профессор Евгений Евсигнеевич Голубинский

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Попытки ересей в Русской церкви. Отношения Русской церкви к латинству и латинская пропаганда между Русскими и на русской территории. Степень терпимости Русских к другим неправославным и к иноверцам.

В продолжение периода до-монгольского в Русской церкви вовсе не являлось еретических сект, так что в это первое время водворения у нас христианства, она была совершенно свободна от тех волнений и смут, которые обыкновенно производят своим появлением и существованием секты. Всё дело в этом отношении ограничилось у нас весьма немногими и не имевшими никакого успеха попытками.

По свидетельству Никоновской летописи, в период до-монгольский у нас являлось два еретика,– один спустя весьма непродолжительное время после крещения, при самом св. Владимире и при первом митрополите Леоне, в 1004г.; другой спустя столетие с двадцатилетием после первого, при Владимире Мономахе и при митрополите Никите, в 1123г. О первом еретике летопись пишет под 1004г.: «Того же лета митрополит Леонт посади в темницу инока Андреяна скопца; укоряше бо сей церковные законы и епископы и пресвитеры и иноки; и по мале исправися и прииде в покаяние и в познание истины, якоже и многим дивитися кротости его и смирению и умилению». О втором еретике летопись пишет под 1123г.: «Того же лета пресвященный Никита митрополит Киевский и всея Руси в своём граде в Синелице затвори в темнице злого еретика Дмитра».

Приведённые краткие известия не отвечают на вопрос: кто были еретики,– природные Русские и проповедники новых, им самим принадлежавших, ересей, или же люди пришлые и пропагандисты ересей, существовавших в других странах. О первом из них необходимо думать последнее; о втором вероятнее думать то же, но возможно, что он был и природный Русский. Ереси являются двояким путём – теоретическим и практическим. Первое бывает так, что богословствующая мысль совращается с правого пути, второе – так, что мнимые или действительные злоупотребления в церкви и крайности направлений в обществе вызывают против себя протест, который не удерживается в должных пределах. Богословствование возможно только под условием просвещения; но у нас его не было в период до-монгольский, как и долгое время после. Следовательно, в продолжение этого периода, как и долгое время после, у нас не могли являться и ереси путём теоретическим. Вторым путём – практическим могут являться ереси и без просвещения; но необходимое условие для них в этом случае есть время, ибо протесты против злоупотреблений и крайностей поднимаются не вдруг, а последние и сами по себе создаются только временем. О втором еретике, который мог быть и из природных Русских,– укорителем каких-нибудь обычаев церкви, мы ничего не можем сказать, потому что не сообщается никаких сведений об его ереси. Весьма возможно даже, что слово еретик, употреблявшееся у нас в древнее время не в одном только его собственном смысле, означает в приложении к нему не действительного еретика, а человека тяжко преступного1541. Относительно первого еретика, который был человек, несомненно, пришлый, составляет вопрос: откуда он пришёл и какую ересь у нас проповедовал? Так как эта последняя характеризуется весьма неопределённо, то ответ может быть дан только предположительный. Вероятнейший ответ есть тот, который дан давно и всеми принят, а именно – что он был болгарский Богомил. Другими странами, из которых могли приходить к нам еретики, конечно, были только Греция и Болгария. Но в Греции в X-XI веке не было других ересей, кроме того же богомильства, распространившегося из Болгарии. Богомилы были именно такие того времени еретики, которые, не довольствуясь своей родиной, посылали миссионеров и в другие страны, и между этими странами преимущественно в родственные славянские (Сербию, Боснию, Хорватию). Неопределённые признаки, которыми характеризуются ересь и, еретик, не говоря прямо, чтобы последний был Богомил, по крайней мере, вполне идут к нему. Богомилы по организации своей секты представляли собой как бы монашеский орден и обыкновенно носили монашеское платье. Гнушаясь браком и брачным сожитием, они нередко скопили себя, а некоторые между ними проповедовали даже учение об оскоплении, как общеобязательное. Отвергая истинное христианство и христианскую церковь (что они делали, несмотря на то, что по платью и по нравам были как бы христианскими монахами), они действительно укоряли церковные законы, и епископов, и пресвитеров, и иноков. Весьма скорое покаяние еретика после того, как он был посажен в темницу, наводит на мысль о притворстве; а это идёт именно к Богомилам: в притворстве они были величайшие мастера, и оно было возведено у них в догмат1542.

Какой успех имели оба еретика, если только второй был действительно еретик, известия ничего не говорят. Самое вероятное, что – совсем никакого, ибо иначе с учителями должны бы были попасть в тюрьмы и ученики; во всяком же случае необходимо думать, что весьма малый и что ни тот ни другой не основывали у нас сколько-нибудь прочным образом еретических сект, ибо на существование у нас этих последних в период до-монгольский нет совершенно никаких указаний и намёков. Так как ересь Богомилов не заключала в себе ничего привлекательного, а напротив представляла собой олицетворение всего нелепого и ненавистного, то нельзя не порадоваться, что её чаша по тем или другим причинам шла мимо нас, и что ей не удалось у нас утвердиться1543.

В позднейшей письменной литературе нашей находим большее или меньшее количество апокрифов, заимствованных нами от Болгар и по своему происхождению, может быть, не сполна переведённых греческих, а отчасти и самостоятельно болгарских. Весьма возможно, что между этими апокрифами некоторые происхождения богомильского1544. Но присутствие в нашей письменности сочинений богомильских может значить не непременно то, чтобы у нас когда-нибудь существовала ересь богомильская, но и просто то, что книжные люди наши по своему невежеству не в состоянии были различать лжи от истины. И что в этом невменяемом и не злостном невежестве они усвояли от Болгар всё, что приходило к нам от них в книгах. В детстве нам приходилось слыхать от женщин рассказы о сотворении человека весьма похожие на богомильское учение о том же (дьявол, сотворив тело человека, не в состоянии был сотворить души, поэтому послал к Богу и пр.)1545. Как думать о сходстве,– случайное оно или не случайное, остаётся неизвестным; если не случайное, то богомильское учение могло проникнуть к нам из книг (например, из слова Козьмы пресвитера, который обличает учение Богомилов, но вместе и передаёт его). Или посредством живого общения нашего с Болгарами, у которых богомильские басни могли распространяться и в массе православных. Наконец, вещь весьма допустимая и возможная, что сами Богомилы, не имея у нас успеха в том, чтобы основать своё общество, имели успех в том, чтобы распространять свои бредни.

(В первой четверти ΧVΙΙΙ в., при Петре Великом, явилось у нас «Соборное деяние на еретика Арменина, на мниха Мартина», в котором говорится, что этот еретик Мартин, родом Армянин, прибыв в Россию из Константинополя в 1149г. и выдав себя за Грека родственника патриарха Луки Хризоверга, начал проповедовать у нас ересь, состоявшую из армянства, латинства (которым по деянию он заразился в Риме) и нашего раскольничества (отметание креста двоечастного, хождение посолонь, Исус а не Иисус, аллилуйя дважды, сложение перстов для крестного знамения и для благословения двоеперстное), что он осуждён был на соборе, бывшем в Киеве в 1157г., при великом князе Ростиславе Мстиславиче и митрополите Константине, а потом на соборе, бывшем в Константинополе, в следующем 1158г., при патриархе Луке Хризоверге, и что в последнем за нераскаянность в некоторых пунктах своего лжеучения был обречён на казнь огнесожжения. Это соборное деяние есть ничто иное, как прискорбнейше неудачная (и чрезвычайно неискусная) выдумка известного миссионера против раскольников при Петре Великом Питириме, архиепископа Нижегородского, с неизвестными помощниками, сделанная с целью привлечения раскольников к православию (и, к сожалению, попущенная, если не более, таким разумнейшим человеком, как Пётр). С 1718г. по 1721г. быв напечатано несколько раз отдельной книжкой, в последнем году деяние было напечатано в виде приложения к Питиримовой Пращице (в предъуведомлении рассказывается мнимая история его открытия, с которой справедливо или не справедливо приплетается св. Димитрий Ростовский. Поучения митрополитов Михаила и Феопемпта, на которые ссылается деяние, столько же существовали когда-нибудь, сколько и оно само).

После разделения церквей, имевшего место в половине XI века, латиняне, т. е. все западно-европейские народы, стали для нас людьми, отлучёнными и отсечёнными от нашего православного союза. Не распространяясь о крайней прискорбности во всех отношениях самого события разделения1546, мы скажем здесь: во-первых, как смотрели у нас на неправомыслие латинян и как относились к ним; во-вторых – о попытках их собственной у нас пропаганды.

Может быть, читатель знает, а может быть – и не знает, тот грустно-замечательный факт, что разделение церквей имеет весьма немаловажное значение именно в нашей русской церковной истории. Эта разделение сопровождалось сильным возбуждением личных страстей как одной, так и другой стороны, и вследствие того крайней несправедливостью обеих во взаимных обвинениях. Мы, Русские, не замешанные в деле лично, по-видимому, должны были взять на себя ту роль, чтобы стать умерителями увлечений и раздражения замешанных, т. е. Греков, чтобы стать судьями виновных (латинян) по возможности беспристрастными, чтобы быть восстановителями распри в её истинном виде. Но к подобной роли, как само собой понятно, мы были вовсе не способны, и случилось совсем другое. Греческие полемисты против латинян, в своём увлечении вражды против них впадая в прискорбнейшую крайность, изображают их преисполненными прегрешений и вин, еретиками, горшими всех древних еретиков и совместившими у себя все ереси последних. Мы усвоили себе этот взгляд полемистов на латинян. Но в позднейшее время мы заметили, что Греки смотрят на них и относятся к ним не так нетерпимо и неприязненно, как бы это следовало на основании учения о них древних Греков,– и мы заподозрили самих Греков в отпадении от православия к латинству...

Это, впрочем, далеко после, уже на Москве, а в период до-монгольский мы ещё только усвояли взгляды Греков на латинян. Какого рода взгляды, мы сейчас дали знать. В Греческой церкви ни в минуту самого разделения, ни после не было произнесено такого соборного осуждения на латинскую церковь, в котором бы ясно и определённо были указаны её прегрешения и вины, и которое бы, таким образом, полагало пределы усердию отдельных чрез меру ревностных обвинителей. Вследствие этого сии последние успели составить такой длинный список вин латинской церкви, какого не представляет ни одна древняя еретическая секта1547. Латинская церковь была не только церковью, погрешавшей против чистоты православия, но и церковью своих особых обрядов и обычаев,– и полемисты греческие ставят ей в вины не только её прегрешения, но и её простые особые обряды и обычаи. Не ограничиваясь этим, полемисты ставят ей в вину существовавшие в ней отдельные и местные злоупотребления, которые столько же возможны были и в самой церкви Греческой, и которые она столько же осуждала, сколько и эта последняя подобные злоупотребления у себя. Наконец, не довольствуясь и этим, полемисты отчасти на основании ложных слухов, сплетен и клеветы, отчасти же с помощью своей собственной намеренной софистики, обвиняют латинскую церковь и в винах совсем небывалых. Не до такой степени охватывала Греков вражда с латинянами, чтобы между ними совсем не находилось людей благоразумных и умеренных, которые бы сознавали подобную крайность и протестовали против неё. Талые люди были1548; но они высказывали свои умеренные мысли большей частью по случайным поводам, когда спрашивали их мнения, и не имели охоты писать нарочитых полемических сочинений, в которых им приходилось бы полемизировать и с чужими и со своими, так что поле собственной полемики почти исключительно принадлежало людям крайнего направления. Действительные вины или согрешения Римской церкви, которые бы ни в каком случае не заслуживали снисхождения и извинения, а подлежали осуждению, как известно, не особенно многочисленны (с чем вместе мы вовсе не хотим сказать, чтобы они не были важны). Не были они многочисленны и по суду людей умеренных1549. Но у людей крайних, как мы сказали, они представляли чрезвычайно длинный список,– во второй половине XI века этот список доходил до 28 пунктов, а в следующем XII веке даже до 32 и более1550. Греческая церковь, отлучив от своего общения и союза, церковь латинскую за её прегрешения, не провозгласила её обществом и сборищем еретическим1551. Но по суду самозваных судей, водившихся слепой ревностью, латиняне суть еретики и притом самые тяжкие, мало чем различающиеся от древних эллинов или язычников.

Какие из греческих полемических сочинений против латинян, написанных в самой Греции, были в период до-монгольский переведены на славянский язык и в славянском переводе находилась в распоряжении наших тогдашних предков, и были ли какие из них тогда переведены, это пока остаётся неизвестным. Что касается до подобного рода сочинений, написанных у нас в России и именно для нас, то они суть: (Обличительное слово) к латинянам митрополита Льва, Стязанье с латиною митрополита Георгия, послание к антипапе Клименту митрополита Иоанна 2, два послания к нашим князьям митрополита Никифора, Слово о вере крестьянской (православной) и латинской монаха Феодосия (первой половины тома абзац сноски 1576) и, наконец, обличение латинянам, помещённое в летописи, в новости о крещении Владимира, и представляемое там, как часть поучения, которое преподал новокрещённому князю епископ Корсунский1552. Между этими сочинениями послание митрополита Иоанна 2 писано собственно не для Русских, а с тем, чтобы быть отправленным к папе; но, быв тогда же переведено на славянский язык и став достоянием нашей литературы (поступив в её состав), как один из её памятников, оно, как таковое, стало для предков наших одним из обличительных сочинений против латинян. Митрополиты Лев и Иоанн обличают латинян в немногих заблуждениях и прегрешениях, именно – первый обличает их: за опресноки, субботний пост, совершение полной литургии в продолжение великого поста, безбрачие священников, ядение удавленины и прибавление в символе Filioque; второй: за субботний пост, несоблюдение поста в первую неделю четыредесятницы, безбрачие священников, усвоение права совершать таинство миропомазания одним епископам, прибавление в символе того же Filioque. Митрополиты Георгий и Никифор представляют в своих сочинениях против латинян те весьма длинные списки их отступлений и вин, которые были составлены ревностнейшими из полемистов греческих: первый насчитывает этих отступлений 261553, второй – в одном сочинении (послании к Владимиру Мономаху) 20, в другом (послании к Ярославу Святополковичу), 23. Монах Феодосий и автор поучения Владимиру святому от лица епископа Корсунского, помещённого в летописи, подобно двум предшествующим принадлежащее к числу тех, которые были за возможно длинный список отступлений латинян, не воспроизводит списка в полном виде, предполагая его известным; довольствуясь отрывочным указанием кое-чего из этого длинного списка, они главным образом имеют в виду то, чтобы дать общую характеристику латинства относительно его качества, или чтобы произнести о нём общий суд. Этот общий суд у второго из них есть тот, что учение и вераa латинян развращены неким (мифическим) еретиком Петром Гугнивым, пришедшим в Рим «со инеми» после 7 вселенского собора и восхитившим престол папский1554, а у первого, что «развращённая вера (латинян) полна погибели»,– что «сущему в ней несть видети жизни вечные ни части со святыми»,– что «егоже ни жидове творят, то они (латиняне) творят» и что «многие из них и в Саввелиеву ересь вступают»1555.

Митрополиты Лев и Иоанн, перечисляя только немногие, действительные и более или менее важные заблуждения латинян, не говорят, чтобы только в этом и состояли все их заблуждения. Следовательно, на пространные списки их заблуждений, которые представляли в своих сочинениях митрополиты Георгий и Никифор, русские люди не имели оснований смотреть так, чтобы в последних к действительным заблуждениям было прибавлено многое такое, что не составляло заблуждений. А должны были видеть в них списки полные, делая предположение о митрополитах Льве и Иоанне, что из многого они говорят только о немногом. Таким образом, на основании сочинений митрополитов Георгия и Никифора Русские должны были представлять себе латинство исполненным множества заблуждений. Сочинение монаха Феодосия и поучение, помещённое в летописи, давая им общий ответ относительно качества латинства, учили их, что оно – латинство есть вера развращённая и погибельная.

Сообразно двум взглядам на заблуждения и отступления латинян – умеренному и крайнему у Греков были два мнения и касательно того, в каких отношениях должны находиться к ним православные. Люди умеренные, исходя из того положения, что латиняне не суть еретики, осуждённые церковью, и «что как они признают святость нашего, а мы признаем святость их богослужения», считали дозволительным не только общение с ними житейское, что впрочем не запрещается канонами и по отношению к еретикам, но и в весьма значительной степени и церковно-молитвенное1556. Напротив, люди крайние, считавшие латинян за еретиков, естественно, должны были прилагать к ним те требования, которые существовали в этом случай относительно последних. Эти требования были отчасти канонические, отчасти же не канонические, а прибавленные к ним позднейшей ревностью Греков. Канонические требования состояли, во-первых, в том, чтобы не участвовать с еретиками в молитве ни общественной, ни домашней, и по отношению к первой как не допускать их входа в свои храмы, так наоборот не посещать и их общественно-молитвенных мест1557; во- вторых, чтобы не вступать с ними в браки (если сторона еретическая не присоединится к православию)1558. Требование не каноническое, а позднее явившееся в Греческой церкви, состояло в том, чтобы не иметь с еретиками общения в пище и питии, т. е. иначе – чтобы не иметь с ними общения житейского1559. Мнения людей умеренных, по всей вероятности, вовсе не были у нас известны. Что касается до мнения людей крайних, которые были у нас известны, к которым все принадлежат указанным выше Грекам, писавшим против латинян у нас и нарочито для нас, то они разделяются на две не равные половины. Одно мнение, более умеренное, имеющее своего единственного представителя в лице митрополита Иоанна 2, держится строго канонов, а неканоническое не предписывает, а только попускает и притом с предостережением; другое мнение, принадлежащее митрополитам Георгию и Никифору и монаху Феодосию, требует всего того, чего требовала позднейшая греческая церковь. Митрополит Иоанн в своём Правиле черноризцу Иакову пишет: «С теми, которые служат на опресноках и в сырную неделю едят мясо, а также едят кровь и удавленину, не до́лжно сообщаться (сопричащаться)1560 и сослужить: но есть вместе с ними, в случае нужды, ради Христовой любви, не совсем предосудительно (οὐ πάνυ ἐστὶν ἀποτρόπαιον); если бы кто захотел избегать и этого, может быть под предлогом благочестия или немощи, пусть избегает; однако пусть смотрит, чтобы из этого не произошёл соблазн великой вражды и злопамятования,– всячески до́лжно предпочитать меньшее зло большему»1561. И ещё: «Что касается до того, чтобы благоверным князьям отдавать дочерей своих замуж в другие страны, где служат на опресноках и не отметаются скверноядения, то недостойно и весьма неподобно устраивать детям такие брачные сочетания; и божественный и мирской уставы повелевают быть бракам между лицами одной и той же благоверственной веры»1562. Митрополит Георгий пишет: «Не подобает у латыни камкати, ни молитвы взимати, и пития из единыя чаши ни ясти ни дати им»1563. Митрополит Никифор пишет: «Нам православным христианом не достоит с ними (латинянами) ни пити ни ясти ни целовати их; но аще случится православным с ними ясти по нужи, да кроме поставит им трапезу и сосуды их» (т. е. пусть поставит им особый стол и пусть едят из особых сосудов). Монах Феодосий пишет: «Вере же латинской (не подобает) прилучатися ни обычая их держати и комкания их бегати и всякого учения их не слушати и всего их обычая и норова (нрава) гнушатися и блюстися; своих дочерей не даяти за не ни поимати у них ни братитися с ними, ни поклонитися (ему) ни целовати его ни с ним в едином сосуде ясти и пити ни борошна (брашна) их приимати; темже паки у нас просящом Бога деля ясти и пити, дати им ясти и пити, но в своих сосудех; аще ли не будет сосуда у них, да в своем дати и потом измывше сотворити молитва».

Таким образом, у Греков были два мнения касательно отношений православных к латинянам – умеренное и крайнее. Если бы у них последнее даже и не преобладало решительно над первым, если бы мы даже предоставлены были самим себе выбирать одно или другое; то более чем вероятно, что мы бы усвоили мнение крайнее. Ибо ревности о благочестии, каковую мы имели, не сопровождаемой просвещением, которого мы не имели, естественно вдаваться в крайность. Но решительно преобладающим мнением Греческой церкви, т. е. собственно греческих полемистов, было мнение крайнее; именно и исключительно оно было проповедуемо нам нашими греческими учителями. Следовательно, мы должны были усвоить его по всем и по всяким причинами. Сообразно крайнему взгляду на вероучение латинян мы должны были усвоить себе крайний взгляд и на то, какие отношения должны быть между нами и ими. Мы усвоили себе этот последний во всей его крайности, без той некоторой меры, которую рекомендует митрополит Иоанн, а в том совершенном безмерии, которое предписывает монах Феодосий.

Но ничего не бывает вдруг. И крайние взгляды на латинян ещё не достигали у нас в период до-монгольский того всеобщего и решительного господства и той силы, как это мы видим впоследствии. Полагаем, что в этом случае нужно различать теоретический взгляд на еретичество латинян и практическую нетерпимость к ним. О вере латинян у нас проповедовалось учение, что она исполнена весьма многих и тяжких ересей, что она не лучше жидовства и что в ней нет спасения. Конечно, никто не критиковал учения и не протестовал против него, т. е. против его крайности, потому что у нас вовсе не было людей способных на это, тем более, что в учении видели не мнения частных людей, а учение самой и всей Греческой церкви. Если же никто не оспаривал и не отвергал учения, то следует, что все его принимали. Сообразные с теоретическим взглядом на латинян практические отношения к ними должны были состоять в совершенной их нетерпимости. Но теория с практикой, знание с исполнением не идут непременно об руку: знание и Божественных заповедей не есть в то же время и их исполнение. Это последнее требует соответствующего чувства. Крайняя нетерпимость к латинянам предполагает сильное чувство вражды к ним; а этим чувством вражды мы не могли воспылать тотчас же после того, как начали знать их за еретиков,– оно должно было постепенно вырасти и созреть. Следовательно, нетерпимость к латинянам, во всяком случае, не могла явиться сразу, а могла являться постепенно. Между тем условия периода до-монгольского были таковы, что должны были не содействовать развитию нетерпимости, а напротив подавлять её и задерживать. Разделение церквей, после которого народы западно-европейски стали для нас в теории тяжкими еретиками, не отодвинуло нас от них на восток, так чтобы порвать наши связи с ними и удалить нас от их соседства, причём в изолированности от житейских сношений с ними (как это было после на Москве) возрастанию чувства вражды был бы предоставлен весь простор. Но и после него мы остались в той же живой с ними связи и в том же непосредственном с ними соседстве, что и прежде этого. И необходимо думать, что это житейское чувство доброго знакомства и соседства с ними парализовало в продолжение периода до-монгольского религиозное чувство вражды. Как разноверные жители какой-нибудь местности от непрестанных взаимных сношений утрачивают и забывают чувство религиозной вражды, так, подобно этому, у нас в период до-монгольский должно было препятствовать развитию чувства этой вражды к латинянам то живое житейское общение, в котором мы находились со всеми без изъятия западно-европейскими народами. И особенно с нашими непосредственными соседями Поляками и Венграми. Вообще, относительно периода до-монгольского до́лжно думать, что та крайняя нетерпимость к латинянам, которая условливалась нашими взглядами на их еретичество и которую проповедовали у нас наши греческие учители, ещё не проникала сполна всё общество, как это стало после, а ограничивалась только ещё некоторой его частью. Исключительные и, так сказать, нарочитые ревнители своей православной веры, каковы долженствовали быть по преимуществу монашествуюшие, начали проникаться ею, как мы имеем указания, весьма рано и очень возможно, что уже успели усвоить её в том nec plus ultra виде, как предписывает монах Феодосий1564; но большинство общества и вся мирская часть его с князьями во главе питала к латинянам ещё бо́льшую или меньшую терпимость. В продолжение периода до-монгольского мы имели соседями не только католических Поляков и Венгров, но и языческих Половцев. Непрестанные житейские сношения с этими последними произвели то, что мирское общество (князья) забывало даже про их языческое поганство и относилось к ним с полной терпимостью, без малейшего признака брезгливости. Тем более трудно было случиться, чтобы оно проникалось нетерпимостью к латинянам. Впоследствии на Москве князья и цари уже доросли и возвысились до того чтобы, подобно императорам Византийским, совместить в себе представительство светское и духовное, чтобы стать не только государями, но и первыми ревнителями и поборниками веры; но князья до-монгольского периода были ещё по преимуществу первое, представляли собой ещё по преимуществу мир и как бы ещё предоставляли строгую ревность церковную людям нарочито к тому призванным. В продолжение всего периода до самого его конца князья наши заключали брачные союзы с западно-европейскими государями, не только приводя от них невест, которые принимали у нас православие, но и выдавая к ним своих девиц, которые, по всей вероятности, должны были принимать у них католичество. Последнее, конечно, не заслуживает и особенной похвалы; но, во всяком случае, свидетельствует о терпимости наших князей к латинянам.

Нет сомнения, что в перед до-монгольский, как и после, весьма не часты были у нас случаи присоединения латинян к нашему православию. Но в перед этот весьма нередки могли быть те случаи, что Русские женились на католичках: кроме князей, о которых мы уже говорили, и по их примеру, это могли делать бояре, разыскивая выгодных невест если не по всей Европе, как первые, то, по крайней мере, в соседних Венгрии и Польше; могли выдавать за Русских своих дочерей иностранные католические купцы, торговавшее в России, и таковые же жившее в ней в немалом числе художники и ремесленники; наконец, могли заключать и, как мы имеем свидетельства, действительно заключали браки пограничные Русские со своими заграничными латинскими соседями1565. Мы не имеем положительных свидетельств, чтобы католические княжны, которых брали замуж наши князья, а также и все католички, выходившие замуж за Русских, должны были отказываться от латинства и присоединяться к православию); но это необходимо предполагать по тем общим каноническим узаконениям, что православный не иначе может вступить в брак с еретичкой,– а латинян у вас принимали за еретиков,– как если последняя откажется от ереси и присоединится к церкви1566. На вопрос: как в продолжение периода до-монгольского латиняне и латинянки были присоединяемы у нас к православию), свидетельства дают тот ответ, что относительно этого был произвол между двумя способами – перекрещиванием и миропомазанием. В Греческой церкви весьма долгое время не было нарочитого узаконения относительно принятия именно латинян1567, и, следовательно, до него должны были руководствоваться в этом случае узаконениями относительно прежде бывших еретиков. Этих последних правила разделяют на два разряда, на более тяжких и менее тяжких, и предписывают принимать одних чрез перекрещивание, других чрез миропомазание1568. Так как латиняне не были причислены Греческой церковью посредством её соборного или вообще законного определения к тем или другим еретикам, то решать этот вопрос, а с тем вопрос и о способе принятия, оставалось частному произволу и частной ревности. Как кажется, у Греков и у нас не преобладал решительным образом ни один, ни другой способ принятия, а употреблялся то один то другой. (Кардинал Гумберт в своей отлучительной грамоте на Греков 1054г. утверждает, будто они перекрещивали латинян ещё до разделения церквей1569. В начале XII века в Греческой церкви, как необходимо заключать от обычаев церкви Сербской, перекрещивание если не было обычаем распространённым, то, во всяком случае, существовавшим1570. В половине XII века наш Нифонт, епископ Новгородский, говорит, что в Константинополе принимали латинян через миропомазание1571, и в то же время один католический писатель обвиняет Греков, что они перекрещивали последних1572. В конце XII – начале XIII века Феодор Вальсамон даёт, как будто, знать, что латинян принимали в Греции чрез миропомазание1573. Собор Латеранский 1215г. жалуется, что Греки прежде перекрещивали латинян и что некоторые делали это и в его время1574. В первой четверти ΧIII века Димитрий Хоматин решительно восстаёт против перекрещивания латинян, давая тем знать, что в его время оно было употребительно1575. Относительно нашей Русской церкви помянутый епископ Нифонт за половину XII века сообщает то же, что и о церкви Греческой1576. Но современный ему епископ Краковский Матвей утверждает, что Русские перекрещивают латинян1577. Папы Гонорий III и Григорий IX в грамотах 1222г. и 1282г. утверждают то же самое, что́ их епископ)1578.

Притязая на верховное господство во всей христианской церкви, папы делали попытки подчинить себе все христианские, не признававшие их власти, народы. Если попытки не удавались по отношению к целым народам, они обращались к попыткам частной пропаганды между ними, чтобы посредством частного совращения пролагать путь общему подчинению. И у нас в России в период до-монгольский вместе с первыми попытками имели место и вторые. Впрочем, этих последних попыток, которые вообще начались главным образом с того времени, как в Римской церкви явились монашеские ордена, специально взявшие своей задачей дело пропаганды, что было в конце нашего периода до-монгольского, как попыток нарочитых, было весьма немного, а именно – и всего одна. Затем, ещё была одна попытка не нарочитая, случай к которой подавали политические обстоятельства одной из областей Русских и при которой хлопотали не столько папы, из своих прямых интересов, сколько католические наши соседи из интересов политических.

Первая или единственная нарочитая попытка имела место в конце периода до-монгольского и представляла собой один из первых опытов деятельности ново-основанного ордена Доминиканцев или братьев проповедников (Fratres Praedicatores). Тотчас после основания ордена в 1216 году представители его явились в соседней с нами Польше, а в 1228г. они были в ней так многочисленны и так успели заявить себя, что в этом году в ней или из неё учреждена была особая орденская провинция. Эти-то польские Доминиканцы и пытались вести католическую пропаганду в России, и именно – самой столице её Киеве. В каком году они явились в последний, положительно не известно, но с вероятностью предполагают, что около 1228г.1579. Мы находим их здесь при церкви св. Марии (при церкви Богородицы, ибо католики называют Богородицу Sancta Maria), которая, по всей вероятности, не была построена ими самими, а существовала уже прежде и была церковью или (что́ вероятнее) одной из церквей живших в Киеве итальянско-немецких купцов. Т. е. следует предполагать, что Доминиканцы явились в Киеве не открыто с целью пропаганды, а под видом священников для живших в нём латинян, так что водворились в нём незаметным образом. В 1232г. папа Григорий IX, желая содействовать успеху их пропаганды, дал им своей грамотой некоторые особые права относительно индульгенций1580. Но в следующем 1233г. деятельность почтенных отцов была замечена Русским правительством (тогдашним князем Киевским Владимиром Рюриковичем), и они были изгнаны из Киева с запрещением снова в него возвращаться1581. Тем дело и кончилось. Что пропаганда Доминиканцев в Киеве имела успех, это видно из того, что она привлекла на себя внимание, и что против них были приняты решительные меры; но насколько был велик успех, об этом ничего не можем сказать по неимению известий. Весьма вероятно, о ней нужно быть тех же представлений, что о позднейших, в новейшие петербургские времена, попытках пропаганды католиков в России, т. е. что они успели совратить несколько знатных семейств,– что это наделало шуму, и что затем их выпроводили вон.

Попытка ненамеренная и шедшая не от папы была в области Галицкой или Галиции. В этой области, соседней с Венгрией, в последнее полстолетия периода до-монгольского престол княжеский пять раз занимаем был Венгерскими королевичами: в 1188–89г. Андреем сыном Белы III, с 1214г. по 1218г. и потом в 1219–20г. Коломаном сыном Андрея II (предыдущего), в 1227г. и потом в 1231–1238г. другим сыном того же Андрея Андреем. Естественно, что Венгры, получая Галицию в свои руки, исполнялись желания удержать её за собой, а поэтому естественно было являться у них желанию объединить её собой в церковном отношении. Четыре сидения из пяти были так непродолжительны и так непрочны, что не представляли времени и возможности для осуществления желания самым делом. Но в одно сиденье, именно Коломаново с 1214 по 1218г. была делаема попытка отторгнуть Галицию от православия. Король Андрей, непосредственно распоряжавшийся за малолетнего сына, хотел присоединить область к Римской церкви посредством унии, подобной той, которая много после была введена в Руси литовской. Поэтому он отправил к папе Иннокентию III послание, в котором, подчиняя область его власти, просил папу, чтобы её жителями позволено было сохранять их греческие обряды. Просьба короля, очевидно, означает то, что он не считал возможным обращать и не надеялся обратить Галицию прямо в католичество. Папа изъявили своё согласие на просьбу. Однако и посредством унии Галичское православное духовенство не хотело присоединяться к Римской церкви. Тогда король прибёг к средствам насилия,– он изгнал из церквей православных епископов и священников и вручил последние своим священникам католическим. Не имея никакого успеха или, может быть, имея тот успех, что некоторые отдельные лица (каковые могли быть особенно в высшем сословии) отложились от православия, чтобы снова скоро возвратиться к нему, попытка, очевидно, представляла собой нечто весьма печальное, как временная смута.

В 1238г. в Галицию явились те отцы Проповедники, которые в 1233г. были изгнаны из Киева. Об их деятельности в ней мы скажем после.

(Первую попытку католической пропаганды в России некоторые хотят относить ещё ко временам Владимира, а именно – думают видеть указание на неё в словах Титмара об епископе Колобрежском Рейнберне, о котором мы упоминали много выше. Титмар пишет о последнем: «(Король Руссов Владимир) имел трёх сыновей и одному из них привёл в супружество дочь Польского короля и нашего (т. е. Немцам) врага Болеслава, с которой послан был Поляками Рейнберн, настоятель Колобрежский (presul Salsae Cholbergensis). Родившись в селении, называемом Гассегун (Hassegun) и будучи воспитан в свободных науках мудрыми наставниками, он (Рейнберн) взошёл на степень епископскую, как надеюсь, будучи её достоин. Сколько же он трудился в деле ему вверенном (in cura sibi commissa, изобразить это) не достанет моей способности и красноречия. Он разрушил и сжёг капища идольские и, бросив в озеро, бывшее чтилищем демонов, четыре камня, помазанные святым миром, и очистив (его) святой водой, извёл (израстил) всемогущему Господу новую ветвь на неплодном дереве. Т. е. в народе крайне грубом насаждение святого благовествования». (Chronic, lib. VII cap. 52). В этих словах Титмара иные хотят видеть указание на католическую пропаганду у нас Рейнберна. Но, во-первых, если бы это было так, то в деятельности Рейнберна было бы весьма мало смысла: Он обращал бы язычников в католичество (собственно, так как ещё не было разделения церквей, в христианство по римскому обряду) и передавал бы их священникам православным (греческого обряда), ибо священников католических он не имел, а из самих новообращённых ставить их не мог, поелику для этого требовалось знание богослужебного латинского языка. Во-вторых, Титмар совершенно ясно даёт знать, что он говорит о деятельности Рейнберна не у нас в России, а на своей епископии Колобрежской (in cura sibi commissa), которая, как мы сказали выше, была в области языческой.

Кирик в своём Вопрошании сообщает, что в его время, т. е. в половине XII века, в Новгороде некоторые женщины носили детей на молитву вместо православных священников к Варяжским1582, т. е. подразумевается – находившимся при бывших в Новгороде латинских церквах (о которых немного ниже). Это, конечно, до́лжно понимать не так, что Варяжские священники вели между женщинами пропаганду, а так, что последние в своей простоте не видели различия между одними и другими священниками и предпочитали ходить к чужим по каким-нибудь случайным причинам, например, может быть потому, что Варяжские священники не брали или менее брали денег за молитву).

В историю католической пропаганды у нас в России входит до некоторой степени история обращения в христианство латинскими миссионерами Чудских народцев нашего нынешнего Балтийского края – Ливов, Эстов и Куров. Часть этих народцев, именно – Ливы были данниками князей Полоцких, на всю же вообще их территорию последние притязали простирать свою власть. На этом основании действительной или только притязавшей зависимости помянутых народцев от Русских князей, иные наши исследователи смотрят на их обращение латинскими миссионерами в католичество, как на хищение, сделанное Римской церковью у нашей церкви православной. Но в истории, прежде всего,– беспристрастье, и нужно иметь весьма немного этой добродетели, чтобы вовсе не соглашаться с обвинителями. Латинские миссионеры явились к народцам только в последней четверти XII века, следовательно,– мы имели достаточно времени, чтобы обратить их в православие: кто же препятствовал нам сделать это? Говорят, что мы обращали их в христианство, но только не огнём и мечом, как совершили обращение католики, а мирным путём, и потому дело шло неспешно. Увы, на самом деле совсем не то. Что католики совершили своё обращение огнём и мечом, это действительная правда; но по отношению к нам правда состоит в том, что мы не обращали их никак и вовсе не заботились об их обращении. Латинские миссионеры начали свою проповедь у народцев с дозволения Полоцких князей: ясно, что князья Полоцкие, предоставляя их латинянам, не имели ни малейшей охоты заботиться об их обращении в христианство сами, и ясно, что делу, начатому с дозволения, вовсе несправедливо было бы усвоять название хищения1583.

Краткая история обращения помянутых народцев в католичество (и возникновение среди них Немецкого государства) есть следующая.

В 1158г. случайным образом попал в устья Западной Двины один Бременский корабль, шедший в Новгород или из Новгорода и занесённый сюда бурей. Он сделал опыт торговли с жителями новооткрытой страны и так как опыт оказался удачным, то Бременские купцы, быв рады новооткрытому рынку для своих товаров, завязали с ними правильные торговые сношения, для чего основали с их дозволения острожек (Икскуль, недалеко от Риги вверх по Двине) и в последнем постоянную контору. На открытую купцами языческую страну обратил внимание Бременский архиепископ и решился обратить её в христианство. С дозволения папы Александра III он отправил в неё миссионером Августинского каноника Мейнгарда, который прибыл на место и начал между язычниками проповедь, с дозволения Полоцкого князя, в 1186г. Первоначально он имел некоторый успех и построил для обращённых церковь в помянутом острожке (Икскуле); но когда отправился домой для получения сана епископского (1188) и снова возвратился, то нашёл туземцев враждебно против себя настроенными. Он обратился за помощью к папе, и этот последний снарядил против язычников крестовый поход из шатавшихся тогда по Европе рыцарей. Крестоносцы, прибыв на место действия, не застали в живых Мейнгарда, который умер в 1196г., и дождались прибытия нового епископа, посвящённого из Цистерианских монахов Бертольда von Loccum. Бертольд сначала увещевал язычников принять христианство добровольно, но когда увещания не подействовали, решился принудить их к тому силой. Между крестоносцами и туземцами произошло сражение, и хотя Бертольд пал в нём (1198г.), изрубленный последними, но первые одержали решительную победу. Вследствие этого Ливы, к которым относится всё вышесказанное, принуждены были креститься, и приняли священников, обязавшись доставлять им содержание. На место Бертольда был поставлен в епископы Икскульские знаменитый Алберт von Apeldern из каноников Бременских. Для местопребывания миссионеров и купцов вместо бывшего острожка он основал в 1200г. при устье Двины настоящий город, именно – Ригу. Не надеясь на случайную помощь рыцарей, он решился основать свой собственный орден, каковой, быв утверждён папой, и явился в 1202г. под именем ордена Меченосцев (Orden der Schwertbrüder, Schwertorden). Вообще, Алберт в своё 30-летнее пребывание на кафедре епископской († 1229) прочно утвердил католичество и власть Немцев среди Чуди Балтийского края. В 1218г. были крещены Семигаллы или Семгаллы (Зимегола наших летописей) и для них была открыта епископская кафедра в Селоне (Selon). В 1219г. при помощи Датского короля Волдемара II Алберт заставил креститься Эстов и учредил для них епископскую кафедру в Дерпте1584. Всех долее остававшиеся некрещёнными Куры, предупреждая необходимость креститься поневоле, решились сделать это по доброй воле в 1280г., на другой год после смерти Алберта. Князья Полоцкие, добровольно пустившие в страну Немецких проповедников, впоследствии увидели свою ошибку, и решились было их выгнать. Но в начавшейся борьбе Немцы весьма скоро одержали над ними решительный верх.

В продолжение периода до-монгольского западная Европа вела с Россией более или менее деятельную торговлю: Швеция с Норвегией, Дания, вся Германия от севера до юга и Италия имели нашу страну своим торговым рынком1585. По этой причине в больших городах Руси, каковы – столица государства Киев, затем Новгород, Псков, Смоленск, Полоцк, Владимир Волынский и вероятно – Переяславль Русский и Чернигов постоянно жило в продолжение периода то или другое количество иноземных латинян в лице этих западно-европейских купцов. В отношении к вере эти купцы или гости-латиняне пользовались у нас в продолжение периода совершенной свободой, имея по городам свои церкви, которым было оказываемо всё уважение и всё покровительство законов»1586.

Кроме латинян западной Европы приезжали к нам в Россию для торговли и другие не православные и также иноверцы: из Крыма; в котором, как средоточном пункте торговли Европы с Азией, собраны были купцы всех вер первой и последней, должны были приезжать к нам для торговли более или менее многочисленные представители многих разных его вер1587; из Камской Болгарии приезжали к нам, преимущественно в восточную часть государства или в область Суздальскую, купцы магометане (каковы были Болгары Камские); от Половцев, которые, нет сомнения, жили не одними грабежами, но также и торговлей, должны были приезжать к нам купцы язычники (каковы были Половцы). Что касается до свободы общественного богослужения всех других· не православных после католиков и до иноверцев, то не знаем – вопрос этот имел ли к кому-нибудь из них практическое приложение. Т. е. не знаем, жили ли у нас где-нибудь купцы какой-нибудь из подлежащих вер в таком большом постоянном числе, чтобы у них могла являться мысль об учреждении для себя общественного богослужения. Если – да, то с весьма большой вероятностью следует думать, что кому бы то ни было из них предоставлялась такая же свобода общественного богослужения, как и католикам. Вероятно думать это на основании того, что представляется вероятным предполагать о не православных и иноверцах, которые не только на время приезжали к нам в Россию для торговли, но и основали у нас колонии для постоянного жительства.

Эти последние не православные и иноверцы суть Армяне и Евреи или Жиды.

Известно, что Армяне, представляющие собой как бы вторых Евреев в отношении к той основной черте характера, чтобы поставлять цель и видеть смысл жизни в торговле и наживе, в той или иной эксплуатации людей, подобно этим последними рассеяны по всем концами земли, где может быть производима торговля и где открывается поприще для наживы. Сходство характеров, по всей вероятности, произвело сходство судьбы. Печальнейшая история прекрасной родины Армян есть та, что она с древних времени постоянно переходила из рук одних чужеземных завоевателей в руки других, подвергаясь всем бедствиям опустошения при переходе от одних к другим и всеми бедствиями угнетения во время пребывания под властью одних и других. Вследствие этого Армяне с весьма древних времени начали оставлять свою родину и расселяться по чужим землям, чтобы среди чужих людей полагать себе родину в деньгах. Между другими странами были основаны Армянами колонии и у нас в России. Откуда явились они к нами для поселения, положительным образом не известно: надлежит думать, что, с одной стороны, из Тавриды или Крыма, где начало их торговых колоний должно быть относимо к древнему времени1588. А с другой стороны-из Болгарии, в которую они явились, вероятно, вслед за своими сородичами Павликианами1589, и в которой мы находим во второй половине XI-в XII веке более или менее значительное их количество1590. Если верить Патерику Печерскому, в Киеве была некоторая Армянская колония уже во второй половине XI века, в правление великого князя Всеволода Ярославича: в Патерике рассказывается, что в правление Всеволода был в Киеве знаменитый врач, родом из Армян,– что он посрамлён был подвижником Печерским, преподобным Агапитом, безмездным врачом, и что в отмщение за посрамление он научил единоверцев своих отравить Агапита зельем1591. Если верить собственным армянским свидетельствам, то начало их поселений в Галиции относится ещё к более раннему времени, чем какое известно о Киеве, а именно – к 1060г.1592. Во всяком случае, относительно Галиции с Волынью принимается, что позднее являющиеся в них армянские колонии ведут своё начало от XII и XIII веков1593.

Евреи или Жиды впервые проникли в Киев, вероятно, ещё до основания нашего государства, когда южной Русью владели Хазары, у которых они (Евреи) имели своими прозелитами Кагана или государя с высшим дворянством. После основания государства их колония, как нужно думать, главными образом поддерживалась переселенцами из Крыма, где их было очень много, а со второй половины XI века и из Польши1594. Подробных сведений о Еврейской или Жидовской колонии в Киеве не имеется; но несомненно, во-первых, что она была более или менее велика, ибо особая слобода (особый квартал), в которой они жили, дала своё название одним из городских ворот1595,– во-вторых, что в качестве банкиров и ростовщиков они играли в тогдашнем торговом мире и вообще всём русском обществе весьма немаловажную роль1596. Кроме Киева до́лжно с совершенной вероятностью предполагать Еврейские колонии и по другим большим городам1597.

Если князья наши дозволяли селиться у себя Армянам и Евреям, и если те и другие из последних находили возможным и имели охоту селиться у нас, то ясно, что по отношению к тем и другим была допускаема у нас некоторая терпимость. До какой степени доходила эта терпимость, ничего не можем сказать положительного за отсутствием сведений и указаний. В области вероятного нужно предполагать, что она была более или менее значительная. Что гражданская власть в лице князей, со своей стороны и поскольку это зависело от неё, была готова оказывать терпимость возможно широкую и возможно полную, это не может подлежать сомнению. Но и представителями власти церковной периода до-монгольского не может быть усвояемо той крайней нетерпимости, которой они исполнялись после на Москве (равно как с ними и представители власти гражданской). Эти представители власти церковной в период до-монгольский были у нас Греки. Как таковые, они, конечно, руководствовались в своём поведении относительно не православных и иноверцев теми правилами и обычаями, которые были в Греции. A эти правила и обычаи допускали значительную и в непритязательном смысле совершенно достаточную терпимость. Иоанн, епископ Китрский (города Китр, находящегося недалеко на юго-запад от Солуни, составлявшего и доселе составляющего епископию митрополии Солунской), живший в конце XII – начале XIII века, в своих ответах архиепископу Диррахийскому Константину Кавасиле сообщает относительно правил и обычаев, существовавших в Греции касательно поведения с еретиками и иноверцами следующее: «в христианских областях и городах издревле попущено жить и иноязычным и инославным, как-то Иудеям, Армянам, Измаильтянам, Агарянам и другим подобным, но не вместе с христианами, а отдельно, почему и отделяются для каждого из этих народов особые места или внутри городов или вне, так чтобы они селились в этих местах и не поставляли своих жилищ вне их; в местах, назначенных для жительства, Армяне строят (т. е. имеют дозволение строить) храмы и совершают относящиеся до их ереси (богослужение общественное) и пребывают неприкосновенными. То же (право) принадлежит и Иудеям и Измаильтянам, живущим в христианских городах. Если же они переступят за пределы назначенного им обитания, то не только да будут в этом воспрепятствованы, но и да разрушатся жилища их, какие бы ни были»1598. Таким образом, Армянам и Иудеям или Жидам предоставлялась свобода общественного богослужения под условием житья в отдельных местах и отдельными слободами. Отстраняя нынешнюю требовательность и, так сказать, щекотливость, которая оскорбляется каким-либо выделением, налагающим своего рода клеймо, и которой тогда несомненно не было, это до́лжно будет признать совершенной свободой.

Касательно отношения к латинянам отдельных особенно ревностных по своей вере людей мы знаем правила, которым следовать они должны были считать для себя обязательным, но не имеем указаний на самое поведение. По вопросу об отношениях к прочим не православным, и именно между ними к Армянам, и к иноверцам, и именно между этими последними к Жидам, мы имеем указания на самое поведение. Эти указания состоят в том, что люди особенно ревностные по своей вере относились к одним и другим с горячей нетерпимостью). В Патерике Печерском о названном выше преподобном Агапите рассказывается, что раз пришёл к нему больному помянутый врач Армянин и пощупали его руку (пульс) и что святой, когда случайно узнал от врача, что он родом Армянин, закричал на него: «как смел ты войти (ко мне) и осквернить мою келью и держать (меня) за мою грешную руку, иди вон от меня иноверный и нечестивый». Преподобный Феодосий Печерский простирал свою ревность по отношению к Жидам до того, что по ночам, тайно от всех, ходил в их слободу, чтобы укорять их и досаждать им и чтобы нарицать их отметниками и беззаконниками1599.

ПРИЛОЖЕНИЕ. Отступления и вины латинян по митрополитам Георгию и Никифору, по монаху Феодосию и поучению к Владимиру от лица епископа Корсунского, помещённому в летописи.

Отступления и вины латинян в том широком их объёме, который они имеют у наших полемистов (вслед за современными им полемистами греческими), не могут быть представлены в систематическом порядке. Ибо после немногих отступлений и вин, которые действительно суть таковые и имеют степени важности, все остальное весьма многое есть безразличное,– богослужебно-обрядовые разности или обычаи, хотя укоризненные, но не имеющие отношения к вере. Мы представим список отступлений и вин в том порядке, как он изложен у митрополита Георгия, и потом прибавим, что есть лишнего против него у митрополита Никифора, у монаха Феодосия и в поучении. У митрополита Георгия 26 пунктов отступлений, у митрополита Никифора 23 пункта, а у монаха Феодосия и в поучении только по небольшому количеству пунктов. Лишки у троих последних против первого являются таким образом, что, опуская некоторые (митрополит Никифор) или многие (монах Феодосий и поучение) пункты первого, они в то же время прибавляют свои новые. (От митрополита Никифора имеем два сочинения против латинян: послание к Владимиру Мономаху и послание к Ярославу Святополковичу; в первом послании Никифор повторяет, несколько сокращая, митрополита Георгия, а новые против последнего пункты находятся во втором послании, к которому и должно быть относимо сейчас сказанное).

Наши сейчас названные полемисты, как мы сказали, воспроизводят современных им полемистов греческих. Это до́лжно понимать не в том частном смысле, чтобы каждый отдельный пункт отступлений и вин латинян они брали непременно из письменных сочинений полемистов греческих, бывших у них под руками, а в том общем смысле, что они принадлежат к стороне полемистов греческих, которые хотят признавать отступлениями и винами латинян все их простые разности и все их просто особые (хорошие или худые) обычаи, или которые вообще были за великое множество отступлений и вин латинян. Что касается до отдельных пунктов, то некоторые из них они могли брать и не из письменных сочинений, а и из собственных сведений о латинянах правильных или неправильных, справедливых или ошибочных. Митрополиты Георгий и Никифор и монах Феодосий были Греки и, следовательно, могли пользоваться греческими полемическими сочинениями против латинян в подлиннике. Какие полемические сочинения против латинян с подробным изложением их отступлений и вин существовали у Греков во время жизни каждого из троих1600, остаётся достоверно неизвестным. Первыми таковым сочинением, т. е. с подробными изложением, было письмо патриарха Константинопольского Михаила Керулария к патриарху Антиохийскому Петру 1054г.1601. Его, конечно и несомненно, имел митрополит Георгй под руками. Было ли у него ещё что-нибудь, не знаем; но, как кажется, не было ничего из того, что известно нам в настоящее время. Митрополит Никифор, кроме патриарха Михаила Керулария, имели у себя под руками неизвестно кем и когда после Керулария составленную статью, которая надписывается: Περὶ τῶν Φράγγων καὶ τῶν λοιπῶν Λατίνων, в славянском переводе: «О Фрязех и прочих латинех» и которая в этом последнем читается в Никоновской Кормчей (гл. 48, л. 400)1602, и ещё, как до́лжно думать, сочинение Иоанна митрополита Клавдиопольского (г. Клавдиополя в Исаврии,– Бингам III, 489)1603. Излагая пункты митрополита Георгия, мы укажем, какие есть и каких нет у патриарха Михаила Керулария (сокращённо – М. К.), а излагая новые против Георгия пункты митрополита Никифора, мы сделаем ссылку на сейчас указанные два сочинения (статью о Франках или о Фрязех и трактат Иоанна Клавдиопольского), в которых находим почти все его новые пункты.

Список отступлений и вин латинян, читаемый у митрополита Георгия.

1. «Опресноки служат и ядят (причащаются), еже есть жидовски» (есть у М. К.)1604.

2. «Постригают бороды своя бритвою, еже есть отсечено от Моисеева закона и от евангельска» (есть у М. К.)1605.

3. «В святой литургии во время причащения един от служащих (священников), ед опресноки, целует прочих» (которые не причащаются и которым это целование служит вместо причащения. Есть у M. К.).

4. «В святей службе (литургии) на перенос не выходят ни на великий, ни на малый (т. е. не творят ни малого, ни великого выхода или входа). А службу творят не в алтаре, но по всей церкви, три (обедни поют) и четыре и пять (в одной церкви) в един день, а гробы в олтарех их» (Нет у М.К.).

Если слова: «а службу – церкви» понимать так, что литургии совершают не в алтаре только, но и по всей церкви, то будет сказано справедливо. У католиков кроме главного престола, который в алтаре (наибольшей частью, а когда в средине церкви) бывает ещё по многу побочных престолов, которые действительно по всей церкви – у южной и северной её стен. Митрополит Никифор (в послании к Ярославу), сказав, что в единой церкви служить литургии до трижды днём есть зло, прибавляет: «в единой бо церкви аще будет один олтарь, то едину литургию творити и по чину едину литургию пети: чего ради яко един за нь распятся Христос, единой распятся, да того ради попови подобает едину литургию творити днем в церкви святей». В древнее время у Греков не было придельных алтарей, как у нас теперь, а только придельные церкви, так что каждая церковь имела только по одному алтарю. Поэтому митрополит Никофор в приведённых словах хочет сказать: в каждой церкви бывает (должно быть) только по одному престолу; а на одном престоле можно совершить (как это и у католиков) литургию однажды, потому что и пр.

5. В Символе веры о Св. Духе приложили: и от Сына (есть у М. К.).

6. На св. литургии возглашение лика: «Един свят, един Господь» произносят с прибавлением: «со Святым Духом» (есть у М. К.).

7. Изменили слова ап. Павла: мал квас все смешение квасит (Гал. 5:9) в: «мал квас все смешение тлит» (есть у М. К.)1606.

8. Запрещают жениться дьякам, которые хотят поставиться в попы, не ставят попами женатых и не причащаются от женатых попов (есть у М. К. Предписания древней Западной церкви о воздержании священниками и драконами от жён – Карфагенского собора правила 3, 4, 34 и 81; о возведённом в канон обычае касательно этого Римской церкви – Трулльского собора правило 13).

9. Дозволяют мужу брать замуж двух сестёр,– после смерти первой вторую (у М. К. вместо этого есть другое подобное: καὶ δύο ἀδελφὰς δύο, подр. ἀδελφοὶ, λαμβάνουσι, т. е. двух сестёр берут замуж два брата).

10. Епископы носят перстни на руках, «яко изветом жены церкви поимающа», т. е. выставляя изветом то, что этот обычай знаменует как бы брак епископов с церквами (есть у М. К.)1607.

11. Епископы и попы ходят на войну, и свои руки оскверняют кровью (есть у М. К.)1608.

12. «Епископи их женятся, а попове их наложници имут и женимы (женимых,– пущениц, женщин прожененных мужьями, разведшихся с ними); аможе колиждо идут, тамо ся женят (т. е. переходя с одного места на другое, оставляют женщин, с которыми жили на оставленных местах и берут новых на новых местах) и детей добывают и служат невозбранно» (нет у М. К. Чтобы епископы латинские женились в собственном смысле этого слова, нет ни у одного полемиста греческого: слово «женятся», употреблённое о епископах, вероятно, до́лжно понимать у Георгия в том же смысле, в каком он употребляет его о священниках, т. е. об открытом сожитии с наложницами).

13. Постятся в субботы, вопреки правилам апостольским и отеческим (есть у М. К.)1609.

14. «В первую неделю великого поста мясопуст и маслопуст (т. е. сыропуст) единою творят, и потом паки постятся в субботу, а в неделю ядят яица и сыр и молоко». (До́лжно понимать так: Не зная недель мясопустной и сыропустной, на первой неделе великого поста, на которой начинать пост со среды1610, заодно творят и мясопуст и сыропуст и потом в великом посте постятся по субботам, а по воскресениям едят яйца, сыр и молоко. Есть у М. К., но конец читается иначе: «в середу едят мясо, в пятницу сыр и яйца, а в субботу во весь день постятся». О римском посте в субботу Трулльского собора правило 55; о вкушении сыра и яиц в субботы и воскресения Четыредесятницы cfr того же собора правило 56)1611.

15. Едят удавленину и мертвечину вопреки Моисееву закону и евангелию и правилам святых отцов (есть у М. К.).

16. Едят нечистых запрещённых животных, (между прочим) едят и желвь (черепаху) нечистую, называя ее кокошью (? у M. К. скверноядение – τὸ μιαροφαγεῖν).

17. Чернцы их едят «сало свиное, еже при кожи»; дозволяют епископы их есть чернцам и другие мяса (у М. К. есть первая половина, которая читается: καὶ τὸ τούς μοναχούς κρεωφαγεῖν τὸ στέαρ τὸ χοίριον καὶ τὴν δερματίδα πάσαν τὴν διήκουσαν μέχρι τοῦ κρέατος – и монахи мясо – едят сало свиное и всякую кожицу, простирающуюся даже до мяса)1612.

18. Едят медведину и ослов; попы их едят в посты бобровину, говоря, что она от воды и есть рыба (нет у M. К.).

19. Едят с собаками из одних сосудов: сами поевши, остатка (в тех же сосудах) ставят собакам и потом опять сами едят (из тех же сосудов. Нет у М. К.).

20. «Не принимают святых и великих отец наших и учитель архиерей, как святых: Великого, реку, Василия и Григория Богослова и Златоуста, ни учения их имеют, высоты ради их и жестокого ради трудного жития их и добродетельного»1613 (есть у М. К. без «высоты – добродетельного»).

21. Во святом крещении крестят в одно погружение (есть у M. К. с оговоркой: ὡς δέ τινες ἡμς διεβεβαιώσαντο,– как нас уверяли некоторые).

22. Сыплют крещаемым соль в уста и не дают имён при крещении епископа и попа святого (какого-нибудь) или святой, но какое имя даст мать, в то имя и крестят (у М. К. есть о соли, а об именах нет).

23. Не хотят мощам святых кланяться; некоторые из них не кланяются и святым иконам (есть у М. К.).

24. «Святых икон воображения на мраморах и на помостах церковных написают, не я́ да почтят, но попирают ногами, не токмо простии, но и попове и чернцы их» (Этого обвинения на латинян нет ни у одного из других полемистов; вероятно, что вместо «икон» до́лжно читать «крестов» и разуметь тут то обвинение других полемистов, что латиняне, входя в церковь становятся на колени и начертывают,– употреблено выражение «написают» – крест на полу, чтобы лобызать его, а потом встав становятся ногами на то место, где начертали крест, и таким образом попирают последний).

24. «Не отлучают святого от скверного, ни чтят святого алтаря более, якоже прияхом и научихомся от святых, а прибожьнок и придверье в ином чину имеем и в нем стояти велим простей чади и женам, во внутреннии же церкви паки иннех книжник ставляем, в вышнии же стране лепшая книжнейшая, во святем же олтари во время святыя литургии толико архиерееве и попове и дьякони и падьяцы; а ти святый олтарь тако имут, яко и прибожник», т. е. не чтят святого алтаря более (чем остальную церковь), как мы приняли и научились от святых. А (мы) имеем паперть (прибожьнок) и заднюю часть церкви, которая от (входных) дверей (придверие). В ином чину (в иной чести) и приказываем стоять в них простым людям и женщинам, а в средней церкви ставим честных людей, а в передней части церкви ставим лучших и честнейших..., а у них (латинян) святой алтарь в таком же уважении, как и паперть (нет у М. К.).

26. Несправедливо обвиняют наших чернецов за то, что они едят яйца, говоря, что из них (яиц) рождаются животные и птицы; а наши-де (латинские) чернецы едят сало, «се бо есть житьный и травьный цвет» (нет у М. К.).

У митрополита Никифора лишнее против митрополита Георгия:

1. Не разрешают поста в среду, пяток и субботу, если случатся в эти дни Рождество Христово, Богоявление или другой Господский праздник (есть в статье о Фрязех, § 4, но говорится об одном дне – субботе, и Иоанна Клавдиопольского (И. К.), § 3, но говорится о двух днях – пятнице и субботе. Так как латиняне, постясь с пятницей в субботу, не постятся в среду,– Серединский. О богослужении Западной церкви. II, 75, то среда у него или по его собственной ошибке или по позднейшей ошибочной прибавке).

2. Пресвятую Владычицу нашу Богородицу не называют Богородицей, но только святой Марией, что есть Несториева ересь (в статье о Фрязех § 10, у И. К. § 8)1614.

3. Икон святых в церкви не держат, но только одно распятие (в статье о Фрязех § 8, у И. К. нет).

4. При крещении, после его совершения, плюют крещаемому в правую руку, перстом размесят слюну и мажут ею крещаемого вместо мира (в статье о Фрязех § 14, у И. К. § 11).

5. Когда крестившийся придёт в возраст и впадёт в грехи человеческие, не покаянием и исповеданием исцеляют его, но мажут его маслом деревянным во оставление грехов, а покаяние отметают (в статье о Фрязех и у И. К. §§·те же, что выше).

6. Крестящимся не дают имён святых, но звериные имена: лев, пардус и других зверей (в статье о Фрязех нет, у И. К. § 12 и читается: τοῖς δέ βαπτιζομένοις πῶς οὐκ ὀνόματά τινων γίων ἐπιτιθέατε, ἀλλἄτοπά τινα καὶ ξενίζοντα;).

7. Крестятся пятью перстами, а потом пальцем (большим) «мажут» своё лицо (в статье о Фрязех § 16, у И. К. § 13; по-гречески пальцем: μετὰ τοῦ ἀντίχειρος, мажут: ἐπισφραγίζουσιν).

8. От среды первой недели (великого) поста не поют «Аллилуйя» до св. Пасхи (в статье о Фрязех § 17, у И. К. § 6).

9. Говорят, что не достоит хвалить Бога иным языком, кроме трёх – Еврейского, Греческого и Римского (в статье о Фрязех по греческому подлиннику § 19,– у Попова стр. 65 начало, а в славянском переводе почему- то непонятному она опущена; у И. К. нет).

10. Умирающих епископов своих не погребают в тот же день, но держат непогребёнными до восьми дней, пока соберётся вся область умершего и принесут кто чем может «поче́сть (его) и тогда погребают. И руки их складывают не крестообразно (на груди), но протягивают вдоль, как Жиды; а очи, ноздри и уши затыкают воском; то же делают и простцам (в статье о Фрязех – по греческому подлиннику § 20, славянский перевод § 19; у И. К. нет о епископах, но есть о простирании рук и о затыкании всех чувств вообще у умирающих,– § 18).

11. Допускают в браках (так сказать) обмен («измену»): выдавший замуж дочь свою (за кого-нибудь) берёт обратно у свата дочь за своего сына или брата или за (другого) близкого родственника (в статье о Фрязех по греческому подлиннику § 22, перевод § 21; у И. К. § 15).

12. Чернецы их, когда становятся епископами, едят мясо и всё прочее (мирское) творят без боязни, как и миряне; и всем вообще чернецам в болезни дозволяют есть мясо (в статье о Фрязех по греческому подлиннику § 23, славянский перевод § 22, у И. К. § 17).

У монаха Феодосия лишнее против митрополитов Георгия и Никифора:

1. «Согрешением не от Бога просят прощения, но прощают попове их на дару».

2. «Мертвыя своя кладут на запад ногами, а главой на восток».

3. «Женящеися у них (братья) поимают две сестренице» (двух сестёр.– М. К. у митрополита Георгия под § 9).

В поучении к Владимиру, помещённом в летописи, лишнее против троих предшествующих:

1. «Влезше в церковь, не поклонятся иконам, но стоя поклонится и поклонився напишет крест на земли и целует, встав прост станет на нем ногами: да лег целует, а встав попирает». (В статье о Фрязех, § 9: «Входя в божественные храмы (распростираются), припадают лицом к полу, и шепчут; потом изображают на нём (полу) пальцем крест и встают,– и тем оканчивают молитву», подразумевается – более в продолжение стояния в церкви, не кланяясь; у Иоанна Клавдиопольского § 7: «Почему и входя в церкви, в которых находятся изображёнными святые иконы, не целуете их, но, изображая на полу крест и его целуя, тем оканчиваете молитву?»)

2. «Паки же и землюже глаголют ма́терию: да еще им есть земля мати, то отец им есть небо».

[Иоанн Златоустый называет землю матерью, ) Монфок. IV, 16 и 80.]

* * *

1541

В древнее время слово «еретик» употреблялось у нас преимущественно в смысле волхва, колдуна (первой половины тома сноска 1170, сноска 962): этим еретиком в несобственном смысле и мог быть Дмитр.

1542

Болгарское богомильство было продолжением ереси армянских Павликиан, которые переселены были из Армении во Фракию (под Филиппополь), на границу с Болгарией, императорами Константинопольскими Копронимом и Цимисхием. Ересь получила своё название от попа Иеремии Богомила, который жил во второй половине X века и который был главным её распространителем в Болгарии. Догматическое учение Богомилов было дуалистическое: духовный мир сотворён Богом, вещественный, с включением тела человеческого, падшим Сатанаилом, и совершенно противохристианское: ветхозаветная и новозаветная церкви от Сатанаила или диавола. Нравственное учение было сурово аскетическое. Так как ересь была по преимуществу ересью людей необразованных и не терпевшей образования, то в её учении было множество самых нелепых басней, а её толкователи в своём доведении: позволяли себе разные экстравагантности. (Например, об одном еретике повествуется, что он ходил нагой, нося на срамных удах тыкву).– О Богомилах см. в нашей книге: Краткий очерк истории православных церквей Б. С. и Р., и в книгах, там указанных.

1543

Несмотря на нелепость своего учения, ересь весьма твёрдо держалась в Болгарии и в большей части других стран, где она успевала водворяться. Но эта твёрдость должна быть объясняема именно нелепостью, ибо нелепое имеет для тёмных масс, среди которых ересь распространялась, своего рода привлекательность. (А если в Боснии ересь возвысилась даже на степень религии государственной, то тут необычайное дело должно быть объясняемо государственными обстоятельствами страны, в которой и верхние слои общества представляли собой нечто весьма немного высшее тёмных масс).

1544

См. в указанной нашей книге.

1545

Cfr в Историко-статистическом описании Смоленской епархии, стр. 36 fin., что народные верования крестьян губернии представляют сотворение мира в виде борьбы доброго Верховного существа со злым.

1546

Окончательное разделение церквей имело место в 1054г., при Константинопольском патриархе Михаиле Керуларии и папе Льве IX, спустя два без небольшого столетие после ссоры и схизмы патриарха Фотия с папой Николаем I. В 1053г. Михаил Керуларий вместе с архиепископом Архидским Львом (который до поставления в неизвестном году в архиепископы был хартофилаксом Константинопольского патриарха и может быть – самого Керулария, поставленного в патриархи в 1043г.. Об отношении к Керуларию его хартофилаксов см. письмо к нему Петра Антиохиского, у Миня, в Патрологии t. 120, p. 797 n. 3.) написал послание к Иоанну, епископу Транийскому (г. Трани в южной Италии, на берегу Адриатического моря, недалеко на север от Бари), в котором обличал некоторые отступления латинян (опресноки, субботний пост, ядение удавленины, непение песни аллилуйя в великий пост с тем, чтобы об этих обличениях было доведено до сведения всех епископов, и всех христиан западных, и самого папы. Послание действительно дошло до сведения и до рук папы. Обменявшись по поводу его несколькими посланиями с Михаилом Керуларием и императором Константинопольским (Константином Мономахом), он (папа) отправил, наконец, в Константинополь своих легатов. Эти последние (с кардиналом Гумбертом во главе и повели дело так, что 16 Июля 1054г. положили на престол Константинопольской св. Софии отлучительную грамоту на Греков. С этого дня и началось окончательное разделение церквей.

1547

Во главе чрез меру ревностных обвинителей латинской церкви должен быть поставлен сам патриарх Михаил Керуларий, который в раздражении вражды против латинян, после случившегося разделения, причём крайне высокомерным поведением папских послов оскорблена была его гордость, не в состоянии был удержаться в пределах надлежащей меры. См. его послание к патриарху Антиохийскому Петру, в Патрологии Миня t. 120, р. 798 sqq., § 11 sqq.

1548

Патриарх Антиохийский Пётр, современник Михаила Керулария (Λόγος καθ’ ὅν καιρὸν ἐισῆλθεν ὁ, Ἰταλὸς Ἀργορός, у Миня, в Патрологии t. 120, р. 796), архиепископы Болгарские Феофилакт и Дмитрий Хоматин (первый в Προσλαλία περὶ ν ἐγκαλοῦται Λατίνοι, у Миня, ibid. t. 126, p. 221, второй в ответах Константину Кавасиле, у Ралли и П. V, 430) и епископ Китрский Иоанн (в ответах тому же Кавасиле, у Ралли и П. ibid., стр. 404).

1549

Патриарх Антиохийский Пётр считает непростительными согрешениями латинян приложение в символе и неприятие причащения от женатых священников, а о прочем говорит: τὰ δἄλλα περιφρονητέα μοῖ εναι δοκεῖ, τοῦ τῆς ἀληθείας: λόγου μηδὲν ἐξ αὐτῶν καταβλαπτομένου (указанное сочинение § 18); архиепископ Феофилакт и Дмитрий Хоматин признают таковым согрешением латинян приложение в символе (первый указанное сочинение §§ 2, 13–14); епископ Китрский Иоанн полагает две вины разделения между латинянами и православными: первую и бо́льшую – догмат о Св. Духе, вторую, не одинакового с первой, т. е. меньшего значения, употребление опресноков. (О том, что иное дело догматы веры, которые у всех должны быть одни, и иное дело обряды и обычаи, чины и последования служб, относительно которых между отдельными церквами могут быть разности, см. например, Фотия оправдательное послание с папе Николаю по поводу занятия патриаршего престола,– у Валетты стр. 153 sqq. Сам Фотий в своём окружном послании объявляет винами латинян: пост в субботу и несоблюдение поста в первую неделю Четыредесятницы; неприятие женатых священников; непризнание миропомазания, совершённого священником и – что есть главное – приложение в символе «и от Сына», ibid. стр. 168).

1550

См. А. С. Павлова Критические опыты по истории древнейшей греко-русской полемики против латинян. СПб. 1878, стр. 44–45.

1551

Хоматин у Ралли и П. ibid., стр. 435 sub fin.: οδαὐτοὶ (латиняне) ώς αἰρεσιῶται ἀπόβλητοι δημοσίγεγόναιν.

1552

Поучение, которое повесть о крещении Владимира, помещённая в летописи, влагает в уста епископа Корсунского, состоит из трёх частей: краткое исповедание веры; о семи вселенских соборах; о вере латинской (против которой Владимир предостерегается).

1553

В самом сочинении митрополита Георгия отступлений показывается 27; но 26-е отступление – употребление опресноков есть одно и то же с 1-м. Заметим здесь, что после преосвященного Макария Стязание с латиною перепечатано по рукописи А. С. Павловым в указанном немного выше исследовании (стр. 191).

1554

Был во второй половине V века Пётр Гугнивый (т. е. косноязычный заика, Πέτρος Μογγός), патриарх Александрийский, державшийся ереси монофизитской, но не бывало папы Петра Гугнивого. Откуда взялся он у греческих полемистов, у которых берёт его составитель нашего поучения, это до сих пор составляет вопрос (остроумные соображения об этом см. в Критических опытах г. Павлова стр. 23 fin. – О греческих источниках всего нашего поучения см. у него же – Павлова стр. 8 sqq. В переводе исповедания веры Михаила Синкелла, составляющего первую часть поучения, загадочную особенность составляет то, что греческое ὁμοούσιος переводится: подобосущен). [В Пидалионе, в примечании к 96 правилу 6 вселенского собора, в котором ведётся речь о брадобритии латинского духовенства, Закинфское издание стр. 307 col. 2 sub fin., читаем: «Мелетий исповедник (ύποθεσ. ζ. περὶ ὰζύμ.) говорит, что некий папа Пётр, ради его злодеяний, был схвачен королём (не сказано каким) и что ему для бесчестия (для посрамления) была обрита половина бороды». Этот Мелетий исповедник был монах Гал(л)исийский (из одного монастыря с патриархом Константинопольским Иосифом 1, который отказался от престола в 1274г.) и жил в правление императора Михаила Палеолога († 1282г., т. е. одновременно с Иосифом) и называется он исповедником потому, что император, за его противодействие унии с латинянами, урезал ему язык (о нём архимандрита А. Димитракопула Ὀρθόδοξος λλάς, стр. 60 начало; Никодим упоминает о нём в Синаксаристе под 19 января, но отсылает читать жизнь его к Νέоν Ἐκλόγιον, а этой последней книги у нас нет под руками). Кое-что из написанного Мелетием против латинян, по свидетельству Димитракопула – ibidd., напечатано в книге Ῥαντισμοῦ Στηλίτευσις (о которой см. греческую библиографию ВретоΝεοελληνικὴ Φιλολογία, I, № 209); но и этой книги мы не имеем под руками. В рукописи сочинения Мелетия есть в Афонской лавре св. Афанасия, см. Саты Μεσαιων. Βιβλιοθ. I, 274. Зная из речей Мелетиевых о папе Петре только немногое, приведённое выше, мы ничего не можем сказать о них. Но нам весьма подозревается, что первый, у которого до́лжно искать папу Петра, есть Николай Идрунтский (Идрунт – Отранто в южной Италии), который жил в конце XII – начале XIII века и который между прочим написал: Περὶ τοῦ μὴ ξυρσθαι τὸ γένειον (о нём и о не изданных его сочинениях у Димитракопула ibid. стр. 34).]

1555

Полный список отступлений латинян, который дают нам митрополиты Георгий и Никифор, монах Феодосий и неизвестный составитель поучения, читаемого в летописи, см. в приложении к этой главе.

1556

Дмитрий Хоматин у Ралли и П. V, 433 fin. и 435 (православные могут входить в храмы латинян, чтобы творить молитву Богу и воздавать находящимся в них святым подобающие поклоненье и честь).

1557

Апостольские правила 10, 45, и 65, Лаодикийского собора правила 6, 9 и 33 (по Тимофею Александрийскому правило 9, еретики допускаются в церковь, но на литургии они должны выходить из неё, когда пред временем целования возглашается: неприемлемые ко общению изыдите).

1558

Вселенского 4 собора правило 15, вселенского 6 собора правило 72, Лаодикийского собора правила 10 и 31. (Карфагенского собора правило 30 предписывает, чтобы не совокуплялись браком с еретиками дети клириков).

1559

Зонара и Вальсамон в толковании на 33 правило Лаодикийского собора, у Ралли и П. III, 198 и 199.

1560

По-гречески συγκοινωνεῖν, что до́лжно понимать не в смысле вообще сообщения, а в смысле приобщения вместе Тела и Крови Христовых.

1561

Греческий подлинник, с которого русский перевод, в Записках Академии Наук т. XXII, книга 2, приложения стр. 7.

1562

Ibid. стр. 14.

1563

В Уставе белечском § 102 (первой половины тома абзац сноски 798).

1564

Приведённый нами ответ митрополита Иоанна черноризцу Иакову даёт знать, что уже тогда у нас были люди, не хотевшие иметь общения с латинянами даже в пище и питии. Об отношениях к латинянам исключительных ревнителей своей православной веры из числа монашествующих можно заключать по их отношениям к Армянам. А об этих последних даётся в Патерике знать, что они отличались совершенной нетерпимостью,– рассказ Поликарпа об Агапите безмездном враче (и враче Армянине).

1565

Historica Russiae Monimenta a Turgen., I, 31,

1566

В Греческой церкви Вальсамон прямо говорит о необходимости этого присоединения для латинской стороны, вступающей в брак с православной,– в толковании на 14 правило 4 вселенского собора, у Ралли и П. II, 254 начало.

1567

Соборное узаконение о принятии латинян и именно через миропомазание было поставлено только в 1484г.,– у Ралли и П. V, 143 (а нынешний обычай Греков перекрещивать латинян идёт от собора 1756г.,– ibid. стр. 614).

1568

Вселенского 4 собора правило 7 и, вселенского 6 собора правило 95.

1569

Sicut Arriani rebaptizant in nomine S. Trinitatis baptizatos et maxime Latinos,– у Гизелера в KG. В. II, § 42, примечание 8.

1570

Стефан Неманя, крещённый сначала латинским крещением, потом был перекрещён по православному,– см. нашей книги: Кратки очерк истории православных церквей В. С. и Р. стр. 551, примечание 19.

1571

У Калайдовича стр. 176 начало.

1572

Odo de Diogilo под 1147г., см. у Пихлера в Geschichte der Kirche. Trennung, I, 288, примечание.

1573

У Ралли и П. II, 253 sub. fin. и ΙV, 460.

1574

У Гизелера, В. II, § 95, примечание 9.

1575

У Леунклавия в Jus Graeco-Rom. I, 318 (Гизелер ibidd., примечание 9 fin.).

1576

Ibidd.

1577

Письмо 1130г. к Бернарду, аббату Клервосскому, с приглашением заняться обращением Русских в латинство.

1578

Turgen. Historica Russiae Monimenta, I, p. 12 и 31.

1579

См. статью И. И. Малышевского «Доминиканец Яцек (Иакинф) Ондровонж мнимый апостол земли русской», помещённую в Трудах Киевской Духовной Академии 1867г., т. 2, стр. 47 и 70.

1580

Тургенева Historica Russiae Monimenta I, 35.

1581

Длугош под 1233г. (книга VI, издание 1711г. стр. 649): Wladimirus Kioviensis Dux, veritus ritum suum Graecum per fratres Praedicatores, videlicet Martinum de Sandomiria Priorem Kioviensem et alios fratres ejus, utpote viros religiosos et exemplares, pessundari et confundi, praefatos fratres de ecclesia S. Maria in Kiow, ordini praefato consignata et circa quam habebant suum conventum, expelli, redeundi facultatem eis interminans.– Что внимание Киевского князя на пропаганду Доминиканцев могло быть обращено из Владимира, см. первой половины тома абзац сноски 1102. – Подробно в указанной статье Малышевского.

1582

У Калайдовича стр. 202, § 16.

1583

Оставаясь строго справедливыми, мы должны будем сказать и признать, что не Немцы создали нам так называемый Балтийский или Остзейский вопрос, а мы сами.

1584

И кроме того ещё две епископские кафедры – в Вирлянде и Ревеле.

1585

Соловьёва Истории т. 3, издание 4. стр. 45 sqq., Погодина Древние Русские Истории т. 2, стр. 774 sqq.

1586

О латинских церквах, бывших у нас по городам в период до-монгольский, сведения наши случайны и, по всей вероятности, не полны. В Киеве под 1233г., в истории Доминиканцев, которую мы передали выше, упоминается церковь св. Марии или Богородицы. Но нужно думать, что в Киеве была не одна латинская церковь, а несколько: в нём торговали латинские купцы не из одной страны, а из многих; заключая от примера Новгорода и вообще от обычаев того времени, следует полагать, что купцы каждой страны составляли собой особое товарищество или общество; а отсюда вероятное заключение – то, что купцы каждой страны имели свою особую церковь. Это подтверждает до некоторой степени Новгородская летопись, которая говорит, что, при взятии и разграблении Киева в 1203 году Рюриком Ростиславичем с Половцами, «иноземцы всякого языка затворишася в церквах, и вдаша им (Рюрик со своими союзниками) живот, а товар разделиша на полы»: Вероятнее полагать, что церкви, в которых затворились иноземцы, были их собственные, а не православные. В Новгороде были две латинские церкви: св. Олафа, принадлежавшая обществу купцов Готских или: Готландских, построенная когда-то до 1152г., и св. Петра, принадлежавшая обществу купцов Немецких, построенная в 1184г. (А церковь св. Пятницы, поставленная заморскими купцами в 1156г., была не латинская, а православная, т. е. заморские купцы значат тут не иностранных купцов, торговавших в Новгороде, а Новгородских купцов, ведших заграничную торговлю. О латинских церквах в Новгороде см. исследование М. Бережкова «О торговле Руси с Ганзой до конца V века», составляющее III часть Записок Историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета, СПб. 1878, стр. 59 sqq. После Киева и Новгорода находим латинские церкви в Ладоге (св. Николая) и в Смоленске (св. Богородицы,– Бережкова ibid. стр. 58 и 96, а прежде него обо всех церквах у Карамзина). Затем, с очень большой вероятностью до́лжно предполагать латинские церкви ещё по крайней мере в двух городах, именно – Полоцке и Пскове.

1587

В Патерике Печерском сообщается, что у князя Николая Святоши, постригшегося в монахи Печерского монастыря в 1106г., был в миру лекарь или домовой врач родом Сурянян (Сирянин), т. е. Араб. Врач-араб попал на службу в Россию, конечно, по дороге, проложенной купцами. А если приезжали к нам торговать купцы арабские, то этим даётся основание предполагать, что приезжали и многие другие восточные.

1588

Крымская Сугдея или Сугдая (нынешний Судак, – первой половины, тома сноска 89) едва ли не была колонией Армянской. Греческие летописцы говорят под половиной VI века о каком-то народце Сугдаитах (Σουγδαίται), который жил где-то около Каспийского моря, в соседстве с Мидянами (северо-восточная часть нынешней Персии), Персами и Турками (под которыми, вероятно, до́лжно разуметь Хазаров, живших тогда между Чёрным и Каспийским морями, с севера от Армении), и который вёл специальную торговлю шёлковыми тканями (Стриттера Memorr. рорр. III, 44 sqq.). Этот последний признак одинаково идёт как к Армянам, так и к Сугдае (первой половины тома сноска 99). – Под верхними Сугдеями, о которых говорит, монах Епифаний, ibid. стр. 14, может быть до́лжно разуметь наших Сугдаитов. Об Армянах в Крыму в позднейшее время см. в Крымском Сборнике» Кеппена).

1589

О переселениях императорами греческими армянских Павликиан (из которых Болгарские богомилы) см. в нашей книге Краткий очерк истории православных церквей Болгарской, Сербской и Русской, стр. 155.

1590

Письма Феофилакта, архиепископа Болгарского (в Патрологии Миня t. 126), Житие. Илариона, епископа Меглинского (Никоновская летопись II, 45), cfr. Ф. Успенского Образование второго Болгарского царства, стр. 224 sqq. (Вместе с нашей Россией основаны были Армянами в наш период до-монгольский колонии в Венгрии,– Czoernig’a Ethnographie der Österreich. Monarchië эти последние Армяне, конечно, пришли из Болгарии).

1591

Рассказ Поликарпа об Агапите.

1592

Риттера Erdkunde, X, 597 fin.

1593

Энциклопедический Лексикон Плюшара, статья: Армения (ч. 3 стр. 141 col. 2), Руднева О ересях и расколах, стр. 67 начало. (В 1367г. польский король Казимир, незадолго перед тем покоривший Галицию, дал позволение армянскому епископу Григорию построить во Львове кафедральный собор и иметь при нём пребывание,– Зубрицкого Критико-историческая повесть временных лет Червонной или Галицкой Руси, стр. 156; в 1634г. Львовский армянский епископ Николай Torosowicz принял унию с папой,– Гарасевича Annales Ecclesiae Ruthenae, p. 74 начало. В настоящее время Армян в Австрийской Галиции с Буковиной до 5 тысяч; живут они в городах: Львове, Лисече – Lysiec, Городенке, Снятыне, Кутне – Kutty, Черновице и Сучаве,– Чёрниг).

1594

См. статью И. И. Малышевского: «Евреи в южной Руси и Киеве в X-XII веках», помещённую в Трудах Киевской Академии 1878г. Чтобы Евреи явились в Польше и, следовательно, из неё могли переселяться в Россию ранее второй половины XI в., это отрицает Graetz в своей Geschichte der Juden, объявляющий еврейско-польские монеты XII века за augenscheinliche spuria, – VI, 69.

1595

Жидовские ворота, – Ипатская летопись, 2 издание стр. 232 и 296, в «Ярославлевом городе первые от Золотых в ту или другую сторону (по Закревскому Летопись и описание г. Киева, нынешние Львовские, на север от Золотых).

1596

В 1113г., после смерти Святополка Изяславича, Киевляне в числе других ненавистных им людей грабили Жидов (Ипатская летопись), причиной чего с совершенной вероятностью предполагают страшное ростовщичество последних (Малышевский). Старорусское слово «кабала» (дать на себя кабалу – вексель, и идти в кабалу – заживать взятые в долг деньги), вероятно, происходит от еврейского слова кабал, что́ значит схватить, связать. (Так как дававшие на себя векселя и вообще занимавшие деньги подвергали себя опасности арестов).

1597

Под 1288г. упоминаются Жиды (но не видно, как оседлые или только как временные жители) во Владимире Волынском,– Ипатская летопись, 2 издание стр. 605 (При Андрее Боголюбском Жиды, как следует понимать летопись,– Ипатская, 2 издание стр. 401, не жили постоянно во Владимире Кляземском, а только приезжали в него торговать).

1598

У Ралли и П. V, 416.

1599

Нестор в житии, по изданию Бодянского л. 24 sub. fin. Не совсем ясно, что значит: тайно от всех («отаи всех»); как будто до́лжно понимать это так, что явные укоризны Жидам были делом недозволенным.

1600

Митрополит Георгий, неизвестно с какого года и по какой занимавший кафедру, упоминается под 1072 и 1073 годами; митрополит Никифор Ι занимал кафедру с 1103 по 1123 год; монах Феодосий жил во второй и третьей четвертях XII века.

1601

Письмо у Миня в Патрологии t 102 р. 781; исчисление в нём отступлений латинян § 11 sqq. (написано вскоре после смерти папы Льва IX, – § 3).

1602

Греческий подлинник статьи (со славянским переводом по Кормчим второй половины XIII века Новгородской и Рязанской) у А. Н. Попова а сочинении: Историко-литературный обзор древне-русских полемических сочинений против латинян, М. 1875, стр. 58.

1603

Извлечение из сочинения Иоанна Клавдиопольского у А. С. Павлова в Критических опытах, приложение VIII, стр. 189 (о нём стр. 45 начало).

1604

Опресноки, опресночные или безквасные хлебы, попросту сказать: пресные хлебы (испечённые без дрожжей), употребляемые латинянами при совершении литургии, называются у них облятами (oblata, oblatae, у Поляков oplatek,– tka, каковое собственно название и употребляет митрополит Никифор), что́ значит одно и то же с нашим (греческим) названием литургийных хлебов – просфора, т. е. приношение (oblata от глагола offerо, приношу). Оба названия – наше и латинское произошли от того, что в древнее время как у нас, так и у них, литургия совершалась не на хлебах, изготовленных от (при) самой церкви, а принесённых верующими (а так как и у них верующие приносили, конечно, обыкновенные хлебы, а не опресноки, то этим ясно и доказывается, что опресноки составляют у них позднейшее нововведение),– Латинские обляты или облятки совершенно отличаются формой от наших просфор: они – суть весьма маленькие и тонкие лепёшки (величиной в наш теперешний двухкопеечник, а толщиной – в толщину нашего серебряного пятачка и даже тоньше).

1605

Когда ввёлся между западным духовенством обычай брить бороду, остаётся неизвестным: о нём говорит патриарх Фотий (оправдательное послание к папе Николаю, у Валетты стр. 155); до папы Григория VII (1073–1085) он не был всеобщим, а этот последний предписывал его к общему соблюдению» (послание по этому поводу у Дюканжа в Gloss. Latinit. под словом Barba); окончательно утвердился он не ранее XV столетия (Словарь Мюллера-Мотеса под словом Bart).

1606

Приведённый стих ап. Павла в древних списках читается различно, в одних: ζυμεῖ – квасит, в других: φθείρει – тлит. Греки усвоили первое чтение, а латиняне второе, и отсюда укоризна (подозревающая намеренное повреждение в видах азимитизма).

1607

О перстнях, носимых западными епископами, аббатами и настоятелями приходских церквей во время богослужения, см. Серединский О богослужении Западной церкви, I, 34 fin.

1608

Это действительно было в обычае у западных епископов и священников.

1609

Католики постятся в пятницу и субботу, причём их пост состоит в воздержании от одного мяса, – Серединский О богослужении Западной церкви, II. 75.

1610

См. Серединский, ibid. стр. 79.

1611

О нынешнем посте католиков в Четыредесятницу см. Серединский, ibid. стр. 77.

1612

По поводу обвинений на латинян, что они скверноядят и что монахи их мясоядят сало свиное, патриарх Антиохийский Пётр замечает Михаилу Керуларию: «что касается до того, что скверноядят они и что монахи их мясоядят сало свиное, то при тщательном дознании найдёшь, что это бывает у некоторых и из наших; Вифиняне, Фракийцы и Лидяне едят ворон, сорок, диких голубей и земляных ежей (γαγύλας καὶ κολοιούς καὶ τρυγόνας καὶ χέρσαίους ὲχίνους), которых употребление Отцы дозволили как дело безразличное»,.. Λόγος, καθ’ ὅν καιρον, § 7.

1613

Не значит ли это того, что Западная церковь «запрещает в молитвах произносить прозвание святого и его отчизну?» (Серединский ibid. стр. 65 fin.).

1614

Название Богородицы у католиков действительно не Богородица, а святая Мария (sancta Maria; сло́ва, соответствующего греческому Θεοτόκος или нашему Богородица у них нет, а когда нужно выразить именно то, что сватая Мария есть Богородица, то они говорят: Mater Dei).


Вам может быть интересно:

1. История Русской Церкви Том II. Часть 1 – Порабощение Руси монголами и отношения ханов монгольских к Русской Церкви или к вере русских и к их духовенству профессор Евгений Евсигнеевич Голубинский

2. Очерки внутренней истории Византийско-восточной церкви в IX, X и XI веках – О направлениях в религиозно-умственной жизни профессор Алексей Петрович Лебедев

3. История Российской иерархии. Часть 4 – Д епископ Амвросий (Орнатский)

4. История толкования Ветхого Завета – ЭКЗЕГЕЗА КАППАДОКИЙСКИХ ОТЦОВ митрополит Амфилохий (Радович)

5. Из чтений по церковной археологии и литургике (археология, места молитвенных собраний, история церковной живописи) – Существовал ли надзор над деятельностью живописцев в первенствующей церкви профессор Александр Петрович Голубцов

6. Святоотеческое наследие и церковные древности. Том 5 – Святитель Прокл Константинопольский. Жизнь и церковное служение профессор Алексей Иванович Сидоров

7. Труды по истории древней Церкви – К вопросу о Filioque профессор Александр Иванович Бриллиантов

8. История Русской Церкви (1917–1997) – Действующие монастыри Русской Православной Церкви (на 1 марта 1997 г.) протоиерей Владислав Цыпин

9. Воссоздание Св. Руси – VIII. Размежевания профессор Антон Владимирович Карташёв

10. Догадка о происхождении древнерусского предания, которое называет первого русского митрополита Михаилом Сириным профессор Алексей Степанович Павлов

Комментарии для сайта Cackle