архимандрит Фаддей Витовницкий (Штрбулович)

Мир и радость в Духе Святом

Автор перевода с сербского языка Светлана Луганская (sivi-sokol@mail.ru). Переводчик более не имеет возможности заниматься переводами, по причине тяжёлой болезни глаз. Вы можете внести свою лепту в оплату её труда через карту Сбербанка: 5469 4009 3099 3980. Карта привязана к телефону: +7 926 721 4153.

О сборнике

Предисловие

Жизнеописание

Беседы, поучения, проповеди о жизни духовной Как нам победить зло? любовью! Желание служить Богу с самого детства Цель христианской жизни – смирение Монашеское служение человеческому роду Покаяние – возрождение жизни Какие у нас мысли, такова и наша жизнь Всякое дело посвятим Богу О тайне мысли Надо жить сердцем Молиться Богу всем сердцем Монашеский путь старца фаддея Так я остался в мильково Сосредоточим мысли на мире и тишине Все – мысль Смиренный каждого считает лучше себя О молитве Как вы научились молитве? О мире души Внутренняя молитва Что вы тогда делали? Стояние перед господом О Богообщении Созерцание О строгости Об атмосфере неба и атмосфере ада О проповедовании О смирении Господь хочет сделать людей богами Бог есть Свет Душа должна сознательно отвергать зло А как люди могут понять, что это зло? Заслужил ли это человек своими прежними поступками? Какие мысли тогда приходят в сердце? Что необходимо для обретения и сохранения мира? Благодать Божия хранит душу в смирении Послушание нужно исполнять Как человеку уберечься от славолюбия? Сколько людей спасется? А это господь хранит нас. А вы дали обещание молиться? Эти последствия будут сказываться всю жизнь. О смирении Человек – венец Божественного творения Человек не может без помощи Божией Являются ли болезни причиной греха? Чем нам питаться? Мы отравили землю Возьмем пример с птиц Как нам научиться послушанию Послушание Отцу Небесному и земным родителям Пример жизни красноречивее слов Человеческая жизнь – бесконечное совершенствование Чадо, дай мне сердце твое! Вот видите, как мы сами делаем ад из своего дома. То же и с нами было бы, если бы мы объединились. Послушание – входной билет в рай Без Бога нет жизни, ибо он – любовь О любви Божественной и любви человеческой О чтении ветхого завета Страдания приходят, когда мы удаляемся от Бога Все заботы Богу предадим Сердце в тишине Любовь – непобедимое оружие О страдании людей и мучениях бесов Ангелы сопереживают нашим страданиям Постараемся не гневаться Совершенствование в добре или во зле Бог дает нам силы побеждать зло Слово родителя – святыня для детей Хочешь воспитывать – смирись О благодатных слезах Спасительные слезы кроткого сердца О мысленной брани О Духовном покое Нет чистой молитвы в рассеянности Иди сегодня, иди вперед, за господом! Над радостью Духовной надо трудиться Духовному росту нет предела Болезни – Божий призыв к покаянию Духовному росту нет предела Проклятый вопрос Кризис монашества «хмурый период» Борьба против гнева История идет к завершению Отдать все в руки Божии Все начинается с мысли Дар Иисусовой молитвы Все предать в руки Божии На зло нельзя и не должно отвечать злом Не Бог, а человек не прощает себя Реинкарнация – бесовская прелесть Радостному человеку ничто не в тягость Не обижайте и не огорчайте своих родителей! Православная вера учит людей жизни В природе все таинственно Русский народ сохранил веру На зло нельзя и не должно отвечать злом Православное миссионерство Может ли человек спастись вне церкви? Данный нам крест мы должны нести до конца Сила доброй мысли Растения отвечают нам любовью на любовь Господь не оставит наш народ Мы сами себе злейшие враги Все происходит по промыслу или попущению Божиему Господь заповедал нам любить врагов Мы не смеем мыслить зла Доброта – огромная сила О нас и о Боге Бог зла не сотворил... Мы – великая тайна сами для себя Cлaвa Богу за все! Нужно тренироваться в правильном дыхании Слава Богу за все! Наши мысли – источник гармонии или дисгармониих Всему виной наши злые мысли Мы виноваты в том, что происходит в нашей стране Мысленная война свекрови и снохи Надо хранить мир и все прощать Мысленная брань в монастыре Когда носим в себе мир, он передается окружающим Мысленная энергия гнева огромна Каждый стремится быть рядом с кротким человеком Человек злоупотребляет всем, что открывает господь О молодом поколении Нет больше покаяния в народе Господь исповедует через священника Дьявол воюет против епископов и священников На что нам надеяться? О лжепророках Страдания и чистота веры Да, но россия должна была много страдать. В мире воцарился Дух наживы Мысли и болезни Ранимые души очень страдают Больше всего может помочь его супруга. Каким образом? Каждое мгновение жизни нужно посвящать господу Не нужно ни от кого ждать слишком много Без Бога мы даже себя любить не можем Поражение запада Как научить детей слушаться? Много еще некрещеных, что с ними будет? Божественная любовь молится за всех О страдании от натовских бомбардировок Плоды слез Душа умирает, когда отпадает от Святого Духа О том, что следует говорить Сыны света призваны светить своей жизнью О посте и собранности ума Школа жизни Нужно хранить мир в доме О свободной воле человека Закон послушания дан, чтобы исправить нашу волю Как упражняться в послушании? Молитва – покаянное дыхание души Мы вообразили, что много знаем Всего, чего человек добивается, недостаточно. Какая великая радость! какое великое откровение! Нужно дополнять друг друга Господь знает, что с нами делать Мира на земле не может быть без мира душевного Царство небесное – радость в Духе святом Нельзя служить Богу и Богатству Нам дана земная жизнь, чтобы научиться небесной Искушения – предостережение от господа Люди защищаются от бесов силой Божией Как человек влияет на человека? Интеллектуалы и последние времена Это пока еще не во власти интеллектуалов. Душа, преданная воле Божией, ничего не боится Вечная жизнь покупается добровольной смертью Об уходе в монастырь Что такое славолюбие? Что такое кротость? Что мне делать, моя веселость часто переходит в несерьезность. Самая большая благодарность Богу – радость О покаянии новообращенных Наши мысли творят чудеса Магия не действует на тех, кто молится Богу Дети заболевают от перегрузок в школе Последние времена В супружестве и в монастыре – всюду борьба Господь дает нам силы утешать друг друга. Бесы управляют теми, кто им вверился Духовный опыт Искушения только начинаются после крещения Лекарств я не люблю, но вот, жив! Как бросить курить? Наставления на разные случаи жизни Искреннее покаяние продлевает жизнь Нет ничего незначительного, все важно. То, что мы отдаем, то и получаем. Когда человек не хочет слышать, напрасно говорить О мире между преподавателем и учеником Господу угодно, что мы его постоянно призываем Когда душа созреет, Бог даст ей мир Не вступайте в мысленную брань с ближними Молитва призывает на дом благодать Витовницкий стоcлов Только господь дает мир всякому творению О святом причастии Мы должны помириться с Отцом небесным Скорость Духа Покаемся, изменимся! О протестантизме О Богомольческом движении О Богообщении Каковы наши мысли – такова и наша жизнь Мы должны изменить свои мысли. Народ не страдал бы так, если бы покаялся Терпеть и не огорчать родителей Можно быть монахиней и в миру Господь помогает кающимся Исправимся, и многие рядом с нами спасутся Зачем и как любить своих врагов? Много любви и внимания, другого способа нет Монах – молитвенник за весь мир Вера растет постепенно О власти родителей над детьми О мыслях Господь – властитель всех умов Без господа мы и себя любить не можем Не становитесь друг другу идолами Человек – малый космос Состояние неизреченной радости и мира Мы в Духовной борьбе... О родительском и супружеском благословении Теперь нам надо постараться быть хорошими Мир и радость – величайшее Богатство Что такое покаяние? Бог – мир, Бог – утешение и радость всем Лучше претерпеть обиду, чем ее нанести Как готовиться к святому причастию? Что Отец фаддей думает о кремировании? Конечно, разве сможет она пройти мытарства? Что вы думаете о душах мертвых?  

 
О СБОРНИКЕ1

Этот сборник представляет собой первый шаг к знакомству с тайной личности подвижника и духовника старца Фаддея Витовницкого2 и его церковной деятельностью.

В нашем распоряжении было большое количество уже опубликованных проповедей, наставлений и бесед со старцем, а также много аудиокассет с записями его речи. Качество записей преимущественно было плохим, что усложняло работу по их расшифровке. На некоторых кассетах стояла дата и место записи, на других были только даты, а на каких-то не было написано ничего.

Для издания книги мы решили подготовить текст следующим образом: аудиозаписи мы переписывали подряд, каждому поучению давали подзаголовок, используя для этого основную мысль старца в поучении. Таким образом, беседы в этом сборнике чаще всего подаются как ряд связанных между собой наставлений.

Мы не хотели изображать старца более «ученым» (в мирском смысле), чем он был – отец Фаддей всегда говорил исключительно простым, евангельским языком, на диалекте своего родного края. Но мы не были расположены и к тому, чтобы совершенно сохранить разговорный вариант его слов, а пошли средним путем: полностью передавая чистую мысль, слова и выражения старца, согласовывая их с литературными нормами.

Книга «Мир и радость в Духе Святом» является плодом соборного труда и любви многих духовных чад старца Фаддея Витовницкого. Они содействовали появлению в свет этого скромного сборника – словесного хлеба, замешанного на «слезах и молитвах» многих верующих сердец.

ПРЕДИСЛОВИЕ3

Господь Живой даровал многострадальной Сербской Церкви и народу старца Фаддея Витовницкого (†2003) как Небесную помощь и утешение – это был один из самых духоносных старцев XX века. Его монашеская жизнь началась еще до Второй мировой войны. Духовное чадо старца Амвросия Мильковского, ученика преподобного Амвросия Оптинского, отец Фаддей постигал от своего духовного отца тайну послушания, учился трезвению ума, Иисусовой молитве и сострадательной любви ко всему и вся. У святых отцов Церкви, истинных носителей опыта спасения и обожения, он учился достижению цели человеческой жизни – стяжанию «крайнего смирения как совершенства христианской жизни».

Вобрав от оптинских и валаамских преподобных старцев дух послушания духовному отцу, соединив его с духом горняцко-туманских исихастов – учеников синайских исихастов4, которыми рука Божия «засолила» средневековую Сербию, отец Фаддей в своем духовническом служении на протяжении многих десятков лет воплощал опыт благодатного старчества, хранимого Святым Преданием Церкви.

Неустанный служитель Божественной Литургии, неустанный делатель Иисусовой молитвы, неустанный духовник-врач тысяч и тысяч верующих душ, старец Фаддей среди сербов Христовых жил филокалической5 духовностью святых отцов, собственной жизнью свидетельствуя опыт преподобного Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, и тысячи спасутся вокруг тебя».

Тихий и кроткий, как и его Господь, – «Агнец, вземлющий на Себя грехи мира», ходил старец Фаддей в поисках мира и радости Царства Небесного по долине страдания и слез XX века как пастырь добрый, который, принимая на себя бремена и немощи алчущих и жаждущих Бога Живого, носил на себе раны рода своего как собственные, ведомый благодатью Божией ко Христу Спасителю, Единому Человеколюбцу.

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ

Жития святых – не что иное, как жизнь Господа Иисуса Христа, повторенная и продленная в каждом святом в большей или меньшей степени...

Преподобный Иустин Челийский (Попович)

Фомислав Штрбулович (в монашестве Фаддей) родился б октября6 1914 года, в день святого апостола Фомы, в честь которого и был назван. Его родители были крестьянами из деревни Витовница, которая находится недалеко от городка Петровац на реке Млава. Фома был рожден недоношенным семимесячным младенцем, на городской ярмарке. Крестили его сразу же по рождении, так как боялись, что ребенок не выживет – он едва подавал признаки жизни. Мальчик открыл глаза только после святого крещения. С детства он был хрупкого телесного сложения и слабого здоровья, и позже, в монашестве, часто смиренно шутил на свой счет, говоря: «Что из меня могло получиться, если я на ярмарке родился!»

Детство маленького Фомислава в бедной деревенской семье в военные и послевоенные годы было трудным. Он рано потерял мать, и в родном доме вместо тихих и нежных слов матери слышались голоса сначала первой, а потом и второй мачехи. Мальчику с восприимчивой ранимой душой, которая, защищаясь от грубости окружения, жила в собственном внутреннем мире, пришлось испытать много боли и печали. Случалось и так, что он «с коркой хлеба в кармане часто убегал из дома».

Фома сильно отличался от остальных деревенских детей и внешностью, и характером, и здоровьем – это был его крест. С тех пор как он себя помнит, он не мог есть пишу, приготовленную на масле, не пил молока, не ел яиц и мяса – его ругали, пытались кормить насильно, но его организм не принимал никакой пищи животного происхождения. До своих шестнадцати лет ел в основном «хлеб, огурцы и лук». По милости Божией, он пришел на этот свет как на чужбину, чтобы с детства поститься и хранить девство.

Детство будущего отца Фаддея очень напоминало невеселое детство преподобного Амвросия Оптинского. Ребенка часто бранили и высмеивали, считали неспособным к труду и вообще никчемным в жизни. Нередко ему с презрением говорили: «Ни на что ты не годишься. Посмотри на Миладина (кто-то из его ровесников) как он помогает отцу, а ты даром ешь хлеб!» Эти слова так больно ранили сердце маленького Фомислава, что он убегал в поле и молился Господу об утешении, чтобы Господь сделал так, чтобы и он когда-нибудь на что-нибудь сгодился. Его постоянно мучил страх, что старшие будут им недовольны, и этот страх никогда не отпускал его.

Без сомнения, детскую душу Фомислава угнетала скорбь, что его отец, незлобивый и спокойный человек, не защищал его и не относился к нему так, как ждало его детское, жаждущее отцовской любви, сердце: «Я переживал, что он женился после маминой смерти, и у него родилось еще двое детей, а еще больше переживал, когда он женился и в третий раз, после смерти второй жены. А он, бедный, женился, чтобы в доме была жена, которая бы занималась детьми. И из-за этой мысленной войны с отцом я долго не мог духовно расти».

Еще в детстве Господь начал открывать Фомиславу тайну внутренней жизни – необходимости собирания мыслей, борьбы с рассеянностью ума – тайну, которую он опытно поймет лишь спустя многие десятилетия подвижнической жизни: «Когда я был маленький, я много размышлял обо всем. В детстве я обращал внимание на мысли, но, состарившись, вижу, что еще не достиг той ступени, на которой был ребенком, потому что Сам Господь просвещает детей. Я замечал, что пока другие дети играют, мои мысли где-то далеко, и это плохо. Я говорил себе, что должен присутствовать здесь мысленно, должен быть сосредоточен на своем занятии, но напрасно – мысли постоянно убегали».

В те годы в чутком сердце мальчика рождается ощущение чуждости этому миру, в котором царят печаль и боль, и тайное желание избавления от суеты мира, желание полностью посвятить себя Богу, искать радости и утешения только в Нем, Тихом Господе, единственном Утешителе Своих страдальцев. «Когда я увидел, что родители, близкие, друзья и все остальные не приносят ничего, кроме боли, обид и ран, я решил больше не жить для этого мира, а посвятить краткие дни до смерти Господу. Я понял, что у меня нет никого в этом мире, кроме Бога».

С другой стороны, Господь просветил разум мальчика, что вся земная жизнь – только служение, и другой жизни, кроме служения в долготерпении бед и печалей, нет. «Я с детства понимал, что существует служение: родители служат детям, дети служат родителям; и тогда мне пришла мысль, что если один служит другому, то и я хочу служить – Богу, потому что Он над всем. Вот так призвал меня Господь с малых лет».

Хотя детство и ранняя юность старца Фаддея, по промыслу Божиему, были украшены цветами поздней осени, а не животворящей весны, он всегда с неизменной любовью говорил о своей матери (от которой, по его словам, он унаследовал душевную ранимость) и о своем отце, «мирном, тихом, кротком человеке необычайной доброты», подчеркивая, что до сих пор «страдает из-за того, что мысленно обижал отца». На протяжении всего духовнического служения оплакивая этот свой юношеский грех по отношению к отцу, старец, наученный собственным горьким жизненным опытом, будет говорить своим духовным детям о ключевом значении мысленного и деятельного послушания родителям по плоти, потому что «они, после Господа, наше величайшее сокровище на земле».

После окончания средней школы с отличием Фомислав пошел учиться в торговоремесленное училище на портного, поскольку не мог заниматься земледелием по физической слабости. Но не преуспел он и в портновском ремесле, вновь претерпев и здесь много обид и грубости. Вскоре он заболел туберкулезом.

* * *

К восемнадцати годам (1932 год) Фомиславом полностью овладел вопрос о смысле жизни; в глубине его сердца разгоралось желание уйти в монастырь. Он пишет письмо в монастырь Горняк с просьбой принять его туда послушником. По промыслу Божиему ответа не было полгода, и то, что произошло за этот период, решающим образом повлияло на дальнейшую жизнь будущего подвижника. Болезнь принимала все более тяжелую форму, и лечение в больнице стало необходимостью. Фомислава поместили в белградскую больницу на Дедине7, где он находился сорок семь дней. Состояние его оставалось тяжелым. Тогда был собран консилиум, который решил применить очень сложную и болезненную терапию: накачивание легких сжатым воздухом, соединенным с лекарствами. Прогноз врачей был суровым – без такого лечения больной не проживет больше пяти лет. Приняв такой диагноз как недвусмысленный знак и призыв Божий отрешиться от этого мира и жизни, Фомислав отказывается продолжать лечение, под собственную ответственность уходит из больницы и полностью предается в руки Божий. Понимая, что не позже, чем через пять лет, то есть до 1937 года, он, скорее всего, умрет, юноша принимает решение посвятить последние пять лет жизни одному Господу, живя в монастыре. «Никому ничего не сказав, не встав на диспансерный учет, не предупредив отца, я поехал в монастырь Горняк, чтобы поговорить с настоятелем». Он объяснил настоятелю свою жизненную ситуацию, сказал, что не проживет больше пяти лет и хочет отдать их Богу, живя в смирении, покаянии и молитве.

Чудесным промыслом Божиим при разговоре Фомислава с горняцким игуменом Серафимом, русским монахом, который спустя три года постриг его в мантию, присутствовал «какой-то русский старец-монах», Богом посланный издалека (как когда-то юному Растко – будущему святому Савве). Мудрый валаамский старец на следующий день сам подошел к юной богожаждущей душе и сказал: «Я вчера слышал твой разговор с настоятелем. Ты не найдешь ни в одном из здешних монастырей того монашества, каким ты себе его представляешь; такое устройство есть только в монастыре Милъково, там собрались русские монахи, бежавшие из Валаамского монастыря, в Финляндии. Ты должен идти туда – там ты найдешь то, чего ищет твоя душа!» Так тихий Христос повел за руку того, кто всем сердцем искал Его с юных лет. И юный Фомислав из Горняка, задушбины святого князя Лазаря Сербского, «оставив все, пошел за Христом» в монастырь Милъково, близ Свилайнца. Было это 24 июля 1932 года.

* * *

В монастыре Мильково в то время жили русские монахи, которые пришли в Сербию из известного Валаамского монастыря. В 1918 году Валаамские острова – «северная Святая Гора» – отошли к Финляндии, и монастырь попал под юрисдикцию Финской Православной Церкви, которая в 1921 году перешла на «новый календарь». Финские власти в 1925 году, после большого противостояния, навязали Валааму «новый календарь», и большинство русских монахов, верных церковному календарю Русской Православной Церкви и не желавших подчиниться такому административному насилию, в 1925–1927 годах были изгнаны из монастыря. Многие из них, прибыв в Сербию, были приняты Сербской Церковью и распределены по монастырям. Некоторые из них оказались в монастыре Милъково.

Они, духовно окормляемые схиархимандритом Амвросием (Кургановым)*, духовным чадом преподобного Амвросия Оптинского, принесли с собой молитвенный дух валаамского общежительного монашества, воспринятый им от Оптиной пустыни. Оптина пустынь, этот «общежительный рай на земле, увенчанный благодатью старчества», посвященная Введению во храм Пресвятой Богородицы, созрела как сокровенный плод святогорской пустыни, ибо в конце XVIII – начале XIX века ее основали ученики именно святогорского подвижника, святого Паисия (Величковского).

Итак, монастырь Милъково жил по строгому валаамскому уставу – с многочасовыми «русскими» службами, строгими постами, длительным монашеским правилом. Божественную Литургию служили каждый день. И старец Фаддей всю свою священно-монашескую жизнь будет стараться хранить это правило и подвиг ежедневного служения Литургии, даже в дни тяжелой болезни, повторяя слова святого Иоанна Кронштадтского, как свои: «Когда я не служу Литургию, я не живу!»

В монастыре было около тридцати монахов, в основном, русских. Настоятелем был упомянутый схиархимандрит Амвросий, которого Фомислав, войдя в монастырь «в плаще и с куском хлеба в руке», застал «босиком, в препоясанной мантии, месящим грязь, смешанную с мякиной». Схиархимандрит Амвросий был живым солнцем монастыря и «подвижником святой жизни». В Оптиной пустыни он был послушником преподобного Амвросия Оптинского, от которого и принял монашеский постриг. Он стяжал непрестанную молитву и жил в постоянной смертной памяти. Вокруг него разливался мир и радость Царства Небесного. По свидетельству старца Фаддея, который до конца своих земных дней сохранил пламенную любовь к своему духовному учителю: «Отец Амвросий излучал невероятную чистую любовь, от оптинских старцев он воспринял лучшее – любовь, он ни разу не рассердился ни на одного монаха, ни на одного послушника, не сказал никому ни одного резкого слова. Он много терпел, но все прощал. Все свои заботы и трудности он возлагал на Господа и Ему одному открывал сердечную боль. Он старался собственным примером передать это качество и братии, и многим удалось научиться у него хранить эту необъятную бесстрастную любовь на протяжении всей жизни».

Этим духом Божественной любви, собственным примером христианской жизни старец Амвросий воспламенил чистую душу послушника Фомислава, для которого они навсегда стали мерой истинной жизни, а сам старец Амвросий остался для отца Фаддея неугасимым факелом святости, который вел и вдохновлял его всю жизнь: «Он всегда первым приходил в церковь на Богослужение и становился на настоятельское место. Было заметно, что он сильно угнетен, но все заботы он возлагал на Бога и никому ничего не говорил. Никогда никого не наказывал, ни о ком не думал плохо, ни на кого не смотрел с раздражением. Каждого любил таким, каков он есть, и молился Богу, чтобы Он просветил человека. Он учил примером своей жизни и старался привести каждого на путь спасения».

Первые дни монастырской жизни стали временем самого большого счастья для юного Фомислава, которого в монастыре ласково звали по-русски Фомушка: «Когда я пришел послушником в монастырь Милъково, мне дали четки и научили молиться по ним, так я и делал. Я полностью предался Иисусовой молитве. Я думал: «Тебе осталось только пять лет жизни, давай, не трать их напрасно, найди путь к своему Господу!»

Со временем его физическое здоровье окрепло, особенно от постов. «Слава Богу, я поправился, но нервы все еще были подорваны, все мы гордые, мамины сынки», – говорил старец о тех днях.

«Когда я пришел в монастырь Милъково, первое мое послушание было на винограднике, я должен был его охранять. Меня мучила сонливость; случилось, что я задремал и не заметил, как воры украли виноград. Просыпаюсь, вижу – нет винограда. Испугался я и в страхе ждал прихода эконома; тот пришел, все увидел, но мне ни слова. Ничего не сказал! Весь виноград украден, а он ни слова. На следующий день приходит ко мне и говорит: «Фомушка, батюшка благословил дать тебе новое послушание. Будешь пасти овец и коз на лугу вдоль Моравы». Итак я стал пастухом. Но и тут натворил бед. Мне дали Часослов, чтобы я научился его читать, пока пасу овец и коз. И, читая Часослов, я опять начал засыпать, а когда проснулся, смотрю, где овцы? Осталась только одна старая коза, все остальные куда-то ушли. Вскакиваю, иду искать. А они ушли в поле, проломили ограду и съели всю фасоль у хозяина. Коза, увидев, что я бегу к овцам, бросилась за мной и чуть полностью не развалила забор. Когда хозяин увидел, что наделали овцы и козы, то пошел в монастырь жаловаться отцу архимандриту. Отец Амвросий попросил эконома возместить ущерб, и на этом все закончилось. А чтобы кто-то из братии мне что-то сказал? Никто, ничего! На следующий день отец эконом снова приходит и говорит: «Батюшка благословил тебе новое послушание. Теперь на другом пастбище будешь пасти коров». Но история повторилась. У нас было шесть коров, а среди них была одна постарше, которая любила тайком уходить и вредить посевам. Пока я пас коров, я тщательно пересчитывал их, чтобы опять не повторять ошибку. Я брал с собой и Часослов и читал его время от времени. И так, пока я читал, та старая корова ухитрилась уйти и влезть в ближайшие огороды. Я читал и поглядывал на коров, думая, что все на месте, а когда в следующий раз внимательно посчитал их, то увидел, что нет той коровы. Я обомлел и побежал искать. Пока искал ее то в одном, то в другом огороде, она уже была в третьем, изгрызла и потоптала всю капусту. Снова крестьянин жаловался, снова приходил эконом. Следующее мое послушание было в трапезной и в храме».

Никто в монастыре никогда не ругал и не укорял его за ущерб, который он нанес монастырю своей невнимательностью. Такой была русская братия монастыря Милъково. Всепрощающей любовью стяжалось Небо в земном мильковском монастыре.

Фомислав стал духовным чадом старца Амвросия, у которого, постепенно проникая в тайну духовного отцовства и духовного сыновства, учился спасительному послушанию, трезвению ума и Иисусовой молитве: «Отец Амвросий мне сказал: «Что бы ты ни делал, постоянно повторяй в себе: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» Я был еще мальчиком и слушался его всем сердцем. Каждый день я исповедовался отцу духовнику во всем, что происходит в моей душе, и он советовал мне, как поступать. Спустя определенное время я заметил, что молитва входит в меня вместе с воздухом, при дыхании. Постепенно молитва сама стала совершаться в сердце». Так молодой послушник стал смиренным преемником исихастского духа Церкви, украшенным особым благоуханием умносердечной молитвы.

Господь одарил чистую, послушливую душу даром непрестанной, самосовершающейся молитвы, «бесплатной благодатью, состоянием несказанного мира и радости», как старец любил говорить. «Только тот, кто стяжал бесплатную благодать, может знать состояние ангелов и святых. Ты знаешь, каким ты был раньше, раздражался, а сейчас нет раздражения. Нет человека, который может обидеть тебя, ни одна дурная мысль не может навредить, потому что ты защищен, ведом Духом Святым. Можешь понять, как Пресвятая Богородица от материнской утробы до конца земной жизни и в вечности находится в полноте Божественной благодати».

Всем сердцем и умом, без остатка, предавшись Иисусовой молитве, Фомислав, ведомый опытной рукой старца Амвросия, за короткое время преуспел и стяжал «бесплатную благодать» – благодать внутреннего мира и радости в Духе Святом, благодать действия Царства Божия и Божественной нетварной энергии в уме и сердце, благодать очищения, умирения и просветления ума, его таинственной отрешенности и освобождения от рабства рассудку, чувствам, страстям и миру. Господь, увидев чистоту и усердие, показал юноше, к чему призван каждый христианин, удостоил его предвкушения умно-сердечного опыта отцов-подвижников Церкви, состояния богосветлой целостности.

Старец говорил о тех временах: «За короткое время за полную преданность воле Божией и искреннюю жажду Бога освятила меня благодать, которая создала в моей душе неописуемую радость и покой... Я с детства любил музыку, но когда под действием благодати пытался вспомнить какую-нибудь песню или мелодию, то совсем ничего не мог вспомнить, только молитва течет тихо, радостно... Слушаю сердце и внутри слышу: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного!» Пытаюсь вспомнить что-то из прошлого, но не могу – мысли почивают в каком-то неизреченном покое, во всем моем существе царит радость и стремление ко Господу. Это состояние святых и ангелов, состояние пребывания в полноте благодати».

Духовно неопытный послушник Фома думал, что все монахи имеют такую благодать; и лишь позже он поймет, какого огромного дара Господь, по Своей любви, удостоил его, приготовляя к десятилетиям голгофского настоятельско-духовнического подвига, который предстоял ему.

С того времени послушник Фома, будущий монах Фаддей, начинает свой тройной жизненный подвиг: покаянного стремления к этой благодати Христовой (которая суть единственная истинная жизнь человеческая), трезвенной жизни в ней (когда Господь дарует ее) и адамова плача и печали по ней (когда она отходит). «Я очень интересовался, что переживали святые отцы в течение жизни и как им удавалось сохранить бесплатную благодать до самого конца. И понял, что благодать Божью можно сохранить только подвигом трезвенного собирания и хранения ума в сердце в непрестанной молитве. Если хочешь сохранить ее, нужно постоянно молиться Богу, чтобы молитвой отгонять тяжелые и мрачные мысли, – так сохранишь мир и радость, которые чувствуешь, когда ты в благодати». Царство Божие внутри нас, но его, как действующее и живое, стяжают только подвижники умного трезвения и непрестанной молитвы.

В то время Господь удостоил послушника Фому встречи с иеромонахом, а в будущем – святителем Шанхайским и Сан-Францисским Иоанном (Максимовичем), который преподавал в Битольской семинарии и на летние каникулы приезжал в Милъково, чтобы духовно окрепнуть и посоветоваться с опытными подвижниками умной молитвы и смирения. Они вдвоем пололи монастырский сад, и отец Иоанн особенно любил рассказывать молодому послушнику жития святых и о святых отцах, чьи творения хорошо знал. Часто случалось, что они увлекались разговором на послушании, и эконом монастыря отец Петр делал им замечания и бранил их.

В монастыре, помимо выполнения физических послушаний, Фома учился русскому языку, что дало ему возможность с первых дней монашества начать изучать, а иногда и переводить8 святых отцов, которые были переведены на русский язык. Это будет иметь для него ключевое значение в будущем, когда он окажется в обстоятельствах, подобных тем, в которых оказался святой Паисий (Величковский). Не имея возможности найти опытного наставника, преподобный Паисий руководствовался соборным разумом и опытом святых отцов, выраженном в их боговдохновенных произведениях, богословии и наставлениях.

Ответ на вопрос «в чем истинная цель христианской жизни» Фома стал искать в святоотеческих писаниях, которые он постоянно читал на русском языке. Святые отцы, опытом своего спасения и обожения, как живые свидетели Бога, Который стал Человеком, из полноты своей благодати указали истинную цель человеческой жизни на земле. «Я хотел, – говорит старец Фаддей, – познать цель нашей жизни здесь, на земле. Листал творения святых отцов, смотрел, каким было их внутреннее состояние, они сами описывали то, что меня особенно интересовало. Как это было у тех, кто жил на земле совершенной жизнью, прославленных Богом и здесь, и в вечности. И тогда я увидел: они объясняли, что совершенство христианской жизни – в полном смирении». «Святые отцы говорят, – часто повторял старец Фаддей, – что идеал христианской жизни не в совершении чудес, не в исцелении больных, не в воскрешении мертвых, а в полном смирении». Вся жизнь старца Фаддея, как и его упокоение, была непрестанным подвигом стяжания совершенства христианской жизни – крайнего смирения, подвигом наиболее совершенного уподобления смиренному и тихому Христу, Который «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8).

Между тем такое райское состояние не может продлиться долго, ибо Бог, как объяснял сам старец, не допускает неопытной душе излишне блаженствовать в «бесплатной благодати», чтобы человек по своей неопытности не злоупотребил ею.

Меньше года спустя после прихода Фомислава в монастырь упокоился старец Амвросий, и молодой послушник впал в великую скорбь, потерял молитву, благодать отступила: «Умер мой духовник, и многие годы я провел в больших душевных муках. Печаль раздирала душу. Страх, который я приобрел в детстве, снова стал мучить меня». Чтобы как-то утолить боль и тревогу, он брал гармонику, уходил один в лес или в поле и играл: «Я всегда любил музыку, и это утешало меня». Его душа скорбела – он остался без духовника; он искал утешения у других священников, но душа не находила его. И когда он уже почти потерял всякую надежду, Господь неожиданно послал ему утешение. Ему в руки попала книга святителя Феофана Затворника «Путь ко спасению», и в жизни послушника Фомы еще раз подтвердился опыт многих отцов: «Когда вокруг нет людей, чтобы утешить нас, тогда Господь приходит и через книгу, и радует душу».

После смерти отца Амвросия Мильковского в монастыре произошел конфликт из-за настоятельской должности; начались брожения, единомыслие братии прекратилось и она рассеялась: кто в монастырь Туман, кто в Каленич. Ушел и послушник Фома – в монастырь Горняк. Там 26 февраля 1935 года от руки игумена Серафима он принял монашеский постриг с именем Фаддей, а 19 мая того же года был рукоположен в сан иеродиакона.

Вскоре после этого иеродиакон Фаддей переводится в Белградско-Карловацкую архиепископию в монастырь Раковица, в котором по благословению патриарха Варнавы оканчивает иконописную школу, постигая таинственное богословие иконы. Но после окончания обучения он не смог заниматься иконописью – из-за слабости здоровья. Его больные легкие не вынесли бы испарений краски в закрытом помещении.

Трагический 1937 год, в который доктора пророчили ему смерть, проходит для отца Фаддея в обстановке Конкордатского9 кризиса и убийства патриарха Варнавы (Росича)10.

В 1938 году 21 января в монастыре Раковица отец Фаддей был рукоположен в сан иеромонаха. В тот же год патриарх Гавриил (Дожич)11 как «самого младшего иеромонаха в монастыре» направил его в Печскую Патриархию. Там молодой иеромонах столкнулся с неожиданными трудностями. Оказалось, что наместник монастыря иеромонах Иоанн (Зечевич)12 и еще несколько монахов из братии симпатизировали коммунистам; а один из влиятельных печских коммунистов, известный Драго Калуджерович, периодически приезжал в монастырь и грозил отцу Фаддею и другим «отсталым» монахам, что когда коммунисты придут к власти, им не будет места в Печской Патриархии.

Но в апреле 1941 года разразилась война, и отец Фаддей, спасаясь от албанцев, с четырьмя оставшимися печскими монахами как косовский беженец вернулся в Белград, снова в монастырь Раковица.

* * *

В первые недели оккупации ситуация в Белграде была очень тяжелой, и иеромонах Фаддей пытался перейти в Банатскую епархию, к тогдашнему епископу Банатскому, а впоследствии Загребскому митрополиту Дамаскину, потому что в Банате был хотя бы, как говорил старец, «хлеб с хлебом, а в Белграде практически ничего».

Но он был арестован на белградском вокзале по подозрению в принадлежности к священству Сербской Церкви, являвшейся, по мнению нацистских оккупантов, первым и важнейшим оплотом сербского духа и сербской исторической памяти, которые требовалось уничтожить, чтобы сломить сербский народ. Его доставили в Особое отделение полиции с бессмысленным обвинением в том, что он «направлялся в Банат организовывать коммунистические ячейки!», и над ним нависла опасность тяжкого наказания как над «одним из организаторов бунта против оккупантов». Но после допросов он, в конце концов, был освобожден «за недостатком доказательств».

Выйдя из тюрьмы, отец Фаддей сразу же отправился в монастырь Витовница, в свой родной край. Однако и там «человекоубийца от начала» не дал ему мира. Два дня спустя комендант области вызвал его к себе и потребовал, чтобы он «как священное лицо прибыл в его распоряжение». Иеромонах Фаддей решительно отказался, объяснив, что как священник не может это исполнить, так как не имеет благословения своего епископа.

«Это были трудные времена, – рассказывал старец много лет спустя, – за одно только слово или неисполненное военное распоряжение над человеком нависала тень смерти». Но и тогда отец Фаддей даже под угрозой смерти засвидетельствовал свою преданность воле Божией, свое безраздельное служение Христу и Его Церкви, свое исключительное церковное сознание и совесть.

В 1943 году фашисты снова арестовывают его, на этот раз в Петровце, бросают в тюрьму с «двумя спекулянтами табаком» и приговаривают к смерти, потому что он уже был поставлен на учет после первого ареста в Белграде. Лежа на деревянной тюремной лавке, иеромонах Фаддей думал, что дороги на свободу уже нет: «Я думал о том, что не выйду живым из тюрьмы. Нет жизни, пришел конец! Боже, Боже!» И пока его терзали эти черные мысли, Господь вдруг вывел его из отчаяния чудесным видением: «Лежу, думаю – нет мне спасения! Отчаяние! И вдруг передо мной появился высокий воин с перекрещенной на груди золотой лентой, на голове не бъло шлема, только лоб чем-то перехвачен, надо лбом прекрасный султан и военная форма как на древней фреске. Высок, прекрасен! На земле таких не бывает! Держит в руке свиток и смотрит на меня. И я понимаю ясно – ангел, утешение от Господа! Воин Божий развернул свиток и сказал: «Смотри, на свитке карта Сербии, не бойся, не страшись, предстоит тебе еще многих утешить и ободрить. Ты понял?» Я оглядываюсь посмотреть, слышат ли остальные, что он говорит. Тогда я не понимал, что в духовном мире говорят не так, как в материальном мире, как человек с человеком, что мысли звучат в уме. Человек слышит не телесным ухом, но духовным. А когда я повернулся к нему, он уже исчез. И я понял, что это бъло Небесное видение, которое Господь послал мне, чтобы утешить и объявить о Своей воле здесь, на этом свете. Это бъло в 1943 году – первый и единственный раз я видел наяву Божьего посланника, потом только во сне...»

Господь в самую тяжелую минуту, перед лицом смерти, через своего ангела показал ему путь, каким он должен идти, послушание, которое он должен выполнять, и крест, который он будет нести, – по всей Сербии утешать, укреплять и окормлять сербский народ Евангелием Христовым до своего самого последнего вздоха.

Пройдя через тюрьмы в Петровце и Пожаревце, спустя месяц после заточения, 5 марта 1943 года, он был переведен фашистами в монастырь Войловица, где тогда находился владыка Николай (Велимирович). По запискам (тогда еще) иеромонаха Василия (Костича), который тоже находился в заключении в Войловице, отец Фаддей попал туда «измученный, весь во вшах». Но, чуть оправившись, 13 марта 1943 года он, вместе со святым владыкой Николаем и другими заключенными, служил там Литургию. Своим «крестным ходом» по нацистским тюрьмам иеромонах Фаддей внес свою лепту в соборное мученичество Сербской Церкви в годы Второй мировой войны.

* * *

После Второй мировой войны, в 1947 году, митрополит Скопский Иосиф, который в то время замещал высланного из Сербии патриарха Гавриила, переводит иеромонаха Фаддея из Белградско-Карловацкой епархии в Браничевскую, в монастырь Горняк.

Но в 1949 году иеромонах Фаддей вновь становится клириком Белградско-Карловацкой архиепископии – епископ Виссарион, викарий Его Святейшества, возводит его в сан настоятеля Белградской Кафедральной церкви, чтобы по благословению патриарха Гавриила в тот же год направить его настоятелем монастыря Печская Патриархия. Новый игумен застал Печь в тяжелом состоянии: братские дома были частично разрушены и заброшены, в монастыре находилось больше десяти семей беженцев и партизанский штаб.

«Очень я там намучился, – рассказывал старец, – коммунисты задавали много забот и трудностей, чинили препятствия везде, где могли. Но, слава Богу, с Божией помощью мы все преодолели». В годы испытаний в Печской Патриархии из-за многих искушений и бед, внутренних и внешних, он снова начал курить (первый раз это случилось, когда еще до войны он оказался в Печи), хотя при слабости нервов никотин очень вредил ему. Позже, после жестокой борьбы, он смог освободиться от порока курения.

К тайным глубинам мысленной борьбы он прикоснулся еще ребенком. Он продолжил ее, став монахом. Она становилась все трудней и серьезней. Он начал опытно понимать, что быть христианином – значит вести постоянную и беспощадную мысленную борьбу против смерти и зла в себе, борьбу, не имеющую линии фронта и привалов, борьбу с неусыпным и неутомимым врагом: «Как и всякий монах, я трудился, молился Богу, делал множество поклонов. Я был в постоянном страхе, чтобы дьявол не явился мне в виде ангела или святого, но Господь попустил его явление. Однажды, когда я встал на молитву пред иконой, он встал между ней и мной, чтобы я ему кланялся. Я перекрестился, призвал Господа, а он говорит: «Я не боюсь креста!» Я читаю молитву, а он снова: «И молитвы не боюсь!» Часто он досаждал мне; тогда я пошел к духовнику, и он мне говорит: «Наверное, ты молишься Богу без усердия». – «Молюсь, – отвечаю, – а освободиться не могу – ни днем ни ночью не дает мне покоя его оскал. Что мне делать? Господи, не знаю, как избавиться, нет мне покоя от него!» – «Но важно и покаяние, молись с покаянием. Если усердно, от всего сердца будешь молиться, он уйдет», – сказал мне мой духовник». И вот, подобно раннехристианским подвижникам, иеромонах Фаддей в слезах, поту и крови души своей учился тяжелейшей из всех браней: спасительной борьбе против «духов злобы», неусыпных врагов человеческого спасения, борьбе за обожение, используя непобедимое оружие – покаяние, долготерпение и смирение.

Много лет спустя он рассказывал одному из своих духовных чад, как в то время, из-за трудных обстоятельств и напряженной внутренней борьбы против искушений страхом, унынием и многопопечением, он пережил два тяжелых нервных срыва – его била сильная дрожь, во всем теле была страшная слабость. «Я понял это как предостережение Божие, как знак, что я должен изменить образ жизни, научиться жить, отстранись от любой многозаботливости, я понял, что все мы излишне беспокоимся о себе, и только когда человек полностъю предастся воле Божией, он сможет пережить беззаботный, радостный покой».

Шесть последующих лет он нес крест настоятельского служения в Печской Патриархии, уча всех своих ближних, всех приходящих к нему предаваться в руки Божии, «единственному Носителю наших мучений, тревог и слез».

В 1955 году по благословению патриарха Викентия и по слабости здоровья старец Фаддей возвращается из Печи в Браничевскую епархию, где в течение нескольких месяцев исполняет обязанности приходского священника. В 1956 году его вновь назначают настоятелем монастыря Печская Патриархия, где он остается до 1957 года. И после, в общей сложности, одиннадцать лет, проведенных в Печском монастыре (три года в составе братии и восемь лет как настоятель), он опять возвращается в Белградско-Карловацкую митрополию и оттуда – в Браничевскую епархию, где его назначают настоятелем монастыря Горняк. К этому он получает и два прихода из шести деревень. Смиренным клириком Браничевской епархии он так и оставался до своей блаженной кончины в 2003 году.

Много лет в нем пламенело стремление к Святой Горе, к этому желанному прибежищу всех душ, жаждущих чистоты, смирения, покаяния и обожения. Иеромонах Фаддей горячо желал навсегда уйти в Хиландар, освященный святым Саввой и его отцом святым Симеоном, чтобы там найти спасение души, мир и покой молитвенной и покаянной жизни. Поэтому в пятидесятых годах он дважды просил у своего епископа благословения на отъезд на Святую Гору. В 1959 году его прошение было удовлетворено, и он с благословением и всеми необходимыми документами уезжает в Хилендар. На Святой Горе он встретил послушника Наума, в будущем монаха Стефана, и Бранко Витковича, будущего монаха Георгия, которые впоследствии ушли из Хилендара в Карейскую пустынь святого Саввы, а потом в монастырь Руссик.

Но иеромонаха Фаддея в Хиландаре встретили настороженно. Вероятно, это случилось по двум причинам: во-первых, отец Фаддей приехал туда уже как сложившийся монах, а хиландарцы охотнее принимали «новоначальных послушников», чем зрелых монахов, не привыкших к святогорскому образу жизни. К тому же он был настоятелем в нескольких общежительных монастырях, а в то время в Хиландаре не было ни общежительного устройства, ни желания его создавать.

Отец Фаддей провел там около двух месяцев и удостоился чудесного посещения Пресвятой Богородицы. «В Хиландаре я чувствовал себя не очень хорошо, думал, что сердце. И однажды ночью снится мне сон, как мы все, монахи-святогорцы, идем на благословение к Пресвятой Матери, Игуменье Святой Горы. Братия подходит, прикладывается к Ее руке. Подхожу и я и прошу, чтобы Она умолила Сына Своего и Бога нашего простить мои грехи, которые я совершил в своей жизни. Жду, что Она скажет. «Это ничего, – отвечает Она, – просто у тебя очень ослабли нервы». Так сказала Богородица... И мне пришлось вернуться».

Архимандрит Иоанн (Радосавлевич) в жизнеописании старца Фаддея в книге «Монашеский образ жизни» пишет, что спустя два месяца хиландарцы сообщили отцу Фаддею, что он должен вернуться в Сербию, потому что истек срок его визы на пребывание на Святой Горе. И, таким образом, отправили его обратно; а иеромонах Фаддей понял, что причиной случившегося стало то, что он прибыл на Афон как игумен, а не как послушник...»

Несмотря на горячее желание отца Фаддея обрести покой на Афоне, этому не суждено было исполниться, потому что, как он сам позже понял, это была его воля, а не Божия, о которой, по его свидетельству, он постоянно забывал и которая была ему ясно открыта ангельским посещением в 1943 году в петровацкой тюрьме: «Должен ты еще много душ утешить и укрепить».

Господь вернул его на родину, чтобы там он исполнил послушание всей своей жизни, послушание служения спасению исстрадавшихся душ в его милом сербском народе: «Но очень мне было трудно. И если бы не Господь, я бы не справился сам. Нужно исполнять послушание, пока Бог дает жизнь и здоровье».

Вернувшись из Хиландара, он служил быстрицким приходским священником, а затем был назначен наместником монастыря Туман. В 1962 году он, по личной просьбе, был переведен из Тумана в монастырь Витовница, где был назначен также на должность настоятеля. Там он служил десять лет, окормляя и влашскодольский приход.

С тем периодом связан такой случай: однажды, находясь в крайнем внутреннем напряжении вследствие мысленной брани, отцу Фаддею пришлось «исповедаться одному из своих учеников». После этого он удостоился еще одного Небесного посещения. Проснувшись в своей келье, успокоенный и внутренне окрепший, он услышал голос, который сказал ему: «Вот так ты должен отдыхать. Не бери на себя слишком много забот этого мира, а храни свой мир и живи с Богом».

В другой момент, после изнурительной духовной борьбы, он совершенно обессилел. «И тогда, – говорил старец, – Спаситель сказал мне, чтобы я искал защиты у Его Пресвятой Матери, потому что Она Покровительница и Защитница монахов».

Отец Фаддей, с самых ранних лет стремившийся к монашескому уединению, десятилетиями уклонялся от настоятельской должности. Он исполнял ее как послушание епископу, но это стало для него настоящим искушением: «Настоятельская должность всегда была для меня очень трудной, потому что мне приходилось мысленно привязываться к материальным заботам о братии, о людях. Я всегда терял ту бесплатную благодать, которую обрел, будучи послушником. Это создавало новые проблемы в моей духовной жизни и расшатывало мое физическое здоровье. Появились новые болезни, сдали нервы. По совету врачей одно время я принимал успокоительные лекарства». Но они не помогали, потому что нервнотелесная болезнь была следствием тяжелой духовной, мысленной борьбы, которую вел старец не против плоти и крови, а против духов злобы поднебесных.

Поэтому батюшка на протяжении многих десятилетий своего настоятельского служения подавал прошения о разрешении его от этой должности. Он не мог выносить тягот настоятельского служения, прежде всего потому, что страдал от раздоров и разномыслия братии. Но больше всего он всем своим существом жаждал уединенной тихой жизни, в молитве и трезвении ума. Но Господь постоянно возвращал его на должность настоятеля монастыря, к народу.

«Я, – говорил старец, – был настоятелем пятьдесят лет. Какие только страдания и беды не посещали меня в течение этих лет! Восемь раз я подавал прошения об освобождении меня от этой должности. Господь предостерегал меня не делать этого, не просить освобождения. Но мне было очень тяжело от ссор между братьями, поэтому я и просил об отставке. Но так Господу было угодно, Он не хотел, чтобы было по-моему, чтобы мне, как настоятелю, было хорошо и спокойно. И поэтому Господ то разрешал меня, то снова назначал. Владыка говорил мне: «Что с тобой такое, почему ты не хочешь быть настоятелем? Другие просят об этом, а ты отказываешься».

Эта сердечная борьба с Богом продолжалась десятилетиями. «Пока мы не смиримся, Бог не перестанет нас смирять», – будет говорить отец Фаддей в последние годы своей земной жизни о своем бегании креста и послушания, которое ему определил Господь. В древней византийской пословице говорится: «Если тебя преследует царь – беги, а если Бог – стой!». Дивного богоискателя милостиво преследовал Господь, Которого он так жаждал, по той тайнственной карте Сербии, что была в руках ангела, явившегося ему в тюрьме в 1943 году, чтобы уловить его для Своего высшего совершенства – полного смирения в служении всем.

В 1972 году игумен Фаддей, после выхода на покой, был снова назначен настоятелем – в монастырь Покайница, недалеко от городка Велика Плана. В эти духовно трудные для него дни он снова удостоился чудесного сновидения – предостережения Божиего: «С тяжелым сердцем принял я новое назначение в Покойницу. Я боялся опасностей и искушений, которые готовили мне жители окрестных деревень. Тогда мне во сне явился Господь и предупредил меня не искать освобождения от настоятельства. Я оказался прямо перед Ним, смотрю, на Нем надета епитрахиль, через плечо омофор, а поверх омофора еще одна епитрахиль. И Он говорит, обращаясь ко мне: «Что воюешь, если ты не послушен? Всюду, где ты был настоятелем, ты досаждал просьбами об освобождении, больше не делай этого. Знай, что каждое послушание нужно исполнять с большой любовью, ревностно и преданно, не обращая внимания на зависть и злобу, которая кружит вокруг и нападает на тебя, – затем трижды перекрестил меня с головы до ног, взял в руки епитрахиль и возложил на меня. – Вот крест, который надлежит тебе нести».

Это был крест благодатного старчества – крест без жалости к себе, крест наставничества душ, алчущих и жаждущих Бога Живого.

* * *

«До 1975 года по состоянию здоровья, да и по природной склонности, я находился в уединении, никуда не ходил, избегал общения», – рассказывал батюшка. Но в 1975 году по настойчивым просьбам брата Драго, преданного богомольца и миссионера, и по благословению своего епископа отец Фаддей, понужденный любовью Церкви, начинает посещать молитвенные собрания в Крнево: «Тут я впервые встретился с владыкой Афанасием», который тогда еще был иеромонахом и преподавал на богословском факультете. Тогда моя голова была полна святоотеческими изречениями. Народ спрашивает меня то одно, то другое, я отвечаю, вижу, им нравится то, что я говорю. Там я познакомился со многими богомольцами, которые в поучениях святъих отцов нашли ответы на многие мучившие их вопросы. С тех пор люди начали все чаще и чаще приходить ко мне, а сейчас постоянно приходят».

Послушавшись гласа Церкви, старец Фаддей начинает новый подвиг неустанного самораспинающего духовнического служения, которое продолжится до его кончины: «Мне приходилось много говорить, и меня стало мучить горло, у меня началось воспаление, которое мне так и не удалось полностью вылечить. Иногда мне было очень тяжко, я едва мог служить Литургию».

В 1978 году отец Фаддей рассказывал духовной дочери о своем видении, которое он имел во сне: «Я только заснул, и снится мне, что я умер. Двое отроков привели меня в какую-то комнату и поставили на возвышение между собой. Справа от меня были судьи; слева, с краю, кто-то обвинял меня, говоря: «Вот он, кто ни с кем не может ужиться!» – и дважды повторил эти слова. А юноша, стоявший справа, сказал мне: «Не бойся! Неверно, что ты не можешь ни с кем ужиться, ты с самим собой не можешь!»

Изречение святого Исаака Сирина: «Помирись с собой, и с тобой помирятся земля и Небо!» старец-духовник бесконечное количество раз повторял своим духовным чадам. Это делание опытно стало его единственным путем к спасению. Тихий старец преклонился, чтобы Господь повел его за Собой.

А как он утешал и укреплял сотни, тысячи убогих, последних, бедных, неприметных, обремененных, непонятых, больных и ищущих Бога, приходивших к нему? Именно так, как его самого утешал и укреплял Господь. Он объяснял им, что они возлюбленные Христовы, что Христос любит больше всего на свете именно их. Что именно ради них Господь принял крестные страдания, и потому Он любит больше всего тех, кто страдает, и за них Он готов быть распятым снова и снова. «Как мы узнаем, что мы угодны Богу? А вот как: если Господ ведет нас по пути страданий, горя и бед, сердечных потерь и боли, это значит, что Господь любит нас», – говорил Витовницкий старец.

Один паломник после долгой духовной беседы с отцом Фаддеем в 1978 году в монастыре Туман записал следующее: «Он покорил меня несколькими фразами, которыми мы обменялись в монастырском саду... Он был небольшого роста, худощавый, седой, с добрыми карими глазами; в его голосе звучало смирение и радость. Чувствовалось, что он исполнен чем-то таким, что притягивало к нему людей. Он излучал свет; людям хотелось находиться рядом с ним».

* * *

Из монастыря Покайница отец Фаддей был переведен на должность духовника в монастырь Туман, а в 1981 году – в Витовницу. С начала восьмидесятых годов к старцу начинают стекаться сначала ручейки, потом речки и, наконец, полноводные реки паломников и кающихся из всех городов Сербии, а из Белграда особенно. Туда, где есть чистый источник, стремятся жаждущие, чтобы умыться и утолить жажду.

Беседы, наставления, советы, чтение молитв продолжались часами, до глубокой ночи, до зари. Исповеди вливались в Литургии, вечерние службы – в ночные беседы. Великая тайна свершалась в тишине Витовницы – тайна спасения человека.

От долгих бесед, от переживаний, от чужих бремен и страданий, которые батюшка принимал на себя иногда до полного изнеможения, его здоровье еще больше пошатнулось, душевный мир нарушился. Он говорил, что когда мы молимся за других, то принимаем на себя часть их страданий. Ему пришлось пережить годы душевных страданий, чтобы научиться снимать напряжение, научиться внутренне разгружаться от мысленного беремени исповедавшихся ему людей, которое он из любви Христовой брал на себя, как пастырь добрый и жертвенный: «Мы должны научиться освобождаться мысленно. Когда мы обременены чем-то, надо обратиться к Господу и Ему передать все наши заботы и тревоги о наших ближних. Все свои проблемы и проблемы моих близких, которые жалуются мне на что-то, на свои слабости, – я все передаю Господу и Его Пресвятой Матери, чтобы Они все решили. И Они решают: Господь и Пресвятая Богородица. А я, что я могу, когда и себя не могу привести в порядок, как же я другим могу помочь?»

Старец годами страдал от нервного истощения из-за тяжелого груза, который он нес. У него началась гипертония, сердечные болезни, потому что сострадательное сердце глубоко сопереживает, принимая и разделяя скорби других. Когда любишь людей Божиих, кровь своей души проливать за них будешь, как Господь на Кресте.

В 1992 году у него случился первый инфаркт, а в 1996 году – второй. «Я пережил два сердечных удара, – рассказывал отец Фаддей, – из-за того, что мне приходилось много говорить с людьми. Думал, что мне конец, но вот, ожил, но нет сил разговаривать, могу только служить и петь. Но что делать, когда люди приходят со своими бедами и заботами? Раньше я не страдал от высокого давления, а сейчас, когда слушаю человека, слышу о его горестях, то принимаю их на себя и давление поднимается. А лекарства пить не люблю, но вот жив!»

Паломники спешат в монастырь Витовница как в лечебницу и прибежище для упавших духом чад Церкви Божией, к старцу. А он каждого встречает с бескрайней любовью и вниманием и беседует с ним в маленькой монастырской кухне, когда холодно, или перед храмом Успения Пресвятой Богородицы, в тени виноградной лозы. «Приходят, чтобы поделиться бедой, услышать совет.. А мне нужно каждый день говорить и говорить – даже если бы мои легкие были стальными, они бы не выдержали. Все эти скорби оставляют след в душе человека. О чем только меня ни спрашивали, а я не знаю... не умею общаться с людьми. До прошлого года я не чувствовал возраста, а сейчас я ослаб и не могу долго разговаривать. А то, что народ идет, так, видно, должно быть... Последние два месяца я испытываю тяжелые душевные страдания, даже в военные годы не было так трудно. Должен, значит, и через это пройти...»

Батюшка наставлял простыми словами, своим благодатно-радостным ликом, своим внутренним покоем, который он излучал. «Иногда ничего не надо говорить. Если мы находимся в присутствии смиренного, кроткого, полного любви и доброты человека, мы чувствуем тепло, как будто с холода пришли к огню, который светит и согревает нас. Вот видите, что значат добрые мысли, добрые желания, полные добра и любви», – говорил отец Фаддей о смиренном человеке. Но он и сам был таким; и к нему такому шли духовно озябшие верные чада Церкви, чтобы согреться теплом Царства Небесного в лучах мира и радости Духа Святого, которыми светился старец.

Он был носителем святоотеческого смиренномудрия и простоты рассуждения и в житейских, и в церковных, и духовных предметах. «Любите малое, – говорил он, – и тяготейте к тому, что скромно и просто. А когда душа созреет, Бог дарует ей внутренний покой. Господь смотрит на вас, и угодно Ему, что вы ищете в Нем покоя. До тех пор, пока душа не созреет для Господа, Он лишь время от времени будет давать ей увидеть, что Он всюду и все исполняет – весь мир, всякую тварь. И тогда так радостно душе! Тогда она ни в чем не нуждается. Но потом Господь снова отступает от нас, чтобы мы тосковали о Нем и искали Его всем сердцем».

Всегда с отеческой трезвостью он был мягок со слабыми и страдающими, строг к тем, кто хотел усовершенствоваться в любви Христовой, а строже всего к себе. Он обладал Небесным даром принятия на себя чужих скорбей и бед.

Для старца в духовной жизни «все было важным, ничего не было второстепенным». Каждая, со стороны казавшаяся незначительной проблема «малого» человека была для него значительной, потому что он знал, что эта проблема, это страдание могут быть решающими в спасении этой драгоценной души, ради которой умер и воскрес Христос. Тот человек был самым важным для него, ибо он был самым важным для Бога.

* * *

Народ нес старцу все свои сомнения, страдания и боль, и он отвечал и поучал не от себя, не от своего разума, но так, как ему говорил Господь: «Люди приходят ко мне с невысказанными вопросами, но Бог знает, что им нужно. Не я. Они думают, что я отвечаю на мысли их. Господь отвечает, а не я, не я...»

Когда в народе узнали, что Бог дал старцу дар прозорливости, он, чтобы защитить хрупкие души своих духовных чад от искушения любого вида идолопоклонства человеку, пусть даже духовнику, шутил о себе, говоря с улыбкой: «Ну да, вот заберусь на подоконник и далеко-о-о вижу...»

Среди многочисленных верующих душ, притекавших к старцу в поисках помощи, утешения и руководства, были и такие, кто приходил к нему с нездоровыми намерениями, – кто-то с магическими целями, кто-то из сентиментальной душевной привязанности к нему, кто-то от духовного невежества, кто-то с лукавством. Батюшка решительно противился этому, а из-за некоторых событий и поступков тех, кто представлялся как его «ученики», очень скорбел и страдал душой. Он научал верующих, что «в первую очередь надо любить Бога, потом родных и близких, нельзя становиться друг другу идолами, ибо это противно воле Божией».

Но через такие искушения проходили и древние, и современные старцы всего христианского мира, потому что люди по духовному невежеству всегда склонны поклоняться твари больше, чем Творцу. Защищая истину богоданного старчества, батюшка говорил: «Смиренный ум не дает нашим святым старцам позволять, чтобы им поклонялись как божествам и идолам. Вот в чем огромная разница между настоящими духовниками и теперешними «ясновидящими».

Людям, которые приходили к нему в ожидании «чуда» от разговора с ним, он по-матерински нежно объяснял: «Вы приходите ко мне с проблемами, и у меня много проблем, и Господь нас всех вместе утешает. Я пожалуюсь вам, вы пожалуетесь мне, и потом все будет хорошо, потому что Бог нас утешил!» Одна духовная дочь рассказывала, каким образом старец часто отвечал на вопросы: «После моего вопроса старец кратко отвечал мне, а потом говорил: «Знаешь, об этом писали такие-то отцы, давай принесу книгу, почитаем?» На радостное согласие он приносил книгу и час листал ее, находя и вычитывая соответствующие отрывки, иногда дополняя их своими словами. Я не видела человека, который бы лучше него ориентировался в священных книгах».

В 1986 году одному паломнику было открыто, что старец, кроме всех обычных подвигов, в свои восемьдесят лет подвизался и сугубым подвигом – он никогда не ложился. Соблюдая монашеские обеты нестяжания, он был беспощаден к себе до крайности и отказался даже от собственной «личной» келейной жизни – в его келии были стеклянные двери и каждый мог видеть, кто находится и что происходит внутри. Еще один паломник в 1987 году свидетельствовал: «несмотря на то, что старцу было 73 года, возраст не сказывался на нем, он был всегда приветливый, радостный, со всежи одинаково гостеприимный, аскетичный – одним словом, такой, каким должен быть настоящий христианин». Тому же паломнику старец рассказал один свой сон: он видел себя как бы в большом храме и прикладывался к иконам. Перед иконой Спасителя ему явился Сам Господь в слезах, и на вопрос, о чем Он плачет, Господь сказал: «Из-за людей, которые отвечают злом на зло». Оплакивающий скорби всех своих духовных чад, своего народа, всех людей мира, всякой твари во вселенной, витовницкий молитвенник за весь мир был удостоен явления плачущего Господа, тихого Вифанийского Христа, слезами Которого все мы, умершие лазари, воскресаем.

Старец Фаддей отечески кротко признавался перед своими духовными чадами: «Я не знал этого раньше, но сейчас вижу, что я виновен во всем, и еще как виновен. А раньше я удивлялся, почему святые отцы считали себя худшими из людей».

Созерцая благодатным зрением Божественную тайну всего существующего, таинственное благодарение всякой твари Творцу и ужасающую драму злоупотребления человеком всем творением и безрадостного, корыстного, неблагодарного, потребительского отношения к живой и неживой природе, старец Фаддей в те годы так проповедовал своим прихожанам: «Все больше уничтожается жизнь, гаснет... Это не тайна! Еще десять лет назад, когда выпадал глубокий снег, ночью при луне собирались зайцы, целыми хороводами. Снега много, они скачут – кругом следы, бегают наперегонки друг за другом, кувыркаются в снегу, играют. Радуются! Радость жизни! Животные чувствуют радость жизни! А мы им нарушаем ее и замутняем. В них есть радость жизни, а в нас? Всего у нас вдоволь, а нам все мало. Они не беспокоятся об урожае, не строят амбаров – ничего, и Господ их кормит! Немножко погрызут веточек, где-то найдут убежище и засыпают. Они благодарны Богу. А мы нет...»

* * *

В 1998 году старец приезжает в Белград, где произносит свою знаменитую проповедь «О мире и радости Царства Божиего, как самом великом сокровище человека» в переполненном зале кинотеатра «Шумадия».

Об этой проповеди**, которая позже будет неоднократно показана по многим телевизионным каналам, как об одном из наиболее значительных событий города в те тяжелые дни, один из свидетелей пишет: «В тот день, 31 января 1998 года, зал был набит битком. Народ прибывал волнами, и было ясно, что нельзя войти даже в коридор, не говоря уже о зале. Это было невозможно даже для журналистов телевизионных каналов. Все ждали, что случится какое-то чудо, что Господ дарует народу милость видеть и слышать старца Фаддея, который согласился приехать в Белград, уступив настойчивым просьбам настоятеля храма святого Георгия на Бановом холме, чтобы поговорить с людьми, ответить на вопросы. И чудо случилось... С быстротой молнии разнесся слух, что директор ближайшего кинотеатра «Шумадия» решил отменить вечерний киносеанс и уступил зал для встречи с духовником.

Старец вышел на сцену в сопровождении священника, сел, сомкнул веки и углубился в молитву, его лицо было серьезным, и светлым. Не нужно было просить о тишине народ, который заполнял не только зал, балконы и ложи, но и каждый уголок большого кинозала – был слышен каждый вздох в напряженном ожидании, когда святой старец заговорит...»

В 2001 году архимандрит Иоанн (Радосавлевич) напишет о старце Фаддее: «Народ всего витовницкого края, да и всей страны, почитает его как великого, исключительного духовника, молитвенного монаха и подвижника. Многие жители Белграда потрясены его наставлениями и советами. Его благообразный лик – седого, одухотворенного старца – словно озарен светлым духовным миром и радостью. Такие духовники – благодатный дар Божий в наше суровое время».

Последние годы жизни, простирая руки, другими препоясанный и отведенный, куда не хотел, старец добровольно принял странствие вне своего монастыря и епархии – такова была его земная доля, с начала до конца, подобно своему Господу, Который не имел, где главу приклонить.

В 1998 году он по несколько месяцев провел в монастырях Дулево, Превлака Михольска и Чириловац в Черногорско-Приморской митрополии, чтобы окончательно остаться в Бачской Паланке. Там, летом 2002 года его, уже тяжелобольного, навестил митрополит Черногорско-Приморский Амфилохий, пришедший проститься со старцем и выразить ему глубокое почтение как одному из смиреннейших сербских монахов XX века. Старец, уже с большим трудом, прерывающимся голосом, но исполненный Небесной радостью Царства Божия, почти шепотом произнес тогда слова, в которых чувствовалась сила свидетельства и предсмертного завещания: «Все святые отцы, которые прожили добрую, мирную, тихую жизнь, – все говорили, что совершенство христианской жизни в полном смирении. Значит, терпение – самая необходимая в жизни вещь. Все терпеть и все прощать. Если мы храним добрые мысли и желания, они дают нам радость и мир в этой жизни, а особенно в вечности; тогда мы видим, что смерти нет, что она побеждена. Господь победил смерть и даровал нам вечную жизнь!»

После инсульта и долгой болезни, в крайней немощи от недуга, до самой смерти совершенствовался старец Фаддей в любви и смирении Христовом. В ночь с 31 марта на 1 апреля 2003 года в Бачской Паланке подвижник преставился ко Господу. В день памяти преподобной Марии Египетской тихий Витовницкий старец взошел по лестнице послушания Христу и Церкви к своей цели – Царству Небесному.

Тихим было и его погребение. Он был похоронен 2 апреля 2003 года, в день преподобного Тита Чудотворца, в монастыре Витовница, недалеко от монастырской церкви, с распятием в руке – как раб Распятого, – по-монашески скромно, как и подобало тому, кто всю жизнь бежал от человеческой славы и похвал. Его отпели и проводили тихими молитвами его сподвижники – монахи и монахини из множества монастырей, с тихими слезами, его духовные чада, спешившие со всех краев отечества для последнего целования, скорбя, что осиротели на земле, и радуясь Небесной печалью, что обретают неусыпного молитвенника на Небесах.

Как нередко происходит со многими благодатными душами, излучающими Божию любовь на все живое творение и привлекающими всех к себе, во время погребения старца, по свидетельству всех присутствующих, с прощальной песнью слетелось множество лесных и полевых птиц. Божии любимцы проводили своего старца, который так любил их.

* * *

Духовническое служение старца Фаддея спасению верного церковного народа было, прежде всего, свидетельством подвижнической и литургической духовности Церкви. Духовник по послушанию Церкви ведет человека ко Христу, к единству в Теле Христовом, чтобы человек, живущий святыми таинствами, исцелился от смертности и тленности. Исцеляет не духовник, а Дух Святой Божественной энергией, нетварный источник которой в Личности Иисуса Христа, Воплощенного Спасителя. Духовно вылечить, очистить, просветить, спасти и привести человека к обожению может только Господь Живой – Святая Троица. Но Бог не может сделать этого без человеческой помощи, без сотрудничества; в этом таинственном сотрудничестве и заключен смысл православной церковной жизни.

То, что старец Фаддей опытно прошел все три ступени подвижнического совершенствования, о которых устами святого Максима Исповедника говорит Церковь, – практическую философию, деятельное любомудрие, естественное созерцание и мистическое богословие, или иначе: делание, созерцание и богословие, где первое очищает человека от страстей, второе просвещает ум истинным ведением в созерцаниях, третье увенчивает его высшими мистическими состояниями, – знали и чувствовали все, кто встречался со старцем, беседовал с ним, исповедовался у него и принимал из его рук Причастие. Из смиренных слов старца, который всегда в третьем лице говорил об общении с духовным миром ангелов и святых, мы понимаем, что он был причастником и того высшего «мистического состояния» духовно совершенных, в котором, по словам митрополита Иерофея (Влахоса), «обоженный человек общается с ангельскими Силами, удостаивается созерцания нетварного Света, в Духе Святом ему открываются Божественные глубины, и он принимает нетварную Божественную энергию. Такому человеку открываются многие тайны Священного Писания, скрытые для других...»

Полностью утвержденный в этом средоточии церковного Предания, старец в свое время засвидетельствовал опыт и живое богословие святых отцов в смысле спасения-обожения человека как личности, как богоподобного существа такими величественными и такими по-отечески теплыми словами: «Мы не можем обрести спасения, не изменив свой ум, не сделав его иным... особым действием силы Божьей, чтобы он стал обоженным, то есть бесстрастным и святым, постоянно мыслящим о Боге, постоянно помнящим о Нем. А зная, что Он в нас, а мы в Нем, мы в Господе движемся, словно рыбы в воде, плывем в Нем. А стоит нам мысленно выйти (из Него) – мы умираем духовно».

Тихий и кроткий, как и его Господь, – «Агнец, вземлющий на Себя грехи мира», ходил старец Фаддей Витовницкий в поисках мира и радости Царства Небесного по долине страдания и слез XX века, как пастырь добрый, который, принимая на себя бремена и немощи алчущих и жаждущих Бога Живого, носил на себе раны рода своего как собственные, ведомый благодатью Божией ко Христу Спасителю, Единому и дивному Человеколюбцу, единственному и прекраснейшему Господу, Который некогда «...прослезился» (Ин.11:35).

Матфей Арсениевич

* * *

1

От составителей сербского издания. (Прим. ред.)

2

Монастырь Витовница посвящен Успению Пресвятой Богородицы и находится на правом берегу одноименной реки недалеко от городка Кучево, восточнее города Петровац на Млаве. Согласно преданию, возведен сербским королем Милутином после победы над болгарскими мятежниками в конце XIII века. Как и все сербские монастыри, он находится в стороне от больших дорог, в красивейшей тихой местности. Монастырь сполна разделил судьбу народа и этого края, он был несколько раз разрушен и сожжен, но каждый раз вновь восставал из пепла. Старец Фаддей, родившись в селе Витовница, рядом с которым расположен монастырь в честь Успения Матери Божией, впоследствии значительную часть своей жизни провел в этой обители, куда к нему стекались люди со всей страны. (Прим. пер.)

3

Сербского издания. (Прим. ред.)

4

Связи Сербии и Синая восходят еще к эпохе святого Саввы. О присутствии на Синае сербских монахов свидетельствуют синайские рукописи XIII века. Духовное влияние Палестины и Синая на Сербию

5

продолжалось в течение всего периода правления династии Неманичей (вторая половина XII века – 1371 год) и стало еще теснее в период правления царя Лазаря. Особо известна группа синаитов – ближайших учеников родоначальника синаитского направления на Балканах XIV века преподобного Григория Синаита, которые позже рассеялись по разным краям балканских православных стран. После Соборов в 1374 и в 1375 годах и выбора патриарха исихаста Ефрема начались массовые переселения монахов в Сербию, и не только с Афона, но и из других монашеских центров. Это переселение – мудрая политика царя Лазаря и его последователей – способствовало тому, что за краткий период появилось множество духовных центров, которые передали в Сербии свой благотворный преображающих дух. Принадлежность к синаитам не значила пребывания их на Синае, а означила то, что все они были носителями духовного идеала синаитских подвижников. Вдохновленное Григорием Синаитом, святогорским «преображением» и исключительно богатой пустыннической духовной литературой, это направление монашества было основано на нестяжательности, устремлении к молитвенному уединению, полностью сосредоточено на Царстве Небесном, непрестанной молитве и духовном совершенстве. В монастыре Витовница, в котором подвизался старец Фаддей, находится могила «Неизвестного Синаита». (Прим. пер.)

6

Даты указаны по старому стилю. (Прим. пер.)

7

Район Белграда. (Прим. пер.)

*

Схиархимандрит Амвросий, в миру Курганов Владимир Зиновьевич, родился в Пензенской губернии в семье священника. После учебы в духовном училище и в Пензенской духовной семинарии поступил на историко-филологический факультет Варшавского университета. Закончил университет в годы Первой мировой войны. До революции проживал в одном из монастырей Херсонской епархии, затем был послушником в Оптиной пустыни. Во время Гражданской войны состоял в Белой армии. Был тяжело ранен. Эмигрировал в Константинополь, затем в Сербию. Принял монашество в монастыре Петковице в Шабацкой епархии (Сербия), основанном епископом Вениамином (Федченковым) в 1922 году. Был иподиаконом у епископа Вениамина. Выехал в Болгарию, где в 1924 году был назначен наместником монастыря Святого Спаса (Воскресения Господня) в городе Ямболь. Подвергался гонениям. Впоследствии вернулся в Сербию и был настоятелем Мильковского Введенского монастыря в местечке Мильково Пожаровецкой епархии в Мораве в старой Сербии. Скончался 17 мая в Мильковском монастыре от туберкулеза. Перед кончиной принял схиму. (Прим. изд.)

8

Добротой священника Драгослава Тополца к нам в руки попала фотокопия перевода «Слова святого Исаака Сирина», сделанного старцем Фаддеем, исписанная рукой старца. Старец Фаддей очень любил читать и цитировать святого Исаака, называя его «непревзойденным психологом» и «одухотворенным таинником христианской жизни». О том, насколько глубоко старец изучал и переживал слова святого Исаака Сирина, говорят многочисленные подчеркивания и обозначения в тексте перевода, в местах, которые старец считал особенно значительными, и пометки на полях текста, например: «Важно, важно, важно!!!», «Духовное знание», «Высокое познание своей немощи», «Ум, ум, ум!», «Основа всякого добра», «Борьба внутренняя!», «Духовные очи!», «Ключ сердца!», «Рассуждение!», «Берегись нерадения и лености!». Отсюда мы видим, что святой Исаак Сирин, как и преподобный Симеон Новый Богослов, своим опытным богословием и гносеологией оказали ключевое влияние на формирование личности отца Фаддея как подвижника и духовника. С другой стороны, эта драгоценная рукопись открывает нам, что старец повторил и возродил в себе древний подвиг монахов-переписчиков и переводчиков в духе наставления святого Паисия (Величковского) – «Переводить и воплощать!» (Прим. изд.)

9

Конкордат – договор Королевства Югославии с Римо-католической церковью о сотрудничестве. Договор давал право католической церкви вести прозелитическую деятельность и экспансию против Сербской Церкви и государственности. Сербское священство и православный народ противостояли подписанию конкордата. В июне 1937 года был организован Крестный ход по Белграду, известный в истории как «Кровавая лития». Все его участники – миряне, духовенство, архиереи – пострадали в результате жестокого нападения жандармов. Но милостью Божией конкордат подписан не был. (Прим. пер.)

10

Патриарх Варнава (Росич) был отравлен. (Прим. пер.)

11

Гавриил Дожич (1881 – 1950) – патриарх Сербский с 1938 по 1950 годы. Архипастырь, преданный своей пастве до смерти, дважды в 1915 и 1941 годах отказался от возможности эмигрировать и остался, чтобы разделить испытания с народом. (Прим. пер.)

12

Иеромонах Иоанн (Зечевич) был наместником монастыря Печская Патриархия с 1939 по 1941 год. (Прим. изд.)

**

Текст проповеди на стр. 260. (Прим. ред.)


Источник: Мир и радость в Духе Святом / старец Фаддей Витовницкий ; пер. с сербского яз. С.А. Луганской. - Москва : Новоспасский монастырь, 2010. - 269 с. ISBN 978-5-87389-042-2

Комментарии для сайта Cackle