Эсхатологические сочинения и сказания в древнерусской письменности и влияние их на народные духовные стихи

Среди литературных произведений, распространенных в древней Руси, очень видное место занимает литература апокрифическая. Обилие списков апокрифических произведений, рассеянных по разным концам нашего отечества, свидетельствует, что, после книг Св. Писания и святоотеческих творений, литература эта была больше всего распространена в древней Руси. И это понятно: апокрифические произведения, наивное создание, чуждое всякой схоластики трактующее о самых сокровенных предметах, в высшей степени удобно прививались к народному мышлению и фантазии, как по своему занимательному энциклопедическому характеру, так и по своей художественной форме. При этом нужно заметить, что и из церковных сочинений, как то: из житий святых и из слов пастырей церкви, народ выбирал опять такие, которые, по своему содержанию и внешней форме, давали пищу его поэтической настроенности. Прошедши в сознание народа, сделавшись источником его религиозного миросозерцания, произведения эти были вместе с тем и источниками народной религиозной поэзии, в которой он высказал свои религиозные воззрения. Под влиянием космогонических сочинений и сказаний явились стихи о начале мира, под влиянием житий святых составилась стихи о жизни святых, под влиянием эсхатологических произведений возникли стихи о кончине мира и будущей загробной жизни. В настоящем исследовании мы намерены представить разбор эсхатологических сочинений и сказаний, бывших в особенном распространении в древней Руси, и показать их влияние на народные духовные стихи. Но так как эсхатологические произведения, распространенные в народе, перешли к нам с Востока, где они имели свою историю, появляясь там в разное время, – от самого начала христианства до позднейших времен, – то, для понимания характера этих сочинений и сказаний, считаем нужным разбор их предварить кратким очерком происхождения и развития эсхатологических идей и образов на Востоке и у нас в России.

Можно положительно сказать, что христианские эсхатологические идеи возникли на почве национально-иудейских представлений о Мессии и Его царстве. В Ветхом Завете, как известно, встречается множество мест, где речь идет о могущественном Владыке и царе Израилеве¹, где говорится, что царство Давида будет некогда возобновлено снова в прежнем его величии², Иерусалим опять сделается великим и могущественным городом и народ иудейский получит всеобщее благоденствие³ и т.п. Для большинства иудеев, мыслящих плотским образом, не представлялось никакой нужды понимать все эти и подобные им обетования в чисто духовном смысле. История их, с самого ее начала и до последнего конца, была наполнена ожесточенною борьбой, возбуждающей в сынах Израиля неумолимую ненависть ко всем окружающим их племенам и национальностям. Величайшие бедствия и несчастия испытывали они во время разных пленов, как то – ассирийского, вавилонского и др. Эти несчастия побуждали их ожидать скорейшего исполнения дарованных им обетовании и делать разные предположения о времени наступления будущего царства. Особенное развитие эсхатологических идей замечается со времени плена вавилонского, когда явилась книга пр. Даниила, написанная во время этого плена. В этой книге весьма подробно говорится о последних временах мира, которые здесь соединены с пришествием Мессии (гл. 7). Она и сделалась главным источником апокалипсических идей для всех сочинений подобного рода. Под влиянием этой книги явился знаменитый иудейский апокриф – книга Еноха, которую можно назвать первообразом прочих подобных сочинений. Эта книга пользовалась громадным авторитетом не только в народе иудейском, но и у христиан⁴. В первоначальном своем виде книга Еноха, как показывают исследования ученых, была короче, по крайней мере третья часть прибавлена после, но что и первоначальная редакция, и прибавки, за исключением некоторых отдельных слов, относятся к дохристианскому времени – в этом теперь нет ни малейшего сомнения⁵. Главный предмет книги Еноха составляет изображения пришествия Мессии и суда над нечестивыми в последние времена. Пришествие Мессии, как и в книге Даниила (Дан.7), соединяется в ней с последним временем мира и последним судом. Подобно же книге пророка Даниила, в которой пророческое видение о четырех великих монархиях и вечном царстве Христове изображается под образом четырех больших зверей, вышедших из моря (льва, медведя, барса и зверя с десятью рогами), книга Еноха представляет также очерк первоначальной истории рода человеческого и всей истории еврейского народа в форме символического рассказа о разных животных (гл. 84–89)⁶. В изображении суда над нечестивыми и в картине царства Мессии в ней резко отразилась печать позднейших иудейских представлений о Мессии, выработавшихся под влиянием указанных несчастий, по которым время явления Мессии считается временем основания всемирного иудейского царства на земле, имеющего, впрочем, некоторый духовный характер. Во время великого и страшного суда Мессии явится сам Бог со всеми святыми ангелами: Мессия будет судить прежде падших ангелов, потом разных властителей, которые притесняли еврейский парод. Явится новый Иерусалим с новым храмом; все праведные и избранные составят одну общину; все народы поклонятся Господу духов и Мессии и соберутся в его храме; Сам Мессия будет жить с ними и управлять ими в духе кротости, мира и правды; война и грех уничтожатся; врата небесные отворятся, и ангелы будут сходить и жить с ними; в мире радости и любви все будут жить для славы Господа духов. Таковы существенные черты царства Мессии, в коих оно изображается в разных местах книги Еноха. Здесь находится хороший материал для христианских эсхатологических сказаний, которые, действительно, и воспользовались им. Правда, книга Еноха говорит о первом пришествии Мессии, а христианин ожидает второго явления Спасителя; но дело в том, что в книге Еноха пришествие Мессии изображается такими чертами, каково будет, по изображению Св. Писания Нового Завета, второе явление Господа. В других иудейских книгах, как то, в Талмуде, в книге Яшар и т.п., рассеяно не мало замечаний о будущем царстве Мессии. Но иудеи не только изображали будущее пришествие Мессии и представляли картины Его царства; они старались определить и время явления Мессии. В Талмуде говорится, что пришествие Мессии последует по истечении шести тысяч лет от сотворения мира. Основанием такого предположения послужила история миротворения, описанная Моисеем в книге Бытия⁷. Шесть дней творения, по мнению иудеев, указывали на шесть тысяч лет бедствий и страданий, предназначенных Богом для сынов Израиля. Седьмой день обозначает образ тысячелетнего праздника субботы для избранного народа Божия, когда, верные сыны Израиля должны будут получить все радости и удовольствия, соединенные с совершенным исполнением божественных обетований и полным торжеством над всеми врагами. Всеми этими традициями проникнуты были иудейские секты, особенно секта фарисеев, у которой постоянно носился пред глазами идеал будущего царства Мессии. Это царство, по представлению фарисеев, должно было состоять во внешнем блеске Давидовой и Соломоновой монархии, могущество которой будет простираться на все народы, сопредельные с Палестиной. Поэтому-то, когда истинный Мессия явился в мире только в качестве простого учителя истины, чуждый всякого внешнего блеска, проповедующий совершенно противоположное тому, о чем мечтали иудеи, – они предали его позорной смерти.

Грубое развитие иудейских идей о Мессии и Его царстве в христианстве представляют еретики первенствующих времен. Керинф, еретик первого века, проникнутый ложными верованиями, иудейскими и гностическими, учил, что задолго до кончины мира Христос опять придет на землю, воскресить одних праведников и устроит новое царство на земле, в котором будут блаженствовать только праведные. Это царство будет находиться под прямым и непосредственным управлением самого Мессии в новоизданном и богато украшенном Иерусалиме, как средоточном пункте земли, что люди тогда опять будут жить телесно, служа страстям и удовольствиям и что 1000 лет пройдет в брачных празднованиях⁸. Таким же грубым чувственным характером, проникнутым иудейскими традициями, отличается и представление Евионеев. По их мнению, при конце мира, когда Христос будет царствовать в Иерусалиме и когда опять возобновит Он там храм, Израильтяне будут собраны туда со всех пределов земли. Их будут на пути встречать побежденные народы и станут приносить им дань и драгоценные подарки, как своим повелителям⁹. Подобным же образом в IV в. учил еретик Аполлинарий со своими последователями¹⁰. Такое учение о царстве Мессии, его характере и продолжительности в истории церкви известно под именем грубого, чувственного хилиазма.

Но и истинные христиане не были свободны от иудейских традиций, по крайней мере держались некоторых из них, как своих частных мнений. И это очень естественно. Как бы ни были члены Христовой церкви преданы новой религии, не могли же они вполне забыть старых своих убеждений и взглядов. И действительно, в жизни и деятельности первенствующих христиан повсюду замечаются ожидания близкого наступления царства Христова¹¹, в котором Христос будет царствовать с воскресшими и прославленными праведниками. Насколько подобного рода представления проникали все существо еврея, можно судить по тому, что лучшие из них, с душами чистыми и возвышенными, как напр. священник Захария и некоторые из учеников Христовых не были чужды этих представлений о чувственном царстве Мессии¹². В последующее время вопросы о втором пришествии Спасителя, времени Его явления и т.п. служили предметом рассуждений весьма многих христианских писателей. Условия жизни, в которых находились христиане первенствующих времен, способствовали и даже останавливали их внимание на этом именно предмете. С одной стороны, еретики в недрах самой церкви, с другой – внешние гонения от римского владычества – все это пробуждало мысль о скором наступлении конца мира. В своих рассуждениях о последних днях мира христианские писатели старались, сказанное в свящ. Писании кратко и прикровенно, дополнить и разоблачить в ясную и положительную форму. Апокалипсис св. Иоанна Богослова, подобно книге пр. Даниила для иудеев, служил богатым источником для пытливого христианского ума. В нем, как книге пророческой, весьма много говорится о последних днях мира и – в частности – об антихристе; но все это, по самому характеру книги, изложено под образами, прикровенно, часто намеками. Воображение человека, на основания кратких изречений, даже на основании одного слова, рисовало ему целые картины, со всеми подробностями. И книги В. Завета, особенно книга пророка Даниила, давали не мало пищи для воображения людей ко многим предположениям и дополнениям того, что представлялось в Св. Писании неясным или неочевидным. Но наряду с книгами Св. Писания у народа иудейского, как знаем, существовали и апокрифические сказания, пользовавшиеся большим авторитетом у иудеев. Христианские писатели невольно, при обращении своем к В. Завету, должны были наталкиваться на них, читать их и, конечно, многое заимствовали из них при разъяснении своих мыслей. И мы знаем, что ветхозаветные апокрифы среди христианских писателей пользовались уважением. На книгу Еноха, как видели, многие писатели указывают и приводят из нее места для подтверждения своих мыслей. Такое отношение к апокрифам было очень естественно. Взгляд церкви на апокрифические книги в первые времена не был так строг, как потом, когда было дознано, что еретики пользуются ими для проведения и распространения своих лжеучении. Сами богодухновенные писатели не отрицали значения апокрифов, и пользовались ими, как писаниями, в которых наряду с вымыслами есть и истинное предание, не занесенное в Св. книги¹³.

Первый по времени в христианские времена развивал эсхатологические идеи Папий, еп. Иерапольский, живший еще в век апостольский. По свидетельству Евсевия¹⁴, Папий в своих сочинениях. под заглавием: «Изъяснение Господних изречений» между прочим говорит, что по воскресении мертвых наступит царство Христово в этой самой земле телесно и будет продолжаться 1000 лет. По свидетельству Иринея¹⁵ и др. Папий ожидал, с пришествием Иисуса Христа, наступления такого царства, которое будет состоять преимущественно во внешнем благополучии и довольстве. В апокрифическом послании Варнавы, мужа апостольского, находим уже указание на время пришествия Мессии. Основанием для этого, как и в Талмуде, служит мысль о семидневном творении мира, как прообразе времени существования мира. «Так как тысяча лет пред Богом, яко день един (Пс.89:5), говорится в послании Варнавы, то Бог как сотворил мир в шесть дней, так и совершит все в шесть тысяч лет… И как Бог почил в седьмой день, так в седьмой же день (мира =·тысячелетия) почиет Он, когда придет Его Сын и прекратит время беззаконного, осудит нечестивых и изменит солнце, луну и звезды¹⁶.

Во втором веке эсхатологические идеи продолжают развиваться с особенною силою. Условия, благоприятствовавшие развитию и распространению их в это время, заключались в жестоких гонениях, воздвигаемых на церковь Траяном и Μ. Аврелием. Члены церкви Христовой, преследуемые и гонимые, укрепляли себя надеждою увидеть в недалеком будущем конец мира, наступление второго славного пришествия Господа. Св. Иустин мученик и Св. Ириней Лионский служат самыми главными представителями этого века по вопросу о кончине мира; они проводили в своих сочинениях хилиастические идеи. Иустин мученик, в разговоре с Трифоном иудеем, перебрав разные мнения о пришествии Спасителя, говорит¹⁷: «А я и другие здравомыслящие во всем христиане знаем, что будет воскресение тела и тысячелетие в Иерусалиме, который устроится, украсится и возвысится, как объявляют это Иезекииль, Исаия и др. пророки». Для подтверждения своего мнения о наступлении до всеобщего суда тысячелетнего царства Мессии Иустин указывает на места свящ. Писания, как то: на 65 гл. кн. пр. Исаии (Ис.65), на слова псалмопевца (Пс.89:5) и ап. Петра 2 посл. (2Пе.3:8), – в которых говорится, что день Господень, как 1000 лет, наконец на многие места апокалипсиса. «Кроме того, – говорит он, – есть у нас еще некто, именем Иоанн, один из апостолов Христовых, в откровении, бывшем ему, предсказал, что верующие в нашего Христа будут жить в Иерусалиме 1000 л., а после того уже наступит всеобщее воскресение и суд, как и сам Господь наш сказал: «не будут жениться и выходить замуж, но станут равны ангелам, как дети воскресения Божия»». Без сомнения, св. Иустин представлял восстановление не каменного, земного Иерусалима, но духовного: блаженство праведников он мыслил в форме счастливой и блаженной жизни, заключающейся в самом тесном общении верующих со Христом, патриархами и святыми, в святой снабженной всеми благами земле, во вновь созданном и прекрасно украшенном Иерусалиме¹⁸. У него же встречается мысль о том, что пришествие Господне будет по истечении 6 тысяч лет¹⁹.

Эсхатологические идеи св. Иринея изложены в известном его сочинении «Против Ересей». Прежде всего св. Ириней старается определить время наступления царства Христова. «Во сколько дней создан этот мир, – говорит он, – столько тысяч лет он просуществует, и потому книга Бытия говорит: „и совершилось небо и земля и все украшение их и совершил Бог в шесть дней все дела свои, которые Он сотворил, и в день седьмой почил от всех дел своих, которые создал"». «А это есть и сказание о прежде бывшем, как оно совершилось, и пророчество о будущем. Ибо день Господень, как 1000 лет, а как в шесть дней совершилось творение, то очевидно, что оно окончится в шести тысячный год²⁰». Определив время кончины мира. св. Ириней говорит о явлении в мире антихриста, его личности и характере его царствования. Римская империя представляется у Иринея последнею державою, с падением которой явится антихрист. Антихристом будет один из десяти царей, между которыми разделится Римское царство. «Даниил, указывая, – говорит он²¹, – на конец последнего (современного Иринею) Римского царства, т.е. на последних десять царей, между которыми разделится сие царство и среди которых явится сын погибели, говорит, что у (четвертого) зверя возникнут десять рогов и среди их возникнет один малый рог, который исторгнет три первые рога: и се говорит, (т.е. пророк) очи, аки очи человечи в розе том и т.д.». В другом месте, прилагая к антихристу разные имена, заключающие, по апокалипсису, в себе число зверино 666, Св. Ириней придаст особенную силу имени Λατεῖνος. «Поелику мы говорим сие, т.е. об именах антихриста, не по недостатку имен, имеющих число (зверино) имени, но по страху Божию и ревности к истине: то вот, например, имя Εὐάνϑας, – оно имеет то самое число (666), о котором идет речь, но об этом имени мы ничего не можем сказать положительного. Но имя Λατεῖνος имеет число 666, и весьма правдоподобно: потому что последнее царство (Римское) имеет это имя, так как ныне господствуют Латиняне». (30 гл.). Далее св. Ириней говорит, что антихрист произойдет из колена Данова (гл. 30); он восстановит храм иудейский в Иерусалиме и будет господствовать три с половиною года (гл. 25). В своих представлениях о будущем царстве Мессии, имеющем наступить по окончании 6000 лет, св. Ириней держится хилиастических идей. Царство это, состоящее в славе и блаженстве праведных, продолжится 1000 лет, после чего восстанут все прочие люди для суда (гл. 34).

Исторические обстоятельства третьего века также благоприятствовали развитию эсхатологических идей. В это время Римская власть, в лице своего императора Диоклетиана, воздвигнула на верующих одно из жесточайших гонений, когда-либо существовавших в истории христианского мученичества. Христианам естественно было ожидать кончины мира в недалеком будущем и видеть в Римской империи семя антихриста. С таким взглядом мы и встречаемся в сочинениях св. Ипполита, ученика Иринея Лионского . В своем сочинении «о Христе и антихристе» он, согласно с мыслями своего учителя, св. Иринея, говорит об антихристе, его происхождении и его личности. Указав на колено Даново, как такое, от семени которого родится антихрист, он останавливается на Римской империи и явление антихриста полагает в этой же самой империи. «Когда железные голени досель содержащие власть, – говорит он в 43 гл., – дойдут до ступень ног и до пальцев – когда железо и глина смесятся в одно, тогда наступит гремя антихристово». Под блудницею вавилонскою, имеющею явиться пред кончиною мира, т.е. под царством антихристовым, в гл. 29, указывает современную Римскую империю. Самим антихристом (гл. 28 и 29) признает одного из десяти Римских царей, между которыми при конце мира разделится Римская империя, и который, дабы придать себе больший авторитет, будет повелевать и издавать законы по духу законов Августа кесаря, от которого составилась Римская империя, и обновит эту разрушенную империю. Согласно сему в гл. 50 он самое имя антихристу дает, по числу зверину, Λατεῖνος (латинянин). «Касательно имени антихриста, мы, – говорит св. Ипполит, – находим многие имена, равные этому числу, как например Титан (Τειτάν) –древнее и славное имя, или Еванфас (Εὐάνϑας) ибо оно дает тоже число; можно представить и многие другие имена. На это уже прежде указали, сказав, что исцелена рана зверя первого, и он, антихрист, даст образу возможность говорить, то есть сообщит ему силу: но всякому известно, что содержащие власть даже доселе суть латиняне. Если это имя переведем на одного человека: то выйдет Λατεῖνος (латинянин), так что нельзя вперед утверждать, чтоб это собственно было имя антихриста, а с другой стороны нельзя и не видеть, что он не иначе может называться». Хотя в сочинении об антихристе определенно не выражено время явления антихриста и кончины мира; но в толковании своем на книгу пр. Даниила Ипполит полагает оное, по истечении шести, в седьмой тысяче лет от сотворения мира. Здесь в гл. 4. он говорит, что счисление времени от сотворения мира дает ключ к решению этого вопроса. «Ибо первое пришествие Господа во плоти было в Вифлееме при Августе кесаре в 5500 году, и пострадал Христос в 33 году. И так необходимо должно совершиться числу шести тысяч лет (δεῖ οὖν ἐξ ἀνάγκης τὰ ἑξακισχίλια ἔτη πληρωθῆναι) дабы пришла суббота, т.е. покой, день седьмой, в который почил Бог от всех дел своих (Быт.2:2). Суббота есть отпечаток и образ будущего царства святых, когда они воцарятся со Христом, по пришествии Его с небес… И поскольку в шесть дней Бог сотворил все, надлежит исполниться шести тысячам лет: ибо они еще не исполнились, как говорит Иоанн: пять их пало, а один есть, т.е. шестой, а другой еще не прииде (Откр.17:10). Под этим другим разумеет седьмого, в котором будет покой». В другом месте толкования, указав на пришествие Господне по истечении 6 тысяч лет, он говорит, что Господь придет для установления славного 1000 летнего царства земного, предназначенного для блаженства праведников.

Особенно эсхатологические идеи, в духе хилиазма развивались, по самому существу ереси, монтанистами. Монтанисты думали, что божественное откровение развивается в истории человечества последовательно: патриархальный период, по мнению монтанистов, был младенческим периодом царства Божия на земле, подзаконные времена – периодом детства, эпоха жизни Христа Спасителя – периодом юности. Мужеского же возраста оно достигло в монтанистическом экстазе, а своего совершеннейшего развития на земле достигает в имеющем наступить славном (1000 л.) царстве Христа на земле²². Тертуллиан, один из приверженцев монтанизма, в своем сочинении «против Маркиона» ожидает скорого наступления славного царства Божия; самого еретика Маркиона он называет антихристом²³. Св. Киприан, хотя откладывает время наступления кончины мира по истечении семи тысяч лет от его создания, но согласно с современниками утверждает, что царство антихриста уже близко, и что гонимые христиане скоро должны будут вести брань с последним врагом имени Христова. В сочинении Мефодия патарского, которое называется: «собеседование десяти дев», в мысли о кончине мира в седьмой тысяче лет предлагается таинственное толкование ветхозаветного праздника кущей (Лев.23:34–43), который совершался в седьмой месяц по собирании плодов и предъизображал совершение мира в седьмом тысячелетии²⁴. Такого же мнения держались Сульпиций Север, Мефодий–Викторин, еп. Пиктавийский и др. В Египте в это время велась ожесточенная борьба по поводу хилиастических мечтаний. Во главе египетских хилиастов стоял епископ Непот, который, полемизируя с Дионисием, епископом александрийским, обличавшим хилиастов в их неправомыслии, написал в опровержение его, (Дионисия), сочинение «обличение аллегористов»; в нем он тысячелетнее царство Христово, изображенное в апокалипсисе, принимал за царство земное с земными удовольствиями. Только усиленные старания Дионисия способствовали ослаблению хилиастических ожиданий среди христиан²⁵.

В четвертом веке останавливают наше внимание по своим мнениям об антихристе и о кончине мира из восточных церковных писателей – св. Ефрем Сирин и св. Кирилл иерусалимский, а из западных – Лактанций и Юлий Илариан. В слове св. Ефрема «о втором пришествии Господнем, кончине мира и антихристе»²⁶ мы не найдем определений времени кончины мира; он также был противником хилиастического учения о земном тысячелетнем царстве Христа, но у него весьма подробно излагается учение об антихристе. Антихрист родится от скверной девы; придет он, как тать, в таком образе, чтобы прельстить всех, придет смиренным, кротким, а потом, когда наберет себе последователей, изменит свой скромный вид на грозный, и прежде всего поразит трех царей. Последователям своим наложит свою печать на челе и на правой руке, чтобы они не могли напечатлеть крестное знамение: не принявших же его лишит пищи и будет причинять всевозможные несчастия. Таковы существенные черты действий антихриста, в коих описывает их св. Ефрем. Св. Кирилл иерусалимский пришествие антихриста связывает с падением Римской империи, в которой при конце ее владычества восстанет десять царей; после них будет царствовать одиннадцатый антихрист. С помощью волшебного искусства он захватит Римскую державу в свои руки, уничтожит трех прежде него царствовавших царей. На первых порах своего владычества антихрист будет добр, но потом изменится в дерзкого и жестокого²⁷. Изображение действий антихриста здесь в общих чертах сходно с указанным словом Св. Ефрема.

На западе развивали эсхатологические идеи Лактанций и Юлий Илариан, и особенно первый. Лактанций, сравнивая дни творения с эпохами продолжения мира, изображает седьмое тысячелетие, как уже приближающееся время водворения на земле правды и покоя²⁸. Покой этот будет состоять в том, что праведники будут наслаждаться удовольствиями на земле в продолжение 1000 лет²⁹. Он учил и об антихристе. Антихриста Лактанций производил из Сирии: «по исполнении со стороны его (пророка) воли повелений Божиих, восстанет в Сирии царь, которого произведет злой дух, который будет бичом и истребителем рода человеческого... Этот злочестивый царь тот самый, который называется антихристом³⁰. Юлий Илариан утверждал, что по истечении шести тысяч лет будет первое воскресение праведных – для наслаждения благами тысячелетнего царства, в продолжение которого сатана будет связан; затем последует всеобщее воскресение, суд и устроение нового неба и повой земли³¹.

Такие мнения об антихристе и о кончине мира высказались христианскими писателями первых веков христианства. Обобщая эти мнения, приходим к следующим выводам. Очень многие писатели прежде всего старались определить время пришествия Мессии. Время это, согласно с иудейским преданием, назначалось по истечении 6 тысяч лет от сотворения мира. Основанием для такого вычисления служила главным образом история миротворения, а потом и другие события ветхозаветной церкви. Впрочем, некоторые из писателей находили основания для своих предположений о времени явления Христа и в причте Спасителя о винограднике (Мф.20), при объяснении которой принимали день за все продолжение мира (в 6000 лет), а часы за исторически эпохи (в 500 лет). Иларий³² в толковании на эту притчу, говорит, что как одиннадцатый час относится к целому дню из двенадцати часов, так 5500 лет до Р. Хр. ко всему продолжению мира в 6000 лет; значит, от Р. Хр. до кончины мира, по мнению Илария, оставалось одна одиннадцатая часть времени, назначенного для существования мира, т.е. 500 лет. Дальне, почти все указанные писатели антихриста производят из Римской империи, по распадении которой последует пришествие антихриста. Это мнение, вызываемое теми гонениями, какие испытывали христиане от римских правителей, опиралось на своеобразном толковании главным образом пророчества Даниилова (Дан.7) о четырех царствах и частью на словах ап. Павла во 2 послан, к Фессалоник. (2Фес.2). Рождение антихриста полагали в Дановом колене. Это выводили из слов патриарха Иакова, да будет Дан змий на пути, седяй на распутии (Быт.49:17): из слов Иеремии: от Дана слышана бысть ржание коней его (8, 16), и особенно из того, что в Апокалипсисе (Откр.7) при перечислении всех колен Израилевых, из которых в каждом запечатлено ангелом по двенадцати тысяч рабов Божиих, вовсе не поименовано одно колено Даново. Частные черты действий антихриста также выводились из некоторых мест Св. Писания. Что касается до того мнения, которое в грубом виде проповедовали еретики – Керинф, Евиониты и др., а в более чистом виде которого держались многие отцы и учители церкви, – что Христос задолго до кончины мира придет на землю поразить диавола и устроить на земле славное 1000-летнее царство для праведников, – то это мнение, возникнув из традиций иудейских, находило себе основание, хотя совершенно и незаконное, в 20 главе Апокалипсиса. Здесь излагается видение Иоанна Богослова, как Ангел, имеющий ключи ада, сошел с небеси, связал и заключил диавола в бездну на тысячу лет, как было потом первое воскресение, когда последователи Христовы ожиша и воцаришася со Христом тысящу лет, как, по истечении тысячи лет, разрешен, будет сатана от темницы... на мало время, и изыдет прельстити языки, сущия на земли, и вскоре последует суд над всеми мертвецами воскресшими и вечное мздовоздаяние им и диаволу. Как несправедливое и незаконно основанное на буквальном понимании пророческих и таинственных слов Тайновидца, мнение это опровергалось многими отцами³³. И оно скоро исчезло из сознания христиан, потому что Римская власть, которая прежде своими гонениями возбуждала христиан к разным предположениям о ее падении и кончине мире, теперь сама сделалась христианскою. К тому же и 2-й вселенский собор, осуждая заблуждения еретика Аполлинария, осудил и учение его о тысячелетнем царстве Христа, поэтому держаться этого учения, даже в качестве частного мнения, стало совершенно не позволительно истинным христианам.

Но с ослаблением и даже прекращением хилиастических мечтаний не прекратились, однако, пытливые гадания вообще о кончине мира; они в некотором отношении еще более усилились. Главные причины, способствовавшие такому явлению, заключаются, по нашему мнению, в состоянии просвещения того времени и в исторических обстоятельствах.

Состояние просвещения в Византии с начала 6-го века, со времени Юстиниана до падения Константинополя (529–1453), характеризуется упадком сравнительно с предшествующим временем. Литература этого времени носит название византийской литературы. Она была, с одной стороны, продолжением христианской литературы первых веков церкви, с другой стороны – наследницей древнего греко-римского образования; но оригинальных трудов она не произвела никаких. Наука в это время во всех ее отраслях прекратила свободный дух исследования, и обратилась в компиляции и комментирования сказанного раньше христианскими и языческими писателями. Да и этим занимались не многие: общее состояние образования было в крайнем упадке. Анна Компен говорит, что в ее время образование в Византии было в пренебрежении, и люди, по большей части, нежились и забавлялись перепелами и другими играми. При вступлении на престол, ее отец нашел, что в самой столице «просвещение и всякое разумное знание находилось в жалком положении, потому что наука была изгнана». Из занимающихся весьма немногие оказались «едва стоящими у дверей Аристотелевой философии³⁴. Гиббон,. обозревая результаты византийской учености, замечает: «Константинопольские греки держали в своих безжизненных руках богатство своих предков, не заботясь о приобретении того духа, который создал и облагородил их достояние. В течение десяти веков они не сделали ни одного открытия. Ни одно историческое, философское или поэтическое творение не было свободно от недостатка в красоте стиля, чувства и оригинальной фантазии. Наш вкус поражается выбором исполинских и обветшалых слов, запутанных построением периодов, детскою игрой с фальшивыми и неуместными украшениями, наконец мучительным трудом³⁵». Понятно, что при отсутствии научных исследований, отрезвляющих мысль человека и сообщающих правильный взгляд на вещи, в обществе развивается суеверие и мистицизм. И действительно, суеверие распространялось вместе с упадком образования. Люди из высшего круга имели обыкновении гадать на тазах и лоханях, по полету птиц и на мутной воде. Если кому из сановников случалось упасть с коня, увидеть дурной сон, услышать таинственный голос, то все это принимали за предзнаменование какого-нибудь общественного бедствия. Разные загадочные надписи, знаки и буквы, пущенные в обращение, имели глубокий смысл в глазах политического человека. При дворе толпились знахари и чревовещатели, к которым обращались за разрешением общественных вопросов. Императоры были настолько суеверны, что боялись известных начальных и последних букв имен, как роковых³⁶. Общее верование в гадания и прорицателей подтверждено доверием к ним людей образованных³⁷. При таком настроении общества вопросы о кончине мира и будущей загробной жизни, как самые таинственные и неизвестные, естественно должны были больше всего занимать внимание человека. Настроенный мистически, человек позабывает невозможность постигнуть неизвестное и таинственное, свои фантастические мечтания он принимает за действительность и верит им, как дорогой истине.

Исторические обстоятельства явились на помощь общему характеру просвещения, чтобы совместно волновать людей и заставлять их ожидать скорого конца мира. В это время церковь Христова начинает терпеть величайшие оскорбления и притеснения от варваров-неприятелей. Так в VII в. явился человек, имевший огромное влияние на мир в политическом и религиозном отношениях и причинивший несказанное зло истинной церкви Восточной: это быль Магомет. В учении своем, изложенном в алкоране, он Иисуса Христа называл сыном Марии – не богоматери, но Марии сестры Моисеевой, примешивая к рождению Его самые нелепые басни. Христиане, исповедующие Иисуса Христа Богом, Сыном Божиим и Словом воплощенным и распятым, повинны огню геенскому. Своим учением об удовольствиях плотских, о многоженстве, о рае и проч., он подрывал всякую нравственность, целомудрие, терпение, смирение и т.п. Себя Магомет считал и выдавал за апостола, о котором, по его словам, Спаситель сказал: «Я – Божий апостол пред вами, исполняющий то, что было сказано прежде Меня в законе. и возвещаю вам апостола, идущего после Меня, коему имя Ахмед», т.е. Магомет. В своих последователях он возбуждает против христиан дух фанатизма, войны и убийств, обещая им за это великие награды у Бога. Последователи Магомета делали страшные нашествия на христиан. Калиф Сарацинский, Омар, произвел страшнейшие опустошения христианских городов, взял и опустошил Едессу. Дамаск и всю Финикию, в 636 г. после двухлетней осады овладел Иерусалимом и всею Палестиной. В Иерусалиме победитель, (к радости иудеев) желая восстановить Соломонов в храм, на месте его заложил магометанскую мечеть, в чем в тогдашний патриарх Софроний признал реченную прор. Даниилом мерзость запустения на месте святе (Дан.9:27. слич. Мф.24:15). В том же и последующих веках, не говоря уже об Иерусалиме, который постоянно был опустошаем, подверглись разорению от руки Аравитян, иначе Сарацин, а за ними Турок (также мусульман) одна за другою очень многие христианские страны³⁸. Жестокости и убийства, поругания над верой и насилия знаменовали эти набеги и завоевания дышащих фанатизмом и войною изуверов. В XI в. явился жесточайшим гонителем веры христианской в течение двадцатилетнего своего царствования (1021–1036 г.) калиф Египетский Хаким, из фамилии Фатимидов, овладевших Сирией и Палестиной. Христиане подвергались от него преследованиям, не могли совершать праздников и торжеств, не были безопасны на улицах и даже в домах, предавались мучениям, казням, лишению имения и детей и т.п. Опустошая разные христианские страны, неприятели все ближе и ближе подступали к Константинополю, последней опоре христиан, и грозили ему падением. Уже это краткое описание положения восточных христиан показывает, в каком бедствии и угнетении были они, каким оскорблениям подвергалось их религиозное чувство в течение многих веков³⁹. После всего этого весьма естественно было христианам и без того настроенным, как мы видели, мистически представлять тогдашнее время последними временами мира, не находя утешения в этой жизни, обратиться всеми своими помыслами к жизни будущей. И действительно, этими предметами преимущественно и занята была мысль тогдашнего человека. В это время явилось множество легендарных сказаний, которые специально посвящаются изображению судьбы мира; жития святых, толкования на свящ. Писание и сочинения исторические трактуют о приближении кончины мира. В этих произведениях воспроизводятся древние иудейские представления о судьбе мира, припоминаются мнения христианских писателей первых веков; но при этом другие условия жизни и новые исторические обстоятельства дают всему древнему новый колорит. Шеститысячный год от сотворения мира, который, как видели, многими христианскими писателями назначался последним годом существования мира, прошел; теперь гадания о времени кончины мира, на разных основаниях, перенесены были на семитысячный год от сотворения мира. Мы видели, что Римская империя в первые века считалась последнею монархией, по падении которой должен наступить конец мира; самый антихрист производился из этой же империи. Теперь также Римская или Византийская империя считается последнею, по совершении судеб которой должен кончиться мир; но теперь она, когда сделалась христианскою, не считается уже колыбелью антихриста, а признается силою, удерживающею появление антихриста. Самый антихрист часто производится от тех народов, которые делают гибельные нашествия на христиан. Таковы существенные черты мнений о последних днях мира, явившихся в это время. Начав с легендарных сказаний, мы проследим развитие этих мнений во всех выдающихся произведениях рассматриваемого времени.

Легендарные сказания о кончине мира начали появляться, несомненно, с самых первых веков христианства как среди христиан, так и в лагерях разных первенствующих еретиков. Христиане, не могшие отрешиться от своих прошедших иудейских и языческих верований, невольно приписали их на христианскую почву и смешивали их с христианскими истинами, развивая и дополняя при этом их, под влиянием разных обстоятельств, своими мечтаниями. Явились легендарные сказания о важнейших христианских лицах и событиях, в том числе и о кончине мира. Точно также и еретики первенствующей церкви не могли не слагать легендарных сказаний о кончине мира. Еретики первых веков имели особенный характер сравнительно с еретиками последующих времен, напр., 4 и 5 вв. Эти последние выродились на почве христианской и заблуждались относительно только некоторых пунктов христианского вероучения; еретики же первых времен, как не хотевшие отказаться от иудейства и язычества, смешивали христианское учение с воззрениями языческими и иудейскими, и потому заблуждения их относятся ко всей системе христианского вероучении, а не отдельного какого-либо пункта. – Таковы были Евиониты, гностики, манихеи и др. Апокрифические сказания, выходившие из их рук (а их они выпускали много для распространения своего лжеучения), должны были касаться и касались всех важнейших лиц и событий христианского учения. Но сказаний о кончине Мира от первых времен христианства, как не еретических, так в еретических, сохранилось до нас очень мало. На большинство из них имеем мы только указания, рассеянные в разных сочинениях христианских писателей⁴⁰. Так, в очень раннее время мы находим указание на апокалипсис ап. Павла, составление которого Епифаний приписывает калапитам⁴¹. Очевидно, что этот апокриф не один и тот же с известным нам видением ап. Павла, составление которого, как увидим, принадлежит не еретикам и происхождение его относится к более позднему времени. Очень может быть, что в этом апокрифе излагалось еретическое учение и о кончине мира.

Большее развитие литература этого рода получила в Византии с 4 века и особенно усилилась в то время, когда разные неприятели, опустошая одну за другою христианские области, более и более грозили падением самой Византии. На некоторых характерных произведениях этого рода мы остановимся. Первое место между ними занимает так называемое «пророчество Сивиллы⁴²». Время появления пророчеств Сивиллы, за исключением предисловия Сивиллы и 3-й Сивиллиной книги, с 46 стиха и до конца ее, принадлежащих времени дохристианскому, ученые все остальное в них относят к христианским векам, то к первому, то ко второму, то к третьему веку по Р. Хр., и писателями этих отделов признаются то христиане (православные или неправославные), то иудеи (или обратившиеся в христианство, или более или менее знакомые с христианским учением)⁴³. Являясь по частям в разные века в виде отдельных, разрозненных отрывков, они были собраны и приведены в порядок не позже VI века, или времен императора Юстиниана, неизвестным автором, который присоединил к ним свое предисловие⁴⁴. В этих пророчествах находится указание на последние дни мира. Десятая Сивилла, по названию Тибуртинская, приходит в Рим и здесь пророчески толкует сновидение 100 сенаторов о десяти солнцах⁴⁵. Каждое солнце означает одно из человеческих поколений или родов, назначенных следовать друг за другом в истории человечества; в девятом роде содержится предсказание о Константине Великом и его таинственных наследниках. Неясность исторических указаний после времени Константина В. свидетельствует, что исторические сведения писателя этого пророчества не шли дальше Константина. После изображения будущих событий мира, в них говорится о кончине мира. Кончина мира последует по окончании семи тысячелетий или семи эпох явится антихрист, он придет в Иерусалим и сядет в храме: придет Енох и Илия и обличат его, после чего последует явление Господа. Изобразив суд, Сивилла начинает говорить о счастии грядущих времен, упоминает о царственном жезле, который некогда будет господствовать над народами и создаст новый храм, к которому будут приходить цари персидские и приносить золото, медь и кованное железо. Люди будут наслаждаться благоденствием: им дано будет множество плодородной земли, которая будет приносить в изобилии прекрасную пшеницу, фиги и будет доставлять оливковое масло; прекрасный источник будет тогда исходить с неба, текущий чистым медом и т.п.⁴⁶ В этих представлениях царства Мессии слышатся хилиастические мечтания.

Более подробно будущую судьбу человечества рисует нам житие св. Андрея Юродивого⁴⁷. В этом житии святого есть трактат «о судьбе Константинополя», который дословно взят из видений Даниила, апокрифического апокалипсиса, время появления которого нельзя с точностью определить⁴⁸. В этом трактате, как и в Сивиллиных пророчествах, судьбы человечества связываются с судьбой империи. «О граде нашем (Константинополе), да с веси, – говорит св. Андрей юродивый ученику своему Епифанию, – яко до кончины не боится ни единаго языка, ни сотворит ему зла, ни возмет его, не буди то: вдан бо есть даром Богородицы, да никто же может оттяти его от честных рук ея; язици бо мнози приступят к стенам его и рогы своя сокрушат, отходяще со срамом, повеления и богатство много от нея приемлюще. Послушайте первое о начале болезни и таже потом о кончине мира сего и о прочих речет». Описав за этим в пророчественном духе события, предшествующие падению Константинополя в водах, он прибавляет: «к кончине (же) мирови уже приблизившуся (да к тому) укратчена дела будут (и) горша и лиха». Связывая окончание мира с падением Константинополя, писатель жития, очевидно, ожидал того и другого по истечении семи тысяч лет от сотворения мира, потому что к другом месте замечает, что осьмой век мира будет началом новаго вечнаго царства. Такая же связь кончины мира с судьбой Константинополя проводится и в житии Иакова Жидовина, крестившегося при Ираклие⁴⁹. В этом житии или «повести о вере и противлении крестившихся иудей во Африки и Карфагене», обратившийся в Греции жидовин Иаков представляется убеждающим своих единоплеменников уверовать во Христа – тем, что скоро будет пришествие ожидаемого ими ложного мессии – антихриста и кончина мира, потому что греческая империя близка к падению. Иуст жидовин спрашивает Иакова: «Господине, Иакове, скрушаеме гречстеи земли и разделяеме от язык подобает ли льстьцу диаволу прийти?» Иаков отвечал: «ей, по истине, ермолай льстец хощет приити разделаеме гречстеи земли, и горе есть пpиимающему его». Иаков спрашивал Иуста «гречьска земля како ти являеться? Стоит ли, яко испрьва, и ни охудеви есть?» Иуст: «аще охудела есть, малы, уповаем, яко паки стоять четвертый зверь – гречьская земля». Иаков: «аще исполнишася 69 седмиц лет с начала римскаго царства, видишь же, яко гречьска земля охуде... Благо яве есть, – яко грядет Христос». Это произведение, написанное под влиянием опустошительных нашествий последователей Магомета, и сами действия Армилла (по славянски испорчено называется Ермолай) характеризует согласно с этими нашествиями: «несть бо, братия, яко же Христос, сшедый яко дождь на руно в мире, но приходит в мятежи злы Ермолаи и внестроении мнози весь пагуба сы». Самым антихристом он признает именно Магомета. Последующие опустошительные нашествия Сарацин вызвали появление слова: «о царстве народов»⁵⁰, несправедливо носящего имя св. Мефодия Патарского. Слово Мефодия располагает прошедшую и будущую историю человечества по семи тысячелетиям, как Сивиллы по девяти родам. По окончании семи тысяч будет кончина мира. Царство греческое и здесь является силою, удерживающею появление антихриста. Изобразив историю человечества от начала мира включительно до нашествия Сарацин, автор слова описывает борьбу с Сарацинами царства Греческого, которое непобеждено будет никаким другим, потому что «царство (же) Елинское, сиречь греческое, еже есть семене Ефиопскаго, сие предварит рукою своею к Богу в последний день, по пророчьстем пророчена... несть бо языка под небесем, иже возможет одолети царству христианскому», то есть, греческому. Греческий царь побеждает Измаильтян; они принуждены выносить более тяжкое иго, чем какое налагали сами; люди возвращаются в свои жилища, области снова заселяются, настает такой мир и благоденствие, какого не было и не будет, потому что настали последние времена: отворились северные врата и из них выходят народы, заключенные там Александром Великим: Гог и Магог. Греческий царь, поселившись в Иерусалиме, взойдет на Голгофу и предаст царство свое Богу. За этим явится антихрист; он внидет в Иерусалимский храм, и сядет в нем как Бог, хотя сам по себе будет человек плотян. рожденный от утробы женския. Господь пошлет для обличения его Илию, Еноха и Иоанна Богослова и он убьет их. Тогда явится знамение пришествия Сына Человеческаго: духом уст Своих он убьет антихриста и настанет страшный суд. Таково содержание сказаний о кончине мира, появившихся в византийской литературе: в них в пророчественном духе изображается судьба человечества до самых последних времен. К этому роду литературы относятся Предсказания Льва Мудрого, предсказания, начертанные мудрецами на крыше гробницы царя Константина Великого в Храме св. Апостолов одними согласными буквами, объяснение которых представил сенатор Григорий Схоларий, в 1421 году, а также множество и других предсказаний, рассеянных в разных сказаниях⁵¹. Многие из этих пророчеств представляют общие черты, заставляющие подозревать либо смешение, либо общность источника.

Наряду с легендарными сказаниями мысль о близости кончины мира проводилась и в других литературных памятниках этого времени, как то: в толкованиях на места Св. Писания, в исторических сочинениях и друг. То прямо назначалось время кончины мира, то оно ставилось в зависимость от положения Византия. И чем ближе приходила седьмая тысяча к концу, тем эта мысль высказывалась решительнее. Из многих мнений и предположений укажем на некоторые. Андрей Кесарийский (┼565), написавший известное толкование на Апокалипсис, посвящает много страниц описанию последнего времени мира и изображает действия антихриста. Из его же толкования мы узнаем, что в его время некоторые под Гогом и Магогом, имеющими явиться в конце мира, понимали современных Гуннов⁵². Следующий его толкованию Арефа (X в.), свидетель жестокостей Сарацинских, антихриста производит от Сарацин. В толковании на Апокалипсис (Откр.13:2), он говорит (сар. 36), что под изображаемым здесь зверем, имеющим уста львовы, надобно разуметь царство Вавилонян, но вместе и царство Сарацин, потому что они и в Вавилоне ныне владеют, и происшедший от них антихрист будет управлять как Римский царь⁵³. Кедрин, живший в XI веке, пытается определить время кончины мира. В начале своей истории он говорит о седьмом дне творения, как, о прообразе седьмой тысячи, за которою последует конец мира⁵⁴. В XII веке Григорий Коринaский находит прообраз 7000-летнего существования мира в 7 воскресных днях пятидесятницы: «как пятидесятнице, – говорит он, – предшествуют седмь дней воскресных, так и настоящей жизни назначено седмь тысячелетий от сотворения мира до его кончины и всеобщаго воскресения⁵⁵». Многие доходили до определения времени кончины мира посредством мистического толкования чисел, означающих греческие имена Христа и Креста. «Нужно знать, – говорится в одной греческой рукописи ХII или ХIII век., – что имя Моисей, переведенное в число, дает 1648, и усмотрено, что закон Моисеев действовал столько именно лет. А имя Христос, сосчитанное таким образом, дает 1480. И те, которые составили такие толкования, говорят, что столько же лет от воплощения Господня будет иметь силу Евангелие Христово. Другие, сосчитывая слово – Σταυρός, получают 1271 и говорят, что почитание честнаго Креста продолжится именно столько лет от того времени, когда на нем пригвожден был Христос. Которое из этих двух счислений истинно, до того времени и должен продолжиться настоящий век, како мы знаем из Писания⁵⁶ (sic?)». В другой современной греческой рукописи все числа этих имен слагаются вместе, а не противополагаются одно другому, и на основании этого определяется время пришествия антихриста. Третья рукопись того же времени, предлагая подобные же вычисления, внушает читателю обращать внимание и на судьбы мира, как на знамения близкой кончины его, – в особенности на то, не угрожают ли царствующему граду (Константинополю) какие-нибудь бедствия⁵⁷. К Царюграду ближе и ближе подступали тогда неверные. Чтобы утешить и успокоить себя, христиане сильнее и сильнее выражали ту мысль, что Константинополь падет вместе с окончанием мира. Иосиф Вриевский, живший незадолго до падения Константинополя, сказавши, что град Константина не должен погибнуть, как посвященный Богоматери, продолжает: «и подлинно, великий сей град уничтожится, когда уничтожится самый мир сей... Если же не верите словам моим, то поверьте чудесам, которые совершаются до ныне в защиту его. Ибо в нем совершается то, что и создало его, т.е. то, что совершается и в церкви Христовой. Сколько вооружалось против него царей, тиранов, сатрапов, неверующих еретиков и нечестивых? Персы и Скифы – с востока, сорматы и готфы – с севера, болгаре и пеоны – с запада, агаряне и арабы – с юга, и все вместе и порознь никогда не переставали делать на него нападения; несмотря на то, осаждаемый отовсюду, он останется непобедим, пока будет вера православная⁵⁸». Туже тесную связь судеб римской империи с судьбами самой церкви Христовой выражали и другие писатели. В XIV в. мысль о кончине мира с окончанием седьмого тысячелетия перешла в богослужебные книги греческой церкви⁵⁹. Никифор Каллист в синаксаре своем на неделю мясопустную хотя и говорит, что время второго пришествия Христова никому неизвестно, но потом прибавляет: «говорят (λέγεται δέ), что оно совершится после седьмой тысячи».

Общее настроение проникло и в древние греческие пасхалии, которые пользовались особенным авторитетом в глазах народа тогдашнего времени. Самая обширная из греческих пасхалий, составленных в период времени от X–XV века, не простирается далее семитысячного года от сотворения мира. Сами пасхалии указывают на причину этого, говоря, что по окончании 7-ми тысяч последует кончина мира. В одной пасхалии, содержащей (в отдельных кружках для каждого года) указания дней Пасхи с 6228 до 7000 года от сотворения мира, за этим последним годом написан кружок, в котором содержится уже только скорбный возглас о тех, кто доживет до этого времени: «горе, горе, достигшим до конца веков»! Другая подобная пасхалия, написанная в 1439 году монахом Каллистом, имеет такое надписание: «пасхалия с Богом начинающаяся от настоящего времени до исполнения седми тысяч лет⁶⁰». Такими ожиданиями волновались христиане! Одни прямо ожидали кончины мира по окончании семи тысяч лет от сотворения мира, другие конец мира ставили в связь с некоторой зависимость от падения Константинополя, но у них по большей части так выходило, что падение Константинополя и кончина мира должны совершиться также по истечении 7-тысяч лет от сотворения мира, что падало на 1492 г. Константинополь действительно пал в этом же столетии (в 1453 г.), во втором же предположении гадателям пришлось разочароваться.

Одновременно с идеями о кончине мира произошли и развивались идеи о посмертной участи людей. Мысль человека, разными обстоятельствами раз увлеченная к разгадыванию последних событий, естественно стремилась исчерпать их до конца, разгадать все тайны, касающиеся не только вообще всего мира, но в частности и человека. Отцы и учителя церкви очень часто касались загробной жизни; сопоставляя разные места св. Писания, они старались представить подробное христианское учение о будущей судьбе человека, как по смерти, до всеобщего суда, так и после всеобщего суда; при этом они нередко высказывали свои собственные мнения и соображения касательно тех вопросов, ответа на которые не дает слово Божие. Мы увидим, что многими из этих мнений воспользовались легендарные сказания, имевшие большое распространение как на Востоке и Западе, так и у нас в России.

Сказаний о загробной жизни явилось очень много на Востоке. Первое, что обращает в них наше внимание, – это форма самых сказаний. Все они по большей части имеют вид «видений» и «путешествий» к жилищу отошедших из этого мира людей. Чтобы говорить о загробной жизни, нужно увидеть эту жизнь или услышать о ней каким бы то ни было образом от тех, которые пребывают в этой жизни. Так действительно и получались, по сказаниям народным, сведения о загробной жизни. Души умерших являются живым во сне или в видениях и приносят вести из другого мира; но по большой части люди сами отправляются туда и, вернувшись, рассказывают живым, что они видели там. Смотря по тому, где представлялось место будущей жизни, на небе или где-нибудь на земле, эти путешествия имеют вид «видений загробного мира», или «путешествий к земным обиталищам отошедших туда людей». Та и другая форма сказаний восходят своими корнями ко временам дохристианским: первая имеет свое основание в языческих и иудейских представлениях, вторая исключительно в языческих верованиях.

Видения и путешествия в места жизни умерших были весьма распространены у языческих народов. «Некоторые из этих рассказов, – говорит Тэйлор, – повторяющихся во всех стадиях культуры, от диких до цивилизованных времен, передавались с полным убеждением со стороны самого духовидца, другие представляют лишь подражание оригинальным рассказам. Такие видения воспроизводят, конечно, представления, которыми до того времени был наполнен ум видевшего их. Всякое представление, запавшее раз в голову дикаря, варвара или фантаста, способно легко воспроизводиться извне. Здесь является circulus vitiosus: он видит то, во что верит, и верит в то, что видит. Глядя на отражение собственного ума, он, подобно ребенку, который видит себя в зеркале, почтительно подчиняется внушениям второго я⁶¹. Не входя в разбор подобных сказаний о посещении жилища умерших в отдаленных языческих народах, которые не имели или мало имели влияния на рассказы этого рода, явившиеся в христ. времена, мы остановимся исключительно на сказаниях классических народов, между которыми, как известно, христианство первоначально утвердилось и потом долгое время только между ними распространялось. У греков мы встречаем очень много рассказов о посещении живыми аида. Сюда относятся: путешествие Диониса за Семелой, Орфея за его возлюбленной Евридикой, Иракла, чтобы привести трехглавого Цербера под власть его господина Евристея, главным же образом путешествие Одиссея к пределам глубокого океана:

Там Киммериян печальная область, покрытая вечно

Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет

Оку людей там лица лучезарного Гелиос, землю ль

Он покидает, всходя на звездами обильное небо,

С неба ль, звездами обильного, сходит, ко земле обращаясь.

Ночь безотрадная там искони окружает живущих⁶².

Сюда то плыл Одиссей по берегу ко входу в страну, где тени умерших, оживленные на короткое время кровью жертвоприношений, разговаривали с героем и показывали ему места своего печального пребывания. В Энеиде Виргилия находится интересный рассказ о посещении Энеем ада. Проникнув, при помощи Цирцеи, Фебовой жрицы, в преисподнии области чрез пещеру Эвбейского берега Кумов, Эней и Фебова жрица долго

Шли в темноте ночной, объятые черным туманом,

По чертогам пустым обширного царства Плутона⁶³.

Благополучно миновав страшные чудовища, которые утвердили свое пребывание при самом входе в подземное царство, переехав за тем чрез адские воды на лодке Харона и бросив усыпительный хлеб, орошенный медом и зельем снотворным, громадному Церберу, который стережет и лаем своим трегортанным оглашает все царство мертвых, путники дошли до места жизни людей умерших, где обитают герои. Рассказов о подобных путешествиях и видениях загробного мира можно найти много в классических произведениях.

В иудейской письменности достаточно указать на известную апокрифическую книгу Еноха, которая имела большое влияние на подобные же произведения, явившиеся в христианские времена. Явившись под влиянием кн. пророка Даниила, который в видениях узрел будущие судьбы человечества, кн. Еноха также в форме видений изображает будущую жизнь человечества. В начале книги прямо указывается, каким образом получились те сведения, какие сообщаются в ней. «Праведный Эпох, – говорится здесь, – ходивший пред Богом, когда его очи были открыты, видел святое видение на небесах и сказал: вот что показали мне ангелы. От них я услышал и уразумел все, что я видел, и что должно случиться не в настоящем поколении, но в отдаленных родах, для избранных⁶⁴». Потом, при путешествии по небесным сферам, Енох созерцает мучения грешников и блаженство праведников. Таким образом сказания о странствованиях в загробный мир ведут свое начало от времен дохристианских. В христианские времена «Путешествия» нашли себе оправдание в некоторых местах Св. Писания, своеобразно понятых. Так во втором послании к Коринфянам (2Кор.12:2–4) Ап. Павел говорит о себе, что он был восхищен в рай, до третьего неба, и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать; ап. Иоанн Богослов в откровении узрел будущие судьбы церкви и последние события мира и человечества. В первые века христианства повествования о странствованиях в загробный мир мы находим в некоторых церковных произведениях. Сюда относятся страдания Перпетуи, житие Григория чудотворца, жития Фиваидских угодников, письма св. Киприана, видение Карпа, св. Сатура и св. Христины. Но в это время явилось уже и апокрифическое евангелие Никодима, в котором подробно описано сошествие Иисуса Христа во ад. Здесь мы читаем, что двое сыновей Симеона, Харин и Левкий, восстали из гробов при Воскресении, и в молчании, творя молитвы, ходили между людьми, пока Анна и Каиафа не привели их в синагогу и не приказали рассказать о своем воскресении из мертвых. Тогда, ознаменовав себе крестным знамением, они спросили пергамента и описали все, что случилось с ними. Они были заключены в глубинах ада вместе с отцами, когда вдруг заблистал золотистый солнечный свет, и царственное пурпурное сияние озарило их. Тогда ветхозаветные праведные, от Адама до Симеона и Иоанна Крестителя, радостно провозгласили пришествие света и исполнение пророчеств. Дьявол и ад вступили в отчаянную борьбу. Бесполезны были железные запоры медных врат, потому что пришло веление отворить врата для входа Царя Славы, сокрушившего медные врата и железные запоры. Тогда всемогущий Бог разрушил запоры ада, освободил праведников пленных и связанных и ввел их в сладостное блаженство рая⁶⁵. Указанными произведениями завершается первый период литературной истории загробных странствований от 1 до 5 века. Первые шаги к неизвестному еще очень слабы; человек как бы боится привносить на почву христианскую чуждые христианству элементы; мало дает простора своей фантазии; не заботится еще о литературной отделке своих произведений.

Второй период начинается с 5-го века. Легенды, оставаясь набожными, принимают более литературный характер. В них воскрешаются мнения и гадания иудейские и языческие, представляется свободное толкование Слова Божия, а мнениям церковных писателей дается положительный смысл. К этому периоду легендарной истории о загробных странствованиях относятся: «Слово о видении ап. Павла», «Хождение Богородицы по мукам», «Житие Макария Римского», «Хождение Зосимы к Рахманам», «Вопросы о праведных душах» и мн. др. Сказания о загробном странствовании этого периода времени, как сказали, образовались из языческих и иудейских верований и из произвольного понимания и толкования христианского учения. Языческие верования отразились на тех преимущественно сказаниях, в которых описывается земной рай и ад. Нужно заметить, что у языческих народов не было строгого различия между адом и раем; место загробной жизни обозначалось по большей части одним названием; у классических народов, напр., оно называлось аидом, адом, царством теней и т.п. и помещалось то под землею, то на земле. Когда ад помещался на земле, то страною его пребывания назначался по большей части далекий запад, где земля сходится с небом. Подобного рода представление тесно связано с эпизодами солнечного мифа. «В силу самого простого поэтического применения к ежедневной жизни солнца, – говорит Тэйлор, – олицетворявшего в себе человеческую жизнь в прелести рассвета, в блеске полудня и в угасании при захождении, мифическая фантазия установила в религиозных верованиях всего мира, что страна отошедших душ лежит на далеком Западе⁶⁶...»; иногда же, впрочем, точно не обозначается, где лежит это место, на Западе или еще где-нибудь. В средневековых сказаниях ад, согласно с древними мифическими верованиями, помещается на Западе, а рай, под влиянием библейского рассказа о рае, насажденном Богом для наших прародителей на Востоке, всегда помещается на далеком Востоке. Так, в житии Макария Римского три инока, путешествуя по земле с целью найти место, где прилежит небо к земли, на левой стороне видели разные мучения: озеро, из которого исходили плачи и стенания, высокую гору, к которой прикован веригами муж и т.п. Отправляясь на восток, они дошли до места, от которого в 20 поприщах находится рай, насажденный Богом для Адама и Евы⁶⁷. Самое место жизни отошедших из этого мира людей языческие мифические рассказы назначают между дикими туманными пропастями, замкнутыми долинами, широкими равнинами и островами. Острова, на которых помещаются праведники, называются «Блаженными островами». Подобные представления находятся не только у отдаленных языческих народов и у современных дикарей⁶⁸, но и в классическом миросозерцании. Гезиод в своих «Делах и днях» рассказывает о поколении IV века, между бронзовым и железным веками. Когда смерть постигла это героическое племя, сражавшееся близ Фив семивратных и у стен Трои за леповласую Елену, Зевс дал ему на конце земли новую жизнь и новое отечество, в стороне от людей и вдали от бессмертных. Здесь царствует над ними Кронос, и они живут беззаботно на островах блаженных у глубокого океана – счастливые герои, для которых хлебородные поля цветут трижды в год и приносят сладкие как мед плоды. «Этим, отделенным от людей, – говорить Гезиод, – даровал жизнь и жилища Зевс, Крониды отец. Они жили на краю земли, вдали от бессмертных, и над ними воцарился Кронос. Там же живут они и теперь, с беззаботными сердцами, у глубоких водоворотов океана, на островах блаженных. Счастливое племя героев, которому плоды, сладкие как мед, приносит три раза в год питательная земля⁶⁹». Платон, основываясь на народных верованиях и религиозных церемониях, в Гордиасе говорит, что кто вел порочную жизнь, тот по смерти назначается в место казни и мучений, а кто вел праведную и благочестивую жизнь, тот переселяется по смерти на острова блаженных и обитают там свободные от всех бедствий, к совершенном счастье⁷⁰. Рассказ о месте жилища отошедших из этого мира людей и характер их жизни там в наших сказаниях, как то в хождении Зосимы к Рахманам и в житии Макария Римского, имеет много общего с приведенными рассуждениями Гезиода и Платона. В хождении Зосимы к Рахманам рассказывается, как Зосима удостоился видеть жизнь людей блаженных, которые живут за реками, на островах блаженных; с ними неотступно пребывают ангелы; земля производит им благовонные плоды; вода у них слаще меду. Они вселены в эти места Богом за благочестивые дела⁷¹. Макарий Римский, говорит о нем легендарное житие его, отошел из этого мира и поселился в земле, удаленной от мира и людей; ему прислуживают львы. Место это находится только в 20 поприщах от земного рая⁷². В указанных сказаниях о Макарии Римском и о Рахманах мы видим, что в них к местам блаженных переправляются чрез воды, встречая разные препятствия. Так, три монаха, обретшие Макария, переходят Тигр и другую некую реку; на пути своем они встречают псоглавых и других чудовищных народов, страшных змий и т.п. Зосима тоже на пути своем встречает множество лютых зверей, рыкающих страшно, и вступает в землю блаженных не прежде, как переправившись чудесным образом чрез реку. Эти подробности легко найти в народных мифических представлениях язычников. Достаточно указать на классические мифы... Одиссей, по повелению Цирцеи, отправляется в аид на корабле. Повелевая ему посетить аид, Цирцея говорит:

Верь, кораблю твоему провожатый найдется; об этом

Ты не заботься; но, мачту поставив и парус поднявши,

Смело плыви; твой корабль передам я Борею, когда же

Ты, океан в корабле поперег переплывши, достигнешь

Низкаго брега, где дико растет Персефонин широкий

Лес из ракит, свой теряющих плод, и из тополей черных,

Вздвинув на брег, под которым шумит океан водовратный,

Черный корабль свой, вступи в аидову мглистую область.

Быстро бежит там Пирифлегетон в Ахероново лоно

Вместе с Коцитом, великого ветвию Стикса. Утес там

Виден и обе под ним многоумно сливаются реки⁷³.

Для умилостивления теней мертвых Цирцея советует Одиссею совершить им возлияния, принести в жертву корову, тельцов не имевшую, и проч.⁷⁴. Эней, путешествуя в ад, встречает страшные чудовища:

Вот у порога, при самом входе в подземное царство,

Злыя Заботы и Плачь утвердили свое пребыванье;

Там и болезни бледные, там и печальная Старость,

Страх и зловестный Голод и гнусная Бедность,

С лицами страшными, дикими: далее Смерть и Несчастье,

Усыпление, сродное Смерти, коварная Радость,

И смертоносная Брань насупротив их у порога;

Там и Фурий железные ложа, безумная Ярость,

Свившая лентой кровавой змеиные кудри.

Там Центавры сидят, за ними двуличные Сциллы,

И сторукий гигант Бриарей, и Лернейское чудо,

Страшно шумящее; там и Химера пламенем дышит;

Там Горгоны, Гарнии, триличная тень Гериона и т.п.

Благополучно миновав эти и подобные страшные чудовища, утвердившие свое пребывание при самом входе в подземное царство, он, при помощи Фебовой жрицы Делфобы, дошел до адской реки Стикса, чрез которую перевез их на лодке Харон:

Утлый челнок заскрипел под великою тяжестью мужа,

И сквозь трещины принял много болота и тины,

И наконец перевез безопасно и жрицу и мужа,

И поставил на тинистый берег, поросший травою⁷⁵.

Весьма многие и другие подробности рассматриваемых нами средневековых сказаний о загробных странствованиях легко могут быть поставлены в зависимость от древних народных мифических представлений; но довольно и указанных параллелей, чтобы видеть, как средневековая легенда воскрешала древние верования и приносила их на христианскую почву.

Если языческий элемент играет большое значение в легендарных средневековых сказаниях о загробной жизни, то тем большее значение должны были иметь в них иудейские традиции... И действительно, влияние книга Еноха на средневековые сказания было очень значительное. Не касаясь частных черт сходства этих сказаний с книгою Еноха (что будет показано при разборе самых сказаний), остановимся только на общем их соотношении. В книге Еноха изображается картина страшного суда и описывается состояние людей в новом царстве Мессии. Первая картина имела преимущественное влияние на изображение всеобщего суда Григорием монахом в житии Василия Нового; второе видимо отразилось на описании загробной жизни в разных сказаниях, как то: в «Хождении Богородицы по мукамъ», в «Слове о видении ап. Павла» и т.п. Во время великого и страшного Суда Мессии, говорится в начале кн. Еноха, явится сам Бог; Он придет на гору Синай и явится во всей силе своего небесного могущества. Все ангелы (vigiles) ужаснутся и все поражены будут страхом даже до последних земли; потрясутся высокие горы, высокие холмы разрушатся и падут пред Его лицом, как воск от пламени. Земля и все, что находится на ней, погибнет; все явятся на суд и сами праведные. Но праведные мира, избранные спасутся и получат милость. Они соделаются достоянием Божиим; они удостоятся блаженства и благословения, и Свет Божий будет просвещать их. Вот он идет со тмами святых своих сотворить суд над ними, ниспровергнуть нечестивых и обличить всякую плоть во всех делах, которые сделали против Него грешные и нечестивые (1–4)⁷⁶. Явление Судии в мир для суда над людьми изображается и в других местах кн. Еноха. Так в 61–62 главах говорится: «В тот день, когда явится Избранный, цари, князья, все сильные и обладающие землею восстанут и увидят седящего на престоле славы и пред Ним святых, которых Он будет судить в правде... Они будут поражены ужасом, когда Сына жены увидят седяшим на Престоле Славы...». В другом месте Енох говорит: «Я видел Ветхаго денми, седящего на престоле славы своей: пред ним раскрыта была книга жизни (liber vitae), и все небесные силы стояли пред Ним и вокруг Него... (гл. 47). В тот час Сын Человеческий был призван пред Господом духов и имя Его пред Ветхим денми... Он будет светом для народов, надеждою для скорбящих (гл. 48)». Особенное внимание в книге Еноха обращается на грешников, на их положение при явлении Судии. Угрозы грешникам наказаниями, на которые обречет их Судия, рассеяны по всем частям книги, но особенно подробно они изрекаются в гл. 93–104. «Горе тем, которые делают нечестие, производят угнетение и защищают лукавство, ибо они будут низложены и никогда не достигнут мира... Горе тем, которые обладают золотом и серебром; они немедленно погибнут... (93). Горе тем, которые поступают нечестиво, которые одобряют и любят слово лжи; они погибли, и никогда не будет им хорошей жизни». Подобного рода угрозы продолжаются и далее. Посреди этих угроз Эпох обращается к изображению состояния самых грешников во время суда. «В те дни (суда) смятутся народы и поколения людей от страха воззовут в день погибельный. В те дни беременные женщины родят и оставят плод своей утробы. Дети будут падать в глазах своих матерей, и в то время как будут сосать их молоко, они будут отталкивать их от себя и будут безжалостны к плодам своей любви (47 гл.). Грешники будут покланяться камням, лепным изображениям из золота, серебра и дерева, нечистым духам, демонам и всякому идолу в храмах, но помощи не будет им (97 гл.). В те дни отцы будут поражены со своими детьми, братья будут умерщвлены со своими братьями (98). От востока до запада распространится поражение; в крови грешников конь погрузится до груди и колесница до оси. В те дни ангелы сойдут в сокровенные места и в одно место соберут всех, соделавших преступление. В те дни Всевышний восстанет для произведения великого суда над всеми грешниками, предаст праведных для охранения святым ангелам, чтобы они сохранили их, как зеницу ока, пока не истребится зло и преступление. Ангелы на небе исследуют дела ваши (грешники); они спросят о грехах ваших солнце, луну и звезды, потому что на земле вы осуждали праведных. Облака, снег, роса и дождь будут свидетельствовать против вас (99 гл.). В те дни, когда наведет на вас Всевышний сильнейший огонь, куда убежите вы и где будете безопасны? И когда изречет слово свое против вас, ужели вы не устрашитесь и не смутитесь?» Страх людей будет разделять природа и ангелы: «Все светила поколеблются от великого страха, и вся земля устрашится и поколеблется и с тоской будет переносить беспокойства. Все ангелы исполнят данные им повеления и пожелают скрыться от лица великой славы; и встревоженные на земле сыны затрепещут (102 гл.)». Посреди угроз грешникам и описаний суда над ними, Енох делает обращение к праведникам, обещая им с пришествием Мессии начало новой жизни, свободной от притеснений и насилий со стороны властителей, жизни блаженной. «Добрую надежду имейте, праведники; ибо грешники внезапно погибнут пред вами и вы, благодаря своей силе, прострете над ними свое владычество. В день погибели грешников ваше поколение превознесется и поднимется как орлы. Ваше гнездо возвысится как гнездо коршуна: вы вознесетесь и войдете в пещеры земли и горные расселины на веки, как кролики, вдали от взора нечестивых, которые будут воздыхать о вас и плакать как сирены. Не бойтесь тех, которые мучат вас; ибо блестящий свет будет светить около вас, и спокойный голос будет слышен с неба (95 гл. ст. 1, 2 и 3). В те дни вы, праведные, будете оценены по достоинству, ваши молитвы будут увидены, и вы будете иметь их свидетельством пред ангелами, чтобы припомнились пред Всевышним злодеяния грешников... (97 гл. ст. 4)». В главе 103 он обращается к праведникам с клятвою: «клянусь вам, праведники, величием сияния и славы Его, клянусь вам, что я знаю эту тайну (misterium), читал небесныt скрижали (tabulas), видел писание святых и открыл все, что в нем написано и отмечено относительно вас. Я видел, что вам уготованы блаженство; радость и слава ожидают всех, кто умрет в правде и святости. Вы тогда получите награду за ваши страдания, и ваше блаженство будет гораздо больше тех зол, какие вы испытали на земле (ст. 1, 2). Клянусь вам, что на небе ангелы помнят вашу правду пред славой Сильного. Имейте добрую надежду, ибо прежде вас мучили бедствия и несчастия, а ныне вы просветитесь как небесные светила, вы будете славны и врата неба откроются вам (104 гл. 1 ст.). Я открою также другую тайну: праведным и мудрым дадутся книги радости и великой мудрости. Я приведу в чистый свет тех, которые любят мое святое имя, каждого из них посажу на престоле славы и превознесутся они в бесконечные времена; ибо праведен суд Божий (104 гл. 10 и 11)». Кроме этих кратких, сравнительно с обширными угрозами грешникам, замечаний о блаженстве в новом царстве праведных, в разных местах книги Еноха мы находим очень картинные изображения характера нового царства, в котором будут жить одни только святые. Так в гл. 88 – 89 довольно картинно, под образом животных, царство Мессии изображается царством любви, мира и правды. «Я видел, говорит Енох, что Господь овец воздвиг новый дом (разумеется Иерусалим), больше и выше первого, и воздвиг его на прежнем месте... И сам Господь овец (праведные) обитал внутри его. И все звери земные и все птицы небесные преклонились пред овцами и обращались к ним за помощью и во всем повиновались им... Все овцы были белые, с длиной и чистой волной. И все те, которые погибли, или которые были истребляемы, все звери земные и все птицы небесные соединились в этом доме, и Господь овец возрадовался великою радостью, что овцы возвратились в Его жилище. И я видел, как они отложили меч, который был дан им, и который они принесли в дом и запечатали в присутствии Господа. Все овцы были заключены в этом доме, который едва мог вместить; их глаза были открыты, и они созерцали Благаго, и не было между ними ни одной, которая не смотрела бы на Него. Я видел, что дом большой, пространный и полон населения». В другом месте Енох говорит, что он видел блестящие горы, увенчанные благословенными деревьями. Между деревьями было одно такого приятного запаха, что даже в саду Эдемском не было ни одного дерева с таким благоуханием. По объяснению архангела Михаила гора эта будет седалищем Господа, когда Он приидет посетить землю; древо же, до которого не дотронется никто до дня великого суда, будет дано праведным; они будут наслаждаться и радоваться во Святом; благоухание дерева будет проникать кости их, и жизнь их на земле не будет возмущена никакими страданиями (24 гл.). Эпох видел в другом видении жилище и упокоение святых. Здесь были молитвы, моления и прошения за сынов человеческих. Правда проходят пред ними, как чистая волна, и милость распространяется, как роса на земле. И такова их жизнь во всю вечность. «Глаза мои, говорит Эпох, видели место избранных, место истины, веры и правды. Число избранных и святых будет беспредельно во все века. Все избранные и святые пели пред Господом духов; их уста только для того и открывались, чтобы прославить Его (39 гл.)». В 61 главе говорится, что избранные и святые будут обитать с Сыном Человеческим; вместе с Ним они будут принимать пищу. Вообще в царстве Мессии все будут жить в мире, радости и любви, все будут жить для славы Господа духов; Он Сам будет жить с ними в новом Иерусалиме и управлять ими в духе кротости и любви. Картина пришествия Мессии и суда Его над людьми, представленная в кн. Еноха, имела влияние на средневековые сказания о загробных странствованиях. Особенно же влияние ее резко отразилось на картине страшного суда, нарисованной пылким воображением монаха Григория в житии Василия Нового. Явление на суд царей, князей, их состояние на суде, явление в мир Судии, царство Мессии, в котором праведные будут жить в мире, кротости и любви – все это, изображенное очень картинно в кн. Еноха, послужило источником изображения подобных же событий в картине страшного суда в житии Василия Нового. Описания же в кн. Еноха мучений грешников, перечисление грехов, за которые грешники мучатся, и указание мучений, соответствующих их грехам, послужили первообразом для подобных же описаний в легендарных сказаниях, как то: в «Хождении Богородицы по мукам», в «Слове о видении ап. Павла», и т.п. Нельзя при этом не обратить внимания на форму указанных легендарных сказаний: путешествие по разным сферам небесным, в сопровождении ангела, ясно указывает на свой оригинал –к нигу Еноха, где Енох представляется путешествующим по небесным обителям.

Воспринимая в себя элементы иудейских и языческих представлений, легендарные сказания о загробной жизни составлялись главным образом под влиянием изречений Св. Писания и мнений церковных писателей по вопросу о будущей жизни. Короткие изречения Св. Писания давали повод к составлению как целых апокрифов, так более или менее длинных в них трактатов. Так слова ап. Павла о том, что он был восхищен в рай, до третьего неба, подали повод к составлению «Откровения» или «Видения Апостола». Под влиянием повествования Евангелиста о преображении Господа возникли «Вопросы Иоанна Богослова Господу». Евангелист повествует, что во время преображения Господа на гору Фавор явились к Нему Моисей и Илия, и Он беседовал с ними. На горе был в это время с Господом и Иоанн Богослов. Фантазия слагателя апокрифа приписала беседу с Господом на Фаворе, вместо Моисея и Илии, Иоанну Богослову. Изречение Св. Писания о месте, куда будут удалены грешники, подало повод апокрифам подробно описать эти места и изобразить степени мучения в них. Так в Хождении Богородицы по мукам и в видении ап. Павла подробно характеризуется состояние грешных, заключенных в бездну (Лк.8:31), во тьму вечную, идеже несть света (Иов.10:22), в озеро огненное (Ап.19:20, 20:14) и т.п. Равным образом и слова Св. Писания о блаженстве праведных в апокрифических сказаниях развиты в подробные картины. Мнения отцов и учителей церкви служили хорошим поводом и источником для составления сказаний. Так, рассуждая о воскресении мертвых, некоторые отцы и учители церкви думали, что все умершие восстанут в одном возрасте. Св. Ефрем Сирин говорит: «Младенец, которого матерь умерла вместе с ним во время чревоношения, при воскресении предстанет совершенным мужем, и узнает матерь свою, а она узнает детище свое... Равными воскресит Творец сынов Адамовых; как сотворил их равными, так равными же пробудит и от смерти. В воскресении нет ни больших, ни меньших. И преждевременно родившийся восстанет таким же, как и совершеннолетний. Только по делам и образу жизни будут там высокие и славные; и одни уподобятся свету, другие тьме⁷⁷». Другие, прилагая к будущему воскресению мертвых слова – в меру возраста исполнения Христова (Еф.4:13), полагали, что все умершие, и старцы, и мужи, и юноши, и дети, восстанут в 30-летнем возрасте⁷⁸. Сказания воспользовались этими мнениями отцов и учителей церкви... в «Вопросах Иоанна Богослова Господу» и в «Вопросах Иоанна Аврааму» рисуются картины того, как «всяка вещь человеческая в 30-лет воскреснет⁷⁹». Рассуждая о том, почему церковь повелевает молиться за умерших и вообще творить поминовения о них преимущественно в третий, девятый и сороковой день после их кончины, Св. отцы и учители приводили разные благочестивые объяснения этого церковного обычая. Между ними Евстратий, константинопольский пресвитер, дает следующее объяснение: в третий день творится первое торжественное поминовение усопшего в соответствие тому, что в третий день воскрес Христос и в первый раз явился ученикам Своим; в девятый день творится такое же поминовение, так как чрез восемь дней в девятый после воскресения Господь вторично явился ученикам Своим; наконец, в сороковой день совершается последнее такое же поминовение потому, что в сороковой день Господь в последний раз явился апостолам и вознесся на небо⁸⁰. Нужно думать, что это объяснение Евстратия послужило основанием к составлению апокрифического сказания «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму о праведных душах⁸¹», где так же объясняется происхождение обычая поминать умерших в указанные дни. И другие мнения христианских писателей, как то: о мздовоздаянии грешникам и праведникам, степени и характере его и т.п., служили материалом для легендарных сказаний, которые, передавая их своеобразно, развивали и дополняли новыми подробностями. Таков путь, по которому шло образование и развитие сказаний о будущей жизни. К этому нужно еще прибавить взаимное влияние одних сказаний на другие, так что очень часто один и тот же мотив проходит по всем однородным сказаниям.

На сколько в составлении этого рода сказаний участвовали еретики, об этим ничего нельзя сказать положительно. Можно указать на один только апокриф подобного рода, именно на «Восхождение пророка Исаии», составление которого приписывается еретику. В «Восхождении …», между прочим, говорится о кончине мира и последнем суде. Антихрист называется здесь нечестивым царем и убийцей своей матери; он придет в образе Велиара; царство его продолжится три года, 7 месяцев и 27 дней. «Господь придет со своими ангелами седьмого неба. Он придет в солнечном сиянии и низвергнет в геенну Велиара и ангелов его... И все святые придут с Господом, одетые в те же одежды, которые будут иметь в седьмом небе, и Господь признает тех, которые будут в одеждах святых и обрящутся бодрствующими в этом мире... И тогда глас Возлюбленного ниспровергнет с гневом это небо и эту землю, горы и холмы, деревья и пустыни, созвездие северное, и солнце, и луну и все, в чем показал себя Велиар в этом мире. Все люди воскреснут и будут судимы в эти дни. Возлюбленный пошлет на злых огнь поядающий, и он истребит их так, как будто их не было» (гл. 4, 1–18). Разбирая Восхождение, ученые в приведенном и в других местах находят еретические мнения, которые были распространены еретиками в первые века христианства⁸². Происхождение этого апокрифа, в настоящем его виде, относят ко 2-му или 3-му веку по Р. Хр.⁸³. В прочих сказаниях, относящихся к числу сказаний о загробной жизни, нельзя указать присутствие еретических мнений. Нет сомнения, что они принадлежат простому благочестивому религиозному чувству людей, настроенных мистически... Действительно, многие из этих сказаний проникнуты глубоким религиозным чувством; в них очень много встречается глубоко трогательных и в высшей степени поэтических картин. Несмотря на то, что чтение их запрещалось в индексах книг истинных и ложных, они распространялись и читались, питая народную фантазию предметами, которых она так жаждала в ту эпоху общего возбуждения о наступлении скорой кончины мира. Дух этого времени отразился и на искусстве. Самым любимым предметом для искусства, которое, нужно заметить, достигло теперь цветущего состояния, было изображение второго пришествия Спасителя и страшного суда. Содержание этого изображения заимствовано не только из Евангелия и Апокалипсиса, но и из тех сказаний, которые были распространены в то время. В этом последнем отношении богатым источником для изображения на картине страшного суда служило житие Василия Нового, в котором весьма подробно повествуется о мытарствах и страшном суде. Из него заимствовано подробное изображение разных народов, разных грешников-еретиков и гонителей, сошедшихся на суд и т.п. Прочие подробности, не имеющие основания в Св. Писании, взяты из разных других сказаний. Представляя в лицах, с самыми подробными чертами, мучения в будущей жизни разных народов, не принявших Евангелия, и блаженство верующих, картина страшного суда была в руках средневековых проповедников Евангелия самым могущественным средством к убеждению язычника в усвоении себе новой религии. Может быть легендарные сказания о загробной жизни вызвали бы художественные поэтические создания на Востоке, но этому не суждено было случиться. Взятие Константинополя Турками, господство необразованной Латинской династии, затем переход Византии в руки жестоких мусульман: все это, подавив всякое духовное проявление, убило окончательно и человеческое творчество.

Другое явление представляет нам Запад... На Западе в средние века еще сильнее, чем на Востоке, было распространено ожидание кончины мира. Основываясь на двух местах Апокалипсиса (Откр.20:4,6), на Западе ждали кончины мира по истечении 1000 лет от Р. Хр. В это время с Запада тянулись длинные вереницы поклонников ко гробу Господню, одни для того, чтобы пред смертью очистить себя от грехов, другие – с целью встретить там кончину мира. При таком настроении умов там особенно распространены были сказания о кончине мира, частью перешедшие с Востока, частью самостоятельные. Древние апокалипсические сказания о кончине мира подвергались переработкам, соответствующим современным обстоятельствам, являлись новые сказания, которые в пророчественном духе констатировали события своего времени⁸⁴. Особенно в это время посчастливилось чрезмерному накоплению легенд о загробной жизни. Одни из них обязаны своим происхождением пылкой фантазии и болезненному расположению к экзальтации; но очень многие выходили из рук монахов, которые легендами усердно распространяли веру в чистилище⁸⁵. Эти сказания послужили богатым источником для дальнейшего творчества. Народная фантазия, под влиянием их, создала цикл духовных стихов о кончине мира и будущей жизни. Они дали сюжеты художественному поэтическому творчеству. Божественная комедия Данте составилась на основании этих сказаний. «Вот почему, – по замечанию г. Веселовского, – современники Данте и его ближайшие наследники не находили в ней ничего странного, выходящего из ряда символических представлений, которыми они были окружены... Позднее, когда классическая мерка была приложена к Данте, он принужден был один отвечать за свой нерукотворенный план, над которым работали и небо, и земля, и вся католическая поэзия средних веков⁸⁶». Наконец, искусство западное тесно связано с этими сказаниями и поэмами. Не говоря уже о картине страшного суда, которая здесь, как и на Востоке, заимствовала из них свои подробности, под влиянием их развились весьма многие художественные живописные произведения, имеющие предметом своим смерть и будущую жизнь. В этом отношении замечательны знаменитые и весьма распространенные в средние века изображения Danse Macabre, или пляски мертвых, которые представляют полную картину жизни человеческой, на всех ступенях общества, под властью пляшущей смерти. Эти изображения очень рано (14 в.) встречаются во всех странах тогдашнего запада; их принято было рисовать на стенах, окружающих кладбища. Так двое из древнейших живописцев итальянских XIV века, по прозванью Орканья, изобразили на знаменитом Пизанском кладбище не только страшный суд и ад, но также и пляску мертвых. Кроме того принято было миниатюристами изображать пляску смерти в рукописных служебниках, именно при надгробных песнопениях по усопшим. Древнейшие художники изображали пляску смерти наивно, то есть, представляли целый хоровод пляшущих костлявых остовов, сцепившихся рука с рукою со своими жертвами. Живописцы позднейшие разделяли пляску на отдельные эпизоды и давали изображению смерти более разнообразное значение. В художественном отношении особенно знаменита пляска мертвых, рисованная и гравированная на дереве в первой половине XVI века превосходным немецким живописцем Гольбейном. Изображения эти предлагают целый ряд отдельных эпизодов, из которых на каждом является по большей части пляшущая смерть, безобразный остов, с косою или серпом, или с каким-нибудь музыкальным инструментом – с дудкою, скрипкою, волынкою. С ироническою улыбкою, которая так пластически выражается очертанием мертвой костлявой головы, и с насмешливым движением, то приглашает, то насильно увлекает она к пляске разнообразные лица всех сословий, начиная от папы до пастуха и нищего, от дряхлого старца до новорожденного ребенка. Увлеченные делами житейскими люди всего менее думают о приближении этой роковой гостьи. Не многие, разве уже самые несчастные, встречают ее радостно; не многие, в каком-то исступленном опьянении, отчаянно пускаются в ужасную пляску. Для большей же части эта гостья нежданная: иные даже не видят или еще не успели заметить ее, как она вдруг очутилась подле них, и только зрителю становится страшно за несчастных, к которым, как тать, подкралась костлявая смерть. Вольтман, сравнивая изображения пляски мертвых Гольбейна с произведениями Шекспира, говорит: «И Шекспира вообще напоминает нам Гольбейн в этих картинах смерти. Та же потрясающая правда во всех действиях и фигурах, не исключая даже и тех, куда входит доля фантастического элемента, то же уменье доводить до высшей ступени страсть и движение, та же полная характеристика каждой личности, то же верховное господство художнического духа над всеми положениями жизни, над всеми мирскими отношениями, и то же наконец преобладание чисто человеческих стихий в любом отдельном действии, в любом сердечном чувстве⁸⁷». Как высокохудожественные произведения искусства, проникнутые глубокою идеею, они не остались бесплодными для поэзии западных народов. Народная фантазия под влиянием их, выразила свои помыслы о смерти в своих духовных стихах⁸⁸. Художественное творчество потом брало их сюжетом для своих произведений. Так Жорж-Санд с свойственною ей глубиною и нежностью чувства, и живостью воображения перевела в одной из своих идиллий в красноречивую жалобу своего сердца один из эпизодов Гольбейновой пляски, именно тот, в котором изображен пахарь, в поте лица своего возделывающий бесплодную почву; смерть ведет по борозде его кляч, запряженных в соху.

Предания народные, рассказывая о принятии христианства тем или другим языческим народом, все, сколько их есть, единогласно свидетельствуют, что христианская религия привлекает к себе язычников преимущественно своим учением о загробной жизни. Так предание о принятии христианства в Британии передает следующее. К одному из королей Англо-Саксонских явился проповедник христианства; король позвал дружину на совет, и один из вождей сказал при этом следующие замечательные слова: «Быть может, ты припомнишь, князь, что случается иногда в зимнее время, когда ты сидишь за столом с дружиною, огонь пылает, в комнате тепло, а на дворе и дождь, и снег, и ветер. И вот иногда в это время быстро пронесется чрез комнату маленькая птичка, влетит в одну дверь, вылетит в другую; мгновение этого перелета для нее приятно, она не чувствует более ни дождя, ни бури; но это мгновение кратко, вот птица уже и вылетела из комнаты, и опять прежнее ненастье бьет несчастную. Такова и жизнь людская на земле, и ее мгновенное течение, если сравнить его с продолжительностью времени, которое предшествует и последует. Это время и мрачно, и беспокойно для нас; оно мучит нас невозможностью познать его; так если новое учение может дать нам какое-нибудь верное известие об этом предмете, то стоит принять его⁸⁹». Царь Болгарский, по преданию, тоже обратился в христианство вследствие впечатления, произведенного на него картиною страшного суда⁹⁰. По русскому преданию тоже самое средство употребил и у нас греческий проповедник: он показал Владимиру картину страшного суда, при чем объяснил ему, что если кто в их веру вступит, то, умерши, воскреснет, и не умрет после во веки, если же в другой закон вступит, то на том свете в огне будет гореть, и этим произвел сильное впечатление на Владимира⁹¹. Нет сомнения, что такое же действие произвела картина страшного суда и на весь русский народ. И это понятно. Вопрос о кончине мира и будущей загробной жизни человека принадлежат к тем вопросам, которые сами собою напрашиваются уму человека на решение их. В самом деле, что будет в конце концов с этим видимым нами миром, что ожидает человека по смерти – эти вопросы невольно врываются в мышление каждого человека. И мы знаем, что все языческие народы, на какой бы ступени образования они не стояли, так или иначе решали их. Но в силу того, что вопросы эти касаются будущего таинственного, следовательно, недоступного разуму человека, – они никогда не могли быть решены человеком удовлетворительно. Сам человек вполне ясно сознавал недостаточность своих решений по этому предмету, на что указывает приведенное нами Британское предание, и искал лучшего, более удовлетворительного решения. Христианская религия, как Богооткровенная, давала точное и ясное понятие о загробной жизни; язычник увлекался учением христианским – ясным для ума и отрадным для сердца и принимал его.

Эту любовь и расположение язычников к христианскому учению о загробной жизни усилила распространившаяся в России мысль о близости кончины мира. Россия приняла христианство из Византии в то самое время, когда там вопрос о близости кончины мира был в полном разгаре; не замедлили и русские писатели приобщиться к общему настроению умов на Востоке и Западе, и с первых времен христианства в России мы встречаемся с мыслию о близости кончины мира, которая в XV и XVI вв. обратилась в главный вопрос времени. В первый раз в русской письменности с мыслию о близости кончины мира мы встречаемся в слове «о небесных силах, чего ради создан бысть человекъ», которое приписывается то Кириллу Туровскому, то Авраамию Смоленскому⁹². «Устави же Бог, – говорится здесь, – рок на земли жития человеческаго 7000 лет, и еже что изберет в ту семь тысяч лет, то теми исполнен есть чин аггелов, отпадший с небеси». Таким образом, у нас с самого начала начали мыслить о времени кончины мира согласно гаданиям об этом предмете восточных христиан. В XIV в. мысль о кончине мира по окончании 7 тысяч мы находим в житии Св. Сергия Радонежскаго (1319–1397). Епифаний, автор жития этого святого, говорит, что такой светильник в Русской земле, как Св. Сергий, не даром воссиял на скончании седьмой тысячи⁹³. Тот же Епифаний, описывая жизнь Стефана Пермского, передает мнения о нем его современников, которые говорили, что Господь помилосердовал о народе Пермском и на исходе числа седьмой тысячи лет послал ему христианского просветителя в лице Стефана⁹⁴. Касательно же изобретения им Пермской грамоты замечали, что не стоило изобретать ее к концу мира, который последует чрез 120 лет⁹⁵. В послании митр. Киприана (1376–1406) к Высоцкому игумену Афанасию, кроме наставлений, вызванных разными мнениями высоцких монахов, здесь находим мысль о скором наступлении кончины мира. «Ныне последнее время, – говорит здесь Киприан, – и летам скончание приходит и конец веку; бес же весьма рыкает, хотя всех поглотить, по небрежению и лености нашей. Ибо оскудела добродетель, перестала любовь, удалилась простота духовная, и зависть, лукавство и ненависть водворились⁹⁶». В одном часослове, который назван Киприановским, и, судя по всем признакам, должен быть отнесен к 14 веку, читаем послание от невидимаго отца Господа нашего Иисуса Христа, где, между прочим, сказано: «а лета и времена и дни кончаются, а страшный суд готовится⁹⁷». В XV в. вопрос о близости кончины мира все более и более занимал умы людей, потому что наступило 7-е тысячелетие, назначенное народными гаданиями последним временем существования мира. К тому же в это время Русскую землю стали постоянно посещать голод, черная смерть, засуха, пожары; бедствия эти считались современниками их знамениями близкой кончины мира. Мысль эту разделяли и тогдашние писатели. Митр. Фотий (1410–1431) называет свое время последним. «Сей век маловременный, – говорит он в одном поучении, – преходит; грядет ночь, жития нашего предстание, когда уже никто не может делать. Седьмая тысяча совершается; осьмая приходит и не преминет, и уже никак не пройдет. Блажен, кто уготовил себя к осьмой тысяче, будущей и бесконечной, и сего ради молю вас: будем делать дела света, пока еще житие наше стоит⁹⁸». В грамотах некоторых архипастырей упоминается роковое последнее сто. Федосий, архиепископ Ростовский, впоследствии митрополит, в грамоте своей 1455 г. поместил такое выражение: «яко же ныне прилучися седмая тысяща последняго ста 63-го лета⁹⁹». На рукописи, содержащей слово Афанасия Александрийского, некто Тимофей Вениамин, переписчик, знавший греческий язык, оканчивая свой труд, написал: «писах к вечеру солнечного дне захода, седморичнаго реку века». Книга окончена была в конце 1489 г., когда, по общераспространенному млению, началось царство Антихриста, за которым ожидали уже кончины мира¹⁰⁰. Подобно греческим пасхалиям наши пасхалии доведены были тоже до семитысячного года от сотворения мира, причем в них указывалась и причина этого обстоятельства. Так в одной русской пасхалии против 1492 г. было написано: «зде страх, зде скорбь! Аки в распятии Христове сей круг бысть, сие лето и на конце явися, в неже чаем и всемирное твое пришествие¹⁰¹». Из подробностей упомянутого нами жития Стефана мы узнаем, что, согласно с апокрифическими сказаниями о 12-ти пятницах и о недели, Март считался тогда роковым месяцем, в который должна последовать кончина мира, потому что в марте месяце, как тогда думали, по свидетельству писателя жития, и как говорят упомянутые сказания, создан был Адам, в марте Евреи перешли чрез Чермное море, в марте было Благовещение, смерть Спасителя, вследствие этого в марте же должна последовать и кончина мира¹⁰². «Для умов, одержимых грубым суеверием века, – говорит Шевырев, – тяжела была ночь на 25-е марта 1492 года. По истечении роковых трех лет господства антихристова, которое находили современники в учении жида Схария и его последователей в Новгороде и Москве, робкие люди в эту ночь с трепетом ужаса ожидали всемирного звука трубы архангелов Михаила и Гавриила. Можно представить себе, с какою ясною радостью проснулись эти люди в праздник Благовещения, и как светлее с тех пор стало в умах русского народа¹⁰³». Когда ожидания христиан кончины мира в 1492-м году не исполнились, то жидовствующие воспользовались этим обстоятельством для своих возражений; они начали смеяться над учением церкви о втором пришествии Спасителя и отрицать те писания, на которых основывалось учение о кончине мира и особенно писания Св. Ефрема Сирина. Иосиф Волоколамский, полемизируя с ними, в 8, 9 и 10 словах своего Просветителя защищает те отеческие писания, на основании которых стали ожидать кончины мира по истечении 7-ми тысяч лет. Во всяком случае, и с окончанием 7-ми тысяч лет у нас не переставали ждать кончины мира. Воображение, однажды мистически настроенное и не управляемое просвещенным разумом, не скоро оставляет запугивающие его мечтания. Известно, что Николай «немчин родом, латинянин верою», пользуясь этим настроением, доказывал, что в 32-м году осьмой тысячи будет изменение всей вселенной. Потом стали появляться те мнения об антихристе и кончине мира, которые послужили началом раскольнического учения об этом предмете.

Усиленное ожидание кончины мира способствовало скорому переходу и быстрому распространению в народе тех сочинений и сказаний о кончине мира и будущей загробной жизни, которые во множестве явились на Востоке, и которыми питалась там народная фантазия. Под влиянием этих сочинений у нас явились свои произведения о кончине мира, из которых многие тоже распространялись в народе. Из многих сочинений и сказаний этого рода, народ выбрал то, что ему более нравилось, что удовлетворяло его пытливую фантазию. Здесь были слова пастырей церкви, жития святых и особенно апокрифические сказания. Эти излюбленные народом «книги» и распространялись в народе, служа источником его взгляда на кончину мира и будущую жизнь. Влияя на народное миросозерцание, эти сочинения, в свою очередь, подвергались некоторой народной переделке, дополнениям и изменениям, соответственно вкусу и национальным особенностям русского народа¹⁰⁴. Так в «Хождении Богородицы по мукам» к языческим божествам греческого подлинника прибавлены славянские божества: Троян, Хорс, Велес, Перун и т.п. Но вообще касательно переработок сказаний у разных пародов, нужно заметить, что у Славян они подвергались самым незначительным изменениям, гораздо более сохранили свой прежний вид, нежели у западных пародов. «На Западе, – говорит г. Веселовский, – люди жили более страстною, нервною жизнью, чем на юго-востоке, оттого там старина скорее забывалась, потому что новые интересы жизни и новые образы фантазии ее закрывали. Византийско-славянский юг не произвел ни рыцарства, ни блестящего городского быта, с их литературой романов и фаблио, в которых старые легендарные сюжеты пересказывались еще раз и переиначивались согласно с общественными идеалами, вышедшими тогда на историческую череду... Так как источники южнославянских повестей были главным образом византийские, утраченные теперь, либо еще не найденные, то славянские пересказы могут заменить для нас во многих случаях недоступные нам подлинники¹⁰⁵... При имеющихся же греческих подлинниках славянские сказания важны в том отношении, что часто дополняют греческий подлинник. Сличение их между собою показывает, насколько греческий подлинник подвергся изменениям, хотя, с другой стороны, и греческий подлинник, в свою очередь, часто указывает, изменения и переработки славянского текста. Для нас, в данном случае, сличение славянских сказаний с греческим текстом важно главным образом потому, что мы из него узнаем, как воспринял народ византийские сказания, что он оставил без изменения, где внес свои воззрения и т.п. Каждая новая тирада, своеобразное выражение будет свидетельствовать об особенности русского народного воззрения на кончину мира и будущую жизнь».

Распространяясь в народе, влияя на склад народных религиозных воззрений, сказания влияли и на народную поэзию. Если у нас, под влиянием эсхатологических сочинений, не могло явиться и не явилось что-нибудь подобное Божественной комедии, если не явились великие произведения искусства, подобные западным Danse Macabre, то у нас народная фантазия создала целый цикл духовных стихов о кончине мира и загробной жизни, который имеет полное преимущество пред народными стихами подобного же рода западными. Народные стихи на Западе, при самом появлении своем, были перехвачены католическим духовенством; народное творчество там было теснимо или просто не дозволяемо, являлось делом не позволенным, или, вырываясь на раздолье, представлялось своеволием, понималось протестом против духовной власти: потому там народные стихи, перехваченные при самом корне и не прошедшие чрез всю историю народной жизни, не служат полным выражением народного религиозного воззрения. Мало этого: уцелевшие народные стихи, когда, с обращением к народности, стали открывать их в рукописях и книгах, оказались испорченными рукою книжников, и потому они не служат даже выражением религиозных взглядов одного поколения¹⁰⁶. Нашему народу никогда не запрещалось пение духовных стихов; стихи хранились и хранятся в устах народа с начала своего появления и до наших дней. Они представляют собою драгоценное наследие, которое русский образованный класс получил от народа; ими народ дал знать высшему обществу о своих религиозных взглядах. Правда, выразил наш народ свои религиозные воззрения и в другой форме поэзии – в легенде, прозаическом рассказе духовно-нравственного содержания, но она, не имея того важного и серьезного тона, каким отличаются большею частию духовные стихи, не может быть таким хорошим критериумом для оценки религиозных убеждений народа; духовные же стихи служат выражением серьезного взгляда; особенно это должно сказать о духовных стихах, в которых говорится о кончине мира и загробной жизни, потому что в них парод, кроме своего взгляда на загробную жизнь, на один из самых важных религиозных предметов, выразил еще свои высокие и серьезные помыслы о настоящей жизни. Как по учению христианскому настоящая жизнь сама по себе не имеет значения: она дана человеку для приготовления к жизни будущей за гробом, где последует награда за дела его, и где на всю вечность решится его участь; так и народная фантазия не отделяет в своих песнях от будущей жизни настоящей. Лишь только человек коснулся кончины мира и загробной жизни, – он невольно обращается к настоящему, высказывает свой взгляд на то, как бы нужно жить в настоящей жизни, чтобы в будущей наследовать блаженство, т.е. выставляет религиозный идеал настоящей своей жизни, и при этом противопоставляет ему свое поведение, как нарушение этого идеала. Чтобы оценить и понять вполне религиозные взгляды народа, выраженные в народных стихах, нужно знать источники, под влиянием которых они возникли, и чтобы понять, что и как усвоил народ из источников, нужно знать народные стихи. Разобрать книжные сказания о кончине мира, страшном суде и будущей жизни, преимущественно распространенные в древней Руси, как источники, под влиянием которых создал народ стихи, разобрать народные стихи о том же предмете, как выразители взгляда народного, возникшего под влиянием книжных сказаний, и показать отношение последних (стихов) к первым (сказаниям) – это составит предмет настоящего исследования. Но прежде, чем начать этот разбор, нельзя обойти молчанием тех вопросов, которые обыкновенно предлагаются при рассуждении о народной поэзии, возникшей под влиянием книжных сказаний. Каким образом при безграмотности народной массы, могли в нее переходить книжные сказания? Когда составились народные духовные стихи? Такие вопросы возникают и в таком виде они предлагаются часто, когда речь идет о народных стихах¹⁰⁷. Но решение этих вопросов, за неимением положительных данных, не может быть такое категорическое, каковы сами вопросы; здесь могут быть только более или менее достоверные предположения.

Распространителями книжных сведений в среде безграмотного народа могли быть люди грамотные, которые, при всей скудости образования в древней Руси, все-таки были в простом народе; они читали или рассказывали прочитанное ими среди народа. Так как в употреблении грамотной массы были главным образом книги легендарного характера, с поэтическим колоритом, который как раз был по вкусу младенчествующей фантазии народа, то прочитанное или рассказанное грамотеем крепко запечатлевалось в уме слушающей массы, возбуждало в них новые мысли и чувства, которые она изливала в песне. Далее – распространяться книжные сказания могли чрез тех странников, которые путешествовали по святым местам. Они по собственной воле и по собственному выбору переходили из монастыря в монастырь, из города в город и составляли что-то среднее между монашеством и народом. Они сами происходили из народа и не отрывали себя от мирской жизни никакими обетами; и в тоже время часто вращаясь среди монахов, настраивали свою мысль по-монашески, следовательно, были близки тем и другим. Но их охотно принимали и в городах, и в других селениях, так что им были знакомы все сферы жизни. Посещая разные святыни, они, конечно, интересовались и теми местными сказаниями, которые касались этих святынь, вращаясь около людей грамотных, они слышали и запоминали разные рассказы о жизни святых, о последних днях мира и т.п., наконец некоторые из них, по религиозному стремлению, научались грамоте и сами читали, словом у них был большой запас церковных фактов и поэтических рассказов. Эти сведения они разносили по деревням, селам и городам во время своего странничества, занимая воображение людей, давших им на время убежище в своих домах. Их рассказы, изложенные языком простым, народным, были доступны каждому и разнообразили однообразную, трудовую жизнь простого народа. Вот каким путем могли проходить в народ книжные сведения, если предположить, что народом сложены духовные стихи. Но, кажется, справедливее думать, что они – произведение религиозной фантазии самих странников, преимущественно воспевавших их, потому что содержание многих стихов близко касается их интересов. В стихе о вознесении Христове говорится о нищих, да и поется он нищими, а потому не иначе, как в этом кругу мог быть и сложен; стих о двух Лазарях явно касается их же интересов; сюда же относятся стихи об Алексии Божием человеке, об Иосифе прекрасном. Стих о Георгии изображает бродячие силы древнейшей эпохи (мифической), перешедшие в христианский тип Георгия; он также близок калекам перехожим по бродячей жизни. Если же они из христианской догматики избирали исключительным предметом своих песнопений смерть, рай, ад и последний суд, то потому, что, как мы видели, на этих предметах главным образом останавливалось религиозное созерцание народа, – что эти предметы преимущественно интересовали народ. Калеки перехожие, как люди свободные от житейских занятий и снискивавшие себе пропитание единственно прославлением имени Божия, имели и побуждения, и досуг посвятить себя благочестивой поэзии. И сложенные ими стихи не были их собственным достоянием, выражением их собственных мыслей и чувств: они были выражением взглядов и чувств целого народа. В духовных стихах, как и во всех произведениях безыскусственного народного творчества, личность певца исчезает вследствие глубокого внутреннего взаимодействия его духовной жизни с жизнью целого народа, и – песнь является не голосом отдельной личности, но голосом общенародного духа, выражением общенародного сознания.

Как бы то ни было, слагались ли стихи странниками-калеками или их создавал парод, нельзя, при рассуждении о духовных стихах, ограничить дело, с одной стороны, книжными сказаниями, как источниками и основаниями народных стихов, – с другой – народными стихами, как плодом влияния только книжных сказаний. В создании духовных стихов не малое значение имела на фантазию певца живопись, которая служила проводником, дополнением и пояснением того, что читал или слышал человек в сказаниях. Особенно живописные изображения должно иметь в виду, когда дело идет о стихах, изображающих страшный суд и загробную жизнь. В древней Руси, когда был особенно распространен интерес к вопросам о кончине мира и загробной жизни, самым любимым и распространенным сюжетом для изображения были предметы загробной жизни. Основанием для этих изображений служили не только книги Св. Писания, но разные сказания, в которых изображается страшный суд и будущая жизнь. Представляя в лицах то, что говорилось в сказаниях, изображения сильно действовали на воображение человека и вызывали его к созданию разных картин о будущей жизни.

Из всех изображений, сюжетом которых были последние дни мира, страшный суд и будущая жизнь, должно на первом месте поставить картину страшного суда, которая совмещала в себе все эти события. Значение этого изображения было громадное в древней Руси; им проповедник христианской веры склонил князя Владимира к принятию христианства. Нет сомнения, что такое же сильное действие производила она и на народ как в эпоху принятия христианства, так и в последующее время: поэтому влияние ее на народную поэзию несомненно. Не вдаваясь в рассмотрение истории происхождения и появления этого изображения на Руси и в сличение его с византийскими и западными изображениями¹⁰⁸, мы по подлиннику передадим те черты этого многознаменательного и многосложного изображения судеб мира и человечества, которые ясно показывают, что картина имела влияние на воображение древнерусского певца. В средине, так начинает подлинник представлять картину страшного суда, между светлым и темным царством, в облаке силы Бог Отец на престоле славы, окруженный Херувимами; подле Него в сиянии Сын, озаренный Св. Духом, благословляется от Отца в ознаменование того, что Бог «Отец суд над миром дает сыну». По одну сторону Господа Саваофа Горний Иерусалим, Царство Небесное, где Иисусу Христу и Божией Матери предстоят лики преподобных жен, мучеников, страстотерпцев, преподобных отец, святителей, пророков; у райских врат на страже ангелы с обнаженными мечами. На противоположной стороне ангелы света низвергают в ад ангелов тьмы, превратившихся в козлов, свиней и других животных; с ними вместе летят в ад и престолы – знамения их владычества. Далее является торжественное откровение правды Божией. Господь воссел судить на престоле славы своей, около престола стоят Пресвятая Богородица и Предтеча; при подножии Его праотцы Адам и Ева. Около престола славы Христовой ликостояние ангелов, из которых двое вверху и двое внизу сзывают гласом трубным на суд все племена и народы; по обе стороны Судии сидят на двенадцати престолах двенадцать апостолов с отверстыми книгами в руках, как знамениями их проповеди и посланничества. Под престолом Господним, на другом престоле положена завеса и книга совета воли Божией, разогнутая на словах: «приидите благословении Отца моего». Позади этого седалища водружены знамения страстей Христовых: крест, копие и трость с предстоящими им ангелами, которые держат свитки; на одном начертано: «приидите благословеннии Отца моего»; а на другом: «престол Господень стояше, и свет возсияше правды». Под престолом облако, из которого выходит рука, держащая весы, пред которыми стоит душа человеческая, в виде младенца, «ожидающая мерного притяжения, купно же и человеколюбия Божия». Одну чашу весов охраняет ангел, поражающий копием двух бесов, усиливающихся перетянуть другую чашу к себе: первая добрых дел, последняя злых. Около престола лики Святых, далее под сенью дерев блаженные праотцы Авраам, Исаак и Иаков с окружающими их младенцами – душами праведных. Под ногами праотцев текут четыре райские реки Геон, Феоп (Фиссон), Евфрат и Тигр. В светлую обитель святых ведут врата, в кои готовится апостол Петр впустить праведников, а апостол Павел держит свиток, в котором написано: «Приидите, благословеннии и праведнии, в рай невозбранно». Ангел сверху накладывает венцы на праведников. В винограднике на престоле сидит Пречистая: это рай, в котором вселятся души праведных. Между раем и адом, между ангелом и дьяволом привязан к столбу юноша: «ради милостыни он избавлен муки вечныя, а ради блуда лишен вечныя жизни¹⁰⁹».

Обратимся к другой стороне: там Моисей указывает жидам на Христа. В житии Василия Нового Моисей обличает на суде жидов, объясняя им их заблуждения и показывая им в Иисусе Христе истинного Бога. Позади жидов Литва, Арапы синие, Индияне, Измаильтяпе – песьи головы, Турки, Сарацины, Немцы, Ляхи, Русь. Без сомнения, это исчисление народов, сошедшихся на страшном судище, составляет самый древний мотив нашего изображения. Греческий философ, вероятно, для большего убеждения не преминул обратить внимание нашего князя на Русь, стоящую в числе народов, ожидающих ответа в день судный; между ними же стоят и те, от которых приходили проповедники для обращения Владимира в свою веру: жиды, магометане и немцы, между тем как греки, исповедующие истинную веру, освобождены от этого нечестивого сообщества. Таким образом в нашей картине представляются на суде не отдельные личности-грешники: еретики, гонители и т.п., как это в житии Василия Нового, из которого преимущественно заимствован этот сюжет, но выводятся целые народы, что вполне согласно с назидательным значением ее для безграмотной и необразованной толпы, для которой присутствие исторических личностей на картине было бы и невразумительно и мало полезно.

По всей почти картине извивается вышедший из ада змей, и досягает пяты Адама, припавшего к престолу Судии; на кольцах змея начертаны имена грехов-мытарства; ангел несет по мытарствам праведную душу; там же гора, на горе одр, на одре Лазарь убогий; у главы царь Давид сидит с гуслями, а три ангела наклонились и принимают душу Лазареву. Здесь ангел показывает Даниилу четыре царства погибельных: Вавилонское, Мидское, Перское и Римское, еже есть антихристово. Царство антихристово изображается в целом ряде символических эпизодов, в отдельных кругах, – равно как и другие четыре царства представлены под символами зверей и чудовищ. Название Римского царства антихристовым свидетельствует уже о разделении церквей на восточную и западную: оно стоит вместе с Вавилонским, Мидийским и Персидским – представителями древнего язычества. По гласу трубы архангела земля и море, гробы и звери, рыбы и птицы возвращают назад тела усопших, – тут же правда кривду стреляет, и кривда пала со страхом. Среди восставших виден один человек с распростертыми руками; он не знает, куда ему идти, к избранным или погибшим; потому что половину своей жизни он провел праведно, а потом грешил. По приговору Судии влекутся цепью в ад люди разных званий и состояний: игумены и игуменьи, старцы и попы, князья, бояре, судьи немилостивые и неправедные: все оборачиваются назад и плачут. «А духовные люди идут в ад, которые не радели о своем стаде и о своем спасении. За ними идут молодые люди, которые не соблюдали заповедей Божиих, не почитали отцов и матерей, и до брачного сочетания блудно жили; сами наги, связаны по ногам». Сатана одною рукою держит конец цепи, а другою Иуду с кошельком. Из пасти ада выглядывает Вельзевул; под ним написано: «сатана и диавол, иже есть лживый пророк антихрист, будет свержен в езеро огненное и вси с ним творящие волю его». В самом низу образа адские муки: там повешены ростовщик за алчные руки, клеветник за злоречивый язык и пр. В подлиннике так описываются, следовательно так и изображались на образах, муки на страшном суде: «Всем освященным чинам и старцам согрешившим котел кипит; мука клеветникам: за язык повешены, а плясуны за пуп; муки татям и разбойникам: за ноги повешены в огнь; мука князьям и боярам и судьям несправедливым – червь неусыпающий; мука лихву емлющим и сребролюбцам, бесы им в горло льют растопленное золото и серебро; а они сидят и не хотят пити, отворачиваются, а бесы шемпами их бьют. А которые творили блуд с попадьями и старицами, с просфирнями и с кумами и сестрами – повешены в огне за хребет».

Из приведенного содержания картины страшного суда мы видим, что она обнимает собою все состояние человека и человечества в загробном мире, как по смерти (мытарства), так на общем суде и после суда, даже больше этого: она, изображая царство антихриста, захватывает и последние дни этого мира. Имея в основании Св. Писание, она в подробностях своих стоит в самой тесной связи с теми сказаниями, которые преимущественно были распространены в древней Руси: из них она заимствовала множество эпизодов, скажем более, она в миниатюре заключает в себе все существенное содержание эсхатологических сказаний.

Кроме картины страшного суда, обнимающей все состояние человека по смерти, изображались отдельные эпизоды будущей жизни. Книги, бывшие в народном употреблении, украшались миниатюрами, преимущественно изображающими загробную жизнь¹¹⁰. Рассказ о хождении Феодоры по мытарствам в житии Василия Нового, который нередко отделялся от жития и помещался в сборниках, украшен был миниатюрами, изображающими мытарства. Слово Палладия Мниха усердно расписывалось миниатюрами страшного суда и мучений грешников. Даже лицевая библия и Апокалипсис преимущественно украшались изображениями из событий загробной жизни. Были целые сборники сказаний о загробной жизни, которые все состояли из миниатюр с краткими повествованиями. Повествования эти заимствовались в сокращении из разных сказаний, из жития Василия Нового и друг. Так, между прочим, в них помещались следующие статьи: «Исход души Праведнаго. Ангел Господень приходит по душу с радостию и взимает честно, и благословение бывает души той»… «Исход души грешнаго. Тогда Ангел хранитель души тоя стоит прискорбен и плача, диаволу же пришедшу радующуся и кажущу свитки, дел ея множество». «В третий день восходит душа поклонитися Христу, и того ради память за усопших». «Два бо дни носима душа ангелом по земли, идеже хощет, ово к дому, овогда же к тылу». «Третины же творим, яко в третий день человек вида изменяется». «Девятины же творим, яко в той день все здание растечется, токмо сердцу единому целу....». «Четыредесятый же день творим, яко в той день и то самое сердце погибает, и костем развалившимся...». «Потом повеле Господь ангелу показати души той различныя райския красоты и жилища святых. Аще праведна душа, то радуется, аще грешна, то печалится». «В девятый день по умертвии восходит душа праведная на небеса поклонитися Христу, и Ангели Господни сретают ее на первом небеси с радостию и начнут душу ублажати, глаголюще: блаженна еси, душе! Яко жила еси на земли по закону Господню, и ныне же приходиши в вечный покой и радостна душа та». «Такожде восходит и грешная душа на небеса поклонитися Христу. Сретают ея Ангели с плачем, глаголюще: О многогрешная душе и окаянная! Жила еси на земли не по закону Господню, ныне же идеши в вечное мучение; и печальна бывает душа та». «В четыредесятый день душа грешная восходит на поклонение Христу, и гнев Божий приходит на душу ту, и шестокрилати Херувимы закрывают лице Господне, и ризы престол, не хотяще показати славы лица Господня. И гонима бывает душа пламенным оружием» и т.п. Каждой статье соответствует миниатюра, в наивных очертаниях воспроизводящая рассказ. Но едва ли не самое большое значение из всех народных книг имели так называемые Синодики-рукописныя поминанья с миниатюрами.

Удовлетворяя набожным интересам наших благочестивых предков, Синодики принадлежат к самым распространенным на Руси народным книгам. Кроме молитв по усопшим и списка имен для поминовения, Синодики содержат в себе сведения о том, на каких основаниях и когда принято поминать мертвых, почему поминовение совершается на третий, девятый и сороковой день, а также различные повести, приличные предмету, т.е. о загробной жизни, о покаянии и т.п., из жития Василия Нового и из других повествовательных сборников; так что многие из Синодиков суть не иное что, как сборники повествований о загробной жизни, только в конце с присовокуплением поминанья. Миниатюры, которыми украшались Синодики, изображали исход души, хождение души по мытарствам, мучение грешников и т.п. Не вдаваясь в подробное рассмотрение этих и других изображений загробной жизни, рассеянных в разных книгах, мы этим кратким указанием на живопись, картину страшного суда и миниатюрные изображения хотим констатировать тот факт, что живописные изображения, служа хорошим проводником в народе содержания сказаний, сами имели большое влияние на народную фантазию, передавали содержание сказаний с новыми чертами и подробностями. Этим-то, по нашему мнению, должен быть объясняем тот факт, что в народных стихах часто видим сходство с известным сказанием, но в тоже время видим, что стих не есть переложение сказания, не есть даже воспроизведение обдуманного и усвоенного из сказания; слышится какая-то посредствующая ступень между сказанием и стихом, которая, передавая содержание сказания, привносила в рассказ новые элементы, так что между сказанием и народным стихом есть большое различие. Сличение народных стихов с книжными сказаниями укажет нам их сходство и различие.

Определенно нельзя указать время происхождения духовных народных стихов. Сам народ, в устах которого стихи сохранились, не приурочивает происхождения их к какому-нибудь определенному времени и не согласен даже считать их произведениями чисто человеческими; он называет многие из них «ангельскими», «херувимскими», «серафимскими» и т.п., как бы давая этим знать, что они вложены в уста человека Высшими силами. Несомненно, что многие стихи получили свое начало в самые первые времена христианства на Руси¹¹¹. К таким стихам прежде всего принадлежать те, в которых еще живо воспроизводятся мифические народные верования, не успевшие на первых порах замениться христианскими воззрениями. Таковы стихи космогонического характера о Голубиной книге и о Георгии храбром. Но и стихи о страшном суде, несмотря на то, что в них мы почти совсем не видим присутствия древних народных мифических верований, должны быть отнесены к первым векам христианства на Руси.¹¹² Известно, что русский народ, как и другие языческие народы, прежде всего интересовался в христианстве учением его о последней судьбе мира и человека; сочинения, в которых излагается это событие, очень рано перешли к нам и очень рано распространились на Руси, на что указывают древние списки их, рассеянные по разным концам нашего отечества¹¹³; несомненно, что народ русский, пораженный ясностью христианского учения о загробной жизни человека, не замедлил выразить свои впечатления об этом предмете в любимой форме выражения всех своих чувств – в песне. Что касается до того, что мы в стихах о будущей жизни почти не находим древних мифических верований, то это объясняется скудостью и мрачностью народных языческих представлений о будущем жизни, которые вдруг же, при первом знакомстве народа с христианством, в сознании его уступили место светлому и ясному христианскому учению¹¹⁴.

Народных духовных стихов о кончине мира и загробной жизни сравнительно очень много¹¹⁵. Вопросы о последних днях мира и будущей жизни затрагиваются и развиваются не только в стихах, специально назначенных изображению этих событий, как-то: «о страшном суде», «о втором пришествии», «о нынешнем веке и будущем», «о вечной муке»; но и во многих других стихах, которые имеют другой предмет, например: «прощание души с телом», «о грешной душе», «о Михаиле архангеле», «о грешной рабе и ея праведной дочери» и «о грешных». В развитии своего предмета стихи о кончине мира и будущей жизни не имеют строгой последовательности. В одних стихах говорится о кончине мира и будущей жизни, а о страшном суде не говорится ничего; в других же стихах преимущественно изображается страшный суд, но в тоже время упоминается и об антихристе. Разбор духовных стихов у нас будет приспособляться к последовательному разбору книжных сказаний; при этом какое бы заглавие не носили стихи, не будем упускать их из виду, коль скоро в них говорится о кончине мира и будущей жизни¹¹⁶.

В России, с самых первых времен христианства, явилось очень много церковных сочинений и книжных сказаний, которые имеют главным своим предметом изображение пришествия антихриста и кончины мира. Но среди народа распространялись преимущественно те сочинения и сказания, которые с особенною подробностью и картинностью рисуют будущую судьбу мира. К числу таких сочинений и сказаний должны быть отнесены следующие: из церковных сочинений – «Слово Св. мучен. Ипполита о Христе и антихристе», «Слово Св. Ефрема Сирина на пришествие Господа, на скончание мира и на пришествие антихриста» и «житие Св. Андрея Юродиваго»; из апокрифических сказаний – «Слово Мефодия Патарскаго о царствии язык», «Сказание о скончании мира и антихристе», носящее имя Св. Ипполита, «Вопросы Иоанна Богослова Господу на Фаворской горе» и интерполированная редакция слова Мефодия Патарского.

С именем Св. Ипполита известны на один и тот же предмет два сочинения, а именно: «слово о скончании мира и о антихристе» и «сказание о скончании мира и о антихристе»¹¹⁷. Оба означенные сочинения в продолжение средних веков и позже приписывались Св. Ипполиту; оба переписывались, перепечатывались и читались с уважением, рядом с произведениями других отцов Церкви. Греческий подлинник одного слова издал в первый раз в 1661 г. в Париже, на одном греческом языке, ученый Гудий под следующим несколько измененным против рукописей заглавием: Ἱππολύτου ἐπισκόπου καὶ μάρτυρος ἀπόδειξεις περὶ τοῦ ἀντιχρίστου ἐκ τῶν ἁγίων γραφῶν¹¹⁸. Потом это слово много раз, с разными дополнениями и пояснениями, было перепечатываемо, между прочим – Комбефизом, Фабрицием, Галландом, Де-Лагардом; при чем восстановлено было подлинное заглавие рукописей: Ἱππολύτου ἐπισκόπου καὶ μάρτυρος ἀπόδειξεις περὶ τοῦ Χριστοῦ καὶ ἀντιχρίστου (Ипполита, епископа и мученика, изложение о Христе и антихристе). Другое слово Ипполита издано гораздо раньше первого, еще в 1556 г., членом Парижскаго Сената И. Пиком, и потом несколько раз перепечатывалось между прочим Фабрицием, Минем, Де-Лагардом. Заглавие этого слова на греческом языке, которому вполне соответствует латинское издание Пика, читается так: τοῦ μακαριοτάτου Ἱππολύτου ἐπισκόπου καὶ μάρτυρος λόγος περὶ τῆς συντελείας τοῦ κόσμου καὶ περὶ τοῦ ἀντιχρίστου καὶ εἰς τὴν δευτέραν παρουσίαν τοῦ Κυρίου ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ (Блаженнейшего Ипполита, епископа и мученика слово о скончании мира и о втором пришествии Господа нашего Иисуса Христа). В славянских рукописях слово «о Христе и антихристе», вполне соответствующее изданному Гудием, встречается очень рано. Рукопись Чудовского монастыря, изданная К.И. Невоструевым, судя по переводу, дышащему древностью, относится к XII или началу XIII-го века; следовательно, переведено раньше издания его Гудием. Второе слово «о скончании мира и о антихристе», соответствующее изданному И. Пиком, в рукописях встречается часто, как в русских так и в юго-западных. Язык перевода всех рукописей не очень древний, что указывает на сравнительно позднее начало употребления его на Руси. Потом слово это было помещаемо, с большими, впрочем, искажениями его смысла, в Сборнике в неделю мясопустную (см. в Сборнике, напечатанном при патр. Иосифе 1647 г. л. 120–140).

Несмотря на всеобщее уважение к обоим сочинениям, известным с именем Св. Ипполита, вопрос о том, какое из двух означенных слов принадлежит именно Св. Ипполиту, знаменитому отцу конца II и начала III в., и какое только носит имя этого отца, будучи на самом деле произведением другого лица, этот вопрос должен был непременно возникнуть между учеными, лишь только они обратились к серьезному изучению обоих памятников. Оба сочинения касаются одного и того же предмета и оба во многих местах представляют буквальное между собою сходство. Напр., главы XIX. XX, ХХIII, XXIV, XXV первого слова¹¹⁹ дословно читаются в главах XII–XV второго, главы ХIV–XV первого в главах XVIII–XIX второго, глава VI первого в главе XX второго, главы LXIV–LXVI первого в главе XXXVI второго. Кроме буквального сходства, весьма много в том и другом слове сходных мыслей, выраженных только различно. Но сходство двух слов еще ничего не говорит против принадлежности какого-нибудь из них одному и тому же лицу: напротив это обстоятельство само по себе может быть ручательством принадлежности того и другого слова Св. Ипполиту. Мы знаем, что человек, раз усвоивши какой-нибудь предмет и облекши его в определенную форму слов, невольно повторяет его в том же самом виде, когда приходится ему говорить о нем в другой раз, – и увидим это на самом деле в словах Св. Ефрема Сирина. Все слова этого отца о страшном суде почти буквально сходны между собою, – составляют, с самими незначительными разностями, одно слово. Вот когда может возбудиться сомнение о принадлежности двух сочинений одному лицу, если мы находим к них существенное различие, противоречие между собою при рассказе об одном и том же предмете, если они совершенно разнятся по образу выражения. А это то и обнаруживается весьма ясно при чтении двух слов, известных с именем Св. Ипполита: они существенно разнятся между собою по содержанию, даже во многих местах противоречат друг другу. В первом слове антихрист называется только сыном диавола, сосудом или орудием сатаны (гл. 15, 57¹²⁰); тогда как во втором – антихристом будет диавол, который, родившись от скверной жены, начнет выдавать себя за Бога, гоня святых (гл.21:22). В первом слове антихрист при совопоставлении со Христом, как истинным человеком, неоднократно называется человеком, а о призрачной плоти его ничего не говорится (гл. 6, 17, 47–49, 57, 58 слич. примеч. 67, 2); по втором ему приписывается плоть только «мечтательная, в привидении», а не действительная. В первом слове согласно с Апокалипсисом говорится только о двух предтечах пришествия Христова – Енохе и Илии (гл. 43, 46, 47, 64); во втором слове прибавлен Св. Иоанн Богослов (гл. 21). Самые названия антихристу тем и другим сочинением даются различные. В первом он называется следующими именами, содержащими с себе число зверино 666 Τειτάν (Титан), Εὐάνϑαζ; (Еванфас), особенно же Λατεῖνος – Латинянин (гл. 50); во втором – κακὸς ὁδηγός (злый вождь), ἀμνὸς ἄδικος (агнец неправедный), πάλαι βάσκαινος (древле завистник), τειτάν, особенно жε ἀρνοῦμε (отрицаюся), потому что его последователи отрекутся от Христа, Св. Крещения и всего богослужения своего (28 гл.). Пророчество Исаии (Ис.1:7,8): земля ваша пуста, гради ваши огнем пожжени… оставится дщерь Сионя, яко куша в винограднике, яко овощное хранилище в вертограде – в первом слове прямо относится к церкви Ветхозаветной (гл. 30). во втором же оно прилагается к церкви Новозаветной и притом ко времени явления антихриста (гл.3:34). Наконец образ изложения и слог первого слова ясен, краток, обилует цитатами из Св. Писания, слог второго слова растянут и вял. Все это приводит к тому заключению, что только одно из указанных слов есть произведение Св. Ипполита. Какое же из них действительно принадлежит С. Ипполиту и какое только носит имя этого отца? Свидетельства древних писателей, совершенное сходство одного из них с прочими сочинениями Св. Ипполита, признаки древности в одном и отсутствие их в другом: все это привело ученых к тому убеждению, что слово «о Христе и антихристе» действительно принадлежит Св. Ипполиту, а «сказание о скончании мира и о антихристе» есть позднейшее произведение, незаконно носящее имя Св. Ипполита.

Древние писатели делают весьма часто ссылку на «слово о Христе и антихристе» называя его словом Св. Ипполита. Андрей Кесарийский († 565) в толковании своем на Апокалипсис нередко приводит мысли и говорит даже словами слова о Христе и антихристе. Так, толкуя 13-й главы 18 стих Апокалипсиса, он говорит, что хотя имя антихриста в Св. Писании не открыто, но чрез соображение много можно найти по блаженному Ипполиту и других имен, имеющих означенное число (зверино), нарицательных и собственных. Напр., собственные: Λαμπέτις, Τειτάν, от τείνω, по Ипполиту Λατεῖνος, также чрез дегласную. Эти имена антихриста, как известно, читаются только в слове о Христе и антихристе (50), а во втором слове их нет. Особенно наглядно заимствование Андрея Кесарийского из слова о Христе и антихристе обнаруживается в толковании его на 3-й стих 13 гл. Объясняя указанное место, Андрей Кесарийский говорит: «подлинно слова те означают, что Римская империя чрез оное разделение на десять частей, потерпевши как бы умерщвление, приведенная антихристом в вид монархии, как она была при Августе Кесаре, будет исцелена и снова явится вполне восстановленною». В слове о Христе и антихристе глава 49 тоже самое говорится: «слова – ему же исцелена бысть язва смертная (Откр.13:12), означают, что по духу законов Августа, от которого составилась Империя Римская, антихрист будет повелевать и издавать законы. Ибо это есть четвертый зверь, которого глава поражена и опять исцелена: эта Империя (Римская) имеет разрушиться или разделиться на десять царств, и тогда антихрист, на все будучи хитр, как бы уврачует ее и возобновит». И этих слов мы не находим в сказании о скончании мира и о антихристе. Иоанн Дамаскин в священных параллелях, приводя свидетельства Свящ. Писания и отцов церкви на предмет о последнем суде и антихристе, указывает на слово Св. Ипполита о Христе и антихристе, а именно на те главы этого слова (от 5–49), которых совершенно нет в слове «на скончание мира и о антихристе».

Не менее ясно подтверждается принадлежность первого слова Св. Ипполиту сходством многих мест этого слова с прочими сочинениями Св. Ипполита, известными за подлинные. Из многих мест, показывающих сходство, мы укажем на некоторые. Напр., сделанное в слове об антихристе гл. 10–13 объяснение Св. Ипполита на 11 и 12 стихи 49 главы кн. Бытия совершенно сходно с объяснением этого места в его толковании па книгу Бытия. Представляем в параллели то и другое место:

Что касается до признаков древности в том и другом слове, то, по-видимому, находится и во втором слове такое место, которое дает основание отнести происхождение его к одному времени с первым словом, т.е. ко времени жизни Св. Ипполита. Так в том и другом слове буквально согласно говорится о Римской Империи, как такой, которая стоит в полном могуществе и силе. (Слич. 25 гл. первого с 16 гл. второго). Но это сходство зависит от того, что автор второго слова дословно взял указанное место из первого слова; напротив, находятся такие места в том и другом слове, которые ясно указывают на разновременное их происхождение. И тогда как в первом слове нет ни одной мысли, которая выводила бы время его происхождения за третий век, – время жизни Св. Ипполита, во втором слове весьма много мест, дающих несомненное право отнести появление его ко времени гораздо позднейшему. Так в 7 главе этого слова говорится, что пред вторым пришествием «церкви Божия (οἱ ναοί) яко же простии храми будут и развращения всюду будут». Здесь дается такое значение и устройство храмам, какое они получили уже со времени Константина великого, когда, по тому устройству храмов, образовалось слово Ναός. В той же 7 главе говорится об иноках чернорижцах, которые явились только в IV и V в. и т.п. Из этого уже ясно, что Св. Ипполиту принадлежит одно только слово «о Христе и антихристе», второе же принадлежит другому лицу и есть произведение более позднего времени, нежели третий век. Что послужило поводом к его появлению? из каких источников оно составлено? Эти и подобные вопросы найдут себе решение после того, как мы познакомимся с сочинениями, послужившими для него источниками.

Подлинное слово Ипполита о Христе и антихристе написано в виде послания к некоему Феофилу, как ответ на его вопросы и вместе как руководительное поучение. Св. Ипполит¹²¹ сам ставит вопросы, на которые он намерен отвечать в слове. Вот эти вопросы: «1) что и каково пришествие антихристово есть, 2) в какое время и лето беззаконник открыется, 3) откуде же или от коего колена, 4) и что его имя числом (букв) в книгах (в Св. Писании) поведается, 5) како же убо лесть людьм сотворит, собрав их от конца земля, 6) (како) скорбь же и гонение на святые воздвигнет и како ся сам славити имать яко и Бог, 7) что же ему конец будет, 8) како же явление Господу открыется от небес, что же всего мира кончина (в греч. подл. ἐκπύρωσις – изгорение), 9) что же святых славное и небесное царство с царствующим Христом и какова будет беззаконникам мука от огня» (5 глава). На все эти вопросы в слове даны ответы почти в том же порядке, как стоят самые вопросы.

В пришествии антихриста Св. Ипполит видит подобие с пришествием И. Христа. «И. Христов, по царскому достоинству своему и славе, предсказан был, как лев (Откр.5:5), тацем образом и диавола подобно льву проповедаша святыя книги¹²²; царь – Христос, царем будет и антихрист; Спаситель показал себя агнцем (Ин.1:29), подобным образом и он явится как агнец, будучи внутри волком; в обрезании Спаситель пришел в мир, так и он придет; Господь послал апостолов во все языки (греч. τὰ ἔϑνη – язычники; в славянском – страны), подобным образом пошлет и он лжеапостолов; Спаситель собрал расточенные овцы (Ин.11:52), и он также соберет расточенный народ (в греч. стоит только λαόν – народ, в славянском еще прибавлено прилагательное жидовский); Господь дал печать верующим в Него, и он также даст; в образе человеческом явился Спаситель, и тот образом человеческим придет; Спаситель воздвиг (от смерти) и показал святую плоть Свою, как храм (Ин.2:19), и он воздвигнет во Иерусалиме каменный храм» (6 гл.). Антихрист произойдет из колена Данова. «Моисей, сказавши Дан скимен львов и изскочит от Васана (Втор.33:22), указал на это. Но чтобы кто не подумал, что это сказано о Спасителе, а не об антихристе, удостоверится словами Иакова, который говорит: да будет Дан змий, на земли седяй, угрызая пяту конску (Быт.49:17). Какой же это змий, спрашивает Св. Ипполит, как не антихрист, обольститель, о котором говорится в книге Бытия (Быт.3:1), обольстивший Еву и подстрекнувший Адама¹²³? Эта мысль подтверждается Св. Ипполитом и другими местами Св. Писания, взятыми из книги Бытия (Быт.49:16), Исаи (Ис.10:12–14,16,17; 14:4–22,) Иезекииля. (Иез.28:2–10) (у Ипп. гл. 14–19). Для определения времени появления антихриста Св. Ипполит преимущественно пользуется книгою пророка Даниила (Дан.2:31–35, 7:2–8). Приведши буквально из книги прор. Даниила известное видение Навуходоносора о тельце, истолкованное Даниилом, и затем видение самого Даниила о четырех зверях, Св. Ипполит располагает по этим пророчествам историю народов и приходит к определению времени явления антихриста. Златая глава тельца видения Навуходоносора и львица видения Даниилова, выходящая из моря, означают царство Вавилонское, которого крылья были исторжены, т.е. слава отнята. Второй зверь – медведица и серебряная грудь тельца означают Персидское царство, составившееся из трех народов – Персов, Мидян и Вавилонян. Третий зверь – рысь и медь в тельце указывают на Эллинов, так как после Персов принял власть Александр Македонский, победивший Дария. А что у этого зверя четыре крыла птичия и четыре главы, то этим указывается на четырех царей, восставших в этом государстве, когда Александр разделил свое царство на четыре части. Наконец четвертый зверь страшный и ужасный, зубы которого железные и ногти медные, и железные голени тельца указывают, но мнению Св. Ипполита, на царство Римское. «Кто это, как не Римляне, спрашивает онъ?» «Это есть железо – стоящее ныне царство (Римское): ибо голени его железны». Ступни ног в тельце, в которых железо смешано с глиною, и десять рогов последнего страшного и ужасного зверя означают царства, имеющие возникнуть из Римской империи; малый же рог, возникающий между ними – это не кто другой, как антихрист; три рога, исторгнутые им – это три царя: Египетский, Ливийский и Ефиопский, которых он убьет на войне (Слич. Дан.11:43). Далее говорится, что антихрист, разделившуюся и униженную Римскую империю, уврачует и возобновит, будет издавать законы по духу законов Августа, надеясь чрез это снискать себе доверие и большую славу. Это произойдет в последней 70-й седмице Данииловой, половину которой возьмут пророки Енох и Илия. Они, облеченные во вретища, будут проповедовать дней тысячу двести и шестьдесят (Откр.11:3) (три с половиною года), возвещая людям и всем народам покаяние (19–48). В определении имени антихриста Св. Ипполит берет основанием слова Св. Иоанна Богослова в Апокалипсисе: зде мудрость есть, иже имать, да почтет число зверино: число бо человеческо есть, и число ею шесть сот шестьдесят шесть (Откр.13:18). «Мы находим, говорит он, многие имена, равные этому· числу, как например Титан (Τειτάν) древнее и славное имя, или Еванфас (Εὐάνϑας): ибо оно дает тоже число; можно представить и многие и другие имена. На это мы уже прежде указали, сказав, что исцелена рапа зверя первого, и он, антихрист, даст образу возможность говорить, то есть сообщит ему силу: но всякому известно, что содержащие власть даже доселе суть Латиняне. Если это имя переведем на одного человека, то выйдет: Λατεῖνος (Латинянин), так что и нельзя впредь утверждать, чтоб это собственно было имя антихриста, а с другой стороны нельзя и не видеть, что он не иначе может называться (Гл. 48–52)¹²⁴. Явившись в мир, антихрист пойдет войною и овладеет тремя рогами, то есть Египтом, Ливией и Эфиопией. Когда покорятся ему и прочие рога, понесши от него вред, он начнет надмеваться сердцем и превозноситься пред Богом. Первое его нападение будет сделано на Тир, Берит и окрестную страну… Он призовет к себе весь народ (Иудейский) от всех стран, в которых он рассеян, усвояя их себе, как собственных чад, обещая им возвратить их землю и восстановить их царство и народ, дабы они покланялись ему как Богу. Сначала антихрист будет действовать хитростью и обманом, будет казаться добрым и кротким; потом, когда соберет около себя много последователей, начнет, по их убеждению, гнать святых, врагов и соперников тех неверующих... Начнет посылать указы, чтобы всюду умерщвлять всех тех, которые не захотят его почитать и покланяться ему как Богу. Когда это будет, когда одна седмина разделится на две половины, и явится мерзость запустения, и когда два пророка и предтечи Господни совершат свое течение и весь мир будет приходить уже к концу: что остается, как не явление с небес Господа и Спаса нашего Иисуса Христа – Бога, на Которого мы надеемся? Он сотворит сожжение мира (слич. гл. 5) и праведный суд всем неверовавшим в Него. В конце слова весьма кратко, текстами Св. Писания, говорится о воскресении мертвых и страшном суде. (52–67).

В слове Св. Ипполита затронуты все вопросы, какие только можно подложить об антихристе. На решение их имели влияние главным образом современные Св. Ипполиту обстоятельства. Так, под влиянием сильных гонений, какие испытывала церковь Христова от Римской власти, Св. Ипполит, согласно с общим млением современников, явление антихриста ожидает в этой самой Римской империи (см. 43 гл.). Под блудницею Вавилонскою, имеющею явиться пред кончиною мира, т.е. под царством антихристовым, в гл. 29 указывает современную Римскую империю. Самим антихристом к гл. 28 и 49 он признает одного из десяти Римских царей, между которыми при конце мира разделится Римская империя и который, дабы придать себе больший авторитет, будет издавать законы по духу законов Августа кесаря, от которого составилась Римская империя, и обновит эту разрушающуюся империю. Согласно с этим к гл. 50 самое имя антихристу, по числу зверину, дает Λατεῖνος (Латинянин). В рассматриваемом слове Св. Ипполит не определяет времени явления антихриста и кончины мира; но в толковании своем на кн. Даниила он полагает оное, по истечении шести, в 7 тысяче лет от сотворения мира. Там говорится: «Суббота есть отпечаток и образ будущего царства святых, когда они воцарятся со Христом, по пришествии Его с небес, как излагает Иоанн в своем Апокалипсисе. Ибо день Господень яко тысяща лет (Пс.89:5). И поэлику в шесть дней Бог сотворил все, подлежит исполниться шести тысячам лет; ибо они еще не исполнились, как говорит Иоанн: пят их пало, и един есть, то есть шестый, а другий еще не прииде (Откр.17:10). Под этим другим разумеет седьмого, в котором будет покой». (4 гл.). Мысли, высказанные Св. Ипполитом в его слове, не принадлежат ему исключительно: они высказывались отцами и учителями церкви, жившими раньше Св. Ипполита, напр., Св. Иринеем, и после его, напр., Кириллом Иерусалимским и др.; но в слове Св. Ипполита мысли эти выражены особенно сильно и ясно, чем объясняется особенная распространенность его среди древнерусских читателей.

Еще большею любовью сравнительно с словом Св. Ипполита пользовалось, среди древнерусской читающей массы, слово Св. Ефрема Сирина «На пришествие Господне, на скончание мира и на пришествие антихриста». Причина этого обстоятельства кроется в самом характере слов Св. Ефрема. Человек живого воображения, каким был Св. Ефрем, человек–лирик, проливающий, как он сам говорит в одном слове, горячие слезы при одном только представлении кончины мира и будущей жизни, любил создавать широкие образы. Воображение его рисовало ему подробные картины того, о чем в Св. Писании сказано кратко, одно слово писания уносило его мысль к созданию целого образа. Его слово о кончине мира, как и другие слова подобного рода, обилует картинными изображениями; в нем много дано места чувству и воображению, развиты более личные воззрения и введено много обстоятельств, не имеющих твердого основания в слове Божием.

Св. Ефрем¹²⁵ весьма кратко говорит о рождении антихриста, времени его владычества и т.п.; он преимущественно изображает действия, какие совершит антихрист во время своего царства. «Антихрист, – говорит в начале слова Св. Ефрем, – будет обольщать мир своими знамениями и чудесами по пущению Божию, потому что исполнилось нечестие мира; настало время искусить людей духом льсти. И велик нужен подвиг для верных, чтобы устоять против тех чудес и знамений, какие он совершит. В страшных призраках он покажет себя подобным Богу, будет летать по воздуху, и все бесы, подобно ангелам, вознесутся пред мучителем. Пребывающие верными Богу, видя эту неизреченную скорбь, побегут укрываться в горах, будут умирать от голода и жажды, каждый со слезами спросит другого: «есть ли где на земле слово Божие?» и услышит ответ: «нет». Кто перенесет дни сии, кто стерпит невыносимую скорбь, как скоро увидит смешение народов, которые от конец земли идут увидеть мучителя, и многие поклоняются мучителю, с трепетом взывая: «ты – наш спаситель». Море мятется, земля иссыхает, небеса не дождят, растения увядают и все живущие на востоке земли от великого страха бегут на запад, живущие же на западе солнца с трепетом бегут на восток. Бесстыдный же, прияв тогда власть, пошлет бесов во все концы смело проповедовать: «великий царь явился во славе, идите и видите его». У кого же будет такая адамантовая душа, чтобы мужественно перенести ему все сии соблазны?!! Но найдутся и в это время столь твердые, что останутся верными Богу; они будут укрываться в горах и вертепах, где святый Бог, как нежный Отец, соблюдет их от наветов змия¹²⁶... Много нужно молитв и слез, чтобы остаться непоколебимым в вере; потому что употреблены будут всевозможные способы к соблазну. Все последователи антихриста должны будут носить на себе печать зверя; и кто не имеет ее, тот лишен будет возможности покупать снеди и все потребное… Печать его, то есть, злочестивые начертания, (будут) не на каком-либо другом члене тела, но на правой руке, а также на челе, чтобы человеку не было уже возможности правою рукою напечатлеть крестное знамение и также на челе назнаменовать святое имя Господне или славный и честный крест Христа и Спасителя нашего»¹²⁷.

Ораторское одушевление, охватившее всецело проповедника в начале слова и заставившее его сразу, не в порядке, представить всю деятельность антихриста, – постепенно утихает. Проповедник начинает уже более или менее последовательно, от явления антихриста до его низвержения, изображать действия мучителя. «Поэлику, – говорит Св. Ефрем о явлении антихриста, – Спаситель, вознамерившись спасти род человеческий, родился от Девы и в образе человеческом попрал врага святою силою Божества Своего, то и он умыслил восприять образ Его пришествия и прельстить нас. Господь наш на светоносных облаках, подобно страшной молнии, прийдет на землю: но не так прийдет враг, потому что отступник¹²⁸. Действительно, от скверной девы родится его орудие: но сие не значит, что он воплотится; прийдет же всескверный, как тать, в таком образе, чтобы прельстить всех, прийдет смиренный, кроткий, ненавистник, как скажет о себе, неправды, отвращающийся идолов» и т.п. При этом он совершит много знамений и чудес; многие пароды, видя его силу и власть, провозгласят его царем, говоря друг другу: «найдется ли еще человек столько добрый и правдивый». Утвердившись в царстве своем, он скоро изменит свой скромный вид на грозный и лютый, и прежде всего во гневе поразить трех царей, потом станет притеснять и осквернять души всех¹²⁹. В присутствии многочисленной толпы он совершит множество чудес и знамений, переставит горы и вызовет острова из моря, хотя все это будет мечтательно, а не действительно. В это время люди не найдут себе пищи, чтобы утолить голод, жестокие надзиратели будут поставлены везде, и тому только позволено будет покупать снеди, кто имеет печать антихриста. «Тогда младенцы будут умирать на лоне матерей, умрет и матерь над своим детищем, умрет также и отец с женою и детьми среди торжища и некому похоронить и положить их во гроб... С болезнию и воздыханиями скажет всякий поутру: «когда наступит вечер, чтобы иметь нам отдых?» Когда настигнет вечер, с самыми горькими слезами будут говорить сами в себе: «скоро ли разсвет, чтобы избежать нам постигшей скорби?» Но некуда бежать и скрыться, потому что все в смятении, и море и суша... зловоние на море, зловоние на суше, смущение на море, смущение на суше, страхования на море, страхования на суше... И золото и серебро разсыпаны на улицах, и никто до них не касается, потому что все омерзело… С рыданием встречаются все друг с другом, обнимаясь на улицах, они кончают жизнь: братья, обнимаясь с братьями, умирают...» Последовавшие антихристу приступят к нему с просьбою – дать им пить и есть; но он, не имея сам ничего, ответит им на это: «откуда, люди, дам вам есть и пить? Небо не хочет дать земле дождя, и земля также вовсе не дает ни жатвы, ни плодов». Тогда поднимется в последователях его плач и рыдание, какаго еще никогда не было на земле. Скорбь людей разделит и природа. Восплачут тогда вся земля и море, восплачут воздух, дикие звери и птицы небесныя, горы и холмы, восплачут и светила небесныя о роде человеческом; потому что все уклонились от святаго Бога и поверили лести, приняв на себя начертание антихриста. Но прежде нежели это будет, Господь пошлет Еноха и Илию; они будут увещать людей не следовать учению· антихриста и обличат ложь его; но не многие тогда будут внимать их предостережениям. По исполнении же трех с половиною лет власти антихриста явится, окруженный силою и славою многою, Господь, Страшным и Славный Бог наш; святые и праведные, не принявшие печати змия, возвеселятся и возрадуются; мучитель же со всеми демонами и со всеми последователями его будет связан ангелами и приведен пред судилище.

Это слово Св. Ефрема, давая обильную пищу воображению, в средние века было особенно распространено на Востоке и имело влияние, как увидим, на апокрифические сочинения. У нас на Руси сочинения Св. Ефрема появились очень рано. Известен сборник поучений Св. Ефрема, написанный до 1288 г. (см. исслед. г. Срезневского о малоизвестных и неизв. памят. Сборник статей по русскому языку и словесности I. VI. Спб. 1867 г.). Многие списки сочинений Ефрема Сирина показывают, что они были у нас в большом употреблении¹³⁰.

К церковным сочинениям, распространенным в древней Руси, изображающим кончину мира, должно быть отнесено житие Свят. Андрея Юродивого. В житии Св. Андрея, кроме описания жизни этого Святого, трактуется о многих предметах, касающихся преимущественно мира таинственного и будущих исторических событий. К числу таких трактатов относится и рассказ «Провидение о Цареграде¹³¹»; в нем говорится о последней Судьбе Византийской Империи. Но так как с падением Византии здесь соединяется представление о кончине мира, то этот трактат справедливо может быть назван рассказом о кончине мира. Епифаний, ученик Св. Андрея Юродивого, предлагает ему следующий вопрос: «како хощет быти кончина мира сего, и коли и что се есть, еже глаголют начало болезни? Откуда хотят разумети человеци, яко близ есть уже при дверях, и от коего знамения есть разумети кончину, и како сей град, церковный Иерусалим, кончится хощет, и сущая зде святыя церкви камо ся дежут¹³²». Св. Андрей отвечает на этот вопрос… Но прежде, чем передавать содержание рассказа Св. Андрея Юродивого о судьбе Константинополя, мы должны сказать, что рассказ о судьбе Константинополя, вложенный в уста Св. Андрея, не составляет собственной принадлежности Жития; он взят из одного древнего сказания, известного под именем «Видений Даниила». Видения Даниила принадлежат к тем легендарным апокалипсическим сказаниям, каких много явилось в древней христианской письменности. В них помечены были, в порядке правления, замечания об императорах, а также в пророчественном духе излагалась судьба Византии¹³³. В западных библиотеках, как извещает Тишендорф, во многих местах хранятся Видения Даниила¹³⁴; в славянских сборниках они попадаются нередко вместе с повестью о Цареграде¹³⁵. Но сохранившийся в рукописях текст Видений или апокалипсиса Даниила гораздо короче того, который послужил источником для писателя жития Св. Андрея Юродивого. Тем не менее, из этих сокращенных Видений видна близкая связь с ними Жития. Отрывки Видений Тишендорф издал в своем сборнике – Apocalipses аросriphae (р. XXX–ХХХIII) по рукописям Венецианской и Парижской библиотек¹³⁶. Приведши начало текста Видений по Венецианской рукописи, Тишендорф переходит к концу текста, то есть, к тем эпизодам Видения, которые внесены были – в их более полной редакции – в житие Св. Андрея Юродивого. Переходим к содержанию самого трактата о кончине мира в житии Св. Андрея Юродивого.

На предложенный Епифанием вопрос о кончине мира и судьбе Константинополя, Св. Андрей говорит, что Константинополю до кончины мира нечего бояться какого-нибудь языка (народа), никто не сделает ему никакого зла, потому «вдан (бо) есть даром Богородицы, да никтоже может отняти его от честных рук ея». Многие языки приступят к стенам его, но сокрушат роги свои и отойдут со срамом. И дальше излагается история последовательно возникающих пред кончиною мира царей. Знамениями последних дней будет прежде всего то, что Господь восставит на престоле царя от нищеты (греч. текст ἀπὸ πενίας); в царствование его будет господствовать правда, бедняки обогатятся, не будет войн, но все обратят мечи и стрелы свои в косы и серпы; он укротит сыны Агарины, которых Господь, за их содомския и гоморския беззакония, предаст в руки царя греческа (гр. т. τὸν βασιλέα Ῥωμαίων). В правление этого царя к царству греческому присоединится весь воземрюк (дол. быть «Иллюрик» греч. τὸ Ἰλλυρικόν); Египетский царь принесет ему дани; он укротит «желтыя роды» (греч. т. τὰ ξανϑὰ γένη). Царство его продолжится 32 года и будет исполнено счастья и богатства. В 12-й год своего царствования он не возьмет ни с кого дани; золото, сокрытое где-либо, будет открыто… И разбогатеют от этого все: бояри будут богаты как цари, а нищие в то время будут подобны боярам. Этот царь «жиды проженет и во граде сем измаильтянина не будетъ»; он утвердит город, и не будет в нем ни сопельника, ни гудца, ни поющаго, или иное что-нибудь не хорошо делающаго. Будет тогда радость и веселие... По окончании этого царствования наступит начало болезней¹³⁷.

Следующим царем будет Анраилих (в гр. т. нет имени), царство которого продолжится три года. Это будет один из беззаконных царей; по его приказанию будут совершаться беззакония, каких не было от начала мира и не будет до конца его; он узаконит кровосмешение, и кто будет отказываться, смертью умрет. В это время Господь, разгневавшись на беззакония людей, пошлет гром и молнию, многие города и народы пожжены будут огнем. Горе тогда будет земли от чрезмерного гнева и ярости Божией: беззаконное царство будет погублено. «От дний же тех блажени, живущеи в Римове граде, в Ризе, либо в Арсинои (в греч. нет) или Арменопетре, или в Островиле (uar Ставиле), или в Калуре граде (в греч. Καριοπόλει)¹³⁸: в сих градех, иже (ся) вселит, (да) и почиет; а инде везде, брани и смущения и голка (ϑόρυβοι) велика сотворится по реченному: яко слышати имати брани, и прочая (Мф.13:7)». После этого восстанет царь другый (в гр. Βασιλεία ἑτέρα) – «осел лют и отметник Иисус Христов»; он прочтет эллинские писания (разумеются вообще языческие писания) и обратится в эллинскую веру (т.е. в языческую), после чего поднимет гонение на святых, пожжет церкви и т.п. Наступит общее волнение: брат станет убивать брата, сын предаст отца на смерть. Но многие в это время исповедятся и ревностию Господнею; конец их блажен: они будут царствовать со Христом. Острова в это время опустеют от людей, сделаются жилищами для демонов и гнездами для гадов. «На месяц 25 будут же в то время звони страшнии на небеси, и труси велици и падениа великих браней (συμπτώματα πόλεων): востанет бо язык на язык и цареве на царя, и будет сокрушение по земли и туга печаль и теснота сыном человеческим» … Все это будет начало болезням. По окончании этого царства придет царь Ефиопский от первого рога. Этот царь будет добр, и царство его мирно; радость в народе при нем будет полная. После него приидет же ино пятое (σκῆπτρον ἕτερον) еже от Аравии. Этот царь будет царствовать один только год. Пришедши в Иерусалим на место, где стояли ноги Господа нашего, он «своими руками предаст честное древо, и, снем венец царев, Господу Богу, (и со обема и) предаст душу свою». (Гр. т. οἰκείαις χερσὶ τὸ τῆς βασιλείας διάδημα Κυρίῳ τῷ Θεῷ ἡμῶν ἐπιϑεῖς ἐπὶ τὸ τίμιον ξύλον, ἅμα δὲ καὶ τὴν ψυχὴν αὐτοῦ)¹³⁹. Этим царствованием и закончится навсегда благоденствие города. После этого «востанут юноши три бестудни и не смысли, владети начнут на купе в мире днии 150, и по сем, разгневашася наважением диаволим, сами на ся сотворят рать злу». Восстанет один из них и войдет в Селунь… он соберет там на войну народ от семя лет и старше, даст оружие на брань попам и чернецам, сделает корабли великие и пойдет на Рим. Подошедши к воротам Рима, он скажет ему: «радуйся Риме, три улицы имея (Ρώμη τρίρυμε); меч твой остр есть, стрелы твоя часты суть, честен еси ты, да держи веру свою, да не испадет из (ис) тебе; блажени бо суть живущие в тебе». Тогда он соберет черные роды и внидет межу дила и адила (καὶ εἰσελεύσεται ἀνὰ μέσον δήλου καὶ ἀδήλου), пождет противныя своя. Второй царь соберет в свое войско людей всех званий и возрастов и пойдет на пуп земли, а другие же глаголют в Александрию; здесь он будет ожидать своих противников. Третий царь... устроит воя от Фригиа и от Каргоа и Галатия, и от Армен и внидет в Суллей» ... При столкновении они произведут между собою сечу и убьют друг друга. При этой битве прольется, как великая туча, греческая кровь (Ῥωμαίων) и море смесится с кровью в том месте на двенадцать верст (σταδίους). Будет общее развращение: семь жен будут искать одного мужа и не найдут; малые отроки сделаются бессмысленны от многого блуда. Блажен, кто скроется в это время в горах, ожидая смерти от лукавого демона антихриста¹⁴⁰. Вступает на престол жена Модана (в гр. γύναιον αἰσχρὸν Μόνδιον) от Понта, развратница и беззаконница. В ее царствование люди восстанут друг на друга, и будет убивать брат брата, муж жену и т.п. Наступит общее бесчиние и разврат, каких никогда не видел Еллин до того времени. Бесчестная царица сама учинить множество неистовых беззаконий: она осквернить святые алтари; не будет чтить святых; заберет все церковные сосуды и вещи, сделает могилу и, вложивши в нее эти вещи, сожжет их; разрушит церкви и будет искать святых мощей, но не найдет, потому что Бог, невидимою силою, перенесет их из города. Возгордившись, она станет богохульствовать, говоря: «ци обленила ти ся есть, о нарицаемый Боже, погубити память твою от земля (ἀπαλεῖψαί σου τὸ πρόσωπον ἀπὸ τῆς γῆς): себо еси видел, что ти есть сотворила (мало мочи), и не могл еси поне ко власу моему прикоснутися; да уже пожди мене мало, да разрушю небо и влезу тамо, и да вижю, кто есть сильней, и да узрю, кто есть креплей в бозех и богинях (τίς ὁ ἰσχυρότερος ἐν θεοῖς)¹⁴¹». Она начнет плевать на небо и метать камни вверх. Господь, разгневанный беззаконием города, «серпом силы своея посечет персть, сущу исподи под градом, и повелит водам, на них же стоить град от века, потопити его (καταπιεῖν)¹⁴².

В житии рассказ о судье Константинополя перерывается вставкой эпизода о том, что пред кончиною мира Господь, как Он сам сказал (Ин.5:43), и как свидетельствовали прор. Исаия (Ис.11:12), ап. Павел (Рим.12:26) и мученик Ипполит¹⁴³, восстановит во Иерусалиме царство Израильское, для того, чтобы Иудеи, предавшись антихристу, не имели права на суде отговариваться тем, что не верили Христу потому, что не было восстановлено их царство.

После этого опять рассказ обращается к судьбе Константинополя. Епифаний предлагает на суд своего учителя мнение тех, которые думают, будто Св. София не будет потоплена, а повиснет на воздухе. Андрей, признавши это мнение ложным, прибавляет: «останет же (в Константинополе) един столп, стоящий на торгу, яко имеет честныя гвозды, да (той ся) един останет и спасется; да приходящеи корабли вязати начнут ужа своя к нему, и плакатися начнут по граде сем, (τὴν βαβυλῶνα ταύτην) и, плачющеся, рекут: горе нам, яко град наш старый (ἡ μεγάλη) погружен есть (βεϑύϑισται), в он же приходяще куплю деяхом и богати быхом. Будет же плач по нем дней 40¹⁴⁴». Такова участь Константинополя, с судьбой которого связывается в Житии судьба мира. После падения Константинополя, «вдано будет царство Риму Сулелеу и Солуну» (Солуню), но коротко будет их царство: кончина мира приблизилась, потому что пал Царьград; Господь отворит врата, находящиеся во Индолии (в греч. Ἰνδίᾳ), которые затворил Александр Македонский¹⁴⁵; оттуда выйдут 72 царя с народами своими; они разойдутся по всей земле, поедая живую плоть человеческую, мух, псов и всякую скверну и причиняя народу страшнейшие бедствия; вследствие чего будет общий вопль и плачь в продолжение 666 дней. «Тогда восстанет сатана антихрист от племени Данова, но не своею силою человеком ся створит, не буди того, но сотворит ему Господь Бог сосуд скарид и скверенъ»... Возмужавши, он, для привлечения к себе последователей, начнет прельщать мир чудесами; Илия, Енох и Иоанн Богослов¹⁴⁶ – обличители его прелести, будут преданы мучению и смерти; такой же участи подвергнутся и все не последовавшие антихристу. Блаженны все святые, но более блаженны те, кто примет мучение от антихриста. На последователей же его Господь пошлет, по Иезекиилю (у него нет), остны (гр. βούκεντρα) с ядом в хвостах; они будут ужаливать их, от чего те погибнут смертью. Антихрист же, побежденный, будет с его демонами храним ангелами, да даст ответ за погубленные души·

Этим заканчивается рассказ о кончине мира в трактате «Провидение о Цареграде». В нем мы не видим точного указания на время кончины мира; но в другом месте, под рубрикою «Поучение святого о душах», между прочим, говорится следующее: «Еще бо в седмый век мира сего и чтеныи леты не кончался есть: покончании же его, тогда воздвигнет Бог дух страшен на всю землю, и зберутся кости человечески, ко еже к своему уду... вострубит ангел со страхом и трепетом... и снидет Судиа и воздаст комуждо по делом его. И потом к тому начнется осмый век, кончины же сей век не имеет, но имети начнет праведники во мнози веселии, и мучити начнет грешники безпрестани». Ясно, что окончание мира в Житии связывается с окончанием седьмой тысячи.

Таково содержание сказания о последних временах мира, носящаго в житии Андрея Юродивого заглавие «Провидение о Цареграде». Рассказ этот, как знаем, не принадлежит автору жития: он взят из «Видений Даниила» – легендарного сказания, время происхождения которого нужно полагать от 4–5 века. Какие причины вызвали составление этого интересного пророчества, – на основании самого рассказа ничего нельзя сказать. Трудно предположить, чтобы появление его вызвалось какими-либо историческими обстоятельствами. Правда, в этом рассказе упоминается о разных нехристианских народах; но они не представляются здесь врагами христианам. Нет никакого намека на притеснения с их стороны христианам; напротив, сами христиане делают нашествия на них и покоряют их своей власти. Самое падение Константинополя, с которым связывается окончание мира, произойдет, по этому пророчеству, не от нападения на него каких-либо врагов, но Сам Бог, за беззакония людей, потопит его в водах. Вероятно, пророчество это есть одно из тех легендарных средневековых рассказов, каких в то время являлось очень много, часто без всяких поводов. Причину внесения этого пророчества в житие Св. Андрея Юродивого также прямо нельзя указать. По всей вероятности, составитель жития в этом случае пользовался народными легендами о жизни Св. Андрея; а народная легенда, известно, очень часто соединяет разнообразные сказания в одно, приурочивает факты одной эпохи к другой и действия одного лица переносит на другое¹⁴⁷. Предметом разногласия служит даже определение времени жизни Св. Андрея. Одни полагают, что он жил при Льве Философе (886–912) и житие его написано современником его Никифором¹⁴⁸; другие (И.И. Срезневский) относят как самого Св. Андрея, так и написание его жития к V–VII векам. Житие Св. Андрея Юродивjго в России сделалось известным очень рано: оно часто встречается в сборниках XIV–XV вв., а отрывки его относятся еще к XII веку¹⁴⁹.

Очень сходно с пророчеством о судьбе мира в житии Св. Андрея Юродивого откровение «о царстве народов», носящее имя Мефодия Патарского. Греческий текст всего откровения, с латинских переводов его, издан только в сборнике Гринея (Monumenta S. Patrum orthodographa. Basileae. 1569 г.) под таким заглавием: Тоῦ ἁγίου Μεϑοδίου Πατάρων ἐπισκόπου. Περὶ τῶν ἀπὸ συστάσεως κόσμου συμβάντων καὶ τῶν μελλόντων συμβαίνειν εἰς τὸ ἑξῆς; но текст этого издания, сравнительно с подлинником, восстановленным по сличении латинских и славянских текстов, слишком интерполирован вставками из других сказаний. Кроме списка, изданного в сборнике Гринея, были и есть и другие списки откровения; но на них мы находим одни только указания: Фабриций в Bibliotheca graeca (cd. 2-а L. V, р.260) указывает на один его список; у Фабриция же в сборнике Codex pseudepigr. Uet. test. (p. 279) приведен из Алляция (Leo Allatius ad Eustachii Hexaemeron) отрывок этого слова о сыне Ноя, Монитоне, который (отрывок) разнится от греческого текста Гринея и от приложенного к нему латинского перевода. Это показывает, что слово Мефодия имело не одну редакцию. У нас оно сделалось известным очень рано и перешло к нам, вероятно, подобно большинству, других памятников византийской письменности, с юга в готовом болгарском тексте, древнейший образчик которого предлагает нам сборник, писанный в 1345 г. для Болгарского царя Иоанна-Александра¹⁵⁰. В славянском переводе в старых рукописях оно встречается большею частию под следующим заглавием: «святjго отца нашего Мефодия Патарскjго слово о царствии язык последних времен и известно сказание от первjго человека до скончания века¹⁵¹». Текст славянского перевода значительно разнится от греческого текста Гринея: в нем нет тех вставок из других сказаний, которыми так обилует текст Гринея. Сличение славянского текста с отрывком текста Алляция показывает, что перевод сделан по списку последнего¹⁵².

Слово это, нося имя Мефодия Патарского, никак не может быть приписано собственно Мефодию Патарскому, умершему в 310 г. В этом слове говорится о Византии и завоеваниях Измаильтян или Сарацин; очевидно, писатель сочинения жил уже в период порабощения Сарацинами Востока. В заглавии одного списка, на который указывает Фабриций¹⁵³, это сочинение гораздо вернее приписывается Мефодию патриарху. Но было два Мефодия патриарха Константинопольских: первый, много страдавший за свою ревность об иконопочитании, в последние четыре года своей жизни (842–846) был в сане патриарха; он известен под именем исповедника и причислен к лику святых. Другой малоизвестный и малосведущий Мефодий правил церковью в сане патриарха только три месяца в 1240 году. Ученые обыкновенно приписывают означенное сочинение первому Мефодию исповеднику (Истор. Учение об отцах церкви т. I стр. 179. том III стр. 303). Что касается до того, что этот Мефодий патриарх в надписях сочинения смешивается с знаменитым Мефодием Патарским, то это, полагают (Невоструев слово о Христе и антихристе), могло случиться, кроме их соименности и названия того и другого Святый, и от того, что Андрей Кесарийский в толковании на Апокалипсис, говоря об антихристе, неоднократно ссылается на Мефодия Патарского (Praefat. сар. 32. 36); но здесь Андрей Кесарийский разумеет подлинное сочинение Мефодия Патарского: «Пир дев» (Fabricii Bibl, graeca t. V p. 258). Кому бы, впрочем, не принадлежало слово, известное с именем Мефодия Патарского, исторические события, описанные в нем, и географические имена не выводят нас из VII–VIII вв.

Слово Мефодия¹⁵⁴ захватывает всю историю человечества прошедшую и будущую и располагает ее по семи тысячелетиям. После семи тысячелетий будет конец миру. Первое тысячелетие обнимает период от изгнания Адама и Евы из рая до сорокового лета Яредова (греч. Ἰαρέδ). «Адам и Ева, – говорится здесь, – когда вышли из рая, были девственниками. В 30-й год по выходе из рая они родили Каина и сестру его Калману; по прошествии еще 30-ти лет родили Авеля и сестру его Деввору. В 130-й год первой тысячи жизни Адама Каин убил брата своего Авеля; Адам и Ева плакали над ним 100 лет. В 270-й год первой тысячи родился Сиф, человек исполин (в слав. Щудовин), по подобию Адамову. По кончине Адама в 930 г. род Сифа отделился от рода Каинова и удалился на гору, находившуюся против рая; Каин с своими потомками поселился на поле, на котором он совершил ненавистное братоубийство. В сороковое лето Яредово «совершися первая тысяща, еже есть первый век». Второе тысячелетье, ознаменовавшееся убийством Каина и особенным развращением народа, кончается потопом. Третье тысячелетье заключает в себе легенду о Монитоне (в других текстах Моунит, Моунт; греч. Σήμ, в греческ. списке Алляция: Μονήτων; лат. Ionithus). В 700-й год у Ноя родился сын Монитон; Ной дал ему дары и отпустил его на Восток; по кончине Ноя сыны его возвратились с Востока, создали столп в земле Сенаарй. где смешаны были языки и рассеяны по лицу земли. «Монит же, Ноев сын, паки возвратися на Восток даже до моря, нарицаемаго солнечная страна, идеже есть исход солнечный, и вселися тамо. Сей же Монитон, прият от Господа дар премудрости и изобрете первее звездочетную хитрость; к сему сошед Невродь... и наказан от него и научен, умысли совет еже воцаритися¹⁵⁵». В 790-й год 3-й тысячи создан Вавилон, и Немврод сделался первым царем в нем. Сыны Хама также поставили себе царя (в греч. тек. он назван Πόμπιος. в латин. Pontipius, в славян Понтин); для Монитона тоже был построен город и назван его именем. Сыны Хамовы и Немвродовы вооружаются друг на друга. Отсюда начинается между разными царствами борьба, которая передается здесь кратко и крайне сбивчиво. Четвертая тысяча: Немврод побеждает царство Египетское, потомок его Хозрой¹⁵⁶ победил сынов Хамовых. Пятая тысяча: один из потомков Монитовых Сапсикарь (гр. Σαψισέκαρ, слав. Сапсис Севаръскый) вступил в страну Египетскую, дошел до пустыни Савы, разбил здесь стан Измаилевых от Агари, которые и бежали отсюда в Ефрив (εἰς τὸ Ἔϑριβον), и затем снова явились биться с царями языческими, избили и пленили их, завладели обетованною землею, на легких кораблях своих полетели на Запад, где распространили власть свою «до великаго Рима и до Драча и Гигита и до Солуне и Сера, яже суть окрест Рима»¹⁵⁷. При князьях их Орив и Зив Гедеон освободил от них Израильтян и прогнал их обратно в Ефрив (Cуд.6–7). Таким образом у автора как прежде допущены анахронизмы, так здесь смешаны два племени: Измаильское от Агари и Мадианитское, побежденное Гедеоном, – от Хеттуры. В пророческом духе замечается здесь, что в последних днях (то есть мира – ἐν ταῖς ἐσχάταις ἡμέραις) они опять выйдут из Ефрива и будут владеть всеми странами «от Египта до Ефиопия и от Ефрата до Индия и от Тигра до входа царства Монитова и от севера до Рима и до Драча и Гигита и Солуне и Алваании, даже до Понтскаго моря»¹⁵⁸. Ни одно царство не победит их «даже до числа времен седмеричных οζ’»¹⁵⁹; только царство Греческое не побеждено будет никаким другим¹⁶⁰. Шестая тысяча. За этим пророчеством о Греческом царстве следует указание «на круг времен царских» (греч. κατανοήσατε τῶν κυκλοχώρων τῶν βασιλέων), то есть перечисление царств в их исторической последовательности¹⁶¹. От Немврода до Перса держало Вавилон царство исполинское; за ним Персидское царство; за тем Вавилонское с Навуходоносором и Валтасаром. После них царствовал Дарий Мидский, у которого от жены Дуроперсии был сын Кир Персидский; Александр Македонский убил Дария. С именем Александра Македонского связан рассказ, который здесь, по-видимому, является вводным эпизодом, о нечестивых народах – Гоге, Магоге и др. Эти народы он встретил в солнечной стране; они жили как дикие звери, ели все нечистое, гнусное и скверное, комаров, мышей, кошек и змей; мертвых не хоронили, но ели их трупы. Александр, убоявшись, что они дойдут до святой земли и осквернят ее, погнал их к северным горам. Бог повелел соединиться двум горам; горы сошлись и заключили в себе нечестивые народы; между горами осталось пространство только на 12 локтей; его заперли железными воротами и замазали эти ворога асинхитом (ἀσύγχυτος, в Лат. Assurium; в слав, ассигнитом, сунклитом), который нельзя ни железом рассечь, ни огнем сжечь. При кончине мира эти народы, замечается здесь, выйдут из своих затворов. Рассказ переходит к дальнейшей истории царств. Мать Александра Хусифа (греч. Χουσήϑ), «яже и Олимбиада», по смерти его, вышла замуж за Виза (греч. Βύζας), создавшего Виз–град (Βύζα), то есть Византию. На Византии – дочери их женился Ромул Армалей, царь Римский (ὁ βασιλεὺς Ῥώμης ὁ Ῥώμυλος ὁ καὶ τὴν Ῥώμην κτήσας) и трое сыновей его – Ромул, Урван (Οὐρβανός) и Клавдий царствовали над Римом, Византией и Александрией. «Укрепишеся семя Хусифы, дщере Фола царе Ефиопьскаго, и поят Македонское и Еллинское и Римское царство. Царство же Еллинское, сиречь греческое, еже есть семене Ефиопскаго, сие предварит рукою своею к Богу в последний день, по пророчестем пророчени... иже бо от семене Ефиопскаго си имут великое и честное древо крестное, водрузеное посреди земли. Тем же и прилежно то и Богоотец Давид глаголаше: Ефиопия предварит рука его к Богу: несть бо языка под небесем, иже возможет одолети царству христианскому¹⁶²», т.е. греческому. Эта мысль подробно развивается в приложении к словам ап. Павла в послании к Солунянам (2Фес.2:1–8). Македонское и Египетское царство, Евреи и Персы падут пред Греческим. «Не тысяща ли лет царствоваша Еврее, – спрашивает автор слова, – и отсечеся царство их; Египтяне же три тысяща и престаша и ти. Македонское бо царство и Египетское ополчися на Греки, ибо царство варварское, еже суть Турци и Авари, поглощено будет им; погублену же бывшу царству Перскому, возстанут абие сынове Измаиловы и агаряне… и сопротивятся царству Греческому числом круга седморичнаго, и седморично время, за не приближися кончина и несть долготы летом к тому. Седмая тысяча. В последнюю бо тысячу, сиречь в седмую искореннися Перское царство и потом изыдет семя Измаилево, суще в Ефриве, и исходяще соберутся в Гаваоне вкупе и исполнится реченное Иезекиилем пророком… В том убо Гаваоне падут острием меча вси силнии еллинстии, сиречь гречестии, якоже и ти погубиша сильныки еврейскыя и перскыя, сице и сами падут острием меча от сынов Измаилев, еже нарицается онагр¹⁶³».

Далее уже тексты славянский и греческий далеко разнятся. – Славянский текст гораздо подробнее говорит о нашествиях и опустошениях агарян, нежели греческий. «С яростию пойдут (измаильяне), – говорится в славянском тексте, – на всю землю, на человеков и скотов, на холмы и сады и на всякий род плода… Не за то Господь предаст земли христианския в руки Измаильтян, что (будто) любит их, но за беззакония самих христиан. Измаильтяне опустошат и полонят Персию, Армению, и Каппадокию (греч. Текст ἄρδην καππαδοκία), Сицилию (Лат. Cilicia), землю сирийскую, Романию (греч. Ῥωμαίων) и морские острова, Восток и Сирию. И (победители) воспросят о душах их (побежденных) меру злата выше сил их... и наполнится земля обетованная людьми от четырех ветр небесных, и будут яко прузи во множестве... И вознесется сердце губителем, дóндеже воспросят и от мертвых дани, якоже и от живых, такожде и от вдовиц и сирот, и от святых, не имут помиловати нища и убога; обезчестят же всякаго стара и оскорбят, не умилосердятся на недужныя и немощныя, подсмеются же и сияющим в премудрости… В начаток же исхода язык онех из пустыни, еже во чреве имущая сободут, и младенца из матерних рук похитят и убиют, иерея же внутрь святых заколют, и с женами их облягут в честных церквах, в них же тайная совершается жертва, и в священныя одежды облекутся жены их, и на ложах своих прострут их, и скоты своя в храмех святых мученик привяжут… Смиренномудрии бо христиане, молчаливии, свободнии, препростии, премудрии, ни во что же будут во время оно, но в место их будут чтоми самолюбци, сребролюбци, сварливии, горделивии… И отъимется почесть иереем, и престанет божественная литургия, и не будет жертвы во всех церквах, но будут попове яко простии люди». Вообще положение побежденных будет в высшей степени бедственно и страшно. Победители будут хвалиться своими победами, говоря: «не имут избавления христиане из руку нашего». (Греч. т. οἱ βάρβαροι λέγουσιν: οὐκ ἔχουσιν ἀνάῤῥυσιν οἱ Ῥωμαῖοι ἐκ τῶν χειρῶν ἡμῶν).

До сих пор греческий текст, хотя сравнительно и кратко, все-таки передавал согласно с славянским текстом; но далее в греческом тексте следует многое такое, чего нет в славянских текстах¹⁶⁴. Содержание подробностей греческого текста следующее: придет человек, одетый в рубище; Римляне (под его начальством?) прогонят Измаильтян и настанет общий мир. Вскоре придет потом царь на равнину Герсийскую; он сразится с Измаильтянами и пошлет послов в русыя земли, откуда Измаильтяне также будут изгнаны. За этим поименованы друг за другом три царя. Первый из них прострет свое нечестие до того, что будет соединять брачными узами братьев с сестрами; второй царь будет управлять царством 32 года, и его благочестием успокоится земля. «После этого поднимется другой скипетр нечестивый и станет пасти народ свой распутно». Тогда, за беззакония людей, потрясутся горы и выступят Гог и Магог. За этим снова являются Измаильтяне в первый месяц девятого индикта, наводняя области Востока, Фригию, Памфилию и Вифилию и опустошая берега и острова. Они осадят Константинополь; Византийцы отбивают нападение Измаильтян: их пловцы (корабли) погибнут. Таковы подробности греческого текста; ясно, что они вошли сюда из жития Св. Андрея Юродивого. Черты, которыми изображается в житии Царь-освободитель, который победит сынов Агари, принизит бояр и обогатит бедняков, и будет царствовать 32 года, разделены в интерполированной статье греческого откровения на два лица – на первого освободителя и на второго его наследника, который также будет царствовать 32 года. О следующем затем властителе житие Св. Андрея Юродиваго сообщает, что его власть будет продолжаться 3½ года и что он узаконит кровосмешение, соединяя отца с дочерью, брата с сестрою и т.п.; тоже говорится и в этой вставке греческого откровения, только здесь эти подробности перенесены на первого царя, следующего за освободителем. Разница представляется, стало быть, лишь в приурочении. Рассуждение о следующем беззаконном царе, о восстании Гога и Магога тоже в сокращении взято из жития Св. Андрея Юродивого; только трактат о нашествии Измаильтян и об отражении их Римлянами не представляет сходства с житием. Вставка эта произвела, как увидим, путаницу в содержании откровений греческого текста.

После приведенной вставки греческий текст опять сходится с славянским. Среди беспримерных страданий христиан от Сарацин внезапно восстанет на притеснителей «царь Еллинский сиречь Греческий (βασιλεὺς Ἑλλήνων ἤτοι Ῥωμαίων) с яростию великою, пробудит бо ся яко человек от вина, дерзостен сый, его же вменяху человецы, яко мертва суща и ничим же потребна. Той убо изыдет к ним от моря ефиопийскаго и воздвигнет оружие на ня¹⁶⁵ в Ефриве отечьстве их, и попленит жены и чада их¹⁶⁶». Побежденные Измаильтяне принуждаются выносить более тяжкое иго, чем какое налагали сами; люди возвращаются в свои жилища, области снова заселяются, настает такой мир и благоденствие, какого не было и не будет: потому что наступило последнее время. Тогда отворятся врата северные¹⁶⁷ и из них выйдут народы – Гог и Магог, заключенные там Александром Македонским¹⁶⁸. Люди побегут от них – так они ужасны, будут скрываться в горах, пещерах и в гробах и не будет погребающего их. Они произведут всевозможные бесчестия, будут есть плоть человеческую, пить кровь зверей как воду и т.п. И никакой парод не в состоянии будет победить их.

Тогда «по седмеричнем же времени¹⁶⁹, егда постигнут град Ион (Яффа), послет Господь Бог архистратига своего, и побиет их единем часом всех¹⁷⁰». Греческий¹⁷¹ царь после этого вселится в Иерусалиме и будет жить в нем «седморицу времени и пол, а на скончани десять и пол времене, явится сын погибельный¹⁷²». Он родится в селе Хузиф, вскормится в Вифсаиде и воцарится в Капернауме, потому то в Евангелии (?) трижды говорится: «горе тебе Хузифе, горе тебе Вифсаидо, горе тебе Капернауме, до небес вознесыйся, и до ада низыдеши». Когда явится антихрист, греческий царь взойдет на гору Голгофу, на которой древо крестное, снимет венец с главы своей, возложит на крест, прострет руки к небу и предаст царство христианское Богу¹⁷³; крест со стемон поднимется на небо, но он опять придет предтечею пришествия Христова. Антихрист произойдет на основании книги Бытия (Быт.49:17), от колена Данова; он сотворит множество лжезнамений, слепые прозрят, хромые восходят, глухие услышат и бесноватые исцелятся, солнце превратится в тьму и луна в кровь. Он внидет во Иерусалим и сядет в церкви Божией как Бог, хотя сам по себе будет человек плотян, рожденный от утробы женской. Не стерпит Господь погибели рода человеческого, искупленного честною Его кровью, и пошлет для обличения его своих угодников – Илию, Еноха, Иоанна (в греч. тексте с эпитетом: τὸν υἱὸν τῆς βροντῆς Ἰωάννην, в славянском – сына громова) и он убиет их. Тогда явится знамение пришествия сына человеческого: духом уст своих Он убьет их¹⁷⁴.

Хотя в откровении Мефодия, как видим, изложена вся история человечества от первых дней жизни до конца мира, однако главный предмет слова, около которого группируются все другие события, проглядывает ясно. Слово, очевидно, написано под влиянием нашествия неприятелей, которые грозили падением Византии; автор хотел показать, что современные ему исторические события знаменуют собою последние времена мира. В этом состоит главная мысль слова; только высказана она не прямою передачей современных событий. Автор воспользовался этими событиями для своих пророческих толкований, говорит о них, как о чем-то будущем, еще не исполнившемся. Какие же исторические события разумеются в слове, и как автор слова воспользовался ими для пророческих толкований? Сопоставляя пророчество откровений с современными им историческими событиями, можно думать, что в них имеются в виду события, совершившиеся в царствование Ираклия. Первое время своего царствования Ираклий провел в бездеятельности; на него могли не надеяться; потом он переменил свое правление, сделался человеком деятельным. В это время он совершил ряд блестящих побед, поднявших упавшую славу византийского оружия. Результатом побед над Персами было поражение Хозроя и возвращение креста Господня в Иерусалим. Император сам торжественно, на своих плечах, сложив с себя венец и порфиру, вознес крест на Голгофу. В последние годы царствования Ираклий опять сделался недеятельным, апатичным и трусливым. Арабы в этот период его царствования завоевали одну за другой области Римской империи: в 634 году Греки потерпели поражение при Гавате, в 638 Яффа (Иопь) и вся Сирия подпала под власть Арабов. Император отчаялся совершенно в надежде победить Арабов и был уверен, что Иерусалим будет ими взят, почему он поспешил перенести оттуда честное древо креста в Константинополь (634 г.). В таком виде представляются исторические события при Ираклии¹⁷⁵. Если верны эти исторические факты, то не трудно объяснить их пророческое значение в слове. Агаряне, говорит откровение, производят опустошения, захватывают земли, хвалясь при этом своими победами. Это по всей вероятности Персы, которых откровение смешало с агарянами. Во время этих опустошительных нашествий «внезапно, – говорит откровение, – возстанет царь Еллинский, который пробудится как человек от вина, его же вменяху человецы, яко суща мертва и ничимже потребна»; он одержит над ними победу и попленит их. Это Ираклий, недеятельный в первую треть своего царствования, на которого могли не надеяться, а потом – возродившийся и одержавший ряд блестящих побед над Персами. Описавши победы этого царя, откровения переходят к изображению погрома Гога и Магога; они, между прочим, нападут на Иопь (Яффа). Это – Арабы, захватившие при Ираклии множество областей Римских и взявшие Яффу (Иопь). Отожествление Арабов с Гогом и Магогом в пору их первых вторжений действительно было; это видно не только из слова Мефодия, но и из других сказаний¹⁷⁶. Откровения дальше передают, что ангел Господень, посланный Богом, побьет их (Арабов). Здесь нужно думать, разумеется чума, постигшая Арабов во время их завоеваний в Сирии; автор слова употребил библейский образ ангела смерти – чумы. Перенесение креста Господня Ираклием из Иерусалима в Константинополь послужило основою в откровении для символического изображения – отречения от земной власти последнего императора. Самый образ выражения этой мысли автор слова взял из Видений Даниила, где, как знаем, царь от Аравии точно таким же образом предаст свое царство Богу. Таково символическое понимание исторических событий в слове Мефодия. После этого определяется отношение интерполяций греческого текста к подлиннику откровения. Первая интерполяция, взятая из жития Андрея Юродивого (по Даниилову апокалипсису), вставлена не к месту и, вероятно, позднейшего происхождения; вторая, именно та, где говорится, что царь победит Исмаила в краях Меандра, – в Хартоксеране и проч., стоит, наоборот, в близкой связи с повестью откровений о пробуждающемся к деятельности царе¹⁷⁷. Откровение Мефодия было очень распространено и на Западе и послужило богатым источником для разных легенд¹⁷⁸. В древней Руси оно распространено было во множестве списков и до сих пор у раскольников пользуется большим авторитетом в решении вопросов об антихристе.

Теперь, когда известно содержание слов «Св. Ипполита о Христе и антихристе», «Св. Ефрема Сирина об антихристе» и «Мефодия Патарского о царстве народов», не трудно разобрать по составным частям содержание «сказания о скончании мира и о антихристе», несправедливо, как видели, носящего имя Св. Ипполита Римского. Автор этого сочинения воспользовался указанными сочинениями, заимствовал из них целые места буквально и с переделками и таким образом составил новое слово, которое при всем том, благодаря способу заимствования и некоторым новым мыслям, возникшим под влиянием разных причин, имеет свою характерную особенность. Показав, что и как заимствовано из других слов и что в нем нового, мы увидим эту характерную его особенность.

Слово начинается заявлением важности пророчеств¹⁷⁹. Пророки предсказали нам пришествие во плоти Сына Божия, Его рождение от Девы, Его крещение, страдание и смерть; предсказали воскресение Его из мертвых, вознесение на небо и сошествие Святаго Духа на апостолов; все это мы видим теперь исполнившимся на самом деле. Но они же «и скончания дел изъявиша, иже в последних временех врага и отступника явление, и прельщение человеком, и царствия его начало и скончание, и судиино пришествие, и праведных жизнь, и грешным спасение – казнь¹⁸⁰ прорекоша». Автор слова предположил передать своим читателям последние пророчества, и вперед говорит, что повесть о том, что должно совершиться, полна ужаса и страха (1.2 гл.). Повесть свою он начинает припоминанием ветхозаветных пророчеств (Ис.1:7–8, Ос.13:15, 14:4, 4, Ам.5:11–12, Мих.3:5–7). Места, взятые автором из пророков, вообще толкователи пророков относят к церкви ветхозаветной, относит те из них, которые приводит, к ветхозаветной церкви и Св. Ипполит в своем «слове о Христе и антихристе» (см. 30 гл.); но автор этого сказания прилагает их к церкви новозаветной и именно ко временам антихриста (3–6 гл.). Приведши указанные пророчества, автор далее изображает бедственное состояние общества христианского в последние времена. В эго время родители возненавидят своих детей, дети на родителей возложат руки, жена предаст мужа на смерть, муж поведет жену свою на судище, владыки к рабам будут бесчеловечны, рабы – непокорны ко владыкам, старческих седин никто не устыдится и красоту юного никто не ущедрит. Церкви Божии будут тогда как простые храмы, писания будут в пренебрежении, а песни вражьи всюду будут петься. Будут в то время трусы, гром, земное бесплодие, грады и другие знамения. Тогда явятся лжепророки, которые будут говорить о себе: «я христос»; многие прельстятся ими, многие притекут к ним; но «подобает бо сим первие быти и тако явиться сыну погибельному, сиречь дияволу“ (7–10). Мысль, что в последния времена явится множество лжеучителей, автор подтверждает выписками из посланий Ап. Петра, Павла и Иоанна (10–12)

За таким введением следует, на основании видений кн. пр. Даниила, рассказ о ходе исторических событий, за которыми должно быть появление антихриста, рассказ, буквально взятый из «слова о Христе и антихристе». Сущность его, как известно из слова о Христе и антихристе, состоит в том, что четыре зверя видения пр. Даниила и разные металлы тельца видения Навуходоносорова означают четыре последовательно сменявших одна другую монархии – Вавилонскую, Персидскую, Эллинскую и Римскую. При конце мира в Римской империи восстанут десять царей, из которых один будет антихрист (сказ. о сконч. мира XII–ХVII). Трактат о явлении в мир антихриста автор «сказания» точно также заимствует из слова Св. Ипполита о Христе и антихристе. Антихрист произойдет от колена Данова. Иаков, изрекая пророчества сыновьям своим, сказал об Иуде, что от него родится Христос, что и исполнилось самым делом; но и о Дане он сказал: «да будет Дан змий при пути седя хапля пяту коню. Змий убо кий сей; но иже изначала льстец, прельстивый Адама».

Что пророчество, сказанное Иаковом Дану, относится именно к антихристу, автор подтверждает свидетельствами Моисея и Иеремии. В явлении своем в мир антихрист во всем хочет уподобиться Иисусу Христу. Иисус Христос лев, лев и антихрист; Христос агнец, явится агнцем и антихрист, будучи внутри хищным волком; Христос обрезался, и он также будет обрезан; Христом послал учеников на проповедь и он пошлеть лжеучителей; Христос верующим в Него дал знамение – честный крест, даст знамение и антихрист своим последователям; Христос явился в человеческом образе, «и той подобне во образе человечи изыдет». Христос произошел из еврейского рода «и той от июдей родится»; Христос, воскресши тридневно, показал свою плоть церковью, и антихрист восставит во Иерусалиме каменный храм (18–20). Из того же слова о Христе и антихристе взят и следующий (в 21 гл.) рассказ о предтечах пришествия Господня, только здесь, против слова Св. Ипполита, к двум предтечам Илии и Еноху присоединен еще третий – Св. Иоанн Богослов. После объяснения происхождения и явления в мир антихриста, с главы XXII в сказании подробно изображается действия антихриста и состояние мира и людей во время его владычества. При изложении этой части сказания автор воспользовался главным образом уже известным нам словом Св. Ефрема Сирина о втором пришествии Господнем. Выписки из слова Свят. Ефрема автор делает иногда буквальные, иногда же с переменами, перестановками и·дополнениями. Сравнив в предыдущих главах явление антихриста с явлением Иисуса Христа, автор сказания тоже самое повторяет в XXII главе: «Елма бо, – говорит он, – Спас миру спасти хотя род человеч, от чистыя и приснодевы Марии родися, и образом плоти попра врага силою своего божества; темже образом и сопротивник от скверныя жены изыдет на землю». Повторение прежних мыслей снова объясняется тем, что автор раньше пользовался словом Св. Ипполита, здесь начинает уже выписывать места из слова Св. Ефрема. В последнем мы читаем тоже самое, что сейчас привели из сказания: «понеже убо Спаситель спасти ходя род человеческий, от Девы родися, и образом человеческим попра врага, во святей силе Божества своего... а враг – антихрист родится воистинну от жены скверны¹⁸¹». Далее автор сказания продолжает развивать собственные мысли. Назвав в гл. 9-й и 21-й антихриста диаволом-духом, он здесь старается оправдать и подтвердить эту мысль, и представляет рождение антихриста мнимым, плоть его называет мечтательною. «Родит же ся по привидению от мнимыя девицы... Непщую бо, возлюбленнии, яко мечтательну плоть своему существу восприимет сосуд. Сего ради и от девы якоже бы рещи родится, яко дух, аще и плоть многим явится иже тогда» (Гл. 22). Как мечтательна и мнима плоть антихриста, так мечтательны и мнимы будут чудеса его, которые он совершит, чтобы прельстить и склонить к себе последователей. Мысль о призрачности чудес антихриста автор заимствовал у Св. Ефрема, хотя выразил ее в другой форме. Но вслед за нею следует уже почти буквальная выписка из слова Св. Ефрема о кротости и доброте антихриста на первых порах его жизни. Приводим тот и другой текст в параллели:

Добр и кроток антихрист будет недолго. Как только народ признает его царем, он превратится из кроткого и тихого в жестокого и бесчеловечного; убьет с яростью трех царей – Египетского, Ливийского и Эфиопского; устроит иудеям в Иерусалиме церковь и вознесется сердцем не только пред людьми, но и пред Богом, думая, что царство его будет вечно, а оно только продолжится, по Даниилу, полседмицы. Мысли эти, как знаем, высказаны частью Св. Ипполитом и частью Св. Ефремом в указанных нами словах; автор сказания только собрал их в одно место и выразил их в другой форме слов (25). Но дальше он о том же самом уже буквально выписывает из слова Св. Ефрема. Приводим тексты:

Во время господства в мире антихриста природа и люди будут находиться в бедственном состоянии. «Небо не даст росы, облака не дадут воды, земля отвержется плодов своих, море исполнится смрада, рыбы его изомрут, реки иссохнут... люди от голода и жажды будут умирать... отец обнимет сына, а мать обнимет дочь свою, и все вместе умрут, и некому будет погребать их, отчего земля исполнится смрада... Тогда плач будет безмерный и стенания непрестанные... Живые будут просить мертвых принять их в гробы свои...» (27 гл.). Эти изображения бедствий мира и людей, собранные здесь в одно, разбросаны в разных местах в слове Св. Ефрема. Словами же Св. Ефрема продолжает автор и в следующей главе (28) говорит о том, что антихрист даст своим последователям печать на челе и на правой руке и что во время голода имеющим печать сию он даст малы снеди. После этого следует объяснение самой печати антихриста по числу зверину 666. «Многа бо имена в числе сем (666) обретаются. Суть же сия: злый вождь (греч. κακὸς ὁδηγός), агнец неправедный (ἀμνός ἄδικος), древле завистник (πάλαι βάσκαινος), потрясет вельми (в греч. соответствующего слова нет), Титан (в сборн. Титин) еже есть преисподний бес, и отрицаюся (ἀρνοῦμε), еже паче должно есть глаголети¹⁸², понеже бо и прежде слуг ради своих (с греч. чрез слуг своих διὰ τῶν ὑπηρετῶν) сопостат враг, сиречь идолослужителей, мучеником Христовым повелит глаголя, отрецытеся распятаго, и идолом поклонитеся» (28). Многие действительно отрекутся Творца неба и земли, отрекутся крещения и веры, как об этом прежде проповедят пророки – Энох и Илия. Антихрист же употребит всевозможные козни, чтобы омрачить ум человека и увлечь его на свою сторону. Он бесов покажет ангелами света, приведет воинство бесплотное, которому нет числа и пред всеми вознесется на небо... Пошлет в горы и пропасти земные бесовские полки, чтобы отыскать скрывшихся от него и привести к нему на поклонение. Непокорных и непослушных будет мучить муками лютыми, такими, о которых слух человека никогда не слыхал и око никогда не видало (29). Блажен, кто подвигнется тогда на мучителя; он будет выше мучеников первых (разумеются страдальцы за веру): те победили слуг антихриста, а эти победят его самого¹⁸³ (30). В следующих главах автор тоже описывает бедственное состояние людей и природы во время антихриста; но здесь он уже делает выписки из слова Св. Ефрема:

Услышавши такой ответ антихриста, последователи его придут в неописанный ужас и страх за свое увлечение его кознями (31). Скрывшихся же в горах и вертепах, Господь сохранит и спасет от лютых соблазнов антихриста¹⁸⁴ (32). Дальше опять говорится о страданиях людей и природы во времена антихристовы. Люди в то время с плачем побегут с Запада на Восток и с Востока на Запад; днем они будут с нетерпением ждать ночи, чтобы отдохнуть от трудов своих, а ночью будут ждать дневного света¹⁸⁵. Плач людей разделить природа. «Восплачется тогда вся земля, восплачется море и воздух, восплачется солнце и лупа, восплачются тогда и дикия животная с птицами, восплачются горы и холми и древа польская, человеческаго ради рода, яко вси уклонишася от Бога, и льстецу вероваша, приемше начертание сквернаго богоборца вместо животворящаго креста Спасова» (33). «Восплачутся же и церкви Божии плачем велиим, зане ни приношение, ниже кадило совершается, ниже служба богоугодная... Повергнуто будет тогда злато и сребро на местах, и никто же возмет, ни соберет кто, но вся мерзка, устроятся, вси бо во еже бежати и скрытися тщатся, и нигде же возмогут убежати с пути сопротивнаго, но знамение его обносяще, удобь ведоми и знаеми тому явятся. Вне страх, внутрь трепет и в нощи и во дни, на местах и в домех глад и жажда, на местах мятеж и в домех рыдание, увянут доброты лиц и образов, будут видове человеком якоже мертвых, и лепоты женския увядятся, и желание всем человеком и похоть отбегнет». В слове св. Ефрема мы читаем точно такое же описание состояние природы и людей: «(Тогда) восплачется, – говорит св. Ефрем, – вся земля, и море и воздух; восплачутся вкупе и животныя дикия со птицами; восплачутся же и оба светила небесная со звездами, за род человеческий, яко вси уклонишася вкупе от Бога святаго, содетеля всяческих, и лестцу веруяша, приимше образ сквернаго богопротивника за крест Спасов. Тогда восплачется земля и море, яко внезапну престанет глас пения н молитвы от уст человеческих. Восплачутся тогда церкви Христовы вся плачем великим, зане не будет службы святыя во алтарех, ни приношения...» (В другом месте) «Тогда злато и сребро на путех лежати, и не будет кто прикасайся ему, яко вся мерзка быша; но вси скрытися и бежати потщатся, и нигде же им будет избавления от скорби, но глада и жажди страх... Внутрь страх, а вне трепет. На путех трупия, а в храмех мертвии. На стогнах смрад, и в домех смрад. На стогнах алчба, и в домех алкота и жажда. На стогнах глас плача, и в домех глас плача... Мерзка же и возненавидема будет красота женская, и увянет всякия плоти похотение, брашну не сущу» (Слов. Ефр. л. 247). В конце сказания описывается второе пришествие и суд Спасителя (XXXV–ХLVIII). Здесь кое-что заимствовано из слова Св. Ефрема, кое-что из слова Св. Ипполита (напр, в гл. XXXVI из гл. LXIV слова св. Иппол.), но большая часть заимствована из Евангелия.

Анализ «сказания о скончании мира» и о антихристе показывает, что оно почти все составлено из слов Св. Ипполита и Св. Ефрема. В первой части, говоря о происхождении и явлении в мир антихриста, автор исключительно пользовался подлинным словом Св. Ипполита, во второй, при описании действий антихриста и состояния мира и людей во время его господства в мире, имел под руками слово Св. Ефрема; наконец при изложении последней части автор делает заимствования из того и другого слова вместе. Несмотря на компилятивный характер, сказание имеет резкое отличие от своих источников, отличие, происшедшее частью от неправильного понимания источника, частью же от влияния на него нового сочинения. К особенностям сказания, происшедшим от первой причины, принадлежит представление антихриста диаволом-духом. В 9-й главе, говоря о лжепророках, предтечах антихриста, автор заключает: «подобает бо сим первие быти, и тако явитися сыну погибельному, сиречь диаволу». В 21-й главе говорится, что пророки и предтечи второго пришествия Христова «оружием от диавола падут». В 22-й главе антихрист называется духом, рождение его называется мнимым и ему приписывается мечтательная плоть. Содержание этих глав, за исключением указанной особенности, заимствовано, как видели, автором из слов св. Ипполита и св. Ефрема; но в том и другом слове антихрист представляется человеком, а не диаволом, с истинною, а не мечтательною плотью. Откуда возник у автора такой взгляд на антихриста? Основанием для такого взгляда, конечно, послужило неправильно понятое у Св. Ефрема и у самого Св. Ипполита название антихриста змием. Св. Ефрем в своем слове говорит об антихристе: «возглаголю о змие безстуднем и лукавем»… «Егда будут знамения и чюдеса, от самаго змия»… и т.п. Но при этом Св. Ефрем прямо дает знать, что он разумеет под змием антихриста – не диавола, а антихриста орудие диавола; потому что вслед за приведенными словами о рождении антихриста прибавляет: «родитбося воистинну от жены скверны сосуд ему (т.е. орудие диавола), не сам же родится сатана, но вообразе его приидет прескверный, яко тать, лжею говения хотя прельстити вся человеки». И далее прямо называет его человеком: «(люди) с радостию великою поставят его царя, глаголюще сами к себе: где убо ин обретается толик человек благ и праведен?» Точно также и Св. Ипполит в слове о Христе и антихристе называет (в 14 гл.) антихриста змием; но в тоже время ясно дает знать, что это название нужно понимать только в том смысле, что антихрист есть сын диавола, сосуд или орудие сатаны, в котором диавол сосредоточит свою силу, чтобы противодействовать Христу (см. гл. 15 и 57 слова о Христе и антихристе). Другая особенность слова, произведшая от влияния на него нового сочинения, состоит в том, что в слове встречаются такие мысли, к выражению которых не подавали повода вышеуказанные сочинения. Так, говоря о наступающих временах антихриста, автор относит, как видели, к ним слова пророков, сказанные пророками к народу Иудейскому, и развивает на основании их целые картины. Напр., в пророчестве Осии (Ос.13:15, 14:1) – говорится о врагах израильского царства из десяти колен, Ассирианах. которые опустошат и уничтожат его (слич. 5, 13). Ассириане сравниваются здесь в губительном отношении с дующим с пустыни аравийской ветром и шумом. Но автор сказания буквально прилагает их (слова пророка) к явлению антихриста из аравийской пустыни: «кий бо ветр ин жгущь, иже от пустыни, но разве антихрист хотяй явитися? И изсохнут жилы водам и плоди древеснии в лета его, яко вожделеша делах его человеци»... Откуда возникла у автора мысль отнести эти слова пророка к антихристу? Ключ к уразумению этого и многого другого в этом роде дает известное уже нам слово Мефодия Патарского. В слове Мефодия говорится о Сарацинах, нашествие которых там считается, как знаем, знамением пришествия антихриста, что в последнее время выйдет племя Измаилево из Ефрива и соберется в Гаваоне, где падут острием меча все сильные Греческие, с яростью пойдут (Измаильтяне) на всю землю, на человеков и скотов, на холмы и сады и на всякий род плода... И воспросят (победители) у них (побежденных) о душах их меру злата выше силы их... и наполнится земля обетованная людьми от четырех ветр небесных, и будут яко прузи во множестве... Здесь, таким образом, вестники антихриста выводятся из Ефрива, которые и наполнят, как ветр небесный, обетованную землю. Ефривская пустыня находилась в Аравии; сходство пророчества Осии о врагах Израильтян, подобных аравийскому ветру, и изображение Сарацин – вестников антихриста, вышедших из Ефрива – аравийской пустыни, и подало повод автору слова отнести ко времени антихриста и самое пророчество Осии. Точно также слово Мефодия Патарского подало повод отнести ко времени антихриста и другие пророчества о церкви ветхозаветной. Так, на основании слов откровения, что «Измаильтяне с яростию послани будут на лице всея земли, на человеки и скоты, и на вся звери, еще же и на холмовыя садовия и на всяк вид плодный... преди пойдут пред ними на земля язвы четыре: пагуба, губительство, тля и запустение», автор слова прилагает ко времени антихриста пророчества Исаии: земля ваша пуста, гриди ваши огнем пожжени, страну вашу пред вами чуждии поядят. Оставлена будет дщи Сионя, якоже сень в винограде и якоже овощное хранилище в вертограде и яко град обстоит¹⁸⁶ (Ис.1:7–8) и подобное же пророчество Амоса (Ам.5:11): домы создасте и не имате пожити в них, винограды вожделенные насадисте и не имате пити вино их¹⁸⁷. Антихристу в слове приписывается между прочими лжезнамениями, заимствованными из слова св. Ефрема, и то лжезнамение, что он «сведет огнь с небес, сотворит день тму, а нощь день: солнце бо преобратит, амоисе хощет, и луну такожде» (26 гл.) В слове Мефодия тоже говорится, что антихрист превратит солнце во тьму и луну в кровь. Из этого же слова заимствована мысль о трех свидетелях, имеющих быть пред кончиною мира – Енохе, Илии и Иоанне Богослове. Нельзя также не указать на противоречия, встречаемые в сказании. Назвавши в гл. 9. 21 и 22 антихриста диаволом, автор слова в гл. 24 называет его уже истинным человеком: «егда видят его людие и народ, толикия добродетели его и таковыя его силы, вси вкупе единем разумом соберутся, во еже сотворить его царя, паче же еврейский: род, яко паче всех возлюблен будет от самаго мучителя, глаголюще к себе, еда обрящется сицев благ и праведен человек в роде нашем...» В гл. 21 автор говорит о трех предтечах второго пришествия Христова, но в 29 гл. у него является только два предтечи – Илия и Енох. Указанные и многие другие противоречия в сказании объясняются тем, что разные места слова составились из различных источников.

Несмотря однако на противоречия, сказание понравилось читателям и введено было у греков под именем св. Ипполита Римского в круг церковных поучений в неделю мясопустную, когда верующим напоминается второе пришествие Христово. Кроме того оно само было переделано. Греческий проповедник XV в. Дамаскин, Студит и Иподиакон, находя полезным составить сборник праздничных слов на простонародном греческом языке, переложил это сказание, между своими поучениями, на общеупотребительный язык, изменивши при этом в нем некоторые места. Кроме некоторых отступлений от сказания, начиная с самого введения, не представляющих ничего особенного, Дамаскиным в переделке сделаны и значительные догматические поправки. Так антихрист-диавол сказания в переделке называется вполне человеком, только управляемым от диавола¹⁸⁸. Исключен третий свидетель истины пред явлением антихриста – Св. Иоанн Богослов¹⁸⁹. Южнославянские переводчики перевели эту переделку два раза – на язык церковный и на язык простой болгарский; от них она перешла и к нам. Таким образом «сказание о скончании мира и о антихристе» читалось у нас на Руси как в прямом виде, так и переделках¹⁹⁰.

К числу сказаний, трактующих об антихристе и о кончине мира, распространенных в древней Руси, должен быть отнесен апокриф «Вопросы Иоанна Богослова Господу на Фаворской горе», или, как он называется в рукописях, «Слово Святаго Иоанна Богослова о пришествии Господни, како хощет приити на землю»¹⁹¹. Хотя в этом апокрифе затронуты все эсхатологические вопросы, однако главным предметом он имеет изображение кончины мира и описание личности антихриста. «По вознесении Господа, – так начинаются «Вопросы Иоанна Богослова Господу»¹⁹², – Иоанн взошел на гору Фаворскую и молил там Господа научить его о втором пришествии. После седмидневной молитвы он взят был облаком от горы и поставлен пред лицем небесным, он увидел небо отверсто и книги лежащи, яко сем гор толщина, долготы же их ум человеч не может разумети, имуще сем печатей». (Греч. текст: καὶ εἶδον βιβλίον κείμενον, ὡς νομίζειν με, ἑπτὰ ὀρέων τὸ πάχος αὐτοῦ· τὸ δὲ μῆκος αὐτοῦ νοῦς ἀνϑρώπου οὐ δύναται καταλαβεῖν, ἔχον σφραγῖδας ἑπτά). На вопрос Иоанна, что написано в книгах, ему указываются признаки кончины мира. «Будет время (при кончине мира) обилия пшеницы и вина, такое, какого не было никогда на земле и не будет до того времени. Тогда колос пшеничный пустит кобель (ἡμιχοίνικον), и матица лозная (καὶ ὁ ἀγκὼν τοῦ κλήματος) сотворит сто грезнов (βότρυας), и грезн сотворит меру вина... Тогда явится отметник, называемый антихрист (греч. тек. τότε φανήσεται ὁ ἀρνητὴς καὶ ἐξορισμένος ἐν τῇ σκοτίᾳ, ὁ λεγόμενος ἀντίχριστος)... Вид лица его (будет) мрачен, власы головы его остры, как стрелы, вид ему яко и дивъяку (αἱ ὀφρύες αὐτοῦ ὡσεὶ ἀγροῦ), око его десное – как и звезда заутра восходящая, а другая – аки лву (λέοντος), уста его будут подобны локтям, зубы его подобны пядям, персты – подобны серпу, стопа ног его пядю двою (τὸ ἴχνος τῶν ποδῶν αὐτοῦ σπιϑαμῶν δύο), и на лица (τὸ μέτωπον) его пишется антихрист»... Во время его господства, которое продолжится три года, произойдут физические опустошения, и люди будут терпеть разные бедствия, но Господь, по милости своей, сократит дни те, так что «три лета (будут) аки три месяца, а три месяца аки три недели, а три недели аки три дни» и т.п. Тогда придут Енох и Илия на обличение антихриста и обличат его ложь и преступление, и тогда убиет Илию на жертвеннике (в греч. т. καὶ ἀνελεῖ αὐτοὺς ἐπὶ τὸ ϑυσιαστήριον).

После этого в греческом тексте есть лишнее сравнительно с разбираемою нами (Тих. № 1-й) славянской редакцией «Вопросов»; но другая славянская редакция (Тихонр. № 2-й) находится здесь в согласии с греческим текстом. Приводим тот и другой текст в параллели:

За этим редакция Вопросов № 1-й входит опять в соотношение с греческим текстом. В ней, согласно с продолжением, после приведенных слов греческого текста, Господь сообщает Иоанну, что все люди воскреснут в 30 лет (πᾶσα φύσις ἀνϑρωπίνῃ τριακονταετής ἀναστήσεται). В воскресении люди будут подобны пчелам: как пчелы не разнятся между собою, но все имеют одинаковый вид и один возраст, так и все люди, мужчины и женщины, старые и молодые, – «все единым образом восстанут и все единым возрастом». После этого Иоанн спрашивает Господа, знают ли в мире том (загробном) отец сына, брат брата и есть ли там помышление о теперешних домах? И получает на это следующий ответ: «слыши праведный Иоанне, яко же рече пророк Давид, помяни яко персть есть человек, яко трава дние его, и яко цвет сельный тако отцветет, яко дух пройдет, в нем и не будет и не познает к тому места своего, возвратится в землю свою в той день погибнут вся помышления их»¹⁹³. Дальше изображается уже самая кончина мира и страшный суд. Пошлю ангелы, – говорит Господь, – на лице всея земли, и возмут от нея все славное и честное, и святыя книги, и славный и честный и крест, – и все на облаках вознесется. Ангелы зажгут землю, и изгорит земля лакоть н҃ тысящ и ф҃ – сот (лакоть) в глубину (в др. редакц. р҃ и ѕ҃ лакоть; в греч. тексте: κατακαύσουσιν τὴν γῆν πήχεις ὀκτακισχιλίας πεντακοσίας); изыдут четыре ветры велицыи и возвеют на лице земли... и убелится земля не имущи никояже скверны… изыдет честный крест (σεβάσμιον σκῆπτρον) со тьмами и тысячами ангел... увидят его неправедные делатели со слугами своими, и испугаются и устремятся бежать за бесы своими, но не возмогут: силою невидимою будут удерживаемы... И пошлет Господь четырех сильных ангелов, и возопиют велиим гласом, трубою… и услышан будет глас сей от конца и до конца вселенныя в безднах… И тогда подвигнутся вся силы небесныя… и будет говор велик на небеси... Тогда разделятся небеса от восток солнца до запада… и разверзнутся сокровища небесныя и горний Иерусалим снесен будет на землю, яко невеста украшенная. И пойдут пред Господом тьмы тьмами ангел вопиюще: свят, свят, свят Господ Саваоф, исполнь небо и земля славы твоея. Тогда снидит Господь с силою и славою многою, и узрит его всяко око; и поклонится ему всяко колено небесных, земных и преисподних… И тогда станет пред Господом всякая вещь человеческая, и все дуси лукавии со антихристом нази и обременении». После этого в редакции № 1-й пропуск сравнительно с греческим текстом, но в № 2-м есть почти тоже самое, что и в греческом тексте. Приводим греческий текст и текст редакции № 2-й в параллели:

За этим редакция № 1-й опять вступает в соотношение с греческим текстом. «Когда снесены будут книги и откроется первая печать, спадут звезды, отверзется вторая печать затворится (κατασταλήσεται) луч солнечный; откроется четвертая печать, разступятся небеса, отъимется пятая печать, раздерется (σχισϑήσεται) земля и явится тьма кромешная, откроется шестая печать, изсякнет пучина морская, отверзется седмая печать, ад откроется (ἀποσκεπασϑήσεται ὁ ᾅδης)¹⁹⁴. На суде первыми спрошены будут духи нечистые с антихристом (μετὰ τοῦ ἀντικειμένου); Господь пошлет их во тьму кромешную, где будет плачь (κελεύω αὐτοὺς πορευϑῆναι εἰς τὸ σκότος τὸ ἐξώτερον, ἔνϑα εἰσὶν τὰ ὑποβρύχια)¹⁹⁵. После них дадут ответ Эллины, которые веровали в звезды, солнце, луну и идолов; их пошлет Господь в ад; потом спрошены будут жиды, распявшие Господа; они посланы будут во тьму кромешную (ἐν τῷ ταρτάρῳ). Наконец, после всех спрошен будет род христианский; праведные поставлены будут на правой стороне, а грешные на левой; праведные просветятся как солнце, а грешные омрачены будут (οἱ γὰρ δίκαιοι λάμψουσιν ὡς φοστῆρες καὶ ὡς ὁ ἥλιος, οἱ δὲ ἁμαρτωλοὶ ἔστωσαν ζοφώδεις)¹⁹⁶; они (грешные) погнаны будут аки скот к реке огненной... и разделены будут по мукам: одни в огненную реку (ἐν τῷ πυρίνῳ ποταμῷ), другие – в червь неусыпающий (εἰς τὸν σκώληκαν τὸν ἀκοίμητον) иные – в скрежет зубный, а иные – в седмиустный пламень (ἐν τῷ ἑπταστόμῳ φρέατι τῆς κολάσεως). Для праведных откроется рай на земле, где праведники будут с ангелами вкупе¹⁹⁷, как сказал об этом Давид: «праведники наследят землю, и возвеселятся на ней во веки века» (καϑὼς προεῖπεν τὸ πνεῦμα τὸ ἅγιον διὰ τοῦ προφήτου Δαυίδ·δίκαιοι δὲ κληρονομήσουσιν γῆν, καὶ κατασκηνώσουσιν εἰς αἰῶνα αἰῶνος ἐπ᾿ αὐτῆς)¹⁹⁸; здесь, в раю, не будет ни печали, ни воздыхания, но жизнь вечная.

Когда составились Вопросы Иоанна Богослова Господу – на этот вопрос утвердительно нельзя ничего сказать. Об этом апокрифе говорит первый и, к сожалению, только единственный Псевдофеодосианский коментарий к грамматике Дионисия Фракийскаго (S.§14. S.246 f). После указания на апокрифический апокалипсис Павла в комментарии замечается: καὶ ἑτέρα ἀποκάλυψις ἡ λεγομένη τοῦ ϑεολόγου. οὐ λέγομεν δὲ τὴν ἐν Πάτμῳ τῇ νήσῳ, μὴ γένοιτο· αὕτη γὰρ ἀληϑεστάτη ἐστίν· ἀλλὰ τὴν ψευδώνυμον καὶ ἀλλότριον. Кроме фрагментов Псевдофеодосия. которые считаются принадлежащими к 9-му веку, более древнего свидетеля этот апокриф не имеет¹⁹⁹. Молчание древних писателей о Вопросах Иоанна лишает нас всякой возможности приурочить появление его к какому-нибудь определенному веку. Только на основании некоторых свидетельств самого апокрифа можно сказать, раньше какого времени он не мог появиться. Так в одном месте апокрифа замечается, что «при кончине мира ангелы возьмут от нея (от земли) все славное и честное, и святыя книги, и честный крест, и сосуды церковные». Это можно было говорить в то время, когда церкви были полны святых икон, имели драгоценные кресты и сосуды церковные. Но известно, что только с 4 – 5 вв. образа и кресты сделались общи в христианских храмах. В другом месте апокрифа говорится, что при кончине мира «понесется светлое кадило и всякое благоухание». Это указывает на время, когда курение благоуханиями при богослужении сделалось всеобщим, что произошло не прежде 4-го века. На основании этих свидетельств самого апокрифа и на основании того, что о нем в первый раз упоминает Псевдофеодосианский комментарий к грамматике Дионисия Фракийского (9 века), время составления вашего апокрифа относится от 4–9 века. На образование «Вопросов» имели влияние другие сказания, особенно в нем много заимствований из известных уже нам Видений Даниила. Так в Вопросах говорится, что три лета будет продолжаться царствование антихриста, которые, впрочем, Господь сократит так, что «три лета (будут) аки три месяца, а три месяца аки три недели, а три недели аки три дни, а три дни аки три часы, а три часы аки три черты». (Греч. т. τρία ἔτη ἔσονται οἱ καιροὶ ἐκεῖνοι, καὶ ποιήσω τὰ τρία ἔτη ὡς τρεῖς μῆνας, καὶ τοὺς τρεῖς μῆνας ὡς τρεῖς ἑβδομάδας, καὶ τὰς τρεῖς ἑβδομάδας ὡς τρεῖς ἡμέρας, καὶ τὰς τρεῖς ἡμέρας ὡς τρεῖς ὥρας, καὶ τὰς τρεῖς ὥρας ὡς τρεῖς στίγμας); в Видениях Даниила тоже самое читаем: καὶ κρατήσει ὁ τρισκατάρατος δαίμων ἔτη τρία. τότε ὁ χρόνος ὡς μὴν διαβήσεται ὁ μὴν ὡς ἑβδομάς, ἡ ἑβδομὰς ὡς ἡμέρα, ἡ ἡμέρα ὡς ὥρα, ἡ ὥρα ὡς στιγμή... Земля, говорится в Вопросах, загорится от огня, снесеннаго ангелами с небес «и изгорит лакоть н҃ тысящ и ф҃ – сот в глубину (в др. ред. р҃, ѕ҃) (τότε ἀποστελῶ τοὺς ἀγγέλους μου ἐπὶ προσώπου πάσης τῆς γῆς, καὶ κατακαύσουσιν τὴν γῆν πῆχας ὀκτακισχιλίας πεντακοσίας...); в Видениях Даниила тоже читаем: μετὰ δὲ τὴν συμπλήρωσιν τῶν τριῶν χρόνων βρέξει ὁ Θεὸς πῦρ ἐπὶ τὴν γῆν, καὶ κατακαήσεται ἡ γῆ πήχας (sic Uen) τριάκοντα (Par. κατακαύσει αὐτὴν πήχεις λγ'). В Вопросах Иоанна земля, очищенная ветром от востока до запада, вопиет к Богу: «девою бых ныне пред Тобою, Господи» (καὶ βοήσει πρός με λέγουσα· παρϑένος εἰμὶ ἐνώπιόν σου, Κύριε, καὶ οὐκ ἔστιν ἐν ἐμοὶ ἁμαρτία); в Видениях Даниила говорится тоже самое: τότε βοήσει ἡ γῆ πρὸς τὸν Θεὸν παρϑένος εἰμί, Κύριε, ἐνώπιόν σου. Очевидно, что наш апокриф составился под влиянием Видений Даниила.

При всех своих искажениях истины, Вопросы Иоанна Господу не могут быть, как показали исследования ученых²⁰⁰, признаны произведением каких-либо еретиков; они принадлежать к тем апокалипсическим произведениям, которыми так богата была древняя христианская литература. Только потом еретики богомилы воспользовались этим апокрифом, как более и менее соответствующим их учению, изменили форму подлинника, дали еретический оттенок вопросам и ответам, распространили их (вопросы) на космогонию, на историю грехопадения и искупления, и лишь затем обратились к кончине мира, тогда как греческий апокалипсис и Вопросы, изданные г. Тихонравовым, ограничиваются одной эсхатологией. Эта еретическая книга перешла к еретикам Катарам – на запад, где она известна под названием: Liber S. Ioannis или Interrogationes S. Ioannis et responsiones Christi domini²⁰¹. К нам Вопросы Иоанна перешли без всяких искажений древнегреческого подлинника²⁰². Сличение славянского текста с греческим показывает, что и у нас этот апокриф почти не подвергся никаким изменениям; не многие места, недостающие против греческого подлинника в одной славянской редакции Вопросов, свободно дополняются из другой, так что из двух редакций восстановляется славянский текст, вполне согласный с греческим текстом. Но это не значит, что Вопросы Иоанна были мало распространены в древней Руси. Несмотря на то, что в литературном отношении Вопросы Иоанна стоят очень не высоко, – что в них нет поэтических и картинных изображений, – они, обилуя очень многими подробностями, могущими удовлетворить по вопросу о кончине мира смелому любопытству и требовательной любознательности, очень нравились нашим предкам и имели влияние на их религиозное миросозерцание, в чем убеждают вас наши народные духовные стихи: в них мы встречаем многие подробности, возникшие под прямым влиянием Вопросов Иоанна Господу²⁰³. В одном стихе о кончине мира²⁰⁴ так описывается уничтожение земли:

Сошлет Господь грозных ангелов,

Ангелы с небес слетят,

Во утробе огня снесут,

Зажгут землю с четырех сторон,

И выгорит земля на тридесять лакоть.

Мысль стиха, что земля загорится от огня, снесенного с небес ангелами, и выгорит на тридесять (в другом стихе – на шестьдесят лактей) вошла в стих именно из Вопросов Иоанна Господу, где говорится, что земля уничтожится от того, что «сойдут с небес ангелы и зажгут землю, и изгорит земля лакоть н҃ и ф҃ – сот (лакоть) в глубину» (в друг, редакции р҃ и ѕ҃). В некоторых стихах время для царства антихриста указывается определенное; но оно пройдет незаметно. Скорость течения этого времени стих характеризует так:

И будет царства его (антихриста) полчетверта года,

Три года Господь обратит яко в три месяца;

Три месяца Господь обратит яко в три часа;

Три часа Господь обратит яко оком мигнуть²⁰⁵.

Здесь опять мы видим заимствование из нашего апокрифа. Различие стиха от апокрифического изображения состоит в том, что здесь месяцы сокращаются прямо в часы, тогда как апокриф в сокращении времени соблюдает большую постепенность: месяцы сокращаются в недели, недели в дни, дни в часы. «Три месяца, – говорится здесь, – (будут) аки три недели, а три недели аки три дни, а три дни аки три часы»... В «Вопросах Иоанна Богослова Господу» определяется возраст, в каком все люди восстанут на страшный суд: «всяка вещь человеческая в 30 лет воскреснет». Под влиянием этих слов явилось то место народного стиха, где говорится, что Михаил Архангел на землю сойдет и

Вострубит в трубоньку золоту:

Вставайте вы, живые и мертвые,

Старые и малые будьте в тридцать лет²⁰⁶.

Нельзя также не сказать и о том месте стиха «о страшном суде», где говорится, что Илия и Енох сходили на гору Фаворскую и видели мучения и рай²⁰⁷.

Во плоти взят у нас Илья Божий пророк,

Илья, Божий пророк и Онох, Божий пророк.

Сходили они на гору Фаворскую

С Самим Христом, Сыном Божиим;

В те поры сходили, как преобразился Господь

Пред учениками пред апостолами.

Показал он им, в чем мука и рай,

И всяким места уготовленныя:

Где праведным быть, где грешным.

Интересно образование этого стиха, ясно показывающее, как в народном сознании сведения, почерпнутые из Слова Божия, перемешиваются с разными легендарными сказаниями. В Евангелии, как знаем, говорится, что во время преображения Господня сходил на гору Фаворскую и Илия; стих прибавляет еще и Еноха, потому что имя Еноха, под влиянием сказаний, тесно соединилось с именем Илии. Что на горе Фаворской Господь показал им, в чем мука и рай, – эта мысль явилась в стихе под влиянием Вопросов Иоанна Господу. Известно, что на гору Фаворскую с Господом между другими апостолами восходил и Иоанн Богослов; в Вопросах говорится, что Господь на Фаворской горе открыл Иоанну признаки кончины мира, показал мучения грешников и блаженства праведников; на Фаворской горе были в то время Илия и (как думал народ) Енох; следовательно, заключает народная фантазия в своих стихах, и им показал Господь, в чем мука и рай.

При разборе слова Мефодия Патарского мы видели, что греческий текст его в сборнике Гринея обилует многими интерполяциями сравнительно с древним славянским текстом – близким к подлиннику, восстановленному по сличении латинских и славянских текстов. У нас на Руси тоже находятся списки Откровения, которые значительно разнятся от древнего славянского текста разного рода вставками, с заглавием: «Слово святаго отца нашего Мефодия епископа от создания Адамля и о втором пришествии и о Михайлове царстве и о антихристе». Образчиком таких пересказов служит текст № 3-й, напечатанный г. Тихонравовым²⁰⁸. Вставки этого текста во многом сходны со вставками текста Гринея; по крайней мере многие из них взяты из того же источника, из которого вошла вставка и в греческий текст, т.е. из Видений Даниила, вставленных в житие Св. Андрея Юродивого. Но заимствования греческого текста из жития Св. Андрея Юродивого коротки, с большими пропусками, тогда как русский текст заимствуем из Жития целый трактат о кончине мира, переставив только порядок рассказа. Кроме того здесь много вставок из других сказаний, которых (вставок) нет в греческом тексте. Очевидно, находясь в некотором соответствии с текстом Orthodoxographa, эта редакция откровений не есть все-таки перевод текста Orthodoxographa.

Не касаясь содержания начала слова, которое представляет, за исключением некоторых вставок, не относящихся к нашему предмету, сходство с древним текстом откровении, мы остановимся на трактате его о последних временах. Содержание этой части русского откровения следующее: В последния лета²⁰⁹ выйдут Измаильтяне и попленят всю землю и дойдут до Рима; побежденные Римлянами дважды, они «Рим возьмут, а не всю землю, дойдут же до Гавата великаго, иже есть за Римом» (о Риме и Римлянах не говорит старославянский текст). В этом Гавате (как и в Гаваоне древнего текста) падут от руки Измаильтян великие греческие вельможи; и будет великая сеча, «яко вол утонит в крови». Измаильтяне овладеют Персией, Грецией, Ассирией, Египтом и морскими островами. Владычество их продолжится до оставленного им времени, т.е. до 7 лет и до семи месяцев. С побежденными они будут обращаться немилостиво: будут гнать чернецов и черниц, наругаются над сиротами, осквернят святые места и т.п. Христиане упадут духом и многие отступятся от правой веры. Измаильтяне будут помощниками на всякое худое дело; в людях будет мятеж и голод великий (описание бедствий народа сходно с древним текстом откровений); Измаильтяне попленят всю землю; останется только не взятым врагами один город на море Эфиопском. Враги подступят к нему, «прийдут ко златым вратам, иже суть заключены и ни ктоже отверз их. И Божиим повелением отверзутся им и внидут ими и досекутся до святыя Софии (очевидно здесь говорится о Константинополе); христиане же вси сбегутся во святую Софию, вопиюще: «горе нам, горе нам, братие!» В греческих и старославянских текстах этой черты нет. Тогда²¹⁰ ангел Господень принесет Михаила царя от Рима и положить во святой церкви Софии в алтаре. Царь Михаил возбудится от сна, возьмет меч свой, говоря: «дадите ми конь борз» и пойдет с яростью великою против Измаиловичей. Ангел Господень, ходивший прежде с Измаиловичами, обратится теперь с Михаилом на них и расслабит сердце их, как воду, а тела их, как воск. Михаил, побеждающий Измаильтян – это, конечно, эллинский царь древнего текста, который пробудится «яко человек от вина дерзостен сый, его же вменяху человеци яко мертва суща и ничим же потребна». Нового здесь прочив старого пересказа –э то имя Михаила и то обстоятельство, что в минуту опасности его нет в Константинополе; его приносит из Рима ангел. После победы над Измаильтянами, находящиеся в плену у Измаильтян обратятся к Михаилу с просьбою – принять их под свою власть, потому что они невольно сделались рабами Измаильтян; Измаильтяне тоже, видя себя побежденными, добровольно подчинятся Михаилу и сделаются его рабами. (Этих подробностей нет уже в старославянских пересказах). После этого следует заимствование из жития Св. Андрея Юродивого. Приводим тексты в параллели:

Господь, разгневавшись на беззакония людей, прикажет царю скрыться на одном морском острове; он сядет в корабль и будет отнесен Богом на один из островов, где и пробудет до урочного времени. Тогда (в восьмую тысячу) отворит Господь горы сиверския, которые закрепил Александр Македонский. Дальше передается вполне согласно с древнеславянским текстом о том, как Александр при походе своем на восток, в Персиду, увидел нечестивых народов, которых и запер между двумя горами. В последние дни, как говорит Иезекииль, Бог отворит горы, явятся эти нечестивые народы – Гог и Магог – и будут неистовствовать, пока не дойдут до Иерусалима и Иосафатовой долины. «И послет Господь Архангела Михаила и ту побиет царей тех». За этими словами опять следуют выписки из жития Св. Андрея Юродивого²¹¹. Рассказу в житии Св. Андрея Юродивого о втором царе-Анраилихе, беззаконном и нечестивом, царствующем 3 года, и о третьем царе-отступнике, в этой редакции Откровений соответствует рассказ о втором царе от сынов Рахилиных и о третьем царе отметнике. Откровения, пропустив без заимствования рассказ в житии о четвертом царе, прямо заимствуют сказание о пятом царе, который в Откровении по счету выходит четвертым; он придет от Аравии; в Иерусалиме он предаст венец царский церкви, а свою душу Богу. За этим следует, вполне согласно с житием Св. Андрея Юродивого, рассказ о трех царях-юношах, царствование которых кончится пролитием крови, о бесстыдной жене Модане, при которой Константинополь будет потоплен во глубине морской. Только плач купцов о Константинополе в Откровении несколько разнится от плача их в житии: «о превеликий и гордый цареграде, – говорят купцы в Откровении, – колико лето к тебе приходим, куплю деюще, и обогатихомся, а ныне тебе и вся твоя драгая здания во един час пучина морская покры и без вести сотвори». (В житии Св. Андрея Юродивого: «горе нам, яко град наш старый погружен есть, в он же приходяще куплю деяхов и богати быхом!») Этим оканчивается соотношение между разбираемою русскою редакцией Откровения и трактатом о кончине мира в житии Андрея Юродивого. Откровения переходят ко временам антихриста и последнего императора. О рождении антихриста Откровения рассказывают следующее: «В 4 лето и 4-й день по скончании Царяграда объявятся три города: Хоразин, Вивсаида и Капернаум. В Харазине будет жить черница дева, дочь какого-то боярина. Из своей кельи она услышит в своем винограднике птицу, ноющую таким голосом, что и ум человека не может постигнуть. Желая осмотреть птицу, она отворит окно, но птица влетит в окно и ударит черницу в лице. В этот самый момент зачнется у нея сын пагубный, окаянный антихрист. Чтобы избежать сраму, она отдаст его на воспитание в город Вивсаиду; Капернаум будет местом его царствования. Когда царь Михаил от морских островов принесен будет в Иерусалим на царство, которое продолжится 12 лет, из Капернаума к нему придет антихрист; он послужит у него и будет им возлюблен. «Сначала антихрист будет кроток и смирен, богобоязлив, нищелюбив, ненавидяй неправды, избавляяй обидимыя... начнет даже творить пред людьми знамения и чудеса». Характеристика антихриста на первых порах его жизни представляет сходство с характеристикою его в слове Св. Ефрема. После характеристики антихриста говорится о том, что царь Михаил, по прошествии 12 лет своего царствования, придет на место святыя Голгофы... «И ту снидет с небеси животворящий крест Господень и станет на месте Голгофы. Царь же Михаил, став пред ним, и соймет венец свой с главы своея и возложит его на животворящий крест. Царь же, воздев руце свои на небо, и предаст царство свое Богу... И паки животворящий крест взыдет на небо пред всеми людьми и с венцем царя Михаиловым. Царь же предаст душу свою в руце Божии и уснет вечным сном». Здесь, таким образом, мы во второй раз встречаемся с одним и тем же мотивом: раньше говорилось, что царь из Аравии, придя в Иерусалим, станет на место, где стоял Иисус Христос, и предаст царский венец свой церкви, а душу Богу; тут почти то же самое рассказывается о последнем царе Михаиле. Повторение это, на которое не обратил внимания пересказчик, объясняется тем, что первый эпизод, как видели, заимствован из жития Св. Андрея Юродивого, второй – принадлежит древнему тексту Откровения. После смерти царя власть и старейшинство разрушатся; верные (христиане) станут приходить к антихристу, ища в нем начальства. Чтобы приобресть себе больше последователей, он сотворит множество лжезнамений: «горам повелит на место преходити, солнце во тьму, а луне в кровь преложитися». (Тоже, что сказано о лжезнамениях антихриста в старославянском тексте Откровения). Многие из людей прельстятся его лжезнамениями и «вси вкупе единым разумом соберутся, во еже сотворити его царя, паче же еврейский род: яко паче всех возлюблен будет от самаго мучителя». (В сказании о скончании мира и о антихристе говорится, что люди «вси вкупе единем разумом соберутся, во еже сотворити его царя, паче же еврейский род, яко паче возлюблен будет от самаго мучителя... [24гл.]). Потом антихрист придет во Иерусалим и сядет в церкви как Бог, будучи на самом деле человеком, рожденным от чрева матери, от колена Данова. Этою последнею чертою, взятою из древнего текста Откровений, заканчивается всякое соотношение этой редакции Откровений с древним славянским текстом его. Рассказ о времени царствования антихриста, его внешнем виде о прении его с Илией и Енохом и о кончине мира заимствован из других сказании.

«Время²¹² царствования антихриста, – говорится здесь, – продолжится 3 лета, «а те 3 лета будут аки три месяца, а 3 месяца аки 3 дни, а три дни аки 3 часа, а 3 часа аки 3 четверти. В первое убо лето царства своего будет сановит, аки человек; а во второе лето власы его у брады будут остры яко стрелы, десное же око будет аки звезда светозарная; а в третие лето око его будет аки львово и зубы и ногти аки серпы, стопы же ног его двупядей». Эти подробности вошли в Откровения из Вопросов Иоанна Богослова Господу, где они изложены в двух местах. В одном месте Вопросов говорится: «три лета будут и времена та (царствования антихриста), и сотворю три лета аки три месяца, а три месяци аки три недели, а три недели аки три дни, а три дни аки три часы, а три часы аки три стопы (черты в другой редакции)»; в другом месте антихрист характеризуется так: «лицо его (антихриста) темное есть, и власы главы его остры, яко стрелы, и брови его такожде, око ему звезда первовосходящая, а другое аки лву, зубы ему велицы зело, персти ему яко серп, стопы ножные ему суть локти²¹³»... Дальше Откровения переходят к описанию действий антихриста и состояния людей во время его владычества, описания, взятые иногда буквально, иногда с переделками из известных уже нам – слова Св. Ефрема об антихристе и из сказания о скончании мира и о антихристе. Антихрист, говорится в Откровении, многих прельстит своими лжезнамениями и многие уверуют в него. «Народом же предстоящим ему и славящим его за великое его привидение и мечтотворение, приидут к нему, глаголющи: «Вси тебе покаряемся, вси на тя уповаем, тебе бо познаваем праведна по всей земли, вси тобою спастися надеемся». Тоже самое говорится и в сказании о скончании мира и о антихристе: «прочее яко того видят в таковем начальствии, приидут к нему глаголюще, вси тебе покаряемся, вси на тя уповаем, тебе бо познаваем праведна по всей земли, вси тобою спастися надеемся, и усты твоими приимем суд совершен». Антихрист ответит людям на провозглашение его царем следующими словами: «разумейте себе вси людие вся моя благости: се пред всеми вами велю горе сей со онаго пол моря прейтп семо, прейдет и от гласа сего подвижется место оно, на нем же народ стояше». В слове Св. Ефрема читаем: «и глаголет (антихрист) с дерзновением: разумейте, вси людие, великую силу моея власти, се пред всеми вами хощу горе оной велицей сущей об он пол моря, да прейдет со онаго полу моря глаголом моим семо ныне к нам... и абие потечет гора во очию всем видящим»... (Слова Ефрема и Аввы Дорофея). Точно также рассказ о следующих лжезнамениях антихриста, что он словом своим соберет в одно место всех гадов и птиц, станет ходить по воде, как по суху, – перескащик заимствует из слова Св. Ефрема. За этим текст откровения надолго вступает в соотношение с «Сказанием о скончании мира и о антихристе». Антихрист, после провозглашения его царем, переменяется из кроткого и тихого в жестокого и бесчеловечного; убивает в ярости трех царей – персидского, ливийского и эфиопского; посылает во все концы демонов созывать людей на поклонение себе и многие уверуют в него (см. тоже в сказ. о сконч. мира и о антихр. 25 гл. соч. Невоструева прил. 204 стр.). Наступает народное бедствие. Описание бедствий народа взято буквально из «Сказания о скончании мира и о антихристе». Сопоставляем тексты:

Потом следующая мысль, что многие убегут в горы и пещеры, где сохранены будут Богом от антихриста, также заимствована из сказания о скончании мира и о антихристе. (См. 32 гл. сказ. о скон. мира и о антихр.). Откровения заключаются рассказом о пришествии Илии и Еноха и о кончине мира, рассказом, имеющим самое близкое сходство с указанным апокрифом – Вопросами Иоанна Богослова Господ. «Послет Господь Илию и Еноха, – говорить Откровение, – и обличат его пред всеми людьми: «на челе ему написано антихрист и не веровати в него»²¹⁴. Он же разгневается на них и посечет Илию и Еноха в церкви (в Вопросах: «посекает же (их) в алтари»). И мнози повествуют, будто от Илиины и Еноховы крови загорится земля. Но несть тако. Но божиим повелением ангел Господень снесет с небеси огнь и зажег землю». (В Вопросах говорит Господь: «пошлю ангелы моя святыя, и да зажгут землю»). Антихрист в это время вознесен будет на облаках; ангелы вознесут на небо святое евангелие, честный крест; вознесутся на облаках и убиенные антихристом, после чего огонь пожжет все древа, реки, каменья, земля же сгорит в глубину седмь сот лакоть (в Вопросах: «и изгорит земля лакоть н҃ тысящь и ф҃ сот в глубину»; другой редакции: «и сожгут (ангелы) землю в глубину р҃ и ѕ҃ лакоть»). Тогда выйдут по повелению Божию четыре ветра, развеют всякую скверну и земля сделается чиста, как хартия (тоже и в Вопросах Иоанна Господу). Бог пошлет на землю архангела Михаила, который вострубит «в рог овнин в полунощь, и земля потрясется и мертвых всех человек от века телеса оснуются, аки паучина. А второе вострубит в куроглашение, и абие телеса созиждутся; а в третие вострубит пред зарями, и востанут вси человецы, иже от века умершии, от востока и до запада и вси во един возраст будут в 30 лет». Эта подробность взята из апокрифа «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму на Елеонской горе»²¹⁵; там говорится, что по звуку труб архангелов Михаила и Гавриила «гробища отверзутся, в ночи оснуются (вероятно тела) яко паучина; потрубиша второе лягут тела в л҃-х летех… потом Бог пустит души во своя тела, лягут яко спяще; потом протрубит третее на зорях, мертвии восхитятся и потекут в сретение себе». Откровения заключаются кратким рассказом, взятым опять из Вопросов Иоанна Богослова Господу на Фаворской горе, о последнем суде и воздаянии – прежде антихристу, потом еврейскому роду и наконец христианам (слич. Вопр. Иоан. Господу. Пам. отр. лит. 2 т. 180 ст.).

Откровения в этой редакции, как видим, стоят в связи со многими сказаниями, как то: с житием Св Андрея Юродивого, с древним текстом Откровения, с Сказанием о скончании мира и о антихристе, с Вопросами Иоанна Богослова Господу на Фаворской горе и с Вопросами Иоанна Богослова Аврааму. Нет сомнения, что все эти сочинения послужили источником для Откровений, а не наоборот. Был ли соответствующий славянской редакции этих Откровений греческий подлинник – на этот вопрос нельзя ответить решительно, за неимением данных. Г. Веселовский думает, что был греческий подлинник, и при этом замечает, «что интерполяции, по крайней мере в начале текста, могут быть позднего происхождения и не принадлежали подлиннику. Таковы эпизоды об убиении Авеля Каином, о Ноевом ковчеге и Вавилонском столпотворении, о Гедеоне»²¹⁶. Так как заимствований из Видений Даниила в этом Откровении гораздо больше, нежели в Orthadoxographa, то г. Веселовский предполагает, что подлинник интерполированной славянской редакции Откровений был подробнее, нежели текст Orthodoxographa²¹⁷. Как бы то ни было, Откровения в этой редакции сами по себе служили хорошим проводником идей тех сказаний, из которых они составились: в них собрано из этих сказаний все характерное, все выдающееся, хотя нередко заимствования эти лишают слово связности и последовательности. В силу того, что слово не представляет ничего оригинального, трудно решить, на сколько оно само по себе влияло на народные стихи; все, сходное в народных стихах с этим словом, легко может быть объяснено влиянием на стихи других сказаний. – тех, которые служили источниками для Откровений. Впрочем, есть одна оригинальная мысль в Откровении, которая находится в некоторой, хотя и отрицательной, связи с народными стихами. В одном стихе, между прочим, говорится:

Сошлет Господи пророчество

Илию пророка и Онофрия,

И станут святые пророчити,

И сайдет бездушный Бог,

Бездушный Бог антихристов:

Он исколет Святое пророчество,

От той-то от святой крови

Загорится матушка сыра земля:

С восхода загорится до запада,

С полудень загорится да доночи,

И выгорят горы с раздольями,

И выгорят леса темные²¹⁸.

Мысль стиха, что земля загорится от крови Илии и Еноха, не встречается ни в одном эсхатологическом сказании древнерусской письменности. В этой редакции Откровений, между прочим, говорится: «и мнози повествуют, будто от Илиины и Еноховы крови загорится земля. Но несть тако». И дальше, согласно с Вопросами Иоанна Богослова Господу на Фаворской горе, утверждается, что земля загорится от огня, снесеннаго с небес ангелами. На кого же указывается здесь словами – «мнози повествуют, будто от Илиины и Еноховы крови загорится земля»? Очень может быть, что мысль о сгорении земли от крови Илии и Еноха есть произведение народной фантазии, и что Откровения, в которых много интерполяций позднего времени, содержа именно здесь одну из позднейших вставок, разумеют и опровергают этими словами стихи, которые, как известно, распевались многими калеками перехожими.

В разобранных сочинениях и сказаниях о последних временах мира и об антихристе даются со всею обстоятельностью ответы на все вопроси, какие только можно предложить об этих предметах. Как велико было влияние этих произведений на воззрения русского народа, можно судить потому, что раскольники до сих пор в вопросе об антихристе и о кончине мира мыслят идеями этих сочинений и сказаний. Несмотря, однако, на распространенность их в древней Руси и видимое влияние их на воззрения русского народа, народных духовных стихов, возникших под их влиянием, почти нет. Кроме указанных небольших отрывков из стихов, явившихся под влиянием «Вопросов Иоанна Богослова Господу», мы встречаем в разных местах только краткие замечания о том, что «век наш скончавается», «приходит к нам время последнее»; «это время будет антихристово», «будет его царства полчетверта лета», «снидут пророцы Божии», «сойдет Илия, Божий пророк и Онох, Божий пророк» и т.п.

Кончина мира, страшный суд – эти великие события совершатся так совместно, что разделять их между собою почти невозможно. Но мы рассматриваем их при разборе эсхатологических сочинений и сказаний, отдельно друг от друга потому, что сами сочинения и сказания служат к тому причиною: одни из них исключительно останавливаются на изображении кончины мира (о суде в них говорится кратко в конце), другие же главным образом рисуют страшный суд. При этом многие из них, при изображении всеобщего суда, предварительно считают необходимым остановиться на суде частном, по смерти человека. Из сочинений, изображающих суд Божий, особенно распространены были в древней Руси следующие: слова Св. Ефрема Сирина, слово Палладия Мниха, житие Василия Нового и «слово о небеснех силах, чего ради создан человек».

Св. Ефрем Сирин в своих словах очень часто обращался к изображению второго пришествия Господа и страшного суда. В словах его, произнесенных на разные случаи, не имеющие ближайшего отношения к страшному суду, нередко можно встретить неожиданные переходы к напоминанию слушателям второго пришествия Господа и страшного суда; но от него сохранялось и много слов, исключительно посвященных этому предмету, таковы: «о всеобщем воскресении и втором пришествии Господа нашего Иисуса Христа», «на честный крест и второе пришествие» и „на второе пришествие Господа нашего Иисуса Христа»²¹⁹. Все эти слова, за исключением некоторых незначительных дополнений или сокращений в том или другом слове, представляют сходство почти буквальное в изложении главного предмета. Самое подробное, совмещающее в себе все мысли, высказанные в других словах, более других систематичное – это «слово на второе пришествие Господа нашего Иисуса Христа». Слово это начинается описанием тех явлений, какие произойдут в мире во время славного и страшного второго пришествия Господа нашего Иисуса Христа. «Тогда (с явлением Спасителя) в аду кости человеческия, слыша глас трубы, со тщанием побегут, ища своих составов; тогда увидим, како всякое дыхание человеческое во мгновение ока востанет с места своего, и все от четырех концев земли будут собраны на суд. Ибо повелит великий Царь, имеющий власть всякия плоти, и тотчас с трепетом и тщанием дадут земля своих мертвецов, а море своих. Что растерзали звери, что раздробили рыбы, что расхитили птицы, все это явится во мгновение ока. Ни в одном волосе не окажется недостатка. Потом мы увидим огненную реку, от огня которой оскудеют реки·, исчезнут источники, спадут звезды, солнце померкнет, луна мимо идет, небо свиется аки свиток (Ис.34:4). Тогда ангелы потекут во все страны, собирая людей от всех концов; тогда увидим небо ново и землю нову» (Ис.65:17). Это место слова Св. Ефрема ясно отразилось в одном духовном стихе²²⁰, где говорится, что во время страшного суда

(Тогдаже) протечет Сгон река огненная

От востока река течет до запада;

Пожрет она землю всю и каменья,

Древеса и скот и зверьев и птицу пернатую,

Пернату птицу и воздуственную.

Тогда месяц и солнушко потемнеют

От великаго страха и ужаса;

И небо возсияет, яко совьется,

И звезды спадут с неба на землю;

Спадут оне яко листья с древов.

Тогда же земля вся восколыбается,

Все ангелы Божии преустрашатся,

Завидевши страсти все и ужасы.

Стих повторяет почти те же мысли, которые высказаны и в слове Св. Ефрема; даже оборот речи некоторых мест стиха указывает на свой источник; только в стихе, по свойству народной поэзии, делаются повторения (плеоназм) одних и тех же слов, напр., «птицу пернатую, пернату птицу» и т.п., и сравнения изображаемых событий с явлением близкой человеку видимой природы, напр., «спадут он (звезды) яко листья с дерев“ и т.п.

«Когда совершится переворот в видимом мире, – продолжает слово Св. Ефрема, – уготовается страшный престол и явится знамение креста, на котором Христос волею за нас пригвоздился; тогда все увидят скипетр царя и для всех сделается ясным, что скоро придет Сам царь. Все начнут поверять свои дела и увидят их пред собою. Тогда услышим голос, который скажет: «се жених грядет (Мф.25:6), се приближается Судия, се является Царь, се открывается Судия судей, се Бог всяческих грядет судить живых и мертвых». Все содрогнется и придет в ужас от этого звука... Ангелы, архангелы, херувимы, серафимы и все многочитые воскликнут: «Свят, свят, свят Господь Саваоф, сый и иже бе и грядый Вседержитель (Откр.4:8)»; тварь же на небе и на земле возопиет: «благословен, грядый Царь во имя Господне (Мф.21:9)». Роздерутся небеса и откроется Царь царствующих с силою и славою многою... Небо и земля предадятся бегству... Куда убежим мы грешные, когда увидим престолы, поставленные и сидящего Владыку всех веков, когда увидим бесчисленные воинства, со страхом стоящие окрест престола?... Велик будет страх в тот час, когда соберет Он нелицеприятное судилище, и отверзутся страшные сии книги, где написаны наши дела, и слова, и все, что сказали и сделали мы в сей жизни, и что думали скрыть от Бога, испытующего сердца и утробы (Откр.2:23)... Тогда все увидим на одной стороне неизреченное царство для праведных, а на другой – страшные мучения для грешных; по средине будут собраны на суд все, начиная от Адама до рожденного после всех. Здесь потребуется от каждого человека исповедание веры, обязательство крещения, вера чистая от всякой ереси. Допрашиваться на суде будут по порядку: сначала епископы и пресвитеры, которые отдадут отчет как в собственной жизни, так и в жизни пасомых своих; потом призваны будут к ответу диаконы, цари, князья и наконец все люди всех возрастов. Когда исследованы и объявлены будут дела всех пред ангелами и человеками, – добрые и злые люди будут отделены друг от друга и первые будут поставлены на правую сторону, а вторые на левую; последует приговор Судии, после которого грешники пойдут в муку вечную, праведники же в живот вечный. Муки грешникам будут различные, по мере грехов их: одни пойдут во тьму кромешную, другие в геену огненную, иные в скрежет зубов, – червь неусыпающий, озеро огненное и проч. Разлучены тогда будут родители с детьми, друзья с друзьями, муж с женой и т.п. После этого весьма поэтично и трогательно изображается состояние людей, осужденных на вечные мучения. Но окончании суда они «изгнаны будут из судилища и отведены немилостивыми ангелами, принимая от них толчки, побои, скрежеща зубами, все чаще и чаще обращаясь, чтобы увидеть праведников и ту радость, от какой отлучены. И увидят оный неизглаголанный свет, увидят красоты райские, увидят в той стране знакомых, увидят великие дары, какие приемлют от Царя славы подвизавшиеся добре; потом постепенно отдаляясь от всех праведников, и друзей, и знакомых, сокроются наконец и от самого Бога, потеряв уже возможность зреть радость и истинный оный свет». Приблизившись к месту мучений, они, горько рыдая, скажут: «о, сколько времени погубили мы в нерадении! О, как были мы обмануты! О, как насмехались, слушая Писание! Там Бог говорил чрез Писание, и мы не внимали; здесь вопием, и отвращает Он лице Свое от нас. Что пользы доставили нам концы мира? Где отец, родивший нас? Где матерь, произведшая нас на свет? Где братья? Где дети? Где друзья? Где богатство? Где имение? Где людская молва? Где пиры? Где многолюдные и бесплодные гульбища? Где цари и владетели? Как никто из всех них не может спасти нас, и сами себе не в состоянии мы помочи? Но совершенно оставлении и Богом, и людьми. Что будем делать? Нет уже времени для покаяния, не сильно уже ходатайство, нет уже пользы от слез, не видно уже нищих и убогих, продающих елей; потому что торжище кончилось. Когда были у нас время и возможность, когда продающие со слезами взывали: покупайте; тогда, затыкая уши свои, не слышали мы и не покупали; а теперь ищем, и не находим. Нет уже избавления нам бедным; не получим уже милости, потому что недостойны. Праведен суд Божий! не увидим уже святых чинов, не узрим уже истинного света; от всех мы осиротели. Что же сказать нам наконец? Спасите нас, все праведные! Спасите, Апостолы, Пророки и мученики! Спаси, лик патриархов! Спаси, чин монашествующих! Спаси, честный животворящий Крест! Спаси, царство небесное! Спаси, горний Иерусалим, матерь первородных! Спаси, рай сладости. Спаси и Ты, Владычица Богородица, матерь человеколюбца Бога! Спасите, отцы и матери, сыны и дщери! – Не увидим уже никого из вас». Наконец каждый отходит в назначенное ему место мучения. Таково изображение страшного суда во всех словах Св. Ефрема. Картинность изображения, множество эпизодов, твердого основания для которых нет в священном Писании – вот отличительные черты и этих слов Св. Ефрема, как и слова его об антихристе. Обладая такими свойствами, слова Св. Ефрема особенно нравились древнерусским читателям. Известно, что у наших раскольников слова Св. Ефрема служат настольными книгами, к которым они обращаются во всех сомнительных пунктах.

С таким же характером является и слово Палладия Мниха «О втором пришествии Христове, о страшном суде и будущей муке»; оно написано под влиянием слов Св. Ефрема, а потому имеет с ним очень много общего²²¹. Слово Палладия начинается весьма трогательным воззванием проповедника к душе человека: «ныне исповеждься душа, и ныне умилися, и ныне восплачися, слезы точащи непрестанно, и воздыхыние немолчное воздыхающи к Творцу своему и Богу…». Это обращение дало начало духовному стиху «о нынешнем веке и будущем»²²², который в начале воспроизводит как заглавие слова Палладия, так и первые его слова. Стих так читается:

Преподобнаго отца нашего

Писано слово Божие

Об нынешнем веке, об будущем

Об страшном втором Христовом пришествии,

И об антихристовом рождении:

И ныне душа воспокайся,

И ныне душа восплачься

Прежде прихода страшных ангелов!

Слова стиха «об нынешнем веце», не находящиеся в заглавии слова Палладия, вошли в стих не без основания. В самом слове Палладия очень много говорится о настоящей жизни – о том, как нужно вести себя в этой жизни, чтобы быть помилованным на суде. Что же касается до слов «и об антихристове рождении», то они вставлены в стих без всякого повода со стороны слова Палладия: ибо в этом последнем об антихристе даже не упоминается.

Покаяние и сокрушение, продолжает доказывать своим слушателям Палладий, о грехах своих необходимо теперь, в этой жизни, потому что придет день суда, когда уже нельзя будет покаяться, когда сами будем сожалеть, почему не умерли младенцами, почему не покаялись о грехах своих. «Тогда (в последние дни)... рыдающе горько и умильно глас испущающе, глаголюще тако в себе: горе нам, горе, увы нам, увы! Унее нам, да быхом не родилися, и уже родившеся, почто не умрохом млади суще, да быхом избыли муки сея». Эти слова послужили источником того места стиха, где говорится, что грешные, услышав приговор Судии, «припадут ко сырой земле и «начнут они горько плакать»²²³:

Горе нам, грешным, увы нам, увы!

Зачем мы, грешные рабы, на том свету уродилися!

Лучше бы нам грешным не родитися,

Почто же мы с малешеньку не померли?

Не слыхали бы мы слова грознаго

От страшнаго судьи, самаго Христа,

Не терпели бы мы злой муки превечныя!

Упомянув еще о других видах раскаяния людей на страшном суде за свое нерадение к спасению души в настоящей жизни, Палладий переходит к изображению самого суда. Господь, желая прийти судить людей и воздать каждому по заслугам, пошлеть прежде ангелов с трубами страшными, от звука которых море возмутится, земля потрясется, небеса убоятся и мертвые восстанут во мгновение ока. В это время выйдет от востока река огненная, пожигая землю, камни, древа и проч.; тогда праведные будут взяты на облаках светлых, грешники же будут опаляемы рекою огненною, но никогда не будут сожжены до конца, никогда не умрут; от пламени реки помрачатся лица и все тела грешников. Уничтоживши все на земле, река, по Господню повелению, прекратится; тогда, по слову Тайновидца Иоанна, будет небо ново и земля нова. Господь сотворит на востоке рай, красоту которого не в силах описать ум человека; на западной же стране потечет, для мучения грешников, река огненная, и «туже суть в тех местех и иныя муки различныя на мучение грешников будут: ово убо суть смола горящая, иное же червь ядовитый, не усыпаяй, не умираяй николиже; туже суть скрежетание зубом и тьма кромешная, и плачь неутешимый, и ино убо место студень и мраз трясущийся, и лед лют; ино убо место смрад зол и лют, и трепет непостоянен и страх неисчетен и ужас неисповедимъ». Это место почти буквально вошло в стих²²⁴, где точно также описываются мучения грешников:

Всяким грешникам будет мука розная:

Иным будет грешникам огни негасимые;

Иным будет грешникам зима зла студеная;

Иным будет грешникам смола зла кипучая;

Иным будет грешникам черви ядовитые;

Иным будет грешникам и скрежет зубной;

Иным будет грешникам и тьма несветимая;

Иным будет грешникам и пропасть глубокая.

Между раем и муками, продолжает слово, собраны будут все люди, от первого Адама до родившегося после всех. Тогда ангелы снесут на престоле знамение страшное – крест Господень; шествие это будет сопровождаться громом и молнией страшною. Тогда ангелы возопиют: «благословен Господь Бог Иисус Христос, Вседержитель небесе и земли, хотяй судити вселенней судом праведным». Обратятся они к праведникам и скажут: «радуйтеся, приближается мзда ваша от Господа Бога, его же ради подъясте всяку скорбь». За этим грешникам скажут: «о горе вам, беззаконным грешником, яко приближается на вы Судия страшный, хотяй воздати муки вечная, противу согрешениям вашим на отмщение». После этого они поставят крест Господень на том месте, где Господь претерпел вольное распятие и поношение от беззаконников. Херувимы и Серафимы, при пении «свят, свят, свят Господь Саваоф Вседержитель, благословен грядый во имя Господне, судити хотяй живым и мертвым, и воздати комуждо по делом его», – снесут престол, на котором воссядет Судия, и поставят его на месте, «идеже судити хощет Судия всех, зане свидетельствуют книги письменныя, яко сести ему во Иерусалиме, то бо нарицается среди мирови». Тогда расступятся небеса на две стороны, явится свет среди неба, послышатся громы великие и страшные, после чего явится Судия на облаках. Все затрепещет и содрогнется от лица славы Его, все устремится бежать, но удержано будет рукою Божиею. Господь сядет на престоле, который будут окружать ангелы со страхом и трепетом. Приводим очень сходное место с представлением пришествия Спасителя в Слове изображение пришествия Его в стихе:

Тогда сойдут с небес ангелы Божие,

Снесут престол Господень с небес на землю,

И снесут Животворящий Крест,

Поставят на место на Лобное,

Где Господь претерпел вольное распятие.

Тогда сойдет с небеси страшный Судия,

Страшный Судия, Сам Иисус Христос,

На святых на носных на облацех;

Тогда убоится всякое создание,

Небо и земля, преисподняя восколыбнется;

…

Сядет Господь на престоле,

Станет судить живых и мертвых²²⁵.

Отчет в делах своих сначала будут, по словам Палладия, отдавать епископы и другие власти, а потом уже и весь народ²²⁶. После этого грешные отделятся ангелами на левую сторону, а праведные на правую. «Тогда имать быти в грешницех вопль велик зело, и гласы умиленными плачущеся сице возглаголют: увы нам увы, горе нам горе, кто нас измолит, и кто нас избавит и кто нас измет от Судии страшнаго ответа, и муки вечныя и грозныя! Уже бо видим, яко конец наш приближается, и не имамы молящагося к царю о нас, и не имамы пособствующаго нам, и не имамы избавляющаго нас… О земле, пожри нас окаянных, прежде ответа страшнаго Судии, приидите земнии концы, покрыйте нас отчаянных, прежде мучения огня негасимаго…». Праведники, увидя райские блаженства, назначенные им, возрадуются и будут веселы; грешники, напротив, увидя муки, возопиют сильным голосом к стоящим на правой стороне – Богородице, ангелам, Предтече и другим святым: «о пресвятая Госпожа Богородице и Владычице Mapиe, мати страшнаго Судии и Бога, и вси небеснии ангели, и всесвятейший Иоанне Предтече и крестителю Господень, святии апостоли и пророци и священнеший святитель собор, и отцы пресвяты, и мученици вси, умилосердитеся о нас окаянных, и припадите к престолу страшнаго Судии, пролейте слезы и восплачитеся умиленно, дабы умилосердился о вашем молении, на нас беззаконных, и дал бы ноне мало отраднейшу муку и ослабу, уже бо не имамы дерзновения молитися, еже избавится нам муки, и сея гоньзнути беды, но токмо молимся, дабы легчайша мука была, и мала отрада и мала ослаба, и мало утешение и мала польза». Не велика просьба грешников: они просили только святых помолиться о уменьшении им мук; но и это оказалось невозможным. Ангелы отказали им совершенно, говоря: «о прелестницы и безумны! о сквернители беззаконии! о пияницы змии и сквернословцы смрадны! о убийцы лютии! о крадители темнии! о чародеи и жестокосердии, и горцы и клеветницы и лжвии!... О горе вам, и люте вам, окаяннии грешницы и преступницы заповедем Господним, почто преобидесте повеления спасенныя Творца своего и Бога… И ныне всуе молитеся, и безуспешно слезы проливаете, и без ума припадаете умильно, не имуще никакоже помощи, и не полезный плачь простираете умильно... Аще убо бысте хотели осуждения избыти еже в муце вечней во веки, то убо бы покаялися на земле живуще прежде смерти своея, и прежде суда страшнаго. И ныне несть вам покаяния, и несть прощения согрешением вашим и несть приятно моление ваше…» В народном стихе²²⁷ мы находим подобное же моление грешных, образовавшееся, очевидно, под влиянием только что приведенного места слова Палладия. Осужденные Господом на суде,

Припадут грешные ко сырой земле;

Начнут грешные горько плакати:

О горе нам, грешным; увы нам, увы!

Архистратиг Михаил, архангел святой!

Припади ты ко престолу, к судье праведному,

Со своими слезами со умильными,

За нас за грешных, за убогиих!

Чтобы до нас Господь был милостив;

Не послал бы он нас в злыя муки, в лютыя,

Прелютыя муки, злыя превечныя,

Во тартары в треисподные.

Михаил Архангел, между прочим, отвечает им:

И ныне вы всуе молитеся;

И безуспешно своя слезы проливаете:

Не будет Господь до вас милостив,

За ваше житье за самовольное,

Что жили вы тамо на вольном свету,

Грехи ко грехам прилагаючи,

Про страшен суд вы Божий забываючи,

А про вечное житие вы не вспоминаючи!

Получив отказ у Михаила Архангела, грешные обращаются с такою же просьбою к Пресвятой Богородице:

Ой ты наша заступница,

Госпожа Мать Пресвятая Богородица!

Припади Ты ко престолу, к судье праведному,

Со своими со слезами со умильными,

За нас грешных за убогиих,

Чтобы Он до нас грешных был милостив!

За этим непосредственно с подобною же просьбою грешные обращаются к святым:

Свет вы святые отцы, праведные,

Святые пророки и апостолы!

Пролейте вы слезное рыдание судие страшному

Об наших душах многогрешныхъ!

Ктобы нас ныньче произвел на вольный свет!

Ктобы нам дал урок покаяния!

Прилежно бы мы Богу покаялися!

Не положному по словесью, все по Божьему!

На обращение грешных к Богородице и святым отвечает им Сам Господь:

Вы грешные, беззаконные рабы!

Когда вы во ад пошли, тогда воспокаялися!

Не есть во аде покаяния!

Не есть во аде исповедания.

Сами вы себе места уготовали,

С самим сатаною, со угодниками его.

В приведенном стихе мы видим следующее: Грешные обращаются с молением прежде всего к Михаилу Архангелу, потом к Пресвятой Богородице и наконец ко всем святым. Моление их к Богородице буквально сходно с молением, обращенным к Михаилу Архангелу. На моление грешных отвечает им только Михаил Архангел, а потом уже в заключение говорит сам Спаситель. Не трудно объяснить образование этого стиха под влиянием приведенного выше места в слове Палладия. В слове Палладия грешные обращаются с одною просьбою ко всем святым, к ангелам, к Богородице и святым. Эта просьба их буквально сходна с просьбою грешных, обращенною в стихе порознь к архангелу Михаилу и Богородице. Очевидно, певец одно моление, обращенное в слове ко всем святым, повторил два раза. В слове на моление грешных отвечают только ангелы; и в стихе отвечает грешным тоже один Михаил Архангел, несмотря на то, что тоже моление их повторено было и к Богородице. Самый ответ Михаила Архангела в стихе буквально сходен с начальными словами ответа ангелов в слове Палладия. Наконец, просьба грешных, обращенная в стихе ко святым отцам, пророкам и апостолам и самый ответ им Господа, что во аде нет покаяния, что они сами себе уготовали мучения, вошла в стих из того же длинного ответа ангелов грешным в слове Палладия.

После этого в слове Палладия следует уже приговор Судии. Господь обращается к праведникам и призывает их, согласно с евангельским изречением, в царство небесное; обращается к грешным и, после исчисления их грехов, говорит им: «и ныне не нем вас, откуду приидосте ко мне; отъидите от меня со отцем вашим сатаною и с бесы его в муку вечную яже прежде уготована ему и угодником ангелом и исповедником его злым». Тогда слышавше отчаяннии тии грешницы, с плачем горьким возопиют из всея крепости своея, умильно глаголюще со слезами: «помилуй ны, Владыко, помилуй ны». Тогда отвещает им царь страшный: «право, глаголю вам: не веде вас, молящася в животе вашем ко мне, не просите от мене прощения согрешением вашим». С этим местом Слова очень сходно следующее место духовного стиха²²⁸. Господь обращается к грешным и говорит им:

Не знаю вас, ненавижу я вас:

У готовили вы диаволу,

Изготовили вы ангелам его.

Изготовлены вам муки всем, муки различныя.

Слыша грозное слово Господа,

Возрыдают они с воплем великим

К Самому Христу, Царю Небесному,

И с кровавыми слезами возмолятся:

Помилуй нас, Господи, помилуй нас!

На этот вопль грешников Господь отвечает им следующими словами:

Вы грешные, беззаконные рабы!

Теперь плачете вы, молитеся!

Последния слезы проливаете вы мне.

А право глаголю, не знаю вас!

Отъидите от Меня: ненавижу вас!

Сами вы себе место уготовили,

С самим сатаною, со угодниками его.

Как содержание приведенного стиха, так и последовательность рассказа приводят к заключению, что это место стиха составилось под влиянием указанного места слова Палладия. В слове Палладия речь Господа к грешникам еще продолжается. Господь напоминает им о своих благодеяниях для людей, о своем самопожертвовании для них, чтобы только привести их ко спасению, но они ничему не вняли, потому и не могут быть теперь помилованы. Место это весьма поэтичное и трогательное. «Вас ради, – говорит Господь грешникам, – в плоть облекохся, и вас ради тружахся, вас ради алчен бых, желая вашего спасения, и вас ради связан бых от беззаконник, вас ради поруган бых, вас ради заплеван бых, вас ради за ланиту ударен бых, вас ради на крест вознесен бых, вас ради гвоздия приях в руку и в ногу моею, вас ради тростию биен бых, вас ради оцта и желчи вкусих, и вас ради копием прободен бых в ребра моя, вас ради смерть приях… И ныне отъидите от мене злии делатели неправде, вместо уготованное диаволу и ангелом его, не хощу бо вас видети николиже». После приговора Судии, ангелы «начнут совокупляти коегождо лика подобна ему, еже есть сие: блудники купно с блудницами, прелюбодейцы и сквернящий телеса своя с сквернителями, разбойники с разбойниками, тати с татьми, грабители с грабители злыми, убийцы с убийцами, сребролюбцы с сребролюбцами, немилосердые с немилосердыми, немилостивые с немилостивыми и неверные с неверными… и абие совокупляет коегожда лика подобна ему». В народном стихе читаем тоже самое²²⁹. После приговора Судии, «возвяжутся человечи многогрешницы, многи человека рука об руки»:

Еретик с еретиком, клеветник с клеветником,

Двуязычник с двуязычником, ненавистник с ненавистником,

Блудник с блудником, пьяница с пьяницей.

Возведши глаза свои и увидя райский свет, святую Богородицу, стоящую во славе, грешники умильно возглаголют: «увы нам, како отлучихомся от Тебе свете райский и како удалихомся нашим беззаконием. Уже тебе не имамы видети, и не имамы луч твоих красных зрети, но идем во огнь вечный и негасимый… Увы нам како ся отлучихом от Тебе Пресвятая Госпоже Богородице Mapиe, родьшая Спаса нашего; уже бо тебе не имамы видети, ни твоя славы великия, ниже уже имаши помянути нас во молениях своих к родшемуся из тебе... Увы нам, како удалихомся от вас отцы святии...». При самой реке огненной грешники еще раз обращаются к раю, к Госпоже Богородице и прочим святым с последним воплем. Этот вопль грешных в слове Палладия очень сходен по содержанию с подобным же местом в слове Св. Ефрема Сирина. Приводим тексты в параллели:

Сходство приведенных мест в словах Св. Ефрема и Палладия очень близкое. (Разность в начальных словах: в одном стоит спасися, спаситеся, в другом – прости). Под влиянием их явилось то место указанного выше стиха, где грешные, получив отказ в помиловании от самого Господа, «обратясь на страну восточную, где есть сотворен прекрасный рай и начнут жалко прощатися»²³⁰:

Прости наше восхождение, прекрасный рай!

Простите наши райския пищи,

Райския пищи мы лишаемся,

На вечную муку отсылаемся!

Прости ты наша Заступница,

Госпожа Матерь Пресвятая Богородица!

Прости наш страшный Судия, наш Иисус Христос!

Прости наш Иоанн Предтеча!

Прости наш Михаил Архангел святой!

Прости наш Гавриил Архангел святой!

Простите все ангелы, архангелы!

Уже нам грешным вашей славы не слышати,

Ангельской славы, архангельских гласов.

…

Простите святые все праведные!

Простите пророки и апостолы!

Вы пошли в радости неисповедимыя,

Во царство во небесное;

А мы пошли грешные

В муки, плач не утешный.

Прости знамение, животворящий крест!

Крестнаго знамения мы лишаемся,

И во ад, в муку, в тартары отсылаемся,

Во веки с бесами мучиться.

После прощания грешных, говорит слово Палладия, «изыдут ангелы Господни с оружием огненным, обыдут полки грешных лики... и поженут их якоже скот к реце огненной и ко иным мукам комуждо по делом». Указанный стих воспроизводит это место слова Палладия; он говорит:

Сойдут с небес ангелы грозные,

И снесут они орудия огненныя,

И погонять грешных в реку огненную,

Яко скота несмысленнаго,

Яко скота безсловеснаго²³¹.

Грешники, говорит Палладий, ввергаются ангелами в реку огненную и разные муки, «иже есть сия речеся: блудники, прелюбодеи и сквернители телесем отъидут во огнь негасимый во веки... Татие отъидут в страх непостоянен, иже есть во веки; разбойники пойдут в грозу неисповедимую и тьму кромешную, и еже николиже престанет; чародеи отъидут в смрад зол, идеже змий множество, зело ядущих; сребролюбцы отъидут в червь неусыпающий; немилосердии и немилостивии отъидут в мраз студен, идеже лед мног зело; убийцы человечестии отъидут в скрежет; пьяницы отъидут в смолу горящую; плясцы, и свирельцы, и гусленици, и смычницы и смехотворцы и глумословцы отъидут в плачь неутешный никогдаже». Это место почти буквально воспроизводится в том же стихе:

Татьи все пойдут во великий страх,

Разбойники пойдут в грозы лютыя,

А чародея все изыдут во дьявольский смрад,

А убийцам – то будет скрежет зубной;

Сребролюбцам место – неусыпный червь,

А мраз зело лют будет немилостивым;

Пьяницы изыдут в смолы кипучия,

Блудницы изыдут во змии во лютыя,

Еретики и клеветники изыдут в преисподния,

Смехотворцы и глумословцы в вечный плачь.

Комуждо будет по делом его.

Приняв грешников, река огненная «возгремит шумом великим, яко и самим ангелам Божиим ужаснутися гласа реки тоя, и иныя муки бездныя возгремят, яко уже прияша грешники себе». В Стихе (Киреев. № ХХI-й) читаем тоже:

Протечет река Сион, огненная;

Протечет она, яко гром прогремит.

Тогда ангелы, архангелы преустрашатся,

Херувимы, серафимы преужаснутся

И вся сила небесная вострепещется, восколеблется.

Потом река «снидет во ад преисподний со муками лютыми, – говорит Слово, – и объидет и внидет посреде его, идеже седит сатана связан с бесы своими, и начнет палити диавола и ангел его, и вся грешники, иже суть во ад сведена, и тогда сбудется псаломское слово глаголюще: да возвратятся грешницы во ад, и вси язы́цы забывающии Бога». Ангелы, посланные для ввержения грешников во ад, возвратятся к Престолу и вместе с херувимами, серафимами и другими небесными силами воспоют Господу песнь – Аллилуия; и поклонятся Ему все силы небесные, все святые и все языки. Тогда Господь повелит для праведников отворить рай, «иже наречется Иерусалим вышний». Праведники будут входить в рай в известном порядке: сначала внидет Пресвятая Богородица, за нею Иоанн Предтеча, первые патриархи Авраам, Исаак и Иаков, Премудрый царь Давид, пророк Моисей, пророки Илия, Елисей, Енох и другие ветхозаветные праведники, потом, за первейшими апостолами Петром и Павлом, внидут новозаветные святые – апостолы, мученики, преподобные отцы, пустынные жители, святители православные и все святые; наконец войдет в рай и Сам Господь, «ведый яко пастырь добрый стадо свое во ограду святую, и начнут радоватися с ним вси святии и Господь с ними». Слово Палладия Мниха возникло под влиянием слов Св. Ефрема Сирина. Как содержание, так и образ выражения его указывают нам ясно оригинал свой в словах Св. Ефрема Сирина. С другой стороны само слово Палладия послужило источником для других сочинений; многие черты сходства с этим словом мы найдем в «Хождении Богородицы по мукам» и др. сказаниях, но особенно резкое сходство с ним обнаруживается в картине страшного суда, начертанной Мнихом Григорием в житии Василия Нового. На сколько слово Палладия было распространено в древней Руси, – достаточно свидетельствует обилие духовных стихов, возникших под его влиянием. Ни одно эсхатологическое сочинение древнерусской письменности не выразилось так подробно в народной духовной поэзии, как слово Палладия. Причиною, приковывающей внимание народа к этому слову, служила главным образом картинность изображения в нем страшного суда·

Картина страшного суда, начертанная в словах Св. Ефрема Сирина и в слове Палладия Мниха, несмотря на их подробность, представляется незначительною частью сравнительно с тем всеобъемлющим изображением суда Божия, которое нарисовал в житии Василия Нового ученик и последователь его Мних Григорий. Он изобразил не только суд всеобщий, при конце мира, но и суд частный, по смерти каждого человека. Таким образом житие Василия Нового (†944) состоит из двух половин: в первой половине Мних Григорий передает рассказ умершей Феодоры, кормилицы Василия, о том, как она ходила по мытарствам (частный суд), а во второй половине Григорий повествует, как он, при пособии св. Василия Нового, удостоился в видении узреть Страшный Суд и как потом исцелился от своих гибельных для души сомнений.

Учение о мытарствах, как частном суде по смерти человека, неоткрытое в Св. Писании, существует, на основании преимущественно Св. Предания, в церкви издревле²³²; оно вошло в жизнеописания святых, каковы: житие преподобного Антония Великого под. 17 чис. января; житие Св. Иоанна милостивого под 29 ч. октября и наконец житие Василия Нового под 12 ноября и 26 марта.

Трактат о мытарствах²³³ в житии Василия Нового начинается с того, как Григорий, желая знать, какая участь постигла за гробом Феодору, кормилицу Василия, удостоился, по молитве Св. Василия Нового, в сонном видении узреть саму Феодору в обители, уготованной от Бога преподобному Василию, и услышать от нее рассказ о разлучении души от тела и о мытарствах, или частном суде по смерти. Поэтому весь рассказ о мытарствах излагается от лица Феодоры, рассказывающей Григорию. «Когда приблизилось к концу житие мое, и настал час разлучения от тела, – говорит Феодора, – увидела я стоявших вокруг одра моего множество ефиопов, лица которых были черны как сажа и смола, глаза – как огненные уголья, видение их так люто, как сама геенна огненная: они начали производить молву и мятеж. Одни ревели как скоты и звери, другие – как псы лаяли, иные выли как волки, иные же вопияли как свиньи, все же смотря на меня ярились, грозили и устремляли зубы, как будто хотели пожрать меня. Они готовили хартии, как бы ожидая некоего судию, и развивали свитки, в которых написаны были все злые дела мои». Феодора пришла от этого в великий страх и ужас; она старалась не видать ефиопов и не слышать голосов их; но никак не могла освободиться от них. Она увидела двух светоносных ангелов в образе прекрасных юношей. Они приблизились к одру Феодоры, поговорили тихо между собою, после чего один из них обратился к темным ефиопам с следующими словами: «о, омраченные и проклятые! Что предваряете всякаго умирающаго и, творяще молвы, смущаете всякую разлучающуюся от тела душу, но не очень радуйтеся: здесь не найдете ничего: ибо с нею есть Божие милосердие и нет вам части, ни жребия в душе сей». Злые ангелы, услышав это, стали показывать дела Феодоры, говоря: «ничего не найдете в ней!!!... Эти грехи чии? Не она ли сделала это и это?!!». Такие разговоры вели ангелы добрые и злые, ожидая смерти Феодоры. «И вот пришла смерть как лев рыкая, образом зело страшна, подобия аки бы человеческаго, но тела отнюдь не имуща, от единых точию костей человеческих составлена. Ношаше же различная орудия к мучению: мечи, стрелы, копия, барды, косы, серпы, рожны, пилы, секиры, теслы, оскорды и удицы, и иная некая незнаемая». Тогда святые ангелы сказали смерти: «что медлишь? Разреши душу сию от соуз плотских, скоро и тихо разреши, не имать бо много тяжести греховныя». И абие приступльше ко мне, взя малый оскорд, и нача отсецати первее ноги моя, потом руки, таже иными орудии иныя вся уды моя разслабеваше, члены от составов разделяющи. И не имех рук, ни ног, и все тело мое омертве, ни можах двигнутися прочее, таже взя теслу, и отсече главу мою, и ктому не можах подвигнути главы, чужда бо ми бысь: по сих всех сотвори в чаши некое растворение, и ко устом моим придевши нуждею напои мя. Толь же бе горько напоение то, яко не могущи стерпети душа моя содрогнуся, и изскочи от тела яко оторжена нуждею. И абие прияша ю светоноснии ангели на руки своя: воззрев же вспять видех тело мое лежащее бездушно, нечувствительно и недвижимо, яко же бо кто совлечется одежды своея, и повергши ю, стоит смотря на ню, сице аз смотрех на тело мое, его же яко одежды совлекохся, и удивляхся зело». В то время, когда держали Феодору святые ангелы, явились ефиопы и начали выставлять на вид все ее грехи; святые ангелы с своей стороны стали припоминать ее добрые дела, когда она жаждущего напоила, нагого одела, больного в темнице посетила, и, собирая другие добродетели, готовили положить их на мерило против злых дел. Внезапно явился преподобный Василий и вручил святым ангелам мешец червлен полн, чтобы они, когда на воздушных мытарствах лукавые духи будут истязать душу Феодоры, искупили душу ее. Лукавые духи, видя это, опечалились и удалились. Потом угодник Василий, пришедши во второй раз, принес с собою елея чиста и мира многоценно и возлиял это на душу Феодоры, отчего она исполнилась благоухания и сделалась светла. Тогда ангелы светлые взяли душу Феодоры и понесли ее на небеса; на пути к небу расположены мытарства.

Всех мытарств, на которых душа истязуется в разных грехах, в житии Василия Нового двадцать одно. Первое мытарство оклеветания, второе – поругания, третье – зависти, четвертое – лжи, пятое – гнева, шестое – гордости, седьмое – празднословия и сквернословия, восьмое – лихвы и льсти, девятое – неправды и тщеславия, десятое– сребролюбия, одиннадцатое – пьянства, двенадцатое – злопомнения, тринадцатое – обаяния, четырнадцатое – объедения и чревоугодия, пятнадцатое – идолослужения, шестнадцатое – мужеложства, семнадцатое – любодеяния, восемнадцатое – разбойства. Девятнадцатое – татьбы, двадцатое – блуда, двадцать первое – немилосердия и жестокосердия. На каждом мытарстве, обыкновенно, сретают душу злые духи, которые и выставляют все худые дела ее по своему мытарству; святые ангелы противопоставляют грехам соответствующие добрые дела; при чем ангелы на многих мытарствах недостаток добрых дел самой Феодоры дополняют от дарования преподобного Василия. После некоторых мытарств, впрочем, делаются очень характерные замечания. Так после 12-го мытарства Феодора спрашивает водивших ее ангелов о том, почему темные духи знают все злые дела ее, даже тайные? Ангел ответил, что как Господь при рождении каждого человека даст ему доброго ангела, так и князь тьмы тоже приставляет одного из лукавых духов к каждому человеку наблюдать за всеми худыми делами его. Этот дух всякий грех своего человека относит в подобающее греху мытарство и записывает его там, потому то князи мытарств и знают все грехи каждого человека. После 13-го мытарства Феодора спрашивает ангелов о том, что все ли люди неизбежно проходят мытарства и возможно ли человеку, бывающему на мытарствах, пройти их бел истязания и страха. Ангелы ответили, что все люди непременно проходят мытарства, но не все истязуются на них так, как она. Души, по истине исповедавшие грехи свои, проходят мытарства беспрепятственно, потому что милосердием Божиим их грехи из свитков злых ангелов невидимо изглаживаются, и злые духи, при переходе тех душ чрез мытарства, ничего не могут выставить против них. После всех мытарств Феодора приведена, наконец, была ангелами ко вратам небесным, где с радостью встретили ее все ангелы. Ангелы показали ей все обители святых, особые обители апостолов, особые – пророков, особые – святителей и прочих святых; также водили ее и по мукам грешников, где она слышала вопли и горькие рыдания. Наконец Феодора приведена была для упокоения в обитель преподобного Василия, в 40-й день, когда Василий на земле творил по ней память.

Вторая половина жития Василия Нового содержит в себе, как сказали, изображение страшного суда, виденного Мнихом Григорием в сонном видении. В одно время на Григория нашло сомнение касательно правоты христианской веры. Вера иудейская начала казаться ему именно тою верою, которая угодна Богу, праведна, потому что Авраам у иудеев праведен, Моисей дал им закон, которого они и теперь держатся. Свои сомнения в вере он передавал блаженному Василию, который обличал его в пристрастии к иудеям, доказывал ему Евангелием, что тот только право верует, кто чтит Сына, Которого послал Отец, а иудеи, как отвергшие Его, будут преданы диаволу. Хотя Григорий и раскаялся пред Василием в своих сомнениях, однако мысль – что права вера иудеев – не покидала его. Поэтому он попросил Василия помолиться Богу, чтобы Бог открыл ему в сонном видении состояние в загробной жизни людей всех вер и всех исповеданий, что Василий и исполнил.

«В туже ночь (когда блаженный Василий молил Бога о сообщении Григорию загробных тайн), почивая на одре моем, увидел я себя, – говорит Григорий,²³⁴ – на каком-то поле златом, весьма великом, светлом и прохладном, цветущем всякими различными прекрасными цветами; тихий ветерок веял, и различные цветы преклонялись как плавы и украшали поле; над цветами носился как бы тонкий светлый дым; они испускали благоухание и ароматы». Когда Григорий размышлял о видимом, явился к нему муж в белых одеждах, с драгоценным жезлом в руках. «Что стоишь здесь, чудяся сим?» – спросил муж Григория. «Не знаю, как оказался здесь», – отвечал Григорий. Муж объяснил Григорию, что Василий, которому он высказал свое сомнение в вере, упросил Бога показать ему, для опровержения его заблуждений, нечто в духовном видении. «Иди теперь со мною, – продолжал муж, – я покажу тебе порознь веру всех язык, которая и как дерзновение имеет пред Богом». Взяв Григория, он пошел с ним на восток; облак поднял, их от земли и вознес на безмерную высоту. «И видел я, – говорит Григорий, – иной некий мир, страшный и дивный и никак непостижимый». Облак отступил от них, и они оказались на каком-то неизвестном поле, светлом и дивном; земля поля была велика и прозрачна, как стекло или лед чистый. Были там лики юношей, как бы огненных; они сладко и красно неизреченными песнями славословили в Троице Единого Бога. Отсюда они пришли на какое-то место страшное, покрытое, как показалось Григорию, огнем Божиим. «Увидев это, – говорит Григорий, – я удивился и был одержим страхом, яко сожещи мя приведе зде; но потом узнал, что не горит то место, но паче просвещашеся светом пламенным. Здесь было множество весьма красных, крылатых и светлых юношей; они на крыльях ходили, куда хотели и летали горе; одежда их была бела как снег: это должно быть, – подумал Григорий, – ангелы Божии, кадящие вышний жертвенник, еже есть место небеснаго огня, от него же вземлют на потребу Божия службы. Когда размышлял о видимом, внезапно оказались мы, – говорит Григорий, – на какой-то очень высокой горе, (на нюже взыдохом с великим трудом); светоносный муж повелел мне прозреть к востоку, я прозрел и увидел под нами другое поле великое и страшное, блестящее как золото чистое; я увидел это, и сердце мое исполнилось радости; посмотрел опять туда и увидел город чудный и великий; я изумился и забылся на много времени... И спросил водящего меня мужа: «Господин! Что есть этот великий и страшный город, яко видев его ум погубих?» Он отвечал: «сей есть вышний Иерусалим, еже есть мати Сион нерукотворенный». Он был так велик, как круг небесный в широту и долготу; строение его не от вара, ни от мрамора, ни от древа, ни от стекла, ни гиспосы, которые суть тленные вещи; но казался он златом чисто блестящим от камыня в҃і-те; сияние от него было подобно дугам небесным; красота и все благолепие его таково, что ничего подобного никогда не видело око человека и не слышало ухо. Высота стен его как бы триста лактей или больше, но никак не меньше; он имел 12 врат, твердо устроенных и заключенных и каяждо врата, единолична по образу коегождо от 12 честных камней, блестели как луч солнечный²³⁵. Если так хорошо вне города, то внутреннее его кто может рассказать!» Григорий спросил ангела: «кто жители этого города, кто царь его, кто создал его и какое ему имя». Светлый муж отвечал: «это город Великого Царя, создал же его Господь наш Иисус Христос по скончании плотского смотрения и по вознесении своем на небеса к Богу Отцу, создал для святых своих учеников и апостолов и всех, которые чрез проповедь тех (апостолов) уверуют в Него, как Он сказал в Евангелии: в дому Отца Моего обители многи суть; аще ли же ни, рекл был вамъ: иду уготовати место вам. Называется этот город новым Сионом, городом христианским, живущих же в нем, подождав мало, ты увидишь и увидишь не только людей его, но и Царя их, ради Которого ты пришел сюда...» Когда муж говорил это Григорию, явился среди города великий как гора холм; на нем блестел крест, а на кресте был белый как снег голубь. С этой страшной высоты сошел, сияя как молния страшным светом, ангел; он начал готовить город, украшая все по чину, как будто хочет скоро придти какой-то царь. После этого скоро пришел в город другой юноша; он нес с собою престол и поставил его на этом высоком холме. И после этого слышен был голос страшный: «се Царь хощет приити во град сей с силою и славою многого». Четыре светлые и красные юноши сходили с высоты, держа в руках по великой свече, которые горели страшным и невещественным огнем. При этом они пели все единогласно: «возсия благодать Твоя, Господи, прииде слава святых твоих, Вышний Сыне живаго Бога». За ними пришел в город еще юноша, который сказал: «се суд и воскресение мертвых хощет быти, и воздаяние комуждо от праведнаго Судии прииде». После этого пошел с высоты столп огненный, из которого слышался страшный голос, и пламень огненный по всему воздуху распалялся от него. Он (столп) не стал над городом, но над какою-то пропастью сошел в мир и, разлившись на все четыре конца земли, объял и весь мир. Послышался голос: «cе содетельная сила вышняго, и пояст всяко сотворение». Сошел голос на все кости человеческие, чтобы собрались кость к кости, состав к составу и член к члену. Еще сошел с высоты юноша, в руке его был свиток огненный. Это послание Господне к сатане, в котором говорится: «(яко) скончася царство твое, царствова бо три лета по всей земли». Прочитав это послание пред сатаною, ангел с яростью извлек его из царского двора и положил на краю земном, чтобы он извергнул неистовства, потому что будет скоро сожжен со всеми воинствами его. После этого видел, говорит Григорий, полки сил небесных, ездящих по воздуху; при этом слышен был глас вопля многа, плачь и рыдания многа зело и страшно: это огненные конницы, гоняясь, убивали всякого прельстившегося антихристом во время его царства. После этого видел полки благообразных воинств, сходивших на землю; они подготовляли пришествие Господне. Один из них славный держал в руке трубу золотую, другие 12-ть с ним юношей тоже были с трубами золотыми. Когда они пришли на землю, протрубил пред ними он – воевода великий, протрубил грозно и страшно; голос трубы его прошел от конца до конца вселенной, так что потряслась вся земля; после него вострубили другие двенадцать... Земля от страха поколебалась ... вышли жилы и плоти на кости свои, но духа животворного не было в них. И вострубил второй раз он – предстатель; земля вострепетала, и отверзлись гробы всех умерших от века. С высоты сходило множество юношей, на покой душам идяху, да послют и поставят коегождо душу человека во свое тело. Вострубили ангелы третий раз, небо и земля ужаснулись от звука трубы, и все от века умершие восстали». Под влиянием этого места жития Василия Нового явился следующий духовный стих²³⁶.

Спустился на землю судья праведный,

Михаил архангел свет,

Со полками он с херувимскими,

С херувимскими и с серафимскими,

Со всею он силою небесною

И с трубою он златокованной.

И первый он раз вострубит, –

И души в телеса пойдут;

Второй он раз вострубит, –

Все на суд Божий пойдут.

«Возставшие из мертвых, – продолжается в житии Василия, – возрастом же вси равни бяху мужие и жени». Эту мысль мы находим и в народном стихе²³⁷:

Михаил Архангел с небес сойдет,

В трубы небесныя вострубит

И мертвых от гробов всех разбудит

И мертвые все возстанут

В единый лик равны они будут.

Мысль о воскресении всех людей в одном возрасте встречается во многих сказаниях, как то: в Вопросах Иоанна Богослова Господу, в Вопросах Иоанна Богослова Аврааму и в русской редакции откровений Мефодия Патарского; она проникла даже в песни церковные. В стихире на стиховне в неделю мясопустную поется: «пред явлением Судии труба возшумит вельми, и основания земли подымется, мертвии от гробов воскреснут, и возрастом единем все будутъ...». Точно также и мысль предыдущего стиха о воскресении мертвых по трикратному звуку трубы архангела находится в Вопросах Иоанна Богослова Аврааму и в русской редакции откровений; но несомненно, что та и другая мысль вошла в стихи именно из жития Василия Нового. Мысль о воскресении всех людей в одном возрасте в других сказаниях определяется возрастом 30-летним; тогда как в житии Василия нет этого определения; нет его и в указанном стихе. Что касается до мысли о воскресении людей после трикратного звука трубы ангелов, то переход ее в стих из жития, а не из другого сказания, подтверждается тем, что в стихе, как и в житии Василия Нового, непосредственно за словами о воскресении мертвых идет характеристика вида восставших из мертвых. В житии говорится, что лица одних людей были светлые, как солнце, на других лица были подобны луне, на некоторых – снегу; на челе их были разные надписи: пророк, апостол Христов, мученик и т.п. Было множество людей с мрачными лицами, и надписи говорили о разных их пороках. В сущности тоже передает и стих (Без. вып. 5, № 513).

У праведных лица хорошия,

На главах власы как лунь светлы;

А у грешников лица все черныя,

У грешных власы словно стрелы стоят.

Все грешные, продолжает Мних Григорий, стояли в страхе и стыде за свои грехи, проклинали день и час своего рождения. Но были здесь и такие, которые не понимали настоящего своего положения; они говорили между собою: «Кто есть Бог и кто есть Христос: мы не знаем. Мы имели многих богов и если те воскресили нас, то не боимся зла: мы угодили им и они почтут нас». Евреи тоже в свою очередь думают, что если их будет судить Бог закона Моисеева, то они получат великую награду, потому что, быв рассеяны по земли, они не хотели никого познать, кроме Его. Но горе нам, если будет судить Мариин Сын: мы возненавидели Его, много досадили Ему, учение Его гнали и самого Его убили. Впрочем этого не может быть; он такой же человек, как и мы, и теперь с нами будет судим, потому что называл себя Сыном Божиим и сотворил себя равным Богу. А хорошо было бы нам, если бы мы увидели Его здесь: мы обличили бы Его ложь пред всеми, зачем Он учил нас на сонмищах, называя Себя Судиею и Сыном Божиим; но мы хорошо знаем, что говорил Господь Моисею на горе Синае, что Бога никто никогда не видал. Так рассуждая, Иудеи постановили: «кто Христа увидит здесь, да обличит Его пред Богом законным». Видел здесь Григорий еще идолопоклонников, еретиков разного рода и других грешников. В это время сходили с высоты высшие чины, неся честный крест, светящийся несказанным светом; они поставили его на престоле. Иудеи при виде креста, как знамения пришествия именно Иисуса Христа, устрашились и зарыдали; Измаильтяне и другие идолопоклонники тоже плакались; верные же, при виде креста, радовались Григорий видел еще полчища ангелов, много раз сходивших с высоты, видел молнию, которая осенила крест, венец около креста: все это было знамением скорого пришествия Судии. Когда все это происходило, внезапно поднялся великий и страшный шум, молния и гром. И вот ангелы, архангелы, великие полки скоро являлись на землю; весь воздух наполнился небесными силами; страх и трепет на всех напал от скорого и страшного шествия полков. Они пришли и стали на месте, уготованном для Судии. Престол же Божий стоял не на земле, но на воздухе, как бы в 40-лактей от земли; сходившие ангелы становились на воздухе. И увидел я, говорит Григорий, великие ангельские полки: один полк стал на востоке, второй на юге, третий на севере, четвертый на западе. После них явились другие полки не подобные друг другу, но один полк был бел как снег, другой пламенновиден, а иной златовиден и т.п. Разделившись на четыре начала, они обдержали четыре края поднебесныя. Земля была исполнена человеческого рода, воздух же ангельского множества. Наконец явилась огненная колесница, окруженная шестокрилатыми и многочитыми, которые взывали: «свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея». Небо и земля поколебались, ангелы все единогласно воскликнули: «Благослови Отче Вседержителю, благословен грядый во имя Господне, Господь Иисус Христос, слово присносущное Отцу». Многочитии и шестокрилати и окружали престол Божий; Иудеи, Агаряне и др., слыша величание Иисуса Христа Судиею живых и мертвых, зарыдали. Последовали звуки труб, возвещающие шествие Судино. Начали являться полки воинств, несущие хоругви Царя славы и скипетр. Наконец, после всего, явился светлый облак, который несли четыре животные; посреди его Сам Господь наш И. Христос; Его окружало бесчисленное множество бесплотных со страхом и благоговением многим, не смея к облаку приближаться. Светлейший в семь раз солнца, луч огненный просветил весь мир... Он взошел на восток... отверзлись врата востока... все устрашились, видя его. Потом он стал над престолом славы, и все ангелы возопили великим гласом: «благословен, грядый во имя Господне, Бог Господь прииде судити живым и мертвым». После этого все люди преклонились на землю. Когда Господь сошел с облака и сел на престоле славы своея, небо и земли вострепетали как лист и все люди стали одержимы страхом. Ангелы произнесли исповедание веры: «Ты еси Христос, Сын Бога живаго, Его же распяша Иудеи; Ты еси Божественное Слово, Его же Отец роди прежде векъ» и пр. Слыша это, Анна и Каиафа и все иудейское множество вострепетало; посрамились Арий безумный и проклятый Махмет. Господь прозрел на небо, и небеса свернулись от лица и от очей Его; прозрел Он на землю, и та начала бежать, потому что была скверна и нечиста от дел человеческих; она скрылась без вести. Все оказались стоящими на воздухе непоступни. Прозрел Господь на выспреннюю высоту, и стало ново небо; прозрел на безмерную глубину, и явилась новая земля, блистающая невещественным светом. Обновились все люди и все стали новы, изменившись от тленных в нетленных, потому что осморица будущему века пришла²³⁸. Посмотрел Господь на море и преложилась вода в огонь, пламя огня восходило до небес... Потом посмотрел Господь на всех идолослужителей и на всех грешников. И вот лик страшных огненных ангелов, пришедший от запада, начал метать грешников в огненное море, оставляя только некоторых из них... «От вверженных в море слышался плач, вопль и рыдание. Оставшиеся грешники, видя мучения их, гордились, но в тоже время они изнемогали, видя себя темными и смрадными, носящими образ скверных дел. Это те, которые прияли закон, да судятся, како несохраниша закона». Дальше рассказывается о том, как ангелы по взгляду Господню собрали всех людей к престолу Божию и поставили праведных по правую руку престола, а грешных – по левую. Господь первых призывает в царствие Божие, а грешных посылает в огнь вечный. Это обращение Господа к праведным и грешным изложено здесь вполне согласно с Евангельским рассказом о страшном суде. «Грешные, услышав приговор Судии, умильно плакались, потому что не было милующаго их. Ангелы немилостивые в тот же час брали и метали их в огненное море. Ощутивши горькую муку, они вопияли: «люте, люте!». Ангелы еще раз погрузили их в глубину и ктому не бе видети и не слышати вопля их». В духовном стихе ангелы засыпают грешных перстием:

Чтобы не слыхать было от грешных голосу,

Ни стонания, ни рыдания,

Ни ручнаго плескания²³⁹

Господь посмотрел на новую землю и выросли на ней различные несказанные сады... И вопросил святого ангела, говорит Григорий, водящего меня: «каково есть царство небесное, о котором слышу? – Больше этого может ли что быть?» И отвечал мне: «не знаешь, что говорится: «сия бо земля кротких есть, о ней же сказал Господь в Евангелии: «блаженны кротцыи, яко тии наследят землю». Царствие же небесное, – продолжал Ангел, – на небеси есть несказанное». Господь призрел на ту землю, и процвела она весьма различно и чудно... и потекли на ней реки: одна меда чистаго, другая млека естественна, реки разлились по земли той и напоили сады ея: молоко же не смешивалось с медом, но по другой стороне напояло корни садовых дерев. Прилетели птицы небесныя и наполнили сады... оне пели прекрасными голосами... После этого Господь обратил свой взор на вышние небеса; сошло множество ангелов, украшенных неизреченною славою; они несли страшный и дивный город с неизреченными песнями, славя в Троице Единого Бога, и поставили его посреди едемскаго рая. Господь сошел со Своего престола, чтобы идти ко вратам города; но прежде этого Он обратился к стоящим по правую сторону и позвал их тихим и кротким голосом в город: «приидите благословенны Отца моего и мои возлюбленнии, внидите в радость Господа Своего, еже обещах вамъ». Находящиеся на левой стороне издалеча последовали ему, чтобы посмотреть, что будет. Начали входить в город все святые и праведные как ветхозаветные, так и новозаветные. Первая вошла Пресвятая Богородица; за нею двенадцать апостолов, предтеча и проч. святые и мученики²⁴⁰. Честный крест подвигся с места, на котором прежде стоял, и стал при вратах города, где стоял Сам Господь, призывающий святых во град. Потом Господь обратился к грешным. Он жезлом огненным разделил их по роду их грехов. Пришли огненные ангелы и начали метать их в огненное море. Ангел показал Григорию, где какие грешники. Здесь были отметники, отвергшиеся Господа Иисуса Христа, разбойники, прелюбодеи, блудники, волхвы, гневные, злопомнители, были грешники духовного и иноческого чипа и многое множество других. Все они имели свои характерные особенности: у одних лица подобны были лицу сатаны, у других кожа была скотская и т.п. Отлучив всех этих полных грешников, Господь потом отлучил из толпы народа и иное множество. Были они смешаны: иноки и простая чадь. Лица их были черны, иногда усрамлялись, иногда просветлевали; от правых рук капало масло чистое, яко злато, от левых же, яко сурова смола. Эти несчастные представляли нечто обоюдное: были они грешники, но заключалась в них и частица благодати. Однако Господь не благоволил взглянуть на них, и тотчас же суровые ангелы повлекли их грозно: но они часто оборачивались назад, взывая к Господу: «пощади нас, Боже милостивый!» – И, смотря на них, Господь и милосердовал, и гневался. В это время внезапно сошла с неба Отроковица, прекрасная и препрославленная, и сами ангелы служили ей. И пришедши стала пред Господом и молила, да минует муки сонм тот. Ангелы же, которые влекли несчастных, познавши, кто была та Отроковица, говорили ей: «мы знаем, кто ты: ты возлюбленная Божья милостыня, и никтоже паче тебе имеет дерзновение у Господа Бога; но мы не можем преслушать Судию». Она же ответствовала: «Сама я все знаю; но я много молилась Ему о них, и он повелел их воротить». И воротились все те и стали пред лицем Судии, трепещучи яко лист; и сказал им тогда Судия: «милостыни вашея ради огня вечнаго избавлю вас; блуда же ради и иных нечистот и страстей в царствие мое не внидите, благ моих не насладитеся и радости не узрите²⁴¹». И повелел дать им место на севере, да будут всего потребного лишены. После них отлучил Господь младенцев, непросвещенных Св. Крещением; они были слепы и водились божественным мановением. На них не было никакого зла, но не видно было в них и благодати Божией. Посмотрев на них, Господь не разгневался на них, но разгневался на их родителей, почему они не просветили их Св. Крещением. И повелел Господь дать им место покойное на полудне, где мало нечто вечныя жизни наслаждение, однако да не видят лица Господня... Далее пред лицем Судии являются еретики со своими учениками. Они здесь поражаются не богословскими доводами, но победоносным явлением тех Божественных лиц, против которых была направлена та или другая ересь. Первым выступает Арий с своими последователями. «Не Аз ли, – говорит ему Господь, – есмь Иисус Христос и соприсносущен Отцу. Како убо ты мое Божество в тварь сведе, и тобою прельщенный собор». За ним является Македоний. Ангелы запели песнь «Царю небесный» и на престол сошел Святой Дух в виде дивного голубя. Он почил, как единосущный Отцу и Сыну, на Иисусе Христе. При обличении Нестория явилась Сама Владычица наша Пречистая Богородица. Ангелы воспевали: «Радуйся, сподобившися быти Мати Христу Богу!». За тем были осуждены Ориген, Севир, Яковиты, Копты и др. еретики.

После еретиков являются жиды. Они пришли в неописанный ужас, узнав в Судии всему миру распятого ими Иисуса Христа. Они с сокрушением и некоторым укором отзываются о Каиафе, Пилате, которые распяли Христа; но в тоже время и оправдывают себя Авраамом, Исааком, Иаковом и Моисеем, которые подобно им почитали единого Бога и ссылаются на Ветхий закон. Христос, напомнив им их злодеяния, осуждает их на вечные злейшие муки. Тогда они для защиты себя стали звать Моисея; является Моисей. Завидев Моисея, они радостно закричали: «Господине Моисей, ты дал еси нам закон, в котором написал: «слыши Израилю: Господь Бог твой, Господь един есть и несть иного, разве этого...». Мы же данный нам тобою закон со опасением сохранихом, и по твоей заповеди не токмо не прияхом сего нынешна Судию, но яко сопротивна Богу распявше убихом». Но не поддержку себе нашли евреи в Моисее, а совершенное обличение «О несмысленнии и коснии сердцем, – сказал им Моисей, – вы сынове не Авраами, но диаволи. Не писах ли вам в законе вашем, сице глаголюще: «пророки составит вам Господь Бог от братия вашея, яко мене, того послушайте, еже аще глаголет вам. И будет всяка душа, иже аще не послушает его, потребится от людей тех²⁴²!...». Потеряв всякую надежду в Моисея, они обратились за помощью к Самому Богу, Которому они служили; является на престол Ветхий денми. От Него Иудеи услышали, что Тот, Который их судит, есть Его единородный Сын, – что о нем Он предвозвестил им чрез пророков и что они, как непринявшие Его, повинны вечным мукам.

Наконец последними на суд являются отметницы (отпавшие от веры) и гонители. После грозного приговора Судии, они ввержены были ангелами в тартар. Оттуда слышен был от них сильный вопль и ужасное стенание. Но из общего крика выделялся один голос; он то ревел, то стенал, то скрежетал зубами; наконец обратился к Самому Распятому. «О люте, о люте, о распятый сокровенный Боже, купно же и человече! Не аз един, но мнози о Тебе прельстишася, и не разумеша Твоего вочеловечения, страстей твоих и отвергошася Тебе, якоже и аз... И се ныне вижду, яко Ты Един Вышний Господь Иисус Христос в славу Богу и Отцу... о горе тем, иже Тебе истиннаго Бога не увидеша и Твоего плотскаго смотрения не прияша и не вероваша Тебе и не крестишася... О люте мне, яко зле погибаю во пламене сем до конца снедающа мя. О благодетельная смерть! Смерть где еси, дабы ныне пришедши избавила мя еси от горькия сея болезни...». Слыша эти вопли и тяжкое стенание, – говорит Григорий, – вопросил моего ангела-путеводителя: «кто это так горько мучится?» И отвечал мне ангел: «Это Диоклитиан мучитель, гонитель христианства». «Здесь совершился конец суду Божию» – говорит Григорий. «Ангелы затворили страшныя муки в преисподних земли».

Следующий трактат посвящается изображению жизни праведных. «Господь, после суда над грешниками, возвратился вместе с ангелами в город, сел на своем престоле и повелел принести различные небесные сокровища, которые, по числу добродетелей, стал раздавать святым. Пресвятая Богородица первая получила награду от своего Сына; Ей дал Господь венец и одежду багряную; посадил на престоле и пред всеми возвеличил. Потом розданы были награды предтече, апостолам и прочим святым и праведным – всем по мере заслуг их. Все избранные святые, по слову Господню, собрались из своих чертогов в церковь небесную. Господь встал со своего престола, чтобы совершить страшную тайную службу; серафимы и херувимы, около Него паряще, служили Ему и пели трисвятую песнь; прочие ангелы стояли по одной стороне Господа и пели, на другой стороне все святые отпевали им. Господь приобщил их от духовной манны живота своего и открыл им сокровенные страшные свои тайны, и все исполнились сокровенной премудрости. Господь вышел оттуда и пошел в палаты свои; за ним все святые разошлись по своим местам, где каждому лику уготованы были трапезы по числу их; служителями при трапезах были юноши прекрасные, в златых одеждах, головы их блестели как золото… Господь вышел из своих чертогов и пришел возлечь на духовном обеде со своими избранными²⁴³. Ангелы пели, им отпевали святые. Пища у них не убывала, как убывает тленная наша пища, когда мы едим ее. Когда насытились, Господь и все святые пошли на восток, в город, который есть Едемский рай, из которого изгнаны Адам и Ева. Побывши здесь, все святые с Господом возвратились в город». Далее говорится, что святые просили Господа устроить им в новом мире церкви, как это было и в той жизни, чтобы они могли в них славословить Его, когда Он будет приходить к ним. Господь повелел этому быть, благословил на все стороны и призвал с высоты селения; явились церкви, огражденные оградами, и в них виноградники. «В этой жизни, – сказал Григорию ангел, – не будет ни зимы, ни лета, ни нощи, ни часа, потому что все это прошло и наступила новая жизнь». Ангелы вышли из святого града и раздали святым селения, престоли и прочие покои, одним на земле, другим на воздухе, и проч. Потом вострубили трубы Царя страшно и грозно, отверзлись на востоке небесные врата, вышел с чертога славы своей, окруженный небесными силами, Сам Господь и вошел в отворенные врата; с ним входили великие святые; пред всеми святыми шла Владычица Богородица; это, сказал ангел, они вошли в царство небесное. Григорий спросил ангела, почему не все святые вошли теперь с Господом, и кто те, которые вошли, и те, которые остались. Ангел объяснил ему, что это вошли с Господом особенные святые, те, которые, живя в мире, отреклись от мира – это иноки. Оставшиеся долу – это те, которые жили в мире праведно, соблюдали заповеди Божии; они сподобились наследовать рай, где им будет вечное веселие и нескончаемая жизнь. Господь потом опять вышел оттуда со всеми святыми, вошедшими с ним; они сияли седмерицею паче прежнего, ибо сделались сынами Божиими. Когда, заканчивает Григорий, я удивлялся красоте и славе святых, внезапно увидел Господа при вратах города; Он позвал нас к себе и велел мне передать людям все, виденное и слышанное здесь.

Житие Василия Нового в двух частях своих обнимает, таким образом, всю загробную жизнь человека и человечества. Представляя в первой части состояние души по смерти до всеобщего суда, оно второй части изображает страшный суд и жизнь вечную всего человечества после суда. Это одно из самых замечательных произведений византийской литературы, как по поэтическим достоинствам, так и по полноте изображения суда Божия над людьми. Как божественная комедия Данте составилась под влиянием разных легенд, носившихся на Западе в средние века, так и в житии Василия Нового нашли себе место разные мнения восточных христиан о загробной жизни. Среди источников, под влиянием которых сложилось житие Василия Нового, первое место занимает книга Еноха. Влияние ее главным образом отразилось на изображении в житии картины явления в мир Спасителя. Другими источниками для жития служили сочинения христианских писателей. Трактат о мытарстве составился на основании слов Кирилла Александрийского, Макария великого и др., в картине страшного суда мы видим черты сходства с словом Палладия Мниха, только к концу страшный суд, в изображении казни еретиков, принимает частный, тенденциозный характер. С поэтической стороны картина суда Божия в житии вполне достойна того, чтобы сравнить ее с Дантовой поэмой. Обилие образов, картинность в изображении, – вот главные свойства его. В древней Руси оно было особенно распространено, о чем свидетельствует множество списков этого сочинения, рассеянных по всем концам нашего отечества. Не только в ХVII, но даже в ХVIII и XIX вв. оно переписывалось и украшалось множеством миниатюр. Влияние его отразилось на русском искусстве (картина страшного суда) и, как видели, на поэзии. Под влиянием же его написано у вас на Руси слово, которое было очень распространено в народе, имело влияние на духовную народную поэзию, и потому важно для нас. Разумеем «слово о небесных силах», помещенное Калайдовичем в Памятниках Словесности XII века под № ХII‑м.

«Слово о небесных силах», кажется, совершенно справедливо некоторыми приписывается²⁴⁴ Авраамию Смоленскому, который, по свидетельству его жизнеописателя, любил в последнее время жизни своей беседовать о разлучении души с телом, о мытарствах, ее ожидающих, и т.п. Проповедник слова начинает свою речь словами Кирилла Философа, что созданы мы были не для того, чтобы есть и пить, и одеваться в различные одежды, а для того, чтобы угодить Богу и наследовать будущие блага. Но человек заблудился с истинного пути, он не знает, как создал его Бог, как в утробе матерней вложил душу и как оттуда извел. После этого проповедник переходит к жизни человека... Когда родится младенец, Бог посылает ему ангела на хранение жизни его; лукавый же дух посылается к человеку в то время, когда он придет в смысл, станет различать доброе от худого. И смотря потому, как живет человек – хорошо или худо, – тот или другой из них берет старейшинство над человеком. Если человек проводит жизнь хорошо, то добрый ангел сохраняет его от всякого лукавства диавола и записывает все дела его от юности до старости; если же, напротив, человек проводит жизнь худо, то берет над ним старейшинство злой дух и записывает все дела его ночные и дневные. От изображения жизни человека под влиянием этих двух сил, проповедник переходит к смертному часу и к мытарствам, ожидающим душу по ее исходе. Этот трактат в сокращении заимствован из жития Василия Нового. Когда приходит час разлучения души от тела, приходят бесы и, открывая харатейные свитки, на которых записаны худые дела, обличают ее во всех грехах ее. После этого приходят два ангела, посланные Богом к душе. Увидя их, душа «ужаснется, образ весь и лепота и лице изменится, руце и нозе премолкнета и слуха с нима, и язык молчанием затворится, и будет весь уныл, и дряхл, и скорбен, и за сим явится смерть». В духовном стихе, под влиянием приведенного места слова, следующим образом изображается изменение образа человека во время смерти. Когда приблизится смерть, то –

Душа с телом разставается,

Ум с главою распрощается,

Лепота вся в лице изменяется,

Резвыя ноги опускаются,

Ясныя очи помрачаются,

Любовые друзи вси на земле остаются.

День к вечеру приближается,

Идет же солнышко ко западу,

Секира лежит близко к корню дерева²⁴⁵.

Как в слове, так и в стихе, смерть, таким образом, независимо от личных добродетелей и пороков, служит для каждого человека временем сильнейшего потрясения, как разрыв всех жизненных связей. Отличие стиха от его источника заключается в том, что он, при изображении изменения образа человека под влиянием смерти, выпустил некоторые подробности, как то: о прекращении дара слова, об уничтожении слуха, и поспешил напомнить людям о близости часа смерти:

«День к вечеру приближается

… Секира лежит близко к корню дерева».

Окончивши изображение смерти, проповедник слова переходит далее к изображению состояния души человека по выходе ее из тела. «Итако, и нужею страшною душа от телеси изидет, и станет одержима душа, зрящи на свое тело; якоже бо кто изъволкся из ризы своя, и потом стал бы, зря ея: тако станет душа на свое тело зрящи, от него же изыде, умилно к ангелам взирающи, и виде дела своя пред собою поставлена, или добрая или злая, и яко во всех извещаема²⁴⁶». Эта картина слова вызвала весьма трогательный и поэтичный стих: «Прощание души с телом²⁴⁷». Стих этот читается так:

Солнышко на закат пошло,

Красное закатилося.

Душа с телом разставалася,

Отошедши она телу поклонилась,

Ты прощай, ты прощай тело белое!

Ты пойдешь тело белое во сыру землю,

Ты сырой земле на распутьице,

Ты сырым червям на расточенье;

Я, душа, пойду к Самому Христу,

К Самому Христу, к Судье Праведному.

Видно, что слова проповедника о прощании души с телом в слове «о небесных силах...» глубоко тронули душу певца; он выразил туже мысль, которая высказана и в слове, но выразил ее гораздо трогательнее и поэтичнее, нежели высказана она в слове.

Проповедник в слове «о небесных силах», после приведенных слов о прощании души с телом, говорит о мытарствах, по которым идет душа к престолу Божию… Ангелы берут душу человека и несут ее через мытарства ко вратам небесным; всех мытарств в слове двадцать; расположены они здесь в ином порядке, нежели в житии Василия Нового; нет также тех подробностей о прении добрых ангелов со злыми о делах человека, какие находятся при каждом мытарстве в житии; здесь только простой перечень мытарств. Первое мытарство – оболгания (лжи); второе – оклеветания, третье – зависти, четвертое – гнева, пятое – ярости с гневом, шестое – гордости, седьмое – срамословия и плясания, осьмое – резоимания и ограбления, девятое – тщеславия, десятое – златолюбия и сребролюбия, одиннадцатое – пьянства и запойства, двенадцатое – злопоминания, тринадцатое – чародейства и волхвования, четырнадцатое – объедения и раннего ядения и пития, пятнадцатое – всякой ереси и веры в стречу, в чех, в полаз и в птичьи грай, ворожю, и еже басни бают и в гусли гудут²⁴⁸…, шестнадцатое – прелюбодеяния, семнадцатое – убийства, осьмнадцатое – татьбы и всякого крадения, девятнадцатое – всяк блуд и наконец двадцатое мытарство скупости и немилосердия²⁴⁹. По окончании мытарств, если душа имеет добрые дела, то возводится ко вратам небесным; ее встречают ангелы, посылаемые Богом к другим людям, и радуются с нею, яко избеже лукавых бесов. Потом она приводится на поклонение к престолу Божию; Господь приказывает Михаилу архангелу показать ей обители святых и места мучений грешников. Сначала она носима бывает по поднебесью, где рассматривает горний Иерусалим, который создал Сам Господь; потом вводят ее в рай, к душам праведных, и наконец она сводится в пропасть, где затворены от века души грешных, и показываются ей места их мучения: мука же эта далеко на Западе. Эти путешествия совершает душа в точение 40 дней, после которых она отводится в рай до последнего воскресения. Таким путем идут души праведных²⁵⁰. Когда умирает грешник, – злые духи приносят на свитках все согрешения души его и обличают ее. Если она исповедалась пред смертью искренно во всех грехах своих, то грехов ее на свитках не обретается, ибо Дух Святой невидимо изглаживает их; если же, напротив, утаила грехи, или если и исповедала, но отец духовный стыда ради не наложил епитимии или поста за грех, то грехи не изглаживаются и душу ту, не допуская до первого мытарства, затворяют во аде, где она ожидает великого суда. После изображения мытарств, заимствованного из жития Василия Нового, проповедник переходит к мысли о кончине мира и обновлении земли. После смерти всех людей, при конце мира, останутся живыми, не в разлучении душ с телами, многие праведники²⁵¹. А конец миру уже близок. «И се уже видим, – говорит проповедник, – конец миру приближающеся, урок житию скончавашеся, уже бо мало нашего живота и века; всяже, яко Господь рече, испыташеся; встати имать язык на язык, царство на царство, и страна на страну... и будут глади и пагубы и труси поместо: вся же та начало болезнем». В последние три года седьмого тысячелетия, пророчит слово, будет пришествие антихристово, а по истечении трех лет²⁵² архангелы Михаил и Гавриил затрубят и созовут на суд вселенную. В это время неугасимый огонь потечет от востока до запада, поедая горы, каменья, древа, море... Твердь как береста свертится… Земля изгорит и все люди пройдут чрез огонь. Нельзя будет в это время куда-нибудь убежать или скрыться... особенно грешным не покаявшимся будут злые терзания… Согрешивших мало, огнь, искусив их, просветит и очистит тела их, как солнце… Праведным (огонь) дает свет, а грешным опаление и помрачение. Совершивши свое дело, огненная река отойдет на запад и образует огненное озеро для мучения грешников²⁵³. После этого будет земля нова и ровна... изыдут из нея трава и цветы многоразличные и никогда не увядающие, потому что они духовны… возрастут древа, не как видимыя теперь, но высоту, лепоту, величество их невозможно изглаголать устами человеческими, понеже суть духовни…». «Слово «о небесных силах» важно для нас с двух сторон: с одной стороны оно имело влияние на народные духовные стихи, с другой – оно, как произведение русское, ясно свидетельствует нам, какие словесные произведения, перешедшие с Востока, имели преимущественное влияние на воззрения древнерусского человека. Так мы видим, что житие Василия Нового и слово Палладия уже в XII в. были распространены в России. За исключением некоторых частностей, слово «о небесных силах» в общем представляет собою компиляцию с указанных произведений; тем не менее оно само было очень распространено среди читателей древней Руси, на что указывают духовные стихи, возникшие под его влиянием. Кроме указанных выше стихов, под влиянием рассматриваемого слова сложились стихи о мытарствах. Правда, в стихах, изображающих мытарства, нет перечисления мытарств, не указываются грехи, за которые на мытарствах душа будет истязуема, как это мы видим в слове «о небесных силах»; однако общий характер стихов о мытарствах ясно указывает источник свой в указанном слове. Основная мысль частного суда, которая подробнее развивается в других стихах, выражается следующими словами в стихе «о втором пришествии»²⁵⁴:

Возьмут душу грозные ангелы,

Пронесут мытарства многии

И покажут царство небесное

Потом покажут муки вечныя,

Грешным плач неутешимый.

В стихе, который называется стихом «о грешной душе», более или менее подробно изображаются путешествия грешной души по мытарствам²⁵⁵:

Вынули (ангелы) душу грешную,

Понесли душу грешную

Да по воздуху по небесному.

Принесли душу грешную

Ко лестнице ко небесной.

На первую ступень ступила:

И вот встретили душу грешную

Полтораста врагов;

На вторую ступень ступила –

Вот и двести врагов;

Вот на третью ступень ступила, –

Вот две тысячи врагов возрадовалися:

Ты была наша потешница!

Ты была наша наставница!

Встретивши грешную душу, враги рассказывают все ее грехи:

Вот несут они письма, да раскатывают,

Да раскатывают, все грехи рассказывают.

Окончание путешествий души грешной по мытарствам следующее:

Велел Господь Бог

Соверзить душу грешную.

Соверзили душу грешную,

Засадили душу грешную,

Во тьму во кромешную.

Совсем иныя впечатления ожидают на том свете душу святую и праведную; ее встретят там слава, честь и лицезрение Самого Господа. В стихе «о грешной рабе и об ея праведной дочери»²⁵⁶ относительно последней говорится:

Господи душеньку встречает

Златой ризой оболокает,

Злат венец на голову ей надевает:

Подь ты девица честная и благочестивая

И не сонливая, и не дремливая.

Праведная душа также осматривает места мучений и блаженства праведных, что для нея служит увеличением ея блаженства. В том же стихе праведная душа молит Господа о позволении видеть ад и рай:

Не позволишь ли ты мне, Господи!

По раям походити, по адам посмотрети?

Господь отвечает душе: «все это я могу сделать для твоего моления». Таким образом в стихах проходят мытарства и осматривают рай и ад души как праведных, так и грешных. В этом состоит существенное отличие изображения мытарств в стихах от изображения их в слове «о небесных силах». Там, как известно, только душа праведного проходит мытарства и удостаивается видеть «обители святых и небесныя палаты райския, – душа праведных сущая в раи и душа грешных сущая в аде и вся муки различныя». Грешная же душа, не покаявшаяся во грехах своих «восхитима бывает лукавыми бесы и бьема люте, недадущи и ни до перваго мытарства взити». Нужно обратить еще внимание на особенность слога стихов о мытарствах… Слог этих стихов во многом разнится от слова рассмотренных прежде стихов о страшном суде. И тогда как слог стихов о суде – церковный, заимствованный из тех церковных сочинений, под влиянием которых сложились стихи, – в слоге стихов о мытарствах преобладают чисто народные обороты речи, свидетельствующие о том, что фантазия певца не рабски следовала своему источнику.

Книжные произведения о страшном суде, распространенные в древней Руси, все принадлежат к церковным сочинениям. Несмотря однако на это, в них мы встречаемся с такими рассказами и подробностями, о которых ничего не говорится в священных книгах: все пробелы или пропуски в библейском рассказе в них дополнены; они объясняют все недовольно понятные в священных книгах места и разрешают те вопросы, которые естественно возникают при чтении священных книг; язык их богат картинами и образными выражениями. Обладая такими свойствами, указанные сочинения естественно приковывали к себе внимание читателей древней Руси. Обилие духовных стихов, возникших под влиянием их, показывает, что они были любимым народным чтением.

После смерти тела и частного суда, праведники восходят душами своими в рай – место блаженства, грешники отходят душами своими во ад – место печали и скорби, хотя как первые не чувствуют еще до всеобщего суда совершенного блаженства, так и последние не терпят совершенного мучения²⁵⁷. Полное, совершенное и решительное мздовоздаяние как праведным, так и грешным будет после всеобщего суда²⁵⁸. Таким образом будущая загробная жизнь разделяется на два вида – на временную и решительную. Сочинения и сказания о будущей загробной жизни, распространенные в древней Руси, изображают со всеми подробностями ту и другую жизнь, сливая по большей части рассказ о той и другой жизни в одно. Далее – место жизни отошедших из этого мира людей – народная молва в средние века на Востоке трактовала различно: то оно указывалось на небе, то помещалось на земле; отсюда и книжные произведения о загробной жизни разделяются на два вида – на такие, в которых говорятся о жизни будущей на небе, и такие, в которых рисуется жизнь будущая на земле. К первому роду относятся: «Хождение Богородицы по мукам», «Слово о видении ап. Павла», «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму», «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму на Елеонской горе», «Видение рая в житии Андрея Юродивого»; ко второму роду принадлежат: «Житие Макария Римского», «Хождение Зосимы к Рахманам» и «Житие Св. Агапия».

Одним из самых поэтических апокрифов о загробной жизни должно признать «Хождение Богородицы по мукам». Этот апокриф составляет перевод греческого апокрифа, известного под именем «Откровение Пресв. Богородицы» (Ἀποκάλυψις τῆς ὑπεραγίου Θεοτόκου περὶ τῶν κολάσεων καὶ πῶς καὶ ὅποι κολάζονται καὶ περὶ μετανοίας)²⁵⁹. Он был очень распространен на Востоке и Западе и встречается, по словам Тишендорфа, во многих западных библиотеках²⁶⁰. Из приведенных Тишендорфом отрывков греческого текста видно, что он подвергался большим изменениям и добавлениям. Касательно автора его Тишендорф замечает, что «сказание это в целом указывает на монаха средних веков».

«Святая Богородица, – так начинается это сказание, – взошла на гору Елеонскую и, поклонившись Господу Богу, просила его, чтобы снизошел Михаил Архангел и показал ей места мучения. Архангел Михаил явился, в сопровождении 400 ангелов; 100 ангелов явилось от востока, 100 от запада, 100 от севера и 100 от полудня. На вопрос Богоматери, сколько мук, идеже мучится род христианский, Архангел отвечал: неизреченны суть муки: Он велел явиться ангелам от полудня; отверзся ад, и увидели множество мучащихся мужей и жен и услышали вопль мног. И спросила благодатная: «кто сии суть?» Архангел отвечал: сии суть, иже не вероваша во Отца и Сына и Св. Духа, позабыша Бога и вероваша юже ны бе тварь Бог на работу сотворил, того они все боги прозваша: солнце и месяц, землю и воду, и звери и гади... от камени ту устроя Трояна. Хорса, Велеса, Перуна… Того ради зде тако мучатся²⁶¹… Пришла Богородица еще на место великой муки и спрашивала о грехе, но архангел сказал, что нельзя видеть той муки, потому что тем грешникам запрещено видеть свет, доколе не явится Сын Твой. Прискорбна стала Богородица и, возведши глаза свои к невидимому престолу Отца своего, сказала: «Во имя Отца и Сына и Св. Духа, да отымется тьма сия, да бых видела сию муку». И тотчас отнялась тьма и явилось семь небес. И увидела Богородица – лежали во множестве люди, мужи и жены. С плачем великим они вопияли к Богородице о том, что никто не посетил их, только Она одна, заступница христианского рода, посетила их. «Что есть согрешение тех?» – спрашивала Богородица Михаила. «Сии суть, иже не вероваша в Отца, Сына и Св. Духа, ни в Тя святая Богородица и не хотяша проповедати имени Твоего, якоже от Тебе родися Господь наш Иисус Христосъ» – ответствовал архангел. И прослезилась Пречистая Богородица, видя мучения рода христианского. Потом перенесли ее херувимы и серафимы на Полдень. Там текла река огненная, и погружен был в нее народ мног, мужи и жены; одни погружены были до пояса, другие – по грудь, иные – по шею, иные – до верху. Которые в огненной реке до пояса, – те прокляты своими родителями; а которые по грудь, – те не чтили своих кумовьев; а которые по шею, – те ели мясо человеческое; а которые до верху, – те ложно клялись и преступали крестное целование. И увидела Богородица человека на том месте, висящего ногами и поедаемого червями: он давал в рост золото и серебро, и за то терпит такую муку. Еще увидела Богородица женщину, повешенную за зубы; различные змии исходили из уст ее и ели ее тело: эта жена ходила по соседям, подслушивала под окнами, складывала сплетни и производила ссору и вражду между людьми. «Лучше бы не родиться человеку тому», – сказала Богоматерь, видя мучения этой женщины. «Еще не видела святая Богородица великих мук», – сказал ей Михаил, и ангелы взяли и перенесли ее на полночь. И был там простерт облак, а посреди его огненные одры, на которых лежали мужи и жены: это те, которые в святую неделю (ἁγία κυριακῆ) к заутрени не вставали, и спали, как мертвые. В другом месте были столы огненные, и на них лежало множество мужей и жен; они горели в огне: это те, которые не вставали пред попом, когда он шел в церковь. Было железное дерево с железными ветвями и удами, на котором помешано за языки множество мужей и жен: это были клеветники²⁶². А один человек висел за ногти, из которых текла кровь, а язык его связан был пламенем огненным; и не мог тот грешник промолвить: «Господи помилуй!» То был иконам и церкви служитель, не творивший воли Божией, и продававший сосуды и имение церковное. Потом увидела она висящих священников, и огнь палил их. Грех их состоял в том, что когда стояли они пред престолом Божиим и раздробляли пресвятую просвиру, – крупицы от нее падали на землю, яко звезды Божии, а священники того не замечали. Еще там был человек, которому крылатый и трехголовый змей не давал покоя: то был книжник. Он прочитал Евангелие и поучал народ в законе Божием, только сам не ходил в законе. Далее лежали во пламени огненном носители чипа ангельского и апостольского – патриархи и епископы. Они на земле славились отцами святыми, но на небе не называются святыми, ибо не творили по своему образу. Потом висели жены и огнь опалял их: то были попадьи, которые выходили вторично замуж, по смерти мужей своих. Еще в огне лежали жены, и различные змии ели их: то были черницы монастыря, продавшие тела свои на блуд. Потом в огненной реке мучились во множестве блудники, любодейцы, воры, сводники, клеветники и пр. Пресвятая Богородица прослезилась, говоря: «о люте грешникомъ!» «Почто плачешь, Святая, не видела великих мук», – сказал архангел. И сказала Пресвятая: «поведи меня, да вижу все муки». Пошли на левую сторону от востока, и увидели смоляную огненную реку, в которой мучилось множество мужей и жен; смола клокотала как в котле, и огнь как волны морские возвышался над грешниками; когда огненные волны поднимались, то грешники погружались на тысячу лактей. Стрегущие эту муку ангелы, увидев Богоматерь, возопили: «благословим Тя и родившагося от Тебе, Сына Божия; от века мы не видали света и ныне видим свет Тебе ради… Радуйся Благодатная! ...» Когда огненная буря утихла, Богоматерь увидела множество грешников, «яко зерьна горюшична (как горчичные зерна)». «Это жидове, – сказал архангел Михаил, – которые мучили Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, и те христиане, которые отверглись Бога и святаго Крещения и веруют в демонов… те, которые отравляют людей ядом, убивают мечем…». «По делом их буди тако», – сказала Богоматерь. Потом в другом месте увидели озеро огненное, где мучились христиане, только носившие имя христианина, а на самом деле творившие дела диавола и не успевшие покаяться в своих грехах. Осмотрев все муки, Богоматерь заплакала и сказала архангелу: «молю-ти-ся, да вниду и аз, да ся мучу с христианы, понеже нарекошася чада Сына моего». Но архангел заметил, что ей подобает почивать в раю. Она стала просить Михаила подвигнуть воинство седми небес и помолиться за грешников, дабы Господь помиловал их. «Седмижды на день, – отвечал на эту просьбу Михаил, – и седмижды на ночь, Госпоже, когда возносим хвалу ко Владыке, мы молимся и за грешных». Тогда Богоматерь стала просить вознести ее на высоту небесную и поставить пред престолом невидимого Отца. Собрались силы ангельские и вознесли ее к престолу Божию. Богоматерь, воздвигнув руки к небу, сказала: «помилуй, Владыко, грешныя, яко видех я, и не могу терпети, да ся мучу и аз со крестьяны». И пришел с небеси глас: «как могу помиловать их, когда вижу гвозди на руках Сына моего?». «Владыко, – возразила Богородица – молюся не за неверных жидов, а за христиан Твое милосердие молю». И отвечал ей глас: «они братии моей не помиловали, как же Я помилую их». И опять сказала Богородица: «помилуй, Владыко, грешныя, помилуй, Господи, тварь руку своею: яко по всей земли имя Твое нарицают. и в муках, и на всяком месте; и по всей земли глаголюще: Пресвятая Госпоже Богородице помоги нам…»²⁶³ «Тех, – ответил Господь, – которые призывают имя Твое, Я не оставляю ни на небеси, ни на земли». Видя безуспешность молитв своих о помиловании грешников, Богородица воскликнула: «где Моисей пророк, где все пророки? Где Павел, возлюбленный Божий? Где святая неделя (ἁγία κυριακῆ), похвала христианская (τὸ τεῖχος τῶν χριστιανῶν)? Где сила честнаго креста?». Тогда собрались все святые и стали просить Господа о помиловании грешников. Господь ответствовал им, что по Евангелию и закону Его они так суд примут. И не умели святые, что отвечать, как только: «помилуй, праведен еси Господи (καὶ οὐκ ἔχων τι εἰπεῖν εἰ μή· δίκαιος εἶ σὺ Κύριε). Тогда Богородица приглашает архангела Гавриила, Иоанна Богослова и просит архистратига Михаила еще раз помолиться за грешных. Михаил, все силы небесные и все чины бесплотные пали пред престолом Божиим²⁶⁴. Видя такую неотступную мольбу Богоматери и святых, Бог послал своего возлюбленного Сына. Увидя его, все грешники возопили в один голос: «помилуй ны, Сыне Божий! помилуй ны Царю всех век!» Сын Божий указывает им на свои благодеяния к людям и на средства, данные им к спасению; по люди ослушались Его, согрешили, и потому не достойны помилования²⁶⁵. «Но, ради милосердия Моего Отца, ради молитв моея Матери, ради Михаила архистратига и множества мученик моих, – даю вам, сказал Сын Божий, мучащимся день и нощь (свободу от мучений) от великаго четверга до пентекостия (св. Пятидесятницы); имейте вы покой и прославите Отца и Сына и Св. Духа. И воскликнули все: слава милосердию твоему!»

Как ни баснословны подробности «Хождения Богородицы по мукам», нельзя, однако, с точки зрения поэтической, отвергать его значение в нравственном развитии масс народа. Было бы смешно предположить, чтобы кто-нибудь вздумал безусловно сравнивать это произведение с Дантовой поэмой; по нельзя отрицать того, что в отношении поэтическом оно заменяло для русской массы то, что Итальянцам для своего народа дал Дант в своей поэме. Благодаря своим поэтическим достоинствам, «Хождение» было особенно распространено в древней Руси; оно имело влияние на народную поэзию как русскую, так и других славян²⁶⁶. Между Сербскими песнями, изданными Буком Караджичем, мы встречаем песнь о хождении Богородицы по мукам. В наших духовных народных стихах встречается много мест, возникших под влиянием «Хождения». В стихе «об нынешнем веке и о будущем»²⁶⁷ Богородица, после мольбы к ней грешных о заступлении их пред Богом, обращается к Господу со следующими словами:

О Святый Дух пресладкий!

Мой Сыне, Иисус Христос,

Царь небесный светъ!

Воспомилуй такова народа многогрешнаго, погибающаго,

Таковыя злыя муки, все ради меня.

Здесь ясно слышатся слова сказания: «помилуй, Владыко, грешныя, яко видех я, и не могу терпети, да ся мучу и аз со крестьяны». Но в то время, как в «Хождении Богородицы» Господь, отказываясь исполнить просьбу своей Матери, выставляет такую причину («они (грешные) братии моей не помиловали»), после которой Богородица, в соединении с архангелами и всеми святыми, могла все-таки продолжать моление, в стихе, напротив, ставится такая причина отказа Господа помиловать грешных, которая, трогая материнское сердце Богородицы, лишает ее возможности продолжать свою просьбу. Спаситель сказал ей, что Он может исполнить просьбу Матери только тогда, если Она согласится видеть во второй раз Его распятие за грешников. Он говорит:

Аминь, аминь глаголю Тебе:

Разве Ты хочешь видеть меня

Во второе Бога на распятии!

Богоматерь отвечает на это:

О Святый Дух, пресладкий,

Мой сын, Иисус Христос,

Царь небесный свет!

Не могу я Тебя во второй раз видети (распятым)²⁶⁸.

В другом стихе, на вопль грешных о помиловании, Господь отвечает им тоже самое, что и в хождении Богородицы:

Даны вам были книги божественныя,

И все было в книгах написано,

В чем грех, в чем спасение,

Чем в рай взойти, чем душу спасти²⁶⁹.

В самой тесной связи с Хождением Богородицы по мукам, как по содержанию, так и по внешней форме, находится апокриф «Слово о видении апостола Павла». В древние христианские времена известны были два апокрифа с именем ап. Павла: один – под названием «Ἀποκάλυψις Παύλου», другой «Ἀναβατικὸν Παύλου». Под первым именем Августин (Tract. in Evang. Ioan. 98) знал в церкви отреченное писание, полное басен, которое, как он говорит, выдумано пустым мечтанием по поводу (2Кор.12:2), где ап. Павел говорит, что он восхищен был в рай, до третьего неба²⁷⁰. Раньше Августина никто не говорит об этом апокалипсисе. Правда, Дионисий Александрийский, по словам Евсевия (Ист. церкв.7:22), замечает, что апостол откровения, о котором он пишет во (2Кор.12:2), здесь ничего не сказал особенного. Может быть в то уже время он указывал на находящийся тогда на лицо апокрифический апокалипсис Павла; однако ни он, ни Евсевий не говорят ничего о нем определенно, и потому слова Дионисия по могут быть признаны свидетельством о каком-либо апокрифе с именем ап. Павла²⁷¹. Под вторым именем апокриф с именем Павла в первый раз встречается у Епифания (Epec. 38, 2). Он говорит, что каианиты, последователи Офита, выдумали писание (συνταγμάτιον) и назвали его ἀναβατικόν Павла, при этом Епифаний прибавляет, что этот апокалипсис был похищен от гностиков. Mich. Hlyc’a (annales Р.2 ed. Bonn. р.226 ed. Paris р.120) знал писание ἀναβατιανόν с именем ап. Павла, которое Епифаний, вероятно, ошибочно выдал с заглавием ἀναβατικόν²⁷². Одно ли и тоже этот ἀναβατιανόν, или ἀναβατικόν Павла, с тем ἀποκάλυψις Παύλου, о котором упоминает Августин? Фабриций (Cod. аpocr. № 1 р.2 р.945) думает, что они совершенно различались между собою; первый, по его словам, содержит сумасбродства гностиков, второй же излагает наставления монашеской жизни. Созомен (Н. Е.7:19) рассказывает об апокалипсисе Павла, что он, неизвестный древним писателям, рекомендовался монахами, как найденный при Федосии великом в Тарсе, каковым Фабриций считает апокалипсис, упоминаемый Августином. Дальше об апокалипсисе Павла говорится в декрете папы Геласия о книгах, дозволенных к употреблению и не дозволенных, в комментарии к грамматике Дионисия Фракийского, Феофилактов и Окумением в комментарии ко (2Кор.12:2), у Никифора Омологета, у Марка, патриарха Александрийского, в его обращении к Феодору Вальсамону. Во всех этих свидетельствах, исключая свидетельства патриар. Марка, самая книга, о которой идет речь, называется – апокалипсисом Павла²⁷³. Перебрав все эти свидетельства, Тишендорф, издатель самого апокрифа, говорит: «когда я прочитал их (свидетельства), то тотчас же написал к одному знаменитому мужу, что я нашел, в мое посещение Италии в 1843 г. апокалипсис Павла, о котором упоминают Августин и Созомен²⁷⁴». Этот апокалипсис Тишендорф издал под заглавием apocalipsis Pauli. Наше «Слово о видении ап. Павла» в сущности тоже, что и апокалипсис, изданный Тишендорфом. Что касается до книги, известной с именем ἀναβατικὸν Παύλου, о которой упоминают Епифаний и Hlyc’а, то о ней Тишендорф замечает следующее. «Вероятно, книга эта скоро затерялась вместе с остальными еретическими книгами, от которых до нас дошли одни только названия; ибо о них не встречается никаких известий даже у монахов, между которыми с 5-го века вошло в непременное занятие переписывание кодексов²⁷⁵…». Появление апокалипсиса Павла, основываясь на начальных словах книги в греческом тексте и на свидетельстве Созомена (Η. Е.7:19), относят ко временам Феодосия великого. В том и другом месте рассказывается, что книга эта найдена при Федосии великом в Тарсе, в доме Павла. Относительно автора этой книги и места ее написания утвердительно ничего нельзя сказать²⁷⁶. Греческий текст апокалипсиса издан Тишендорфом по сличении двух кодексов. Один из них, который он назвал Амвросиевым, или Медиоланским, открытый им, как сказали, в Италии в 1843 г., написан не раньше 15 века; другой кодекс «Codex Monacensis» почти двумя веками старше Медиоланского. Под греческим текстом Тишендорф поместил в Английском переводе Сирийский текст, который, как он говорит, имеет более чистую форму, нежели греческие тексты²⁷⁷. На Руси этот апокриф появился очень рано; еще в Слове некого христолюбца и ревнителя по правой вере, открытом г. Шевыревым в библиотеке Кирилло-Белозерского монастыря, есть буквальное заимствование из видения ап. Павла²⁷⁸. Обличая христиан в пристрастии к языческим обрядам, христолюбец и ревнитель по правой вере приводит, между прочим, из этого апокрифа следующие слова: «Павел сказал: видел я облак кровав, распростерт над всем миром, и вопросил, говоря: Господи: что это? И сказал мне: это молитва человеческая, смешанная с беззаконием» (сличен. с этими словами в слове о видении Павла Памят. отреч. литератур. II т. стр. 43). Издано слово по уставной рукописи XV века, Новгородского Софийского собора, г. Тихонравовым в Пам. отреч. русской литерат. (II т. 40–58).

Слово начинается с того²⁷⁹, что Господь повелевает Павлу сказать людям о их согрешениях и призвать их к покаянию и к уразумению того, что вся тварь повинуется Богу, только одно человечество согрешает. Дальше в весьма поэтических чертах излагается жалоба природы на беззакония людей. «Много раз великое и светлое солнце молилось Богу и говорило: Господи Боже вседержителю! доколе мне смотреть на беззакония и неправды человеческия, повели, да сотворю по моей силе на них, да разумеют, что Ты един есть Бог. И был глас к нему: все это Я знаю, как и око мое видит и ухо мое слышит, но человеколюбие мое ожидает, пока они обратятся и покаются, если же они не придут ко мне (т.е. не обратятся), тогда сужу им». Подобным же образом и ночные светила – луна и звезды – жалуются Господу на блуд и кровопролитие, которые совершаются ночью, но и им был тот же ответ. «Много раз воды жаловались на сынов человеческих и говорили: Господи Боже вседержителю! сыны человеческие осквернили святое имя твое в нас²⁸⁰. И был глас к ним: аз сведе всяческая преже бытия их, дóндеже обратятся, аз им сужу» (в греч. тексте: καὶ ἐγένετο φωνὴ λέγουσα· ἡ μακροϑυμία μου ἀνέχεται αὐτοῖς, ὅπως μετανοήσωσιν·εἰ δὲ μή, ἥξουσιν πρός με κἀγὼ αὐτοὺς κρινῶ)²⁸¹. Но особенно земля вопиет к Богу с жалобою на сынов человеческих: я больше всей твари осуждена; не могу терпеть блуда, разбойства, воровства, клятвы, волхвовапия и обмана и всех зол человеческих: отец возстает на сына, а сын на отца, и брат на брата... повели мне, да не подам им плодов от моей крепости. И был глас к ней: все это я знаю и никакой грех не утаится от меня; но моя благость ожидает их обращения; если же они не обратятся, тогда сужу им. За этим следует обращение ап. Павла к людям: «видите, сыны человеческие, что вся тварь повинуется Богу; одно только человечество согрешает. Потому благословите Бога на всякый день и на всякый час». В греч. тексте: ὁρᾶτε, υἱοὶ τῶν ἀνϑρώπων, ὅτε πᾶσα ἡ κτίσις ὑποτέτακται τῷ ϑεῷ, ἡ δὲ ἀνϑρώπινος φύσις μόνη ἁμαρτάνει ἐνώπιον τοῦ Θεοῦ. διὰ ταῦτα πάντα εὐλογεῖτε τὸν Θεὸν ἀκαταπαύστως, ἔτι δὲ μᾶλλον δύνοντος τοῦ ἡλίου). Дальше изображается деятельность ангелов по отношению к людям, как новое побуждение для людей избегать злых дел и благословлять Господа. Когда заходит солнце, все ангелы людские... идут к Богу на поклонение и приносят дела людей, которые они сделали от утра до вечера, либо добрые, либо злые. Одни ангелы идут с радостью о своих людях, другие идут с плачем (ἄλλος δὲ πορεύεται σκυϑρωπάξων). Также и утром, в первый час дня, ангелы приходят к Богу на поклонение и приносят дела человеческие, добрые и злые²⁸². Когда наступает час поклонения, приходят к Богу ангелы радующиеся, дух выходит в сретение им, и бывает голос: „откуду приидосте ангелы мои, имуще бремена благая?» Ангелы отвечают, что они пришли от тех, которые, ради Его имени, отреклись от мира и плачут о своих грехах в пустынях и пропастях земных, алчут и жаждут. «Плачемся, – продолжают ангелы, – и мы с ними; повели нам, если тебе угодно, идти и служить им». И был глас к ним: «моя благость и помощь с ними есть»; и удалились ангелы Божии²⁸³. За ними приходят к престолу Божию ангелы скорбные; дух вышел в сретение им. И бывает к ним глас Божий: «откуда пришли ангелы, носящие бремена?». «Мы пришли, – отвечают ангелы, – от тех, которые призывают имя твое, а молитвы не творят всем сердцем... нужно ли нам служить грешным людям?». И сказано было им: «не преставайте служить им, пока не обратятся и не покаются; если же не придут ко мне, тогда я им сужу». Видите, сыны человеческие, что все дела наши ангелы приносят к Богу, добрые дела и злые! Ведуще убо зачало часа того, благословите безпрестанно Бога (ὑμεῖς οὖν μὴ παύσασϑε εὐλογεῖν τὸν θεόν).

После этого следует самое видение ап. Павла. Апостол говорит, что он был в духе святом; ангел обещает показать ему места праведных и мучения грешников. Проходя с ангелом под твердию небесною, он увидел прежде всего ангелов страшных: они, сказал ангел, посылаются за душами неверных; потом увидел он на небе ангелов добрых, лица которых светились как солнце, чресла их препоясаны золотым поясом, в руках у них печать Божия: это те, объяснил ангел, которые посылаются за душами людей праведных. Апостол выразил желание видеть, как отходят из мира души людей праведных и грешных. «Посмотри, – сказал ангел, – вниз на землю». «Я посмотрел от небес на землю, – говорит апостол, – и увидел весь мир, и был он ни во чтоже (ничтожным) предо мною». И сказал я ангелу: «это ли есть величество человеческое?». И ответил мне: «и вот (так) бывает от утра до вечера (Греч. текст: καὶ εἶπον τῷ ἀγγέλῳ· τοῦτό ἐστιν τὸ μέγεϑος τῶν ἀνϑρώπων; καὶ εἶπέν μοι· ναί· οὕτως γὰρ ἐκλείπει πᾶς ἄδικος). Апостол посмотрел снова и увидел над всем миром распростерто огненное облако. «Это беззаконие, смешанное с молитвою грешников», – сказал ангел. Апостол еще выразил желание посмотреть, как отходят от мира души людей праведных и грешных. И он увидел умирающего человека: «это праведник есть», – сказал ангел. Пред ним предстали в час смерти все дела его; предстали и добрые ангелы. Они сказали душе праведника: «душе, познай свое тело, откуда ты вышла; надлежит тебе опять обратиться в свое тело в день воскресения; восприими обетованное тебе Богом со всеми праведниками». Принявши же душу от тела, они (ангелы) целовали ее, как знаемую (... καὶ εἶπον πρὸς αὐτὴν (душе) ἐπίγνωϑι τὸ σῶμα, ὅϑεν ἐξέρχῃ· δεῖ γάρ σε πάλιν ὑποστρέψαι εἰς ταὐτὸ ἐν τῇ ἡμέρᾳ τῆς ἀναστάσεως, ἵνα ἀπολάβης ἃ ἐπηγγείλατο ὁ ϑεὸς τοῖς δικαίοις. οἱ δὲ ἀγαϑοὶ ἄγγελοι οἱ παραλαβόντες τὴν ψυχὴν τοῦ δικαίου ἠσπάσαντο αὐτὴν ὡς γνώριμον οὖσαν). В это время пришел к душе ангел, постоянно хранивший ее, и сказал: «мужайся, душе; я радуюсь за тебе, что ты сотворила волю Божию, живя на земле; я возносил к Богу все дела твои»²⁸⁴. Такожде и дух изыде на сретение ея глаголаше: не смущайся, ни усумнися, пришедше на место, его же неси видела николиже... (греч. текст: καὶ ἐπορεύϑη σὺν αὐτοῖς, καὶ ἐξῆλϑεν τὸ πνεῦμα εἰς ἀπάντησιν αὐτῶν λέγων· δεύρο, ψυχή, εἴσελϑε εἰς τὸν τόπον τῆς ἀναστάσεως, ὃν ἡτοίμασεν ὁ Θεὸς τοῖς δικαίοις αὐτοῦ). Следующих далее подробностей славянского текста в греческом тексте нет. Дух, в то время, когда душа возносилась на небо, наставлял и укреплял ее. На пути ее останавливали власти: «помедли, – говорили они, – нет ли чего в тебе нашего; видим, что с тобою помощник, который радуется о тебе, что ты сотворила волю Божию на земле...». И видевши ее все плакались, потому что она избежала их: в ней они не нашли ничего своего. Потом был голос с высоты небесной: «вознесите душу, сотворившую волю Божию, да разумеют, что есть один истинный Бог, которому она поклонялась». Когда душа взошла на небо, то тьма тем ангелов вопияли к ней: «мужайся, душе, и крепися...». Михаил и все воинство ангелов, поклонившись пред Богом, сказали душе: «се есть всех Бог, иже сотворил тя по образу и подобию». Ангел души, шедший впереди ее, сказал к Богу: «Боже, помяни тварь свою; это есть та, дела которой я приносил к тебе по вся дни, сотвори ей по твоей силе». И дух также говорил: « я дух, оживлявший ее и живший в ней; имел в ней покой во все время, когда жил; сотвори ей по твоему суду». И был глас Божий: «меня не оскорбила, и я не оскорблю; помиловала (других) и помилована будет; да передастся Михаилову завету, и да несет он ее в рай пищи, до дня воскресения, и да наследует (царство) там со всеми святыми». Ангелы, архангелы и 14 старцев воспели: «праведен еси Господи, и суд твой истинен».

После этого тексты сходятся в содержании. Ангел показывает апостолу исход от тела души грешной. К душе грешной, в час ее смерти, приходят злые ангелы. Взявши душу, они сказали ей: «возри, окаянная душа, на свою плоть, познай жилище свое, откуда вышла; подлежит тебе опять войти в плоть свою в день воскресения, да восприимешь достояние дел своих» (ἵνα ἀπολάβῃς τὰ ἄξια τῶν ἁμαρτημάτων σου). Когда вышла душа из тела, предстал ангел ее и сказал ей: «о, окаянная душе! Я твой ангел, пребывавший в тебе и доносивший каждый день все дела твои, которыя ты делала днем и ночью. И если бы я владел собою, то не служил бы тебе ни одного дня; но не мог этого сделать, потому что Бог, милостивый и праведный Судия, повелел мне служить, доколе не покаешься. Когда придешь к праведному Судии, я отрекусь от Тебе...» На пути к небу ее остановили любодейный дух и прочие власти, говоря: «куда идешь, окаянная душа; смела еще тещи на небо; подожди: посмотрим, не имеешь ли наших дел; не видим с тобою помощника святаго». Когда взошла душа на небо, – все ангелы воспели в один голос: «люто тебе, душа окаянная; зачем ты сделала на земли злое; какой ответ имеешь дать Богу, пришедше на поклонение к Нему?» Ангел ее отвечал: «плачитеся со мною, ангели и други мои: покаянья я не нашел в душе этой». Все ангелы сказали: «да возьмется от нас (она)... смрад дошел до нас». Когда душа предстала пред Господом, ангел ее сказал Господу: «Господи, Боже Вседержителю! я ангел души сей; ея дела я приносил к Тебе днем и ночью; сотвори ей по Твоему суду». И дух также сказал: «я есмь дух, пребывавший в ней со дня ея вступления в мир; не последовала моей воли; суди ее по Твоему суду». И был глас Божий к ней: «где есть плод за благая, которые я сотворил тебе... не просветил ли солнца на тебя, как и на праведнаго!» Она умолчала, не имея ответа. И был еще голос: «праведен суд Божий, нет в нем лицемерства: кто сотворит милость, тот помилован будет, а кто не милует, тот не будет помилован сам; да предастся (она) ангелу Тимелиху (Τεμελούχῳ), который над муками, да ввержет он ее во тьму кромешную, где есть плач и скрежет зубной и да будет она там до великаго дня суднаго». Все ангелы сказали: «праведен еси Господи и праведны все судии твои²⁸⁵». После этого апостол видел еще душу, влачимую двумя ангелами; она с плачем говорила: «помилуй мя Господи, Боже праведный, судия истинный». Господь спросил у ней о ее согрешениях, но она отвечала, что никогда не согрешала. И прогневался Господь Бог, когда она сказала, что не согрешала, потому что солгала. Господь приказал явиться ангелу души этой; он явился и указал ее согрешения. И глас сказал: «да предастся душа в руки аратаря (παραδοϑήτω ἡ ψυχὴ αὕτη Ταρταρούχῳ ἀγγέλῳ), находящагося во аде, да заключит ее в темнице адской и да ввержет ее в муку и да мучится там до великаго суднаго дня».

Дальше следует видение апостолом мучений грешных и блаженства приведных. Ангел сказал апостолу: «следуй за мною, я покажу тебе места праведных». Он взвел его на третье небо и поставил пред вратами. У врат были два столпа златых, на столпах скрижали, на которых написано, по я объяснению ангела, имена работающих Богу. «А написаны ли имена сущих в мире, – спросил апостол. Не только имена, но и образы и подобия служащих Богу и их дела известны ангелам на небесех, – сказал ангел». Внутри места того апостол увидел Илию (в греч Еноха), который целовал его. Потом апостол посмотрел на землю и увидел реку, текущую млеком и медом (в гр. тек. καὶ ἔστησέν με ἐπάνω οὗ ποταμοῦ. ... οὗτος ὁ ποταμὸς ὠκεανός ἐστιν)²⁸⁶; деревья насаждены были на берегу реки; земля там блесте ярче серебра. «Какое это место?» – спросил апостол. «Это, – сказал ангел, – земля обетованная. Разве ты не слышал написанного: блажени кротции, яко тии наследят землю. Сюда переносятся души люден праведных по смерти» (αἱ οὖν ψυχαὶ τῶν δικαίων ἐν τῷ τόπῳ τούτῳ φυλάττονται)²⁸⁷. После этого ангел повел апостола во град Христов. Они были на озере херусийстем (ἡ Ἀχέρουσα λίμνη). И взял его ангел в корабль златой; ангелы пели пред ними, пока они вошли во град Христов. Град светился паче света мира сего; его окружали 12 стен; 1000 столпов, внутри каждой стены. Там текут четыре реки: от западной стороны града течет река медвяная, с юга – река молочная, с востока – река с вином и елеем, а с севера – река масленая (греч. тек. καὶ ποταμοὶ τέσσαρες· ἐκύκλουν αὐτἠν ῥέοντες μέλι καὶ γάλα καὶ ἔλαιον καὶ οἶνον)²⁸⁸. И спросил апостол ангела: что суть реки сии? Эти четыре реки, сказал ангел, образуются на земле; река медвяная называется Фисон, река с вином и елеем – Тигр, река с елеем – Гион, река с млеком – Евфрат²⁸⁹. Ансел взял апостола на реку медвяную (ἐγὼ δὲ ἐπορευόμην ὁδηγούμενος ὑπὸ τοῦ ἀγγέλου, καὶ ἔστησέν με ἐπάνω τοῦ ποταμοῦ). Там видел апостол пророков, которые, приветствуя, лобызали его²⁹⁰. Потом перевел eго ангел на северную сторону града (ἦρέν με πάλιν ὁ ἄγγελος ἐξ ἀμφηλίου πόλεως), где река винная. Здесь апостол видел Авраама, Исаака и Иакова и других, которые тоже целовали его. Ангел потом поставил его к реке, текущей елеем, от запада града (καὶ πάλιν ἀπήγαγέν με εἰς ἕτερον τόπον, καὶ εἶδον ἐκεῖ ποταμὸν ἐλαιόμορφον ἐκ βοῤῥὰ τῆς πόλεως); здесь апостол увидел мужей и жен, поющих и славящих Бога: это те, которые всем сердцем веселятся о Боге и входят в град. Посреди города стоял высокий алтарь, светящийся как солнце; подле него стоял муж: в руках его были гусли и псалтирь и он пел. Пение его слушали все, находящиеся на столпах врат, и так громко возглашали аллилуия, что потрясалось основание города. Это, объяснил ангел апостолу, Давид, а врата эти – врата Иерусалима небесного. Когда придет Христос, тогда сам Давид начнет петь, а с ним вместе и все праведные будут петь: аллилуия! После этого ангел приглашает апостола посмотреть состояние душ людей неверных и грешных. В изображении мучений грешников славянский текст очень расходится с греческим, при чем вообще греческий текст здесь гораздо короче славянского. Ангел взял апостола на запад солнца; здесь был океан, обходящий вселенную, обону страну место, где скорбь и туга, и река, пылающая огнем; в ней было множество мужей и жен, погруженных до колен, до пояса, до рта, до волос головы²⁹¹. Апостол спросил: «кто эти?». Ангел ответил, что погруженные в реке до колена, те выходили из церкви и вдавались в словеса и тяжбы; а которые погружены до пояса, те, приявши тело и кровь Христову, идут блудить, а которые погружены до уст, те обожали друг друга, собравшеся в церковь Христову. От западной стороны реки апостол увидел место с различными муками; они наполнены были множеством мужчин и женщин; огненная река текла на них. Увидел еще апостол пропасть глубокую, где души многия были друг на друге; глубина пропасти яко триста лакоть: «это, – сказал ангел, – те, которые не надеялись на Бога, помощника своего». Апостол²⁹² посмотрел на огненную реку и увидел человека стара влачима; пришел Тимелух (Τεμελοῦχος), имея в руке своей железо острое на четыре стороны и им изволачаше утробу старцу усты (Греч текст: καὶ ἐν αὐτῷ ἀνέφερεν τὰ ἔντερα τοῦ γέροντος ἐκείνου διὰ τοῦ στόματος αὐτοῦ). Это поп, который не совершал хорошо своей службы. В другом месте ангелы другого старца погружали в огненную реку до колена; огненная река ударяла его в лице и не давала ему сказать: «Господи помилуй». Это епископ, не сотворивший во всю жизнь свою праведного суда. В реке стоял до колена человек, руки которого окровавлены были кровью, а из уст и ноздрей его исходили черви; он вопиял: «помилуй мя, осужденнаго больше всех в муке». «Это дьяк, – сказал апостолу ангел, – который недостойно ел приносы» (καὶ εἶπέν μοι οὗτος ὃν βλέπεις διάκονος ἦν, ὅστις ἔτρωγεν καὶ ἔπινεν καὶ διηκόνει τῷ Θεῷ)²⁹³. Дальше апостол видит мучения чтеца, который учил людей, а сам заповедей Божиих не хранил; за это ангел Господень бритвою отрезал ему уста и язык, после чего он был ввергнут в огненную реку до колена. В том же месте было множество мужей и жен, которых ели черви; – «это те, – сказал ангел, – которые надеялись на богатства свои, а не Бога имели помощником». В другом месте апостол видел мужей и жен, которые ссекали зубами своими языки свои; они вели ссоры в церкви, потому так и мучатся здесь. Дальше апостол видел мучения волхвов и потворников, дев, осквернявших девство свое, немилостивых ко вдовам и сиротам; видел мучения беззаконий содомских и гоморских, мучения чернецов и многих других грешников. При виде каждого рода мучений апостол обыкновенно спрашивает ангела, водившего его, – о мучившихся, кто они. Ангел указывает ему грешников и описывает тягость их мучения. Показавши разные муки на западе, ангел поставил Павла над кладезем²⁹⁴, который запечатан был семью печатями. Он велел приставленному здесь ангелу открыть кладязь, да возлюбленный Божий Павел видит, яко дана ему власть видети вся муки. Ангел велел при этом Павлу посторониться, чтобы возможно было вынести смрад, выходящий оттуда. В кладезе была самая злейшая мука, в нее ввергаются те, которые не исповедали, яко Иисус снидет во плоти, яко роди Его Дева Мария… После этого отверзлось небо, и Михаил архангел со множеством воинств сошел с неба. Архангел, ангелы и ап. Павел стали просить Господа о помиловании грешников: «помилуй, Господи, свое создание, ущедри сыны человеческие, помилуй свой образ!». Небо заколебалось, и апостол увидел, как пред престолом поклонились 4-ре старца и 24 животных, видел алтарь Божий; потом небо отверзлось, и увидел Сына Божия, сходящего с небес. Находящиеся в муках возопили: «помилуй ны Сыне Бога вышняго». Он сказал им, что они не заслуживают прощения, потому что не хотели пользоваться теми средствами, какие были даны им; но ныне, сказал Он, ради Михаила архангела (в греч. διὰ Γαβριήλ) и ради Павла возлюбленного моего «даю вам покой сущим в муке в день и в нощь святыя недели» (греч. текст: δίδωμι ὑμῖν νύκτα καὶ τὴν ἡμέραν τῆς ἁγίας κυριακῆς). И все возопили и сказали: «благодарим тя, Господи Боже, яко пода нам на покой дни те» (Греч. тек. εὐλογοῦμέν σε υἱὲ τοῦ Θεοῦ ζῶντος· βέλτιον ἡμῖν ἡ τοιαύτη ἀνάπαυσις ἢ τὴν ζωὴν ἣν ἐξήσαμεν ἐν τῷ κόσμῳ πολιτευόμενοι).

Дальше ангел показывает апостолу рай. Последуй за мною, говорит он апостолу, – и я введу тебя в рай, да видят тебя все праведники. Приведши апостола в рай, ангел сказал: «это место есть рай эдемский, в котором пали Адам и Ева»; в раю апостол видел четыре известные реки Фисон, Гион, Тигр и Евфрат. Там было древо, из корня которого происходили воды, давшие начало рекам; Дух Божий почивал на этом дереве, и когда он дыхал, тогда шли воды. «Это, – сказал ангел, – Св. Дух, который носился до сотворения мира вверху бездны, а потом, по явлении неба и земли, почивает на этом дереве». Ангел показал апостолу древо, чрез которое смерть вошла в мир, и древо жизни, которое стерег херувим с пламенным оружием. Потом он видел, гуляющую в сопровождении 200 ангелов, Пресвятую Богородицу; она, подошедши к апостолу, целовала его и сказала: «радуйся любимец Божий»²⁹⁵; видел трех человек, образ которых светился и пред ними шли поюще ангелы: «это, – сказал ангел, – Авраам, Исаак и Иаков»; они, подошедши к Павлу, целовали его и сказали: «радуйся, Павле, возлюбленный Богом, ангелами и людьми»²⁹⁶; видел далее Моисея, пред которым тоже пели ангелы. Он, приблизившись к Павлу, заплакал и целовал его²⁹⁷. Потом апостол видел Исаию и Иеремию (в греч. тексте еще Иезекииля), которые рассказали ему о причинах их смерти; видел Ноя и разговаривал с ним о потопе; наконец видел пророков Илию и Елисея (в греч. тексте Илию и Еноха).

«Слово о видении ап. Павла» представляет собою сказание стройно-гармонически целое, состоящее из определенных частей. В нем легко видеть три части. Главная мысль первой части та, что люди, как разумные существа, должны оставить свои беззакония и начать жизнь, согласную с заповедями Божиими; вся природа, поставленная в худшее положение сравнительно с человеком, выполняет свое назначение; одно только человечество согрешает. Как побуждение для исправления человеческой жизни, в весьма поэтических чертах представляется здесь жалоба природы на беззакония людей. Жалуются Богу светила небесные, дневные и ночные; жалуются воды; жалуется, наконец, земля. В этой части «Видения» ясно видно влияние ветхозаветного апокрифа – книга Еноха. В первых словах нашего апокрифа представляется параллель между физической природой, строго исполняющей предписанные ей Творцом законы, и жизнью людей, нарушающих повеления Божия. «Вы называетесь, – говорится здесь, – чадами Божиими, а творите дела диаволя. Покайтесь ныне и уразумейте, что вся тварь повинуется Богу, только одно человечество согрешает». В книге Еноха мы встречаемся с таким же обращением к людям: «Все живущие на небесах, – говорится там, – знают, что небесные светила не изменяют своего течения, что каждое из них восходит и заходит в назначенное время, не преступая предписанных законов... Между тем вы (люди) неохотно и несовершенно исполняете заповеди своего Господа» (глав. 3–5). Жалоба Господу земли на беззакония людей, где она говорит, что не может сносить блуда, разбоя, воровства, клятвы и других беззаконий, тоже указывает нам на подобное же место в книге Еноха (глава 9). Вторая мысль, побуждающая людей к исполнению заповедей Творца, – та, что ангелы, приставленные Богом к людям, каждый день два раза доносят Богу о делах человеческих, извещая Его об исполнении людьми Его повелений. «Каждый день, по захождении солнца, – говорится здесь, – ангелы, приставленные к людям, идут к Богу на поклонение и приносят Ему дела людей, которые они сделали от утра до вечера, дела добрыя и злыя... Также и утром, в первый час дня, ангелы приходят к Богу на поклонение и приносят дела человеческия, добрыя и злыя...» «Зная это, – прибавляет слово, – благословите Бога непрестанно!»

Во второй части, с которой собственно начинается видение ап. Павла, представляется разлучение с телом души человека праведного и грешного и описывается путешествие души к престолу Божию. Церковное учение о мытарствах доведено здесь до крайности: на небо сопровождают душу ангел души и дух, оживлявший ее; при представлении души Богу они произносят целые речи.

В третьей части изображается состояние в загробной жизни людей праведных и грешных, что изложено здесь не в последовательном порядке. – Сначала апостол созерцает блаженство праведных, потом мучения грешников, и наконец опять видит райские блаженства. Нужно заметить, что и здесь, как и в других сказаниях, внимание составителя сказания сосредотачивается преимущественно на состоянии в загробной жизни людей грешных, почему подробно и обстоятельно перечисляются виды грехов, муки, назначенные разным грешникам и проч. Блаженство же праведников очерчивается очень бедными красками; они живут в раю, где протекают реки, – и только. Эта часть слова очень наглядно подтверждает ту мысль, что эсхатологические сказания находятся между собою в самой тесной связи. В трактате о мучении грешников мы встречаем грешных, погруженных в реке до колена, до пояса, до ушей. Тоже самое мы находим и в хождении Богородицы по мукам: и там грешники погружены в реки точно таким же образом. Но особенно сходство этих двух апокрифов обнаруживается в содержании слов Господа, сказанных Им грешникам. Как в слове о видении апостола Павла Господь, на просьбу ангелов и ап. Павла о помиловании грешников, говорит, что грешники недостойны помилования, что они сами виноваты в своих мучениях, и только ради Михаила архангела и ради Павла возлюбленного Он дает им свободу от мучений в ночь и день святой недели, так и в Хождении Богородицы по мукам, на просьбу Богородицы, ангелов и прочих святых о помиловании грешных, он говорит тоже самое, что грешники недостойны помилования; но ради, прибавляет Он, милосердия Моего Отца, ради молитв моей матери... – «даю вам, мучащимся день и нощь, имети покой от мучений от великаго четверга до святаго пентикостия и прославити Отца и Сына и Св. Духа».

Сличение славянского текста с греческим приводит нас к тому выводу, что славянский текст Видения сохранился в большей неповрежденности и чистоте, нежели греческий. В последнем мы не находим такого прекрасного и поэтического места, как жалоба земли на беззакония людей; нет в нем тех подробностей о путешествии души праведника к престолу Божию, – о подкреплении ее на пути к небу ангелом и духом ее, что так интересно читается в славянском тексте. Мучения грешников в греческом тексте изложены сравнительно с славянским кратко и сбивчиво. Только в конце греческий текст представляет некоторые подробности, отсутствующие в славянском тексте. В литературном отношении Видения стоят очень высоко. Передавая предмет стройно и последовательно, он содержит очень много глубоко трогательных и в высшей степени поэтических мест. Так в начале слова встречаемся с прекрасным изображением того, как вся природа жалуется Богу на беззаконие людей, а Бог просит ее потерпеть, пока люди покаются²⁹⁸. Прекрасно и живо изображает нам слово деятельность ангелов по отношению к людям, как они, приставленные к людям, по окончании каждого дня и каждой ночи, приходят к Богу и приносят дела добрые и злые. В поэтических и глубоко трогательных чертах рисуется в нем картина того, как ангел души и дух, оживлявший ее, представляют ее к Богу и докладывают Ему о ее делах, прося поступить с нею по Его праведному суду. Нельзя также не обратить внимания на те прекрасные слова, где архангел Михаил и ангелы, вместе с апостолом Павлом, падая ниц, просят Бога о помиловании грешников: «помилуй, Господи, свое создание», а Господь отвечает, что грешники недостойны прощения; но только ради Михаила архангела и ради Павла возлюбленного Он дает им покой (свободу от мук) в ночь и день святой недели. Обладая такими прекрасными свойствами, Видение, несомненно, очень нравилось читателям его; оно имело влияние на народную поэзию. Под влиянием его возник известный стих «Плач земли». Стих этот читается так:

Растужилась, расплакалась матушка сыра земля

Пред Господом Богом:

Тяжел-тο мне, тяжел, Господи, вольный свет,

Тяжел – много грешников, более беззаконников!

Речет же сам Господь сырой земле:

Потерпи же ты, матушка, сыра земля!

Потерпи же ты несколько времячка, сыра земля!

Не придут ли рабы грешные к самому Богу

С чистым покаянием?

Ежели придут, прибавлю я им свету вольнаго,

Царство небесное;

Ежели не придут ко мне, к Богу,

Убавлю я им свету вольнаго,

Прибавлю я им муки вечныя,

Поморю я их гладом голодным²⁹⁹.

Легко видеть, что стих этот возник под влиянием той картины слова о видении ап. Павла, где изображается жалоба природы на беззакония людей. Отличие изображения жалобы в стихе от апокрифического изображения состоит прежде всего в том, что здесь собственно одна картина: жалоба высказывается от лица всей земли в совокупности, а не отдельно от солнца, моря, луны и земли, как в слове. Вторая особенность в стихе та, что Бог, выслушав жалобу земли, просит ее потерпеть, пока грешники покаются, чего нет в апокрифе; наконец, в третьих, стих разъясняет подробно ту мысль, что сделает Господь с людьми, когда они придут (т.е. обратятся) к Нему, и что сделает с ними тогда, если они не придут; тогда как в апокрифе на все жалобы Господь только замечает, что «если они (люди) не покаются, то я сужу их».

С именем Иоанна Богослова, кроме разобранного апокрифа – Вопросы Иоанна Богослова Господу на Фаворской горе, у нас распространены были еще два апокрифа. Один из них носит заглавие – «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму о праведных душах»³⁰⁰, другой – «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму на Елеонской горе»³⁰¹. Первый апокриф очень краток; в нем говорится о состоянии за гробом души человека праведного и грешного. Содержание его следующее: «Иоанн (Богослов) говорит Аврааму: Отче Аврааме! ты в раю пребываешь, ты принимаешь души праведных: скажи мне, чем насыщаются праведные в раю?» «Насыщаются праведные души, – отвечает Авраам, – пищею небесною, святою службою, свещею, просвирою, милостынею правою». Дальше Авраам рассказывает Иоанну о путешествии души человека на небо. «Когда ангелы изымут душу из тела и несут ее на небеса, к престолу Божию, то сретают ту праведную душу бесы всех 20 мытарств. Ангелы не дадут души на поругание бесам и поставят пред судом Христовым, близ престола Божия, ожидая от нея памяти: святыя службы, свещи, просвиры, милостыни правыя. Если какой день будет служба, свеща. просвира, милостыня правая; тогда та душа просвещается, насыщается и радостна бывает». За этим следует объяснение причины поминовения души в известные дни. «Господь наш Иисус Христос распялся на кресте, волею во ад сошел, царствие его разрушил, сатану-диавола связал, и потом воскрес в третий день, воскресив с собою Адама и Еву и всех праведников, потому правятся по душе третины». Девятины, полусорочнпы. сорочины правятся по душе в воспоминание тоже важных событий из земной жизни Спасителя: в 9-й день по воскресении Христос явился ученикам своим и уверил Фому, в 20-й день по воскресении явился Луке и Клеопе и познался им в преломлении хлеба, в 40-й день Он вознесся к Отцу своему небесному. Если в дни, назначенные для поминовения, бывает по душе служба, свеча, просвира и милостыня правая, то ангелы поставят ту душу у престола Божия. И скажет ей Господь: «радуйся и веселися, праведная душа! Жила в законе моем, добр исход твой, добро дело твое и добра память твоя...» После скажет Он ангелам: «понесите душу сию в рай, на лоно Авраама. Исаака и Иакова, в жизнь вечную». Если которая душа жила в убожестве и сиротстве и не могла творить ни службы, ни свечи, ни просвиры, ни милостыни правой, а между тем тело и кровь Христову принимала и добро творила, то эти ее дела Господь примет (вместо поминовения?) и прикажет понести ту душу в рай, на лоно Авраама. Душа же, которая зло творила и по которой при этом нет ни свечи, ни просвиры, посылается Господом в муку вечную. Ангелы предадут ту грешную душу лютым бесам; бесы понесут душу в огнь неугасимый и в муку вечную, во тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубной. Вопросы Иоанна Богослова Аврааму о праведных душах мало представляют оригинального. Рассказ о путешествии души к престолу Божию заимствован из церковных сочинений, вроде жития Василия Нового; объяснения же поминовения усопших в известные дни встречаются точно в таком же виде у Евстратия, пресвитера Константинопольского³⁰².

В «Вопросах Иоанна Богослова Аврааму на Елеонской горе» тоже идет речь о мире загробном. «Иисус, взошедши на гору Елеонскую с учениками своими, сказал им: «Я отхожу от вас на небо и возвожу с собою Адама и тех, которые с ним». И сказал Аврааму: «Аврааме, тебе предаю души разлучать их на двое: одне – праведныя на небо, другия – грешныя во ад». Затем апостол Петр (Иоанн?) обращается к Господу с вопросом: «когда будет кончина и пришествие Твое на землю?» Господь отвечает, что Он придет на землю тогда, когда будет мерзость на земле, погибели и беды многия, когда брат будет убивать брата, царь царя. Рассказ обрывается без всякой причины; следующая тирада начинается словами: «И вознесен бысть Иоанн Феолог к Аврааму на небо и вопроси Авраама»; следует после этого ряд вопросов и ответов, сущность которых состоит в следующем. Души умерших на том свете знают друг друга также, как и мы знаемся здесь; как младенец родится, растет и мыслит на земле, так душа растет и мыслит на том свете; душа человека никогда не приходит к телу... Когда приходит душа грешная на тот свет, то до девяти дней ангелы держат ее у себя, говоря: «может быть она кого накормила, или напоила, или одела, или, может быть, поп в молитвах помянет ее». Если же не будет памяти в девять дней, дожидают 40 дней и тогда скажут ей: «иди, убогая душа, во тьму кромешную». Во тьме душа пребывает от великаго четверга до пентикостия. Душа праведного, как сказал Давид, во благих водворится... Мужу великий грех, когда жена согрешает... Человек, имеющий трех жен, на суде станет с первою женою: вторая бо и третяя прелюбодеяния ради.... Если люди крестятся и опять скотски живут: пьют и едят, а лица своего не крестят, то те возьмутся во ад, да не видят славы Господа... Души праведные питаются хлебом ангельским и пищею небесною, а грешные еда во свете суть, тако же (им) пища. Когда свечу вжигают (по душе) и кутью посылают, то великая память и великая радость душам тем бывает... Тех, которые ходят к волхвам и бывают от них богаты, двор (по слову Давидова) будет пуст... и память их погибнет от земли, клятва Божия будет на дому их, а сами они погибнут без ответа... Если бы крещеный человек умер и среди поганых (язычников), на суде он станет все-таки с христианами... Поганые (язычники) не восстанут на суд с христианами, потому что они Бога не познали. Если человек исповедает грехи свои попови и заповедь (испытание) поп даст ему, а он станет поститься противу грехов его, грехи его все-таки отпустятся ему... На страшном суде епископы будут отвечать за попы, а попы за люди, а игумены за чернецы... На вопрос Иоанна, что будет тем, которые не чтут попа и чин его попирают, Авраам отвечает: «чадо» не слышал ли, что жидове сотворили Богу, и не слышал ли ответа им, како рече им: «да ся быша (не) родились человецы ти, таковы творяще». На вопрос Иоанна, как могут явиться на суд умершие с телами, когда тела их сгниют, Авраам отвечает: «когда труба возгласит в полунощи, то телеса во гробех оснуются, аки паучина зародятся; вторая труба вострубить пред куры, и телеса созиждутся и нетленны будут и души в тела внидут; когда третья труба вострубит пред зарями, то мертвии прежде о Христе воскреснут и потекут радуясь по земле... Тогда все люди – цари и князи, митрополиты, епископы, игумены, попы и дьяконы, черноризцы и черноризицы, весь мир, каждый станет в своем чину. Тогда жиды станут ошую... пойдут на осуждение и погибнет память их с шумом... Во святую неделю пасхи будет воскресение». Вопросы Иоанна на Елеонской горе не имеют определенной мысли: они касаются разных вопросов, часто не относящихся к загробной жизни. Самостоятельного они почти ничего не представляют; в них мы встречаемся с мыслями, уже известными нам из других сказаний. Так подробность о постепенном восстании всех людей в одном возрасте вошла в Вопросы из жития Василия Нового; выражение: «грешные пребудут в аду от великаго четверга до пентикостия», указывает на связь его с «Хождением Богородицы». На связь этого апокрифа с Вопросами Иоанна Богослова Господу указывает самое начало его и потом многие сходные вопросы, как то: знают ли на том свете друг друга умершие и проч. Где составились разобранные два апокрифа: «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму» и «Вопросы Иоанна Богослова Аврааму на Елеонской горе»³⁰³ – об этом ничего нельзя сказать определенно. Греческие подлинники не открыты; не упоминает о них и греческий индекс; полагают, что они принадлежат к сказаниям, вышедшим из рук болгарских еретиков Богомилов, у которых ап. Иоанн пользовался особым почитанием³⁰⁴.

Разбирая сказания о загробной жизни, нельзя не видеть в них резких противоположностей при изображении мучения грешников и блаженства праведников. Тогда как на мучениях грешников в сказаниях сосредоточивается все внимание, представляются разнообразные картины их страданий, о жизни праведных, напротив, делаются в них самые беглые замечания; представление рая однообразно и бесцветно. И с таким характером являются не только сказания восточные, но и западные: в тех тоже представления рая бедны сравнительно с изображением адских мучений. Но что говорить о разных сказаниях! Стоит прочитать божественную комедию Данта. чтобы увидеть, как трудно для фантазии человека представить и изобразить в разнообразии и полноте блаженство в будущей жизни праведных. Как ни прекрасны картины рая Дантовой поэмы, они все-таки бедны сравнительно с величественными и разнообразными картинами ада. При общей скудости изображений в сказаниях рая, такое незначительное, но более или менее целостное описание райского блаженства, какое находим в житии Св. Андрея Юродивого, должно остановить на себе внимание читателя сказаний древней Руси о загробной жизни. Нет сомнения, что древний русский человек находил в нем некоторое успокоение от общих угроз наказаниями и мучениями в будущей жизни. Св. Андрей Юродивый³⁰⁵ во сне увидал место, красоту которого не в силах передать язык человека: – это был рай. Земля рая была испещрена различными прекрасными цветами; там было множество садов, но не такие, какие мы видим здесь... Цветы сада иные благоухали, от других капал мед; высокие верхи их были украшены, они преклоняли друг к другу прекрасные ветви и производили веселие... Одни имели свой вид, другие свою красоту; одним назначено цвести беспрестанно и никогда не увядать, другим – плодами и листьями украшать (сад); иные же имели цвет и листья странного видения, а плод честен, славен и мног. На земле нет ни одного такого цвета, чтобы можно было сравнять с теми. Чудо же более всего было в саду том – птицы многие, и воробьи, и щюри (в под. τέττιγες); крылья их были и красные златые и белые пестрые; каждая сидела на своем листе и пела своим голосом... пение их было сладкое и непремолчное. Сады стояли поряду и имели такой вид, когда полки станут друг против друга... Река великая идет посреди рая, напояя сады прекрасные и обрызгивая тихо корни цветов; птицы красные сходили на нее и, напившись, пели. Около реки простирался виноград, украшенный листьями златыми, «его же лозие имать образ камени дрогаго лухнита³⁰⁶, перваго камени, рекшаго деля: аз есмь виноград истинный». Лозие простирались по всему раю и по всем садам, ветви его исполнены были прекрасных гроздей, которые подобны были венцам... Подул благоуханный ветер, как бы от кадила, которым ангелы кадят на небеси пред престолом Божиим; после этого подул другой дух, дыхание его было как дым, вид же его бел как снег... Потом восстал от севера еще ветер, «болий и чермен видением, а зорями якоже солнцу зашедшю»; деревья начали колебаться тихо, как волны, испуская благоухание... Перестал этот третий дух и настала великая тишина... Прошедши в ширину по тому граду Божию, я стал, говорит Св. Андрей, рассматривать Святых Святая; внезапно начал от узкия страны (в подл. северные страны) краснообразнаго онаго лика дыхати дух, издавая прекрасное благоухание. Сад колебался и испускал благоухание мосхоса, которое проникало в сердце мое. Вид этого духа пожигал сердце и я видел невидимый его образ, как видел красоту и прочих... Умолчал четвертый дух и сады не двигались... Тогда я видел ходившего предо мною юношу, одетого в багряницу; лицо его светилось как солнце... увидел около него запоны, из которых четыре были подобны светлому облаку, две были красны как блистающая молния, а прочие белы как снег; певцы прекрасные, белые как свет огненной зари, окружали его и воспевали сладко дела Распятаго. Водивший меня (ангел), поцеловавши крест, позвал меня, чтобы я сделал тоже. Когда я лобызал честный крест, то насытился духовного меда и насладился прекрасного благоухания. Возведши глаза свои, я увидел пред собою морскую бездну; трепет и ужас взял меня; я обратился к вождю моему: «Господи мой, вожю мой, и се яко на облаце хожю, да страх мя приял есть, боялся тамо да ся не вручю, ходя по дуплю, егда како не носити мене начнет и вручюся в воды сущая под ними». Ангел ответил, что им нужно подняться выше. Мы взошли на вторую твердь; видение ее было бело как снег; там узрел я два креста, подобные исподнему; около них было великое славословие и совершалась дивная радость праздника. Я увидел там огонь палящий; в страхе стал звать моего вождя на помощь; он сказал, что нам нужно взойти выше, на третье небо. Пред дверьми этого неба были три креста великие и страшные; они блестели как молнии и, разгоревшись как железо, пускали искры. Вождь мой дерзнул войти в средину и поклониться им; я же не смог этого сделать и, поклонившись издалеча, пошел мимо; на пути мы встретили запону, блестящую как молния; она была взята (поднята) и мы вошли во внутрь ее; там было множество небесных воинств, поющих и славословящих Бога». После этого они встретили еще запону, ангел сказал Андрею, что когда возьмется эта запона, ты увидишь Сына человеческого, сидящего одесную Отца, поклонись Ему и всем сердцем взирай на Него и слушай, что Он тебе скажет. Как только вождь сказал мне это, я увидел на запоне прилетевшего свыше голубя; глаза его были как золото, перси багряны, крили красны как пламень, ноги червлении, из очей его исходила заря светлая; он поднялся и полетел вверх. Тогда поднялась запона и я увидел престол страшный, он висел на воздухе, никем недержимый, пламень исходил от него, но не огню подобный, а белому снегу; на престоле сидел сам Господь Иисус Христос в багряной одежде... Я пал ниц, поклонился ему трижды, после чего я стоял и смотрел на Его красоту... Пришел от света ко мне глас велик, так что поколебался воздух от него, глас же сладок как мед, смирен и доброгласен. Глас сказал Андрею три раза по три слова, которые он понял и уразумел. После этого Св. Андрей внезапно оказался на средине какого-то поля; на нем не было садов, но оно было прекрасно и светло, усеяно цветами; там были источники, из которых текло молоко и мед... «Да что реку, или что возглаголю, или к чему приложу мед той и млеко то: к миру ли, ци к мосоху? сему, человеци бо есть, да и ко иному приложити или нарещи не умеем». За этим Св. Андрей увидел какого-то мужа, который, дав ему некоторые наставления, как вести себя в мире, сказал ему, что он, видев здесь все дивное, познал воздаяние праведным. «Христов рай се видиши, яко той се стоит. Веде же яко видел еси и ужаслься еси, како же ти ся мнить быти суетный мир против сему? Что глаголеши: видиши ли радость? вижю; видиши ли лепоту? вижю; да виждь смирение, какова царства грешница волею хотят себе лишити». Муж прибавил еще, что здесь в раю нет еще Пресвятой Богородицы; она находится в суетном мире, как помощница и заступница людей. Таково изображение рая в житии Св. Андрея. Как здесь, так и в других сказаниях, где только говорится о рае, рай согласно с библейским сказанием о рае, насажденном Богом для прародителей, представляется садом, в котором растут разные деревья и текут реки. Общей бедности изображения райских блаженств в сказаниях, перешедших к нам с Востока, вполне соответствует бедность у нас духовных стихов о рае. В стихах, посвященных описанию мучений грешников, делаются краткие замечания о жизни праведных; они будут жить «во прекрасном раю», где

На древах сидят птицы райския.

Поют песни царския,

И гласы гласят архангельски³⁰⁷.

В раю праведные будут питаться пищей райскою и носить одежды неизносимые во веки. Господь говорит праведным:

Готово вам царство небесное,

Готова вам пища райская,

Одежда во веки неизносимая

И птицы райския во веки на утешение³⁰⁸.

Вот все черты райского блаженства…

Разобрав «Видения рая» в житии Св. Андрея Юродивого, нельзя обойти молчанием тех сказаний о рае, в которых изображается земной рай и которые были тоже распространены в древней Руси. К этим сказаниям относятся: «житие Св. Макария Римского», «Хождение Зосимы к Рахманам» и «житие Св. Агапия». Мнение о существовании земного рая было весьма распространено в средние века на Востоке и Западе. Оно встречается во многих сочинениях того времени и в географических картах. Например, в сочинении Гонория Отенского «Imago mundi» рай представляется помещенным на самой восточной оконечности земли, на месте недоступно людям. В путешествии Иоанна de-Hesse в 1489 г. описывается один остров в Индии и земной рай. «Этот остров, – говорит путешественник, – имел прелестный вид и изобиловал прекраснейшими деревьями и плодами; воздух оглашался приятным пением множества птиц. Мы были там, как нам казалось, около трех часов, но когда возвратились на корабль, то товарищи наши сказали нам, что мы пробыли там три дня и три ночи». Дальше говорится, что путешественники приходили к огромной горе, называемой Edum, на вершине которой находится земной рай. Вечером, когда солнце заходит за эту гору, то бывает видна стена рая, весьма прозрачная, красивая, на подобие звезды. Путники видели чистилище, откуда до них доносились различные крики и вопли душ; на море в это время совершались службы в память усопших. На третий день, когда служба кончилась, слышен был голос благодарения за эти (три) службы, которые освободили три души из чистилища. По словам одной из космографий, в Азии, Симове жребии, существуют многие острова на восточном море. Первый остров Макарицкий (остров блаженных) близь блаженного рая, «и потому его близ глаголют, что оттуда залетают райския птицы Гамаюн и Финикс, благоухания износят чудныя»³⁰⁹. На географической карте 1346 г. остров Тенериф назван адом, а на карте 1436 г. Андрея Бианко рай с своими четырьмя реками помещен на юге Азии. Между легендарными и апокрифическими сказаниями на Западе попадается очень много сказаний «о земном рае». К числу таких сказаний принадлежат и упомянутые нами сказания.

Житие Макария Римского в рукописях имеет такое заглавие: «слово о трех мнисех, како находили святаго Макария» или «житие святаго преподобнаго отца нашего Макария, иже е близ рая обретен за к҃ поприщ». В Римской мартирологии нет никакого упоминания о Макарии Римлянине; в Четьи-Минеи греческой под 23 октября читаем: «В этот день память Св. отца нашего Макария Римскаго». Минеи пространно описывают, под этим днем, его жизнь, и описание это сходно с изображением жизни его в разбираемом сказании; только в Минеях не говорится о странствовании и трудностях путешествий трех иноков, что так подробно излагается в этом сказании³¹⁰.· Впрочем Минеи, говоря в другом месте о трех иноках – Феофиле, Сергии и Югине, замечают, что они, предпринявши путь, испытывали разные, одни за другими, бедствия, причиняемые то людьми, то зверями, и нередко переносили лишения от недостатка пищи и полевых трав³¹¹. Думают, что в первоначальном экземпляре Миней рассказ о странствовании трех иноков помещался при житии Макария, по потом стал опускаться, как не относящийся к жизни Макария³¹². Несмотря однако на то, что о Макарии Римском говорится только в греческих Минеях, а в римской мартирологии о нем не упоминается, составление указанного легендарного сказания о жизни его полагают на Западе³¹³.· Самая фабула жития Макария очень древняя; Иероним, исследуя жизнь первого почитателя пустыни, говорит: «некоторые, смотря по собственному своему желанию, говорят и то и другое, измышляя человека, покрытаго до пят волосами, в подземной пещере, и многое другое невероятное, говорить о чем безполезно. Так как ложь их безстыдна, то мнение это, по-видимому, не должно даже быть опровергаемо…»³¹⁴ Таким образом фабула, развитая в житии Макария Римского, существовала в устах народа уже во времена Иеронима, потом она осложнилась под влиянием разных «видений» и «путешествий» в загробный мир³¹⁵. На Западе житие Макария перерабатывалось, видоизменялось в новые формы³¹⁶.· К нам житие Макария перешло, по всей вероятности, чрез Сербов; известна сербская редакция жития, относящаяся к XIV веку³¹⁷. Содержание его следующее³¹⁸.

Три инока Сергий, Феофил и Югин (в греч. ред. Евгень; лат. т. Hyginus), путешествуя пришли в монастырь отца Асклипия (в друг. ред. Склипея, в серб. ред. Склиппа; латин, текст Asclepion), что к Сирийской Месопотамии, между реками Тигром и Евфратом. «Отпевшим нам годину 9-ю и седохом г҃-е на месте молчаливе и начахом друг друга вопрошати о посте и о воздержании о монашестем»³¹⁹. Феофил предложил братьям своим путешествовать всю жизнь, чтобы увидеть то место, где небо прилежит к земле³²⁰. Братья согласились с ним идти. Вышедши из монастыря, они шли в Иерусалим 13 дней (в друг ред. 16, в серб. ред. 16; лат. т. decem et septem dies). Отсюда пошли в Вифлеем, видели там звезду и кладезь; видели место, где ангелы пели: «Слава в вышних Богу...». Побывши на Елеонской горе, они возвратились опять в Иерусалим, где, ходя по монастырям, молились Богу, не надеясь уже возвратиться в мир. После этого пошли на восток, перешли реку Тигр и пришли в землю Пергю (в др. ред. землю Перьсию. в серб. ред. Персинскую); на поле, называемое Асия, где Святой Меркурий у бил Ульяна арвата (в др. ред. Ульяна оравата; в серб. ред. этих слов нет. Латин. текст: in quo martyr Christi Mercurius apostatam Iulianum peremisse legitur)³²¹. Иноки вошли в город Ктисифон (Латин. Kitissefodo), где лежали святые отроки Анания, Азария и Мисаил³²²... Отсюда пришли в землю Индейскую и нашли здесь один, никем не занятый кров; вошли в него и пролежали там два дня. И вот пришли к ним муж и жена, на главах которых были дивные венцы; думая, что путешественники суть соглядатаи земли той, они собрали 2 тысячи человек (лат. т. tria millia), поймали их и посадили в темницу; здесь они провели 10-ть дней, без пищи и пития, в молитве. Наконец туземцы, видя их еще живыми, погнали их из земли той. Отсюда пришли они в песья главы (в др. ред. псаглавые люди; в серб. ред. песьи главы)³²³.· Эти люди смотрели только на путников, но пакости им никакой не творили; живут они в каменных щелипах… Из этой земли путники вошли в землю трепсяток (в др. ред. трепясток; лат. т. Pichiti)³²⁴; люди этой земли, увидя их, убежали, за что иноки прославили Бога. Взошли на гору высокую; на пей ни солнце не сияет, ни древа не растут; слышится там только свист змиев и скрежет их зубов. После некоторых еще путешествий иноки дошли до столба, на котором написано: «си столп поставил есть Александр царь Македонский, идя от Халкидона и победив Персы, воевал есть до сего места. Се ся наречеся тма, да аще хощет кто минути се место, то на лево идет, вся бо воды мира сего от левое страны приходят, да иже ся тех вод надержит, то идет на свет; а на десную страну суть горы великия и озеро полно змий». Пошли на левую сторону... Прогремел сильный голос, на зов его путники пришли к озеру, которое полно было людей; от них слышались плачь и стенание. Голос сказал: «Сип суть люди осуждении, ти бо ся людие Бога отвергоша»³²⁵. Потом они пришли к двум высоким горам, тут увидели мужа весьма высокого, в высоту р҃ лакоть, прикованного к правой горе медными веригами, и 4-ре пламени жгли его тело; вопль его слышен был на 30 поприщ. В другом месте увидели они глубокую пропасть и там жену простоволосую, стоящую на краю глубины; змеи обвивали все ее тело и, сжимая уста ее и бья ее хоботом, не давали ей вымолвить слово³²⁶. Из самой же пропасти исходили голоса: «Помилуй ны, Господи! Помилуй ны, Сыне Бога вышняго!» Отсюда пришли к месту, где стояли смоквенные древа, на них летало множество птиц, речь их была как бы человеческая; все они одним голосом пели: «Остави ны, Владыко! Помилуй ны, Господи! Мы бо согрешихом паче всея твари»³²⁷. Мы стали молить Бога показать нам чудеса, которые мы слышали. Но голос из расступившейся земли сказал, что не дано вам еще видеть дела тех; «но идите, – закончил голос, – путем своим». Отсюда пришли в другое место страшное, где увидели 4-ре мужа; образ их был неизречен; пред ними «оружие остро и стрегуще твердо, змиеве со ехидными обстояхут около». На главах их были венцы, а в руках своих они держали палицы златые. Иноки пали ниц и возопили: «Помилуйте, мужи небеснии». Они отвечали: «Восташа, идете путем своим, аможе вы ведет (Господь), не бойтеся ничто же не владеет бо вас озлобити оружье се, мы бо и блюдем до дни суднаго». Шли они после этого 40 дней и дошел до них голос многих поющих людей; было великое благоухание... Увидели церковь великую, в ней посреди алтаря течет источник белой воды; вокруг воды стояли мужи, которые пели ангельские песни... Один из них, весьма красивый, сказал: «сей есть источник безсмертен, ожидая праведных насладиться». От воды той у путников три дни слипались уста: так она была сладка. После этого иноки дошли до великой реки... Посреди реки той был свет в семь раз светлее сего света. И поклонились они на 4-ре страны моря; явились ветры, но не такие, как на той земле, а иные: западный ветер имел зеленый образ, от востока – рыжий, от полуночи – подобный крови, а от полуденной страны дух был как бы снег белый³²⁸. Солнце там теплее этого в семь раз... Земля та имела два лица – черное и белое. Пошли дальше, на дороге на них напало множество мужей, жен и детей. Откуда они были? – неизвестно. Одни из них озлоблялись против иноков, другие же удивлялись им, были они низки. Иноки испугались их... Тогда сказал Сергий брат (в лат. Феофил): «растресем волосы глав своих и укрепимся на них; если же побежим, то погубят нас». Так и сделали. Те, похватав чад своих и скрежеща зубами своими, побежали от них. Наконец путешественники добрались до пещеры, украшенной человеком. Не нашедши никого внутри пещеры, они сказали между собой: «братие! пробудем зде до вечера, не придет ли кто на это место?». Легли спать. Вставши от сна, они обратились к востоку и увидели «мужа страшнаго, нагаго, белые власы его от ногу и до главы и покрывали все тело его». Он подошел к инокам и заклинал их, говоря: «если вы от Бога, то явитесь мне; если же от диавола, то идите от меня грешнаго». Они отвечали ему: «все мы грешные, но Божии рабы мы, а диавола проклинаем». Тогда он приступил к ним, воздел руки свои к небу, благословил их, раскрыл волосы от лица своего... «Мы слышали, – говорит рассказик, – голос старца, видели лице его: очи его от старости впали, веки и брови закрывали глаза его, ногти рук и ног его были подобны серпу, тело его разседалося». Путешественники открыли ему цель своего путешествия – видеть, где прилежит небо к земли. Он отвечал им: «что плотский человек не может дойти до того места и видеть его; я грешный, – продолжал он, – много сокрушался и плакался Богу, чтобы видеть мне это чудо, и явился ко мне ночью ангел и сказал: не прогневай Господа Бога твоего, создавшаго тебя, никто из живых не может дойти до того места. Я отвечал: «почему, Господи?» И сказал мне: от сего места есть поприщ к҃, идеже есть в҃ града, един железен, а другий медян; да затеми градома рай Божий, идеже был а҃-е Адам с Евою; да вышед убо на восток солнца за раем, да ту небо прилежит, и вне рая поставили есть Господ стрещи херувими и серафими, оружье пламенно в руках имущи, стрещи рая и древа животна³²⁹; суть же то херувими от ногу до пупа человечи, а перси львовы, а главы иною тварью, а руце аки ледяни и оружие пламенно в руках их вне стен градных, да не может ту внити никтоже. Суть бо ту силы страшныя мнози зело, и ликове ангельстии ту пребывают, и пояси небеснии ту суть, идеже почивает небо». Этим и заканчивается рассказ о земном рае. Дальше рассказывается о том, что иноки видели, как к Макарию приходили два льва, и он беседовал с ними. Они узнали от Макария историю его жизни в мире и в этой блаженной стране. Выслушав от него все это, они обратным путем возвратились в монастырь игумена Асклипия. Житие Макария Римского принадлежит к сказаниям значительно распространенным в России, на что указывает множество списков, рассеянных в разных концах России. Житие Макария Римского явилось на Руси очень рано; на него ссылается в XIV в. архиепископ новгородский Василий в своем послании о земном рае. Сличение славянского текста с латинским подлинником показывает, что это сказание мало подвергалось у нас изменениям.

Менее распространены были у нас другие два сказания: «Хождение Зосимы к Рахманам» и «Житие Св. Агапия». В хождении Зосимы³³⁰ рассказывается о том, как благочестивый пустынник Зосима удостоился видеть жизнь блаженных людей Рахман³³¹. «Был в пустыне человек, именем Зосима; человек он был праведный: 40 дней и 40 ночей не вкушал пищи и не видел лица человеческаго. Он молился Богу, чтобы Господь удостоил его видеть жизнь блаженных людей, которые суть Рахмане» И дальше рассказывается о том, как Бог услышал его молитву и послал к нему ангела для сообщения этого, – как Зосима, несомый сначала верблюдом, а потом ветром, достиг реки именем Евмеаса. Чрез реку и чрез стену облачную, которая тянулась от воды до небеси, нельзя было пройти смертному; тогда преклонившияся деревья с той и другой стороны реки перенесли его на другую сторону. Страна, на которую был переставлен Зосима, есть страна блаженных; «она исполнена была благоуханий, не было на ней ни горы, ни холма, но была она равна и украшена цветами». Здесь Зосима прежде всего встретил одного блаженного старца, передал ему историю своего появления в этой стране; старец был наг, лице его было подобно лицу ангела, одежда его светилась подобно молнии, идущей от востока к западу. Он представил Зосиму своим братьям; у одного из них Зосима, по повелению Божию, пребыл 7-мь дней. В это время Зосима узнал от блаженных людей историю их жизни. Люди эти, чтобы спасти свой город Иерусалим от порабощения иноплеменников, о чем пророчествовал пророк Иеремия, наложили на себя пост и другим заповедали возвратиться от дел беззаконных. «Услышав то (о гневе Божием, грозившем городу), отец наш Рехом, – говорят Зосиме старцы, – сын сынов Адамль, и рече к нам: «слушайте, сынове и дщери, Рехома, отца вашего: совлецете ризы с тел ваших; хлеба от огня да не ясте и вина… не пиите и меду да не вкуси, донележе услышит Господь молитву вашу». Как отец сказал, так они и сделали; Бог услышал молитву их и отвратил гнев свой от Иерусалима. В это время вступил на царство в Иерусалим новый царь; ему доложили, что эти люди (блаженные) с женами не смешаются, они, по требованию царя, объяснили ему причину своего поведения, указав на предстоящую опасность городу; царь покаялся сам в своем грехе (?) и наложил на подданных покаяние. Когда же опасность городу вторично миновалась, царь потребовал от них смешения с женами своими, заставлял их есть хлеб и пить вино; они отказались, за что царь ввергнул их в темницу. Ночью ангел Господень открыл верх темницы, взял их оттуда и на облаках принес их к реке, где сказал им: «аможе идет вода, идете и вы». Тогда (водою?) приведены были они в эту блаженную землю... Жизнь свою в этой земле блаженные сами изображают Зосиме следующими чертами: «мы без греха, но небезсмертны... земля наша производит плоды добровонные, и от корней дерев исходит вода слаще меду: она есть для нас брашно и пиво... У нас нет ни винограда, ни сосудов, ни железа, ни домов, ни зданий, ни огня, ни ножа... Нет у пас числа летам, ни месяцам, ни дням: по все дни у нас как один день. В пещерах наших лежат листья дерев: на них мы почиваем; не наги мы, как вы говорите, но имеем одежду праведную; не стыдимся мы друг друга... Знаем о вашем мире: которые там праведные и которые грешные; знаем ваши дела, яко в последние приходы ангели поведуют нам... Мы знаем время нашей смерти; телу нашему не бывает ни мук, ни труда, ни болезней... не страшится душа наша, когда принимают ее ангелы, но радуется, радуются с нею и ангелы... Ангелы ничего больше ни говорят ей, как скажут: «пойди, душе: зовет тя Христос»... Ангелы, приняв душу, говорят ей: «радуйся, блаженная душе! Яко сбыться воля Божия в тебе»... Мы от мала до велика собираемся, когда у кого либо из нас душа исходит от тела; ангелы облабызают ее; мы видим зрак душевный, яко зрак ангелу, исполнен света по всему. Ангелы, вознося душу, поют песнь Богу, другие ангелы с радостью встречают ее и, облобызавши душу ту, восходят на небеса³³². Когда душа придет на место поклонения Господу, преклоняемся тогда и мы на землю. Сам Сын Божий с ангелами приемлет душу блаженных и приносит ее к Отцу. Когда ангелы поют на небеси, мы слышим их голос; а когда мы поем, они слышать наш голос...» Написав свое житие и дав его Зосиме, блаженные проводили его обратно до реки Евмелии. За этим описывается обратное путешествие Зосимы в свою пещеру и жизнь его в пещере. После его смерти ангелы взяли его душу так, как принимают они души блаженных.

Фабула сказания «Хождение Зосимы к Рахманам» повторяется в житии Св. Агапия³³³. Как Зосима, по молитве к Господу, удостоился видеть место блаженных, так точно и Св. Агапий тоже после молитвы удостаивается видеть рай. Св. Агапий, говорит житие, молил Господа показать ему, для чего оставляют дом, жену и имение и идут вслед Его. И был к нему голос: «Агапие, изыди из монастыря, да увеси, что уготова Бог любящим Его». Агапий вышел из монастыря и увидел летящего пред собою орла; он шел за ним до лук морских; здесь нашел корабль и в нем некоего знаема суща, – иже бяху ангели божии и сам Господь с ними; они перевезли Агапия на другую сторону реки. Идя там, он вошел в рай... тут он увидел путь великий, пошел но нему и встретил 13 мужей: это были Христос и 12 апостолов. Те послали его дальше, чтобы он видел большее. Агапий пришел к некоей каменной стене, «и ту поим его Илия, введе его в рай, и вся благая тамо виде. И даст ему часть хлеба, егоже сам ядяше, и посла его возвестити мирови якоже виде». За этим описывается возвращение Агапия из рая.

Насколько мысль о существовании земного рая проникла в сознание древнерусских людей – видно из послания архиепископа Новгородского Василия к епископу Тверскому Феодору «о рае, уцелевшем на земле»³³⁴. Оно написано по поводу споров о месте рая, происходивших в Твери не только между духовными лицами, но и между простолюдинами. Одни, в том числе и епископ Феодор, думали, что земной рай, в котором был Адам, уже не существует, а есть только рай мысленный; другие, напротив, утверждали, что рaй, бывший жилищем первых людей, сохраняемся и до сих пор. Последнего мнения держался архиепископ Новгородский Василий, и в своем послании доказывает, что рай и ад существуют на земле. Для доказательства этой мысли Василий пользуется церковными песнопениями³³⁵, ссылается на разные сказания, как-то: на разобранные нами апокрифы о Рахманах и Св. Макарии, и на сказание о Евфросине, который был в раю и вынес из него три целебных яблока³³⁶, приводит слова Иоанна Златоуста, что Бог насадил рай на востоке, а на западе уготовал муки, и наконец указывает на своих Новгородцев, видевших, по его словам, рай и муки. «А муки и ныне суть на западе, говорит он; много детей моих, Новгородцев, видоки тому: на дышущем море червь неусыпающий, скрежет зубный и река смоляная–Могр, и вода входит в преисподняя и паки исходит трижды днем. А место святаго рая находил Моислав Новгородец и сын его Яков, а тех мужей дети и внучата ныне живут в добром здоровьи». Рассказ их об этом следующий. Три было у них юмы (т.е. лодки), и одна из них, много блуждая, погибла, а две другие долго носило море ветром и принесло к высоким горам. На горе увидели они Деисус, написанный чудным лазурем, сотворен как будто не человеческими руками, а Божиею благодатию, и свет был на месте том самосиянный: на горах же слышно было ликование, раздавались голоса веселия. Двое по очереди всходили на гору и, увлеченные голосами, к своим не возвратились. Третьего привязали за веревку; он, как и первые двое, всплеснул руками от радости и побежал на голоса, забыв на ногах веревки: по когда сдернули его вниз, то он был уже мертв. Послание заключается указанием на Будущий рай. Насажденный рай не погиб на земле, он, по мнению Василия, светит самосиянным светом; а мысленный рай будет тогда, когда небо и земля по втором пришествии будут новые. «Егда Господь наш, – говорит святит Василий, – явится в светлости божества своего на земли и силы небесныя двинутся, ангели престанут от дел своих и явят светлость свою сотворенную от Бога; то есть, брате, мысленный рай, егда вся земля просвещена будет светом неизреченным, исполнена радости и веселия, яко же апостол Павел глаголет, егда восхищен бысть до третьяго небеси: око не виде и ухо не слыша, и на сердце человека не взыде, еже уготова Бог любящим его».

Легенда, рассказанная Новгородским архиепископом Василием, отнесена им самим к народным преданиям, в частности к преданиям Новгорода. Место земного рая находили Новгородцы Моислав и Яков; их путешествие описано с чертами реальности; у них было три юмы, одна из них погибла, две другие принесло ветром к высоким горам; дети и внуки тех людей еще живы. Но дает ли все это нам право отнести послание о рае к действительно «народным преданиям о рае»? «Легко предположить, – говорит г. Веселовский, – что эта легенда не русского происхождения, а только занесена в Новгород и рассказывалась там о Новгородцах»³³⁷; потому что точно такие же легенды о рае находятся у других народов. Г. Веселовский указывает три немецкие легенды, вполне сходные с посланием Василия. Если же легенда эта приурочена к Новгороду, то это объясняется тем, что в торговых, приморских городах литература путешествий должна была пользоваться особою популярностью и от них распространяться в другие³³⁸ места. В древней Руси Новгород был именно таким городом, а потому к Новгородцам и приурочивались подобные легенды.

Со сказаниями о земном рае и аде находятся в связи по некоторым мыслям, именно по тем, которые говорят о переходе душ чрез воды, – наши духовные стихи. Мы видели, что в житии Макария Римского три монаха, обретшие Макария, переходят в чудесные земли чрез реку, Зосима переправляется чудесным образом чрез реку в землю блаженных, Агапия перевозят к раю чрез реку ангелы и Сам Господь. Тот же мотив встречается и в послании о рае архиеп. Василия: Новгородцы на лодках подъезжают к раю. Источником этой мысли служат народные верования, ведущие свое начало от древнейших преданий первобытного индоевропейского эпоса. Водами, по преданию народа, отделяется земля, жилище человеческое, от таинственной страны не земной жизни. Рождающийся приплывает изъятой неведомой страны в жилище смертных, умирающий уплывает обратно. У Гомера и Виргиния чрез реку Стикс перевозит Харон. Тот же образ употребил и Дант в своей Божественной комедии. В указанных легендарных сказаниях путники переправляются чрез реку невидимою божественною силою, ангелами и Господом. Этот мотив встречается и в наших народных духовных стихах. В стихе «о страшном суде» говорится, что праведные души перевозятся на суд ангелами, а грешные должны переходить сами³³⁹:

Пошлет Господь святых ангелов,

Ангелы возьмут душу за правую руку;

Переводят чрез реку огненную,

На праведный суд ко Господу;

А грешные все останутся,

Плачучи, возрыдаючи,

К сырой земле припадаючи,

Грешные возопят и возмолятся:

Святой Михаил со архангелами!

Переведи ты нас чрез реку огненную.

На праведный суд ко Господу!

В стихе «о Михаиле архангеле»³⁴⁰ точно также изображается переход душ в место будущей жизни. Праведныя души перевозятся в рай:

Протекла тут река, река огненная,

Да тут ездит Михаил архангел–царь,

Перевозит он души, души праведныя –

Чрез огненную реку к пресветлому раю,

К пресветлому раю да к пресолнышнему.

Грешныя души переходят реку сами:

Побрели как души грешны чрез огненну реку,–

Тела то у них да спаляются,

А власы то на главах да загораются.

В другом стихе, который называется стихом «о вечной муке»³⁴¹, Михаил и Гавриил архангелы стоят при реке и указывают грешникам от лица Божия мучения:

Уже как текла, текла река огненная,

Уж мимо ее шли души грешныя;

Ох как нам через реку идти,

Чрез тое реку огненную?

Тут стояли двое судьев праведных:

Гавриило архангел со ангелами,

А Михаил архангел со апостолами.

«Ой вы души, души грешныя,

Вы жили на белом свету,

Богу не маливались

...

И вы мертвых во гробех не провожали.

За то-то Бог сослал вам муку вечную,

Муку вечную, безконечную.

В наших стихах таким образом, как и в разобранных сказаниях, языческий элемент смешивается с христианским: через реку перевозят Господь, ангелы и проч.

Этим заканчивается прямая зависимость народных духовных стихов от книжных сказаний. Правда и разобранные стихи показали нам, что они, возникнув под влиянием литературы книжной, не представляют собою простого переложения книжных произведений; в них мы видим много самостоятельного, принадлежащего собственно слагателю стихов. Но есть стихи, в которых нельзя указать и такой зависимости от книжных сказаний; они сложены самими певцами; влияние книжных сказаний в них самое отдаленное; они давали материал для певца или же только просто возбуждали мысль певца к тем или другим излияниям. К числу таких стихов принадлежат стихи, начинающиеся словами: «Воскреснет Бог и вознесется рука его»³⁴², в которых описывается мучение грешников. Приступ этих стихов дышит народным духом:

Пророчет им (грешным) небесный царь:

Я теперь вас, грешных,

Всех к себе на суд дождал.

И дальше следует описание мучений:

Иным будет грешникам,

Иереям–священникам

И судиям неправедным,–

Погреба им будут глыбокие,

Мразы им будут лютые:

То им мука вечная,

Житие безпомощное.

В таком же виде продолжаются описываться мучения и прочих грешников: «котлы медные, огни разноличные, змеи сосущие – мужам беззаконникам и женам беззаконницам; смола кипучая и скрежетание зубное и плач непрестанный – глумотворцам к просмешникам; вытягивание языков и повешение за языки на удах железных – клеветникам и злоязычникам; чады горькие и смрады великие – пьяницам и корчемникам; повешенье за хребты над каменными плитами и на гвоздье железное – плясунам и волынщикам; червь неусыпающий – сребролюбцам и грабителям». В целом виде мы не найдем такого описания мучений ни в одном книжном сказании; можно указать только отдельныя черты его, разбросанные в разных сочинениях, комбинация которых (черт) принадлежит самому слагателю стиха. Так «в хождении Богородицы по мукам» клеветники и злоязычники тоже висят языками на удах железных. На картине страшного суда «освященные чины и старцы согрешившие мучатся в котле кипящем; клеветники за языки повешены; блудники за хребты повешены в огне». В слове Палладия Мниха говорится, что «сребролюбцы отъидут в червь неусыпающий... смехотворцы и глумотворцы отъидут в плачь неутешимый»... и т. п. Вообще нужно заметить, что народная фантазия подбирает из книжных сказаний изображение мучений характера совершенно противоположного роду согрешений.

Изображая страшный суд и будущую жизпь, народная фантазия часто переносится к настоящей жизни, которая есть приготовление к жизни будущей, и высказывает свой взгляд на эту жизнь. Во всех стихах, посвященных изображению страшного суда и будущей жизни, мы встречаемся с этими взглядами, которые ясно обнаруживают народное религиозное миросозерцание. Как ни глубоки чувства, выраженные народом, но нельзя в них не видеть внешней религиозности наших предков. Почти везде, говоря о поведении человека, она выставляет такие добродетели и такие пороки, которые касаются только внешней стороны, и их считает главным условием спасения. В одном стихе говорится о том, чем душу спасти:

Душу спасти – постом и молитвою;

В рай войти – святою милостынею.

К Божией церкви вы не хаживали.

Писанья Божьяго не слушивали,

Со слезами Богу не маливались,

Великаго говенья не гавливали,

Земных поклонов не справливали,

Себе вольнаго причастия не сприемливали,

Не имели вы ни середы, ни пятницы

Постом и молитвою.

Ни святаго воскресенья трехдневнаго,

Никакаго годоваго Господняго праздника³⁴³.

В другом стихе говорится:

Коли хочешь ты, человече,

Наследовать царство небесное,

И ты отрекися от мира оть прелестнаго,

Взыди во пустыня дальния,

Постригись в ризы черныя,

Призывай Бога на помощь³⁴⁴.

Самая подробная характеристика беззаконий раскрыта в стихах «о грешной душе»³⁴⁵ и – «прощание души с телом»³⁴⁶. В стихе «прощание души с телом», на вопрос тела, почему она (душа) угадывает, что пойдет в муку вечную, душа указывает на грехи, за которые она считает себя достойною вечной муки:

Потому я, тело белое, себя угадываю,

Что как жили мы были на вольном свету,

Не имели мы ни среды, ни пятницы,

Ни великаго поста понедельничку,

Ни трехденнаго воскресеньица,

Мы по средам, по пятницам платье золовали,

Платье золовали мы, льны прядовали.

Из чужих мы коров молоко выдаивали.

Мы из хлеба спорынью вынимывали;

Не ходили ни к обедни, ни к заутрени;

Мы не слушали звона колокольнаго,

Мы не слушали пенья Божьяго, церковнаго

...

Золотые я венцы, душа, разлучивала.

В стихе «о грешной душе» к этим грехам, достойным вечной муки, прибавляется еще то, что душа «смолешыньку дитя свое проклинывала и во белых во грудях его засыпывала, по улицам много хаживала и по подоконью много слушивала, во соломах золомы заламывала, со всякаго хлеба спор отнимывала, по свадьбам много хаживала, свадьбы зверьями оборачивала» и проч.

К стихам, которые вызваны размышлениями о смерти, страшном суде и будущей жизни, должно отнести стихи: «плачь души грешной», «о человеческом безумии», «о трех дарах, необходимых для спасения души», «о суете жизни» и «о житии человеческом». Размышление о настоящей жизни по отношению ее к будущей показывает, что она мимолетна и скоропреходяща. Под влиянием таких размышлений явились стихи «о суете жизни» и «о житии человеческом». В них говорится о случайности этой жизни и близости смертного часа:

Когда человек на земле живет.

Он яко трава в поле растет;

А ум в человеке, яко цвет цветет;

Со вечера человек веселился, радовался.

По утру человек во гробу лежит;

Его резвыя ноги подломилися,

Его белыя руки опустилися³⁴⁷.

При созерцании смерти и загробной жизни, разумеется, все земное представляется суетою и тем сильнее выступает чувство самоукорения, при сознании напрасной гоньбы за предметами этой суеты, тем ярче вспыхивает святая решительность жить сообразно с волею Божиею. С такими мыслями являются стихи «плач души грешной» и «о человеческом безумии»:

Не поможет душе грешной

Ни имение, ни богачество;

Не замена душе грешной

Ни друзья, ни братии!

Разве поможет душе грешной

Слезы, покаяние,

Поклоны полущные,

Тихо мирная милостыня³⁴⁸.

Знал бы я, ведал, человече,

Про свое житье вековечно,

Не имел бы большаго богатства,

Я бы роздал свое именье

По меньшей по братии, по нищим,

По церквам бы я по соборным,

По теплым темницам, по невольникам³⁴⁹.

В стихе «о трех дарах» указываются главные и существенные добродетели, необходимые для наследия царства небесного:

Поднесем мы Господу три дара,

Три дара потайные:

Первые дары –

Ночное моленье;

Другие дары –

Пост – воздержание;

Третьи дары – любовь, добродетель³⁵⁰.

Представленный, разбор эсхатологических сочинений и сказаний древнерусской письменности и духовных народных стихов, возникших под их влиянием, приводит к следующим заключениям:

1) Эсхатологические сочинения и сказания перешли в Россию преимущественно с Востока. Идеи, развиваемые этими произведениями, стали появляться среди христиан с самых первых времен христианства. Сначала, в первые века христианства, идеи эсхатологические развивались главным образом церковными писателями; источником для сих идей, кроме свящ. книг служили иудейские традиции о царстве Мессии; современные же исторические события, как-то: гонения, воздвигаемые правительством на христиан, побуждали сих последних останавливаться мыслию именно на кончине мира и ждать скорейшего наступления этого времени.

2) С 4 и 5 вв. появляется целый ряд легендарных сказаний, в которых в самых подробных картинах изображается кончина мира и загробная жизнь. Причина появления и особенного распространения легендарных сказаний в средние века заключается, с одной стороны, в упадке просвещения в это время на Востоке, а с другой – в опустошительных нашествиях на христианские страны варваров – неприятелей, которые (гонения) вызывали в христианах предположение, что настоящие времена суть последние дни мира.

3) Среди древнерусского народа эсхатологические сочинения и сказания пользовались большею любовью. Распространяясь в народе, влияя на народное религиозное воззрение, эти произведения влияли и на народные духовные стихи: под влиянием их возник целый рад духовных стихов о кончине мира и будущей загробной жизни. Духовные стихи об этих событиях принадлежат к лучшим народным произведениям.

4) Эсхатологические сочинения и сказания, распространенные в древней Руси, можно разделить на три отдела: в одних сочинениях и сказаниях преимущественно говорится о кончине мира и об антихристе, в других – о страшном суде, и наконец в-третьих – о загробной жизни.

5) Из произведений, трактующих о кончине мира и об антихристе, в древней Руси распространены были как церковные сочинения, так и легендарные сказания. Несмотря на распространенность их среди читателей древней Руси, стихов о кончине мира и об антихристе народ сложил очень мало.

6) Особенное влияние на народные стихи имели сочинения о страшном суде. Кроме книжных произведений, на фантазию певца здесь влияла картина страшного суда и разные миниатюрные изображения.

7) Под влиянием сочинений и сказаний о будущей загробной жизни также сложилось очень много народных стихов. Как сочинения и сказания о загробной жизни главным образом рисуют за гробом участь грешников, так и народные стихи преимущественно останавливаются на состоянии по смерти грешных; о блаженстве праведных в тех и других произведениях делаются самые короткие замечания.

8) Сличение славянских текстов сказаний с подлинниками показывает, что у нас сказания подвергались незначительным изменениям. Сличение духовных стихов с книжными произведениями удостоверяет, что народная фантазия не рабски пользовалась источниками, а подвергала их переработке, изменениям и дополнениям.