное ложе, a Иоанн Богослов, наклонившись к нему и простерши к ложу указательный перст свой, что то говорит (приказывает ему) ему; думается, что он говорит ему: «Бог не есть Бог мертвых, но живых». В собрании И.М. Ивакина (Петербург) есть икона «Преставление Иоанна Богослова». Изображен Иоанн в молитвенном положении в пещере, среди учеников. Один из них закапывает св. Иоанна в землю. Иконографический сюжет этот принадлежит к числу редко встречающихся на иконах. – По Софийскому подлиннику (под 30 июня), «Iоаннъ Богословъ держитъ Евангелiе, риза багоръ съ бѣлилы, исподь лазорь», под 26 сентября: «Апостолъ Iоаннъ Богословъ. Рука молебна, а въ другой Евангелiе; риза празелень, исподь лазорь». В Строгановском подлиннике св. Иоанн представлен с Евангелием в руках. – В Сийском подлиннике изображение Иоанна Богослова встречаются неоднократно. По сводному подлиннику под 30 нюня: «Iоаннъ Евангелистъ, и Богословъ, во Ефесѣ, предъ ученики своими, живъ крестообразно в землѣ погребеся, старъ сый довольными лѣты; подобiемъ старъ и сѣдъ, главою плѣшатъ, носъ продолгующь, брови поникли, брада густа до грудей и къ концу мало розсохата, покорчилась малыми космачками, усъ густъ, ризы апостольскiя, верхъ зелен, исподь свѣтлобагряная, въ рукахъ книга, ноги въ сандалiяхъ». Под 26 сентября: «Преставленѣе святаго и всехвальнаго апостола и евангелиста Iоанна Богослова. Гора вохряна, Iоаннъ во гробѣ лежитъ, только едина голова видѣть с вѣнцомъ, покрытъ землею, а надъ нимъ наклонилися ученицы его два, стары, аки Iона пророкъ, а три среднiи, брада аки Iакова Заведеова, у единаго брада аки Iакова Алфеова, подолѣ, два млади, ризы на них апостольскiя, а единъ отъ нихъ ученикъ платомъ покрываетъ главу Богослову, а инiи плачутъ; за горою видѣть градъ Ефескiй, а въ немъ церковь и палата. О лѣтахъ сего апостола святаго Iоанна нѣсть достовѣрного извѣстiя; нѣцыи же пишутъ, яко поживе лѣтъ 120; друзiи же 105 и мѣсяцей седмь глаголютъ; обаче се извѣстно, яко болѣе ста лѣтъ поживе святый».

По одному из теоретических подлинников из собрания С.Т. Большакова, под 26 сентября читаем: «Преставленiе св. славнаго Апостола и Евангелиста Iоанна Богослова. Гора вохряна, Iоаннъ во гробѣ лежитъ, землею покрытъ, только глава видѣть съ вѣнцом едина, а надъ нимъ наклонилися ученицы его, два стары аки Никола, а три среднiи брада Козмина, у единаго брада аки у Василiя Кесарiйскаго, два млади ризы апостольскiя, а единъ отъ нихъ ученикъ платомъ покрываетъ главу Богослову, a инiи плачютъ, за горою градъ видѣть Ефескiй, а въ немъ церковь и палата; Богословъ главою плѣшатъ, носъ долгъ, брови поникли, брада сѣда, разсохата, космачки малы густы, усъ толстъ, в руках Евангелiе открытое, а въ немъ написано: Въ началѣ бѣ слово». – Таким образом, по этому подлиннику, отличающемуся в данном случае от сводного только описанием бород у изображаемых на иконе лиц, – соединены описания Иоанна Богослова по подлиннику сводной редакции под 30 июня и 26 сентября, причем получилась следующая несообразность: с одной стороны, св. Иоанн почти весь закрыт землею, «только глава видеть с венцом едина», с другой стороны, оказывается, – у того же апостола видны и руки, а в них открытое Евангелие.

«Въсѣде на коня на апслы своя Гси и прiят рукама узды ихъ». Представлено подобие родословного дерева. Вверху – деисус, Спаситель благословляет обеими руками двуперстно. Ниже – в трех рядах – двенадцать апостолов, между ними Ев. Лука (Иуды Иаковлева нет), – Евангелисты с Евангелиями в руках (у Луки в правой руке свиток, в левой Евангелие), остальные апостолы с свитками.

На иконе (XVI века?) представлен собор двенадцати апостолов. Подобная же композиция предполагается по Строгановскому иконописному подлиннику, но там находим лишь места для изображений апостолов и Деисуса, самые же изображения не сделаны. По Софийскому подлиннику собор 12 апостолов изображается так. «Около ихъ (т. е. апостолов) «оплелся корень с вѣтьвми, а надъ ними, въ верху Спас сѣдитъ, обѣма рукама благословляетъ. Съ сторону Пречистая, съ другую Iоаннъ Предтеча. Апостолъ Петръ; подлѣ его Павелъ; другъ на друга зрятъ. За Петромъ, Iоаннъ Богословъ, держитъ евангелiе, риза багоръ съ бѣлилы, исподъ лазорь. За Павломъ Матѳей, держитъ евангелiе; риза празелень, исподъ лазорь (подъ Петромъ сѣдитъ апостолъ Андрей: сѣдъ, брада Богослова, риза празелень, исподъ лазорь); противъ его Iаковъ, русъ, брада долѣ Козмы и Дамьяна, зрятъ другъ на друга. На Iаковѣ риза багоръ с бѣлилы, исподъ лазорь. За Андреемъ сидитъ Варѳоломей, русъ, надсѣдъ, брада Iоакима Богоотца. На немъ риза лазорь, исподъ багоръ. За Iаковом Лука, русъ, кудреватъ, брада Козмы и Дамьяна, риза кеноварь, исподъ лазорь. Подъ Андреемъ Марко, русъ, аки Козма и Дамьянъ, риза багоръ съ бѣлилы, исподъ лазорь. Подлѣ его Симон надсѣдъ, брада аки Николина, риза кеноварь с бѣлилы, другъ на друга зрятъ. За Марком Филиппъ, младъ, аки Дмитрей, риза кеноварь, исподъ празелень. За Симономъ Ѳома, младъ же, аки Филиппъ апостолъ, риза багоръ съ бѣлилы, исподъ лазорь. Оприче Петра и Павла, Iоанна и Матѳеа, у всѣхъ у осмерыхъ свитцы в рукахъ». В сводном подлиннике под 30 июня читаем: «Святыхъ славныхъ и всехвальныхъ апостолъ 12-ти: 1) Петр, отъ Нерона царя в Римѣ стремглавъ распятъ бысть, въ руцѣ и нозѣ гвоздьми пригвожденъ; подобiемъ лицемъ смуглъ, власы на главѣ просты и кратки и сѣды, брада невелика и аки кругловата и курчевата, носъ продолгюущь, риза верхъ дикожелтая истемна, исподъ лазорь, въ рукахъ книга и ключи, ноги в сандалiяхъ. Павелъ от Нерона царя въ Римѣ усѣченъ бысть во главу, отъ язвы истечѣ кровь; подобiемъ: власы русъ съ просѣдью, главою плѣшатъ, лицемъ румянъ, брада совершенна и плоска и терхова космачками, риза верхъ багряна, исподъ зелена, въ рукахъ книга, ноги в сандалiяхъ. 2) Андрей первозванный, в Патрѣхъ Ахайтскихъ отъ анфипата Егеата на крестѣ распят бысть, в руцѣ привязавше ужи; подобiемъ сѣдъ, власы густы и терхавы, брада до персей, покороче к концу, мало подвоилась, ризы апостольскiя, верхъ бѣлосанкирная, исподъ бѣложелтая, въ рукахъ книга, ноги въ сандалiяхъ. 3) Iаковъ Заведеовъ, в Iерусалимѣ отъ Ирода царя, нарицаемаго Агриппы, мечемъ во главу усѣченъ бысть; подобiемъ русъ, власы на главѣ просты и кратки, брада невелика, ризы апостольскiя, верхъ зеленая, исподъ свѣтложелта, въ рукахъ книга, ноги въ сандалиях. 4) Iоаннъ Евангелистъ и Богословъ, во Ефесѣ, предъ ученики своими, живъ крестообразно в земли погребеся, стар сый довольными леты; подобием старъ и сѣдъ, главою плѣшатъ, носъ продолгующь, брови поникли, брада густа до грудей и к концу мало разсохата, покорчилась малыми космачками, усъ густъ, ризы апостольскiя, верхъ зелена, исподъ свѣтлобагряная, въ рукахъ книга, ноги въ сандалiяхъ. 5) Филиппъ, во Iераполiи Фрiгийстѣмъ отъ Еллиновъ стремглавъ распятъ, провертѣвше пяты его, вервiе продѣша и высоко на древо прямо дверей идольскаго храма повѣсивше; подобiемъ безъ брады, власы на главѣ просты и кратки, ризы апостольскiя, верхъ красная, исподъ лазоревая, въ рукахъ книга, ноги в сандалiях. 6) Варѳоломей, въ Алванѣ градѣ Арменстѣмъ, на крестѣ стремглавнымъ распятiемъ и кожи от тѣла содранiемъ и главы отрѣзанiемъ вѣнчася; подобiемъ русъ, власы на главѣ съ ушей терхавы и кратки, брада невелика, ризы апостольскiя, верхъ зеленая, исподъ лазорева, въ рукахъ книга, ноги въ сандалiяхъ. 7) Ѳома, въ Каламидстѣй странѣ внѣ града копiями прободенъ бысть за Христа; подобiемъ безъ брады, власы русы, просты и кратки, ризы апостольскiя, верхъ красная, исподъ лазорева, въ рукѣ книга, ноги въ сандалiяхъ. 8) Матѳей Евангелистъ, во Антропофагитстѣй странѣ, во градѣ Мирмены нарицаемомъ, мученически въ огни за Христа скончася; подобiемъ седъ, власы на главѣ кратки и просты, брада до грудей мало разсохата, аки Iоанна Богослова; ризы апостольскiя санкиръ, исподъ лазорь, въ рукахъ книга, ноги въ сандалiяхъ. 9) Iаковъ Алфеевъ, на крестѣ пригвожденъ сконча подвигъ своего страданiя; подобiемъ русъ, власы просты и кратки, брада до грудей, долѣ Матѳѣевы Евангелиста, проста, ризы апостольскiя: верхъ бѣловохряная, исподъ лазорева, въ рукѣ книга, ноги въ сандалiяхъ. 10) Iуда, братъ Божiй по плоти, во Араратстѣй странѣ на древѣ крестномъ отъ идолослужителей повѣшенъ и стрѣлами сострѣлянъ скончася; подобiемъ надсѣдъ, власы съ ушей кратки, брада продолговата до персей, ризы апостольскiя, верхъ багряная, исподъ лазорева, в рукѣ книга, ноги въ сандалiяхъ. 11) Симонъ Зилотъ, во Британiи распятъ бысть скончася; подобiемъ власы надсѣдъ, главою плѣшатъ, брада аки Боготца Iоакима; ризы апостольскiя: верхъ баканная, исподъ лазоревая, въ рукѣ книга, ноги въ сандалiяхъ. 12) Матѳѣй, вмѣсто Iуды предателя, ко святымъ Апостолам причтенный, отъ Iудей во Iерусалимѣ каменiемъ побiенъ скончася, и по умертвiи главу ему сѣкирою отсѣкоша; подобiемъ сѣдъ, власы съ ушей, брада аки Iоанна Богослова покороче, ризы апостольскiя, верхъ багряная, исподъ лазорева, въ рукахъ книга, ноги въ сандалiях». – По поморскому подлиннику из собрания С.Т. Большакова, изданному под нашей редакцией, – «Соборъ святыхъ славныхъ и всехвальныхъ апостолъ двоюнадесяти. Около ихъ оплелся корень вѣтвми; надъ ними вверху Спасъ сѣдитъ, обѣими руками благословляетъ на обѣ стороны; по одну сторону Богоматерь, а съ другую Iоаннъ Предтеча. Съ правую сторону Петръ, противъ его Павелъ, другъ друга зря; за Петромъ Iоаннъ Богословъ держитъ Евангелiе, риза багор съ бѣлиломъ, исподъ лазорь; за Павлом Матѳей держитъ Евангелiе, риза празелень, исподъ лазорь; подъ Iоанномъ сѣдитъ апостолъ Андрей – сѣдъ, брада Богослова, риза празелень, исподъ лазорь, а противъ него Яковъ апостолъ русъ, брада Козмина, риза багоръ с бѣлиломъ, исподъ лазорь, за Андреемъ сѣдит Варѳоломей русъ, надсѣдъ, брада аки Богоотца Iоакима, на немъ риза лазорь, исподъ багоръ, за Яковом Лука держит евангелiе, русъ, кудрявъ, брада Козмина, риза киноварь, исподъ лазорь, под Варѳоломеемъ Марко русъ, брада Козмы и Дамiана, держит евангелiе, риза багор съ бѣлиломъ, исподъ лазорь; за Симономъ Ѳома младъ, аки Филипп апостолъ, риза багоръ съ бѣлиломъ, исподъ лазорь, другъ на друга со стороны своея зрятъ, опроче Луки и Марка, Iоанна и Матфея у всѣхъ свитки в рукахъ, а у Петра свитокъ же (и) у Павла, а всѣ десять молебны, другъ за другомъ. – Подпись всѣмъ имъ: Всѣде на коня, на апостолы твоя, Господи, – весь ирмосъ, до конца». В службе св. апостолам 2-ой ирмос 4-ой песни читается так: «Всѣлъ еси на коня апостолы Твоя, Господи, и прiятъ рукама си узды ихъ, и спасенiе бысть ѣжденiе Твое вѣрою зовущим]: слава силѣ Твоей, Господи» (см. в минее, печатанной при патриархе Иосифе в 7157 году). – По другому подлиннику из того же собрания: «Соборъ святыхъ славныхъ и всехвальныхъ апостолъ двунадесяти: Петръ, Андрей, Iаковъ Заведеовъ, Iоаннъ, Филиппъ, Варфоломей, Ѳома, Матѳей, Iаковъ Алфеовъ, Iуда, Матѳей (? упомянут во второй раз). Подобiе ихъ зри на иконѣ Вознесенiя Господня или Успенiя Пресвятой Богородицы».

Согласно некоторым подлинникам, апостолы в изображении собора их представляются «молебными», вверху – Спаситель, Богоматерь и Предтеча. Таким образом, в рассматриваемой композиции видим тот же деисус, который находим и в третьем – апостольском ярусе иконостаса.

Св. великомуч. Димитрий и Георгий Солунские (надписи: «Стыи великомучен. Георгии Побед.» Стыи великомучен. Димитрий Селн.») – в обычном иконографическом типе, в полном воинском вооружении и доспехах (интересны на них украшения), в десницах держат по восьмиконечному кресту. Вдали город. – Горы, покрытый растительностью.

Перевод с иконы XVII в. из собрания Гурьянова.

«По свидетельству пасхальной хроники Георгий был замучен при царе Карине в 284 году. В многочисленных редакциях жития этого святого имена царей, обстоятельства жизни и мучений меняются, сообразно местным условиям, при которых развивается легенда. Почитание Георгия пользовалось чрезвычайно широким распространением, как на востоке, так и на западе, откуда и все разнообразие легенд о нем. В до Константиновский период почитание его было особенно развито в Малой Азии, в Сирии. Прокопий, современник Юстиниана, говорит о храме, построенном императором в Армении. В VI, VII ст. Ансельм насчитывает в честь Георгия шесть больших храмов. В VI веке известна церковь Георгия в Ксилокерке, в Девтероне, построенная при Маврикии, монастырь Георгия в Манганах, построенный при Константине Мономахе (1052 – 53) и др. В VIII, IX ст. складываются в честь Георгия гимны в Византии; он почитается здесь как один из святителей греческой церкви, а также патроном города Константинополя, где в честь его выстроена большая церковь. На распространенность легенды о Георгии на западе указывает уже Мартин Турский, который говорит: Multa de Georgio martyre miracula cognovimus. При такой распространенности почитания св. Георгия, должны были существовать и художественные иллюстрации к жизни и чудесам святого, которые наверно и существовали. Самой древнейшей иллюстрацией, при неизвестности других памятников, может считаться роспись придела нашего храма и ц. св. Георгия в Рюриковой крепости, в Старой Ладоге (XII ст.), где находится изображение самого Великомученика и сцены поражения им змия. Позднее изображение событий из жизни св. Георгия находим в стенной живописи базилики св. Антония Падуанского, где находим сцены мучения святого: борьбу с драконом, крещение царя и царицы и дочери пред церковью, мученическую смерть на колесе. Работа художника Jacopo d'Avanzi (ХІV ст.). Известны также изображения из жизни Георгия в замке Нейгауза. Писанная греческими мастерами роспись придела св. влмч. Георгия Киво-Софийского собора следует какой либо восточной редакции предания (какой именно трудно установить, благодаря тому, что роспись наша сохранилась не вся, да и сохранившаяся сильно поновлена). В центре абсиды прекрасное колоссальное изображение Великомученика с правильным, удлиненным, молодым лицом, коричневыми, курчавыми волосами. Он одет в белый хитон и красный гиматий. В правой руке он, вероятно, держал крест; левую руку он держит открытой к зрителю. Ниже его с правой и левой стороны помещены по три Святителя (имена их неизвестны). В потолке придела помещены следующие изображения: 1) Св. В. M. Георгий с предстоящими. Под аркой представлен сидящий Георгий (фигура его вся поновлена, если не написана заново). Пред ним стоит старик в патрицианских одеждах, сопровождаемый позади двумя воинами, одетыми в восточные одежды, из которых у одного видны в руках щит и копье, а у другого только копье. Позади воинов видно строение. Не зная, наверное, какое лицо было изображено под аркой, мы можем судить о содержании фрески лишь гадательно. Во фреске, быть может изображено приглашение Георгия на суд Дадиана до мучений (см. Георгиево мучение в Памяти, отреченной литературы. Тихонравова, т. II, стр. 103). 2) Св. В. М. Георгий обкладывается известью. Св. Великомученик, в позе молящегося, представлен погруженным по грудь в холм (ров), образованный известью. Два воина, одетые в восточные одежды (тунику с поднятыми на бедрах полами и подпоясанную), стоя по сторонам Георгия, или обкладывают его известью, или же поджигают последнюю. (Они держат в рукам по предмету, имеющему вид и лопаты и факела. Изображение наше может служить иллюстрацией к описанию данной сцены в указ. уже памятнике. Тихонравов II, 107. См. также ст. Кирпичникова в Ист. Рус. Слов. Галахова, т. I, 252). Позади одного воина видно строение. 3) Царица Александра пред В. М. Георгием. Св. Георгий, одетый в патрицианские одежды, стоит у дверей здания; одной рукой он благословляет (не именословно), другую держит прикрытую под туникой, украшенной каймой. Пред ним на коленях царица с распростертыми руками. Позади царицы, на возвышении, под аркой, сидит царь. Фигура царя написана вновь, а царицы возобновлена. Данная сцена может служить иллюстрацией к следующему месту в сказании: Она-же (царица Александра) изнемогши отъ тоя моукы, възрѣвши на мученика, рече, сътвори молитву за мя, яко изнемогохъ отъ мукъ сихъ, вѣроуемши словесемъ твоимъ. (Тихонравов II, 109). (По другой стороне этой сцены, по сообщению прот. о. Иос. Желтоножского, изображен Георгий, стояний пред царем, сидящим на троне; позади царя воины, а позади Георгия волхв, держаний в руке чашу с ядом. Все фигуры древние, только они поновлены при реставрации²⁹².

В Московском Успенском соборе между южными дверьми алтаря и входными в Дмитровский придел есть икона св. Великомученика Димитрия Солунского, «писанная на гробовой его доске, которая принесена была с его срачицею из Фессалонии во Владимир при В. Кн. Всеволоде Юрьевиче 1197 года». Нa полях иконы две следующие надписи: «Во граде Селуне мучен бысть святый Христов мученик Димитрий, при Царе Максимиане. – В лето же 6685 прииде из Киева во Владимер князь великий Димитрий Юрьевич на великое княжение и постави на своем дворе церковь камену святого Димитрия и верх ея позлатиша и принесе деку сию из Селуня града, образ св. великомученика Димитрия при царе Мануиле; и из Володимера в Москву принесена бысть дека сия образ св. Христова мученика Димитрия при В. К. Димитрии Ивановиче в лето 6888 (1380). Благословением Божьим и молитвами св. великомученика Христова мироточца и славного чудотворца, поновлен бысть сей св. образ его благословением господина Преосвященного Варлаама Митрополита всея Русии, Божиею милостью и повелением благоверного и христолюбивого Б. К. Василия Иоанновича, Государя и Самодержца всея Русии, в лето 7025, в 17 лето государствования его, месяца июлиа». «1701 г. обновлен сей святый образ. Писал Кирил Уланов по древнему начертанию». – На иконе над изображением св. Димитрия надпись: «ΑΓΙΟΣ ΔΝΜΝΤΡΙΟΣ».²⁹³ В греческом подлиннике изображение св. Димитрия описывается так: «св. Димитрiй младъ, брада зачатiе». В Строгановском подлиннике св. Димитрий представлен в воинских одеждах, в левой руке круглый щит с омфалами в виде человеческого лица. В Софийском подлиннике под 26 октября читаем: «Святаго славнаго великомученика Христова Дмитреа Селуньскаго Мѵроточца. И воспоминанiе великаго и страшнаго труса. Великомученикъ Христовъ Дмитрей Селуньскiй. Доспѣх пернастъ, санкиръ» (тоже и в Строгановском подлиннике) «съ бѣлилы: приволока празелень» (тоже и в Строгановском); «препоясанъ ширинъкою съ лѣваго плеча подъ правую руку, рукавъ исподъ риза кеноварь; в правой руцѣ копье, а въ лѣвой мечь в ножнехъ, колѣнцы голы». В сводном подлиннике: «Святаго и славнаго великомученика Димитрiя Селунскаго, пострада в лѣто 5796; подобiемъ младъ, вооруженъ, доспѣхъ пернатъ, риза верхъ, празелень, исподъ киноварь, препоясанъ ширинкою ст. лѣваго плеча подъ правую руку, в рукѣ копiе да свитокъ, а в лѣвой мечъ въ ножнахъ; а въ свиткѣ написано: ‟Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися, яко Ты еси терпѣнiе мое Господи, Господь упованiе мое отъ юности моея, в Тебѣ утвердихся, отъ утробы отъ чрева матери моея, Ты еси мой покровитель”». – В приведенных показаниях подлинников указан общий тип Великомученика. «Что же касается частностей костюма, говорит проф. Н.В. Покровский, то они представляются не всегда одинаковыми, и это верно не только по отношению к памятникам, позднейшей эпохи греческого и русского искусства, но и к древним, византийским и русским, – явление обычное в истории византийского и русского искусства. Проследить всю историю этих видоизменений и разнообразия в костюме слишком трудно; можно сказать лишь, что костюм этот в Сийском подлиннике имеет характер шаблонный и не отличается ясностью деталей. Две основные иконографические формы известны в изображении великомучеников Георгия и Димитрия: иногда они представляются стоящими, иногда в виде всадников на конях. Первая форма и есть древнейшая: ее встречаем, между прочим, в византийских эмалях собрания А.В. Звенигородского; но в этих изображениях костюм, конечно, отличается не только от русских изображений, а и от позднегреческих; притом он здесь не полон, так как святые изображены только по грудь. Проф. Кондаков изъяснил с достаточною подробностью их типы и костюм, но атрибуты их крест в руке и простертая длань изъяснены неправильно. В византийской и русской иконографии, как известно, крест и простертая длань суть атрибуты мученика, символы исповедания, а отнюдь не означают «моления» и не представляют «воспроизведения реального обряда раздачи крестов императором главным чинам в праздники», как объясняет это автор».

Св. Алексей Человек Божий (надпись: „Aгiѡc Алеѯій члкъ Бжій») представлен в типе, напоминающем св. Иоанну Предтечу, правую руку простер с перстосложением пред Богоматерью с благословляющим Спасителем на облаках, в левой развернутая хартия. Гористый пейзаж, оживленный растительностью вдали города.

Перевод с иконы XVII в.

Об иконографическом типе св. Алексея Человека Божия см. в нашем сочинении «Иконы церковно-археологического музея Общества Любителей Духовного Просвещения». M. 1900 г. В. I.

Свв. царь Константин и царица Елена держат в руках восьмиконечный крест (надписи: «Блговѣрный црь Константинъ». «Блговѣрная црца Елена»), – композиция обычная и очень распространенная на русских иконах.

Перевод с иконы XVII века.

Николай Чудотворец, оплечное изображение.

Перевод с иконы XVI в.

Св. Николай Чудотворец в фелони и омофоре, правою рукою двуперстно благословляет, в левой Евангелие, раскрытое на словах: «Во время он ста Iс на мѣсте равне и народъ ученикъ его i множество ми». По сторонам святителя на облаках Спаситель с Евангелием в руках и Богоматерь с омофором.

Перевод с иконы XVII века из собрания Н.И. Гучкова.

«Агиѡс Николае Можайскiй чудотворецъ», – в фелони (кресты в кругах) и омофоре, в правой руке держит меч, в левой церковь. По сторонам святителя Спаситель с Евангелием и Богоматерь с омофором. Все изображение обрамлено красивою рамкой.

Перевод с иконы XVII века из собрания Моск. Синод. Конторы.

Св. Николай Чудотворец – в фелони и омофоре, правая рука двуперстно благословляет, в левой Евангелие. По сторонам святителя два ангела – один с Евангелием, другой с омофором. Вверху в облаках – в правом углу иконы Спаситель с Евангелием в руках, в левом – Богоматерь с простертыми руками. – Внизу, в горах, направо (от зрителя) – ангел благословляет бесноватого, из которого вылетает черный бес. Сзади дерево. – Налево – ангел вытаскивает из воды утопающего за руку, в воде опрокинутое кверху дном судно в виде лодки.

Перевод с иконы XVI–XVII века.

Об иконографическом типе св. Николая Чудотворца см. у нас: «Иконы церковноархеологического музея Общества Любителей Духовного Просвещения». В. П. М. 1902 г.; а также: «Житие св. Николая чудотворца». (Переводы...) М. 1902 г.

(«Беседа трех свти(те)лей Василия Великого, Григория Бгослова, Иванна Златаустого»). Святители представлены (Василий Великий в фелони и омофоре, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст в саккосах и омофорах) – в палатах сидящими на кафедрах пред столами (на столе у Иоанна Златоуста стоит чернильница), в руках держат хартии. Около Василия Великого из столба бьет фонтан, под который множество старцев, средовеков и молодых подставляют чаши для наполнения их водою. Пред Григорием Богословом стоит толпа людей, со вниманием смотрящих в находящиеся у них в руках хартии. – Между Иоанном Златоустом и Григорием Богословом целое море. Под Иоанном Златоустом две толпы людей, которые пьют из чаш.

Перевод с иконы второй половины XVII в.

Икона находится в собрании икон при Московской Третьяковской Галерее. Икона изображает, конечно, то высокое и богатое учение, которое содержится в творениях великих вселенских святителей. – Встречающиеся в старинных рукописях апокрифические «Беседы трех святителей» обследованы покойным академиком Сухомлиновым.

«Стыи Ѳиларет милости» седой старец, волосы на голове густые, спускаются на плечи, на голове маленький колпачок, борода, небольшая, в руках держит свиток.

Перевод с иконы 4-го яруса Крестовоздвиженской церкви Никольского единоверческого монастыря в Москве.

По сводному подлиннику под 1 декабря, св. Филарет «подобiемъ старъ, сѣдъ, брада аки Аѳанасiя Великаго, подолѣ, власы просты, риза княжеская. Въ минеи пишетъ: преставися старъ, сый, имый девять десять лѣтъ, обаче в толикой старости не измѣнися лице его, но благолично и красно видѣнiемъ, яко яблоко доброродно являшеся». В поморском подлиннике из собрания Большакова о св. Филарете читаем: «сѣдъ, брада и власы аки Димитрiевы, поуже, a подолѣ Прилуцкаго, ризы преподобническiя, a индѣ княжескiя».

«Οη» (?) «Αρτέμιος» – (буквы красные; фон иконы золотой) – юноша без всякой растительности на лице, волосы до шеи, в правой руке четвероконечный крест, левая простерта как бы в рассуждении; верхняя одежда на святом красная, разделана золотом, нижняя – синяя.

Перевод с иконы из собрания Вострякова.

В русских иконописных подлинниках указаны два Артемия (под 20 октября), – один мученик – седой старец, в воинских доспехах, другой – Веркольский, убитый грозой – отрок; но обычные типы обоих их не подходят к настоящему изображению.

Муч. Феодосия (надпись: «Образ прпднмч. Феѡдосiи») – лицо красивое и молодое, на преподобномученице схима, волосы из-под покрывала спадают на плечи, в правой руке восьмиконечный крест, левая простерта. Вверху иконы изображение Ветхозаветной Троицы (надпись: «Образ стыя Троицы»); внизу – пейзаж – растительность и подпись иконописца: «рч҃и июня в з҃ днь писал Кирил Уланов».

Перевод с иконы из музея Общества Любителей Духовного Просвещения.

Кирилл Уланов – один из известных царских иконописцев. (Сведения о нем нами будут помещены в готовящемся к изданию нашем описании: «Иконы церк.-археол. музея Общ. Люб. Дух. Просв.» вып. III).

По Софийскому подлиннику (под 29 мая) – преподобномуч. Феодосия – девица «въ клобук ѣ, ряска вохр съ празеленью и съ багромъ». В сводном подлиннике под тем же числом читаем: «И святыя преподобномученицы Ѳеодосiи девицы, въ Царѣ-градѣ за святыя иконы пострадавшiя; подобiемъ средовѣка, ризы преподобническiя и въ схимѣ аки Евдокiя». По одному из подлинников из собрания С.Т. Большакова: «Святыя преподобномученицы другiя Ѳеодосiи девицы в Царь-граде за святыя иконы пострадавшия, аки Евдокия». По другому подлиннику (XIX в.) из того же собрания «святая преподобномученица Ѳеодосiя дѣвица въ схимѣ, исподъ вохра съ празеленью и съ багромъ, свитокъ держитъ обѣма рукама, или въ другой крестъ». В Строгановском и Большаковском лицевых подлинниках «преподобная мать наша Ѳеодосiя» в преподобнических одеждах, правая рука простерта, левая под одеждой (ряска вохра с празеленью и с багром»).

«Пр. Симеонъ Столпникъ» – старец седой, борода небольшая, одет в схимонашеские одежды, правою рукою благословляет, в левой держит свиток; по пояс стоит в столпе, выложенном из кирпичей, в столпе четыре оконца (в двух рядах) и внизу – дверь с лестницей наверх.

Перевод с иконы ХVІІ в. из собрания Гурьянова.

В Строгановском и Большаковском лицевых подлинниках (под 1 сентября) преподобный стоит в столпе, из под схимы выбиваются кудрявые волосы, правою рукою благословляет, левою касается одежды. По Софийскому подлиннику, пр. Симеон «сѣдъ, въ схимѣ, на главѣ власы извились». В сводном подлиннике читаем: «И память преподобнаго и богоноснаго отца нашего Симеона Столпника, поживе 103 лѣта, преставися въ лѣто 5988; подобiемъ старъ и сѣдъ, брада аки Николы чудотворца, на главѣ схима и кудерцы знать, ризы преподобническiя, стоитъ на столпѣ, рука благословенна, въ другой свитокъ, а въ свиткѣ написано: ‟Терпите, братiе, скорби и бѣды, да вѣчныя муки избудете”. Нѣцыи пишутъ надъ нимъ образъ Пресвятыя Богородицы Умиленiя». То же и в одном из Большаковских теоретических подлинников; в другом: «Преподобнаго отца нашего Симеона Столпника и архимандрита, сѣдъ, брада Николина, на главѣ схима, риза преподобническая; стоитъ на столпѣ».

Видение пр. Пахомия, – перевод с иконы XVII–XVIII века из собрания Ив. Ив. Горюнова.

Объяснение изображенного на этой иконе находим в надписи, сделанной у нее на обратной стороне, – вот эта надпись: «Помянувъ преподобный (Пахомий) бывшее ему в восторзѣ видѣние о братiяхъ, по кончинѣ его в различная пристрастiя впасти и суетными печальми оплестися имѣвшихъ, плакаше и затворившися съ вечера въ келiи своей моляшеся о тѣхъ къ Богу. И бысть ему видѣнiе в полунощи сицевое: видѣ (якоже сам послѣждѣ поведѣше) ров глубокiй и мрачный и въ немъ безчисленное множество иноковъ от нихже мнози тщахуся изыти изъ мрачнаго рва того, но не можаху, понеже друзiи в сретѣнiе имъ въ ровъ нисходяще и оныхъ паки во глубину рва собою рѣяху, a инiи близ брега бывше, и уже изыти имѣюще внезапу отторгшеся, паки во глубину рва того ниспадаху, друзiи же немощнѣйшiи глубочае падше в преисподнѣй валяхуся: a инiе умиленными гласы вопiяху: не мнозiи же изъ ихъ едва со многим трудомъ исхождаху и абiе имъ свѣтъ возсiяваше. Ниже: и рыдаше в томъ вельми и глаголаше къ Богу: Господи Вседержителю, аще тако будетъ, то чесо ради киновiямъ и монастыремъ быти попустилъ еси. Помяни завѣтъ Твой, Господи, имъ же обѣщалъ еси служащих Тебѣ хранити до скончанiя вѣка. Ты вѣси, Владыко, яко отъ нелѣже прiяхъ иноческiй образъ, смирихся предъ Тобою всегда и не вкусихъ до сытости хлѣба или воды, ниже иного чесого отъ земныхъ насытихся. Сiя глаголющу преподобному бысть къ нему гласъ свыше отъ Господа глаголющъ: не хвалися, Пахомiе, человѣкъ сущи, но прощенiя проси, Моимъ бо милосердiемъ вси состоятъ. Пахомiй же повергъ себе на землю, возва къ Богу: Господи, прости ми и не отими щедротъ Твоихъ отъ мене, но посли милосердiе Твое мнѣ недостойному, – вѣмъ бо и азъ, о Владыко! яко безъ Твоего заступленiя вся хроми бываютъ, Твое же милосердiе всѣхъ милуетъ и недовѣдомыми судьбами спасаетъ. Тако преподобному молящуся предсташа ему свѣтовиднiи Ангели, посредѣ же их бѣ юноша красоты неизречѣнныя, сiяяй лучами, якоже солнце. Бѣ же на главѣ его вѣнецъ терновъ и возставивше Ангели Пахомiя отъ земли рекоша ему: понеже просилъ еси, да послетъ ти милосердiе, да се убо есть милосердiе самъ Богъ славы Iисус Хрс. единородный Сынъ Отечь посланный в мiръ и распятъ бывый за вы, вземляй вѣнецъ отъ тернiя... И рече Господь къ Пахомiю: дерзай, Похомiе, и крѣпися, сѣмя бо твое духовное не оскудѣетъ до скончанiя вѣка, а отъ имущих себѣ быти мнози из глубины мрачнаго онаго рва Моею помощью спасшiеся вышшихъ явятся паче нынѣшных добродѣтельных иноковъ. Нынѣшнiи же образомъ твоего житiя наставляеми и просвящаеми сiяютъ добродѣтельми, а иже по тебѣ быти имутъ въ мрачномъ рвѣ тобою видѣннiи не имущи таковыхъ наставниковъ, могущихъ отъ того мрачна извести их самовольнымъ своимъ произволенiемъ отскочивше отъ тьмы свѣтлымъ заповѣдей Моихъ путемъ усердно пойдутъ, и угодни Мнѣ обрящутся, a инiи напастьми и бѣдами спасутся и великимъ святымъ сравнятся. Аминъ бо глаголю тебѣ о нихъ, яко тожде спасенiе получатъ, еже и нынѣшнiи иноцы, совершенно и непорочно жительствующiе. То рекшiй Господь взыде на небо и просвѣщашеся воздухъ свѣтом неизреченныя его славы».

На иконе из собрания Горюнова вверху представлен Спаситель в виде ангела (надпись: «Iс. Хс.») с крыльями, волосы на голове кудрявые, с тороками, в нимбе восьмиугольная звезда; Господь в восьмиугольной же звезде, вписанной в лучезарном круге, из уст Спасителя исходить сияние, десница простерта, в шуйце хартия со словами: «Мнози изъ глубины мрачнаго онаго рва». По обеим сторонам круга ангелы и схимник в нимбе. – Внизу, налево от зрителя, пр. Пахомий, в схимонашеских одеждах, руки свои простирает к Спасителю. По кругом – святые схимник и инокиня простирают руки свои вверх, – Ниже иноки и одна инокиня (под святым схимником) падают вниз, один инок, сидя, простирает руки и обращает свои взоры кверху, – это, очевидно, темный ров». – В правом от зрителя углу иконы – в келье – на табурете с подножием сидит плачущий Пахомий, правою рукою платом отирает слезы, в левой держит хартию.

Свв. страстотерпцы князья Борис и Глеб в богатых древнерусских одеждах, шапки опушены мехом, в десницах держат по восьмиконечному кресту, в левых руках по мечу (в ножнах). – Лики святых строгие. XVI века.

Весьма интересны одежды на свв. братьях. Переводы с икон XVI века из Ростовского музея церковных древностей.

Святые братья представлены на конях. Перевод с иконы XVII века.

Изображение свв. князей Бориса и Глеба является одним из древнейших самобытных произведений русской иконографии; оно дошло до нас в памятнике XIV века²⁹⁴, позднее – его часто видим на иконах и произведениях литья. Одни из древнейших икон Бориса и Глеба – в Борисоглебской церкви в Новгороде и в музее Импер. Александра III-го в Петербурге. – На одной из икон Новгородской Борисоглебской церкви св. князья страстотерпцы изображены на конях: один на белом, другой на красном. Такая же икона находится и в Покровской церкви Новгородского Кремля и, по преданию, раньше была храмовою в кремлевской же Борисоглебской церкви, будучи написана архиепископом Василием (1329–1352). Изображение свв. Бориса и Глеба на коих согласно с летописным повествованием о совершенном ими чуде. Такие мужи были посажены в темницу и стали молиться, призывая к себе на помощь святых князей. «И во едину нощь, свѣтъ возсiя въ узници. Они же, воздѣвша очи свои, ти видѣша святою на росну коню».²⁹⁵ Деяния святых князей на Новгородской иконе представлены в следующих отделениях: 1) Призва св. Владимiръ сына своего Бориса и повелѣ ему изыти съ вои противу печенеговъ, 2) св. Борисъ воста иде противу печенеговъ и св. Борисъ молится на пути в шатрѣ; 3) Шедшу ему и не обрѣтѣ врагъ своихъ и возвратися вспять; вѣстникъ прiиде, сказа смерть отца его; 4) Св. Борисъ разливашеся слезами и плакате горько о смерти отца своего; 5) Безше св. Владимера на санехъ и поставиша во церкви святыя Богородица (Десятинной); 6) Святополкъ посылаетъ убiйцъ на св. Бориса; 7) Заклаша копiемъ въ шатрѣ св. Бориса; 8) Второпѣ выскочи из шатра своего и, воздѣвъ руки, нача молити, и единъ отъ губитель притекъ удари его въ сердце; 9) Положиша св. Бориса в Вышегородѣ; 10) Св. Глѣбъ принимаетъ вѣстника съ письмомъ Святополка; 11) Поѣха святый благовѣрный князь Глѣбъ съ своими вои и повреди ему ногу конь; 12) Св. Глѣба срѣтоша посланнiи убiйцы и заклаша; 13) Св. Глѣбъ въ пустынѣ поверженъ при двѣма кладивыма; 14) (Надписи на этом рисунке не сохранилось). Представлено, вероятно, как приспешники Святополка пришли к своему князю доложить об убиении свв. Бориса и Глеба; 15) Собра Ярославъ множество вой, поиде на Святополка; 16) Благовѣрный князь Ярославъ побѣди Святополка съ вои своима; 17) Побѣже Святополкъ въ пустыню межю Чехы и Ляхы и вези мощи св. Глѣба въ Вышегородъ; 18) Положиша тѣло св. Глѣба в Вышегородѣ, идѣже тѣло св. Бориса; 19) Перенесенiе мощей свв. великомученикъ Бориса и Глѣба в новую церковь.²⁹⁶.

В Тверском музее, между прочим, есть икона святых мучеников Бориса и Глеба; XV–XVI в. Святые изображены во весь рост, в молении облачному Спасу. Нa святом Борисе накинута красная меховая ферязь с желтыми разводами, а на князе Глебе – коричневый плащ, также меховой. Одежда у обоих обшита широкою желтою каймою. Князь Глеб изображен с приподнятою рукою для молитвы. На головах у Святых и Спасителя имеются серебряные вызолоченные венцы, загнутые книзу для привешивания цат. Икона длиною 9 вер., а шириною 6 вер., с выемкою; края иконы обложены басменным вызолоченным серебром с древним узором. Вверху на басменном окладе вытиснуты слова: сты Борис.... / , / НС /–/ ХС / стыи Глебъ²⁹⁷).

По Софийскому подлиннику (под 24 июля) «св. Борисъ. Шуба баканъ и камка, исподь лазарь. Глѣбъ младъ, камка кеноварь, исподь камка празелень до подола ногавки, о полѣ роспах», а под 2 мая (перенесние мощей св. князей Б. и Гл.), «у Бориса, съ правую руку, коса на плечѣ, шуба баканъ, исподь лазорь. На Глѣбѣ шуба черчата, исподь празелень». В Сийском подлиннике на л. 304 св. Борис и Глеб представлены на конях, в княжеских шапках, в богато украшенных одеждах платно (нижняя) и корзно; один с небольшою бородою, другой без бороды. По сводному подлиннику, – «Борис подобiемъ русъ, власы мало съ ушей, брада невелика аки Космина, на главѣ шайка, опушка черная соболья, ризы на нем княжескiя, шуба бархатная, выворотъ черной соболей, исподняя риза зеленая камчатная, в рукѣ крестъ, въ другой мечь въ ножнахъ. Глѣбъ подобiемъ младъ, лицемъ бѣлъ, власы съ ушей кратки мало, очень кудреваты, на главѣ шапка, опушка соболья, ризы княжескiя, шуба камчатная, выворотъ соболей, исподняя риза лазоревая камчатная, въ рукѣ крестъ, въ другой мечъ въ ножнахъ, у обоихъ на ногахъ сапоги».

Ростовские чудотворцы, (надпись: Стыи Леѡнтiи. Ст. Игнатiи. Св. Исаiи Ростовскiи чюдот.») – в белых клобуках, фелонях и омофорах, – руки молитвенно (десницы с двуперстием) простерли пред Богоматерью с благословляющим Богомладенцем, стоящею на облаках.

Перевод с иконы XVII века из Ростовского музея церковных древностей.

Ростовские святители пользуются большим почитанием, и иконы с изображением их были весьма распространены.²⁹⁸ – Типы святителей на издаваемой иконе строго выдержаны.

«Преп. Сергiй Радонежскiй» (надпись: «Стый и преподобный ѡтец Сергiе iгумен Радонежскиi чюдотворецъ») – в преподобнических одеждах, кукуль за плечами, правую руку простер с перстосложением, в левой держит хартию со словами: «Не скорбите братiя моя, но посему разумѣйте, аще обрѣтохъ благодат пред Бгомъ, то не оскудѣет мѣсто сие стое, но распространiтся». Внизу подпись: «Письмо П. Чирина (Государева мастера)». – Письмо на иконе тщательное. – Перевод с иконы из собрания К. Т. Солдатенкова.

Прокопий Чирин один из прекрасивых жалованных иконописцев Оружейной Палаты, XVII века. Он считается лучшим из иконописцев так называемой Строгановской школы» и исполнял заказы по поручению именитых людей Строгановых, – оставаясь, однако, царским иконописцем до своей смерти.²⁹⁹ Письмо Чирина, говорит проф. Н. В. Покровский, – очень мелкое, но чрезвычайно отчетливое; все детали рисунка отделаны с замечательною тщательностью и законченностью. Красота типов и костюмов, наклонность к подрумянке, крепость письма, – таковы именно достоинства, наблюдаемые в произведениях Прокопия Чирина.³⁰⁰ В Сийском иконописном подлиннике есть несколько переводов с произведений Чирина (на лл. 210, 211, 212, 213, 224, 225, 235, 250, 341, 400, 423, 433)³⁰¹. Ровинский также указывает некоторые произведения названного иконописца.

Вследствие глубочайшего уважения, какое питает русский народ к преподобному Сергию, иконы с изображением его распространены. Кроме рассматриваемого перевода есть следующие переводы этих икон: преподобный Сергий изображается с чудесами (таков древний образ в левой стороне иконостаса в Троицком соборе Сергиевой Лавры), Св. Сергий и Никон на молитве пред Св. Троицей (такое изображение в ризнице Лавры – вклад Грозного 7073–1575-го года); изображают явление преподобному Сергию и ученику его Михею – Божией Матери с двумя апостолами (такой складной образ над южной дверью Троицкого собора, написанный на доске из крышки гроба преподобного Сергия, – на створцах изображены на одной преподобный Сергий, а на другой преп. Никон. См. нашу заметку: «Интересные памятники иконописи» М. 1902 г., отд. оттиск из 3 в. XIX т. Древностей, Трудов Имп. Моск. Археол. Общества); преподобный Сергий молится над своими умершими родителями. – В собрании икон А.М. Постникова (№ 53) преп. Сергий молится (двуперстно) пред Св. Троицей, представленной в облаках. – Составляющее ее ангелы обратились своими ликами к преподобному и благословляют его двуперстно; у св. Сергия в левой руке хартия с надписью; сверх рясы на нем епитрахиль, мантия и кукуль на затылке. Вид монастыря рисован с натуры. Против двух башен Погребной и с нею рядом стоящей – висит церковь о трех главах с образом Нерукотворенного Спаса над входом, – это Троицкий собор. В настоятельских келиях Лавры изображено успение преп. Сергия, между водяною башнею и Троицким собором представлено обретение мощей преподобного, против названного собора, у входа в него, изображено перенесение мощей пр. Сергия. – По сводному подлиннику (под 25 сент.), пр. Сергий «подобiемъ сѣдъ, брада Аѳонасьева подолѣ, на главѣ схима празелень, риза преподобническая, испод дичъ». Тоже и в поморском подлиннике из собрания С.Т. Большакова.

Пред Знаменем Богоматери, на облаках – свв. Зосима и Савватий, – первый правую руку простер, в левой держит хартию со словами: «Не скорбите братiе, но посему разумѣйте», Савватий – простер обе руки; святые в преподобнических одеждах, кукули назади.

Перевод с иконы XVII в. из собрания Гурьянова.

Преподобные Зосима и Савватий обычно в одних и тех же типах изображались на всех иконах и одними чертами характеризуются в Строгановском и в сводном подлинниках – «Зосима подобiемъ старъ, власы на главѣ просты и надсѣды, брада аки Власiева и надсѣда, а не раздвоилась, ризы преподобническiя, схима на плечахъ, въ рукеѣ свитокъ... Савватiй подобiемъ старъ и сѣдъ, брада до персей, пошире Власiевой, власы на главѣ просты, ризы преподобническiя».

Вверху, в облаках, с солнцем и луною по сторонам, – Господь Саваоф, правою рукою благословляет двуперстно, в левой держит шар. – Под изображением Саваофа справа и слева слетают по ангелу (один с платом, кругом и восьмиконечным крестом в руках, другой с орудиями страстей Христовых) к Спасителю, стоящему на престоле, покрытом одеждой, украшенной крестами, на престоле – Евангелие, восьмиконечный крест, потир, дискос с просфорою (?) и изображения ангелов. – Спаситель (в крестообразном нимбе у Него буквы: «ѡ. о. н», по обеим сторонам нимба: «Iс. Хс.»), десницею благословляет двуперстно св. Петра митрополита, в шуйце держит раскрытое Евангелие. По обеим сторонам и внизу Спасителя в молитвенных позах к Нему представлены следующие Московские святые, начиная сверху: «Пр. Iовъ Пат»(риарх) «Мос»ковский в митре старинной формы, – седой старец с длинной бородою, волосы на голове, как и у других святителей на этой иконе, – подстрижены, левая рука молебно простерта к Спасителю с двуперстным сложением. Напротив – «Пр. Германъ Пат»(риарх), – в подобной же митре (у всех святителей украшения на митрах различные), – старец, борода космочками, правая рука молебно простерта с двуперстием. Во втором ряду: «Макарiй мит»рополит, с длинной бородою, правая рука поднята вверх. «Пр. Ѳеогнѡстъ Мос»ковский в белом клобуке, левая рука с двуперстием. «Пр. Стефанъ Пермскiй» – в митре, борода космочками. «Пр. Филипп Мит»рополит – в митре, десница молебно простерта с перстосложением. «Пр. Геронтiй мит» рополит – в белом клобуке, борода космочками, книзу раздвоилась, правая рука с перстосложением. «Пр. Дiѡнисiй» в митре, десница с двуперстием. Из священных одежд у всех перечисленных святителей виден только один омофор. В третьем ряду предстоят: «Пре. Iона митроп.» в митре, саккосе (крестами) и омофоре, правая рука простерта с двуперстием, в левой Евангелие. «Пре. Алексiй мит» в белом клобуке, саккосе, палице и омофоре, десница простерта с перстосложением. «Пр. Петръ мит» в белом клобуке, в саккосе (кресты в кругах) и омофоре, в руках на плате Евангелие. «Пр.» (дальше надпись не воспроизведена) – с длинной, книзу суживающейся бородою, в белом клобуке, в саккосе и омофоре, правая рука с двуперстием, в левой на плате Евангелие. «Пр. Фотiй мит» – с клинообразной бородой, в митре, саккосе и омофоре, правая рука с перстосложением, в левой Евангелие. «Ст.» (надпись не воспроизведена), волосы на голове кудрявые, борода небольшая, округлая, – святитель в митре, саккосе и омофоре, правою рукою творит крестное знамение, в левой на плате держит Евангелие. В четвертом ряду «Пр. Ефросинiя» в схимонашеском кукуле, одна рука простерта вверх. «Пр. Елена», – видна только одна покрытая голова преподобной. В пятом ряду: «С. Iѡоаннъ Златый» – видна только одна голова в кукуле. «С. Михаил Князь Че»рниговский, борода и волоса на голове космочками. «Феодор» – лоб открытый, борода средняя, руки молебно простерты. «Благ. Князь Дими»трий с большой, суживающейся на конце бородою, руки простерты молитвенно. «Кн. Дмитрiй Иван» с густой шевелюрой на голове, борода небольшая. «Пр. Ияков» – волосы до шеи, борода небольшая. В шестом ряду: «Пр. Варѳоломей» в схимонашеских одеждах, правую руку простерт, с перстосложением. «Пр. Андроникъ Игум», в преподобнических одеждах, кукуль назади, волоса до шеи, борода небольшая, – стоит коленопреклоненный на молитве. «Данiилъ Князь» – в монашеских одеждах, борода небольшая, правая рука простерта для молитвы, левая касается одежды у шеи. «Пр. Iѡаннъ Княз» в монашеских одеждах, борода большая, руки простерты. «Пр. Сава Андрон» в преподобнических одеждах, кукуль назади, волоса на голове густые, борода длинная и широкая, крупные черты лица; преподобный на коленах – молится. «Ѳеѡдоръ» (Иоаннович?) в короне, бородка маленькая. В седьмом ряду: «Пр. Андреянъ», «Пр. Александръ», (с большими бородами), «Блж. Iѡоаннъ Бол. Кол», «Андрей Рублевъ», «Пр. Данiилъ Спосн»ик, «Пр. Игнатiй иконописецъ» (у всех этих святых видны только одни головы) – делают земные поклоны. В последнем ряду: «Блж. Василiй юрод» с всклокоченными волосами на голове и бороде, и «Ст. Бл. Максимъ юрод» лысый, с небольшой круглой бородой, – оба нагие, с повязками по чреслам, Максим же обутый в сандалии, делают земные поклоны. Пред самым престолом предстоит отрок «Димитрiй Цар»(евич) в короне и царской одежде, правою рукою крестится на Спасителя, в левой держит восьмиконечный крест.

Перевод с иконы не ранее второй половины XVII века из молитвенного дома Преображенского старообрядческого кладбища.

Икона замечательна по полноте собрания Московских святых, из которых многие не канонизованы.

«Блаженные Прокопий Иоанн Оустюжския чюдотворцы». Прокопий поверх голого тела набросил плащ, правая рука, грудь и ноги ниже колен голые, в руках держит три кочерги, волосы у блаженного на голове короткие, борода небольшая; на ногах сандалии. Напротив блаженный Иоанн – юноша, без бороды, волосы на голове короткие, кудрявые, одет блаженный Иоанн так же, как и Прокопий; правая рука простерта, в левой свиток. Между блаженными вверху на облаках – Ветхозаветная Троица (надпись: «Стая Троица»).

Перевод с иконы второй половины XVII века из собрания Гурьянова.

По сводному подлиннику (под 8 июля): «И святаго праведнаго Прокопiя, Христа ради юродиваго, Устюжскаго чудотворца; подобiем средовеѣкъ, власы на главѣ русы и терхавы, брада аки Козмина, риза на нем дикобагряная, съ праваго плеча спущена, въ рукѣ три кочерги, на ногахъ сапоги раздранные и персты видны, колѣни голы, обычай имѣяше ходити по граду во единой вѣтхой рубищной и раздранной одѣждѣ, полунагъ сущи, в зимѣ мразъ и снѣгъ, в лѣтѣ же зной и варъ солнечный претерпѣвая, рубищную же носимую одежду имѣяше с единаго рама спущену, и плечи обнажены готовы на раны; в лѣвой руцѣ своей ношаше три кочерги, яже аще в кое лѣто держание главами простерты в высоту, тогда бываше изобильство хлеба и всякихъ плодов земныхъ; егда же ношаше оныя главами долу обращены, тогда скудость и неплодствiе земли проявляше: преставися въ лѣто бытiя мiра 6811-ое, а отъ Рождества Христова 1303-е, мѣсяца iулiя въ 8-ой день». По одному из теоретических подлинников, из собрания С. Т. Большакова, Прокопий «среднiй, брада Козмина, риза багоръ съ плеча спустилъ с праваго, въ рукѣ три кочерги, исподъ празелень, на ногахъ сапоги, колѣни голы».

Иоанн Устюжский, по сводному подлиннику (под 25 мая), «подобiемъ надсѣдъ, власы и брадою аки Богоотецъ Иоакимъ, въ рубашкѣ». По вышеупомянутому Большаковскому подлиннику «Iоаннъ сѣдъ, брада Богословля, не плѣшивъ, ризы просты, исподъ голубецъ; индѣ аки Iоакимъ Богоотецъ, брада надсѣда, въ рубашкѣ».

«Пр(е)п(о)добныи Сав(в)а Сторожевский» – в схимонашеских одеждах, кукуль назади, борода широкая, волосы до шеи, руки молитвенно простерты пред Богоматерью с Богомладенцем на облаках, в левом (от зрителя) верхнем углу иконы. Богомладенец двуперстно благословляет преподобного.

Перевод с иконы XVII века из музея Общества Любителей Духовного Просвещения.

Прекрасно исполненная царскими иконописцами икона пр. Саввы «въ дѣянияхъ или чудесѣхъ» находится на стене у раки преподобного в Саввино – Сторожевском монастыре, близ Звенигорода. В XVII века иконы пр. Саввы были очень распространены. Так, их в одной Образной Палате при Московском Дворце было 194, – почти все они были поднесены Государю и членам его семейства из Сторожевского монастыря³⁰². В сводном подлиннике под 3 декабря читаем: «И преставленiе преподобнаго отца нашего Саввы, игумена Пречистыя Богородицы, честнаго ея Успенiя, иже на Сторожѣхъ, новаго чюдотворца; подобiемъ старъ, сѣдъ, брада аки Макарiя желтоводскаго, плѣшивъ, ризы преподобническiя, преставися въ лѣто 5915». В одном из теоретических подлинников, из собрания С.Т. Большакова о пр. Савве замечено кратко: «сѣдъ, брада Макарiя желтоводскаго, плѣшивъ, ризы преподобническiя»; по другому подлиннику того же собрания Савва «старъ, сѣдъ, брада Сергiева, плѣшивъ, ризы иноческiя».

Чистая душа представлена в виде девы, в царской одежде и с короною на голове, стоит на солнце на облаках, над нимбом цветы, в правой руке горшок с цветами, среди которых четвероконечный крест, в левой чаша с льющеюся из нея жидкостью и веревка, которою привязан лежащий внизу с разинутой пастью лев, дальше – дракон с высунутым языком (хвост кольцами), – ниже крылатый дьявол устремляется в пропасть. Над львом надпись: «Постомъ льва связа». Пред чистою душою – направо от зрителя луна и ниже в горах нагой плачущий человек, около него надпись: «Грѣешная душа тмою помрачена». Вверху иконы на облаках – Господь Вседержитель на троне, ноги Его на подножии, десницею благословляет, шуйцею поддерживает Евангелие. По сторонам престола предстоят с простертыми молебно руками ангел и женская фигура с короной на голове (чистая душа?). На верхнем поле иконы надпись: «Душевная чистота, яко невѣста преукрашен всякими цвѣты, iмея на гла(в)ѣ венец црскiй i сияютъ солнечныя лучи, равна есть англьскѡму естествоу. Дша ста стоитъ у прла Гдня».

Перевод с иконы XVIII века из собрания Гурьянова.

Чистая душа обычно пишется в виде юной девы, с короною на голове, в плаще пламенного цвета, с обнаженными руками; ногами она стоит над пламенем и попирает приближающегося к ней снизу с открытою пастью змия; в правой руке у ней сосуд, из которого она льет, в виде воды, слезы на пылающее под нею пламя.

Изображение чистой души, между прочим, находится на одной символической иконе Тверского музея. «На иконе вверху, в клейме, выходящем частью на поля (закраину) иконы, на звездном небе, св. Троица: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святый, в виде голубя. Под сим клеймом – два ангела с надписью по средине: ан҃гли Гдни приходяше на поклоненiе ко Гд҃у отъ всѣхъ нас. Пониже, направо (от зрителя налево), в светлом, круглом, звездчатом клейме – юноша, в богатой одежде и плаще, с одной стороны его крылатый диавол, с багром, а с другой – ангел, с надписью: ан҃глъ хранитель хранитъ человѣка во дни. Налево тот же юноша на одре и тут же диавол и ангел с надписью: ан҃гл Гд҃нь хранитъ человѣка внощи. Пониже, справа, под отроком изображена юная дева, украшенная нимбом (сиянием) и стоящая на двух колесах крылатых и держащая в правой руке солнце. Над девою имеется надпись: чистая душа. Налево под одром изображен на темном, звездном покрове нагой человек, одетый темною пеленою, стоящий на колесе, вращаемом дьяволом и держащий в левой руке луну. (На других подобных образах, может быть, и на этом были, да закрашены, надписи на полях: твой есть день, у луны: твоя есть нощь.) Посредине иконы изображен открытый гроб с человеческим костяком и двое стоящих над гробом. Один в подряснике, а другой с длинною бородою в колпаке и в красной тунике. Над ними имеется надпись: помянухомъ пр҃ка вопиющего несмь земля и пепелъ и паки разсмотрохомъ и видяхомъ во гробе кости обнажены, рече кто убо есть црь или мнихъ праведенъ или грешенъ есть упокой Бже справедными рабы своя. Икона с выемкою, длиною 7, шириною в 6 вершков. Поля иконы светлокоричневого цвета, воздух (свет) темножелтоватого цвета; надписи написаны золотом, кроме надписи: чистая душа. Икона эта приобретена в г. Ржеве. Ее рассматривал Алексей Евфимович Сорокин, известный знаток и любитель древней иконописи, сам обладатель замечательного собрания древних икон, поступившего в церковно-археологический музей при Киевской Духовной Академии. По мнению г. Сорокина, образ этот назвать следует земною жизнию человека – христианина, потому что на нем изображены день и ночь, то есть течение его жизни и хранение его данным ему при св. крещении ангелом-хранителем от диавольских искушений. Впрочем, на старых таких образах не имеется никакого названия сему образу. По мнению г. Сорокина, под изображением христианина, бодрствующего во дни, представлен день, в виде стоящего на двух крылатых колесах юноши, держащего в правой руке солнце – атрибут дня, а под изображением спящего человека представлена ночь, в виде нагого человека, стоящего на колесе же, облеченного ночного тьмою в виде темной пелены, держащего в левой руке луну (атрибут ночи). Колеса, на которых стоят изображения дня и ночи, означают течение времени. Внизу, на средине образа, представленный гроб с костяным остовом человека означает тленность и ничтожество земного плотского человека, о чем и рассуждают стоящие пред гробом, со стороны духовенства – монах, а со стороны мирских людей – светский мудрец или философ. Образ этот Новгородских писем первой половины XVII века³⁰³.

Александр Успенский.

Москва.

7 июня 1902 г.