блаженный Иероним Стридонский

Четырнадцать книг толкований на пророка Иезекииля

Книга первая

По окончании восемнадцати книг толкований на Исаию, я согласно с тем, что часто обещал тебе, девственница Христова Евстохия, и священной памяти матери твоей Павле, желал перейти к Иевекиилю и наложить, как говорится, в последний раз руку на пророческое произведение: и вот неожиданно возвещено было мне о смерти Паммахия и Марцеллы, об осаде города Рима1 и кончине многих братий и сестер, Я пришел в такой ужас и уныние, что ни днем, ни ночью ни о чем другом не помышлял, как только о спасении всех, и в пленении святых считал себя пленником и не ранее мог открыть уста, как узнав нечто более определенное, так как я встревоженный колебался между надеждою и отчаянием и терзался бедствиями других. После того, как угасло блестящее светило всех стран или лучше отсечена была глава римской империи и, вернее говоря, в одном городе погиб весь земной шар, онемех и смирихся, и умолчах от благ, и болезнь моя обновися. Согреяся сердце мое во мне и в поучении моем разгорелся огнь (Псал. 38, 3–4), и я полагал, что нельзя пренебрегать оным изречением: мусикия во плачи безвременная повесть (Сирах. 22, 6). Но так как и ты беспрестанно требуешь этого, и рубец от большой раны затягивается мало-помалу, и Скорпион2 лежит в Тринакрийской земле между Энкеладом и Порфирионом (или Порфирием)3, и многоголовая гидра перестала наконец шипеть против нас и настало благоприятное время для того, чтобы не отвечать на козни еретиков, а заняться истолкованием Писаний: то я приступлю к пророку Иезекиилю, трудность [понимания] которого доказывает предание евреев. Ибо кто не достиг возраста священнического служения, то есть тридцатого года, тому не дозволяется у них читать ни начальных глав книги Бытия, ни Песни Песней, ни начала и конца этой книги, чтобы только по достижении свойственного человеческой природе совершеннолетия он приступил к совершенному знанию и таинственному разумению. Если я доведу это дело, по милости Господа, до конца, то перейду к Иеремии, который в своем Плаче под образом Иерусалима оплакивает при посредстве четырехстороннего алфавита четыре страны света.

Глава I

Иез.I:1. И было в тридцатый год, в четвертый [месяц], в пятый [день] месяца.

Говорится о тридцатом годе не жизни пророка, как многие думают, и не юбилея, служащего годом отпущения, но от двенадцатого года Иосии, царя иудейского, когда найдена была в храме Божием книга Второзакония, до пятого года пленения Иоахима, называвшегося Иехониею, который был отведен в Вавилон с матерью, и Даниилом, и тремя отроками и Иезекиилием, (это первое из трех пленений Иудеи), когда излился гнев Божий на Иерусалим. В таинственном же смысле пред изображается Господь и Спаситель, который пришел для крещения, имея тридцать лет от роду (Лук. 3, 23), каковой [возраст] служит совершенным человеческим возрастом. Поэтому и в книге Числ по еврейскому тексту священники начинают служение в скинии не с двадцать пятого года жизни, как излагается у LХХ, а с тридцатого (Числ. 4, 3). Это ранее предзнаменовал и Иосиф, когда в Египте раздавал хлеб голодающему народу (Быт. 41, 46), и Иоанн Креститель, когда пришел к водам Иордана и проповедовал крещение покаяния (Лук. 3, 3). В неопределенном же выражении: в четвертый но связи мысли подразумевается месяц, ибо непосредственно затем следует в пятый [день] месяца, что от себя, для большей ясности, прибавили Семьдесят.

Ст. 1–2. Когда я находился среди плененных при реке Ховар, отверзлась небеса, и я увидел видения Божии: это пятый год переселения царя Иоакима.

Что плененный народ сидел при реках вавилонских, об этом в духе пророчествует Давид: на реках вавилонских тамо седохом и плакахом (Псал. 136, 1). Ховар же или есть название реки, или согласно с своим значением, по которому [Ховар] переводится могучий (grаvе), означает Тигр и Евфрат и все обширные и наиболее могучие реки, которые, как утверждают, находятся в земле халдеев. Отверстие же небес понимай [как происшедшее] не вследствие разделения тверди, но по вере верующего, – в том смысле, что ему открылись небесные тайны. Поэтому мы читаем (Матф. 3, 16), что и при крещении Спасителя, когда Дух Святой сошел на Него в виде голубя, отверзлись небеса, при разверстии которых открываются видения Божии, – не одно видение, а многие, как говорит Господь чрез пророка: Аз видения умножу и в руках пророческих уподобихся (Осии 12, 6). Эти-то видения и обнимает все пророчество Иезекииля. С большею точностию в еврейском тексте и у других переводчиков говорится о переселении Иоакима, а не о пленении, как перевели LХХ. Ибо он не был взят в плен по покорении города, но добровольно сдавшись был отведен в Вавилон. Таким образом переселение Иоакима, то есть Иехонии, должно быть названо первым, пленение же Седекии – вторым или последним.

Ст. 3. Было слово Господне к Иезекиилю, сыну Вузия, священнику в земле халдейской, при реке Ховар.

И Даниилу и Иезекиилю, жившим в Вавилоне при реках, открываются тайны будущего при водах или вернее при самых чистых водах, чтобы явлена была сила крещения. Также и апостол Павел, глаза которого прежде были покрыты чешуею, после того как был омыт о Господе Ананиею, то освободился от слепоты (Деян. 9, 17). И по книге Бытия то, что первое должно было жить, произошло из воды. Также и то нужно принять во внимание, что Господь пришел для крещения в тридцатый год Своей жизни; в четвертый месяц, который у нас называется январем и служит первым в начале года, исключая Нисан, месяц новин, в который совершается пасха. Ибо у восточных народов после сбора плодов и выжимания винограда, когда приносились в храм десятины, октябрь был первым месяцем, а январь четвертым. Присоединяет же пятый день месяца для того, чтобы обозначить крещение, при котором отверзлись Христу небеса, и доселе чтится день Богоявления, а не рождение во плоти, как думают некоторые, ибо тогда Он был сокрыт, а не явился. Этому времени приличествует сказанное: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих (Матф. 3, 17). Далее, Вузий на наш язык переводится: презренный и отверженный, [а] Иезекииль – укрепленный Богом. Это мы можем применить к Господу, сказав, что Творец мира, который есть Отец Спасителя, презирается и отвергается еретиками, не принимающими Ветхого Завета. И неудивительно, что Господь есть сильный Бога, потому что Он есть Божия сила и Божия премудрость.

И была на нем там рука Господня. LХХ: И была на мне рука Господня.

Чтобы мы могли видеть и понимать видения, нужно, чтобы на нас была рука и сила Божия. Этою рукою и десницею был изведен народ израильский из Египта; часть силы Его уразумели даже волхвы, говоря: перст Божий есть (Исх. 8 19). И Спаситель в Евангелии [говорит]: аще ли о персте Божии изгоню бесы (Лук. 11, 20), вместо чего в другом Евангелии написано: аще ли Аз о Дусе Божии изгоню бесы (Матф. 12, 28).

Ст. 4–5. И я видел, и вот бурный ветер шел от севера, и великое облако, и клубящийся огонь и сияние вокруг его. И из средины его как бы вид янтаря (electri), то есть из средины огня. LХХ: И я видел, и вот дух уносящий (или возносящий) шел от севера, и великое облако в нем, и блистающий огонь и сияние вокруг его. И в средине его как бы видение янтаря (electri)4 в средине огня и сияние в нем.

В утешение переселяющегося народа и для откровения решения Божия пророк видит чрезвычайно великое видение. При истолковании его становятся безмолвными все синагоги иудеев, говорящих еще, что это человек и что он пытается нечто сказать о сем [видении] и о построении храма, которое описывается в конце этого пророчества. Мы же то, что узнали от предков и относительно чего можем более догадываться, нежели делать объяснения, сравнивая по мере нашего скудного ума духовное с духовным, вверим благосклонным и верным читателям, умоляя их о той милости, чтобы они более были благосклонными к легковерию или скорее к доверию, не знающему меры для себя, нежели гневались. И прежде всего нужно знать, что уносящий или возносящий дух, который мы согласно с Акилою перевели чрез бурный ветер, а по Симмаху и Феодотиону веяние и дух бури, одними понимается в хорошую, другими в противуположную сторону. Ибо еврейское слово rua, смотря по свойству мест, понимается или как дух, или как душа, или как ветер. Дух, как в том месте: послеши Духа Твоего, и созиждутся (Псал. 103, 30); душа; изыдет дух его, и возвратится в землю свою (Псал. 145, 4); ветер: духом бурным сокруши корабли фарсийския (Псал. 47, 8), и в другом месте: от и жупел и дух бурен часть чаши их (Псал. 10, 6). Читающие ветер и веяние бури понимают это в том смысле, что с севера идет гнев и ярость Божия, то есть Навуходоносор, и Иерусалим через шесть лет после сего видения будет взят. Ибо это видение было видено в пятый год переселения царя Иоакима, бывший пятым [годом] царствования Седекии в Иерусалиме, о котором мы читаем, что он также через шесть лет, то есть в одиннадцатый год своего царствования, когда взят был город, был отведен в Вавилон. Таким образом тем, которые обитали при реке Ховар и сами сдались царю, открывается, что они хорошо сделали, повинуясь божественному определению. Ибо в скором времени и иудейская область и город Иерусалим должны быть пленены. Описываемое здесь великое облако мы должны понимать в том смысле, что оно приносит ливня разрушений на Иудею и дожди разорений. А клубящийся огонь указывает на будущие мучения и бедствия плена. Сияние вокруг его означает открытие судов Божиих. Понимающие же в противоположную сторону, то есть в хорошую, под уносящим или возносящим духом разумеют Духа Святого, который совлекает с человека пороки и грехи или возносит находящихся внизу на высоту и удаляет от крайне холодного северного ветра (Сир. 43, 22), от которого возгораются бедствия на всю землю, – и у Иеремии оный страшный котел поджигается от севера (Иерем. 1, 13). Великое облако относят также к лицу Христа, который пришел в Египет мира сего на облаке легком и собственно называется великим сравнительно с меньшими, то есть с пророками, апостолами и всеми святыми, о которых написано: и истина Твоя до облак (Псал. 35, 6), и повелю облакам не проливать дождя на Израиля (Исаии 5, 6), и в другом месте: облацы прах ног Его (Наум. И, 3), и еще: облак и мрак окрест Его (Псал. 96, 21). Также обжигающий огонь и сияние вокруг его понимают согласно с оным написанным Бог огнь потребляяй есть (Втор. 4, 24). Относительно его Спаситель говорит, что для ниспослания его Он пришел на землю и желает, чтобы он горел в нас и во всех верующих (Лук. 12, 49); принося страх и наказания грешникам, он однако блестит сиянием и полон света и блеска, обжигая нас для того, чтобы чистым и очищенным даровать более радостное.

Ст. 5. И среди его подобие четырех животных, – и таков вид их: подобие человека в них.

Следующее же затем: и сияние в нем должно быть отмечено спереди обелом. Если бы Писание не присоединило, сказав: то есть из средины огня, то мы, вследствие неопределенности выражений, могли бы впасть в заблуждение, думая, что вид или видение янтаря находится среди ветра или духа. Таким образом это следует так понимать, что среди огня и божественных наказаний находится подобие янтаря, который ценнее золота и серебра, чтобы после суда и наказаний, которые для подвергающихся им кажутся горестными и тяжелыми, явилось драгоценнейшие сияние янтаря, так как всем управляет провидение Божие и считающееся наказанием служит врачеванием.

И среди него подобие четырех животных, – и таков вид их: подобие человека в них.

Среди него и именно, подразумевается, янтаря; но лучше разуметь огонь, который для верующих служит светом, для неверующих – наказанием. Следовательно среди этого огня было подобие четырех животных, – подобие, а не естество. И у четырех животных, которые впоследствии называются четверообразными, одно подобие человека, чтобы обозначить все в мире, одаренное разумом; ибо говорит: сотворим человека по образу Нашему и по подобию (Быт 1, 26). Образ же и подобие Божие в образе (forma) не тела, и духа (mentis): ему дано подобие истинного образа Христа, который есть образ Бога невидимого. Эти разумные творения пребывают в четырех местах, или по причине четырех стран света, обнимающих весь земной шар, или по причине четырех мест: небесных, земных, преисподних и пренебесных, о которых и апостол Павел говорить: да о имени Иисусове всяко колено поклонится: небесных, земных и преисподних (Филипп. 2, 10). Павел свидетельствует о трех. Мы можем видеть и четвертое: Хвалите Господа небеса небес и вода, яже превыше небес, да восхвалят имя Господне (Псал. 148, 4–5). Затем и апостол одно называет небесным, а другое – наднебесным (1 Кор. гл. 15).

Ст. 6–8. Четыре лица у одного, и четыре крыла у одного, а ноги их – ноги прямые, и ступня ноги их как ступня ноги у тельца, и искры как вид блестящей меди. И руки человека под крылья их на четырех сторонах. LХХ: И четыре лица у одного, и четыре крыла у одного, а голени их прямые и ноги их пернатые. И искры как блестящая мед и ноги их легкие и руки человека под крыльями их на четырех сторонах их.

О четырех животных, вид которых был подобием человека (только так, что каждое имело по четыре лица, и по четыре крыла, а ноги прямые и ступню ноги как след от ноги тельца или, как перевел Акиля, округленную, что LХХ совсем опуcтили), также об искрах, сияющих блеском меди, и о легких крыльях их, чего нет в еврейском, также о руке человека под крыльями их на четырех сторонах и о прочем, что описывает пророчкская речь, мы постараемся высказать свое мнение, вкратце изложив мнение каждого. Некоторые, которым также мы последовали в введении толкований на Матфея, думают, что именами этих животных обозначаются четыре Евангелия: Матфея, потому что он описал как бы человека: книга родства Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамля (Матф. 1, 1); [имя] льва относят к Марку: зачало евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, якоже есть писано у Исаии пророка: глас вопиющего в пустыни: уготовайте путь Господен, правы творите стези Его (Марк, 1, 1. 3; Ис. 40, 3); [имя] тельца к Евангелию Луки, которое начинается с священства Захарии; орла – к началу Иоанна, который начинает высоко воспаряя: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу и Бог 6е Слово. Свое мнение относительно этого мы высказали в вышеназванном сочинении, а более подробно в Апокалипсисе Иоанна (гл. 4) вид и имена этих животных применяются к четырем евангелиям (или евангелистам). Как можно применить к ним описание всех животных, об этом мы постараемся сказать в своем месте. Другие же, следуя безрассудной мудрости философов, разумеют под двумя херувимами храма два полушария, нас и антиподов, как бы людей обращенных вверх лицом и опускающихся вниз. Многие, по Платону, относят разум души, и раздражительность и пожелание, что он называет λογικόν и θυμικόν и ὲπιθυμητικόν, к человеку, и льву и тельцу, полагая разум, и познание, и ум и рассудительность (соnsilium), – ту же добродетель, что и мудрость, – в верхней части мозга, а жестокость и раздражительность и насилие, находящиеся в желчи, [полагая] во льве. Далее похоть, невоздержание и всякое чувственное пожелание [полагают] в печени, то есть в тельце, который предан земным делам. А за четвертую принимают ту, которая над этими тремя и вне их, которую греки называют συντήρησις (сохранение). Эта искра сознания не угасала даже в сердце Каина5 по изгнаши его из рая, и благодаря ей, мы сознаем свои погрешности, когда покоряемся чувственным страстям или ярости и обманываемся иногда кажущеюся разумностию. Собственно Акиле приписывается [происхождение учения об этой душевной силе], которая не смешивается с тремя, но исправляет погрешности трех, и которая в Писаниях иногда называется, как мы читаем, духом, который ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Римл. 8, 26). Кто бо вест от человек, яже в человеце, точию дух, живущий в нем (1Кор. 2, 11). О нем и Павел, пиша в Фессалоникийцам, молит, чтобы он сохранялся в целости вместе с душою и телом (1Сол. 5, 23). И однако, по написанному в Притчах (18, 3), егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит он также и об этом самом сознании: мы видим, что оно низвергается и утрачивает свое место у некоторых, не стыдящихся и не боящихся своих пороков и заслуживающих того, чтобы услышать: лице жены блудницы бысть тебе, не хотела [или не хочешь] еси постыдетися (Иерем. 8, 3). Таким образом Бог, подобно вознице, управляет этою колесницею, и обуздывает спешащего беспорядочными шагами, и делает послушным и заставляет повиноваться Своей власти. Мы еще будем касаться этого рассуждения о частях души, то есть человека, которого теже философы называют малым миром. Есть такие, которые просто полагают, что в четырех животных содержится указание, согласно с мнением Гиппократа, на четыре стихии мира, из которых все состоит: огонь, воздух, воду, землю. Как они соединяются и когда бывают отдельно одна от другой, когда кажутся соединенными, взаимно соприкасаются и в одной особа животных имеют четыре вида и образа, – это не входит в план [нашего] труда. Также четыре колеса, поднимающиеся от земли вверх и соединенные с каждым из четырелицых животных они признают или за соединение тех же стихий, или за круг четырех времен, который образуется из троякого количества месяцев, и обращение года, который от того получил название, что он постоянно обращается и снова возвращается. Об этом прекрасно сказано в одном небольшом стихе:

Весна, лето, осень, зама, и месяц, и год.

Также слова: было колесо в колесе, по их мнению, означают год в годе. Об этом другой поэт6 говорит:

К себе самому по своим же следам возвращается год.

Также под подобием тверди, сравниваемым с кристаллом, разумеется, как они утверждают, видимое нами небо, под которыми движутся и проходят четыре животных. Престол сапфирового цвета и сидящий сверху человек под человеческим подобием изображает, по их мнению, власть всемогущества Божия, всем управляющего и все имеющего под ногами своими; в конце же говорится: такое видение подобия славы Божией, чрез что, как бы чрез некоторого рода картину и портрет, изображается провидение. Относительно же названия ног прямыми и относительно [слов] ступня ноги у тельца или округленная [они полагают, что это означает] земное и то, что возлетает к небесному и, отсекши все углы, следует круглоте, прекраснейшей из всех Форм. Сияющие искры указывают на все, полное света, а руки человека под крыльями как самого человека, так льва и тельца, и орла, – на то, что разум все поддерживает и из земной низменности возвышает к небу. Это мы можем относить и в евангелиям и ко всему вышеизложенному. Как мне помнится, и слышал, что четыре животных означают четыре душевных волнении, о которых весьма подробно рассуждает Цицерон в Тускуланских беседах, – радость, скорбь, страстное желание и страх, из которых два относятся в настоящему, а два к будущему; о них и Виргилий7 коротко говорит:

Отсюда и страх, пожелания, и радость, и скорби,

которые должны управляться разумом и силою Божиею и которым противополагаются или лучше к которым прилагаются четыре добродетели: мудрость, справедливость, мужество, воздержание, чтобы управлялись решением последних. Каким образом они могут быть применимы к лицам человека, льва, и тельца и орла, об этом совсем умолчано ими. О них тот же философ и оратор рассуждает в трех книгах об обязанностях к сыну. Читал я и краткое рассужденьице некоего Катины, которого сирийцы называют λαπτός, то есть остроумным и даровитым, и который думает, что расположение лагеря изображает [расположение] двенадцати колен в пустыне, к востоку и западу, северу и югу, которые взаимно соединяются любовию и родством, и что это и есть колесо в колесе, которые направляются духом и прикрываются облаком в пустыне, и освещаются столпом огненным ночью, и не возвращаются в Египет, но спешат идти к земле обетованной. Подобие же янтаря в средине, по его толкованию, есть святое святых, лицо человека он относит ко всему Израилю, льва – к царскому скипетру Иуды, тельца – к колену священников и левитов; вне их – лицо орла, небесное наказание и мщение Божие, все усматривающее и готовое терзать грешника, о чем и у Осии говорится: „как орел на доме Божием“ (8, 12), то есть на храме. И у этого же самого пророка (гл. 17) под большим орлом с большими крыльями и когтями, властвующим над входом на Ливан, разумеется Навуходоносор, на нашествие которого и теперь указывается, и на такого рода колеснице сидит, подобно вознице, Бог и повелевает, что должно и чего не должно делать. Говорится же, по его словам, народу, жившему в Вавилоне, то, что если он преклонит выи Богу и будет повиноваться Его прещениям; то снова удостоится Его помощи и получит утраченную землю.

Ст. 9. И лица и крылья имели они на четырех сторонах, и соединялись крылья одного с другим. Во время шествия они не оборачивались, но каждое шло лицом вперед.

Евангелия имеют соприкосновение и взаимную связь и, летая по всему миру, переносятся то в одно место, то в другое, и не имеют предела для своего полета, и никогда не побеждаются и не отступают, но всегда направляются далее вперед. Поэтому и Павел говорит: задняя забывшая, в предняя же простираяся (Филипп. 3, 13). Тоже самое мы можем сказать и о добродетелях души, и о полете времен, и спешении стихий, что они, оставляя задняя, всегда спешат вперед. А что времена уходят и убегают, на это указывается в кратком стихе8:

Но между тем убегает, бежит невозвратное время,

и в лирическом стихотворении9:

Увы, увы, Постум, Постум

Быстро уходят бегущие годы.

Ст. 10. Подобие лица их – лицо человека и лицо льва с правой стороны их четырех, а лицо тельца с левой стороны их четырех, и лицо орла вверху их четырех.

Лицами называет начала четырех Евангелий, из которых человек и лев, то есть рождество Христово и голос пророка, раздающийся в пустыне, занимают правую сторону. [Лицо] тельца, то есть жертв и иудейского священства, находится на левой стороне: быв отменено, оно перешло в духовное священство, о котором сказано: ты иерей во век по чину Мелхиседекову (Псал. 109, 4), но так, что все находится в взаимной связи и признается за одно тело. Орел же, который выше и рождения, и пророчества, исполнившегося с пришествием Господа, и выше священства, уже прекратившегося, и который находится вне всех их, возвещает о духовном рождении, – каким образом Отец есть в Сыне и Сын во Отце, о чем вполне справедливо говорится: род же Его кто исповесть (Исаии 53, 8)? Это, по Апокалипсису (гл. 4), как мы уже прежде сказали, четыре животные, исполненные очей спереди и сзади, из которых одно животное подобно льву, и второе подобно тельцу и третье имеет вид как бы человека, а четвертое подобно летающему орлу. Там же о них говорится, что они имеют, подобно серафимам, по шести крыльев, двумя закрывают лицо и двумя ноги, а двумя летают, и ни днем ни ночью не останавливаются, но говорят: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, иже бе, и сый и грядый (Апок. 4, 8).

Ст. 11. И лица их и крылья их простерты вверх, два крыла каждого соединялись и два покрывали тела их.

И выше мы сказали, что имеют взаимную связь Евангелия и времена, и все разумные творения, и четыре добродетели, так что кто одной не имеет, тот не имеет всех. А что два простерты и поднимаются вверх, это указывает на небесную проповедь и на то, что все направляется к величию Божию. Двумя же, которыми закрываются тела, устраняется человеческое знание, и изображается несовершенство ведения по словам апостола: от части разумеваем и от части пророчествуем; егда же приидет совершенное, тогда, еже от части, упразднится (1Кор. 13, 9–10).

Ст. 12 И каждое шло [в ту сторону, которая] пред лицем его. И куда направлялся дух, туда они шли и не обращались назад во время шествия.

Берущийся за рукоятку плуга должен не озираться назад (Лук. гл. 9) и не подражать жене Лота (Быт. гл. 19), чтобы не впасть в язву, по Второзаконию (гл. 28), и не погибнут от неисцелимого ὁπιστοτόνω (сведения членов), от которого пал и Илий, оскорбивший Бога чрез грех сыновей: во сколько более [не должны озираться] четыре животные, которые полны света и окрылены, которые следуют водительству Духа Святого, которые летают по миру, и высоко возносятся, прикрывая тела свои крыльями истории и не давая нам возможности видеть в более полном виде? Вторично же сказанное: не обращались назад во время шествия указывает на таинство обоих заветов, на то, что в четырех этих животных и закон и евангелие спешат вперед и никогда не получают обратного движения.

Ст. 13–14. И подобие животных и вид их как огонь горящих углей и как вид светильников. Таково было видение, обращающееся в разные стороны среди животных, – сияние огня и молния, исходящая из огня. И животные шли и обращались назад подобно сверкающей молнии. LXХ: И среди животных видение как огонь горящих углей, как вид светильников, обращающихся в разные стороны среди животных, и сияние огня, и из огня выходила как бы молния.

Следующее же затем: и животные бегали и обращались назад как вид везека прибавлено в переводе Семидесяти из издания Феодотиона. Чтобы пророк не казался противоречащим предшествующим двум мыслям, они сочли нужным умолчать о том, что считали противоречащим, то есть: и животные двигались с обращались назад, чтобы не возбудить соблазна в читателе. Но лучше в божественных книгах переводить то, что сказано, хотя бы ты и не понимал, почему это сказано, нежели опускать то, чего не знанием. Также и многое другое, что невыразимо и чего не может постигнуть дух человеческий, было бы уничтожено вследствие этого произвола. Но мы можем сказать следующее: подобно тому, как в Притчах в одном и том же месте написано (26, 4–5): не отвещай безумному по безумию его, да не подобен ему будеши, и затем говорится то, что нам кажется противоречащим: отвещай безумному по безумию его, да не явится мудр у себе, и то и другое взаимно согласуется по различию времен и лиц, когда и глупый пренебрегается, как не принимающий мудрости, и глупое высокомерие отстраняется другою глупостью, соответственно чему и апостол говорит: бых несмыслен, вы мя понудусте (2Кор. 12, 13): так и в этом месте мы должны спросить себя, почему выше два раза было сказано: животные не обращались назад во время шествия, а теперь один раз (сказано): животные бегали и обращались назад. И это оставалось бы вопросом, если бы далее не следовало: подобно сверкающей молнии, которая на еврейском языке называется besec и которую Симмах перевел: как вид луча молнии. Таким образом, как эфир освещается искрами частых огней и в мгновение ока и моментально молнии разбегаются в разные стороны и возвращаются назад, не теряя вместилища и, так сказать, источника и вещества огня, так и эти животные, беспрепятственно продолжая путь, спешат вперед. Если же они видят нечто противустоящее их стремлению, то не столько возвращаются назад, сколько суживаются, с тем чтобы опять расшириться и давать свет, который они несколько затемнили, чтобы дать рабам пищу в свое время и не давать святыни псам и не бросать бисера пред свиньями (Матф. гл. 7). Поэтому и Павел говорит: млеком вы напоих, а не брашном, ибо не у множасте (1Кор. 3, 2). Избрание же Иуды и помазание Саула не доказывают незнание Богом будущего, но показывают, что Он есть Судия настоящего. Поэтому и апостолам Он заповедует, чтобы, увидев дом, недостойный приветствия, они наперед отрясали ноги и чтобы возвращался к ним мир, данный ими дому. Уголья же горящего огня и светильники, обращающиеся в разные стороны среди животных, объяснены [в толковнии] на оное место Исаии; „и пожрет огонь, как вещество сена, и освящу их горящим огнем» (Ис. гл. 5). О них и в другом месте написано: падут на них углия огненная (Псал. 139, 11). И против льстивых уст в другом псалме говорится: что дастся тебе или что приложится тебе к языку льстиву? Стрелы сильного изощрены, со угльми пустынными (Псал. 119, 3–4). И в ином месте: имаши углие огненное, сядешь на них: сии будут тебе помощь (Исаии 47, 14). На какое бы творение мы ни обратили взор, оно сияет боговедением, так как из творений познается Творец. Из среды животных исходит блеск огня и молния. Ибо если сведешь Евангелия, то среди буквы и маловажной истории откроешь таинства Духа Святого.

Ст. 15–18. И когда я смотрел на животных, явилось одно колесо ни земле подле животных, имеющих четыре лица. И вид колес и устроение их, как видение моря, и одно подобие у них четырех, и вид их и устроение [такие], будто колесо находится среди колеса. Идя, они гили на четыре стороны свои и во время шествия не обращались назад. Также была у колес величина, и высота, и страшный вид, и вес состав (соrpus) был полон очей вокруг их четырех. LХХ: И я посмотрел, и вот одно колесо на земле, следующее за четырмя животными. И вид колес и устроение их как вид фарсиса. И подобие у четырех, и устроение их какое, какое обыкновенно бывает при нахождении колеса в колесе. Они шли на четыре стороны свои, и во время шествия не обращались назад они и ободья их, и была высота у них. И я видел их, и ободья их полны очей вокруг их четырех.

Доселе рисуется картина четырех животных, имеющих по четыре лица и следующих за духом и облаком, бывшим среди духа; теперь к каждому животному прилагаются особые колеса, которые не были соединены с животными, но следовали за ними. Или же явилось на землю одно колесо, которое, разделенное на четыре, имело столько лицевых сторон, за сколькими животными следовало. И такое было сходство в четырех колесах, следовавших за четырьмя животными, что с полною вероятностию можно было признать их за одно колесо. И отделка их и устроение были как видение фарсиса, что́ мы переводим чрез море. Акила10 поставил яхонт (hуасinthus), каковый камень имеет сходство [по цвету] с небом. И вид их был подобен колесу в колесе, так что можно было признать их не за одно колесо, но за соединение одного с другим. Они шли на четыре стороны и не тянулись и не оборачивались назад. Ибо как возможно им обращаться назад, когда они следуют за животными, постоянно направляющимися вперед? Также величина и высота колес были таковы, что возбуждали удивление в видевших. И весь состав их и ободья были полны света вокруг, так что никакой из членов нельзя было видеть неимевшим очей света, но они были такими, каким баснословия поэтов изображают стоглазого или многоглазого Аргуса, которого Юнона за небрежную стражу превратила в павлина, чтобы бывшее чудом Бога Творца послужило осуждению ненаказанного прелюбодеяния. Все небесное и земное и все, доступное для человеческого разумения, обращается на колесах солнца. Годовое кругообращение солнца проходит луна чрез отдельные месяцы. Утренняя звезда, – она же и вечерняя, – сияя блестящим светом по направлению к востоку и западу и умеряя небольшим светом темноту ночи, совершает один и тот же путь в два года; и другие четыре звезды, называемые блуждающими, и все, сияющее на небе, также перемены жатв, деревьев и трав проходят на своих колесах четыре времени, и мы не видим ничего, чего не было бы прежде. Обходит окрест, идет дух, и на круги своя обращается дух. Вси потоци идут в море, и море несть насыщаемо (Еккл. 1, 6–7). Почему? Потому что они из бездонных недр возвращаются в своим источникам. Если же кто обратит внимание на колесо и путь четырех Евангелий, то есть животных, которые дышат, живут, имеют разумение, тот вскоре увидит, что мир преисполнен слова апостольского. Также колесо в колесе означает или соединение двух заветов, на что указывают лествица Иакова (Быт. гл. 27), и клещи Исаии (Ис. 6, 6), и меч обоюдуострый, или находящиеся во взаимной связи Евангелия, шествие и высота которых простирается к небу и лишь немного касается земли, но, всегда поспешая, стремится горе. О них и в другом месте говорится: камение свято валяется на земли (Зах. 9; 16), из которых созидается небесный Иерусалим. Это самое, по моему мнению, означает и то, что в псалме поется: глас грома Твоего в колеси (Псал. 76, 19); и в ином месте: паля коло рождения (Иак. 3, 6). Какой смысл имеют эти свидетельства в своих местах, об этом теперь не время [говорить]. А что весь состав и ободья полны очей, это подтвердит тот, кто увидит, что в Евангелиях нет ничего, что не светило бы и своим сиянием не освещало бы мир, так что даже признаваемое малым и ничтожным сиянием величием Святого Духа.

Ст. 19–21. И когда шли животные, шли также и колеса подле них, а когда животные поднимались от земли, тогда поднимались вместе и колеса. Куда бы дух ни шел, – как только дух направлялся туда, поднимались вместе и колеса, следуя за ним; ибо дух жизни был в колесах. Когда шли те, шли и они, и когда те стояли, стояли и они, и когда те поднимались от земли, поднимались наравне с ними и колеса, следуя за ними, ибо дух жизни был в колесах.

Четыре животных следовали за духом и облаком, бывшим в духе. И затем колеса, следуя за животными, поднимающимися от земли, следовали отнюдь не за животными, но за духом, проявляя собственную волю: ибо дух жизни был в колесах. Три же [состояния] одинаково указываются и в животных, и в колесах: когда стояли, когда шли и когда поднимались, что́ вместе делали и животные и колеса. Ибо когда стояли животные, не могли идти колеса, и когда животные шли по земле, не [могли] подниматься колеса, но у коих было одинаковое действие, у тех были одинаковыми и покой, и движение и поднятие. И дважды говорится: ибо дух жизни был в колесах, чтобы мы не считали за какое-либо приспособление колес, какие мы видим в нижних частях (in саrреntis) телег, карет и колесниц, но за живые существа или скорее за возвышающееся над живыми существами. Ибо душевен человек не приемлет, яже духа Божия (1Кор. 2, 14). Таким образом эти колеса, в которых был дух жизни, все делают сообразно с порядком и мерою и согласуются с животными, следуя за ними, а чрез них – за Духом Святым, или скорее, по опущении посредствующего члена, наслаждаясь общением Духа Святого. Все это благоразумный читатель, сообразно с предшествующим пониманием, может применить к разнообразному истолкованию.

Ст. 22–26. И над головою животных подобие тверди как вид изумительного (horribilis) кристалла и простертого сверху над головами их. Под твердию же крылья их прямые одно к другому. Каждое [животное] двумя крыльями покрывало тело свое, и другое подобным образом покрывалось. И я слышал шум крыльев, как шум вод многих, как бы глас всевышнего Бога. Когда они шли, то был как бы шум толпы, как шум в лагере, и, когда они стояли, то опускались крылья их. Ибо когда слышался голос над твердию, бывшею над головою их, они стояли и опускали крылья свои. А над твердию, бывшею над головою их, как бы вид камня сапфира, подобие престола, а над подобием престола сверху подобие в виде человека.

Где мы перевели: крылья их прямые и как звук или глас Всевышнего Бога, LХХ поставили: крылья их простертые и парящие и как глас Всесильного, что по-еврейски называется Saddаi. Ими и в этом, и в других отделах опущено многое, чего я не привожу, так как для этого потребовалось бы много времени. Вместо же того, что мы яснее перевели: одно к другому: каждое двумя крыльями покрывало тело свое и другое подобным образом покрывалось, в еврейском написано: жены к сестре своей, муж двумя крыльями покрывал тело свое и муж подобным образом покрывался, – после жены поставлен муж в том же лице для того, чтобы мы не признавали пола в небесных [существах], так как, по свойству еврейского языка, один и тот же называется и мужем и женою. Было же видимо над четырьмя животными и столькими же колесами подобие тверди, которую мы называем небом, имеющее вид кристалла, который чрезвычайно чист и образуется, как говорят, из сгущении чистой и прозрачной воды вследствие чрезмерного холода, так что даже лед по причине сгущения воды называется на греческом языке κρύσταλλος (кристаллом). Подобало же, чтобы в вышеназванном была чрезвычайная чистота, которая бы все прикрывала, то есть разумные и мудрые силы, и течение четырех времен, и порядок всех вещей, и проповедь Евангелия, которая отчасти уразумевается, и отчасти сокрывается. И слышан был шум парящих крыльев подобный шуму многих вод, которые по Апокалипсису Иоанна (17, 15) означают народов, и постепенно усиливаясь он называется как бы шумом в лагере и как бы гласом всевышнего Бога, что по-еврейски называется saddai, а по Семидесяти глас слова, чтобы все, проповедуемое в мире, мы признавали за глас Сына Божия. Когда же животные стояли, то опускались крылья их. Ибо они не могли переносить голос Бога всемогущего, раздающийся на небе, но стояли и удивлялись и своим безмолвием указывали на могущество Бога, сидевшего на тверди. Эта твердь для бывших внизу имела подобие кристалла, а находившимся вверху казалась подобною камню сапфиру. Это подобие сапфира было престолом того, кто сидел наподобие человека. Отсюда мы заключаем, что и твердь, и кристалл, и сапфир, и человек указываются в явлении, а не в истинном [виде]. А что под человеком должно разуметь Бога Отца, это показывают многие свидетельства. В числе их находится оное в Евангелии: человек некий насади виноград и вдаде и делателем (Матф. 21, 33). И немного спустя: посла рабы, последи же Сына Своего (ст. 36–37). И еще: человек некий сотвори браки Сыну Своему (Матф. 22, 2). Это не потому, что Сын исключается из царства, о котором Исаия, написал: видех Господа, седяща на престоле высоце и превознесении (Ис. 6, 1), и Иоанн говорит: сия рече Исаии, егда виде славу Сына Божия (Иоанн. 12, 41), но потому, что в Отце царствует и Сын. Ибо все, принадлежащее Отцу, принадлежит Сыну, иже есть образ Бога невидимого (Кол. 1, 15). Ибо и у Даниила Бог изображается сидящим, и в Нему подводится Сын человеческий, чтобы получит царство (Дан. гл. 7). И в Апокалипсисе Иоанна (гл. 3) то же питается о Сыне. И при избиении первомученика Стефана был видим стоящий одесную Отца (Деян. 7, 55 – 56). О Нем поется в псалме: рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, дóндеже положу враги Твоя подножие ног Твоих. Псал (109, 1). Но как кристалл указывает на все вполне чистое и светящее на небе, что просвещает наше тело, снабженное очами; так сапфир, то есть престол Божий, и твердь, под которою мы понимаем небо, означает сокровенные и утаенные и непостижимые тайны Бога, который положи тму за кровь Свой (Псал. 17. 12) и бывает видим в облаке и мраке. Поэтому и в Исходе пишется: и под ногами Бога яко дело камене сапфира и яко видение тверди небесные чистотою (24, 10). Поэтому и невеста [так] описывает красоту жениха в Песни Песней: чрево его изваяние из слоновой кости на камени сапфирове (5, 14). И в Апокалипсисе Иоанна описывается первое основание из ясписа, второе из сапфира (гл. 21) И в наперснике первосвященника, по расположению и порядку отдельных камней, второй ряд имеет карбункул, сапфир и яспис (Исход. гл. 23). Об этих камнях мы отчасти сказали в толкованиях на Исаию.

Ст. 27–28. И я увидел как бы вид янтаря, как вид огня внутри его вокруг от чресл его и выше. И от чресл его ниже я увидел как бы вид огня, сияющего вокруг, как вид радуги, бывающей на облаке в день дождя. Таков был вид сияния вокруг. Таково видение подобия славы Господней.

Подобие человека, сидевшего наподобие престола, каковый престол имел подобие камня сапфира, от чресл и выше сравнивается с янтарем. Этот янтарь и изнутри и снаружи имел как бы вид огня. От чресл же и ниже был огонь с отблеском вокруг, чтобы показать, что находящееся выше чресл, где заключается чувство и разум, нуждается не в огне и пламени, а в самом дорогом и чистом металле. А находящееся ниже чресл, где [происходит] совокупление, где рождение, где средоточие пороков, нуждается в очищении посредством пламени, чтобы, сделавшись чистым, иметь как бы подобие радуги (аrсus), обыкновенно называемой iris, когда она бывает на облаке в день дождя. Ибо iris, которая в Священном Писании называется аrсis, а в Апокалипсисе Иоанна (4, 3) называется темь же именем iris, является только на дождевом облаке и бывает различных цветов, весьма красивых и постепенно переходящих в другие. Поэтому и поэт [говорит]11:

Тысячи разных цветов принимает, находись против света.

Но также, следуя обычаю народа, тот же поэт говорит12:

Когда напояется радуга.

Этим он показывает, что радуга не иначе является, как только в облаке и вместе с водою. Эта радуга служит знаком помилования и завета Божия, заключенного Им с людьми, чтобы при появлении ее в облаке мы знали по примеру древности, что не погибнем от потопа (Быт. гл. 9). Этим дается знать, что после кар и наказаний последует помилование, но только в отношении к темь, кои удостоятся видеть Бога царствующим. Поэтому говорится: таков был вид сияния вокруг, – вокруг Бога, или престола или всего виденного. И таково видение подобия славы Божией, – в том смысле, что не слава Бога была видима, а подобие славы Его. Все же видение таково: дух возносящий, и облако великое, и колеса следующие за таким же числом животных и духом, которые удостоились быть под твердию. Когда они поднялись и услышали как бы глас вод многих и как бы [глас] слова Всевышнего Бога и шум в лагере и войске; то опустили крылья и выразили изумление в безмолвии, и явился сидящий на подобии сапфира, как бы подобие человека, который от чресл и выше имел вид янтаря, а от чресл и ниже – подобие огня вокруг. После этого, [внушающего] страх, дается знак помилования: как бы вид радуги, бывающей в облаке в день дождя. Об этом видении мы сказали подробнее, потому что оно и темно, и различно объясняется многими. В остальном мы, по причине обширности книги, будем заботится о краткости, насколько это возможно без ущерба для мыслей.

Глава II

Иез.II:1. И я увидел, и пиль на лицо свое и услышал голос говорящего.

Он не поднялся вверх по причине великих видений, но пал на лицо свое вследствие сознания бренности человеческой. Поэтому и апостол Павел говорит, что после восхищения на небо и в рай и слышания неизреченных слов ему дан для удручения его ангел сатаны, чтобы он не превозносился (2 Кор. гл. 12). И Авраам пал на лицо, когда услышал слова Божии. Но так как он пал не вследствие греха, а по причине смирения, то он поднимается Господом и ему повелевается слушать слова Его (Быт. гл. 17). Нужно также знать, что иное пасть на лицо, и иное навзничь. Авраам, услышав о рождении Исаака, пал на лицо и засмеялся. Илий же, который согрешил, упал навзничь (1Цар. 4, 18). И о Дане в Бытии написано: да будет Дан змии на пути, угрызая пяту конску; и падет конник вспять, спасения ждый Господня (Быт. 49, 17–18). Так как от укушения змия он упал с коня, поэтому и ожидает пришествия Спасителя. И по Евангелию Иоанна, пришедшие взять Господа, после того, как Он сказал им: Аз есмь: идоша вспять и надоша на земли (18, 6), не будучи в состоянии выдержать слово Того, Кто сказал Моисею: иди, скажи сыном Исраилевым: Сын посла мя к вам (Исх. 3, 14).

И сказал мне: сын человеческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить тебе (вульг. с тобою).

Лежащий не может слушать слово Божие, но слышит с Моисеем: „ты же стань здесь со Мною“ (Исх. гл. 34). Об этом и Даниил говорит, как о случившемся с ним (гл. 10).

Ст. 2. И вошел в меня дух после того, как Он говорил мне, и поставил меня на ноги мои. И я услышал говорящего мне словами: сын человеческий! LХХ: И пришел ко мне дух, и взял меня, и поднял, и поставил меня на ноги мои. И я услышал Его, говорящего ко мне, и сказал Он мне: сын человеческий!

Божественное слово заповедало пророку и повелело: стань на ноги твои; но без помощи Божией и сошествия Духа Святого он не мог стоять; поэтому Он входит в него или берет и воздвигает, чтобы он твердо ступал и мог сказать: постави на камени нозе мои (Псал. 39, 3). И ни о каком грешнике мы не читаем, как о стоящем, но святым говорится: станите убо препоясани чресла ваша (Ефес. 6, 14). Грешник же достоин слышать оное из Второзакония (28, 63): ниже будет стояния стопе ноги твоея. Часто Иезекиилю говорится: сын человеческий и иногда Даниилу: оба они в лице Того, Кто сказал: Сын же человеческий не имать, где главы подклонити (Матф. 8, 20), утешают плененный народ и приводят к покаянию.

Ст. 3. Я посылаю тебя к сынам Израилевым, к народам отступническим, которые отступили от Меня. Они и отцы их противились завету Моему до сего дня.

Называет их не народом Бога Израилева, но народами отступническими, которые отступили от Господа, и не только отцы, но и дети, чтобы они не казались виновными вследствие греха отцов, но чтобы равным было нечестие и отцов и детей. Затем, переведенное Семьюдесятью раздражающие Меня или обращающие в горечь означает то, что благой Бог и приятное по природе обращается вследствие наших пороков в горечь. Ибо как святым говорится: вкусите и видите, яко сладостен Господь (Псал. 33, 9), так грешники испытывают Его на себе горьким. Поэтому и апостол говорит о благости и строгости Божией в отношении к святым и грешникам. И о грешниках лежащих написано: Господь возводит изверженные, Господь любит праведники (Псал. 145, 8), „Господь освобождает находящихся в узах“. Святым же стоящим обещает награды.

Ст. 4. И [эти] сыны с огрубелым лицом и неукротимым сердцем, к которым Я посылаю тебя.

Этого у Семидесяти нет. И это служит доказательством благости, что Бог посылает к таковым и не отчаивается в их спасении, и мужества пророка, что он не боится идти к таковым. [Выражения] же с неукротимым сердцем и огрубелым лицом мы должны понимать согласно с тем, что говорится грешнику: жила железна выя твоя и чело твое медяно (Исаии 48, 4). Таковые и далее обличаются, [как имеющие] каменное сердце, о котором Бог говорит, что Он вырвет его и даст вместо него плотяное, чтобы оно, вследствие своей мягкости, могло принимать заповеди Божии.

Ст. 4–5. И скажешь им; так говорит Господь Бог: может бить, они будут слушать и успокоятся, ибо они – дом преогорчевающий, и узнают, что был пророк среди их.

Подобное этому и у Иеремии написано: негли послушают и покаятся (Иерем. 26, 3), и в Евангелии: может быть усрамятся сына моего (Матф 21, 37). Говорит же это Бог в состоянии находящегося в нерешительности (аmbigentis affectu), чтобы показать, что воля человека свободна и что Бог вследствие предведения будущего, – добра ли или зла, – не делает неизменным того, что Он знает, как имеющее быть. Ибо, не смотря на предвидение Им будущего, мы не поставлены в необходимость делать то, что Он предвидит; но что мы но собственной воле будем делать, это Он, как Бог, предвидит, как имеющее быть.

Ст. 6. Ты же, сын человеческий, не бойся их и не страшись слов их; ибо неверующие и разрушители находятся с тобою. LХХ: И ты, сын человеческий, не бойся и не ужасайся от лица их; ибо они рассвирепеют и соберутся вокруг против тебя.

Хотя они с огрубелою выею и неукротимым cердцем, однако Мои повеления сильнее. И ты не должен считать себя обманутым, если тебя посылают к тем, которые не слушают говорящего. Вот Я предрекаю тебе, что они рассвирепеют и соберутся против тебя и окружат тебя, не оставляя тебе никакого убежища. Сделают же это потому, что они не веруют и презирают веления Божии.

И ты живешь с скорпионами. Не бойся слов их и не страшись лица их, ибо они – дом ожесточающий.

Это те, которые могут уязвлять, которые могут поражать желтушною раною и жалом, имеющим вид трубочки, чтобы одно и тоже поранение и раскрывало кожу и разливало яд. Каждый получает название сообразно с своими нравственными качествами. Книжникам и Фарисеям говорится: порождения ехиднова (Матф. 23, 33). И об Ироде, который был лукавым (vеrsiреllis): шедше рцыте лису тому (Лук. 13, 32). И лжепророки у этого же самого пророка сравниваются с лисицами. А теперь говорится о скорпионах с неукротимым сердцем. Поэтому и в Евангелии читаем: вси, елико их прииде прежде Мене, татие суть и разбойницы (Иоанн. 10, 8). Но как погибшие овцы дома Израилева слушали врагов? Чрез это дается понять, что слушавшие воров и разбойников утратили название овец и приняли другие названия, чтобы они погибли не как овцы, но как ехидны, лисицы и скорпионы.

Ст. 7–8. И ты будешь говорить им слова Мои: может быть они будут слушать, или убоятся или успокоятся, ибо они раздражители. Но ты, сын человеческий, слушай, что Я говорю тебе.

Таким образом, не следует медлить, хотя бы те, которым мы говорим, были злыми; по апостолу (2Тим. 4, 2) мы даже должны проповедовать благовременне и безвременне, потому что может быть, что и жестокий исправившись смягчится, и покорный не будет, вследствие изменения воли, слушать.

Не будь ожесточающим как этот дом ожесточающий. Мы однажды [уже] сказали, что вместо ожесточения или раздражения Семьдесят переводят огорчение. Таким образом то, что он говорит, имеет следующий смысл: ты не должен подражать тем, для исправления которых посылаешься, чтобы чрез подобный грех не заслужить и подобного наказания.

Открой уста твои и съешь, что Я даю тебе. Яви себя, говорит, достойным слов Моих, и прими духовную пищу, так что как в Евангелии говорится: имеяй уши слышати, да слышит (Лук. 8, 8), подобным же образом и здесь говорится: кто имеет открытые уста, чтобы есть, пусть ест. Поэтому и псалмопевцу Господь говорит: разшири уста твоя и исполню я (Псал. 80, 11), а он отвечает: уста моя отверзох и привлекох Дух (Псал. 118, 131). И апостол Павел, который имел в себе сокровища мудрости и знания и в котором вещал Христос Господь, пишет. Коринфянам: уста мои отверзошася к вам, Коринфяне (2Кор. 6, 11). И о Спасителе сообщает Матфей: отверз уста Своя учаше учеников (Матф. 5, 2).

Ст. 9. И увидел я, и вот рука послана ко мне.

Вместо посланной руки LХХ перевели простертая. Она сокращается теми, которым Он говорит чрез пророка: „разве стала сокращенною и уменьшенною рука Господня“ (Исаии 50, 2)? И в Псалме: вскую отвращаеши руку Твою и десницу Твою от среды недра Твоего в конец (Псал, 73, 11)? Наконец при страдании Он простер крылья Свои и принял учеников и нес их на плечах Своих и сказал: прострох руце Мои вес день к людем неверующим (Исаии 65, 2), чтобы собрать сынов Израилевых, как курица собирает птенцов под крылья свои, – и простертием рук Моисея Израиль побеждает Амалика (Исх. гл. 17).

Ст. 9–10. В ней была свернута книга, и Он развернул ее передо мною, и она была исписана внутри и снаружи, и были написаны в ней плачь, и песнь и горе. И сказал мне: сын человеческий, съешь, что найдешь [в ней].

Вместо свернутой книги LХХ перевели глава книги. [Она находилась] в посланной и простертой руке Господа, сидящего на престоле. О Нем и в псалме говорится: в главизне книжне писано есть о Мне (Псал. 39, 8). Под главизной мы должны понимать начало. Книга эта, свернутая и запечатанная, исписанная внутри и снаружи или спереди и сзади, была столь трудною, что никто ни на небе, ни на земле, ни под землею не мог открыть и прочитать ее, кроме льва из колена Иудина, корни Давидова и Иессеева, о котором Иоанном в Откровении сказано, что он съел ее (Апок. гл. 5 и 10), – не всю, но во главе, то есть в начале. Ибо не может быть, чтобы человеческая природа поглотила все сокровища этой книги. И развертывает ее пред пророком, чтобы дать прочесть и познать ее, которая у Исаии (гл. 29) называется запечатанною для неверующего народа. Ибо до сего дня покрывало лежит на Ветхом завете для иудеев. Она была исписана спереди и сзади, – относительно будущего и прошедшего, или может быть совне – относительно буквально исторического понимания, и изнутри, относительно духовного разумения, о котором и Псалмопевец говорит: вся сята дщере цареви внутрь (Псал. 44, 14). И написаны были в ней как внутри, так и снаружи: плач, – относительно тех, которые призываются к покаянию, подобно тому как Самуил и апостол Павел плакали и сетовали о Сауле и Коринфянах, которых желали спасти; песнь, – относительно тех, которые достойны божественного свидетельства и которым псалмопевец заповедал: воспойте Господеви песнь нову (Псал. 95, 1; 97, 1); далее – горе, относительно тех, которые приходят в полное отчаяние и, опустившись во глубину грехов, презирают.

Глава III

Иез.III:1. Съешь свиток этот и иди, говори сынам Израилевым.

Не съев предварительно раскрытый сверток, мы не можем учить сыновей Израилевых. Поэтому и Давид, достигнув помилования, говорит: научу беззаконные путем Твоим и нечестивии к Тебе обратятся (Псал. 50, 15).

Ст. 2. И открыл я уста мои, и Он дал мне съесть свиток этот. И сказал мне: сын человеческий!

Я, говорит, открыл уста свои, потому что мне было сказано: открой уста твои и съешь. И, по открытии уст, Господь даровал пищу, так что начало хотения принадлежит нам, а совершенное блаженство мы получаем от Господа. Ибо это зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего (Рим. 9, 16). Однако и желать и подвизаться зависит от нашей воли. Вместо открыл я Семьдесят перевели открыл Он, подразумевая Бога, ибо Сам Он и открыл уста пророка и напитал его.

Ст. 3. Чрево твое съест и наполнятся внутренности твои свитком этим, который Я даю тебе. LХХ: Уста твои съедят и чрево твое наполнится главою этою, данною тебе.

Началом чтения и простого исторического понимания служит съедение свитка. Но когда чрез постоянное поучение мы заключаем книгу Господню в сокровищнице памяти, то духовно наполняется чрево наше и насыщаются внутренности, чтобы мы вместе с апостолом Павлом имели внутренности [полные] милосердия (Кол. гл. 3) и чтобы наполнилось то чрево, о котором Иеремия говорит: чрево мое, чрево мое болит мне и чувства сердца моего смущают меня (Иерем. 4, 19).

И я съел, и было в устах моих сладко, как мед. И Давид говорит: кол сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим (Псал. 118, 103).

И в другом месте: судьбы Господни истинны, вожделенны паче злата и камене честна многа и слаждша паче меда и сота. (Псал. 18, 10–11). И Сампсон нашел сот меду в пасти льва (Суд. 14, 8). И Господь после воскресения съел часть печеной рыбы и сот (Лук. 24, 42). И в Притчах о пчеле говорится, хотя этого нет в еврейских списках: иди ко пчеле и увеждь, коль делательница есть, делание же коль честное творит, еяже трудов царие и простии во здравие употребляют (Притч. 6, 8), что́ делали Моисей и пророки, и евангелисты и апостолы, чтобы всякий царь, сердце которого в руке Божией, пользовался сладкою нищею. А кто прост и без хитрости змия имеет невинность голубей, тот пусть верует простым сердцем и спасается. Ибо повсюду встречаются козни и часто диавол принимает вид ангела света (2Кор. 11, 14), и мед каплет из уст женщины-блудницы, обещая приятное, чтобы вливать яд.

Ст. 4. И Он сказал мне: сын человеческий, ступай и иди к дому Израилеву и говори им слова Мои.

Когда говорится: ступай и иди к дому Израилеву, то этим дается понять, что он не был вместе с народом грешным, хотя он, по-видимому, жил в тех же пределах при реке Ховаре. Ибо написано: и я был среди переселенных при реке Ховаре (1. 1), Но пророк не имел общения с ними и испытывал огорчение при виде беззаконных. Тоже делал и Моисей (Исх. гл. 33), поставив скинию вдали от стана народа, в которую когда он входил, то спускался столп облачный и становился пред входом в скинию.

Ст. 5–6. Ибо ты посылаешься не к народу с невнятною [или низкою] речью и с трудным языком, но к дому Израилеву, и не ко многим народам и с незнакомым языком, которых речи ты не мог бы слушать. Да если бы Я послал тебя и к ним, они стали бы слушать тебя.

Так как они не хотят приходить к тебе, то ты иди к ним. Ибо не требуют здравии врача, но болящии (Лук. 5, 31). И ты не можешь сказать: не могу говорить к ним, потому что они говорят на другом языке и мы в свою очередь оказываемся варварами в отношении к себе же и не можем взаимно понимать речи. Что сказать об одном народе? Если бы Я послал тебя к различным народам, то воля Моя и могущество победили бы однако всякое затруднение. И, о если бы настало время послать тебя ко всем народам, когда Я дам и дар языков чтобы проповедовали Мои апостолы и весь мир с различными языками покорили чрез одну веру Моему игу: скорее стали бы слушать те, которые говорят невнятною и громкою [или высокою] речью и ничего не имеют из иудейского легковерия, но ходят устойчивою и твердою ступою и, говоря незнакомым языком, обладают знакомою верою. Поэтому далее следует: да если бы Я послал тебя и к ним, они стали бы слушать тебя. Впоследствии же Он и послал [ко всем народам], и все одинаково уверовали. Поэтому Павел и Вариава говорят иудеям: вам бе лепо первее глаюлати слово Божие, а понеже отвергосте е, се обращаемся во языки (Деян. 13, 46). И о сотнике говорится: ни во Исраили толики веры обретох (Матф. 8, 10).

Ст. 7. А дом Израилев не хочет слушать тебя, ибо они не хотят слушать Меня, потому что весь дом Израилев с крепким лбом и жестоким сердцем.

Не огорчайся, говорит, если они не захотят слушать тебя. Они потому не будут слушать тебя, что не захотят слушать Меня, согласно с тем, что и Спаситель говорил: иже вас не приемлет, Мене не приемлет (Матф. 10, 40; Лук. 10, 16). Этим ясно указывается на свободу воли. И приводятся две причины, почему они ее слушают: потому что, говорит, они обладают развращенною волею и крепким лбом или, как перевели LХХ, потому что они непокорны и, подразумевается, потому что часто, призываемые ко спасению, не хотели слушать.

Ст. 8–9. Вот Я дал лице тебе более сильное, нежели лица их, и лоб более крепкий, нежели лбы их. Подобное алмазу и кремню Я дал лице тебе. Не бойся их и не страшись пред лицом их, потому что они дом преогорчевающий. И сказал Он мне.

Дом Израилев обладает крепким лбом, и бесстыдною дерзостию и столь жестоким сердцем, что сравнивается с скорпионами. Поэтому Я дал тебе весьма крепкое лицо и такой лоб, который не может быть преодолеваем никаким стыдом. Отсюда мы научаемся, что иногда бывает делом благодати Божией сопротивление бесстыдству и, когда требуют обстоятельства, поражение лба лбом. Дается же это для того, чтобы наша скромность и свойственный человеку стыд ее боялись козней соперников.

Ст. 10. Сын человеческий! все слова Мои, которые буду говорит тебе, прими в сердце твое и слушай ушами твоими.

Это составляет ту пищу книги и те слова, в которых, смотря по различию слушателей, высказывается или плач, или песнь или горе людям. И однако должно заметить, что мы прежде должны заключать слова Божии в своем сердце, и выслушивать и тщательно уразумевать, и после того произносить пред народом.

Ст. 11. Ступай, иди к переселенным (или к пленным), к сынам народа твоего, и будешь говорить им и скажешь им: так говорит Господь Бог: может быть они будут слушать и успокоятся.

И Господь наш приходит к народу иудейскому, посланный Отцом, чтобы проповедовать пленным освобождение и чтобы на Нем исполнилось написанное: возшел еси на высоту, пленил еси плен, дал даяния человекам (Псал. 64 19).

Ст. 12. И взял меня дух, и я услышал позади себя голос [сопровождавшийся] великим сотрясением: благословенна слава Господа от места своего. Бог, о котором написано: приемляй кроткия Господь (Псал. 146, 6), Сам взял и пророка, который был не во плоти, но в духе, и ходя в духе, не делал дел плоти, потому что Дух Божий был в нем. Поэтому, презирая земное, он берется духом, и слышит позади себя голос, [сопровождающийся] великим сотрясением, забывая прежнее и стремясь к будущему, чтобы козни врагов оставить позади себя. Нечто подобное читаем и в Исходе (гл. 14), когда Фараон и все войско преследовали Израиля и ангел в столпе облачном оставил переднюю часть стана и пошел позади и всю ночь стоял между Израилем и египтянами, чтобы, по устрашении противников, Израиль услышал: благословенна слава Господа от места своего. Местом же для Господа служит всякое, где Он принимается. Или, может быть, Сын служит местом для Отца, как и Отец служит местом для Сына, согласно с словами Господа Спасителя: Аз во Отце и Отец во Мне (Иоанн. 14, 11). На тоже самое указывает и Михей: се Господь сойдет от места своего, и снидет на высоты земные: и поколеблются горы под Ним, и юдоли растают яко воск от лица огня, и яко вода, сходящая со устремлением (Мих. 1, 3–4). Ибо при сошествии Господа Спасителя и при пришествии (рroficisente) Его от Отца, высоты земли и горы cдвинулись и весьма низкие долины растаяли. Может быть местом слава Господня и свет неприступный, о котором апостол говорит: един, имеяй бессмертие, и во свете живый неприступнем (1Тим. 6, 16). Когда мы в душе размышляли о прежних судах Божиих, то слышим голос, [сопровождающийся] великим сотрясением. Когда в сердце помышляем о будущем, то слышится голос спереди и из того, что находится впереди.

Ст. 13. И шум крыльев животных, ударяющих одно о другое, и шум колес, следующих за животными, и звук сильного сотрясения.

Вместо подразумевающегося ἁπὸ κονοῦ по еврейскому [тексту]: Я слышал позади себя голос великого сотрясения, и слышал шум крыльев животных и шум колес,

LХХ прибавили: и я зрел шум крыльев животных, ударяющих одно о другое, и прочее согласно с тем, что в Исходе читается: и вси людие зряху глас Божий (Исх. 20, 18); так что голос, раздававшийся позади, он слышал, а бывший спереди он зрел, Но лучше и ближе к истине разуметь голос слышанный, нежели виденный, как крыльев, взаимно ударяющихся, так и колес, о которых мы выше сказали, и сильного сотрясении, которое указывало на гнев Божий, имеющий обнаружиться над народом израильским.

Ст. 14 И дух поднял меня, и взял меня, и я ушел огорченный с негодованием духа моего. LXХ: И дух поднял меня и взял меня, и я ушел, вознесенный (sublimis) стремлением духа моего.

Быв вознесен духом и взят им, он в негодовании и огорчении духа своего ушел, куда уносился, уразумевая гнев Божий и размышляя к духе о том, что означало видение. Или же он уносился, вознесенный стремлением своего духа, желая идти, куда повелевал Бог. Под духом его мы должны разуметь не Духа Святого, но дух человеческий, о котором во многих местах говорится, как у Исаии: от нощи утренюет дух мой к Тебе, Боже (Исаии 26, 9). Переносится же пророк не в духе (как некоторые думают), а в самом теле, что и об Аввакуме мы читаем по Феодотиону (Дан. гл. 14).

Ст. 14–15. Рука Господня была со мною, укрепляющая меня. И я пришел к пленникам, к груде новых плодов, к живущим при реке Ховаре. И я сидел, где они сидели, и оставался семь дней, скорбя среди их. LХХ: И рука Господня крепкая была на мне. И я вошел к пленникам, быв вознесен, и обходил кругом живущих при реке Ховаре, которые были там и сидел я там семь дней, обращаясь среди их. Вместо переведенного нами: к груде новых плодов, Акила, Симмах и Феодотион поставили самые слова еврейские thel аbib, которые LХХ перевели: вознесенный и я ходил кругом, полагая, что лучше что-нибудь сказать, нежели давать задачи читателю. Мы же от евреев узнали, что thel аbib означает сбор зернового хлеба или жита, который, после голода и скудости, прежде нежели обмолачивается на гумне, подает некоторую надежду на пищу. Таким же образом малый и слабый Израиль, живший на берегах реки Ховара, как бы оживая и поднявшись с земли, обещал урожай народу иудейскому. А рука Господня была на пророке, укрепляя его, чтобы он мог получить наименование стража и учить тому, чему он учил. Но предварительно он семь дней обращается среди их, видя то, что они делали, чтобы знать, что́ впоследствии обличать. Скорбит же или обращается среди их, потому что видит злодеяние их и праведное решение Божие, сообразное с беззаконием грешников. Вместо сказанного нами скорбя и написанного в еврейском masmim, Феодотион перевел: удивляясь, чтобы выразить изумление пророка, видящего беззакония их. Акила же во втором издании, которое евреи называют κατὰ ἀκρίβειαν (точным), перевел ἠρεμάξων, то есть пребывая в покое и находясь особо, чтобы показать, что хотя он был среди пленников, однако по духу отделялся от них.

Ст. 16–17. По прошествии же семи дней было слово Господне ко мне, говорящее: сын человеческий! Я поставил тебя стражем дому Израилеву, и ты будешь слышать слово из уст Моих и возвещать им от Меня. Имеющий быть стражем и возвещать слова Божии народу должен в течение долгого времени оставаться в покое, и скорбеть о том, что видит, и не быть причастным ко всему тому, что будет обличать.

Ст. 18–19. Когда Я скажу нечестивому: „смертию умрешь!“ а ты не будешь возвещать ему и говорить, чтобы обратить его от нечестивого пути его и чтобы он жив был: то нечестивец тот умрет в беззаконии своем, а кровь его Я взыщу от твоей руки. Но если ты будешь возвещать нечестивому, а он не обратится от беззакония и от нечестивого пути своего: то хотя он умрет в беззаконии своем, однако ты спас душу свою.

Есть двое нечестивых или беззаконников, как перевели LХХ. Один, – который ничего не слышит от стража и умирает в беззаконии своем и кровь которого взыскивается от рук стража. Другой, – которому страж возвещает [слово Божие], но тот, пренебрегая тем, чтобы слушать, умирает по своей вине, но так, что страж остается не причастным его вине. Отсюда мы заключаем, что Бог для того угрожает нечестивому и говорит: смертию умрешь, чтобы он обратился от своего нечестивого пути и был жив. Ибо угроза [направляется] не против людей, а против грехов [или грешников], и не против тех, кои обращаются от пороков, а против тех, которые остаются во грехе, и большая разница – умалчивать о словах Божиих по трем причинам: или по причине страха, или по причине нерадения или по причине человекоугодливости. Поэтому и Исаия говорит: „горе мне несчастному, ибо я молчал» (Исаии гл. 6). В следующем же затем: ты спас душу свою слышится оное апостольское [изречение]: его же дело сгорит, отщетится, сам же спасется, такожде якоже огнем (1Кор. 3, 14), чтобы доказать, виновен или не виновен страж в смерти того, кто погиб. Ибо труд учителя служит ко спасению ученика.

Ст. 20–21. Но и если праведник, отступивший от правды своей, будет совершать беззакония, Я положу пред ним преткновение. Он умрет, потому что ты не возвещал ему, – он умрет во грехе своем, а кровь его Я взыщу от твоей руки. Если же ты будешь возвещать праведнику, чтобы он не согрешил, и если он не согрешит: то он будет жить, потому что ты возвещал ему, и ты спас душу свою.

Подобно тому, как мы читали о двух нечестивых или о беззаконниках: об одном, который не слышал и погиб, о другом, который слышал и оставался в беззаконии; так есть и два праведных: один, который не слышал и погиб, другой, который слышал и, обратившись к покаянию, спас душу свою. И должно заметить, что праведный может пасть и исправиться, если будет иметь учителя. Таким образом и добрые дела нуждаются в постоянном руководстве, чтобы, уклонившись от наилучшего пути, не обратиться назад. Также и нечестивый или беззаконный, если не обратится, умрет в нечестии или в беззаконии своем. Праведный же, если совершит нечестие и грех, не тотчас умирает, но полагается пред ним преткновение или мучение и, как сказал Феодотион, немощность, чтобы он мучился и не находил беспрепятственного пути и понял свое бессилие, о каковых и апостол говорит: сего ради в вас мнози немощни и спят доволни (1Кор. 11, 30). Ибо для праведника полезно уразуметь свой грех, и мучиться в совести и говорить с псалмопевцем: возвратихся на страсть, егда унзе ми терн (Псал. 31, 4). И как нечестивому не служат препятствием беззакония, если он отступает от нечестивого пути своего и становится живым, так праведнику не приносит пользы его прежняя праведность, если он отягощается новыми худыми деяниями. Что же касается присоединения: он умрет, потому что ты не возвещал ему, то [здесь] подразумевается: он мог жить, если бы учил страж и учитель.

Ст.22. И была там на мне рука Господа, и Он сказал мне: встань и выйди в поле, и Я буду говорить там с тобою.

[Слово] там, которое мы перевели с еврейского и которого нет у Семидесяти, поставлено для ясности, чтобы не было сомнения в том, что, обозначается место. Ибо выше (ст. 15) мы читали: и я пришел к переселенцам, к груде новых плодов, к живущим при реке Ховаре. И справедливо тому, кто сказал я сидел, повелевается встать. И кто вошел к переселенцам; тот слышит: выйди, – не на неровные долины и утесистые скалы, но на обширное поле, которое может приять славу Божию. Поэтому и коринфянам говорится: распространитеся (2Кор. 6, 13). Когда он входит к пленникам, о которых было сказано и которые неистовствуют и преследуют его, то он нуждается в крепкой руке, чтобы мог противостоять и перенести ярость преследующих. А когда он выходит на поле, то была на нем рука Господа, потому что без помощи Его он не мог выйти; но присовокупляется: крепкая, потому что он выходит не для того, чтобы видеть славу Божию, а для борьбы. Также то нужно принять во внимание, что пророк, сидя среди сидящих пленников, не видел славы Божией.

Ст. 23. И встал я, и вышел в поле, и вот там стояла слава Господня, как слава, которую видел я при реке Ховаре.

По повелению Господа он входит и по повелению [Его] выходит и сидит с сидящими, потому что стоящего его не могли видеть многочисленные пленники. И вышедши на широкое поле, он увидел стоящую славу Господню, которую прежде видел шествующею, и поднимающеюся, а иногда стоящею. Так как он стоял при реке мира сего Ховаре, которая в переводе может означать весьма сильная, то была видима им слава: это означает то, что вся слава мира сего преходит и не имеет устойчивости, слава же Господня стоящая и пребывающая вместе с стоящим пророком делается видимою на поле, но среди пленников она не могла ни стоять, ни быть видимою.

Ст. 23–24. И пал я на лице свое, и вошел в меня дух, и поставил меня на ноги мои, и Он говорил со мною и сказал мне: войди и запрись в доме твоем.

Не будучи в состоянии вынести стоящей славы Господней, он пал на лицо свое, чтобы поднял его входящий в него дух. Этот дух поставил его на ноги его, и говорил с ним и сказал: войди и запрись в доме твоем. Так как ты укрепился видением величия Господни, то никого не бойся, ни пред кем не страшись, но возвратись в дом свой, или ради телесных нужд, как полагают некоторые, или в знак будущей осады. И как Исаия босой и ногой предвозвестил трехлетнее пленение и наготу народа [Исаии гл. 20]; так и ты, запершись в доме, самым делом предрекай близкую осаду города Иерусалима.

Ст. 25–26. И ты, сын человеческий, – вот возложены на тебя узы, и свяжут тебя ими, и ты не будешь выходит из среды их, и язык твой Я прилеплю к поднебю [или гортани] твоему, и ты онемеешь и не будешь обличителем их: потому что они – дом преогорчевающий.

Что он запирается в доме, что связывается узами, что не выходит к тем, между которыми живет, но между множеством пленников переносит одиночное заключение, это (как я выше сказал) служит указанием осады, потому что Иерусалим, запертый и окруженный войском халдеев, не дозволял никому выходить из города. Это – тот котел, о котором говорит Иеремия (гл. 1) и далее этот же самый пророк (гл. 24) и в котором истощается мясо народа. А что язык пророка прилипает к поднебью или к гортани и что он делается немым, не имеет силы для обличения: причина этого ясна: потому что они говорит, – дом преогорчевающий. Они настолько огорчают и столь упорствуют против Бога, что не заслуживают того, чтобы слышать обличителя. Отсюда ясно, что где много грехов, там грешащие бывают недостойными того, чтобы быть исправляемыми чрез Господа.

Ст. 27. А когда Я буду говорить с тобою, Я открою уста твои, и ты скажешь им: так говорить Господь Бог: кто слушает, пуст слушает, и кто остается в покое, пусть остается в покое: ибо это – дом преогорчевающий.

То, что мы читаем в Екклезиасте: время молчати и время глаголати (3, 7), подтверждается также и пророческою речью; потому что одной и той же мудрости свойственно и молчать, и говорить, смотря по времени, и давать своим сослужителям пишу в надлежащее время. Поэтому и Исаия [говорит] в народу неверующему: молчах, егда и всегда умолчу? говорит Господь (Исаии 42, 14). Таким образом тот, кто по причине многих грехов долго держал уста сомкнутыми, когда увидел, что некоторые могут обратиться, о коих сказано: „кто слушает, пусть слушает и кто остается в покое, пусть остается в покое от худых дел и оставит их“, то, открыв уста, и не по собственной воле, а по повелению Господа начинает говорить к народу. Но переведенное нами: кто слушает, пусть слушает, и кто остается в покое, пусть остается в покое, вместо чего LХХ перевели; кто слушает, пусть слушает, и кто не верует, пусть остается неверующим, во втором издании Акилы так переведено: кто слушает, тот будет услышан, и кто оставляет, тот будешь оставлен. Смысл же следующий: иже имать, дастся ему; и иже аще не имать, и еже мнится имея, возмется от него (Лук. 8, 18).

Глава IV

Иез.IV:1–2. И ты, сын человеческий, возьми себе кирпич, и положишь его перед собою, и начертишь на нем город Иерусалим, и устроишь осаду против него, и построишь укрепления, и сделаешь насыпь против него, и расположишь стан против него, и расставишь кругом стенобитные машины.

Подобно тому, как мы прежде сказали относительно слов: войди и запрись в доме твоем, и вот возложены на тебя узы, и свяжут тебя и ты не будешь выходить, что пророк служит образом будущей осады, так теперь повелевается сделать геометрический чертеж на кирпиче и самый кирпич положить в виду пророка, чтобы начертив на пыли Иерусалим, он изобразил всю осаду против него, отмечая укрепления, и сооружаемые насыпи, и ограду войска, устраивающего окопы, и стенобитные машины вокруг, – все то, посредством чего обыкновенно берутся города. Говорится об укреплениях, которыми ограждается город, чтобы никто из осажденных не мог убежать, об устроенных насыпях, которыми наполняются вал и рвы, о стане – военной страже, (расположенной) вокруг [города], о стенобитных машинах, которыми расшатываются основания стен и разрушаются скрепления камней. Говорится же это для того, чтобы дать знать о близком пленении города Иерусалима при Седекии, в одиннадцатый год которого были взяты и царь и город. Вместо кирпича, который по-гречески называется в женском роде ἡ πλίνθος, Симмах яснее перевел πλἰνθιον, который мы можем назвать laterculus (кирпичек) и аbасis (доска). На пыли, [покрывающей] его, геометры обыкновенно чертят γρεμμάς, то есть линии и радиусы13. Поэтому некоторые утверждают, что не дурно иметь сведения и по этой науке, ссылаясь на те примеры, что Иисус, сын Навин, послал соглядатаев, чтобы они описали землю (Иис. гл. 2), что собственно называется землеизмерением (geometria), и ангел у Захарии имел землемерную вервь для измерения Иерусалима (Зах. гл. 2). А что теперь пророку повелевается начертить на пыли Иерусалим (это у них называется собственно σκηνογραφία), то это мы можем понимать и в смысле поругания Израиля, который был вынужден обрабатывать кирпич и глину фараону, или что город, который считали крепким и непреодолимым, сравнивается с весьма непрочным кирпичом, который тотчас разлагается при прикосновении воды, так что тот, о котором прежде было сказано: „не скала ли весьма крепкая и не гора ли в пустыне – дочери Сиона“? сравнивается с кирпичом, который разрушается чрез наводнение вавилонское, согласно с написанным: сего ради возводит Господь на вы воду реки силну и многу, царя ассирийска (Исаии 8, 7).

Ст. 3. И возьми себе сковороду железную; и поставишь ее [как бы] железную стену между тобою и между городом и обратишь на него лице твое, и будет он в осаде, и окружишь его. Это знамение дома Израилева.

Выше сказанное нами, что и сам пророк, и чертеж на кирпиче, окружающий [или окружающем] укреплениями, насыпью и стенобитными машинами, служат предваряющим знамением осады Иерусалима, это теперь яснее выражается после многого, находящегося между этим: это знамение дома Израилева; железная сковорода, которая полагается между пророком и городом, указывает на великий гнев Божий, который никакими мольбами не смягчается и не преклоняется к помилованию. Ибо как все металлы превосходит железо и нет ничего крепче его, так неимоверные злодеяния Иерусалима по своей вине сделали Бога, благого по природе, весьма строгим. Также сковорода, находящаяся посредине, между народом и Богом, называется противостоящею стеною, чтобы показать, что весь народ в короткое время подвергнется разорению и будет доведен до уничтожения. Обращение же лица на город служит знаком строгости, согласно с тем, что написано и что мы читаем в другом месте: лице Господне на творящая злая, еже потребити от земли память их (Псал. 33, 17).

Ст. 4–6. И ты будешь спать на левом боку твоем и положишь на него беззакония дома Израилева, по числу дней, в которые будешь спать на нем, и примешь беззаконие их. А Я дал тебе годы беззакония их, по числу дней, триста и девяносто дней, и будешь нести, беззаконие дома Израилева. И когда исполнишь это, то вторично будешь спать на правом боку твоем, и на сорок дней примешь беззаконие дома Иудина. День за год, день, говорю, за год Я дал тебе.

Следует поставить вопрос, что это за триста девяносто лет, заменяющие такое же количество дней, в которые пророк спал на левом боку, находясь в узах и будучи связан, так что не поворачивался на другой бок, предуказывая пленение и будущие бедствия десяти колен, то есть Израиля, и что означают другие сорок лет, в которые за Иуду и беззакония его он лежал на левом боку или, как говорит Писание, спал? Относительно Израиля нужно то сказать, что при царе Факее, сыне Ромелииве, который, будучи девятнадцати лет, двадцать лет царствовал в Израиле, пришел Феглаффелласар, царь ассирийский, и взял Аион, и Авелу, дом Маахи, и Ианое, и Кедее, Азор, и Галаад, и Галилею и всю землю Неффалимову и переселил их в Ассирию (4 Цар. гл. 15). После него девять лет царствовал в Израиле Осия, сын Илы, и был пленен с Самариею Салманассаром, царем ассирийским, и переселен в Елам и Авор, к рекам Гозанским, в городах Мидийских. В шестой же год царя Езекии, как повествует священная история царей (4 Цар. гл. 17), был пленен Осия, от которого, если но порядку будем вычислять, в течении скольких лет Израиль был угнетаем бедствием и игом плена, то можем найти это таким образом. От шестого до двадцать девятого года (ибо столько лет царствовал Езекия) насчитывается двадцать четыре года; преемником его был Манассия, который царствовал двадцать пять лет. После него Амон царствовал два года. За ним следовал Иоаким, называвшийся также Елиакимом, и царствовал одиннадцать лет. После него Иоаким, прозывавшийся Иехониею, который немедленно был отведен в плен, и вместо него одиннадцать лет царствовал Седекия, при котором был взят Иерусалим и разрушен храм. Итак, от первого пленения Израиля, которое было при царе Факее, до одиннадцатого года Езекии, при котором храм был приведен в запустение, образуется сто шестьдесят [или семьдесят] четыре года, от второго, когда быль пленен Седекия и разорена вся Самария, сто тридцать пять [или восемьдесят). Запустение же храма продолжалось семьдесят лет, которые быв приложены к первому пленению, составляют двести тридцать четыре года. Ибо во второй год Дария, царя персидского, храм был построен Зоровавелем, сыном Салафиилевым, и Иисусом, сыном Иоседековым, когда пророчествовали Аггей и Захария. Он царствовал тридцать шесть лет, и за исключением одного, прилагается тридцать пять лет его [царствования]. После него Ксеркс, сын Дария, царствовал двадцать лет. За ним Артабан семь месяцев и Ксеркс, именовавшийся Μακρόκειρ (долгорукий), сорок лет. За тем Ксеркс два месяца и Согдиан семь месяцев [или четыре]. За ним следовал Дарий, по прозванию Νόδος (незаконнорожденный), царствовавший девятнадцать лет. После него Артаксеркс, по прозванию Μνήμων [или Меmnоn], сына Дария и Паризатиды, называемый у евреев Ассуиром, царствовал сорок лет; о нем повествуется в истории Мардохея и Есфири (Есф. гл. 8), когда весь народ иудейский, избавившись от угрожавшей смерти, получил прежнюю свободу. От второго года Дария до последнего года Ассуира образуется сто пятьдесят пять лет и четыре месяца. Если приложить их к предшествующим двумстам тридцати четырем годам, то они составят триста восемьдесят девять лет и четыре месяца. Что же касается спанья на правом боку, то есть сорока лет, то они легко вычисляются. В царствование его „пришли рабы Навуходоносора, царя вавилонского, к Иерусалиму, и он был окружен укреплениями». И прииде Навуходоносор, царь вавилонский, на град, когда отроцы его обседяху град. И изыде Иехониа, царь Иудин, к царю вавилонскому, сам и мати его, и отроцы его, и князи его, и скопцы его, и взя его царь вавилонский во осмое лето царства своего. И изнесе вся сокровища оттуду, сущая в доме Господни, и сокровища дому царева (4Цар. 24, 10–13). И немного спустя: и пресели иерусалимляны, и вся князи и сильные крепостию, плена десять тысящ пленив, и всякого древоделя, и художники, и никтоже остася, токмо убозии земли тоя (там же, ст. 14). По пленении его с бесчисленным множеством народа и со всеми богатствами Иерусалима, одиннадцать лет царствовал Седекия, при котором взят был город и разрушен храм, запустение которого продолжалось семьдесят лет, до второго года Дарья. В тридцатый же год запустения храма воцарился в Персии Кир, по низвержении Астиага, царя мидийского; он, согласно с пророчеством Исаии (гл. 45), около пятидесяти тысяч человек из колена Иудина отпустил в Иерусалим и [выдал] сосуды храма, которые унес Навуходоносор, и прочее, о чем повествует история Ездры (1 Ездр. гл. 1). Поэтому как в Израиле, то есть в десяти коленах, от Факея, царя израильского, при котором Салманассар многое опустошил у народа израильского, до сорокового года Ассуира мы насчитываем триста девяносто лет, – до того времени, когда утихло преследование всего иудейского народа; так от первого года Иехонии, когда большая часть иерусалимлян была переселена в Вавилон, до первого года Кира, царя персидского, то есть до тридцатого года запустения храма, когда было облегчено положение иудейских пленников и возвращена свобода народу, насчитывается сорок лет. Некоторые, соединяя триста девяносто лет Израиля и сорок лет Иуды, образуют четыреста тридцать лет, и полагают, что они исполнятся от крещения Спасителя до кончины мира. Другие же, и в особенности иудеи утверждают, что от второго года Веспасиана, когда Иерусалим был взят римлянами, а храм разрушен, насчитывается четыреста тридцать лет состоянию угнетения и порабощения плененного народа, и что затем народ возвратится в прежнее состояние, так что как сыны Израиля четыреста тридцать лет были в Египте, так тем же числом определяется и последний плен, и что в Исходе написано: обитания же сынов Исраилевых, еже обиташа в земли египетстей, лет четыреста тридесят. И еще: бысть по четырех стех и тридесяти летех, изыде вся сила Господня в нощи (Исх. 12, 40–41). Я не мало удивляюсь также тому, почему в списках вульгаты читается сто девяносто лет, а в некоторых написано: сто пятьдесят, между тем как еврейский [текст], Акила, Симмах и Феодотион ясно удерживают триста девяносто лет, и у самих Семидесяти, [перевод] которых поврежден не по вине писателей, находится тоже число. Весьма трудный и, – скажу это не для самовосхваления, – никем не изъясненный вопрос истолкован нами, как мы уверены, не чрез знание наше, а по милости Господа, во исполнение того, что Он Сам обещал: просите и дастся вам, ищите и обрящете; толцыте и отверзется вам (Матф. 7, 7). Кто захочет исчислять от первого пленения, бывшего при Менаиме, сыне Гаддиеве, царе израильском, царствовавшем в Самарии десять лет (4 Цар. гл. 15), когда пришел Фул, царь ассирийский, в землю израильскую и получил десять талантов серебра, и после него другие два года Факия, которые [или который] царствовал он в Израиле; тот найдет, что триста девяносто лет исполняются в двадцать осьмой год царствования Ассуира, к каковому времени относится история Есфири, что́ также более вероятно. Ибо не по окончании властвования Ассуира, а еще в Царствование его Израиль сверг иго весьма тяжкого порабощения.

Ст. 7. И обратишь лицо твое, и обнаженную (вульг. простертую) руку твою к осаде Иерусалима и будешь пророчествовать против него. LХХ: И приготовишь лицо твое к заключению Иерусалима, и укрепишь руку твою и будешь пророчествовать на него.

Нужно приготовление и усиление лица и укрепление открытой и обнаженной руки, чтобы не только голосом, но также телодвижением и положением пророка указывалось на осаду города.

Ст. 8. Вот Я возложил на тебя узы, и ты не повернешься с бока твоего на другой бок, пока не исполнишь дней осады [или заключения] твоей.

Левые стороны назначаются Израилю, потому что он не имел храма и в Самарии не было богопознания, а правые Иуде, у которого было богопознание и богослужение. Следует также заметить, что в одном – наказание грешников, а в другом упражнение в добродетели. Не переворачивается же с одного бока на другой, чтобы не указывать ни на какое успокоение от мучений, пока не совершится вполне окончание выше указанных дней. Что составляет день для пророка, это служит годом для претерпевающих. Также что считал за годы Лаван, это было для Иакова как бы немногими днями (Быт. гл. 29). Но не только бывает различие в наказаниях соответственно различию заслуженного, а также и при воздаянии за добро агнцы стоят по правую сторону, а козлы по левую. Поэтому и в другом месте написано: сердце мудрого одесную его, сердце же безумного ошуюю его (Еккл. 10, 2). Иные узы Господа, которыми мы связываемся во спасение, и иные – диавола, которыми он по Евангелию в течение восемнадцати лет держал связанною женщину (Лук. гл. 13). Поэтому и пленицами своих грехов кийждо затязается (Притч. 5, 22). Их разрешает Господь в образе Лазаря воздвигнутого, который лежал во гробе, обязанный пеленами и повязками (Иоанн. гл. 11).

Ст. 9–12. И возьми себе пшеницы, и ячменя, и бобов, и чечевицы, и проса, и полбы (vitiam), и всыпешь их в один сосуд, и сделаешь себе хлебы по числу дней, в которые ты будешь спать на боку твоем; триста девяносто дней ты будешь есть это. Пища же твоя, которою будешь питаться, будет по весу в двадцать статиров в день; от времени до времени ты будешь есть это. И воду будешь пить мерою, по шестой части гнна, от времени до времени будешь пить это. И будешь есть это, как испеченные в золе ячменные [хлебы], и покроешь это калом человеческим в глазах их.

Что мы перевели чрез vitiam, вместо чего в еврейском стоит сhasamim, Семьдесят и Феодотион перевели чрез ὂλυπαν, что одни считают за овес, другие за полбу14. Акила же в первом издании и Симмах перевели ζέα или ζεία, что у нас называется fаr (полба) или свойственным Италии и Паннонии словом sрiса и sреltа. Относительно сосуда LХХ прибавили еще: глиняный. Повелевается же пророку действием предуказать будущий голод и оскудение в народе израильском. Ибо как при недостатке во всем не ищут разнообразной и приятной пищи, а того, чем бы наполнить желудок; так теперь пророк сыплет пшеницу и ячмень, чечевицу, и просо и овес в один сосуд и делает триста девяносто хлебов, чтобы есть их по одному в день, каковые хлебы имеют по двадцати сиклей, то есть статиров. Сикль же, то есть статир имеет четыре драхмы. А восемь драхм составляют латинскую унцию, так что [здесь] говорится о хлебе, имеющем десять унций, что́ более может служить к тому, чтобы влачить жизнь, нежели в поддержанию ее. Скудость пищи увеличивается скудостию воды. Ибо повелевается ежедневно пить по шестой части еврейской меры, которая называется гин. Далее, гин составляет два аттические χόας, которые мы можем назвать двумя италийскими секстариями, так что гин есть мера иудейского секстария и нашего лагерного (саstrenеnsis), которого шестая часть составляет третью часть италийского секстария. Эта пища и питье, по славному оратору, не увеличивает силы, но не допускает до смерти. Слова же его от времени до времени будешь есть или пить это означают: от вечера до вечера, хотя некоторые худо думают, что [здесь] разумеется: от года до года. Самые же хлебы делаются наподобие ячменного хлеба, испеченного в золе, и говорится ему, чтобы он покрыл их калом человеческим, не без ведома для тех, которые будут есть (ибо обыкновенно незнанием умеряется тягостность положения), но в виду и в глазах их, чтобы прежде вид возбудил ужас, нежели вкус тошноту. Нужно также заметить, что по числу дней левого бока повелевается сделать триста девяносто испеченных в золе хлебов и есть ежедневно, а о хлебах сорока дней правого бока совсем умалчивается, так что Священное Писание прикровенно внушает, что не одно и тоже бывает наказание того грешащего народа, который имеет по крайней мере познание о Боге, и того, который вполне отступил от истинного богопознания. Применительно в духовному пониманию мы можем и то сказать, что иудейский народ после оскорбления Бога доселе ест испеченные в золе хлебы, смешанные с пшеницею, ячменем, бобами, чечевицею, просом и овсом, из которых одно служит пищею для людей, другое для скота. Ибо в том, что они, по-видимому, веруют в единого Бога, они имеют несколько пшеницы. Но так как они отвергают Сына, то питаются ячменем скота и бобами, от которых вздувается желудок и которыми, как говорят, отягощается мысль, так что и пифогорейцы отказывались от этой пищи. Из-за чечевицы Исав утратил первородство (Быт. гл. 25). Просо служит пищею для жителей деревень и полей и для откармливаемых [животных] Овсом или полбою (vitiа еt аlyrа) питаются бессловесные животные. Написанное же но Семидесяти, что Илия, убегая от Иезавели, нашел хлеб ὀλυπίτην, испеченный в золе (3Цар.19), служит знаком преследования и скудости. Поэтому его питают вороны (соrvi), чтобы, не нашедши пищи в Израиле, он питался пищею племен, бывших нечистыми15. Также самый закон, который они читают и не понимают, служит хлебом, бывшим под золою и покрытым человеческим калом. Поэтому и апостол Павел говорит, что он почитал преимущества закона и соблюдение прежних обрядов как бы за сор, чтобы приобресть Христа (Флп. гл. 3).

Ст. 13–15. И сказал Господь: так сыны Израилевы будут есть оскверненный хлеб свой среди народов, к которым Я изгоню их. И сказал я: ах, ах, ах, Господи Боже; вот душа моя не осквернялась, и мертвечины и растерзанного зверями я не ел от юности моей до ныне, и никакое нечистое мясо не входило в уста мои. И сказал Он мне: вот Я дал тебе коровий помет, вместо кала человеческого, и на нем ты будешь приготовлять хлеб твой.

Во многих местах мы весьма часто читаем, что пророки, по Захарии (гл. 3), – мужи знаменательные, которые своими действиями предзнаменуют будущее и о которых Бог говорит: в руках пророческих уподобихся (Осии 12, 10). Итак подобно тому, как Иезекииль ел хлеб [приготовленный] на кале, так и сыны Израилевы, или весь народ иудейский или же, как иные думают, десять колен будут есть [или ели] оскверненный хлеб, среди народов, хотя эта угроза относится не к тем, кои уже изгнаны, а к тем, которые должны будут быть изгнанными из земли обетованной. Когда пророк узнал это, то он по Акиле трижды отказывался: ах, ах, ах. Но Симмаху же и Семидесяти он ответил (μηδαμῶς, что по-латыни выражается чрез nequaquam (никоим образом). Вместо этого Феодотион перевел: о Господи Боже. Мы не должны думать, что он прекословит повелению Господа, но он указывает причины, почему он не может сделать этого, или скорее умоляет об освобождении от этого. Поэтому он достигает того, о чем просил, и строгое определение смягчается более снисходительным поведением. Спрашивается: почему Иезекииль отказывался от более легкого, а Осия тотчас вступил в связь с блудницею и не прекословил или не отвечал, что он имеет чистое тело и не должен оскверняться чрез смешение с блудницею по словам апостола: прилепляйся сквернодейце едино тело есть с нею (I Кор. 6, 16). Отсюда видно, что он был образом синагоги или Церкви, устроенной не по букве, что́ мы подробнее изложили при истолковании этого пророка. Мертвечиною называется то, что теряет жизнь без излияния крови и в чем умирает душа (аnima), а растерзанным зверями то, что по-гречески выражается чрез θηριάλωτον. Дозволение же коровьего помета вместо кала человеческого указывает на облегчение бедствий потому что хотя и повелевается есть хлеб, испеченный на коровьем помете, но устраняется осквернение калом человеческим, и до ныне в народе иудейском соблюдается это определение, чтобы не есть своего хлеба [приготовленного] на кале человеческом. Ибо они не служат идолам и не почитают различных чудовищных демонов, но они [едят хлеб, приготовленный] на коровьем помете, потому что они все делают ради плоти и чрева и благ этой земли согласно с сказанным: сотворивый та жив будет в них (Лев, 18, 5]. Мы же презираем земное и не только попираем пищу с калом человеческим и почитаем земные удовольствия за ничто, но едим хлеб, сходящий с неба (Иоанн. гл. 6), и питаемся тою пищею, о которой псалмопевец поет: хлеб ангельский яде человек (Псал. 77, 25), поддерживая жизнь (viventеs) не мясами египетскими, а легкою манною.

Ст. 16–17. И сказал мне: сын человеческий! Вот Я сокрушу в Иерусалиме стебель (bасulum) хлеба, и будут есть хлеб по весу и с опасением, и воду будут пить мерою и с нуждою, так что при недостатке хлеба и воды будет каждый бросаться к брату своему, и исчахнут в беззакониях своих.

Еврейское слово mаtе в первом издании Акилы переведено чрез стебель (bасulum), а во втором, также у Снммаха и Феодотиона – чрез στερέωμα, то есть подкрепление. На что он указал, как на имеющее быть, посредством действия, на это указывает и словом, и все спанье на левом и на правом боку, и хлебы, испеченные в золе, и разнообразное смешение из шести видов, указывая на бедствия мира, имеет ту цель, чтобы засвидетельствовать о неядении пищи в Иерусалиме и неимоверном недостатке воды, так что каждый будет бросаться к брату своему, надеясь со стороны другого на помощь, которой не видит [или не предвидит] у себя. Ибо природе людей свойственно при гнете бедствий и тяжелой нужде более полагаться на ближнего, нежели на себя, – и чахнут в беззакониях своих, потому что они все [это] переносят за беззакония. Я опасаюсь также, чтобы и в нашем Иерусалиме, в котором видится видение мира, не оказалось это сокрушение хлеба, который сокрушает Господь, когда гневается и признает нас недостойными Своего хлеба. И, о если бы мы удостоились получать его хотя бы по весу и с опасением и если бы Лазарь концом перста прохладил язык, воспаляемый жаждою (Лук. гл. 16)! При недостатке же хлеба и воды в Церкви муж будет бросаться на брата своего, и повсюду бывает раздор, когда мы разрываем одежду Христову, которую даже воины не осмелились разорвать при страдании Спасителя (Иоанн. гл. 19), и чахнем в своих беззакониях, не имея правды Божией. У Иеремии написано, что дети, то есть люди [принадлежащие к] Церкви, просили хлеба, и не было преломлявшего им (Плач. гл. 4). Павел же, бывший мужем Церкви и знавший, что Христос преломил законные хлебы и дал их ученикам для раздаяния, говорит с уверенностию: хлеб, егоже ломим, не общение ли тела Христова есть (1Кор. 10, 16)? Стебель или подкрепление хлеба не могут есть те, которые нуждаются в молоке, [соответственном] детскому возрасту, и не могут принимать твердой пищи. И ничто так не укрепляет душу питающегося, как хлеб жизни, о котором написано: хлеб сердце человека укрепляет (Псал. 103, 15).

* * *

1

Здесь разумеется осада и взятие Рима готами под предводительством Алариха в 410 г.

2

Руфин в Сицилии (Тринакрии).

3

Гиганты Энкелад и Порфирион были поражены, по мифологическому сказанию, Юпитером в Сицилии.

4

Под electrum (ἤλεκτρον), ценившимся весьма высоко, древние разумели то янтарь, то кристалл, то смесь золота и серебра.

5

Или Адама, как читают некоторые.

6

Виргилий в Georg. II, 402.

7

Virg. Aen. VI, 733.

8

Virgil Georg. III, 284.

9

Horat II. Carm XIV, 1–2.

10

Вероятно, нужно читать Симмах, как можно заключать из Толков. на Иезек. X, 9 и из 35 письма к Марцелле, помещенного в Твор. бл. Иеронима в русск. переводе, ч. 1, стр. 123.

11

Виргилий Аen. IV, 701.

12

Georg. И, 380

13

Древние математики обыкновенно употребляли для чертежей доски, кирпичи или плитки, покрытые пылью, песком или мукою.

14

Sigаlаm, но другим чтениям sесаlem, sicаlam или speltum.

15

Сн. толкование на XV гл. прор. Исаии, где приводится мнение, по которому пищу пророку Илии приносили не птицы, а люди (Твор. блаж. Иеронима в русск. перев. ч. 7 стран. 229).



Источник: Библиотека творений св. отцев и учителей церкви западных, издаваемая при Киевской Духовной Академии. Книга 17. Творений блаженного Иеронима Стридонскаго Часть 10. Киев. Типография Г.Т. Корчак-Новицкаго, Михайловская улица, собствен. дом №4 1886.

Комментарии для сайта Cackle