преподобный Никодим Святогорец

Эвергетин (Благолюбие)

 Том 3Том 4

Том IV

Глава 1: О том, что монахи исповедуют бескорыстие и отказываются от всякой собственности и как отцы достигали этого

1. Из Палладия

Как рассказывала мне блаженная Мелания, о добродетелях аввы Памво она впервые услышала во время своего путешествия из Рима в Александрию от гостинника блаженного Исидора, который и отвел ее к этому аскету.

– Я принесла авве сундук с тремястами фунтами серебра, начала она свой рассказ, и предложила ему эту часть моего имущества. Авва в это время сидел и плел корзину. Он даже головы не повернул и не взглянул на сундук с серебром. Только громко произнес:

– Да вознаградит тебя Господь.

Потом позвал эконома Оригена и сказал:

– Возьми и отправь монастырям в Ливии, Пентаполе и на островах, где братья нуждаются больше других.

Вскоре, предвидя свою близкую кончину, авва послал за мной и сказал, закончив плести корзину из лозы:

– Вот, прими эту корзину из моих рук, чтобы вспоминать обо мне, потому что у меня больше ничего не осталось.

Авва мирно почил, точно растаял, даже не испытав жара предсмертной агонии.

2. Из Григория Двоеслова

Благоговейный муж по имени Исаак прибыл из Сирии в Рим. Он пришел в церковь, договорился с пономарями, чтобы они будут пускать его в храм, когда он захочет помолиться и став на молитву, провел так три дня и три ночи, не сделав перерыва ни на один миг. Наблюдавший за ним пономарь подумал, что он поступает так напоказ, по человекоугодию. Чтобы вразумить молитвенника, этот радетель не по разуму ударил Исаака по щеке. И тотчас злой дух вошел в пономаря, несчастный рухнул в ноги праведнику, и нечистый сразу завопил его устами:

– Исаак меня изгоняет!

Человек Божий тотчас же запретил лукавому духу и изгнал его из пономаря. Слух о чуде распространился по городу. Благочестивые мужчины и женщины в боголюбивом воодушевлении стали приходить к нему. Каждый хотел принять славного старца у себя в доме. Одни решили отписать на его имя землю, чтобы он построил монастырь, другие пожертвовать деньги на строительство, третьи вручить ему средства на всякие нужды.

Но раб Божий отказался принять что-либо и покинул город. Неподалеку от городских стен он нашел пустынное место и построил маленькую келейку. Многие приходили к нему, и его пример зажигал в их душе пламенное стремление к вечной жизни, и под действием его поучений они отдавали себя в рабское служение всемогущему Богу.

Его ученики смиренно умоляли старца принимать деньги, которые дают ему на монастырские нужды. Но он твердо хранил жребий нищеты и говорил:

– Монах, который ищет имущества на земле, вовсе не монах.

Он боялся потерять помысел своей нищеты точно так же, как пребывающие в заблуждении начальники боятся потерять свое тленное богатство, пряча его за семью замками.

Так он и жил в пустыне, украшенный духом пророчества, а свет его святости был распознан всеми, кто жил поблизости и вдали, благодаря множеству сотворенных им чудес.

3. Из жития преподобного Маркиана

Великий Маркиан воздвиг от основания (до купола) славные и ни с чем не сравнимые по красоте храмы святых мучениц Ирины и Анастасии и много других, перестроив одни и восстановив другие, за что он был назначен экономом Великой Церкви и удостоился великих почестей и уважения от всех: народа, совета и самого Императора, благодаря его без подобной добродетели.

Как-то возвращаясь с празднования в честь святых, Маркиан попал под сильный ливень и промок до нитки. Добравшись до дома, он запер дверь, снял с себя одежду и повесил сушиться над камином. В это время боголюбивейший патриарх Геннадий решил вызвать его к себе. Посланники патриарха, увидев, что дом заперт, стали стучаться в дверь и кричать, чтобы он вышел. Но он не мог показаться перед людьми без одежды, потому что другой у него не было. Он крикнул, что сейчас выйдет, но долго не выходил. Тогда один из посланников решил посмотреть, чем же так занят Маркиан, заглянул в щелку, а, увидев, пришел в изумление и предложил другим посмотреть в щелку и убедиться, как живет великий строитель. Все гоже были изумлены, мысленно принялись восхвалять Маркиана и пошли сообщить Патриарху о том, что их так потрясло. Патриарх, выслушав их, не только не удивился, но даже упрекнул своих слуг, что они заметили только один его подвиг, когда у него их было гораздо больше и весьма нелегких, За которые они бы всегда почитали его дивным и блаженным.

4. Из жития святого Антония

Когда враг увидел великое преуспевание этого мужа в добродетели, то решил помешать ему достичь цели. Он явился к нему на гору и на дороге, по которой ходил преподобный, По дожил большое серебряное блюдо, изготовленное с большим искусством. Антоний понял, что враг всего благого соблазняет его и, взглянув на блюдо, стал обличать про себя дьявола: «Откуда в пустыне могло взяться такое блюдо. Тут нет проторенного пути, никто не ходит, верблюды не бывают, путник тоже не мог потерять, уж слишком он большой. И даже если бы кто-нибудь потерял его, то вернулся бы за ним, зная, что в пустыне на него никто не позарится. Тут явно дьявольское искушение. Поэтому, дьявол, ты не поставишь мне препятствий на моем пути. Все это станет твоей же погибелью». Как только святой подумал так, блюдо исчезло, как дым.

Через некоторое время преподобный Антоний нашел на дороге уже не мнимое блюдо, а настоящее, из золота, не то от врага это было, не то испытание подвижнику было назначено свыше, чтобы доказать дьяволу, что преподобный не имеет помыслов и при виде настоящего золота. Ни сам преподобный Антоний этого не объяснял, ни мы догадаться не можем. Одно только знаем, что найденное золото было настоящим.

Сначала Антоний удивился, откуда так много золота, а затем обошел его, как огонь, и потом даже ни разу не оглянулся, только ускорил шаг, решив больше не ходить мимо соблазна. Будучи твердым в своих решениях, он ушел в горы как можно дальше, за реку, за пустынный участок, кишевший змеями, и там поселился.

5. Из жития преподобного Ефрема

Преподобный Ефрем накопил блага нестяжания. Лучше всего он сказал об этом сам и повторял до последнего вздоха: «Не было у Ефрема никогда ни кошелька, ни посоха, ни сумы, ни серебра, ни золота. Никакого имущества я на земле не нажил. Я услышал, что благой Царь Небесный в Евангелиях велел Своим ученикам не приобретать никакого имущества на земле! Поэтому у меня никогда не было пристрастия ни к чему вещественному».

6. Из жития преподобной Сииклитикии

Блаженная Синклитикия говорила сестрам, что нестяжание – совершенное благо для тех, кто может его достичь. Кто терпелив в нестяжании, тот изнуряет тело, но душе дает облегание. Как задубевшую одежду нужно долго топтать и мять, чтобы выстирать, так и с затвердевшей душой можно совладать только благодаря добровольному ограничению себя в пище.

А у кого помысел нетверд, те терпят противоположное их угнетает любая малость. Они рвутся, как тонкие одежды, не вынося стирки добродетелью. Хотя искусство отмывания одежд остается тем же, и отмыватель тот же, но с одеждой бывает иначе: тонкая рвется и годится только на выброс, а грубая отбеливается и становится, как новая. Поистине, нестяжание благое достояние для того, кто укрепляется помыслом. Оно обуздывает человека, не давая ему грешить на деле.

Сначала нужно применять первейшие средства: пост и сон на земле, а все прочие умеренно, и только тогда можно приобрести добродетель нестяжания. Кто ведет себя иначе, тот сразу совсем отказывается от денег, потом часто срывается и попадает в плен к стяжательству. Ведь деньги средство, с которым сопряжено любое житейское удовольствие.

Прежде всего нужно справиться с выработавшимся у тебя привычками. Я говорю о чревоугодии и любовь к вкусным яствам. И тогда ты сможешь гораздо легче ограничить себя в использовании денег. Очень трудно освоить любое искусство, если не приобрести потребных для этого навыков. Кто не отрекся от чревоугодия, тот никак не может расстаться с деньгами.

Поэтому, когда Спаситель разговаривал с ближним, не велел ему сразу и навсегда отказаться от денег, но сперва спросил его, исполнил ли он требования закона. Спаситель показал Себя настоящим учителем и как бы заметил: «Если ты выучил буквы, научился читать по слогам и узнал основные научные слова, тогда ты можешь приступать к чтению серьезных книг». Если ты исполнил заповеданное законом, то пойди, продай имение твое и раздай нищим;., и следуй за Мною (Мф 19 21). Если бы юноша признался, что он не исполнил закон, то Господь не призывал бы его к нестяжанию.

Нестяжание – доброе дело для тех, кто выпестовали у себя привычку к добру. Это люди, которые отказались от всех излишеств и постоянно смотрят на Господа, произнося слова Псалмопевца: Очи всех уповают на Тебя, и Ты даешь им пищу их в свое время (Пс 144,15). Такие люди положили основание веры. Обращаясь к ним, Господь сказал: Не заботьтесь о завтрашнем дне (Мф 6, 34). Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут,... и Отец наш Небесный питает их (Мф 6,26). Таким людям враг нигде не сможет повредить, потому что большая часть человеческих скорбей и бед происходит от нехватки денег. А с нестяжательными людьми враг ничего не может поделать. Навести пожар на их имение? Но у них его нет. Поразить чумой скот? У них нет стад. Погубить самых любезных людей. Но и от них нестяжатель отрекся. Итак, нестяжание – величайшая победа над врагом и многоценное сокровище в душе.

7. Из жития преподобного Илариона

Великий Иларион избавил придворного, пользовавшегося особым доверием императора Константина, от беса, страшно терзавшего его. И тот, желая вознаградить преподобного за благодеяние, принес ему много золота. Но старец достал из-за пазухи краюху ячменного хлеба грубого помола и сказал:

– Кто питается такой пищей, считает ее драгоценной, а ваше золото сравнивает с грязью.

Благословив его, преподобный велел ему забрать золото домой. Так он избавил придворного не только от беса, но и научил не думать о золоте, а ведь от любостяжания освободиться бывает не легче, чем от беса.

На своем примере он показал: чье богатство Бог, тот не нуждается ни в деньгах, ни в чем другом на земле. Он считал, что такие мелочные вещи ценят и любят только мелкие души. Если бы он тоже хотел получить таких вещей, то не сотворил бы великих знамений.

Он обличил жертвователя как человека, который бегуну, умеющему опережать всех, вручает тяжелые гири как награду, чтобы быстрее бегал, а борцу, который выступает без одежды, набросил на плечи дорогие наряды, чтобы ему было удобнее сражаться с противником.

8. Из жития святой Мелании

Святая Мелания вместе со своим мужем Апеллианом отреклась от мира и богатства, которого у них было не счесть, раздала едва ли не всем на свете. После этого они вдвоем отправились в Египет, чтобы познакомиться со святыми мужами и от избытка своей щедрости раздать милостыню и святым и нищим. В пустыне благодетели заходили к разным аскетам. И вот однажды они заметили хижину, где, как оказалось, жил Ифестион, муж весьма искусный в монашеском любомудрии. Они помолились вместе с ним и попросили его принять милостыню. Он отказался, и Мелания не могла убедить его взять хотя бы немного денег. Тогда она стала придумывать, как можно оставить ему деньги, чтобы он этого не заметил. Ведь всякий раз, когда она хотела помочь ему деньгами, он упорно отвечал, что никогда не возьмет ничего мирского. Она стала осматривать хижину, ища, куда можно было бы незаметно положить деньги, и нашла только небольшую корзинку и плетеную солонку. В соль она и спрятала несколько золотых монет, разровняла ее, чтобы было незаметно, и, попросив благословение, поспешно ушла вместе с мужем. Но ее уловка оказалась напрасной. Святой подвижник догадался, куда она спрятала деньги, и побежал за ними вдогонку. Он окликнул их еще издали, размахивая рукой, в которой были монеты.

– Возьмите деньги, – сказал он, мне они ни к чему в пустыне.

Но гости сказали, что если они не нужны ему, то могут пригодиться кому-нибудь другому. На это он возразил, что это невозможно, потому что тут никто никогда не ходит место слишком суровое. Но супруги отказались взять золото. Тогда старец бросил монеты в реку и спокойно ушел.

И другие тоже рассказывали, что встретили много отшельников, которые настолько гнушались даже прикоснуться к золоту, что охотнее выпили бы змеиный яд или любую другую смертоносную отраву.

9. Из Отечника

Игумен киновии спросил авву Пимена:

– Как стяжать страх Божий?

– Разве можно стяжать страх Божий, – ответил авва, если мы набиваем желудок сырными головами и корзинами лепешек?

2. Старец из Скита жил на горе Паисия. К нему привели какого-то одержимого из дворца, и он исцелил его. (Вскоре) ему принесли мошну, полную золота. Но он не захотел взять ее, но, увидев, что даритель огорчился, взял только мошну и сказал:

– А золото раздай нищим.

Старец сделал из мошны пояс, ибо она была власяная и жесткая, и долго носил его, изнуряя плоть.

10. Из Антиоха Пандекта

Нестяжание со всей ясностью показывает, каков образ жизни монаха. Нестяжательный монах как высоко парящий орел. Нестяжательный монах доказал, что он только странник на земле. Он совершенно не увлекается временными вещами, очевидно, потому, что устремляется к вечному.

Нестяжатель подражает Илие и Иоанну Крестителю, а также ученикам Господа. Он вместе с ними может сказать: Вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам? (Мф 19, 27–30) Господь же сказал им: Вы, последовавшие за Мною, – а пакибытие...наследуете жизнь вечную (Мф 19, 2730). в это только кажется, что нестяжатель живет на земле (на самом деле) он все время проводит на небесах. Благодаря нестяжанию он соперничает с ангелами и ликует с праведниками. Такой человек становится наследником Божиим и сонаследником Христу (Рим 8,16–17). Он с радостью все продал и приобрел поле, на котором нашел зарытое сокровище жизни и приобрел многоценную жемчужину.

11. Из аввы Исаии

Если ты живешь в монастыре, а держишь раба и не отпускаешь его на свободу, то позоришь монашескую мантию. А если даришь раба брату, то погрешаешь перед Богом. Или совсем не держи раба и отпусти его или дай ему вольную. Если же он захочет стать монахом, то это на его усмотрение. Даже если он примет монашество, не оставляй его у себя, это не будет полезно твоей душе.

2. Когда ты отрекся от мира, не оставляй у себя ничего из твоего былого имущества. А если помысел будет внушать тебе пойти попрошайничать, потому что у тебя ничего нет, не слушайся его трудись вовсю руками и тогда будешь безмолвствовать в своей келье и есть свой хлеб с благодарностью.

12. Из аввы Марка

Нет никакой пользы в том, что ты отречешься от мира и при этом пристрастишься к удовольствиям. Труд, совершенный за деньги, все равно, что несделанный. Воздержанный человек, берущий деньги за порученную работу, брат тому, кто погряз в мирском, а мать его те же внутренние наслаждения и отец иной, потому что тут и страсти иные.

2. Бывает, что человек изгоняет одну страсть еще большим сладострастием. Вот так же и насельники городских монастырей – они думают, что отреклись от мира и радуются, что невежды прославляют их, а ведь, возможно, они даже не подозревают, что трудятся понапрасну.

3. Тщеславие и наслаждение корни всякого зла. Если не возненавидеть их, то страсть невозможно победить. Сказано что сребролюбие корень всех зол; ясно, что тщеславие и наслаждение больше всего способствуют сребролюбивому намерению.

13. Из аввы Исаака

Человек, который избегает спокойствия в настоящей жизни, умом уже заглядывает в будущий век. А кто связан любостяжанием, уже поработился страстям. Не думай, что любостяжание только в приобретении золота и серебра. Любостяжание это все, что порабощает твою волю.

2. Возлюби нищету в терпении, чтобы собрать свой ум и не давать ему витать в облаках.

3. Возненавидь удобства в жизни, чтобы сохранить свои помыслы в безмятежности. Храни себя от многого и думай о своей душе, чтобы не развеять в ней внутренний мир.

4. Без нестяжания душа не сможет освободиться от смятения помыслов. Вне безмолвия чувств она никогда не ощутит мир в разуме. А помимо тишины помыслов, ум не сможет проникнуть внутрь сокровенных тайн.

14. Из святого Максима

Нестяжателен тот, кто отрекся от всего своего имущества и никакого имущества не имеет уже на земле, кроме собственного тела. Да и с телом разорвав отношения, он вверяет промысел о себе только Богу и благочестивым людям.

15. Из Отечника

Однажды авва Арсений из Скита заболел, и ему понадобился масляный светильник, но было не на что его купить, и он принял от кого-то милостыню со словами: «Благодарю Тя, Господи, что Ты удостоил меня принять милостыню ради имени Твоего».

2. Авва Марк спросил авву Арсения:

– Хорошо ли не держать вообще в своей келье утешения? Я знал старца, который выращивал на своем огороде зелень и питался вершками и корешками.

– Все это хорошо, – сказал авва Арсений, если это отвечает внутреннему расположению человека (то есть состоянию души и преуспеванию в добродетели). Если у него нет крепости для такого образа жизни, то есть совершенного расположения, то вновь он будет сажать то же самое.

3. Об авве Агафоне рассказывали, что он долго и усердно строил келью вместе с учениками. И когда келья была готова, они поселились в ней и стали жить. Но на первой же неделе авва понял, что им это не полезно, и сказал ученикам:

– Собирайтесь, уходим отсюда.

Ученики весьма расстроились и сказали:

– Если ты собираешься идти прочь отсюда, то зачем мы столько трудились, строя эту келью, да еще других введем в соблазн, и о нас станут говорить: «Вот, мол, не могут усидеть на одном месте».

Увидев их малодушие, авва сказал:

– Даже если некоторые будут введены в соблазн, то остальные с уверенностью скажут: «Блаженны эти братья, ибо они перешли в другое место и всем пренебрегли ради Бога. Кто хочет оставаться, пусть остается, а я ухожу».

Тогда ученики пали ниц, покаялись и попросили позволить им пойти вместе с ним.

5. Про того же самого старца Агафона говорили, что он много раз переходил с одного места на другое, ничего не беря с собой, кроме кочедыка (инструмент) в суме, которым плел рукоделия.

6. Об авве Геласии говорили, что он от юности вел нестяжательную и отшельническую жизнь. В это время в этой местности было много монахов, которые вели такой же образ жизни. Среди них был и некий старец, необычайно простодушный и нестяжательный. Он жил в отдельной келье до самой смерти, хотя в старости у него появились ученики. И подвиг его и учеников до самой смерти был в том, чтобы не иметь двух одежд и не думать о завтрашнем дне.

И когда случилось, что по содействию Божию авва Геласий основал Киновию, ему подарили обширные поля, и он купил для нужд монастыря ослов и коров. Ибо Тот, Кто показал божественному Пахомию образ общежительного монашества, содействовал и ему во всем устроении монастыря.

Когда названный старец увидел его, то сохраняя истинную любовь к нему, сказал:

– Боюсь, авва Геласий, что твой помысел теперь будет только о полях и прочем имуществе монастыря.

– Скорее твой помысел привяжется к сшитой одежде, в которой ты работаешь, чем помысел Геласия к имуществу монашеской общины, – ответил авва.

7. Некоторые старцы рассказывали об авве Георгии, анахорете, что он тридцать пять лет ходил по пустыням нагой. Говорят, что это удалось совершить и многим другим святым.

8. Брат спросил авву Евтропия:

– Как надлежит нам относиться к телесным нуждам?

– Траву ешь, одежду из травы носи, на траве спи, – ответил авва. Но сердце у тебя должно быть железное, презирающее любые трудности.

9. Он советовал брату относиться к любому имуществу, как к сену, и, если возможно, ходить нагим и есть растительную пищу.

10. Тот же старец сказал: «Телесные вещи пища страстей и помыслов. Кто их любит, тот любит препоны. Если случится тебе потерять что-то вещественное, то нужно прославлять Господа и радоваться тому, что освободился от забот».

16. Из аввы Нила

Лицемеры, стяжатели и любители наслаждений подобны розам, которые вскоре превратятся в сено, попираемое ногами.

2. Нужно презирать все, что превращает человека в скотину. Если твоя жизнь скверная, то и душа у тебя, разумеется, скотская. Нужно скорбеть о том, что ты, повредив разумной части души, заслужил себе вечную муку.

3. Никогда не стремись ни к богатству, ни к славе, ибо это разрушает всю твою жизнь, а нам не предназначено тление. Считай тленным все и только добродетель нетленной и к ней всегда прилежи. Добродетель показывает человека Богом благодаря его любомудрому подвигу.

17. Из Отечника

Об авве Иулиане говорили, что он около семидесяти лет прожил в маленькой пещере, не держа у себя никаких вещей из мира сего, кроме власяницы, шерстяного платка и деревянной плошки.

2. Однажды братья пришли к авве Макарию в Скит, и увидели, что в его кельи ничего нет, кроме кувшина с застоявшейся водой. Они говорят ему:

– Завтра мы сходим в селение, и купим тебе все, что нужно.

– Вы знаете в селении пекарню такого-то? – спросил авва.

– Да.

– И я знаю, – сказал авва и еще спросил:

– А знаете поле такого-то, где исток реки.

– Знаем, – ответили они.

Тогда старец сказал:

– Я тоже все это знаю, и если мне понадобилось бы что-нибудь, то я бы и сам сходил туда.

(Пояснение Павла Влаголюбивого: Видишь, какое добровольное нестяжание и добровольное терпение у старца? Хотя он мог легко добыть себе все необходимое, но не хотел этого, предпочитая удовлетворять телесные нужды протухшей водой и, вероятно, дикорастущими травами)

3. Как рассказывали об авве Мегефии, если он ходил где-нибудь вне кельи, и у него возникал помысел пойти куда-либо, он сразу направлялся туда и больше не возвращался к себе. Ибо у него не было никаких вещей этого мира кроме ножа для резки лозы: он плел по три корзины каждый день.

4. Об авве Силуане говорили, что его ученик Захария пошел в поле без спроса и вместе с братьями переставил изгородь сада, чтобы захватить побольше земли. Старец, узнав об этом, надел овечью шкуру, вышел на улицу и сказал братьям:

– Помолитесь за меня.

Они пали к его ногам и спросили:

– Скажи, что ты задумал, отче?

– Я не войду в келью и не сниму с себя шкуру, пока вы не вернете изгородь на прежнее место.

Они взяли изгородь и восстановили ее на прежнем месте. Только после этого старец вернулся к себе в келью.

5. Брат попросил авву Серапиона:

– Скажи мне слово.

– Что сказать тебе? Что ты взял имущество вдов и сирот и положил к себе на полку? Посмотри, сколько у тебя там книг. Если ты живешь один, зачем тебе так много?

6. Авва Иперехий говорил: «Сокровище монаха добровольное нестяжание. Собирай сокровище, брат, на небе. Ибо бесконечно число веков покоя».

7. Знатный человек из далекой страны пришел в Скит, принес много золота и попросил пресвитера раздать братьям. Но тот сказал:

– Братья не нуждаются в золоте.

Знатный человек долго убеждал пресвитера и, в конце концов, оставил суму у дверей церкви. Пресвитер сказал:

– Берите, кому нужно.

Но никто не подошел к суме и никто даже не взглянул на нее. Тогда пресвитер сказал:

Бог принял твою милостыню. Пойди и раздай золото нищим.

И знатный человек ушел, получив большую душевную пользу.

8. Брат спросил старца:

– Не повелишь ли мне отложить две монеты на случай телесного недуга?

– Нехорошо держать у себя больше необходимого. Если оставишь деньги, то на них возложишь все свои надежды. А вдруг потеряешь, но Бог-то уже не будет заботиться о тебе. Вот почему возложим всякое наше помышление на Бога, ибо Он заботиться о нас.

9. Однажды несколько язычников пришли в Остракини раздавать милостыню. Они взяли с собой своих рабов-экономов, чтобы те показали им, кто больше всего в городе нуждается. Те привели их к какому-то прокаженному, и они дали ему милостыню. Но больной отказался от нее, сказав:

– Видите, вот у меня тонкая лоза. Я тружусь, плету из нее что-нибудь и тем зарабатываю себе на хлеб.

10. Затем их привели в тесную каморку, где ютилась вдова с детьми. Когда они постучались в дверь, ее дочь не вышла открывать, а отвечала из комнаты, потому что ей не во что было одеться. А мать пошла на работу, и зарабатывала стиркой белья. Жертвователи принесли девочке одежду и деньги, но она не захотела принять, сказав:

– Когда мама приходит, она говорит, чтобы мы не унывали, потому что Бог решил: пусть у меня будет сегодня работа и в доме еда.

Когда мать вернулась, благодетели просили ее взять одежду и деньги, но она отказывалась со словами:

– Обо мне заботится Бог, а вы хотите мне заменить Его.

Язычники, увидев такую веру в ее словах, прославили Бога.

11. Старец сказал: «Человек, вкусивший сладость нестяжания, тяготится даже плащом, который носит, и чашей воды. Ведь его ум занят совсем другим».

12. Он же сказал: Любящий душу свою, погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную (Ин 12, 25), по заповеди нашего Владыки».

13. Сказал старец: «Не держи у себя в келье плащ, висящий попусту, потому что это гибель для тебя. Потому что в это время многие люди, наверняка, праведнее тебя, дрожат от холода, а ты грешишь, храня у себя излишества?»

14. Он же говорил: «Не нужно, чтобы у тебя был сосуд без дела, потому что тогда Бог о тебе не позаботится. Если окажется золотая монета, то если ты нуждаешься в чем-нибудь, в еде или одежде, сразу употреби ее на покупки. А если ни в чем не нуждаешься, то не оставляй монету у себя. Не подумай заснуть с золотом в руке, лучше отдай его нуждающемуся до наступления вечера».

15. Он же сказал: «Если у тебя келья такая, что ты едва втискиваешься в нее с головой, не думай строить другую в той тебе будет слишком просторно».

16. Он же сказал: «Пусть твои руки в келье не прикасаются ни к серебряной, ни к золотой вещи, даже самой мелкой. То есть, не то, что не желай обладать такой вещью, но даже если кто пришлет ее тебе для какой-то надобности, не дотрагивайся до нее, даже если это нательный крест или что-нибудь еще, сделанное из золота или серебра».

17. Он же сказал: «Не держи за поясом платок, потому что это отгонит от тебя плач и скорбь. Вообще пусть твои вещи: и ложе, и посуда, и обувь, и пояс все будет таким, что если кто-нибудь захотел бы их украсть, то не позарился бы на них, потому, что они не понравились бы ему. Как зайдет он к тебе с пустыми руками, так с пустыми и уйдет».

18. Брат спросил старца:

– Скажи, авва, как мне спастись?

Старец снял свой плащ, обмотал его вокруг бедер, распростер руки и сказал:

– Вот таким должен быть монах: обнаженным от мирской материи и пригвожденным ко Кресту духовной битвы.

19. Старец сказал: «Всей душой возлюби нищету и не держи изящные вещи в келье. Когда душа хочет чего-нибудь и не находит в келье, она горюет и смиряется, а Бог утешает ее и дает сокрушение. А когда вкусит душа сладости Божией, она совершенно возненавидит свое тело. Если человек не возненавидит собственное тело, считая его врагом и преступником, и не перестанет угождать ему, кроме необходимых нужд, то не сможет освободиться от уловок дьявола.

18. Из святого Ефрема

Любостяжательный монах как бесплодная финиковая пальма, а нестяжательный монах как плодовитая финиковая пальма, рвущаяся к самому небу. Монаха, любящего материальное, можно уподобить соколу, летящему со связанными ногами: если он сядет где-нибудь, то сразу запутается, а монах, не знающий материального, как путник, идущий налегке.

Глава 2: О том, что мирянам, которым недоступна нестяжательность, следует непременно подавать милостыню, ибо за это они сами во много раз больше получат благодеяний, причем подавать ее щедро, включая в милостыню лучшие вещи

1.Из Отечника

Как-то мы с софистом Софронием пришли к авве Иосифу в Эннатонский монастырь. Старец, весьма образованный и украшенный всеми добродетелями, приветливо принял нас и стал охотно беседовать с нами. Когда мы так сидели и разговаривали о душеполезных вещах, к старцу зашел христолюбивый гость из Аилы. Он дал авве три монеты и сказал:

– Прими, честный отче, и помолись за мой корабль я отправил его в Эфиопию, доверху наполнив товаром.

Авва Иосиф не обратил никакого внимания на его жест. Тогда господин Софроний сказал ему:

– Возьми деньги и раздай нуждающимся братьям.

– Это будет двойной стыд, чадо, заметил авва, если я возьму то, в чем не нуждаюсь, и если своими руками буду вырывать чужие тернии. Вырывай тернии из собственной души. Как сказано в Писании, если ты сеешь, то сей свое, ибо чужое горше терний. Тем более, если просят помолиться не о душе.

– Если человек дает милостыню, спросил Софроний, – неужели Бог не засчитывает ему этого?

– Чадо, – ответил авва, цели милостыни многообразны, л ин творит милостыню, чтобы благословился его дом, и Бог благословляет. Другой ради своего корабля, и Бог спасает его корабль. Третий ради своих чад, и Бог хранит их. Четвертый – ради того, чтобы быть прославленным, и Бог прославляет его. Бог никого не отвергает и подает то, чего каждый хочет, иначе человеческая душа может получить вред. Все эти люди отказались от духовной награды, ибо никто из них не оказал милостыню ради Бога, и целью их милостыни была не польза для души. Ты оказал милостыню, чтобы благословился твой дом? И Бог благословил твой дом. Ты оказал милостыню ради корабля? И Бог спас твой корабль. Ты оказал милостыню ради чад? И Бог спас их. Ты оказал милостыню, чтобы прославиться? И Бог прославил тебя. Чего еще ты ждешь? Сотвори милостыню, чтобы спаслась твоя душа. Ибо написано: Даст тебе [Господь] по сердцу твоему (Пс. 19, 5). Есть много богатых, которые, думая, что творят милостыню, (на самом деле) гневают Бога.

– Разъясни нам это, отче, попросили мы.

– Бог повелел, – сказал старец – чтобы начатки плодов, пшеницы, ячменя, овса, вина, овощей, елея, шерсти и первенцы людей и чистых животных, не имеющие никаких изъянов, то есть поврежденных ушей, куцых хвостов, приносились Богу ради отпущения грехов (Исх. 13,12; 14–15; Чис. 3 12–13; Лев 23, 10–14). Богатые же делают наоборот: хорошее едят сами, а негодное отдают нищим; пьют дорогие вина, а прокисшее несут вдовам и сиротам; нищим отдают худую и латанную-перелатанную одежду и испортившиеся и даже гнилые плоды. Они ведут себя, как Каин, и поэтому Бог не принимает приносимое ими. Если у богатого есть не только сыновья, но и красивые дочери, то он думает о приданом и свадьбе, о юных прекрасных женихах, которых высматривает повсюду, и это становится его главной заботой. А если у него сын или дочь без лаза, калека или телом хилая, то мальчика он готовит в монастырь, а девочку в киновию для дев. Такие люди должны знать и трезво осознавать, что, почитая людей смертных и тленных, они ценят только первенство в миру, придают ему исключительное значение и отводят ему самое почетное место. Но разве не Богу нужно приносить самое почетное и исключительное? Ибо Бог требует от нас просто нашего душевного расположения, благодарности хотя бы на словах, но не потому что Он нуждается в словах, но для того, чтобы нас научить быть благодарными. Он не отвергает то, что исходит из наших уст, ибо то, что мы решили или договорились отдать Богу с великим тщанием и усердием, нужно сразу отдавать со страхом перед Богом и устремляясь к Нему. Так и жертва Ноя, которая была копотью и дымом, пред лицом Божиим оказалась ароматом благоухания. В Писании сказано: И обоял Господь приятное благоухание (Быт 8, 21). А начатки плодов, жертвы и дары, принесенные порочными людьми, оказываются мерзкими перед Господом. Послушай пророка, сказавшего иудеям, которые тогда еще были народом Его: Курение отвратительно для Меня (Ис. 1, 13). Ведь лукавство приносящих жертву превращало благовоние фимиама в явную мерзость.

Нужно, чтобы всякий человек, желающий спастись, совершенствовался не только молитвами и милостыней в простоте сердца и всецелом устремлении к Богу, но и приносил Богу самое ценное и самое славное. Тогда молитва не будет с позором возвращена в недро наше (Ср.: Пс 34,13) и не окажется отвергнутой. Приносимые нами плоды не должны оказаться гнилыми и негодными, как дары Каина (См. Быт.4, 3,7).

Мы спросили авву:

– Наносит ли общение с помыслом вред нашей душе?

– Если бы душе не приносили вред постыдные и нечистые помыслы, то и чистые, благочестивые и христолюбивые помыслы не приносили бы пользу. А так как последние приносит пользу, то первые приносят вред. Даже если нас извне окружают тысячи мирных обстоятельств и исцелений, а внутри нас рождается смятение, помешательство и шум от помыслов, то никакой пользы не будет от того, что мы живем в мире со всеми. Точно так же, даже если город окружен тысячами стен и валов, внутри могут оказаться предатели, которые откроют ворота врагу. Если мы сохраним себя от сочетания с постыдными помыслами, Владыка дарует нам то великое и превосходное, что было Им возвещено и что превосходит наш помысел: вкушение Царства Небесного, приобщение несказанных благ, жизнь с ангелами. Эти и подобные и близкие им Божьи дела не знают пределов, не имеют конца, не ведают перемен и остаются незыблемыми.

Когда старец увидел, что мы усомнились в сказанном им, он встал перед нами и возведя очи к небу, громко произнес:

– Иисусе Боже наш, сотворивший небо и землю, море и все, что в нем, Искупитель душ наших, если есть какая-то ложь в том, что я сказал братьям, пусть эта глыба останется нетронутой. А если все сказанное истинно, то пусть расколется.

И глыба раскололась на пять частей. А была она частью колонны высотой в четыре локтя. Мы, изумившись этому и получив духовную пользу, отправились в путь. И старец на прощание сказал:

– Чада, в следующую субботу приходите ко мне, это будет для вашей духовной пользы.

Когда мы пришли в субботу в третьем часу, то увидели, то он скончался. Похоронив его, мы ушли, поблагодарив Бога за то, что Он удостоил нас предать земле такого великого святого.

2. Сказал старец: «Бывает, человек совершает что-то доброе, а враг влагает в него мелочность в ничтожных вещах, чтобы лишить его награды за благие дела, которые он делает как-то я жил в Оксиринхе у одного пресвитера, творившего милостыню. Пришла вдова и стала просить у него немного муки. Он сказал ей:

– Давай плащ, и я насыплю тебе муки.

Она дала плащ. Он измерил его рукой.

– Нет, он слишком большой, – сказал он и пристыдил вдову.

– Авва, спросил я, ты разве торгуешь мукой?

– Нет, конечно, я подаю милостыню.

– Если ты решил подать милостыню, спросил я, зачем же ты тогда измеряешь плащ с такой точностью да еще стыдишь вдову?

3. Пресвитер авва Тимофей рассказал авве Пимену, что одна блудница в Египте свой заработок за блуд раздает как милостыню.

– Она не пребывает в блуде, – сказал авва. В ней явно видны плоды веры.

Когда к пресвитеру Тимофею пришла его мать, он спросил ее:

– Та женщина, все еще живет блудом?

– Да, – ответила мать, и число любовников у нее увеличилось, и она еще больше раздает милостыни.

Авва Тимофей рассказал об этом авве Пимену, и тот повторил:

– Она не пребывает в блуде.

На следующий раз мать пришла к авве Тимофею и сказала:

– Знаешь, эта блудница хочет прийти к тебе вместе со мной и попросить помолиться за нее?

Пресвитер сказал об этом авве Пимену, и тот велел ему:

– Лучше ты пойди и встреть ее.

Авва Тимофей поступил по слову старца. Блудница, увидев его и услышав от него слово Божие, растрогалась и расплакалась.

– Отныне я верна Богу и чужда всякому блуду, воскликнула, ушла в монастырь, покаялась и угодила Богу.

4. Кто-то из отцов рассказал, как (однажды) император направил своего приближенного с важным поручением. По дороге тот увидел тело нищего, раздетого догола. Он сжалился над покойным, слез с коня и приказал слуге:

– Возьми коня и иди вперед.

Он снял с себя одну из своих льняных одежд, накрыл труп и продолжил свой путь.

А через несколько дней этот знатный придворный получил новое поручение. Так случилось, что при выезде из города он упал с коня и сломал ногу. Слуга доставил его домой. За ним стали наблюдать врачи. Через пять дней сломанная нога почернела. Видя такое положение, врачи собрали консилиум и решили, что ногу нужно отнять, иначе все тело загниет, и человек умрет. А больному сказали:

– Мы придем завтра утром и вылечим тебя.

Больной сделал знак слуге, чтобы он разузнал у них, что они решили. А слуге врачи прямо сказали:

– Нога у твоего господина почернела, и если ее не отнять, то он может умереть. Мы придем завтра утром и поступим, как будет Божья воля.

Слуга пошел к господину и со слезами рассказал ему о решении врачей. Услышав это, придворный опечалился, а потом впал в уныние и потерял сон, и свечу на своем столе не гасил всю ночь. И вот около полуночи он увидел, как через окно входит некий человек, подходит близко к нему и спрашивает:

– Почему ты плачешь? Что тебя так опечалило?

– Как мне не плакать и не горевать, мой господин, если я сломал ногу, и врачи решили отнять ее.

– Покажи мне ногу, – сказал гость. Он помазал ее масло и сказал:

– Ну, а теперь вставай и пройдись.

– У меня нога сломана я не могу ступить на нее, – сказал больной.

– А ты обопрись на меня, – сказал незнакомец.

И больной пошел, хромая. Гость посмотрел на него и спросил:

– Как, ты еще хромаешь? Ну-ка, садись опять.

Он снова помазал его, выровнял ноги и сказал:

– А теперь вставай и ходи.

Придворный встал и пошел, как ни в чем ни бывало.

– А теперь ложись и засни, – сказал гость и напомнил ему слова о милосердии, которые сказал Господь. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5, 7), и суд без милости не оказавшему милости (Иак 2, 13) и другие слова Спасителя.

– Ну, а теперь будь здоров, попрощался незнакомец.

– Как, с сожалением воскликнул придворный, ты уже уходишь?

– Да. Ты же исцелен. Разве тебе нужно еще что-то? – спросил посетитель.

– Ради Бога, пославшего тебя, скажи мне, кто ты?.

– Посмотри-ка на меня (внимательно). Узнаешь эту одежду?

– Да, господин, это мое платье.

– Я тот, – ответил незнакомец, кого ты нашел мертвым на дороге и укрыл своей льняной одеждой. Бог послал меня исцелить тебя. Благодари Бога за все, – и с этими словами он вышел в то же окно, через которое вошел.

С той поры придворный не переставал благодарить Бога и щедро раздавать милостыню нуждающимся.

5. Кто-то из христолюбцев сказал, что человек должен давать милостыню так же охотно, как и принимать. Только такая милостыня приближает человека к Богу.

6. Некий христолюбивый человек, отправившись по делу, увидел на дороге нагого нищего, сжалился над ним и отдал ему свой плащ. Но тот пошел и продал плащ. Даритель, узнав, как нищий поступил с его пожертвованием, огорчился. Ночью ему явился Христос, одетый в его плащ, и указав на подарок сказал: «Не огорчайся, Я ношу то, что ты дал Мне».

2. Из святого Исаака

Если ты творишь милостыню, и к тебе подъехал всадник на коне, протянул руку и тоже попросил, не отпускай его без денег, но подай ему с радостью, (сколько можешь). Ибо у любого человека бывают моменты, когда он сильно нуждаться. И если какой-нибудь нищий попросит дать ему еще, то не жалей. Как говорят, положи хлеб на воду – со временем он вернется воздаянием.

2. Не смотри, кто беден, а кто богат, и не допытывайся, кто достоин, а кто нет. Пусть для тебя все будут равны и получат одинаковое благо. Господь общался за трапезой с мытарями и блудницами и не отлучал недостойных, чтобы таким образом всех привлечь к Себе и сделать их не плотскими людьми, а духовными.

3. Из святого Максима Исповедника

Кто творит милостыню в подражание Богу, не делает различия между лукавым и добрым, между праведным и неправедным, если речь идет о телесных нуждах, но всем раздает Равно по нужде, даже если в душе предпочитает добродетельного человека порочному за его благое намерение.

Глава 3: О том, что сребролюбие – самая губительная из всех страстей

1. Из Антиоха Пандекта

Сребролюбие – самая страшная и губительная болезнь. Сластена и сребролюбец не в состоянии жить по Божьей воле. Этот тяжкий недуг, поразив прохладную и маловерную душу, конечно же, сразу начинает влагать в нее всякие оправдания себе, ссылаясь на предстоящую долгую старость, телесные слабости и прочее. Но как море не переполняется, хотя в него впадает множество рек, так и вожделение сребролюбца не может быть удовлетворено никаким количеством денег. Сребролюбивый монах работает что есть сил, а нестяжательный монах прилежит молитве и чтению. Сребролюбец копит сокровища, а нестяжатель собирает в себе добродетели. Как говорит Писание: Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир.., и поставит его в тайном месте! (Втор 27,15). Сребролюбец подобен такому идолослужителю, который поклоняется безмозглому болвану, а первый силой своего воображения превращает богатство в идола. Как для рабов чрева собственное брюхо становится богом, так и сребролюбцы обожествляют золото. Этой страстью болеют, как я уже говорил, люди, лишившие себя веры и надежды, поэтому их с полным правом можно назвать идолопоклонниками. Они не возлагают надежды на Бога, но только на портреты императоров. Нельзя придумать ничего беззаконнее сребролюбца, о чем говорит Писание. Сребролюбец и собственную душу выставляет на продажу. Многие позволили себе пасть из-за золота, как сребролюбивый Иуда, который не только перестал состоять в лике апостолов, но и пошел на предательство своего Владыки и погубил себя в петле.

Сребролюбие проказа души, как показывает случай с Гиезием, которого поразила проказа за страсть к деньгам. Оно, как гниль в костях, беспрерывно разъедает человека изнутри, потому что он постоянно погружен в заботы и не спит ночами. Если человек хочет, то он легко справится со сребролюбием. Ведь эта страсть не в человеческой природе, но только в самой его воле. Поэтому у кого есть вера в Бога и непоколебимая надежда, тот с легкостью начинает презирать сребролюбие, избавив себя от величайшей опасности.

Счастлив богач, который оказался безукоризненным и который не гонялся за золотом (Сир 31,8) как сказано в Писании. Иаков, грозя сребролюбцам, говорит: Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь (Иак 5, 3)

О том же самом говорит и пророк Аввакум, оплакивая сребролюбцев: Горе тому, кто без меры обогащает себя не своим,.. и обременяет себя залогами (Авв 2, 6). Поистине, кто собирает деньги, сберегает то, чего в скором времени не будет. В согласии с ними Давид говорит: Вот человек, который не в Боге полагал крепость свою, а надеялся на множество богатства своего, укреплялся в злодействии своем (Пс 51,9).

Бежим, братья, от этой лютой страсти. Она безжалостна, человеконенавистна и лишена надежды и несет одно только зло. Послушаем, как апостол говорит: Корень всех зол есть сребролюбие (1Тим 6,10). Поэтому возлюбим нестяжание, повинуясь предупреждения Спасителя: Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои (Мф 10,9). Нестяжание благодушно и тихо, и оно возводит своего хозяина до самого неба. Поэтому будем вверять Богу всякую заботу о теле, и тогда ясно увидим, что и заботу о нашем духе мы Ему вверили, что Ему есть дело до нас и какая бы нужда нас ни постигла, мы всегда обратимся к Нему за помощью.

Бог, будучи прост, радуется простоте и спасает возлюбивших простоту. Он для них Самый Щедрый Податель. Как говорит премудрый Соломон, кто ходит в непорочности, тот ходит безопасно. У верного целый мир богатства, а у неверного ни обола. Благословения на голове праведника. Благотворительная душа будет насыщена. Семя же праведных спасется. Не допустит Господь терпеть голод душе праведного. Надеющийся на богатство свое упадет (Притч 10,9; 17, 6; 10, 6; 11, 25 и 21; 10, 3; 11, 28). Тоже говорит и Псалмопевец: Вот, око Господа над боящимися Его. Он душу их спасет от смерти и во время голода пропитает их. Богатые обнищаша и взалкаша. Взыскующие же Господа не лишатся всякого блага. И еще: Не видал праведника оставленного и потомков его просящими хлеба (Пс 32,18–19; 33,11; 36,25). И сам наш веко любивый Господь обращает наше внимание: Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? И прибавляет: Не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться?...Потому что Отец ваш небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам (Мф 6, 26 и 31–33).

2. Из святого Максима

Всякий сребролюбец, который притворяется добродетельным, полагая быть благоговейным, как только найдет способ добыть себе материальные блага, сразу же отрекается от прежнего образа жизни, хотя до этого и считал себя учеником Бога Слова.

3. Из Отечника

Старца спросили:

– Что такое сребролюбие?

Старец – ответил:

– Сребролюбие это подрыв веры в Бога, помышляющего о тебе, отчаянное отрицание обетований Божиих и пристрастие к наслаждениям.

Глава 4: О том, как возникает любовь к Богу, каковы ее признаки и производимые ею действия

1. Из святого Марка

Кто возлюбил Бога, тот каждый день умирает, то есть превосходит умом всякий помысел и ни о чем другом не думает, кроме как о достижении совершенной любви Христовой, которая есть глубочайшее откровение сердца, которым вошел прежде ради нас Иисус через святое Крещение. Стремясь к такому состоянию с самого начала своей проповеди, святой апостол Павел сказал: Стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос (Флп 3, 12). Эти слова значат: я стремлюсь любить так, как любит меня Христос. Человек, достигший такой любви, уже ни о чем большем не хочет и думать. Он не помнит ни о телесных скорбях, ни о дивных творениях, но отсекает от себя почти любые помыслы, ибо никак не хочет лишиться действия Духа. Апостол объявил, как далека от всего духовная любовь: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? И еще: Я уверен, что ни смерть ни жизнь, ни ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не могут отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим 8, 35; 8, 38–39). Мы видим: апостол не допускал никаких помыслов ни о чем, кроме как относящихся к пребыванию в любви Христовой.

Всякое слово Христово показывает милость, правду и премудрость Божию и через слух влагает их силу в тех, кто слушает с наслаждением. Поэтому немилостивые и неправедные без удовольствия слушают Писание и никогда не смогут понять премудрость Божию, но только распинают Бога, к ним обращающегося. Мы сами понимаем, когда мы слушаем Господа с удовольствием. Он сам сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин 14, 21). Вот видишь, Господь скрыл в заповедях явление Самого Себя?

Кто избрал преуспеяние в воле Божией, должен положить начало этому незабвенное и приснопамятное. Надлежит в непрестанном размышлении сопоставлять сбывшиеся на тебе промышления и благодеяния человеколюбивого Бога, от самого начала до настоящего времени, как телесные, так и духовные, и поставив их все перед очами, ими занимать ум и хорошенько обо всем этом подумать. Как сказано в Писании: не забывай всех благодеяний Его (Пс 102, 2). Не забывай, и не будь легкомыслен, а то неблагодарно запамятуешь обо всех Его премногих и великих благодеяниях и тогда начнешь без пользы влачить жалкое существование всю оставшуюся жизнь.

Постоянные воспоминания, словно жало, уязвляют сердце и всегда подвигают его к исповеданию, смирению, благодарности с сокрушением души, ко всякому благому усердию, к ответному совершенствованию твоего нрава и образа жизни, чтобы человек всегда осмыслял совестливой мыслью всякую родную Богу добродетель. Как говорит пророческое слово: воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? (Пс 115,3)

Пусть твоя душа вспомнит все благодеяния человеколюбивого Бога от самого начала. Сколько раз Бог избавлял тебя от таких больших опасностей! Пусть она также вспомнит, в какое зло она сама впадала, в какие излишества часто добровольно ввязывалась, и что Бог не предал ее по справедливому суду духам злобы на погибель и смерть, но великодушно прощал прегрешения и хранил и чаял ее обращения.

Бог воспитал душу, которая добровольно, через страсти предала себя в рабство лукавым врагам. Он простирал над ней покров и всячески заботился о ней и, в конце концов, благим изволением направил ее на путь спасения, вложив в сердце тягу к подвижнической жизни. Он дал ей силы с радостью оставить мир со всем его безумием плотских наслаждений. Он украсил ее ангельским образом подвижнического чина, по-отечески принятую святыми наставниками, и подготовил к жизни в братском содружестве.

Какой благомыслящий человек, сопоставив все это, впредь не станет вести жизнь в сокрушении сердца, окружив себя защитным рвом правильно понятых благодеяний свыше и ясно сознавая, что сам он еще не совершил ничего благого? Такой человек навсегда воспримет твердую надежду, исходя из того, что он сам пока никакого блага не сделал, но много раз перед Богом согрешал и впадал в нечистоту плоти и множество других зол, но не по грехам и не по беззакониям Бог ему воздавал, но, напротив, (по милосердию) ниспосылал премногие дары и благодать ко спасению! Поэтому, если ты сейчас полностью возьмешь на себя все труды ради Него во всякой добродетели и чистоте, то сколько благ и духовных дарований удостоит тебя Бог, поощряющий и направляющий всякое благое дело!

Вот почему тот, кто всегда хранит такой помысел и никогда не забывает о великих благодеяниях, легко подвигается сердцем в любви к Богу в едином порыве, дабы отблагодарить Его, насколько возможно, своей добродетельной жизнью, всяким благим подвигом и деланием правды. Такой человек всегда готов охотно исполнять Божью волю, смущенный памятью о таких великих благах, воспринятых от благого и человеколюбивого Владыки. И тогда, как бы само собой, а точнее по содействию вышней благодати, его сердце зажигается еще более горячим стремлением к Божьей любви.

2. Из святого Диадоха

Никто не может возлюбить Бога сердечным чувством, если прежде не убоится Его всем сердцем. Душа, очистившись и размягчившись под влиянием страха, сможет воспринять деятельную любовь. Но для человека никак не возможно достичь страха Божия названным образом, если он заранее не поставит себя вне всяких житейских помыслов.

Когда ум достигает великого безмолвия и беззаботности, тогда его волнует лишь страх Божий, очищая его с великим чувством от всякой земной тяжести, чтобы возвести его со многой любовью к благости Божией. Страх свойственен очищающимся как средство, приводящее к любви, а совершенная любовь принадлежит уже очистившимся, у которых уже никогда не будет страха. Как сказано в Писании, совершенная любовь изгоняет страх (1Ин 4,18).

И страх Божий, и любовь к Богу доступны только праведникам, которые творят добродетели действием Святого Духа. Поэтому говорит Писание: Бойтесь Господа, [все] святые Его (Пс 33,10). И еще. Любите Господа, все праведные Его (Пс 30, 24). Мы должны ясно сознавать, что страх при посредничестве любви есть свойство духовно очищающихся праведных, а духовно очистившиеся, как уже было сказано, обладают совершенной любовью. В них уже нет никакого помысла страха, но только непрестанное воспламенение любви и страстное стремление души к Богу действием Святого Духа. Как сказано в Писании: К Тебе прилепилась душа моя; десница Твоя Одерживает меня (Пс 62, 9).

2. Как старые незалеченные телесные раны не воспринимают лекарства, которое применяют врачи, но после того как их очистят, чувствуют целительное действие лекарств и быстро заживают, так и душа, пока она оставлена без попечения и вся покрыта проказой любви к наслаждениям, то не может чувствовать страха Божия, даже если ее непрестанно предупреждать об ужасающем Божьем могуществе. Но по мере своего тщательного очищения она начинает ощущать страх Божий как некое снадобье для жизни, прижигающее ее обличениями и огнем бесстрастия.

Так постепенно очищаясь, она достигает совершенства. И чем больше она проникается любовью, тем меньше в ней становится страха. Таким образом, она может достичь совершенной любви, в которой нет страха, но лишь бесстрастие, действуемое во славу Божию. Да будет нам в похвалу похвал сначала страх Божий, а потом любовь как исполнение закона (Рим 13, 10) и совокупность совершенства во Христе. (Кол 3,14).

3. Кто любит себя, тот не может любить Бога. А кто не любит себя по причине чрезмерного богатства любви к Богу, тот любит Бога. Ибо такой человек любит не собственную славу, ищет не своей славы, но Божией. А кто любит самого себя, тот ищет собственной славы. Человек, любящий Бога, ищет и любит славу своего Творца.

Свойство чувствующей и любящей Бога души постоянное взыскание славы Божией. Такой человека творит все заповеди и его тешит смирение своей души. Ибо слава Богу подобает в величии, а человеку подобает смирение. Благодаря смирению мы можем породниться с Богом. Если мы будем поступать так, вслед за святым Иоанном Крестителем, радуясь славе Христовой, то без конца станем повторять: Ему должно расти, а мне умаляться (Ин 3, 30).

4. Я знал человека, который так возлюбил Бога и так печалился, что не возлюбил Бога, как должно, что непрестанно молился Богу с таким горячим стремлением, что Бог в нем самом был прославлен, хотя он о себе даже не задумывался, существует ли он на самом деле и кто произносит эти похвалы Богу. Ведь он так стремился к смирению, что даже перестал сознавать за собой какие-либо заслуги. Он совершал литургию пред Богом, так как был священником, но из-за сильнейшей боголюбивой наклонности не допускал даже мысли о своем достоинстве.

Он так глубоко погрузился в Божью любовь, что не мог ничем похвалиться, одухотворенный смирением. Он казался себе в уме каким-то негодным слугой, совершенно чуждым тому достоинству, которое у него было. Вот что такое жажда смирения. Так и мы должны поступать, уклоняясь от всякой почести и славы, благодаря чрезмерному изобилию любви поистине нас возлюбившего Господа.

5. Кто с сердечным чувством любит Бога, тот и принимается Им. И кто с душевным чувством воспринимает любовь Божию, тот и вступает в область любви Божией. Просветив свое ведение, этот человек с такой силой любит Бога, что даже самые кости его проникаются этим чувством, и он уже не сознает себя как себя, но всецело изменяется под влиянием Божьей любви к нему.

Такой человек, хотя еще и находится в нынешней жизни, но духом уже далек от нее. Хотя он еще и пребывает в своем теле, но по любви уже живет в постоянном едином душевном движении к Богу. Любовь беспрестанно обжигает его сердце, и он уже не может не прилепляться к Богу. Он уже порвал с любовью к самому себе, ибо, как сказано в Писании, если мы выходим из себя, то для Бога... Ибо любовь Христова объемлет нас (2Кор 5,13–14).

6. Если человека переполняет Божья любовь, то в духовном порыве он начинает любить своего ближнего, причем, той любовью, о которой говорит все Писание, ибо обычная плотская любовь легко разрушается, от самой малой причины, потому что она не скреплена духовным чувством.

Поэтому даже если душа, в которой действует Бог, чем то будет взбудоражена, скрепы любви не будут разрушены Ведь такая душа воспламеняется от жара любви к Богу, и в таком случае кратчайшим путем устремится к Богу и с великой радостью возлюбит ближнего, даже если он издевается над тобой и вредит тебе. В сладости Божией истребляется всякая горечь ссоры и спора.

7. Что кажется нам благим, то, словно некая сила, притягивает к себе телесные чувства. Так же точно чувство ума проводится к незримым для нас благам, когда вкусит от божественной благости. Ибо все тянется к подобному себе. Душа, будучи бестелесной, тянется к небесным благам, а тело, будучи перстью, к земному. Поэтому если мы подвергнем тяготам материю, которая в нас, то наш опыт нематериального будет безошибочен.

8. В душе от природы есть только одно чувство, как учит нас действующее в нас святое ведение. Но это чувство после преслушания Адама разделилось на две части. Святой Дух делает чувство единым и простым. Никто не может его познать, кроме тех, кто с радостью освободился от всех житейских вещей в надежде на будущие блага и воздержанием угасил в себе всякое разжение телесных чувств.

Когда ум, ободрившись после отказа от забот, устремляется только к таким вещам, он может несказанным образом ощутить божественную благость. Тогда он в меру собственного преуспевания передает и телу усвоенную им радость, сам безмерно ликуя в любви и исповедании Бога. На него, сказано в Писании, уповало сердце мое, и Он помог мне, и возрадовалось сердце мое; (Пс 27, 7) и расцвела плоть моя, и я от всей своей души исповедовался Ему. Поистине, возникающая тогда радость и в душе, и теле это безобманное напоминание о нетленной жизни.

9. Любящий Бога и верующий в Него без лукавства, искренне совершает и дела веры. А кто лишь верует, но в любви не пребывает, тот не имеет и веры, о которой только мнит, что имеет. Он верует легкомысленно, а огромная в своей славе любовь к Богу не действует в нем. Самое великое среди всех добродетелей вера, приводимая в действие любовью.

10. Никто не может ни по-настоящему полюбить, ни по настоящему уверовать, пока ему есть за что себя осуждать. Ведь когда наша совесть смущена обличением самой себя, никак невозможно почувствовать благоухания надмирных благ она сразу начинает сама с собой спорить. Такой человек устремляется в горячем порыве к небесам, благодаря предшествующему опыту веры, но никак не может возобновить сердечного ощущения любви из-за того, что его укоряет обличительница совесть. Только очистив самих себя с еще более пристальным вниманием, после многих усилий мы сможем достичь желанного Бога.

11. Благодать Божия в Крещении, нас возродившем, передала нам два блага, одно из которых бесконечно превосходит другое. Одно сразу же нам было даровано: благодать обновила нас в воде Крещения и просветила все уголки души, которая «по образу», всякую нечистоту греха с нас смыв. А другое должно быть соделано при нашем участии уподобление Богу «по подобию».

Когда ум начинает со многим чувством вкушать благость Святого Духа, тогда мы должны знать, что благодать как бы начинает начертывать на том, что «по образу», то, что «по подобию». Как живописцы сначала одним цветом прорисовывают облик человека, а затем, с помощью красок, постепенно расцвечивают изображение, и делают его совершенно подобным человеку, вплоть до сходства в мельчайшем штрихе – так и благодать Божия. Сперва она в Крещении приводит порядок «по образу», делая человека таким, каким он был в начале.

А когда она увидит, что мы от всей души вожделеем красоты подобия и стоим в ее мастерской безупречными, но еще не имеющими ни одной добродетели, тогда она, налагая на нас добродетель за добродетелью, возводит вид души от славы к славе и придает душе все черты подобия. Чувство показывает, насколько мы образовались «по подобию», а признаком совершенного подобия становится просвещение души.

12. Ум воспринимает любые добродетели через чувства и преуспевает в их восприятии постепенно по непонятному уставу. А духовную любовь никто не может приобрести, если сначала не будет, во всяческом извещении, просвещен Духом Святым. Если ум еще не вкусил в совершенстве «по подобию» в видении божественного света, то хоть всеми остальными добродетелями человек обладает, он еще не причастен совершенной любви. А когда он уподобится Богу в добродетели, то есть станет богоподобен настолько, насколько возможно человеку, тогда он и будет нести на себе подобие божественной любви.

13. Как при рисовании самый яркий из цветов, нанесенный на изображение, наделяет изображение подобием до такой степени, что соделывает его живым и улыбающимся, так и при уподоблении Богу достаточно положить на изображение свет любви, так и будет достигнуто полное подобие и «по образу» будет завершено. Никакая другая добродетель не может установить в душе бесстрастие, кроме любви, и исполнение закона достигается только любовью .

Вкушение любви будет с каждым днем все больше обновлять нашего внутреннего человека. Совершенного обновления можно достичь только в полном причастии любви.

14. В начале подвига, когда мы горячо поступаем угодно душа вкушает благодать Святого Духа с полным чувством в ее полном излиянии, чтобы ум в точности узнал совершенную награду за боголюбивые труды. Но потом надолго скрывается из нашего взора бесценность этого жизненного дара, чтобы мы поняли, что даже если все добродетели совершим, то все равно останемся ничем, пока божественная любовь не войдет у нас в привычку.

Тогда бес-ненавистник начинает еще сильнее смущать души подвижников клеветой на тех, кто их любит, и тлетворное действие ненависти может довести людей до разрыва. Тогда душа очень болеет, потому что вспоминает духовную любовь, но не может восстановить в себе это чувство, и ей приходится брать на себя еще более тяжкие подвиги.

Следует принуждать себя к любви, чтобы потом вкусить ее с полным чувством и полным извещением. А совершенную любовь никто, будучи во плоти, не может приобрести, разве что дошедшие до мученичества и совершенного исповедания святые. Тот, кто поднялся до такой высоты, совершенно переменился и даже принимать (земную) пищу не хочет, если ему не напомнят.

Ведь если человек постоянно питаем божественной любовью, разве захочет ли он какихто мирских вещей? Поэтому премудрый Павел, великий сосуд ведения, так говорит о будущем наслаждении праведников, благовествуя нам о том, о чем сам был извещен:» Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе (Рим 14, 17) все названное есть плод совершенной любви.

Вкушать такую любовь, следовательно, могут те, кто достиг совершенства. А совершенства нельзя достичь, если не изгнать все смертное из жизни.

15. Рассказывал мне один человек, который бесконечно возлюбил Бога, что когда он жаждал твердо познать Божию любовь, то смог постичь это благо чувством и извещением.

Он ощутил, по его словам, такое величие ее воздействия на себя, что душа рвалась и хотела выйти из тела от несказанной радости и любви и направиться к Господу, отрекаясь от этой временной жизни.

Кто на опыте узнал такую любовь, даже если его тысячи раз будут оскорблять или притеснять, никогда не станет гневаться, но поведет себя так, будто он за одно с душой оскорбителя и обидчика. Он может возмутиться лишь теми, кто обижает нищих или, как говорится в Писании, говорит неправду на Бога или живет лукаво.

Кто возлюбил Бога более, чем самого себя, а лучше сказать, уже не любит самого себя, но только Бога, не своей чести ищет, но только чести почтившего его Бога и хочет удостоится участи праведника в вечной жизни. И это не какое-то его слабое желание, нет, оно уже вошло в его привычку, благодаря немалому опыту любви к Богу.

Кроме того следует знать: кого Бог ввел в такую великую любовь, тот во время этого Божьего деяния становится даже выше веры. Ибо по великой любви он в сердечном чувстве удерживает Бога, Которого почитал верой. Это ясно обозначает для нас святой апостол, когда говорит: А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше (1Кор 13, 13). Поэтому кто, обогатившись любовью, удерживает в сердце Бога, тот превосходит даже веру.

3. Из святого Максима Исповедника

Любовь это благое расположение души, которое не предпочитает ничего из существующего ведению Бога. Невозможно приобрести привычку любви, если сохранять пристрастие хотя бы к чему-то из земного.

2. Тот, кто любит Бога, предпочитает ведение Бога всему, что Бог создал, то есть избирает просвещенное ведение, которое оживляет ум и непрестанно стойко пребывает в этом желании.

3. Кто пригвоздил свой ум к любви к Богу, тот презирает яже собственное тело как нечто чуждое.

4. Как душа лучше тела, так и Бог, создавший мир, несравненно лучше мира. Поэтому тот, кто предпочитает душе тело, и Богу – созданный им мир, ничем не отличается от язычника.

5. Кто умом отлучается от любви и приверженности Богу и привязывается к чувственному, тот предпочитает тело душе и творение Самому Богу Творцу.

6. Кто верует Господу, тот страшится адских мук, а кто боится геенских мук, тот воздерживается от страстей. Воздерживающийся от страстей терпит все скорби, ибо возлагает надежду на Бога. Надежда на Бога отдаляет ум от всякого пристрастия к земному, а когда ум отдаляется от этого, то стяжает любовь к Богу.

7. Все добродетели содействуют уму в любви к Богу и прежде всего чистая молитва и благодаря ей, ум воспаряет к Богу. Перед Богом он уже совершенно не ощущает ни самого себя, ни что-либо сущее. Ибо он осиян беспредельным божественным светом и совершенно не чувствует ничего происходящего, как и чувственное око не видит звезды, когда светит солнце.

8. Когда ум освящен божественным ведением, произошедшем от любви, и пребывает вне сущего, то чувствует беспредельность Божества. В такой момент, по божественному Исаии, он сознает собственное ничтожество и душой повторяет слова пророка: Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа (Ис 6, 5).

9. Как одно только воспоминание об огне не может согреть тело, так и ведение Бога, разумеется, может привлечь к Себе только чистый ум благодаря любви. Чистый ум тот, который расстался с неведением и просвещен божественным светом.

10. Возлюбивший Бога не может не возлюбить и всякого человека как самого себя, даже если при этом сердится на страсти еще не очистившихся. Поэтому, видя обращение к Богу и исправление этих людей, он радуется безмерной и несказанной радостью.

11. Кто видит в своем сердце след ненависти из-за какого-нибудь прегрешения перед кем-либо, совершенно чужд любви к Богу, которая совершенно не выносит ненависти к человеку. Если любите Меня, говорит Господь, соблюдите Мои заповеди (Ин 14,15). ...Заповедь Моя, да любите друг друга (Ин 15,12). Поэтому кто не любит ближнего, тот не исполняет заповедь, а не исполняющий заповеди не может возлюбить Господа.

12. Бог, будучи от природы благим и бесстрастным, всех любит равно как Свои творения, но прославляет только добродетельных как сродных Себе и по намерению.

13. Любящий Бога живет ангельской жизнью на земле, постясь и бодрствуя, воспевая и молясь Богу и всегда хорошо относясь ко всякому человеку.

14. Истязай плоть свою постом и бдением и предавайся без устали псалмопению и молитве, и освящение целомудрия придет к тебе и принесет любовь.

15. Кто удостоился божественного ведения и стяжал по любви просвещение ведения, никогда уже не будет поражен бесом тщеславия. А кто этого не удостоился, тот легко запутается в тщеславии и будет много думать о том, что он совершил по воле Божией. Первый произнесет от души слова патриарха Авраама, который, удостоившись божественного явления, сказал: Я, прах и пепел (Быт 18, 27).

16. Нет совершенной любви у того, кто полагается на мнение человеков одного он любит, другого ненавидит по какой-нибудь причине или одного и того же человека то любит, то ненавидит за одни и те же поступки.

17. Кто любит Бога, тот никого не огорчает, ни на кого не обижается из-за какие-либо временные страдания. Он печалится и печалит других только одной спасительной печалью, которой печалился блаженный Павел, когда сетовал на коринфян.

18. У кого ум всегда обращен к Богу, у того и вожделение достигает степени божественного горения, а гнев совершенно превращается в божественную любовь. Когда он причащается божественного сияния, то весь становится световидным и, подавив в себе страдательную часть души, смотрит лишь на божественное, как говорят, бесконечное устремление и безграничную любовь и полностью переходит от земного к божественному.

19. Ум, который соединяется с Богом и удерживается в Нем, благодаря молитве и любви, становится мудрым, благим, сильным, человеколюбивым, милостивым и долготерпеливым, словом, облекается почти всеми божественными свойствами. А когда он отступает от Бога и смешивается с материальными вещами, то становится либо скотским из-за любви к наслаждениям, либо звероподобным и начинает враждовать с людьми из-за всего материального.

20. Когда ты увидишь, что твой ум с удовольствием занят материальными вещами и приветствует помыслы об этих вещах, то знай, что ты любишь эти вещи, а не Бога. Где сокровище ваше, говорит Господь, там будет и сердце ваше (Мф 6, 21).

21. Любовь к Богу всякое наслаждение минует и убеждает своего причастника презирать всякую боль и скорбь. Докажут это тебе все святые, которые с радостью претерпели так много страданий ради Христа.

22. Страх перед геенной помогает новоначальным избегать зла. А желание благ как воздаяния дарует преуспевшим в духовной жизни рвение в стяжании добродетелей. 23. Таинство любви возвышает ум над всеми событиями, так что он слеп для всего и видит только Бога. Только Господь Умудряет слепцы (Пс 145,8), показав им божественные тайны.

4. Из аввы Исаака

Любовь к Богу по природе горячая и когда без меры падет на кого-нибудь, то сделает его исступленным, сосредоточенным и в зависимости от меры качества вшедшей в него любви в нем явно произойдут необычные изменения.

2. Вот ощутимые признаки таких изменений: лицо человека становится пламенным и радостным весьма, по всему его телу разливается тепло, на смену страху и смущению приходит сила, притягивающая к нему ум.

3. Человек становится исступленным, необычным, даже страшную смерть он считает радостной. Его умственное созерцание таково, что его невозможно прервать, поскольку человек постоянно думает о небесном. Его ум все время беседует с ним, словно с посторонним, и совершенно не ощущает чувственным образом его движений среди вещей. Даже если человек что-то сам начинает делать, ум не вполне это ощущает, потому что парит в созерцании.

4. В такое духовное опьянение погружались апостолы и мученики. Первые обошли весь мир, терпели премногие труды и поругания. Вторые переносили самые страшные мучения, их резали на куски, но они не сдавались и мужественно все терпели. Их считали безумцами, но они были весьма мудры. Помолимся, братья, чтобы и нам удостоиться подобного безумия.

5. Страх ведет нас к любви. Благодаря делам, совершенным в духовном безумии, он вводит нас в духовно понимаемый рай и приближает к древу жизни, которое есть любовь. Когда Адам отпал от любви, он уже не мог найти в себе радости, но трудился и изнемогал на земле, заросшей терниями, зарабатывая хлеб своим трудом в поте лица.

6. И мы, пока не обрели любовь, должны трудиться на земле, заросшей терниями, сеять на ней и жать, всякий раз раздираемые их острыми шипами. И да произрастут от нашего сеяния добродетели, чтобы в поте лица нам пожать хлеб добродетелей.

7. Когда мы обретем любовь, которая есть пища ангелов, тогда мы уже будем вкушать небесный хлеб и получать силу от него без всякого труда и тяготы. Кто стяжал любовь, тот причащается Христу, телом Христовым питаемый, и становится бессмертным.

8. Я, говорит Господь, хлеб живый, сшедший с небес (Ин 6, 51), который дает жизнь миру (Ин 6, 33). И еще: Идущий хлеб сей жить будет вовек (Ин 6, 58). Итак, кто живет в любви, унаследовал вечную жизнь уже на земле, уже здесь он ощутил дыхание свободы, которой по воскресении наслаждаются праведники. Эта свобода таинственая пща и питие, которое Христос обещал апостолами в Царстве Своем, сказав: да ядите и пиете за трапезою Моею (Лк 22, 30).

9. Любовь способна питать человека, вместо всякой пищи и питья. Человек не может достичь тихой и безмятежной пристани любви, если прежде не пересечет умное море страстей, отделяющее нас от этой спасительной пристани. По этому морю мы можем пройти только на корабле покаяния, под надежным руководством страха Божия и с помощью Духа Святого. 10. Когда мы прибудем к этой безбедной пристани любви, тогда можно будет отпустить назад тех, кто нас сюда привел. Любовь, – сказано в Писании, – изгоняет страх (1Ин 4,18). И мы будем вольно наслаждаться радостями, пребывая в Боге всегда, и Его сладость ненасытно воспринимая.

11. О птице сирене рассказывают: кто услышит ее пение, тот от сладости ее голоса будет настолько очарован и придет в такое исступление, что ничего не будет замечать вокруг и даже собственную жизнь, бросится в море и погибнет.

12. То же самое претерпевает душа под воздействием любви. Когда попадет в нее небесная сладость, открывающая ей тайны Божии, то эта сладость так ей овладеет, что она все оставит позади, не будет замечать даже жизни своего тела и вся устремится к Богу. Тогда умрут в теле все свойственные ему Желания, не только не предусмотренные природой, но и те которыми природа наделила его.

5. Из Отечника

Об одном старце говорили, что когда он умирал в Скиту, братья обступили его ложе и, приготовив его к смерти, стали плакать. А он открыл глаза и засмеялся. Затем, немного обождав, опять рассмеялся; разразился потом смехом и в третий раз. Братья спросили:

– Авва, скажи, почему мы плачем, а ты смеешься?

– Первый раз, – ответил он, я рассмеялся, что вы все боитесь смерти, второй раз – что вы к смерти не готовы, а в третий, что труды мои кончились, и я отправляюсь на покой.

С этими словами он закрыл глаза и умер.

2. Сказал авва Антоний: «Я уже не боюсь Бога, но люблю Его, ибо совершенная любовь изгоняет страх» (1Ин 4,18).

3. Авва Аммун Нитрийский пришел к авве Антонию и спросил:

– Я больше тебя тружусь, и почему имя твое возвеличилось среди людей более моего?

– Потому что я люблю Бога больше, чем ты, – ответил авва Антоний.

4. Рассказывали, что однажды кто-то из старцев упросил Бога показать умерших отцов и увидел всех, кроме аввы Антония. Старец спросил у ангела, где же авва, тот – ответил:

– Там же, где и Бог.

Глава 5: О том, что величайшее преуспевание в добродетелях обеспечивает исихия и молитва великой души, и о том, кто постигает исихию и как добиться ее

1. Из жития святого Арсения

Великий Арсений еще в миру воспылал весьма страстной любовью к безмолвию и принялся горячо просить Бога помочь ему достичь своего намерения. Однажды, когда он молился, раздался голос свыше: «Арсений, избегай суеты и спасешься».

Услышав эти слова, юноша, не раздумывая, оставил мир и направился в Скит. Он стал подвижником и вскоре превзошел всех. Арсений вовсе не был неопытен в трудах, он прошел их все и, конечно, был не первым, кого Скит и монашеская братия узнали как работника добродетелей.

Еще до прихода в Скит юноша сдерживал сердце страхом Божиим и был усерден в добродетели, привык к подвижническим трудам и пережил такое множество потрясений, что мог бы смело сказать словами божественного Давида: Падут нечестивые в сети, а я перейду (Пс 140,10). Поэтому, когда он появился в Скиту и вошел в число отцов, то весьма скоро стал первым среди них, и они внимали ему как учителю. И по вопросам духовной жизни каждый обращался к нему и что узнавал у него, охотно принимал.

Как-то брат спросил его, как быть на чужбине. Он ответил, что если придется монаху отправиться в другую страну или город, то ему следует помнить прежде всего ни с кем не заводить знакомства, ни с кем не сближаться и не обращаться по-приятельски. Соблюдение таких правил будет весьма полезно.

Монах по имени Марк, знаменитый своей добродетелью, зная любовь Арсения к уединению и осторожность в общении с людьми, спросил:

– Почему ты решил избегать нас? Если бы ты приходил к нам и разговаривал с нами, то не получил бы никакого вреда, а нам принес бы великую пользу.

– Бог весть, – ответил божественный Арсений, что я очень вас люблю, буквально завишу от любви к вам. Чего же я боюсь? Я не могу разделиться между Богом и людьми. Знаете, легче угодить Богу, чем людям. У мириадов ангелов одна цель и одна воля воспевать Бога и служить по его повелениям. А у каждого человека свои желания, и цели у всех людей различны. Поэтому гораздо труднее, как я уже сказал, угодить людям, чем Богу.

Вот почему он всей душой возлюбил безмолвие и был осторожен в общении с людьми и все время стремился общаться только с Богом. Поэтому его келья находилась на тридцать и даже больше миль от других.

Как-то к нему пришел один из самых старых отцов и сказал:

– Отче, меня угнетают помыслы, что я по своей старости уже не могу так поститься и тяжело работать, как раньше. Наверное, мне следовало бы посещать слабых и больных. Ведь это тоже проявление любви.

Божественный Арсений, сразу распознав коварное лукавство бесов, сказал:

– Иди к себе, ешь, пей и спи, сколько тебе нужно, только никогда не покидай свою келью.

Когда после варварского нашествия Скит опустел, авва Арсений ушел вместе с другими отцами. Покидая Скит, он плакал, сгорая от тоски по безмолвию. Он знал, что перемещения и переходы с места на место верная смерть для монахов. Ведь они рассеивают и губят все блага, обретенные безмолвием. Братья слишком часто сталкиваются с тем, с чем не следовало бы, видят не нужное и слышат неподобающее.

Другой раз авва Арсений пришел к монахам, жившим рядом с заводью, и в ней камыши покачивались от тихого дуновения ветерка. Он (прислушался) и спросил:

– Что это у вас за землетрясение такое?

Кто поистине возлюбил безмолвие, тот не выносит даже воробьиного чириканья. А мы сможем ли, сотрясаемые столькими землетрясениями, с чистым сердцем безмолвствовать в пустыне?

Однажды великий Арсений услышал, что какой-то брат идет к нему. Он стал бросать сверху камни на дорогу, чтобы не дать ему пройти. Конечно, у него вовсе не было никакой ненависти к гостю, потому что он больше других питал любовь к ближнему. Ему просто хотелось сохранить безмолвие пустынножительства, чтобы ничто не нарушало его созерцания.

А этого добиться не так-то просто. Поэтому он знал, кого нужно гнать, потому что они могут нарушить безмолвие, кого принять и наставить, а кого пустить к себе, но не заводить с ними разговоров и приучать их к молчанию, о чем сейчас и пойдет рассказ.

Один брат загорелся желанием увидеть Арсения. Он пошел в церковь и попросил монахов проводить его к святому, и те послали с ним одного брата, чтобы тот отвел его к авве. Они пришли, постучались, святой открыл им, пригласил к себе и расцеловал их. Потом они все сели и сидели в полной тишине. Ни гости, ни Арсений не проронили ни слова. Так прошло немало времени, но старец не нарушил безмолвия.

– Мне пора, – сказал проводник.

– Я с тобой кому нужна такая беседа? сказал брат не довольно.

И они оба вышли от аввы Арсения и направились в церковь, но по дороге брат попросил:

– Проводи меня к Моисею, который раньше был разбойником.

Авва Моисей встретил их с большой радостью и угостил. Он разговаривал с ними, не считая времени, – ответил на все вопросы, и только после этого они попрощались. Проводник спросил брата.

– Как ты думаешь, кто из двух святых выше по добродетели?

– Тот, кто нас дружелюбно принял и угостил.

Когда об этом услышал великий старец, то пришел в изумление, потому что он тоже не знал, кому отдать предпочтение и стал умолять Бога открыть ему (истину). Во сне он увидел реку и две лодки. В одной сидел божественный Арсений в полном молчании и с ним был Божий Дух. В другой авва Моисей и с ним Божьи ангелы, которые угощали его сотами с медом.

Старец понял, что Бог одарил обоих святых. Но безмолвие Арсения выше гостеприимства Моисея, потому что с ним был Божий Дух, а с Моисеем ангелы Бога Вседержителя. Ангельское угощение означало благо гостеприимства, а благодать Святого Духа, почившая на Арсении, показывала всю высоту его безмолвия.

Старец пришел к Арсению, чтобы поговорить с ним и получить пользу, но, увидев, что авва сидит взаперти и исиха ствует не осмелился постучаться в дверь и беспокоить его. Все же старец нагнулся, заглянул в щелку и увидел, что преподобный весь светится, как огонь. Конечно же, он умилился, удостоившись увидеть такую картину. Через некоторое время старец все же постучался в дверь. Арсений вышел и, увидев, что гость смотрит на него широко раскрытыми глазами, спросил:

– Ты давно здесь? Ты ничего не видел?

Старец молча покачал головой.

Еще одна удивительная черта была у Арсения он никогда не обсуждал вопросы толкования Писания, никогда не писал об этом в письмах. Но не потому, что был неспособен, этого не возможно даже представить, ибо он всегда совершенно свободно и глубоко разъяснял людям любые вопросы, а потому, что привык молчать и ничего не делать напоказ. В этом была главная причина.

В церкви, на службе Арсений старался ни на кого не смотреть и чтобы никто не замечал его. Для этого он становился позади всех, прятался где-нибудь за колонной, за углом, за выступом, никого не разглядывал, внимал себе, таким образом сосредотачивал свой ум и легко возносился к Богу.

Великий Арсений привык постоянно шептать себе: «Арсений, почему ты ушел из мира?» То есть, ради какой цели ты расстался с миром. Какова цель монашеской жизни? Во всем угождать Богу, как Бог велит, и в этом усердствовать. Также он часто привык шептать себе: «Я часто раскаивался в своих словах, но ни разу в своем молчании». Вот почему он избегал общения с людьми, разговаривал лишь, когда был уверен, что беседа необходима и богоугодна.

Так, например, однажды, узнав, что в Скит пришло много гостей, он сразу велел своим помощникам:

– Спросите у них, зачем они пришли.

Те узнавали, что гости идут в Фиваиду по своим делам, и авва понял, что можно не прерывать безмолвия:

– Раз они пришли не ко мне, и я им не нужен, то с ними можно не встречаться. Поэтому покормите их и проводите в Добрый путь.

2. Из Отечника

Авва Арсений, когда еще служил при дворе, горячо молился Богу: «Господи, направь меня, чтобы я спасся». И вот однажды, когда он так молился, ему был голос свыше: «Арсений, беги от людей, и спасешься». Когда он это услышал, то не медля оставил мир, отправился в Скит и присоединился к мужам-подвижникам.

Он снова стал молиться Богу теми же словами и опять н услышал глас, который сказал: «Арсений, беги, молчи, безмолвствуй это основа безгрешности». Так поступая, Арсений весьма скоро стал великим, опередив почти всех отцов в созерцании и ведении.

Однажды старцы пошли к авве Арсению и стали просить его о встрече. Он внял их многочисленным просьбам и открыл им дверь. Они вошли и попросили объяснить, почему безмолвствующие никому не дают ответов и по какой причине они так поступают?

– Когда дева сидит дома у своего отца, – ответил он, многие хотят на ней женится, но когда выйдет замуж, то она уже не всем нравится. Одни хвалят ее, другие пренебрегают ею, и уже нет к ней того почтения, которое было раньше, когда ее окружала тайна. Так и тайны души, Если их разгласить, то они понравятся уже не всем, даже если они угодны Богу.

2. Авва Дула сказал: «Если враг вынуждает нас оставить безмолвие, ссылаясь на какие-то разумные или неразумные предлоги, не будем его слушаться. Ничто так не поможет нам понять все его уловки и не попасться ему в лапы, как безмолвие и умеренность в пище. Эти две добродетели больше других придают зоркость внутренним очам.

3. Он же сказал: «Прекрати поддерживать отношения со многими людьми, иначе твой ум станет любопытным и погрузиться в заботы, помрачится от этого и уже не сможет ясно видеть в свободной атмосфере безмолвия».

4. Сказал авва Феодор Фермийский: «Если человек познал сладость кельи, всегда спешит к ней, не потому что ненавидит ближнего или презирает его, но потому что уже не может обойтись без наслаждения, которое испытывает в ней».

5. Об авве Исидоре говорили, что когда к нему приходил кто-нибудь из монахов, он прятался в кельи. Братья спрашивали:

– Почему ты убегаешь?

– Звери тоже убегают и спасаются в норах, отвечал он.

Так старец говорил, желая принести пользу братьям, чтобы и они полюбили безмолвие и гонялись за тем, чтобы ни на что не отвлекаться.

6. Авва Моисей сказал авве Макарию, жившему тогда в Скиту:

– Хочу безмолвствовать, но братья не дают мне они все время рядом. Что мне делать?

– Вижу, что по природе ты уступчив и не можешь прогнать брата. Но если хочешь исихаствовать, иди в пустыню, в далекую Петру и там найдешь исихию.

Авва Моисей так и поступил и обрел успокоение.

7. Авва Аио спросил авву Макария:

– Скажи мне слово, как спастись?

Старец – ответил:

– Бегай от людей, сиди в келье, оплакивай свои грехи и не люби разговоры с людьми, тогда спасешься.

8. Еще авва Моисей говорил: «Человек, бегающий от людей, подобен сухому винограду, то есть совершенно зрелому он сладок весьма. А кто находится среди людей, тот как завязь, совсем незрелый его невозможно есть, потому что он кислый».

9. Как-то авва Иосиф заболел и послал за аввой Феодором:

– Приди ко мне, чтобы нам повидаться до исхода души из тела.

Как раз была середина недели, и авва Феодор не пошел и передал больному:

– Подожди до субботы, я приду. А если уйдешь из мира раньше, то увидимся в будущем веке.

10. Брат спросил авву Руфа, что такое исихия и какая от нее польза. Старец – ответил:

– Исихия в том, чтобы сидеть в келье с ведением и страхом Божиим, порвав со злопамятством и высокоумием. Исихия рождает все добродетели, спасает монаха от раскаленных стрел врага и делает его неуязвимым. Поэтому, брат, обрети исихию, постоянно памятуй о страхе смертном, ибо не знаешь, в какой час придет вор, и трезвись душой.

11. Как-то авва Аммун пришел из Раифа в Клисму, чтобы встретиться с аввой Сисоем, и увидел – тот весьма огорчен, что оставил пустыню.

– Чего ты скорбишь, авва, – сказал Аммун. Что тебе делать в пустыне, когда ты стар?

Старец посмотрел на него мрачно и сказал:

– О чем ты говоришь, Аммун, разве мало того, что только в пустыне мысль свободна?

Авва Сисой провел на горе Аввы Антония (после его кончины) семьдесят два года в исихии, а до этого еще немало лет прожил в Скиту рядом с аввой Ором. Видишь, почему после стольких лет исихии, он так жаждал пустыни ради безмолвия.

12. Как-то авва Сисой сидел в Клисме, задумавшись, и (вдруг) спросил ученика:

– Ты поливал финиковые пальмы?

– Какие тут, в Клисме пальмы? переспросил ученик.

– А я что делаю в этой Клисме? сказал старец. Отведи меня опять на гору.

13. Старец сказал: «Благое пребывание в келье преисполняет монаха всякой благости».

14. Он же сказал, что монах должен, даже если получит телесный вред, не обращать на него внимания и таким образом стяжать свою исихию.

15. Брат пришел к опытнейшему старцу и говорит ему:

– Я устал, авва.

– Сиди в келье, и Бог даст тебе облегчение, – посоветовал старец.

15. Авва Даниил рассказывал, как однажды к авве Арсению пришел придворный и вручил ему завещание родственника, члена Совета, который оставил огромное наследство. Авва взял его, прочел и хотел было порвать, но тот пал ему в ноги со словами:

– Прошу тебя, не рви, иначе не сносить мне головы.

– Он умер недавно, а я гораздо раньше, – сказал авва Арсений и отпустил придворного, вернув ему бумагу.

16. Авва Феодор Фермийский купил три хороших и полезных книги. Он принес их авве Макарию и сказал:

– Вот у меня три хороших книги, они очень полезные, братья тоже читают их и получают пользу. Посоветуй, что лучше: сохранить их для пользы моей и братьев или продать и деньги раздать нищим?

– Деяния это хорошо, – ответил старец, но нестяжание выше всего. Нестяжательный человек уже миновал деятельную жизнь и преуспел в безмолвном созерцании.

Услышав это, авва Феодор пошел, продал книги и деньги раздал нищим.

17. Авва Кассиан рассказал о монахе, жившим в пещере в пустыне. Кто-то из родственников по плоти сообщил ему, что его отец тяжело болен и вот-вот умрет, и ему необходимо прийти и вступить в наследство.

– Я еще раньше умер для мира, – ответил монах родственнику, – а разве может мертвец стать наследником?

18. Кто-то из отцов рассказывал, что был один старец, удостоившийся великой благодати от Бога. Он был прославлен за свою добродетельную жизнь. Имя его дошло до императора, который послал за ним, чтобы взять благословения у старца. Когда они встретились, император получил большую пользу от беседы с ним и предложил ему золото.

Старец взял золото и, вернувшись к себе, стал опять пахать землю и следить за делами в хозяйстве.

19. Как-то к нему привели одержимого, и старец сказал бесу:

– Изыди из Божиего творения.

– Не буду тебя слушаться, – ответил злой дух.

– Это почему же? спросил старец.

– Потому что, – сказал лукавый, – ты стал как один из нас: оставил попечения о Боге и погрузился в земные.

20. Киновиарх спросил святого Кирилла Александрийского:

– Чья жизнь важнее: у нас, имеющих братьев в подчинении и различными способами их направляющих к спасению, или у тех, кто спасаются в пустыне наедине сами с собой?

– Не нужно сопоставлять Илию и Моисея, – ответил папа, – они оба угодили Богу.

21.Сказал старец: «Я верую, что не будет неправеден Господь, когда избавляет от тюрьмы и когда ввергает в тюрьму».

22. Рассказывали о таком поучительном случае из жизни аввы Иоанна Колова. Однажды он пришел в церковь из Скита и, услышав спор братьев, вернулся к себе в келью. Но прежде чем зайти в нее, он трижды обошел вокруг нее. Увидев это, братья пришли в недоумение, почему он так поступил. Они подошли и попросили объяснить свой поступок.

– Мои уши переполнены спорами, и я трижды сделал круг, чтобы очистить их, и потом вошел в келью, обретя безмолвие ума.

23. Он же говорил:

– то в сущности как в темнице сидеть в келье взаперти и непрерывно думать о Боге. То же самое означают и слова апостола: В темнице был, и вы пришли ко Мне (Мф 25, 36)

24. О нем говорили, что когда он возвращался с жатвы, или после посещения старцев, он предавался молитве, чтению или псалмопению, чтобы восстановить помысел в прежнем состоянии.

25. Брат долго просил авву Сисоя сказать ему слово, и авва сказал: «Сиди в своей келье, трезвись, со многими слезами вверь себя Богу, и тогда обретешь покой».

26. Сказал старец: «Воин или охотник, когда отправляется с оружием, не думает о том, ранен ли противник или спасся, каждый думает только о себе, таким должен быть и монах».

27. Он же сказал: «Стремись молчать, ни о чем не заботься, внимай своему делу, храни себя, вставай со страхом Божиим и не бойся нападок нечестивцев».

28. Сказал старец: «Хотя святые и потрудились, они уже достигли удела успокоения и потому уже освободились от мирских помыслов».

29. Сказал авва Алоний: «Если человек не скажет в сердце своем, что в мире только я и Бог, не обретет покоя».

30. Паисий, брат аввы Пимена, водил знакомство с кем-то вне кельи. Авва же Пимен не одобрял его. Он пошел к авве Аммону и сказал:

– Мой брат Паисий водит знакомство с каким-то человеком, а я очень этим обеспокоен.

– Пимен, спросил его авва Аммон, разве ты еще жив? Иди, сиди в келье и положи в своем сердце, что ты уже год как в могиле.

31.Старец сказал: «Соманитянка приняла Елисея, хотя ни с кем не общалась» (4Цар 4, 1237). Как говорят, Соманитянка олицетворяет душу, а Елисей Святого Духа. Как только душа отступает от знакомства с телесными людьми, то в нее входит Дух Божий. И тогда она сможет родить, хотя раньше и была бесплодной».

32. Когда авва Сисой сидел в келье, он всегда запирал дверь, и все древние отцы поступали так же.

33. Два друга пошли в монахи и благодаря своей высокой жизни стали великими аскетами. Так случилось, что одного из них избрали киновиархом, а другой остался анахоретом, подвигами достиг совершенства, творил много великих чудес удостоившись дара изгнания бесов, исцеления больных и прозорливости.

Киновиарх, услышав, что его друг удостоился таких великих даров, уединился от людей на три недели и принялся усердно молиться Богу, чтобы Он открыл: «Почему тот совершает чудеса и стал всем известен, а я всем этим обделен».

Ему явился ангел Господень и сказал: «Он совершает свое духовное делание в келье, со стенаниями и слезами обращаясь к Богу днем и ночью, не ест и не пьет ради Господа. А ты обо всем заботишься, общаешься со всеми и потому тебе достаточно того утешения, которое ты получаешь от людей».

34. Старец советовал ни о чем не заботиться, кроме страха Божия. «Я, – сказал он, хотя и вынужден заботиться о плотских нуждах, никогда не делаю этого раньше положенного времени.»

35. Сказал авва Сисой: «Когда человек сам о тебе заботится, то тебе не зачем приказывать ему».

36. Сказал старец: «Беззаботность, молчание и тайное делание рождают чистоту».

37. Брат спросил старца:

– Как должен монах вести себя в келье?

– Воздерживаться от знания многих вещей, – ответил старец, – чтобы дать помыслу досуг и поселить в себе ведение.

– А если монах выходит из кельи, как он должен себя вести?

– Монах что горлица, – ответил старец, она в нужное время взлетает в небо, расправив крылья. А если задержится вне своего гнезда, ее растерзают хищные птицы, и она лишится всей своей красоты. Вот так и монах. Он выходит из кельи в час богослужения только для того, чтобы расправить крылья своих помыслов, а если он задержится вне кельи, то бесы надеются над ним, и помыслы его станут черными.

Каким же образом, – снова спросил брат, – дьявол выводит монаха из кельи?

– Дьявол подобен заклинателю, который простыми словами вынуждает зверя вылезти из норы, а поймав, показывает животное на городских площадях на потеху публики и губит его, заставляя развлекать людей. А когда оно состарится, то его сжигают или топят в воде. То же самое происходит и с монахом, если он по внушению помыслов покидает келью.

38. Другой брат спросил старца:

– Как следует безмолвствовать в келье?

Старец – ответил:

– Сидеть в келье и не вспоминать ни о чем человеческом.

39. Брат спросил:

– Какое делание полезно сердцу, так чтобы им все время заниматься?

– Совершенное делание монаха, – ответил старец, всегда внимать Богу и не отвлекаться.

40. Трое святых анахоретов встретились и стали рассуждать о том, какое умное делание должно совершать в келье.

Первый из них сказал:

– Я, братья, как только начал исихаствовать, целиком распял себя для внешних вещей, памятуя сказанное в Писании: «Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их» (Пс 2, 3). Я возвел стену между своей душой и телесными вещами и сказал в своем разумении, что как за стеной нельзя увидеть стоящего снаружи, так и ты не разглядывай внешние вещи, но внимай самому себе, всякий день возлагая надежду на Бога, и тогда будешь, как гость и пришелец, и впредь станешь свободен.

Держи в уме ангелов, которые во всякий час являются, нисходя за душами, и всегда ожидай конца и говори себе: Готово сердце мое, Боже (Пс 56,8). И я вижу ангела. Он стоит рядом справа, ждет меня. Я всегда вижу его перед собой, храню себя, боюсь его он видит все пути мои. Я вижу, как он всякий раз восходит к Богу и рассказывает о моих делах, словах и мыслях.

Второй сказал:

– Я всегда созерцаю Церковь умных сил и Господа славы посреди нее, сияющего ярче всех. А когда я унываю, то повернувшись, вижу дивную красоту ангелов, слышу их пение, постоянно славящее Бога, гармонию их голосов и возношусь над землей, и все земное мне кажется грязью.

Третий сказал:

– Я с раннего утра отправляюсь к моему Господу и, поклонившись Ему, падаю ниц, исповедую свои прегрешения. Потом кланяюсь Его ангелам и прошу их помолиться Богу за меня и за всякое творение.

Исполнив все это, я нисхожу в бездну и обхожу адские мучения и вижу, каким мукам подвергаются люди Церкви, оплакиваю их участь и думаю вместе с ними, что и меня ждет это. Я вижу там беспрерывные непередаваемые рыдания и слезы, море, кипящее пламенем и брызжущее искрами, огненные волны, поднимающиеся в нем до горных вершин, и бесчисленное множество людей, брошенных в него и терзаемых дикими и звероподобными демонами.

И как пепел горит, но не сгорает и всегда пребывает в огне, так и они скрежещут зубами, оплакивая свои грехи, мечутся, хотя своими пороками и преступлениями сами отвратились от Божией милости. Я сострадаю им, едва сдерживаю плач в своем сердце. Как сказано в Писании, слезы мои были для меня хлебом день и ночь (Пс 41,4).

41. Брат пришел в Скит к авве Моисею и попросил сказать ему слово. Старец сказал: «Иди, сиди в своей келье она тебя всему научит».

42. Он же сказал: «Кто близок Богу и кто помышляет всегда о Нем, правильно поступает, что не пускает никого к себе в келью».

Он добавил: «Узнать Иисуса можно только благодаря многому труду и смирению, и непрестанной молитве».

43. Говорили о неком старце, жившем в Келлиях, что он всю свою жизнь провел в затворе, никогда не покидал ее и даже в церковь не ходил. У него был брат по плоти, живший в другой келье. Когда он заболел, послал за этим старцем, прося, чтобы он навестил его до кончины.

– Но тот – ответил посланнику: «Не могу прийти, потому что он мой брат по плоти». Умирающий опять послал за ним: «Тогда приди ночью нам нужно на прощание увидеться». Старец – ответил: «Не могу, потому что если увижусь с тобой, сердце мое уже не будет чистым пред Богом». Немощный почил, и братья так и не увиделись.

44. Рассказывали об амме Сарре, что ее пещера была на (высоком) берегу реки, и она прожила в ней шестьдесят лет, ни разу не взглянув вниз на воду.

45. Авва Феодор Фермийский говорил: «Если не отрину себя от этих сожалений, то они не дадут мне быть монахом».

46. Брат пришел к авве Феодору, чтобы научить его шить, и принес с собой нитки. Старец приподнялся, намочил нитки, и стал готовить основу. «Делай так-то и так-то», посоветовал ему брат и пошел к себе в келью, а старец сел за работу. Через час он приготовил себе еды и оставил шитье.

Брат пришел на следующее утро, и старец сказал ему:

– Забирай свои нитки и уходи. Ты ходишь сюда, чтобы ввергать меня в искушение и житейские заботы, поэтому больше я тебя сюда пускать не буду.

47. Авва Иоанн говорил, что если у человека в душе сосуд Божий, то он может жить у себя в келье и без мирских сосудов. И наоборот, с мирскими сосудами тоже можно жить в келье. А если у человека нет ни Божьих, ни мирских сосудов, то ему нечего делать в келье.

48. В киновии был брат, достигший великой степени подвига. Когда братья из Скита услышали о нем, то пришли посмотреть на него. Они пришли к нему, когда брат работал, он встал, поприветствовал их и снова сел за работу, не обращу на них внимания.

Братья посмотрели на него и спросили:

– Иоанн, тот, кто постригал тебя в монахи, разве не научил когда приходят братья, встречать их, снимать с них плащи и предлагать: «Садись, угощайся».

– Грешному Иоанну, – ответил старец, не пришлось изучать это.

49. Брат спросил старца:

– Какие именно помыслы должны остаться в моем сердце?

Старец – ответил:

– Все, что мыслит человек, от самого неба и ниже, суета, и только тот, кто привержен памяти об Иисусе, пребывает в истине.

50. Того же старца спросили:

– Каким должен быть монах?

– По-моему, – ответил старец, – один на один с Богом, то есть должен всегда думать о Боге. Как виноградная гроздь, легшая на землю, загнивает, так и помысел исихаствующего, если он отвлекается на земное».

3. Из Антиоха Пандекта

Исихия весьма полезна для монаха. Она не только останавливает любое зло, но и очищает молитву и в ум влагает скорбь и умиление, ибо несет с собой четыре добродетели: великодушие, кротость, бдение и воздержание и с их помощью, сохраняя молитву непрерывной, весьма скоро дарует ему бесстрастие.

2. Весьма хорошо своевременное молчание, потому что оно мать мудрейших помышлений. Благой дух избегает многословия, чтобы быть вне всякого смятения и мечтаний. Исихия порождает добродетели, благодаря постоянному и неодолимому пристрастию к Богу.

3. Подружившийся с безмолвием монах возлюблен Богом, ибо и сам любит Бога и только с Ним одним хочет общаться в чистой молитве. Будучи пока на земле, он всегда представляет небесное, и у его ума только одна забота, как угодить Богу и стать храмом Святого Духа.

4. Такой человек своей жизнью соперничает с ангелами, всегда устремляется в пустыни, чтобы в великом безмолвии и беззаботности общаться с Богом. Свой ум он делает незапятнанным зеркалом Бога, по слову великого Илии и Крестителя Предтечи Господня.

5. Блажен человек на земле и на небе, который все почитает за сор, чтобы приобрести Христа (Ср.: Флп 3, 8) и постоянно пребывает в духе кротости и безмолвия.

4. Из аввы Исаии

Авва Исайя говорил: «Кто хочет достичь покоя в келье, чтобы не прибавлять вражду ко вражде, должен уходить от людей во всяком деле, никого не разоблачать и не оправдывать, не восхвалять, не ублажать, не призывать на ближнего суд, не огорчать его ни в чем, не обращать внимание на его недостатки и не позволять, чтобы жало враждебного замысла уязвляло его сердце, что незаметно губит знание и волю обезумевшего. Только при таких условиях человек понимает самого себя и осознает, что вредит ему, и тогда обретает покой».

2. Он же сказал, что исихаст должен испытывать себя ежечасно, миновал ли он тех, кто удерживали его в воздухе и освободился ли он от них еще при жизни. Ведь пока человек находится у них в рабстве, он еще не свободен. Поэтому следует ему прилагать усилия до тех пор, пока не оправдается.

3. Он же сказал: «Исихаствующий должен иметь страх ответа пред Богом, предвосхищающий даже его дыхание. Когда грех соблазнит его сердце, то в нем уже не останется страха, и милость удалится от него».

4. Он же сказал: «Исихаст нуждается в трех вещах: постоянном страхе, непрерывных молитвенных прошениях и вечном хранении сердца от гибели. Ему следует беречь самого себя и не слушать неполезные слова, ибо они губят весь его труд».

5. Как рассказывал авва Исаия, когда авву Серапиона старец попросил:

– Сотвори любовь, скажи мне, как ты видишь себя?

– Тот – ответил:

– Я напоминаю себе того, кто сидит в башне и смотрит наружу, и дает знак прохожим, чтобы они не приближались к нему.

6. Тогда старец сказал:

– А я вижу себя, будто отгородился стеной и укрепил ее штырями железными. Если кто-нибудь постучится, и я услышу, кто он, откуда, чем занимается, что ему надо, то не открою ему, пока он не уйдет.

5. Из святого Диадоха

Кто постоянно вглядывается в свое сердце, тот отворачивается от житейских красот. Ибо он живет в духе, и ему не интересны плотские желания. Такой человек словно пребывает в бастионе добродетелей, которые для него как стражи городских стен чистоты. Поэтому все бесовские козни против него бессильны, даже если стрелы грубой страсти и долетят до ворот человеческой природы.

Когда душа уже не жаждет земных красот, то ум входит в нее, уже не зная уныния, тогда как уныние не дает душе ни служить с удовольствием «служением слова», ни явственно вожделеть будущих благ и даже временную жизнь сверх всякой меры бесчестит, что якобы в ней не может быть дела, достойного добродетели. Уныние унижает даже наше ведение, которое, по его словам, обращается ко множеству предметов, но ни один из них не может раскрыть нам в совершенстве.

Будем избегать страсти уныния, которая делает нас слабыми и унылыми, но поставим нашему разуму узкие пределы устремлять взор только к Богу и помнить только о Нем. Лишь тогда ум обратится к самому себе и сможет избавиться от прежнего безразличия ко всему, подобному чуме. Самый наш ум этого требует от нас: закрыть все двери, оставив только память о Боге только тогда мы поможем уму действовать в нашу пользу.

Только должно повторять «Господи Иисусе Христе...» для достижения цели любого предприятия. В Писании сказано, что никто не может назвать Иисуса Господам, как только Духом Святым (1Кор. 12, 3).

Поэтому ум должен в своих внутренних сокровищницах созерцать всегда произнесение молитвы, чтобы не отвлекаться ни на какие мнимые фантазии. Все, кто в глубине своего сердца непрестанно повторяют святое и преславное имя Господа, позднее смогут обрести свет, просвещающий их ум. Ибо имя Господа, удерживаемое разумом благодаря постоянному усердию, с надлежащим чувством, непременно попаляет в душе всякую осевшую грязь. Ибо сказано, что Бог наш есть огнь поядающий (Евр. 12, 29).

Во время молитвы Господь призывает душу к премногой любви в Его славе. Славное и прелюбимое Его имя, задерживаясь в памяти ума, от жара в сердце непременно войдет в нашу привычку любить Его благость, и уже не останется никаких препятствий для этой любви. Бог многоценная жемчужина, ради которой человек продал все свое имущество, чтобы приобрести и несказанно радоваться обладанием ею.

Когда душа смущена гневом, охвачена опьянением или раздражена страшным малодушием, ум не может удержать в себе память о Господе Иисусе, даже если ты будешь его принуждать. Ведь он уже помрачен лютостью страстей и становится совершенно чужд собственному чувству, поэтому и желание пропадает положить печать на душе, чтобы ум смог не отвлекаясь предаваться нужному деланию, потому что память разума становится грубой из-за жестокости страстей.

А когда душа освободится от страстей, то даже если на короткое время желание будет захвачено забвением, ум тотчас же, воспользовавшись собственными умениями, горячо вновь вступит в долгожданную и спасительную ловлю. Ведь в уме есть теперь благодать, сопутствующая душе и удерживающая ум: «Господи Иисусе Христе». Так мать учит своего младенца, постоянно повторяя ему: «Папа», пока он не привыкнет сам говорить «папа» и будет вместо разного лепета отчетливо произносить «папа» даже во сне.

Поэтому апостол говорит, что Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим 8, 26). Ибо мы, будучи еще младенцами в сравнении с совершенством добродетели, всегда нуждаемся в помощи Духа, чтобы наши помыслы всегда охватывались и наслаждались Его несказанной сладостью, и тогда мы сможем намеренно достичь памяти и любви к Богу, Отцу нашему.

Тогда мы будем, как опять говорит апостол, восклицать: «Авва Отче!» призывая Бога Отца непрестанно, призываемые к этому Святым Духом.

6. Из святого Исаака

Даже те, кто творят в мире знамения, чудеса и явления сил, не идут в сравнение с теми, кто безмолвствуют в ведении.

Возлюби бездействие исихии больше, чем насыщение всех голодающих в мире и обращение множества языческих народов к познанию Бога. Лучше тебе самого себя избавить от пут греха, чем освободить всех рабов от рабства.

Лучше тебе жить в мире со своей душой, в единомыслии всей троицы человеческого состава: тела, души и духа, чем примирить поучениями поругавшихся.

Лучше тебе быть знатоком немногословным, но опытным, чем остроумно источать поучения рекой.

Лучше тебе позаботиться о воскресение собственной души убитой страстями, напоминать себе о стремлении к божественным истинам, чем воскрешать умерших (здесь, вероятно святой Исаак говорит об Оригене).

Немало людей показали свою силу: и мертвых воскрешали, и изнемогали ради того, чтобы обратить заблудших, и творили великие чудеса, и своими назиданиями направили многих к познанию Бога. Но дав жизнь другим, сами впали в мерзостные страсти и погубили сами себя. Когда их дела открылись, они стали соблазном для многих.

Душа их была ослаблена недугом. Но они не позаботились о собственном здоровье, но бросились в пучину мирской жизни, чтобы спасать чужие души, хотя сами еще болели, поэтому и погубили себя, лишившись надежды на Бога, о чем я уже говорил. Ведь немощь чувств не позволяет противостоять пламени вещей, от которых дичают назойливые страсти, и тем более преодолеть искушения.

Эти люди нуждаются в особом хранении себя. Они не должны встречаться с женщинами, давать себе послаблений, а также копить деньги и приобретать вещи, принимать и наслаждаться почетом и славой от людей.

Обличай невоздержанных благородством своего обращения, а бесстыдных в своих чувствах хранением своих очей.

Очисти свою келью от всяких удовольствий и излишеств. Тогда даже без собственной воли и усилий ты достигнешь воздержания. Ведь пока мы откликаемся на наши потребности, мы не можем себя сдерживать.

Кто выиграли эту внешнюю войну, те ободрились и уже не боятся внутренних опасностей. Их уже ничем не запугать, и они приобретают силу в битве против страстей.

Если закрыть городские ворота, то есть все чувства, тогда можно побороть всех, кто в городе и вне города, и не попасться в засаду.

Блажен, кто телесные действия обратил в труд молитвы, веря, что пока он работает рядом с Богом и думает о Нем день и ночь, Бог не оставит его во всех его нуждах, так как этот человек уклоняется от труда ради Бога.

А если человек не может трудиться в исихии и должен поддерживать себя рукоделием, пусть рукоделие только помогает духовной жизни, но не будет средством обогащение. Для совершенных людей любой труд возмущает душевный покой, а для немощных людей, то есть несовершенных, труд поддержка в немощи.

Нет ничего более великого, чем повергать себя перед Крестом Христовым ночью и днем, и всегда молиться перед Крестом.

Часто случается так. Человек припадает к земле на коленях в молитве, а потом руки воздевает к небу и взор на Крест Христов и сводит все свои побуждения к Богу. Пока он молится со слезами во исповедании и умилении, внезапно возникает в его сердце несказанное и невыразимое наслаждение, и от сладости все тело его слабеет, меркнет свет в глазах, и он падет ничком на землю, меняются все его устремления, так что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой, ни сделать земной поклон такая радость и наслаждение охватили его душу.

Думай о сказанном днем и ночью, и не ищи ничего другого, кроме этого. Если не будешь совершать подвиг, не обретешь такого состояния. Если не начнешь стучаться, тебе не отворят.

Пока не умрет человек: внешний, расставшись со всякой мирской работой и заботой, а внутренний, со всеми лукавыми помыслами; и пока не ослабеет всякое естественное движение в теле, чтобы в сердце не вошло какое-либо греховное наслаждение, сладость Святого Духа не сможет поселиться в сердце человека, и он не станет причастен тому духовному опьянению и сумасшествию, в котором невежды обвиняли апостолов.

Если ты пока не можешь выполнять такую совершен работу исихии, то позаботься о внешней праведности, чтобы не отлучить себя и от другого пути жизни. Без благодати Божией человек не может войти в спасительную дверь.

Вопрос: В чем, вкратце, сила исихии?

Ответ: Исихия умерщвляет внешние чувства и воздвигает внутренние движения души и доводит их до высшего подъема, когда умерщвляет и движения мысли.

Вопрос: Каким делом должен быть занят исихаст в келье, чтобы его ум не увлекся суетными помыслами?

Ответ: Делание монаха в келье только в том, чтобы рыдать, и тогда у него уже нет времени обращать внимание на другой помысел. Уединение монаха в келье учит его жить как в могиле: он далек от людских радостей, и его единственное свершение скорбь. Кто всегда видит, что перед ним лежит мертвец, то есть собственная душа, убитая грехами, может ли он не рыдать беспрестанно?

От скорби человек приходит к чистоте сердца. Если человек достигает этой чистоты, то обретает непрерывное утешение от Духа, и не остается уже времени не вкушать это наслаждение. Он льет слезы радости и среди этих слез удостаивается созерцания откровений от Господа на высоте своей молитвы. Не бывает у него молитвы без слез. Об этом и сказал Господь: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф 5, 4)

Как говорят мудрецы, журавль радуется только тогда, когда улетит далеко от обитаемой земли, и прибыв в пустынное место, поселится там. Так и душа монаха: только удалившись от людской среды и научившись проводить время в безмолвии, чая время исхода своего, она воспримет небесную благодать.

Ключ, открывающий сердцу божественные смыслы, дается при любви к ближнему. И когда сердце освобождается от телесных уз, тогда только ему открываются врата знания. О, как прекрасна и похвальна любовь к ближнему! Только бы забота о ней не отвлекала нас от любви к Богу.

О, сколь сладостна встреча с нашими духовными братьями, если мы можем сохранить любовь и к Богу, и к ним! Хорошо думать о ближних, но нужно это делать как полагается то есть следить внимательно, чтобы под предлогом любви к ближнему не отпасть от тайного делания и непрестанного общения с Богом. Нужно весьма рассудительно общаться с братьями, не тратя на это много сил, а все остальное время посвящать беседе с Богом.

Кто сверх меры беседует с ближними, тот разрушает беседу с Богом. Ум не способен удержать сразу два разговора и с людьми, и с Богом. Даже с духовными братьями долго общаться губительно, что уж говорить об общении с мирянами один их внешний вид причиняет смятение душе монаха.

Речи, лишенные созерцания, возмущают сердце исихаста. Если он начнет еще при этом воспарять умом в мечтах, то возобновит и возродит в себе страсти, а страсти, раздувшись, породят грехи, каковые погубят человека.

Братья, поэтому мы и должны сидеть в келье за запертой дверью, чтобы не знать о злых делах человеческих, и тогда увидим всех людей святыми и добросовестными, не ведая о них ничего больше. А если начнем обличать и осуждать, бранить и порицать, то чем наше монашеское делание будет отличаться от городской жизни?

Глава 6: Каким образом и отчего человеком овладевают помыслы и до какой степени мы ответственны за это

1. Из Отечника

Авва Исайя спросил авву Пимена о нечистых помыслах и услышал в ответ: «Если оставить бельевую корзину закрытой, то со временем вся сырая одежда в ней истлеет. Так и помыслы, если мы не будем творить их телесно, со временем они сами уйдут».

2. Точно так же он – ответил на этот вопрос авве Иосифу: «Если кто бросит змею или скорпиона в сосуд и плотно наденет крышку, со временем тот непременно погибнет. Так и лукавые помыслы, которые взращиваются бесами, охладеют и истают от терпения».

3. Другой брат пришел к этому старцу и спросил:

– Может ли человек удержать при себе все помыслы, ни один из них не отдав врагу?

– Человек, – ответил старец, когда отдает один помысел, получает десять взамен.

4. Другой брат спросил старца о назойливых помыслах и услышал в ответ:

– Справа от тебя огонь, а слева сосуд с водой. Если огонь разгорится, возьми воду из сосуда и затуши огонь.

– Огонь это сеяние вражеское, а вода повергание себя перед Богом.

5. Брат спросил авву Сисоя:

– Почему страсти от меня не уходят?

– Сосуды страстей, – ответил авва, – внутри тебя. Отдай их в залог, и они уйдут.

6. Его же об этом спросил авва Иосиф:

– Сколько времени человеку придется отсекать от себя страсти?

Старец переспросил:

– Тебе нужно знать время?

– Да.

– Всякий раз, – ответил старец, когда страсть приходит, сразу отсекай ее.

7. Пришли как-то к авве Иосифу в Енат гости и спросили:

– Вредит ли душе встреча со страстным помыслом?

Старец ответил:

– Если чистые и благочестивые помыслы приносят душе пользу, то, очевидно, что позорные и лукавые помыслы ей вредят, если она на них задерживается.

8. Брат сказал старцу:

– Я не вижу никакой брани в моем сердце.

– Ты как город, – заметил ему старец, – в котором ворота распахнуты на все четыре стороны света, и через них входит и выходит, кто хочет, а ты этого не видишь. Если бы ты запер ворота и не пропускал бы лукавые помыслы к себе, то увидел бы, как они толпятся снаружи и пытаются тебя одолеть.

9. Старцы говорили, что никогда нельзя позволять, чтобы помыслы расположились в тебе. А если какой-нибудь и проникнет в тебя, нужно спросить его: «Ты наш или вражеский», и потом непременно рассказать о нем на исповеди.

10. Брат спросил кого-то из отцов:

– Что мне делать, меня одолевает слишком много помыслов, а я не знаю, как отразить их?

– Не сражайся со всеми сразу, но только с одним, ибо у всех помыслов, которые приходят к монаху, голова одна. Нужно понять, что это за голова, и по ней нанести удар, тогда и все остальные исчезнут.

11. Старец сказал: «Предосудительно не то, что помыслы входят в нас, а то, что мы злоупотребляем ими. Так происходит, когда мы начинаем руководствоваться или увенчиваться ими». Святой старец учил опровергать их возражениями или же, отталкиваясь от них, переменять на благие.

12. Сказал авва Феодор из Скита: «Приходит помысел, смущает и занимает меня, и я уже ничего не могу делать он мешает мне творить добродетели. А трезвенный муж стряхнет с себя все помыслы и встанет на молитву».

13. Сказал авва Иоанн Колов: «Я похож на человека, сидящего под большим деревом, который видит, как многие звери и змеи приближаются к нему. Поскольку он не может всех их отразить, то забирается на дерево и спасается. Так и я сижу в келье, вижу лукавые помыслы вокруг себя, и так как во мне нет крепости им противостоять, то прибегаю к Богу с молитвой и спасаюсь».

14. Старец сказал брату: «Дьявол твой враг. А ты дом. Враг не прекратит метать в твой дом всякие нечистоты, которые найдет, а ты не переставай выбрасывать их вон. Если сдашься, дом наполнится нечистотами, даже войти не сможешь в него, поэтому освобождай его от всякой грязи, чтоб он даже не успевал чтонибудь закинуть тебе, и тогда твой дом станет чист по благодати Христовой.

15. Говорили, что на горе аввы Антония жили семь монахов, и во время созревания фиников они по очереди отгоняли птиц от деревьев. Один старец в свое дежурство кричал: «Прочь нечистые помыслы внутри меня и птицы снаружи!»

16. Старец сказал: «Сатана вьет веревку. Подашь ему паклю, он и ее вплетет». Так старец сказал о помыслах, что если помыслы предоставить сатане, то он сплетет очень крепкий канат из множества помыслов.

17. Брат спросил старца:

– Каким образом уму надлежит гнать от себя нечистые помыслы?

– Ум не может совершить это по собственной воле, потому что не имеет достаточной крепости; но если помыслы вторгнутся в душу, тотчас нужно прибегать к Создателю души с молитвой, и Он разрушит помыслы, словно воск.

18. Авва Пимен спросил авву Иосифа:

– Что мне делать, если ко мне приближаются помыслы? Противостоять им, чтобы они не вошли, или впустить их?

– Впусти, – ответил старец, – и победи.

После этих слов он вернулся к себе в Скит.

Вскоре в Скит пришел кто-то из фивейцев и рассказал братьям, что спрашивал авву Иосифа о помыслах: «Если приблизится ко мне страсть, то что мне делать, противостоять ей или позволить войти? Он мне – ответил: «Не пускай к себе страсти ни в коем случае, но сразу же отсекай их».

Когда авва Пимен услышал, какой ответ авва Иосиф дал фивейцу, то сразу же встал, пошел к нему в Панефо и спросил:

– Я тебе доверил свои помыслы, а почему ты ответил мне так, а фивейцу – по-другому.

– Разве ты не знаешь, что я тебя люблю? – спросил авва Иосиф.

– Конечно, знаю, – ответил авва Пимен.

– Разве ты не просил дать тебе тот же совет, какой я дал бы себе?

– Да, так и было, – ответил авва Пимен.

– Тогда я тебе объяснил, – сказал авва Иосиф, что если войдут в тебя страсти, и ты заметишь их и сразишься с ними, ты станешь опытным. Я тебе дал тот же совет, каким руководствуюсь сам. Но есть люди, которым по немощи не полезно даже издали видеть страсти, поэтому они должны отсекать их еще на подходе.

Поэтому мы, братья, будучи немощными, давайте любые приближающиеся к нам помыслы гнать молитвой. И только кто обрел силу, тот может побеждать их разумным и рассудительным возражением.

2. Из святого Ефрема

Брат, знай, что пока мы еще живем здесь, ходим среди множества ловушек. Поэтому нам следует всегда быть внимательными, чтобы не попасть в яму и не погибнуть. Западни лукавого весьма привлекательны с виду, и он всегда их устраивает на пути нашей души, чтобы она попала туда, и он потом обрек ее на вечную муку. Поэтому очень вредно расслабляться во время наблюдения за лукавыми помыслами, и разрешать им войти в душу.

Привлекательность смертельных ловушек не должна обманывать нас, иначе мы разучимся отличать лукавый помысел от других. Если он найдет лазейку в душу, то усладит ее чувство в лукавом делании и станет смертельной ловушкой для души, если не изгнать его молитвой и слезами.

Мы ни на один миг не должны теряться, но всегда отмечать лукавые помыслы. Будем постоянно прибегать к Богу с молитвой, стенаниями и слезами, и тогда исторгнем себя из всех соблазнов и засад лукавого.

Никогда не сдавайся, брат, перед приходящими помыслами, ибо сражение еще только начинается. Посмотри на дождевую канаву: когда пройдет дождь и живительная вода начнет стекать в канаву, сначала вода будет совсем мутная, но со временем вся муть осядет. Поэтому, возлюбленный, только не сдавайся.

В Писании сказано: Потоки беззакония устрашили меня (Пс 17, 5). И еще: Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах, посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля (Пс 45, 23).

Когда придет в твой ум лукавый помысел, воззови к Господу со слезами: «Господи, будь милостив ко мне, грешному, и отведи лукавство от меня». Бог ведает сердца и знает помышления, какие возникают от злонамеренного замысла, а какие извне навязаны бесовской злобой.

Знай только, что чем больше ты сражаешься и терпишь, работая Господу, тем больше очищается твой разум и помышления. Господь сказал: Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода (Ин 15, 2). Только стремись к спасению, потому что Бог помогает тем, кто стремятся спастись.

Послушай и другую притчу о лукавых помыслах. Новое вино, стекшее из давильни в сосуды, поначалу так бурлит, как будто кипит на открытом огне, так что даже сосуды могут лопнуть от сильного натиска; а затем оно отстоится, очистится, и всякое движение в нем прекратится.

Так и человек, когда приходит от дел века сего к работе Богу, подчиняет себя Господу и терпит скорби, то завистливые бесы многими способами будоражат его ум, примешивая к нему дерзкое возмущение, чтобы если сосуд окажется с изъяном, то есть душа будет упорствовать в неверии и сомнении, можно было бы взорвать его. А если душа тверда в вере, то помыслы начинают постепенно усмиряться, сердце человека успокаивается и, очистившись, со всей ясностью воспринимает в себе осенение Духа.

Иными словами, бесы подобны злым волкам, которые бродят возле монашеских келий, ожидая увидеть открытую дверь, вбежать в келью и разорвать душу тех, кто попадется им в зубы. А если дверь души будет закрыта, они только полязгают зубами и уйдут. Дверь закрыта у той души, которая утверждена в вере и ставит охрану у всех органов чувств.

Не робей и не страшись их злодейства. Они не могут повредить тебе, если сам не предашь себя им. Христос твои помощник, Он сказал: Се, даю вам власть наступать на змеи и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам (Лк.10, 19) Поэтому, возлюбленный, мужайся и будь крепок в Боге своем, ибо вовек милость Его (Пс 105,1).

3. Из святого Исаии

Три вещи владеют душой, пока она не достигнет великой меры, и не дают добродетелям поселиться в уме. Это пленение страстями, леность и забвение. Забвение сражается с человеком до самого последнего издыхания, ввергая его в мучения. Оно сильнее всех прочих помыслов и порождает любое лукавство, во всякое время разрушая все построенное человеком.

2. Он же сказал: «Если ты сидишь в келье и совершаешь свое служение в молчании перед Богом, а твое сердце подчинится вдруг чему-то, что не Бог, и ты начнешь думать, что мол это не грех, а просто помыслы, тогда и твое служение Богу, которое ты творишь в молчании, не будет истинным. Ведь если ты говоришь: «Бог принимает служение сердца моего, которое я сотворил в молчании», то и молчаливое подчинение твоего сердца злу и коснение во зле вменит твое молчание в грех перед Богом».

4. Из аввы Марка

Некоторые спрашивают: «Если Крещением упраздняется грех, то почему он опять начинает действовать в сердце?» Мы отвечаем, что он действует в сердце после Крещения не потому, что он там остался, но потому что мы возлюбили грех из-за оставления заповедей.

Святое Крещение совершенно освобождает человека, но он опять может запутаться в пристрастиях и тогда должен освободить себя путем делания заповедей это в его самостоятельной воле. Если помысел задерживается на наслаждении или гневе, это признак не оставшегося греха, но добровольного пристрастия. Ведь у нас есть власть низлагать все помыслы и всякую высоту, вздымающуюся против ведения Бога, по слову Писания (2Кор 10,45).

Лукавый помысел, когда его исторгают прочь, становится знаком боголюбия, а не греха. Грех не в том, что помысел в тебя вторгается, но в том, что ты становишься к нему пристрастен. Если мы не любим этот помысел, то чего ради нам на нем задерживаться? Нельзя общаться сердцу с тем, что ему ненавистно, если все же общаемся, то мы злодеи.

У тебя есть и сила, и оружие на то, чтобы уничтожать помыслы. Это оружие нашего ополчения не плотское, но врученное Божьей властью для охраны наших рубежей и низложения помыслов. Поэтому если у тебя есть все силы, чтобы отразить помыслы, но ты не противостоишь их вторжению, сразу видно, что ты по твоему неверию наслаждаешься и входишь с ними в соглашение. Поэтому не Адам, а ты сам виновник их действия.

Вопрос: Но как может наслаждаться помыслами или вступать с ними в сговор тот, кто сам затворил себя в келье, каждый день постится и воздерживается, живет в нищете, на чужбине, бодрствует ночами, спит на голой земле, молится и терпит множество скорбей?

Ответ: Ты хорошо сказал, что подвижник, поддавшийся помыслам, может уже до этого вынести множество скорбей. Но если мы без печали, с радостью и усердием работаем названным добродетелям, то мы уже не сластолюбивы в уме. Однако человек, который страдает от телесных трудов, не может соответственно не вступать в общение с помыслами и находить в них утешение из-за безутешности своих трудов. Если в человеке нет такого желания, он не скорбит от тягот. Мы претерпеваем такое только потому, что страдаем не от стремления к будущим благам, а только боясь искушений, которые выпадают нам.

Поэтому злое действие мы считаем собственным грехом, а предшествующий ему помысел называем чуждым воздействием. Но так невозможно научиться избегать этого воздействия, пока не увидим, что оно наше, а не чужое. Ведь пока мы не вступили с помыслом в союз, он для нас мерзок и отвратителен, как вор, неожиданно забравшийся в наш дом, потому что он насильно привлекает ум к себе.

Но знай в точности, что помысел от наших же решений отправляется. Либо после Крещения мы поручили себя какому-то лукавому помыслу, который довел нас до совершения греха, поэтому мы за это ответственны, даже если не намеревались делать зло, или же мы добровольно восприняли в себя злое сеяние, благодаря которому лукавый смог в нас пробраться.

Если дьявол захватил нас, внушив нам лукавые помыслы, то не оставит нас, пока мы не исторгнем все им внушенное. А если он остается в нас из-за нашего злодеяния, то он только тогда убежит, когда мы покажем труды, достойные покаяния. Бог отдалит его от нас благодаря нашей милостыне и молитве, призванный к этому нашим терпением всех навалившихся на нас искушений. Поэтому грех помысла я называю грехом не Адама, но того человека, который сделал зло или воспринял злое внушение.

Если ты скажешь, что помысел появляется раньше злодеяния или злого сеяния, и спросишь, кто виноват в этом помысле, я отвечу тебе, что в твоей власти было низложить помысел при первом же его появлении. А ты не избавился от него, но общался с ним до тех пор, пока он не довел тебя до греха. Ведь если ты не смог до греха уничтожить помысел, настолько немощен твой ум, то как ты обещаешь после совершения греха отсечь помысел, когда он уже укрепил позиции в тебе благодаря делам, и держит тебя силой?

А если ты признаешь, что можно с Божьей помощью отсечь помысел, то знай, что и до совершения греха, если бы ты хотел, Бог помог бы тебе. Когда ты видишь, как твое сердце получило помощь, понимай в точности, что благодать пришла не случайно, но была дана тебе еще в Крещении и тайно сделала так, что ты отшатнулся от помысла с ненавистью.

Поэтому Христос, освободивший нас от всякого дьявольского насилия, не запретил вторгаться в наше сердце чтобы ненавистные помыслы можно было сразу же истреблять, а любимые помыслы оставались бы до тех пор, пока их любят. И точно так же с любовью воспринималась бы и благодать Христова, и в воле человеческой было бы любить тяготы ради благодати или помыслы ради наслаждений.

Не нужно удивляться тому, что на нас с силой воздействуют не только любимые, но и ненавистные нам помыслы. Как некие лукавые родственники, вторгшиеся помыслы сотрудничают друг с другом и с нашими вожделениями. Каждый помысел, совпав с волей делателя, передает его сродному помыслу, и вот уже человек ведом вторым помыслом, вопреки своему намерению, хотя первый помысел насильно увлек человека в силу привычки к нему.

Например, преисполненный тщеславия человек не сможет избежать надменности, а долго спящий и любящий наслаждения станет одержим блудными желаниями привыкший же к расточительству подвержен немилосердию. Те же, кто не ведают помыслов, противоречащих их намерениям, бывает, страдают раздражительностью и гневом.

Поэтому нужно понимать, что грех действует в нас по нашей собственной вине. От него мы можем освободиться, если будем принуждать себя работать Богу. Закон Духа жизни (во Христе Иисусе), – сказано в Писании, – освободил меня от закона греха и смерти (Рим 8, 2).

Так как мы слышали и знаем заповеди Духа, то в нашей воле жить по закону плоти или Духа. Человек не может жить по закону Духа, если он возлюбил человеческую похвалу и плотские удобства. Он также не может жить и по закону плоти, если в добром расположении предпочитает будущие блага нынешним.

Поэтому нам следует не блуждать подолгу, возненавидеть человеческую похвалу и плотские удобства, благодаря чему и вопреки нашей воле лукавые помыслы раздуваются, и со внутренним расположением обратиться ко Господу с изречением пророка: Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне (Пс 138, 2122).

Лукавые помыслы поистине враги Божии, потому что они мешают сбыться Его воле. Бог желает, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1Тим 2, 4). А они через пристрастие вводят нас в заблуждение и отдаляют от спасения.

Когда мы совершенно их возненавидим и во всех делах станем вверять себя Господу, встречая всякий помысел только сердечной и твердой надеждой на Господа. А в начале во время Крещения тело Христово стало пищей окрещенного, то теперь в умной надежде и отречении от помыслов твердо верующий и чистый ум станет пищей Христовой. Как Он сказал: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня (Отца) (Ср.: Ин 4, 34).

В чем состоит воля Бога Отца? В том, чтобы всем человекам спастись и в познание истины прийти, по слову апостола Павла. Истина обретается благодаря умной надежде действием Святого Духа, каковое действие основание надеющихся.

В познание этой истины не может прийти некрещенный или неправоверный. Познание истины тайно подается при Крещении только верным и живет в человеке скрыто. И в зависимости от делания заповедей и умной надежды истина открывается верующим в Господа, сказавшего: Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, которого имели принять верующие в Него (Ин 7, 38–39).

Нужно знать, что мы не наследуем преступление Адама, потому что он согрешил не по необходимости, но по собственной воле. А вот последствие преступления, смерть, которая есть отчуждение от Бога, мы восприняли вынужденно, потому что она неизбежно овладела и Адамом. Если первый человек умер, то есть испытал отчуждение от Бога, то и мы не могли жить в Боге, однако же смерть царствовала (от Адама до Моисея) и над несогрешившими подобно преступлению Адама. (Рим 5, 14). Господь и пришел для того, чтобы оживотворить нас в «бане пакибытия» и примирить с Богом, что Он и совершил.

Три события произошло в жизни Адама: искушение по домостроительству Божию, преступление заповеди по собственному безверию и смерть по праведному суду Божию. Смерть следствие не предусмотренного искушения, но преступления, вызванного только безверием. Мы, как уже было сказано, из этих трех вещей унаследовали только смерть, потому что мы сами не можем стать из мертвых живыми. Для этого должен был прийти Господь, чтобы оживотворить всех верующих в Него.

Первоначальное состояние ума у нас такое же, как у Адама, и в этом убеждает нас то, что мы не согрешали подобно преступлению Адама (Рим 5, 14), но помысел на нас воздействует точно так же принудительно, как и на него, хотя мы можем и должны избегать общения с помыслом и пристрастия к нему.

Сатана вторгается в нас, односложно представляя нам порочное дело, которое однако может войти в наш ум только по нашему маловерию. Мы получили заповедь ни о чем не заботиться, но со всяческим старанием хранить свое сердце и искать внутри себя сущее Царство небесное. А когда ум отойдет от сердца и от этого поиска, то сразу же откроет доступ вторжению дьявола и воспримет его лукавые намерения.

Дьявол не может возбуждать в нас помыслы, какие хочет, потому что в таком случае он не пощадил бы нас, принудительно привнеся в нас все возможные злые помыслы, не позволив нам мыслить ни о чем благом. У него только одна власть односложно в первой реакции ума показывать порочные вещи, чтобы искушать наше предварительное намерение, которое может склоняться или к провокации лукавого беса, или к заповеди Господа, потому что одно полностью противоположно другому.

Мы подвигаем свои помыслы тотчас к тому предмету, который возлюбили, и начинаем страстно общаться в уме с допущенным нами предметом. А если мы ненавидим лукавое, то не можем с этим соединяться и поэтому ненавидим даже само вторжение. А если в нас остается помысел, который мы уже ненавидим, то он остается вопреки выраженному нами намерению, просто потому что слишком засел в нас, будучи воспринят уже издавна.

Такой помысел стоит упорно на месте, односложно, и только неприязненное отношение к нему сердца мешает ему перейти во многое размышление и страсть. Ибо плоская проекция не имеет собственной природы, и ее ненавидят те, кто на нее смотрят, поэтому она может насильно увлечь ум в страсть, если только в сердце есть сладострастие.

Если мы совершенно расстались со сладострастием, то односложное появление восприятий никак не может повредить нам, даже если совесть нас за это обличает ради того, чтобы мы наверняка обрели вечные блага.

Когда ум распознает суетное восстание прежде воспринятого и исповедает пред Богом давний грех, то и это искушение тотчас будет уничтожено, и ум снова обретет власть внимать сердцу и всячески тщательно хранить его молитвой, пытаясь вступить в его драгоценные глубины, до которых не доносятся звуки мятежей.

Там уже нет ветров лукавых помыслов, которые насильно толкают душу и тело в стремнины сладострастия. Нет там широкого и просторного пути, вымощенного изречениями и образами мирской мудрости, который отравляет всех, по нему следующих, даже если они и были весьма благоразумны. Самые глубинные сокровищницы души чисты. Они уже стали жилищем Христовым, ибо еще раньше, во время нашего крещения, Он вошел туда ради нашего спасения. Они могут воспринять ум нагим от всех свойств, не отвлекающимся на вещи мира сего. Такой ум не разумен и не неразумен. В нем только три начала, о которых сказал апостол: вера, надежда, любовь.

Кто хочет возлюбить истину и стать сострадательным сердцем, не должен поддаваться воспринятому, но внимать своему сердцу, преуспевать во внутреннем делании и приближаться к Богу, чтобы уже не страшиться тягот, сопряженных со вниманием и чаянием Бога. Внимающий своему сердцу человек не может не болеть душой, когда рассматривает каждый день мысленные фантазии и плотские наслаждения не только вовне, но и в самой душе, потому что часто не только в мысли, но и на деле пребывал среди всего этого.

Вопрос: Почему я, крестившийся, к Богу взывающий и благодать Его призывающий, всей своей волей желающий освободиться и отойти от лукавых помыслов, не могу этого сделать? Ведь Господь в Евангелиях обещал сотворить отмщение на вопиющих к Нему днем и ночью (Лк 18, 7).

Ответ: Господь говорит эту притчу не о тех, кто добровольно предается сладострастию, но только о тех, кто борются с восприятием страстей. За последних он обещает сотворить отмщение, как за притесняемых врагом, а к первым, как к отвергшим заповедь, данную им в помощь, обращается со словами обвинения: «Почему вы Меня называете, Господи, Господи, и не творите, что Я говорю Вам?» Он сравнивает таких людей с безумным человеком, который решил воздвигнуть свой дом на песке собственных желаний.

Знай в точности, человек, что Господь видит сердца всех. За тех, кто изначально возненавидели лукавые устремления, он творит отмщение, как и обещал, и не допускает, чтобы ум и совесть таких человеков осквернял восстающий на них рой всяких помышлений.

А тех, кто не отбрасывает с верой и надеждой первые нападения врага, но изучая и испытывая их, наслаждается страстью, Господь оставляет как неверных, которые только на себя полагаются, так что в них уже вламываются следующие помыслы, и Господь эти помыслы не отъемлет, потому что видит, что прежде воспринятое нами мы полюбили, вместо того, чтобы возненавидеть их с самого появления. Ведь если кто не верит словам, то на деле неизбежно узнает истину.

Поэтому не будь презрительно небрежен к помыслу, ибо непогрешим Бог во всяком замысле Своем. Враг знает, что духовный закон всегда правосуден, поэтому и добивается от нас только снисхождения ума к помыслу. Тогда он делает поддавшегося или повинным боли покаяния или, если он не покается, причиняет ему скорбь нежданными бедствиями. А затем, обучив его сетовать на бедствия, он увеличивает число страданий, чтобы в конце вывести человека из терпения и лишить его веры.

Бог каждому дает по силам все, в том числе и человеческие помыслы, хотим мы того или не хотим. Поэтому если ты согрешил, вини в этом не действие, а замысел. Если бы ум не выступил первым, то тело не последовало бы за ним. Всякий замысел имеет меру и вес, потому что о том же самом можно мыслить страстно или взвешенно.

Когда мы добровольно изгоняем из разума всякое зло, то можем сражаться с принятыми страстями.

Принятие их это невольное воспоминание прежних зол. Подвижник не дает ему перейти в страсть, а победитель не дает даже начать наступление.

Вторжение это незаметное движение сердца, вроде мобилизации врага, которую опытные люди могут предупредить. А там, где появляются образы помыслов, там происходит сочетание. Беспричинное вторжение это движение незаметное. Человек должен убегать от этого, как пакля от огня, а если не отвратиться, то сгорит в пламени.

Не говори, что я не хотел, но это движение возникло даже если ты не любишь это движение, любишь его причину. Кто увлекаем помыслами, тот оказывается ими ослеплен. Он замечает действия, а их причины видеть не может.

Когда ум окажется вне телесных помыслов, то сможет увидеть коварства врагов.

Бывает зло, которое удерживает сердце под своей властью по причине длительного его восприятия, а бывает зло, которое осуждает разум через повседневные дела. Если мы не будем жить, исполняя желания плоти (Еф 2,3), по слову Писания, то легко станем уменьшать о Господе поселившееся в нас зло.

Как неопытный теленок, скача по лугу, оказывается у опасного обрыва, так и душа, которую все больше понукают помыслы.

Когда ум, возмужавший о Господе, отвлечет душу от длительно воспринимаемого, тогда сердце будет мучиться, словно от рук палачей, растягивающих его между умом и страстью.

Когда мы любим причины неугодных нам помыслов, они приходят из-за этой любви. А когда любим их, то уже любим и вещи, внушающие нам эти помыслы. Все неугодное нам причиняется угодным нам. Как сказано в Писании, злейший враг человека это он сам: помысел он принимает добровольно, даже если последствия ему не по нраву

Существуют три умопостигаемых места, в которые ум путем перемены может войти: по природе, сверх природы и вопреки природе. Если ум вступит в место «по природе», то поймет, что он сам причина лукавых помыслов, и исповедует Богу грехи, признав причины страстей. Если падет в место «вопреки природе», то забудет о правосудии Божием и начнет во всем упрекать людей, что они его обижают. А если окажется в месте «сверх природы», то обретет плоды Святого Духа, о которых говорит апостол: любовь, радость, мир и прочее (Галл 5, 22–23).

Он узнает, что если предпочтет телесные заботы, пребыть уже там не может, и уйдя с этого места, приблизится ко греху и впадет в него, а за этим последуют самые страшные крушения, пусть не сразу, но в то время, которое ведает правосудие Господа.

Когда на нас воздействуют лукавые помыслы вопреки нашему желанию, не нужно обвинять другого человека. Корни помыслов явные злодеяния, которые мы вершим всякий раз руками, ногами и устами. Разум не начнет общаться со страстью, пока ты не полюбишь причины этой страсти.

Например, будет ли человек общаться с тщеславием, если он не требует к себе почтения? Будет ли смущаться бесчестием, если возлюбил уничижение? Воспримет ли плотское удовольствие, если сердце его сокрушенно и смиренно? Будет ли он вообще думать о временных вещах и бороться за них, если он всецело уверовал во Христа?

Если вспоминать древние грехи, разбирая их по отдельности, они могут лишить надежды, а если их представлять себе, не скорбя о них, они могут вложить в тебя былую скверну. Когда ум, отрекшись от себя, просто хранит надежду, тогда враг, под предлогом исповеди, представляет в воображении прежние злодеяния, чтобы вновь разжечь уже забытые по Божией благодати страсти и незаметно унизить человека.

Тогда ум, прежде радостный и гнушавшийся страстями, неизбежно померкнет, раздавленный прежде содеянными злодеяниями. Если в уме еще не развеялась любовь к наслаждениям, то ум непременно задержится на этом воспоминании и будет страстно общаться с этими вторжениями, а началом стало воспоминание и исповедание грехов.

Если хочешь принести Богу непостыдную исповедь, не вспоминай обо всех прегрешениях, какими они были, но благородно терпи их последствия. Ведь из-за них с нами случается ужасное, что соответствующим образом исправляет принятые нами злые решения.

Кто пытается внимать своему сердцу, не чувствуя отвращения и позора, заблуждается в уме и впадает в искушение и западни дьявола. Невозможно победить злые помыслы, не одержав победу над их причинами, и невозможно победить причины, не одолев помыслы. Если мы победим только одно из двух то оставшееся весьма скоро ввергнет нас в оба несчастья.

Нежелательные помыслы возникают от восприятия греха, а желанные от самовластной нашей воли. Видя первые, мы понимаем, что виноваты во вторых.

Злые помыслы, противоречащие нашему намерению, сопровождаются печалью, поэтому весьма скоро исчезают, а злые помыслы, отвечающие нашему намерению, сопровождаются радостью, поэтому от них освободиться трудно. Если хочешь, чтобы лукавые помыслы не влияли на тебя, прими уничижение души и стеснение плоти и не отчасти, но во всяком месте во всякое время и во всяком деле.

Кто добровольно отдает себя в обучение скорбям, того уже не захватят нежелательные помыслы, а кто не примет этого условия, тот против воли поработится помыслам.

5. Из святого Диадоха

Некоторые полагают, что благодать и грех, то есть дух истины и дух заблуждения, скрываются в уме крещаемого, и поэтому говорят: одно лицо в человеке призывает ум к доброму, а другое к прямо противоположному Но я, руководствуясь Писанием, а также и здравым смыслом, понял, что до Крещения благодать призывает душу к доброму извне, а сатана гнездится в ее глубинах, пытаясь перекрыть все прямые пути ума к ней.

А с того самого часа, когда мы возродились в Крещении, бес действует извне, а благодать поселяется в самой глубине души, то есть делает ум своей обителью. Как сказано в Писании, вся слава дщери Царя внутри (Пс 44, 14), и она невидима бесам. Из этого мы делаем вывод, что если раньше, до Крещения, в душе господствовали заблуждения, то после Крещения истина, и мы чувствуем в самой глубине сердца, как божественное желание из него бьет ключом. Поэтому мы со всем пылом думаем о Боге, а лукавые духи теперь только в телесные чувства вламываются и начинают гнездиться в них, пытаясь замутить ум грубостью тела, чтобы он наслаждался только безрассудными удовольствиями.

Поэтому теперь наш ум всегда, по слову апостола, находится в согласии с законами Духа, а чувствилища плоти хотят увлечь душу в пропасть наслаждений. Благодать через чувство ума возводит тело в несказанное ликование при преуспеянии в ведении, а бесы, действуя через чувства тела, как только увидят, что мы подустали бежать по дороге поприща благочестия, порабощают душу и насильно тянут ее к нежелательным вещам, будучи истыми убийцами.

Бог для того попускает подобные вещи с крещенными, чтобы человек, проходя через бурю и пламень испытаний, с доброй волей вкусил блага: Мы вошли в огонь и воду, и Ты вывел нас на свободу (Пс 65, 12). И еще, чтобы душа узнала различие между добром и злом и стала еще смиреннее, благодаря большому стыду перед нечистотой бесовских помыслов, и очистилась. Кроме того, сами не сохранив добро, будучи простыми людьми, мы вооружимся оружием правды и сохраним его в силе Божией, и тогда наша свободная воля пройдет испытания.

Всеведущий разум объясняет нам, что существует два рода лукавых духов: одни тоньше, другие грубее. Какие потоньше, те сражаются с душой, а грубые пытаются поработить плоть различными тешащими тело соблазнами. Хотя бесы, действующие против души, совершенно отличны от бесов, действующих против тела, они преследуют одну и ту же цель навредить человеку.

Когда благодать не поселяется в человеке, то бесы, как уже было сказано, гнездятся в ней наподобие змей, не давая душе даже взглянуть на желанное благо. А когда благодать уже присутствует сокровенно в уме, то они словно мрачные тучи проходят мимо сердца, изображая разные греховные страсти и всяческие мечты, чтобы, рассеяв память ума, отвлечь его от общения с благодатью.

2. Когда душу смущают бесы, тогда мы воспламеняемся душевными страстями, особенно надменностью, матерью всех зол. Поэтому нам нужно подумать о том, как после смерти тело наше распадется, а суд над нами будет страшен. Тогда мы устыдимся и смутимся своим тщеславием и надменностью. И если бесы, сражающиеся с телом, нагрянут всей толпой, нужно делать то же самое. Ведь одно только размышление о всяких различных лукавых духах может уничтожить в человеке память о Боге.

Что сатана воюет против души, причастной Святому Духу только через тело, апостол объясняет со всей ясностью: Станьте, препоясав чресла ваши истиною. И ниже: А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого (Еф 6, 14–16). Итак, враг стоит извне, и нападает на христолюбивые души раскаленными стрелами. Ведь кто не может схватить врага руками, тот направляет в него стрелы, чтобы издали летящей стрелой поразить его и повергнуть на землю.

Так и сатана, поскольку не в силах из-за присутствия благодати в душе подвижника поселиться в его уме, он вламывается в грубое тело и начинает закрепляться в нем, чтобы, подчинив тело своим указаниям, отравить и душу. Поэтому нужно как следует истощать тело, чтобы из-за его грубости ум не угодил в яму наслаждений. Если человек смог умереть для греха в тяготах и полностью умертвить плоть ради духа, то, став таким образом обителью Святого Духа, он воскрес до смерти. Таким был блаженный апостол Павел и все те, кто в совершенстве совершали и совершают подвиг, побеждая грех.

3. Прежде всего, как я уже говорил, благодать скрывает свое присутствие в крещеных, потому что ожидает правильного душевного намерения человека. А когда человек весь обратится ко Господу, тогда с несказанным избытком чувства благодать покажет свое присутствие в сердце и вновь воспримет движение души, попустив ей опять терпеть вражеский обстрел: пока чувство души не станет еще более глубоким, и душа не примется искать Господа с еще более горячим намерением.

Если человек начнет возрастать в соблюдении заповедей и непрестанно взывать к Господу, тогда и на внешние чувства сердца распространится огонь святой благодати, до основания попаляя тернии с человеческой земли. Тогда до этих мест будут доноситься разве что отзвуки бесовских нападений, и страстное начало души едва ли будет волноваться.

Когда подвижник свяжет в единый узел все добродетели, главная из которых – совершенное нестяжание, и всю свою природу согреет более глубоким чувством, то природа, восторженная многой любовью Божией, уже окажется вне телесного чувства, и тогда все бесовские стрелы сгорят. Дуновение Святого Духа понесет сердце к мирным ветрам, а стрелы огненосного беса успеют погаснуть еще в воздухе.

Но даже человеку, достигшему столь великой меры, Бог попускает претерпеть зло от бесов, оставив его ум непросвещенным, чтобы наша свободная воля, не будучи уже во всем связана узой благодати, не только научилась побеждать грех подвигом, но еще бы помогала человеку преуспеть в духовном опыте. Самому обучаемому его воля уже кажется совершенной, но она несовершенна в сравнении с щедростью обучающего нас Господа, желающего, чтобы мы стремились к большему в любви, даже если мы поднялись на самую верхнюю ступень лествицы Иакова, потому что подвергали себя различным тяготам.

Если человек зимой встанет под открытым небом и обратится в начале дня на восход, то с лица он весь прогреется солнцем, а со спины даже не почувствует тепла, пока солнце не станет в зените над его головой.

Так и у людей, только недавно узнавших действие Духа, сердце только частично согрето Его благодатью. Хотя ум уже начинает приносить плоды духовных размышлений, его значительная часть все еще мыслит по плотски, поскольку пока не все части сердца освящены глубоким чувством и Святой благодатью. Поэтому некоторые, не поняв, в чем тут причина подумали, что и благодать и грех, то есть и дух истины и дух заблуждения, одновременно живут в сердце подвижника.

Поэтому душа может в один и тот же миг замышлять доброе и недоброе, как человек в приведенном примере, стоящий на солнце и ощущающий одновременно тепло и холод. Наш ум, получающий оба знания, по необходимости, вопреки собственной воле в один и тот же миг мыслит доброе и недоброе. Особенно это случается с теми, кто уже достиг тонкости различений. Такой человек всегда стремится мыслить доброе, но вспоминает сразу же и злое, ибо его память после преслушания Адама рассечена на два разных образа мыслей.

Если мы начнем с горячим рвением исполнять заповеди Божии, благодать просветит все наши чувства до самой глубины и воспламенит все наши стремления. Она усладит наше сердце неослабным мирным дружелюбием, научив нас духовным, а не телесным помыслам. Так происходит с теми, кто близко подошли к совершенству и кто хранит непрестанно в своем сердце память о Господе Иисусе.

6. Из святого Кассиана

Авва Моисей сказал, что ум не может не смущаться лукавыми помыслами, но всякий человек, владеющий собой, может приять их и занять себя ими или отбросить их. Не в нашей власти их приход к нам, но в нашей власти их прогнать. Только от нашего выбора и усердия зависит исправление наш разума.

Когда мы постоянно обдумываем закон Божий и заняты псалмопением, прилежа посту и бдению и всегда памятуя о будущем, о Царстве Небесном, о геенне огненной и обо всех делах Божиих, лукавые помыслы уходят, не находя уже себе места.

А когда мы занимаем себя мирскими помыслами и телесными вещами и предаемся пустым и суетным разговором, лукавые помыслы в нас преумножаются. Водяная мельница не может не двигаться, но во власти ее хозяина молоть зерно или тернии. Так и наш разум всегда находится в движении и не может не испытывать помыслы. Но в нашей власти дать разуму духовное делание или плотское увлечение.

Псалмопевец учит об этом так: Блажен человек, которого сила в Тебе и у которого в сердце стези направлены к Тебе (Пс 83,6). И от него мы узнаем также, что в нашей власти пойти либо путем восхождения, то есть воспринять высокие помыслы, возвышающие ум к Богу, либо путем нисхождения, то есть положить в сердце плотские земные стремления.

Если бы было иначе, то не полагалось бы на Страшном Суде спрашивать с нас за наши помышления. Но если бы человек не мог уклониться от греха, бесы были так сильны, что внушали бы мысли и принуждали бы претворять их в жизнь.

Но признано, что дьявол только тогда может завладеть человеком, когда мы сами решим отдать ему собственное намерение и уступить его дьяволу. Об этом говорит Экклезиаст: И не страшится сердце сынов человеческих делать зло (Еккл 8,11). Говорит и апостол Иаков: Противостаньте дьяволу, и убежит от вас (Иак 4, 7).

7. Из святого Максима

В борьбе с нами бесы используют и сами вещи, и страстные склонности ума к вещам. Сами вещи, когда мы живем среди вещей. Склонности ума, когда мы отдалены от вещей. Поскольку гораздо легче грешить умом, чем на деле, то гораздо тяжелее вести войну против склонностей ума, чем против самих вещей.

Не следует уступать таким помыслам, иначе потом уступишь и действительным вещам. Если бы человек не согрешал сначала мысленно, то никогда не согрешал бы и на деле.

Ум воспринимает страстные помыслы тремя путями: через чувство, через состояние организма и через память.

Чувством он воспринимает их, когда замечает рядом с собой вещи, возбуждающие в нас страсть, и потому впадает в страстные помыслы.

Через состояние организма, когда из-за невоздержания в пище, бесовского действия или какой-то болезни изменяется соотношение соков в организме, и от этого человек, по попущению Божию, впадает в страстные помыслы.

Через память, когда она показывает ему мысленные образы вещей, к которым мы питаем страсть, и человек опять же впадает в страстные помыслы.

Состояние организма переменяют либо ангелы, либо бесы, либо окружающий воздух, либо правила питания. Тогда в уме возникают помыслы, либо страстные, либо бесстрастные. Ангелы изменяют словом, бесы – прикосновением, воздух – переменой, а правила питания – количеством и качеством еды и питья.

Кроме памяти, зрения и слуха, на душу могут влиять и выпадающие ей радости и скорби. Когда душа испытывает радость или скорбь, то меняется и состояние организма, и тогда и помыслы в уме становятся другими.

Помыслы делятся на простые и составные. Бесстрастные помыслы простые, а страстные – составные, потому что они состоят из страсти и умственного образа. Часто бывает, что за простыми помыслами следуют составные, чтобы заставить человека согрешить в разуме.

Возьмем, к примеру, золото. На память человеку пришел страстный помысел о золоте, и мыслях появилось желание украсть золото – так грех был совершен в уме. Потом в связи с золотом пришел помысел о золотой монете, золотой шкатулке или о золотой спальне и так далее.

Так как помысел о золоте был составной, то он был и страстным. А помысел о золотой монете или шкатулке был простым, потому что в уме не было никакого страстного отношения к этому. Так происходит со всяким помыслом: тщеславия, женолюбия и прочее. Итак, не всегда за страстным помыслом непременно следует страстное желание, как показывает этот пример. Отсюда понятно, какие помыслы относятся к простым.

Если хочешь преодолеть помыслы, внимательно следи за страстями, и тогда с легкостью изгонишь их прочь. Например, применительно к блудному помыслу, постись, бодрствуй, трудись, ни с кем особо не общайся. Применительно к гневу и печали – презирай славу и бесчестие и материальные вещи. Применительно к злопамятству – постоянно молись за обидчика и освободишься от этого помысла.

Великое дело – не иметь пристрастия к вещам, но еще большее дело – бесстрастно мыслить о них.

Всякая брань монаха против бесов заключается в том, чтобы очистить свои помыслы от страстей. Иначе он не сможет смотреть на вещи бесстрастно. Одно дело вещь, а другое дело ее образ в уме и совсем иное – страсть. Вещь – это, например, мужчина, женщина, золото и прочее. Умственный образ вещи – например, простое воспоминание о чем-нибудь названном. А страсть – это увлекающий тебя помысел, состояний из пристрастия и умственного образа. Отдели страсть от умственного образа-замысла, и останется невинный помысел. Если мы захотим, то произведем это разделение благодаря Духовной любви и воздержанию.

Добродетели отлучают ум от страстей, а чистая молитва предоставляет ум самому Богу. Если мы долго помышляем о Боге, то прилагаем усилия к улучшению страстной части души и уже не сдадимся перед вторжением помыслов, но в точности узнав их причины и отрезав их, мы станем ещё прозорливее. Тогда на нас исполнится слово Писания: И око мое смотрит на врагов моих, и уши мои слышат о восстающих на меня злодеяния (Пс 91,12).

Когда ты видишь, что твой ум благочестиво и праведно пребывает среди образных пониманий мира сего, знай что твое тело стало чистым и негреховным. А когда видишь, что твой ум медлит в греховном размышлении, и ты не отсечешь это размышление, то и телом впадешь в грех.

Мир вокруг тела – вещи, а мир вокруг ума – замыслы.

И как тело может согрешить с женским телом, так и ум может согрешить с умственным образом женщины, благодаря представлению и собственного тела. Такой человек видит, как в уме облик его тела соединяется с обликом тела женщины.

Также и облику обидчика человек противится, воспроизводя в сознании образ собственного тела. И в других мысленных прегрешениях все происходит в таком же духе, как если бы это случилось на деле в мире вещей.

Некоторые подвижники только отражают страстные помыслы, а некоторые отсекают сами страсти. Отразить помыслы помогают псалмопение, молитва и прочие действия, противостоящие мечтам и прочим временным отвлечениям. А отсечь страсти помогает презрение к вещам, чтобы не дать им возможность воспользоваться этими вещами.

8. Из святого Варсонофия

Брат спросил старца:

– Если вторгнется в меня страстный помысел, чем я смогу его отразить? Должен ли я возражать словом, бранить его и как бы гневаться на него? Или мне нужно прибегнуть к Богу и повергнуть свою немощь перед Ним?

– Брат, – ответил старец, – Господь не упразднил страдания от скорбей, но сказал: Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня (Пс 49, 15). Нет другого способа побороть какую-либо страсть, кроме как призвать имя Божие. А возражать – это дело не всякого человека, но только сильных в Боге, коим повинуются бесы.

Если человек начнет возражать помыслу, не располагая остаточной властью, бесы только посмеются над ним, потому что, будучи в подчинении у них, он еще пытается ругать нечистых. Это все равно, что бранить великих правителей, которым ты подвластен.

Кого из святых можно вспомнить, которые воспрещали дьяволу действовать? Только Архангел Михаил и только потому, что имел власть. А мы немощны, и поэтому должны прибегать в молитве к имени Иисуса. Бесы – это страсти, по слову Писания, и выгнать их можно, лишь призывая имя Господня».

2. Брат снова спросил:

– Отче, почему я уже утром чувствую помыслы? И как бес может начертать в моем сердце лицо женщины или кого-нибудь, так что определенное лицо представляешь вместе с помыслом, а не отдельно? Что мне предпринять, чтобы от этого освободиться?

– Брат, – ответил старец, – если человек бездельничает, то он обращает внимание на приходящие к нему помыслы. А если он трудится, то у него нет времени рассматривать их. Вставай рано утром, выводи мула и мели зерно на муку. Тогда враг не сможет подступиться к тебе и бросить тернии вместо зерна.

Брат, вспомни о живописном изображении лиц. Художник берет доску, накладывает на нее краски и получает изображение. А если на доске уже есть изображение, то на ней ни лика и ничего другого уже не напишешь. Мысленно создай изображение на своей доске, и тогда больше никто на ней ничего не пишет.

Поспешим применить наши способности – Бог поддержит нас. Когда входят в тебя помыслы, скорее прибегай к Иисусу, и Он успокоит тебя.

3. Брат спросил:

– Что мне делать, если я помню, что делал, что сказал и услышал? Меня смущает это. Как в таком случае хранить мне свое сердце? И каким образом враг нас одолевает и нужно ли ему возражать в таком случае?

– Воспоминания, – ответил старец, – можно пресечь только одним способом: молиться со смирением, сопровождая молитву трудами, плакать, а о собственной воле забыть. А хранение сердца в том, чтобы трезвиться умом и очищать его и тогда ум ничего не будет воспринимать. А если кто легкомыслен, то враг замечает это и пытается навести на человека брань.

А если ты хочешь узнать, действует враг или друг в помысле, соверши молитву и спроси помысел: «Ты наш или вражеский?» Он ответит тебе истину. А сочетание с помыслом происходит от небрежения, в таких случаях не возражай ему – враги только этого и ждут, но обратись к Богу, чтобы справиться с помыслом. Повергни свое бессилие перед Богом, и Он не только отгонит от тебя злые наваждения, но и совершенно упразднит их.

9. Из святого Ефрема

Брат, может ли остров, стоящий посреди моря, не испытывать натиск волн? Но остров может не разрушаться волнами. Так и мы отсечь помыслы не можем, потому что человек страстен. Но мы можем противостать им и не пускать их в себя. А если впустим, то они, найдя себе укромное место, весьма скоро разрушат душу.

10. Из Отечника

Сказал старец: «Лукавые помыслы подобны мышам, проникающим в дом. Если человек будет убивать их по мере их прихода, по одной, то не устанет. А если позволит мышам заполнить весь дом, то многих трудов потребует уничтожение или изгнание их. Человек либо справится, либо от уныния позволит им опустошить свой дом.

2. Авву Геласия часто смущали помыслы, повелевавшие ему идти в пустыню. Однажды он сказал ученику:

– Сотвори любовь, брат, что бы я ни делал, терпи и ни в коем случае не разговаривай со мной эту неделю.

Авва взял пальмовую трость и стал ходить по комнате, устав, присаживался, а потом опять вставал и ходил.

Когда наступил вечер, он сказал помыслу:

– Кто ходит по пустыне, тот не ест хлеб, но только растения. А ты, по твоей немощи, съешь немного овощей.

И так поступив, опять сказал помыслу:

– Кто живет в пустыне, спит не под крышей, а под открытым небом. И ты поступай так.

Он лег и заснул во дворе.

Так он делал три дня и три ночи, изнемог и запретил помыслу, смущавшему авву, изобличив его:

– Если ты не можешь творить дела пустыни, сиди в своей келье, терпеливо оплакивай грехи и не обманывай сам себя. Ибо повсюду Божие око видит дела людей и с каждого требует по силам.

3. Одного брата одолел помысел, говоривший: «Ты должен сходить к такому-то старцу». Но брат всякий раз откладывал решение и каждый день говорил: «Пойду завтра». Так три года он воевал с помыслом.

Затем он сказал помыслу: «Вот, считай, я пошел к старцу». И сказал, как бы обращаясь к старцу:

– Как у тебя дела, отче, здоров ли ты? Я столько времени хотел увидеть твою святость!

И от лица старца ответил:

– Хорошо, что ты пришел, брат. Прости меня, что из-за меня тебе пришлось потрудиться. Да вознаградит тебя Господь.

Он поставил лохань с водой и умыл себя. Затем сварил еды и поел вдоволь. И тотчас отступил от него помысел.

4. Брат спросил старца:

– Что делать, если помыслы одолевают меня со всех сторон, внушая, что я должен сходить к старцам?

– Если ты видишь, – ответил старец, – что помыслы со всем натиском пытаются изгнать тебя из кельи, приготовь сам себе угощенье и больше не желай выходить из кельи. А если ради душевной пользы хочешь пойти к старцам, сначала испытай этот помысел и только после этого выходи.

Я слышал от одного старца, что когда его смущали помыслы сходить к кому-нибудь, он вставал, брал милоть, запирал за собой дверь и обходил вокруг кельи, потом снова входил к себе, готовил угощенье, как для гостя, и насилие помыслов тут же прекращалось.

5. Когда авву Олимпия одолел блудный помысел, говоривший ему: «Иди и женись». Он встал, взял ком глины, слепил фигурку женщины и сказал:

– Вот твоя жена. Тебе нужно много работать, чтобы ее прокормить, так что сил теперь не жалей.

Через несколько дней он взял еще ком глины, слепил из него фигурку дочери и сказал:

– Твоя жена родила, и ты должен еще больше работать, чтобы кормить и одевать ребенка.

И он стал так много трудиться, что совсем истощал.

Когда силы совсем оставили его, помысел сказал:

– Мне уже невмоготу.

– Если не можешь вынести трудов, – ответил ему авва, – не ищи жены.

А Господь, видя его усилия, отнял у него брань, и старец успокоился.

Глава 7: О том, что мечтания и забвение для верующего – смерть, а постоянная память о Боге и созерцание – жизнь и уничтожение всякого зла

1. Из Палладия

Диоклит, подвижник из Фиваиды, сначала изучал грамматику, потом предался философским занятиям, а затем со временем божественная благодать привлекла его к изучению небесного любомудрия. Он отрекся от мира в возрасте двадцати восьми лет и прожил в пещере тридцать пять лет.

Этот блаженный муж говорил, что ум, отступивший от созерцания Бога, становится либо бесовским, либо скотским.

Мы очень хотели разузнать, каким образом это происходит. Он ответил, что ум, который отступил от созерцания Бога, по необходимости либо следует за вожделевательным началом души и тогда подпадает под власть беса, наводящего скотскую невоздержанность, либо же им овладевает гнев, от которого происходят бесовские порывы к невоздержанности.

Когда я возразил, как же может ум непрерывно пребывать с Богом, он ответил, что если душа человека в любом действии или помышлении руководствуется благочестивым законом и божественным помыслом, она пребывает рядом с Богом.

Однажды преподобный Ефрем прибыл в город Эдессу и там остановился. По соседству жила блудница. Она должна была послужить для лукавого беса средством распространения зла: лукавый собирался через нее, как некогда через змея ниспровергнуть праведника.

Божественный Ефрем варил себе еду, а она отворила снаружи окошко, выходившее во внутренний двор, бесстыдно просунула голову и стала смотреть на преподобного с бесстыдством. Она обратилась к нему развязно:

– Благослови меня, авва.

Он ответил, сохранив и прежнюю стать, и тон голоса:

– Господь тебя благословит.

Она непристойно рассмеялась и спросила:

– Может, тебе чего-нибудь не хватает в пищу.

– Да, – ответил он, – надобно три камня и немного глины, чтобы заложить это окно.

Соседка, ничуть не смутившись, сказала:

-Я к тебе сама пришла, чтобы поговорить, а ты напустил на себя экую важность. Я вот с тобой хочу спать, а ты мне даже говорить запрещаешь, ну как это называется?

Услышав эту сатанинскую речь, преподобный Ефрем сразу же нашел духовный ответ:

– Если ты так хочешь, чтобы мы легли вместе, давай, я подыщу тебе место, и там нам будет хорошо.

Как только она услышала ответ, что он будет искать место, то спросила с любопытством:

– Где же это будет?

– Конечно же, – ответил Ефрем, – только посреди города.

– Но ведь это стыд и великий позор – все увидят, как мы с тобой разляжемся?

Так женщина, хотевшая погубить бесстрастную и свободную душу, даже не поняла слов Премудрости Сираха: Очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца и взирают на все пути человеческие (Сир 23, 27). Благородный муж, видя, что женщина не может ничего сказать, воспользовался этим и начал вразумлять ее:

– Если ты считаешь, что перед взорами людей стыдно совершать порочное дело, и душа твоя смущена, то как же не стыдиться и не страшиться всевидящих очей Божиих, видящих все, что мы делаем тайно и явно? Как мы можем совершать лукавство? Господь не только нашу совесть, всегда в нас пребывающую, воздвигнет против нас во осуждение нам, но и предупреждает нас от будущих мучений, которые не будут иметь конца.

Этих слов хватило не только на то, чтобы блудница отказалась от прежнего своего лукавого желания, но и на то, чтобы она раскаялась в своем прежнем зле. Она подошла к нему, пала на землю и прильнула к его святым стопам, начав просить прощение за свое безумное желание и развратный порыв. Принеся искреннее покаяние, которое непременно укажет человеку путь к спасению, она попросила его стать ее руководителем и учителем.

Мог ли Ефрем не уступить с охотой этим святым просьбам? Он дал ей наставление на будущее, повелев больше не гоняться, по слову божественного Иеремии, за лукавыми вожделениями своего сердца и не повторять неосторожно своих ошибок дважды. Преподав ей твердое наставление, он отвел ее в женский монастырь, где все насельницы думали только о добродетели.

Так преподобный Ефрем женщину, которая хотела совратить его с прямого пути, сумел убедить ее свернуть с пути лукавства. Ее обращение стало плодом его праведности.

2. Из Отечника

Старец сказал: «Бог требует от человека ума, разумения и дел».

2. Кто-то из отцов сказал, что человек должен всегда иметь внутри себя делание. Если его ум занят не трудом ради Бога, то враг вламывается в него, но не находит места, чтоб расположиться. А если умом овладевает вражеское пленение то Дух Божий часто приходит к такому человеку, но ему не оставлено места, и из-за нашей злобы Он уходит.

3. Как-то шли по дороге авва Даниил и авва Аммой. И авва Амой спросил:

– Когда же мы, наконец, доберемся до кельи, отче?

И услышал в ответ:

– А что нас сейчас отделяет от Господа. Бог в кельи и вне кельи.

4. Авва Феона говорил, что если мы не займем ум созерцанием Бога, то поработимся плотским страстям.

5. Брат попросил авву Арсения сказать ему слово. Старец ответил ему:

– Пока у тебя есть силы, совершай подвиг, чтобы твое внутреннее делание было по воле Божией, и тогда победишь внешние страсти.

6. Сказал авва Иперехий: «Пусть жизнь монаха будет подобно ангельской – дожигающей грех».

7. Сказал старец: «Как никто не может творить несправедливость в присутствии царя, так и сатана не сможет с нами ничего сделать, если наша душа предстоит Богу. Приблизьтесь к Богу, – говорит Господь, – и (Он) приблизится к вам. (Ср.: Иак 4,8). Но так как мы очень часто мечтаем, то враг легко похищает душу и соблазняет ее низкими страстями.

8. Старцы говорили, что есть три силы сатаны, предшествующие всякому греху: забвение, нерадение и вожделение. Когда наступает забвение, оно порождает нерадение, а нерадение порождает вожделение. Кто не приходит в забвение, тот не знает нерадения и потому избавлен от вожделений, а таковой никогда не падает, по благодати Христовой.

9. Кто-то из старцев сказал: «Если закрыть глаза волу, то он будет вращать насос, качающий воду. А если оставить открытыми, то он не будет ходить кругами. Так и дьявол, если ему удастся закрыть глаза человеку, то он унизит его, заставляя все время впадать во всякие грехи. А если у человека глаза просвещенные, то он легко избежит дьявола».

10. Старец говорил: «В Писании сказано, что праведный расцветет, как финиковая пальма. Это выражение означает благо, правоту и сладость высоких дел. Сердцевина у финиковой пальмы простая, вся белая, и на ней держится все дерево. Подобное можно видеть и в праведниках. Сердце у них цельное, во всем простое и созерцающее Бога. Оно светлое, потому что просвещено светом веры. И всякое делание праведных в сердце их. А уксус против древесных личинок – это противостояние дьяволу».

11. Когда сидишь в келье и постыдные помыслы разливаются по твоему сердцу, строго присмотри за своей душой, чтобы они не возобладали и над тобой. Старайся помнить о Боге, ведь Он внимает тебе, и все сокровенные мысли твоего сердца у Него перед очами. Скажи своей душе, что если она боится таких же, как ты, грешников и не хочет, чтобы они видели твои грехи, то насколько сильнее она должна бояться Бога, внимающего всему? После такого совета в душе появится страх Божий.

12. И если ты будешь с Богом, тебя не одолеют никакие страсти. Как сказано в Писании: Надеющиеся на Господа, как гора Сион, не подвигнется: пребывает вовек (Пс 124,1). Что бы ты ни делал, знай: Бог ведает каждый твой помысел – и тогда не согрешишь вовек. Что позорно совершать перед людьми, разве не намного позорнее творить перед Богом и Его ангелами.

13. Брат, все время внимай своей душе, не делает ли она что-нибудь против природы. Ведь она изменчива по своему естеству. Ее можно сравнить с железом: если не следить за ним, оно заржавеет, а если закалить в огне, очистится. Когда оно в огне, то само раскаляется, как огонь – даже нельзя прикоснуться к нему, потому что жжет.

Так и душа. Пока она пребывает с Богом и внимает Ему, то становится, как огонь: пожигает всех врагов, которые пытаются разложить ее, ввергнув в лень. А очистившись наново как железо, она уже не может наслаждаться ничем мирским, но находит покой в собственной природе, которой удостоилась изначально. А если она оторвется от собственной природы, то погибнет.

Если сухопутных зверей бросить в воду, они погибнут потому что их сущность приспособлена для жизни на земле. А если рыбу вытащить на берег, то она задохнется, потому что по своей природе нуждается в воде. И птицы только в воздухе чувствуют себя в безопасности, а когда садятся на землю, боятся охотника.

Такова и совершенная душа, которая отказалась от всего, не свойственного ее природе, к которой она теперь вернулась. И пока она пребывает в рамках своего естества, она живет и обретает покой, а если выйдет за его границы, тотчас погибнет.

Кто достиг эту меру, тот рассматривает этот мир как тюрьму и не хочет смешиваться с ним, чтобы не погибнуть. И даже если он попытается полюбить этот мир, то не сможет. Ведь ой помнит горечь, которую испытывал до встречи с Богом, и естественно с неприязнью отвращается от всего мирского, стремясь всегда, без отрыва жить в сладчайшем покое, который вкушают пребывающие в Боге.

Внимай себе, брат, чтобы не отлучило тебя от Божией любви нечто погибельное: золото, серебро, домовладение, наслаждение, ненависть, порицание, надменность, злоба, то есть всякий змеиный яд, отравляющий наше сердце.

15. Если враг воюет против тебя с помощью одного из этих грехов, поспеши взглянуть на медного змия на древе, и тогда злоба ядовитого дракона истощится. В Писании сказано, что Моисей сделал медного змия, как повелел ему Господь, и повесил его на древе, установив его на вершине горы, чтобы все ужаленные змеей могли посмотреть на него и исцелиться.

Этот медный змей был прообразом Господа нашего Иисуса Христа. Человек, послушав врага, сам стал врагом Богу; а Господь наш Иисус Христос, вочеловечившись ради нас, стал равен нам во всем, кроме греха. Поэтому медный змий – прообраз Его.

Он уподоблен змею, потому что уподобился человеку, который до этого был врагом Божиим, но не напитанным ядом, а выкованным из меди, и в Нем нет зла, изменчивости, надменности и даже намеков вражды. Он не совершил греха, и не было лукавства в Его устах.

Спаситель, воплотившись в этот образ, сразу же остановил действие яда, который Адам принял от ядовитого змея, и его природа после этого, прежде следовавшая себе, стала враждебной самой себе.

Поэтому если дракон впустит свой яд в нас, поспешим взглянуть на распятого на Кресте Господа, Который столько претерпел за нас кротко, не отступившись, не огорчившись на мучителей и палачей, не ответив жестоким словом, но оставшись непоколебимым, как медный змий. Если будем внимать Господу, исцелимся от укусов тайных змей.

Как надлежит внимать Господу? Нужно верить в Его всемогущество. Когда змеи жалили людей в пустыне, то медный змий не слетал к ним и не исцелял их, но пострадавший сам прибегал с верой к змию и, взглянув на медное изображение, исцелялся.

Много народу умерло от укусов, потому что они не по- _ 'Или слову Божию. Об этом говорит апостол: Не станем искушать Христа, как некоторые из них искушали и погибли от змей (1Кор 10, 9). Господь силен нам помочь, Он сам сказал: И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесу быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него, Не погиб, но имел жизнь вечную (Ин 3,14–15).

Он же сказал: «Человек, решивший не быть с Богом, страха Божьего не знает. Внимай себе, брат, с точностью чтобы, зная о Божьем всеведении, ничего не делать без Его одобрения, даже самое малое. Если собрался что-то сделать сказать, поесть, поспать или еще что-нибудь, сначала проверь, угодно ли это Богу, ведающему твое сердце, исповедай Ему причину твоих действий и только после этого твори перед Богом то, что нужно. Так во всех своих делах и словах исповедуйся Богу и тогда вступишь с Ним в общение и обретешь перед Ним немалое дерзновение».

Он же сказал: «Увы, нам, что мы смеем грешить перед Божиим взором. Мы знаем, что Его очи видят даже самое тайное, но мы совершаем нечестие и грешим и даже не боимся и не трепещем».

5. Из святого Марка

Само по себе забвение никакой силы не имеет, но его поддерживает наше небрежение, и чем его больше, тем забвение сильнее. Как небрежение происходит от любви к удовольствиям, так и забвение происходит от небрежения. А знание всего полезного Бог дарует нам всем.

2. Не говори: «Что мне делать, если я не хочу, а забвение приходит?» Просто ты помнил, что нужно сделать, но исказил, что знал, и совершил недолжное. То, что помнишь, то и делай, тогда даже если что-то забудешь, тебе будет это открыто.

3. Память о Боге – это всегда сердечная боль, происходящая ради благочестия. А всякий, кто забывает о Господе, становится сладострастным и безжалостным. Не говори, что бесстрастный подвижник не скорбит. Он не скорбит о своих делах, но о делах ближнего он не может не скорбеть.

4. Когда враг забвением скроет от нас свитки, исписанные нашими грехами, то и заставит человека как своего должника грешить, воспользовавшись законом повторения греха.

5. Если хочешь постоянно помнить о Боге, то не смотри на неурядицы как на что-то несправедливое, но терпи их, потому что они справедливо тебя постигли. Терпение во всех случаях пробуждает память, а бегство от страданий уменьшает боль, обитающую в сердце, и давая такое облегчение, непременно приведет к забвению.

6. Из Отечника

Сказал старец: «Почиваешь ли ты, встаешь ото сна или делаешь что-нибудь другое, если Бог всегда пред твоими глазами, то враг ничем не сможет запугать тебя. Пока помысел о Боге жив в тебе, сила Божия помогает тебе».

2. Сказал старец: «Есть два вида забвения, исключающие друг друга. Если человек забывает есть хлеб, от исторгающихся из груди стенаний, им никогда не завладеет вражеское забвение».

3. Брат спросил авву Крония:

– Что делать, отче, если забвение полоняет мой ум и лишает чувства, пока напрямую не введет меня в грех?

– Когда иноплеменники захватили ковчег Завета за злые дела сынов Израиля, – ответил старец, – то они оттащили его в дома своего бога Дагона (1Цар 4, 3–22; 5,1–2), а их идол рухнул ничком на землю и рассыпался.

– Что это означает? – спросил брат и услышал в ответ:

– Если поработители души захватят ум человека через его собственные наклонности, то начинают тащить его вниз, пока не положат на жертвенник невидимой страсти. Но даже в этом месте, если он образумится, примется искать Бога и вспомнит о вечном Суде, то страсть тотчас падет и исчезнет. Ибо в Писании сказано, что если отвратишься и будешь воздыхать, тогда спасешься и узнаешь, где ты находишься.

4. Сказал старец: «Это удивительно, что и молитвами мы молимся в присутствии Бога, и Бог слышит все, что мы говорим, но грехи мы совершаем так бесстыдно, как будто Он ушел и не видит ни нас, ни наших дел».

Глава 8: О том, что нужно непрестанно молиться, в чем состоит непрерывная молитва и как творить ее

1. Из Отечника

Сказал старец: «Если монах молится, только когда стоит на молитве, то он вообще не молится».

2. Рассказывали братья:

– Мы пришли к старцам и по обычаю после молитвы расцеловались с ними и сели. Поговорив с ними, мы собрались было уже уходить и попросили помолиться о нас на прощание. Кто-то из старцев с удивлением спросил:

– А разве мы за вас не помолились?

– Нет, – сказали мы, – авва, когда мы вошли, то помолились, а до сих пор мы только разговаривали.

– Простите, братья, – сказал старец, – во время разговора с вами один из нас прочел сто пятьдесят молитв.

После такого объяснения старцы (снова) помолились и проводили нас.

3. Сказал старец: «Человек нуждается в том, чтобы бояться суда Божия, ненавидеть грех, любить добродетель и всегда молиться Богу».

4. Сказал авва Исидор: «Когда я был молод и жил у себя в келье, я не ставил себе меры молитвенного правила. Весь день и вся ночь были у меня богослужением».

5. Об авве Арсении говорили, что в субботу вечером он становился на молитву, так что закатное солнце оказывалось у него за спиной, и простирал руки к небу в молитве, и так стоял до тех пор, пока солнце на восходе не освещало его лицо, и только тогда он возвращался к себе в келью.

6. Авва одного палестинского монастыря сказал блаженному Епифанию, епископу Кипрскому:

– По твоим молитвам, владыко, мы не пренебрегаем нашим правилом, но усердно совершаем третий, шестой и девятый часы.

Епископ обличил его, заметив:

– Я вижу, что прочими часами дня вы пренебрегаете и не творите молитвы. Истинный же монах должен непрестанно молиться и петь псалмы в своем сердце.

Он сказал, что пророк Давид молился, не считаясь со временем (Пс 118,147; Предваряю рассвет и взываю): в полночь вставал (Пс. 118, 62: В полночь вставал славословить тебя) и до утра стоял перед Богом. Утром молился и с полудня до вечера (Пс. 118, 62: В полночь вставал славословить тебя). Поэтому он воскликнул: Семикратно в день прославляю Тебя (Пс.188, 164).

7. Авва Исайя, пресвитер Пелусиот, когда во время трапезы любви братья в церкви ели и разговаривали друг с другом, остановил их, сказав:

– Помолчите, братья, потому что знаю брата, который ест вместе с вами и пьет столько же чаш, сколько и вы, но молитва его восходит перед лицом Бога, как огонь.

8. Как-то к авве Лукию в Энат пришли так называемые монахи-евхиты (монахи-сектанты, считавшие, что молитва важнее церковных Таинств). Старец спросил их:

– Какое у вас рукоделие?

– Мы не прикасаемся к рукоделию, – ответили они, – но, как велит апостол, непрестанно молимся (1Фес 5,17).

– Разве вы не едите? – снова спросил он. Они ответили-

– Едим.

– И не спите?

– Спим.

– А когда вы едите и спите, кто молится за вас?

Они не нашлись, что ответить. Тогда старец сказал:

– Так что простите меня, вы не делаете того, о чем говорите. А я покажу вам, что, занимаясь рукодельем, непрестанно молюсь. Я сажусь за дело с Божией помощью и, смочив ветви и сплетая из них веревку, говорю: «Помилуй мя, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое» (Пс.50,1). Разве это не молитва?

Евхаиты ответили:

– Да, молитва.

– И когда я весь день работаю и молюсь, – добавил он, – то зарабатываю шестнадцать монет; две отдаю как милостыню, а на остальные питаюсь. Получивший две монеты молится за меня, когда я ем и сплю, и поэтому, по благодати Божией, получается, что я молюсь непрестанно.

(Пояснение отца Павла: Думаю, что старец ответил им так, чтобы показать, что молитва не обязательно бывает телесная и совершаемая устами).

9. Говорили об одном старце, что он четыре месяца заходил к одному брату в Скит, и у того ни разу не нашлось времени поговорить с ним. Однажды старец пришел к его келье, встал за дверью и услышал, как он произносит в слезах:

– Господи, неужели мой вопль о милости не доходит до Твоих ушей? Если грехи препятствуют моей молитве, никогда не устану взывать к Тебе.

10. Старец говорил: «Если у тебя нет ни духовного смирения, ни духовной молитвы, то приобрети эти добродетели телесно, а потом у тебя появятся и духовные добродетели».

(От отца Павла)

Один человек как-то спросил старца:

– Как можно всегда молиться? Ведь тело немощно и не может все время стоять на молитве.

– Молитва, – ответил старец, – не в том, чтобы стоять на молитве, но в том, чтобы всегда молиться.

– Как это, всегда? – удивился брат.

– Ешь ли ты или пьешь, идешь ли по дороге или работаешь, не прекращай молитву.

– А если я разговариваю с другим человеком, как я в это время могу молиться?

– Об этом сказал апостол: Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом (Еф 6,18). Если разговариваешь с кем-нибудь и не успеваешь мысленно вставлять молитву, то обращайся с молитвой к Богу в уме.

– А какой молитвой нужно молиться? – спросил брат.

Отче наш, – сказал старец. – Если хочешь читать эту молитву, то должен смотреть на всех людей, как на одного человека, и воздерживаться от осуждений.

2. Из Антиоха Пандекта

Всему свое время, говорил Соломон (Еккл 3, 1). А для молитвы подходит всякое время и не бывает не подходящего. Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно устах моих (Пс 33, 2). Вот почему апостол советует: Непрестанно молитесь (1Фес 5, 17), ибо всякий час надлежит молитве. И сам Господь говорит нам: Итак бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого (Лк 21, 36).

Кто хочет очистить свое сердце для памяти о Господе, всегда воспламеняющем сердце, должен непрестанно знать только одно занятие и одно дело – молитву. Не должно быть так: то молишься, то не молишься. Если хочешь избавиться от собственной гнилости, ты должен постоянно думать о молитве ради хранения ума, находимся ли мы в храме или далеко от него.

Как человек, которому нужно очистить золото, если позволит огню хотя бы на краткий миг ослабнуть в горниле вынужден будет начать все сначала, ибо расплавленный металл затвердеет, так и тот, кто помнит Бога, но потом Его забывает теряет из-за своей беспечности все, что надеялся приобрести в молитве.

Как невозможно взять в руки железо, раскаленное в огне, так и враг не в силах вызвать брань в уме, закаленном в постоянной молитве. Как железо в пламени накаляется до красна, так и ум во время молитвы просвещается вспышкой божественного пламени и весь становится ярким, как молния.

3. Из аввы Исаии

Постоянная молитва освобождает от плена у дьявола, но даже самое краткое пренебрежение молитвой становится матерью забвения.

2. Сказал авва Феодор из Ената, что если Бог не простит нам нашу небрежность во время молитвы и пленение ума во время псалмопения, то мы не сможем спастись.

4. Из аввы Марка

Кто понимает выражение блаженного апостола, что наша брань против духов злобы (Еф 6, 12) в таинственном смысле, тот понимает и притчу Господа, повелевшего всегда молиться и не унывать (Лк 18,1). А кто по-своему понимает заповедь о молитве, тот воспринимает самые неуместные советы, которые его, как по цепочке, передают от одного греха к другому.

5. Из святого Максима

Постоянная молитва отдаляет ум от помыслов и ставит его перед Господом, как он есть. Ведь всякая мысль – это размышление о вещах.

Вещи бывают осязаемыми и воображаемыми. Если ум размышляет, то обретает помыслы о них.

А благодать молитвы соединяет ум с Богом. И соединив т с Богом, отдаляет его от всех помышлений. Тогда ум, общаясь как он есть, с Богом, становится боговидным.

Став таковым, он просит у Бога подобающего и никогда не погрешает в своих прошениях.

Поэтому апостол и советует непрестанно молиться, чтобы, постоянно приближая ум к Богу, мы постепенно отбросили все материальные пристрастия.

Но как может ум непрестанно молиться? Когда мы поем или читаем, встречаемся с людьми или служим им, уму приходится иметь дело со множеством мыслей и действующих перед ним представлений.

Божественное Писание не предлагает ничего невозможного. Сам апостол пел, читал, учил, служил и страдал от гонений, но при том непрерывно молился.

Непрестанная молитва поддерживает ум в великом благоговении, так что он усердно стремиться к Богу, всегда зависит от надежды на Бога, в Нем обретает дерзновение на дела и относится ко всем событиям по слову апостола: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? И далее: Я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, никакая другая тварь не может отлучить нас от любви Божией во юристе Иисусе, Господе нашем (Рим 8, 35–39).

С таким расположением апостол непрестанно молился. И во всех делах, как уже было сказано, и во всех выпадавших на его долю обстоятельствах он зависел от надежды на Бога. По этой же причине все святые всегда радовались скорбям и стремились к тому, чтобы надежда вошла у них в привычку.

Неудержимое состояние молитвы в том, чтобы ум стал вне плоти и мира, и молитва сделала его совершенно нематериальным и безвидным. Кто искренне хранит такое состояние, тот поистине молится непрестанно.

6. Из Отечника

Брат спросил старца:

– Почему, когда я иду работать, то начинаю испытывать равнодушие к душевной молитве?

– Потому что ты не хочешь исполнить сказанное в Писании: Благословлю Господа во всякое время, хвала Ему непрестанно в устах моих (Пс 33, 2). Находишься ли ты в келье, идешь ли на работу, не переставай благословлять Бога не только устами, но и сердцем, и тобой никогда не овладеет легкомыслие.

2. Об одном старце рассказывали, что он большой труженик. Однажды, когда он совершал молитвенное правило, к нему зашел старец и, подойдя к двери, услышал, как он в келье сражался с помыслами и говорил: «Когда же, в конце концов, они все разом возьмут и сгинут». Старец подумал, что он там с кем-то ругается, и постучался, собираясь помирить этих людей, а, войдя, увидел, что, кроме старца, в келье никого нет.

– С кем это ты повздорил, авва? – спросил гость, который был с ним на короткой ноге и потому мог его так спросить.

– Только с моим помыслом, – был ответ. – Я четырнадцать книг выучил наизусть, но как только услышал что-то снаружи, когда стоял, служа Богу, все это прахом прошло, и только помысел об услышанном у меня остался, поэтому я и стал сражаться с помыслом.

Поэтому и мы, если собираемся молиться, то будем избегать всяких суетных слов и запретим уму мечтать.

3. Авва Макарий Великий говорил: «Душа во время псалмопения должна со умилением собирать повсюду разлетевшиеся помыслы, как своих детей, пусть даже грех их потом опять рассеет, и уповать на Господа с твердой верой. Тогда Господь посетит душу и научит ее молиться истинно и не рассеянно, взыскуя только Господа.

7. Из святого Исаии

Пока человек не оставит всякие мирские дела, он не сможет служить Богу, которое заключается в том, чтобы во время молитвы в нашем уме не было ничего чуждого, что нас могло бы занять: ни наслаждения, ни злобы, ни ненависти, ни лукавой зависти, ни мечтаний, ни забот века сего.

Все это – темные стены, обступившие несчастную душу и не дающие ей прорваться ввысь и встретиться с Богом, в тайне благословляя Его и молясь Ему чистой и просвещенной душой, с сердечной сладостью и согретой любовью.

Пока душа сохраняет попечения о внешнем мире, ум мертв, а внутренние страсти продолжают действовать, не привлекая к себе внимания. А как только душа прекратит попечение о внешнем, ум обретет радость и стойкость.

Душа с помощью ума в силах понять, что за страсти действуют внутри нее. Ум заботится о душе и будет заботиться, пока не изгонит из нее все страсти и не породит вместе с ней новые помыслы и не воспитает этих чад. Тогда ум и душа станут единым сердцем, и душа будет точно так же подчиняться уму, как жена подчиняется мужу. Ум станет для нее главой, потому что муж есть глава жены, по слову апостола (Еф 5, 23), и, став единым о Господе целым, они не будут знать разлада.

Те, кто удостоились достичь такой меры, молятся Богу в чистоте. Они просвещены Богом, истинно поклоняются Богу, как Он того требует. Они те, в кого Он вселился и ходит в них, по слову Писания (2Кор 6, 16).

Об этом же говорит и Спаситель: Если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного (Мф 18,19). Когда душа в полном согласии соединяется с умом, она пребывает в Господе, и Господь пребывает в уме. Как сам Он сказал в Евангелии: Пребудьте во Мне, и Я в вас (Ин 15,4).

Кто пребывает в Боге своими деяниями, в том Бог пре бывает и при созерцании Его. Когда душа обретет свободу и минует бесовские помехи в воздухе, тогда она пребудет в Боге и воспримет от Духа Его, как сказал апостол, что совокупляющийся с блудницей становится одно тело с нею.., а соединяющийся с Господом есть один дух с Господом (1Кор 6, 16–17) Блудницей названо все, что против природы.

Такой человек уже больше не грешит, и лукавый не приближается к нему. Ибо человек рожден от Бога, а в Писании сказано: всякий, рожденный от Бога, не делает греха (1Ин 3,9).

8. Из святого Марка

Существует множество способов молитвы, весьма разнящихся между собой. Но среди них есть и вредоносные, превращающие молитву в сатанинское дело.

Слеп, кто кричит: Сын Давидов! помилуй меня (Мк 10,48; Лк 18,38–39). Он молится телесно, но духовного ведения в нем нет. Когда слепой прозрел и увидел Господа перед собой, он исповедовал Его не сыном Давидовым, а Сыном Божиим и поклонился Ему. Вспоминая о Боге, умножай моление, чтобы если забудешься, Господь напомнит тебе.

Молитва не может стать совершенной без умственного обращения. Господь слышит тех, кто молится, не рассеиваясь мыслями.

Когда ум молится, не отвлекаясь, сердце начинает скорбеть, а сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже (Пс 50,19). Молитва без парения ума в облаках – знак боголюбия, пребывающего в молитве, а небрежение и мечты свидетельствуют о пристрастии к удовольствиям.

Кто бодрствует и терпеливо молится, не думая о том, что ему тяжело, тот явно становится причастником Святого Духа, а кто тяготится всем этим и остается на молитве только усилием воли, тот весьма скоро получает поддержку от Бога.

Чистой молитве нужно отводить чистое место. Поэтому во время молитвы не впускай в себя мысли о вражеских кознях, чтобы не уничтожить великое благо молитвы. Напротив, порази скорее врага стрелами молитв, закрывшись на все замки, ибо все это лучше, чем беседовать с ним (лукавым), думая получить от него хоть какую-нибудь пользу. Ведь все его хитрости только на то и направлены, как отвлечь нас от беседы с Богом.

Знать о разных делах полезно только в час искушения и уныния, а во время чистой молитвы весьма вредно.

9. Из святого Исаака

Если ты стараешься стяжать чистую молитву, удались от зрелища мира, приостанови все знакомства и никогда не желай принимать у себя в келье старых друзей просто под предлогом хороших отношений, но только тех, кто ведут тот же монашеский образ жизни, мыслят о духовном и посвящены в тайны подвига.

После того, как ты прервал внешние связи, бойся беспорядка духовной беседы. Ибо душа обычно начинает переходить от общения к общению, если мы не приложим некоторых усилий к тому, чтобы это остановить.

Молитву нужно сопрягать с чтением. Чтение упразднит этот внешний беспорядок, подаст пищу для молитвы и научит ум сосредотачиваться. Тогда ты весьма скоро достигнешь желаемого.

10. Из святого Максима

Кто любит, тот готов пострадать ради любви и презирает любые препятствия, только бы не лишиться предмета любви. Кто любит Бога, тот всегда усерден в чистой молитве и отмечает прочь всякую страсть, стоящую у него на пути.

2. Кто искренне любит Бога, тот всегда молится, не отвлекаясь. А кто молится, не отвлекаясь, тот точно искренне любит Бога. Во время молитвы отвлекается тот, чей ум еще поил к чему-нибудь земному.

3. Ум, который некоторое время задерживается в чувственном мире, непременно обретает какую-нибудь обращенную нему страсть: вожделение, печаль, гнев или мстительность, и пока он не начнет презирать чувственный мир, не освободится от страсти.

Исполнение заповедей делает более тонким понимание вещей. А чтение и созерцание делает ум нематериальным, и поэтому он может молиться, не отвлекаясь.

Практического метода недостаточно для того, чтобы совершенно освободиться от страстей. За ним должны последовать различные духовные созерцания. Практический метод освобождает ум от невоздержанности и ненависти, а духовные созерцания – от забвения и неведения. Только после этого человек может молиться как должно.

Существует два высочайших состояния чистой молитвы: одно проистекает из делания, а другое – из созерцания. Первое возникает в душе благодаря страху Божьему и благой надежде, а другое – благодаря божественной любви и возвышенному очищению.

Признак достижения меры первого состояния – сосредоточенность ума внутри самого себя, отвлеченность от всех мирских помышлений, предстояние самому Богу. И продолжая предстоять перед Ним, ты творишь молитвы, не отвлекаясь и не натыкаясь ни на что.

Признаки меры второго состояния следующие. В самом порыве молитвы ум восхищен бескрайним божественным светом и уже не ощущает ни себя, ни вообще чего бы то ни было из сущих, но только это великое сияние, действующее в нем посредством святой любви. Тогда ум, движимый смыслами, относящимися к Богу, воспринимает все чистые и ясные Его внешние проявления.

Могуч муж, сочетающий деяние и ведение. Деяние угашает вожделение и укрощает гнев, а созерцание окрыляет ум и переселяет его к Богу.

Как тело, умирая, отдаляется от всех мирских дел, так и в совершенной молитве умирает, ибо отдаляется от всех мирских помышлений. Не умерев такой смертью, невозможно оказаться рядом с Богом и возродиться.

С теми, кто молятся совершенно, воюют бесы, пытаясь внушить им помыслы о чувственных вещах. Если это люди, ведущие познавательную жизнь, бесы стараются, чтобы помыслы в них оставались подольше, а если это люди, склонные к деятельному подвигу, лукавые подбивают их на то, чтобы согрешить в действительности. Демоны сражаются со всеми, дабы отдалить их от Бога.

Молящийся не должен останавливаться в своем прямом восхождении к Богу. Следует подниматься все выше и выше, от силы к силе в деятельном преуспевании в добродетелях, и от славы к славе в духовном созерцании познаваемого и таким образом переходить от буквального смысла Писания к духовному. Так же нужно поступать, когда мы находимся на молитве.

Следует возносить ум выше человеческих дел, а помыслы души – к божественнейшим вещам, чтобы ум смог следовать за прошедшим небеса Иисусом Сыном Божиим, всюду пребывающим и все делающим ради нашего спасения. Тогда, следуя за Ним, мы минуем все, что возникло потом, и будем перед Ним, познаем Его: не по малости спасительного снисхождения, но по величию естественного подвига.

Кто-то из старцев сказал, что постоянная молитва быстро приводит ум к исправлению.

Он же добавил, что как человек не может увидеть свое отражение в мутной воде, так и душа, если не очистится от чуждых помыслов, не сможет достичь молитвенного созерцания.

Глава 9: Кто всегда ограждает себя стеной молитвы, того враг не одолеет и потому нужно усердно молиться

1. Из жития святого Пахомия

Святой Пахомий сказал пришедшим к нему братьям: «Я часто слышу, как лукавые бесы жалуются и кричат, что такой-то человек постоянно молится и они не могут вынести огня молитвы и поэтому отступают от него.

Поэтому, братья, храните себя всегда и обнесите себя стеной имени Христова. Если мы будем следовать воле Христовой, враги ничего не смогут сделать с нами. Они дым и прах, нет в них никакого состава, и лукавые бегают от боящихся Господа».

2. И еще он сказал: «Чада, покуда есть в вас крепость, совершайте подвиг ради своего спасения, прежде часа смерти, который будет несчастным для нас, если проявим небрежность.

Пусть всякий раз ваша душа окажется мудрее грубого тела и обращается к его каждой части: «Пока я с тобой, будем охотно взывать с молитвой к нашему Господу». Обращайтесь к рукам, ибо настанет время, когда прекратятся рукоплескания, нельзя будет сжать кулак в гневе или с жадностью протянуть, чтобы похитить что-нибудь. К ногам – ибо настанет время, когда уже не сможете ходить и творить беззакония.

Прежде чем смерть разлучит всех нас и рассеет, нужно отрешиться от греха. Будем совершать подвиг, мужественно стоять и нелицеприятно совершать поклоны пред Господом, чтобы Он пришел нам на помощь и принял нас ценой временной муки, чтобы отправить нас в бессмертную жизнь.

Поэтому покажи, что твои чувства полны слез, расскажи Владыке о своем бескорыстном труде, искренне поддержи меня исповедующегося Богу, и не дай мне ни сна, ни отдыха, чтобы не угодить мне в вечную муку.

Придет время и для твоего отрезвления, когда ты получишь обильное воздаяние благ, иначе – суд и мучения. Если мы сейчас будем отлынивать от дел, то с сожалением скажу тебе: «Какое несчастье, что я был связан с тобой – из-за тебя теперь и меня обвинили».

Если это так, братья, то всякий раз будем поднимать себя на молитву и поистине станем тогда Божиим храмом, в нас вселится Святой Дух, и никакие уловки сатаны не обманут нас.

Страх Божий учит нас лучше, чем тысячи наставников и учителей. Что человеческий ум не в силах понять, то объясняет Святой Дух непорочной природы Божией, Ему же подобает честь и поклонение. Как должно молиться, мы не знаем, но по слову апостола, Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим 8, 26).

2. Из жития святого Григория Чудотворца

Когда начались гонения против благочестия, охватившее почти всю вселенную, дивный Григорий отправился на пустынный холм и стал там жить, взяв с собой духоносного дьякона, который, несмотря на юный возраст, уже весьма преуспел в вере и всегда помогал святителю.

Гонители выследили его и пришли в большом числе, окружив холм, где он скрывался. Одни взяли под охрану все тропинки, чтобы не дать ему уйти, если он решит бежать, а другие стали подниматься наверх, осматривая каждый куст, если спрячется, и сразу схватить его.

Но святитель, решивший с твердой и непоколебимой верой предстоять Богу, не сомневался в своем спасении и воздев руки к небу, думал о том, чтобы не испытать страха от внезапного появления гонителей.

Дьякон последовал ему примеру. Он тоже воздел руки к небу и смотрел, не отводя глаз, в высоту. Так они стояли, полностью предавшись молитве.

Гонители все осмотрели, обшарили каждый кустик, разворошлили все камни, заглянули за все бугры и во все щели и вернулись назад ни с чем, предположив, что христиане испугались и бежали и теперь уже точно попались в руки тех, кто караулил их внизу.

Но оказалось, что никому не удалось поймать святителя. Искатели подробно описали то место, где, как предполагалось, скрывался святой, и уверяли, что там никого не обнаружили – только видели там два дерева на небольшом расстоянии друг от друга.

Когда преследователи ушли, доносчик поднялся туда, где великий святитель и его ученик молились, и увидел их – они по-прежнему стояли и молились. Тут бедняга понял, что Бог сохранил их, представив их преследователям в виде двух деревьев. Он пал к ногам святителя и уверовал в Господа. Так недавний гонитель стал одним из гонимых.

3. Из Отечника

Авва Иоанн Колов о кающейся душе говорил, что если она во всем будет прибегать к Богу с молитвой, то бесы и страсти не возымеют власти над ней. И рассказал такую притчу: «В одном городе жила красивая блудница, и у нее было много любовников. И вот как-то к ней пришел градоначальник и сказал:

– Обещай мне, что станешь целомудренной, и я возьму тебя в жены.

Она согласилась, и он взял и ввел ее в свои дом. А любовникам не терпелось с ней встретиться, но они не знали как. Тогда их осенило: «Подойдем к дому правителя, но входить не будем, потому что если он узнает, то нам несдобровать. Лучше встанем за углом и свиснем, может, она догадается и сама спустится к нам, и нашей вины не будет».

Они подошли к дому и стали свистеть. Она услышала, но заткнула уши, ушла в самую дальнюю опочивальню и наглухо закрыла двери. Любовники поняли, что она не выйдет и ушли ни с чем».

Старец объяснил, что блудница – это душа, любовники – бесы, правитель – Христос, внутренние покои дома – запоры ума изнутри. Если душу борют бесы через страсти, то она должна сосредоточиться в себе и с молитвой прибегать к Богу, и тогда враги ничего с ней не смогут поделать.

2. Братья спросили авву Агафона:

– Отче, какая добродетель в монашеской жизни требует больше всего труда?

– Простите меня, думаю, что это неслыханный труд – молиться Богу, – ответил старец. – Всякий раз, когда человек собирается молиться, враги стараются любым путем не допустить этого. Они понимают, что ничто не ставит им таких преград, как молитва. Когда человек выполняет требования монашеской жизни и держится стойко, то обретает покой, а молитва требует борьбы до последнего издыхания».

3. Одного брата, стоявшего на молитве, ужалил скорпион в ногу. Боль разлилась широко и дошла до самого сердца, вот-вот брат испустит дух. Но брат, хотя понимал, что умрет, и хотя ему было очень больно, не сошел с места, пока не закончил молитву.

4. Авва Евагрий говорил: «Если ты робеешь, молись, что велит и Писание. Молись со страхом и трепетом, трезвенно и бодро. Именно так нужно молиться, особенно из-за незримых врагов, злонравных и злонамеренных, пытающихся заморочить нам голову во время молитвы».

5. Он же сказал: «Если в твоем сердце проявится враждебный помысел, проси в своей молитве только одного – Меч против врага, заточенный слезами».

6. Однажды спросили авву Макария:

– Как нужно молиться?

– Не надо бормотать, – ответил он, – но следует воздеть вверх руки и просить: «Господи, как хочешь и как знаешь, помилуй меня». А если находит на тебя брань: «Господи, помилуй». Бог знает наши нужды и ниспосылает нам полезное.

7. Брат спросил старца:

– Почему, когда я стою на молитве, меня довольно часто смущает помысел?

– Дьявол изначально, не желая поклониться Богу всяческих, был изгнан с небес и стал чужд Царству Божию. Поэтому он и нас пытается оторвать от молитвы, чтобы нас заставить пережить то же, что и он.

4. Из святого Исаии

Не презирай свои обязанности, чтобы не попасть в руки врага.

2. Понуждай себя к внимательному чтению Псалмов, потому что это избавит тебя от плена скверны.

3. Люби часто молиться, чтобы твое сердце просвятилось.

4. Не ропщи во время службы, иначе тебя сожрут лютые звери.

5. Смотри, не пренебрегай исполнением своих обязанностей, ибо исполнение их принесет свет твоей душе.

5. Из святого Марка

Брат, знай: кто усердны в молитве и смиренномудрии, те не падают, а кто этим пренебрегают, тех поражает тщеславие и житейские заботы, и потому они легко падают.

Поэтому дьявол, не мешая нам думать о мирском и заниматься житейскими делами, предпринимает все, чтобы отвратить нас от молитвы и смиренномудрия. Он знает, что без молитвы и смирения, даже если все остальное будем делать правильно, рано или поздно окажемся в его власти.

Молитвой я называю не только ту, что совершается телесно, но и ту, которая приносится Богу в ясном помысле.

А если одно из двух (тело или помысел) сойдет с пути, то и другое не сможет предстоять Богу, но последует только за собственными желаниями.

Поэтому не только те, кто пренебрегают молитвой, но и кто не молятся умом, подвержены нападкам темных сил.

6. Из святого Ефрема

Кто молится трезвенно, тот пожигает бесов, а кто предается мечтам, над тем бесы смеются.

Глава 10: О том, какова сила молитвы, что чрез нее Бог ниспосылает всякое благо и как человек соединяется с Ним

1. Из жития святого Иоанна Милостивого

Во времена великого Иоанна жили два соседа, кожевенных дел мастера. Один из них был женат, у него были дети, с ним жили отец и мать. Единственный кормилец большой семьи, он не пропускал ни одной службы в храме.

Другой мастер, хотя и был искусней в ремесле и усердней в работе, едва сводил концы с концами и завидовал соседу. Не в силах вынести навязчивый помысел, бедняга пришел к соседу и, оставшись с ним наедине, спросил:

– Заклинаю тебя, ради Бога, не скрывай ничего от меня, признайся откровенно, как тебе удается добывать такое богатство, хотя делаешь все с ленцой. Я стараюсь изо всех сил, работаю не покладая рук, но у меня все идет прахом, и уже докатился до нищеты.

Сосед понял, что все это происходит с ним по тому, что тот крайне редко ходит на службу в церковь и что ему следует усерднее молиться Богу.

– Да, знаешь, – сказал он, – раньше мне тоже приходилось туго. Тогда я решил ходить на все службы. И случилось так, что как-то я нашел золото на дороге. С тех пор у меня и дела пошли хорошо – сам видишь. Если не веришь, давай ходить в церковь вместе, ты получишь немалое утешение.

Незадачливый мастер послушался совета, стал ходить вместе с ним на все службы и довольно скоро заметил, что в его доме появился достаток. Он пошел и поблагодарил соседа за добрый совет.

В ответ удачливый мастер поразил его своим признанием, что никакого золота он на дороге не находил. Просто ему хотелось побудить соседа чаще бывать на службе в храме, и ради этого сочинил про золото.

Когда об этом услышал блаженный Иоанн, то оценил благое намерение удачливого мастера и рукоположил его в священника.

2. Из Отечника

Был один монах, который не работал, только непрестанно молился. По вечерам возвращаясь в свою келью, он всякий раз находил хлеб и ел.

Но как-то к нему пришел брат, принес ветки финиковой пальмы и научил работать. Когда же вечером он как обычно вошел в келью, чтобы поесть, то не нашел ничего, и лег спать, голодный. Во сне ему было открыто: «Пока ты думал обо Мне, Я тебя кормил. А теперь ты начал работать и поэтому трудом сам добывай себе пропитание».

2. На Синайской горе жил один старец. Как-то он пошел в город, и ему встретился брат, который со вздохом сказал:

– Отче, нас замучила засуха.

– Почему вы не молитесь и не просите, – спросил он, – чтобы Бог послал вам дождь?

– Да мы молимся, – ответил брат, – и молебны служим, но дождя нет и нет.

– Тогда почему вы не молитесь не переставая? Хотите знать, что это значит? Давай встанем на молитву вместе и воздев руки к небу, он стал молиться, и тут же пошел дождь. Брат испугался, пал ниц, а старец побежал от него прочь.

3. Братья пришли к авве Антонию и спросили его о смысле одного выражения из книги Левит. Авва вышел в пустыню, а авва Аммон тайно последовал за ним, потому что знал обычай старца. Антоний не пошел далеко, стал на молитву и воскликнул:

– Боже, пошли мне Моисея, чтобы он объяснил мне смысл этого выражения.

И вскоре послышался глас, заговоривший с Антонием. Авва Аммон добавил, что он слышал глас и слова аввы Антония, но не мог разобрать смысла сказанного свыше.

4. Ученик аввы Виссариона авва Дула рассказывал, что как- то он пришел к своему учителю в келью и увидел, что тот стоит на молитве, воздев руки к небу. Так он простоял четырнадцать дней, а потом обратился к ученику и сказал: «Следуй за мной».

«Когда мы вышли, – продолжил авва Дула, – то сразу направились в пустыню. Меня мучила жажда, и я сказал: «Авва, хочу пить». Он взял мою меховую милоть, отошел на расстояние брошенного камня, помолился и принес ее, полную воды. (Я утолил жажду), и мы продолжили путь. Придя в Лико к авве Иоанну, расцеловались с ним и помолились вместе. А потом сели и завели разговор о видении, которое было авве Виссариону во время молитвы, когда ему было сказано: «Вышел указ о закрытии языческих капищ». Позднее нам стало известно, что так и произошло в этот день.

5. Авва Лот пришел к авве Иосифу и спросил:

– Авва, я по силам совершаю свое малое последование, малый пост и молитву, чтение и безмолвие. И по силам очищаю помыслы. Что мне нужно делать еще?

Старец встал, простер руки к небу, и его пальцы засияли, как десять ярких светильников.

– Если хочешь, – сказал он, – то весь будь, как огонь.

6. Однажды авва Моисей пошел за водой и увидел, что авва Захария молится у ручья, и Дух Божий почил на нем.

7. Авва Иаков познакомил нас с рассказом одного старца.

«Когда я был моложе и жил в пустыне, – говорил старец, – то рядом со мной поселился юноша, который совершал монашескую жизнь в уединении. Однажды я навестил его и увидел, что он молится и просит у Бога удостоить его мира со зверями. После молитвы пришла кабаниха вместе со своими поросятами, приняла его за детеныша, и позволила ему пить от нее молоко. В следующий раз я видел, как он молится и просит у Господа: «Господи, дай мне дар дружить с огнем». Он разжег костер, встал на него, потом преклонил колени и принялся молиться ко Владыке».

8. Брат спросил авву Сисоя:

– Как мне спастись?

– Если хочешь благоугодить Богу, – ответил он, – отрекись от земного, оставь позади все тварное и обратись к Творцу, и тогда ты с молитвой и скорбью соединишься с Богом и обретешь отдохновение в нынешнем веке и в будущем.

9. Говорили об авве Тифое, что если он долго держал руки воздетыми к небу, стоя на молитве, то умом восхищался на небо. Поэтому если случалось, что он молился вместе с монахами, то старался поскорее опустить руки, чтобы его ум не вознесся на небеса и он не задержал бы братию надолго.

10. Старцы говорили, что молитва – зеркало монаха.

11. Как-то авве Памво довелось вместе с братьями отправиться в Египет. Встретив сидящих мирян, он сказал им:

– Встаньте, поприветствуйте монахов, тогда у вас будет их благословение – ведь они постоянно беседуют с Богом, и уста их святы.

12. Брат подошел к келье аввы Арсения в Скиту, остановился у двери, посмотрел и увидел старца, полностью охваченного огнем. Несомненно, что и брат был достоин стать очевидцем такого видения. Когда он постучался, старец вышел и увидев, что брат чем-то поражен, спросил:

– Ты уже давно стучишься? Ты ничего не видел?

– Ничего, – подтвердил брат.

Они поговорили и затем попрощались.

13. Один великий старец, живший в нижнем Египте, сказал по простоте, что Мелхиседек – Сын Божий. Об этом рассказали блаженному Кириллу, архиепископу Александрийскому, и тот решил разъяснить старцу его ошибку. Так как он знал, что старец был чудотворцем, и Бог являл ему все, о чем бы тот ни попросил и что он так сказал только по душевной простоте, то премудро к нему обратился:

– Авва, я хочу спросить тебя: один помысел мне говорит, что Мелхиседек сын Божий, а другой, что он не сын Божий, а человек и архиерей Божий. Сам я стою в нерешительности, поэтому и обратился к тебе, чтобы ты помолился Богу, и Он открыл бы тебе истину.

Старец сразу оживился от сознания своей прозорливости и дерзновенно попросил:

– Дай мне три дня. Я спрошу Бога об этом и скажу тебе, кто такой Мелхиседек.

Он пошел в пустыню и помолился Богу, спрашивая Его о Мелхиседеке. Вернувшись через три дня, он сказал блаженному архиепископу Кириллу, что Мелхиседек – человек. Архиепископ спросил:

– Откуда ты это знаешь, авва?

– Бог открыл мне всех патриархов, как они идут по порядку, и были они пред очами моими от Адама до Мелхиседека. Сам ангел мне показал: «Вот Мелхиседек, будь уверен, что это он».

Авва ушел и с тех пор говорил всем, что Мелхиседек – человек.

14. Ученик аввы Силуана Захария вошел однажды в келью учителя и увидел, что тот стоит, в исступлении воздев руки к небу. Тогда он закрыл дверь и ушел. Он снова приходил в шестом часу и в девятом – учитель по-прежнему стоял на молитве. Около девятого часа он, постучавшись, вошел и увидел, что авва сидит молча.

– Что с тобой сегодня, отче?– спросил Захария.

– Сегодня я плохо себя чувствую, чадо.

Ученик, припав к его ногам, сказал:

– Не отпущу тебя, если не скажешь, что ты видел.

– Я был восхищен на небо, – сказал авва Силуан, – и видел славу Божию. И там я стоял до сих пор, и только сейчас меня отпустили.

15. Старцы сказали авве Илию Египетскому, что авва Агафон – «хороший брат».

– Он хорош в своем роде.

– А по сравнению с древними? – спросили его.

– Я уже сказал вам, что он хорош в своем роде, а что до древних, то я видел человека в Скиту, который мог остановить солнце, как Иисус Навин.

Услышав это, братья изумились и прославили Бога.

16. Ученик аввы Виссариона авва Дула говорил, что как-то они пошли к старцу, а солнце было уже на закате. Тогда старец встал на молитву и сказал:

– Умоляю Тебя, Господи, да остановится солнце, пока я не приду к рабу Твоему.

И все так и произошло.

17. Он же рассказывал: «Когда мы шли по берегу моря, меня стала мучить жажда, и я сказал авве Виссариону:

– Авва, я очень хочу пить

Старец помолился и сказал:

– Пей из моря.

Вода стала сладкой, и я ее пил. Потом зачерпнул воды в кувшин, чтобы и потом попить, когда захочется. Заметив это, старец спросил:

– Зачем ты черпаешь?

– Прости меня, вдруг опять захочется?

– Но ведь Бог здесь и повсюду, – сказал старец.

18. В следующий раз, когда нужно было переправиться через Нил, авва Виссарион помолился и пошел по воде, как по суху, и оказался на другом берегу. Удивленный, я поклонился ему и спросил:

– Что ты чувствовал под своими ногами, когда шел по воде?

– Я чувствовал воду по щиколотку, – сказал старец, – а ниже было твердо.

19. Однажды авва Аммон шел к авве Антонию и заблудился. Он стал молиться Богу: «Господи Боже мой, не погуби создание твое». И сразу же увидел человеческую руку, свешивающуюся с неба. Она все время указывала ему дорогу, пока он не пришел и не остановился прямо перед пещерой аввы Антония.

20. Однажды авва Милий проходил селение и увидел, что люди схватили какого-то монаха, якобы совершившего убийство. Старец подошел и стал задавать вопросы брату. Поняв, что брата оклеветали, он спросил стражников:

-Где убитый?

Его привели на место, где лежал убитый. Он подошел к мертвецу и велел всем молиться. Как только старец воздел руки к небу, мертвый ожил. Старец спросил его в присутствии всех:

– Скажи нам, кто убил тебя?

– Я пришел в церковь, – ответил оживший, – и дал деньги священнику. Он взял и убил меня, потом перенес и положил в келью этого аввы. Прошу вас, заберите у него деньги и отдайте моим детям.

После этого старец сказал ему:

– Теперь возвращайся и спи беспробудным сном, пока Господь не воскресит тебя в день Суда.

21. Авва Макарий Египетский рассказал не менее трогательную историю:

– Когда я жил в Скиту, туда пришли два молодых чужеземца У одного уже была борода, а у другого только пробивался пушок. Они подошли ко мне и спросили:

– Где тут келья аввы Макария?

– Почему вы ищете именно его? – переспросил я.

– Мы слышали о нем и о Ските и пришли к нему.

– Это я.

Они поклонились мне и сказали:

– Мы хотим остаться здесь.

Я видел, что они из богатых семей и изнежены и сказал:

– Вы не сможете тут жить.

– Если не сможем тут, – сказал старший, – можем пойти в другое место.

«Зачем я их прогоняю и ввожу в соблазн? – подумал я, – Ведь они сами убегут, если будет трудно», – но вслух сказал:

– Так идите, стройте себе келью, если сможете.

– Покажи нам место, и мы построим.

Я дал им топор, мешок хлеба, соль и показал скалистый склон и сказал:

– Тут ваша каменоломня, а лес можете носить из Елоса. Стройте крышу над головой и селитесь.

Про себя я все же решил, что гости сбегут от тяжелых трудов.

– Какое тут рукоделие? – спросили они.

– Плетение корзин.

Я принес им лозы из Елоса, показал, как начинать и плести корзину, и сказал:

– Сплетете корзины – отдайте сторожам, а они будут приносить вам хлеб.

Я вернулся к себе, а они терпеливо стали делать все, как я сказал, и не появлялись три года. Между тем меня не оставляли помыслы о них, и я все время спрашивал себя: «Чем они там занимаются, что ни разу не пришли хотя бы поисповедовать свои помыслы? Люди приходят издалека, а эти живут рядом и не идут ни ко мне, ни к другим, в церкви молча стоят, молча причащаются».

Я постился неделю и просил Бога, чтобы Он показал мне их дела. После недельного поста я вышел из кельи и направился к ним посмотреть, как они живут. Я постучался, они открыли дверь. Мы молча облобызались. Я помолился и сел Старший кивнул младшему, тот вышел и сел плести корзину, ничего не говоря. В девятый час он постучал палкой, младший вошел, приготовил немного вареной пищи и накрыл на стол после того, как старший ему кивнул. Он положил перед нами три лепешки и остановился, не говоря ни слова.

– Ну, что, поедим, – предложил я, и мы принялись за трапезу.

Потом младший принес кувшин, и мы попили воды. Когда наступил вечер, они спросили:

– Ты уходишь?

– Нет, я остаюсь ночевать у вас.

Они положили мне циновку в углу, развязали пояса и аналавы и легли на циновки рядом со мной. Когда мы улеглись, я помолился, чтобы Бог открыл мне их делание.

Крыша кельи разверзлась надо мной, и стало светло, как днем. Но они не видели света. Они решили, что я уже заснул, и старший толкнул младшего в бок. Они встали, препоясались и воздели руки к небу. Я видел их, а они меня не видели. Я видел бесов, которые, как мыши, карабкались на младшего, лезли ему в рот, в глаза. Я видел, как ангел Господень с огненным мечом в руках ограждал и отгонял бесов от него. К старшему же никакая нечисть не могла даже подступиться.

С рассветом они снова легли на циновки, а я сделал вид, что только сейчас проснулся, как и они. Старший сказал мне только одно:

– Давай почитаем двенадцатипсалмие.

– Хорошо, – согласился я.

Младший пропел пять псалмов по шесть стихов и аллилуйя. На каждом стихе из его уст вырывался язык пламени и восходил в небо. Так и у старшего при пении псалмов из уст фонтаном вырывался огонь и возносился до неба. Я пропел несколько псалмов наизусть.

Уходя от них, я попросил:

– Помолитесь за меня.

Они молча поклонились. Было очевидно, что старший достиг совершенства, а с младшим еще воюет враг. Через несколько дней почил старший брат, а на третий день и младший.

3. Из Антиоха Пандекта

Если бесы просили Господа не посылать их в бездну и получили просимое, то насколько скорее услышаны будем мы, облекшиеся во Христа, и потому мы молимся, чтобы освободиться от умом постигаемой смерти? Будем прилежны в молитве, ибо сила ее велика.

4. Из аввы Марка

Не нужно ограничивать молитву временем и сроком, разве что в случае неотложной нужды, если ты понуждаешь себя дойти до совершенства. Ибо Господь узаконил молиться днем и ночью, и апостол установил, что нужно непрестанно приносить молитву всемогущему Богу.

Ведь всякое благо приходит к верующим благодаря молитве: не только надежда на Бога, но и твердая вера и нелицемерная любовь, незлобие, братолюбие, воздержание, терпение, внутреннее ведение, отрешенность от искушений, сердечная исповедь, беспрерывный плач, терпение страстей, искренняя разлука с ближним, познание духовного закона, обретение правды Божией, посещение Святого Духа – все, что Бог обещал дать верующим здесь и в будущем веке.

Проще говоря, душа не может явить себя по Его образу, кроме как по Божьей благодати и вере человека, разумом пребывающего в премногом смиренномудрии и немечтательной молитве.

Призови Бога, чтобы Он отверз очи разума твоего, и ты увидишь пользу от молитвы и глубокомысленного чтения. Молитва зовется добродетелью и становится матерью всех добродетелей, ведь она их порождает благодаря приближению ко Христу. Если мы совершаем что-то без молитвы и благой надежды, то потом это оказывается вредоносным и бесцельным.

Когда дьявол увидит, что ум от всего сердца молится, то внушает ему много злобных и коварных помыслов. Но он не может уничтожить малые добродетели даже большими бедами.

Ничто нам так сильно не помогает, как молитва, ибо она полезна тем, что содействует в стяжании Божьего благоволения. Доброе дело – словами быть полезным для людей, обращающихся с вопросами, но еще лучше оказывать им помощь в духовной жизни своей добродетелью и молитвой. Кто в молитве вверяет себя Богу, тот оказывает молитвенную помощь даже тем, кто далеко.

Если хочешь быть полезным начинающему подвижнику, жаждущему знаний, объясни ему, что такое молитва, правая вера и терпение случающихся искушений. До всех прочих благ он дойдет, отправляясь от этих трех добродетелей.

Доброе дело – соблюдать главнейшую заповедь и молиться не для вида, но только взыскуя Царство, по слову Господню.

Если мы еще думаем о разных нуждах, то должны о всех этих нуждах молиться. Ведь кто без молитвы что-то делает или обдумывает, никогда не доведет свои дело до конечной цели. Об этом Господь сказал: Без Меня не можете делать ничего (Ин 15, 5).

Глава 11: О том, что молящемуся следует просить у Бога не того, что хочется, а что Он считает полезным

1. Из Отечника

Брат, терзаемый лукавыми помыслами, скорбел и от большого смирения воскликнул:

– Если я так думаю, то мне уже нельзя надеяться на спасение.

Он пошел к великому старцу и попросил его помолиться за него, и тогда помыслы умолкнут. Но старец сказал:

– Это тебе не полезно, чадо.

Но брат настаивал на своем и не уходил.

Старец помолился, и Бог отнял у него брань, и брат тотчас впал в высокоумие и гордыню. Тогда он снова пришел к старцу и попросил вернуть ему искушения, лишь бы только снова обрести смирение.

2. Из святого Исаии

Если ты молишься, чтобы Бог отнял у тебя брань, а Он не слышит, не раздражайся, ибо Он знает, что тебе полезно. Лучше совсем не говори: «Прими от меня это, даруй мне то-то», Но молись так: «Владыко Иисусе Христе, помоги мне, но не дай согрешить, ибо я в заблуждении, и не попусти мне погибнуть в грехах. Ущедри меня, создание Твое, не презри немощи моей, не оставь меня, к Тебе прибегающего, исцели душу мою, ибо я согрешил пред Тобой, пред лицом Твоим, и нет мне прибежища, разве к Тебе, Господи. Господи, спаси меня ради щедрот твоих, да постыдятся все восстающие на меня, ищущие душу мою, чтобы истребить ее, ибо Ты, Господи, всемогущ, и слава Тебе, Богу Отцу и Святому Духу вовеки. Аминь». Когда уразумеешь это и произнесешь в тайне сердца, то разве Бог тебя не услышит? Ты только слушайся Его и делай, что Он велит. Бог слышит человека, если он слушается Его. Бог всегда рядом, и только наше своеволие не дают Ему услышать нас.

3. Из святого Варсонофия

Брат спросил старца:

– Бывает, я прошу святых об освобождении от душевной и телесной страсти и верю, что сразу получу исцеление. Однако опасаюсь, не произойдет ли оно, когда мне это не полезно?

Старец ответил:

– Брат, нехорошо настойчиво просить об исцелении от страсти, не зная, полезно ли оно или не полезно. Лучше вспомнить слова Господа: Ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него (Мф 6, 8).

Поэтому молись Богу так: «Владыко мой, я в руках Твоих, помилуй меня по воле Твоей, и если полезно мне, поспеши исцелить меня».

Точно так же и святых проси за себя помолиться, твердо верь и не сомневайся, что Он все сделает на пользу тебе, и благодари Его за все дела, как советовал нам апостол: За все благодарите (1Фес 5,18). Тогда будет польза и вашей душе и телу.

2. Брат спросил:

– Когда раньше просили отцов помолиться о каком-нибудь искушении, то чего просили? Освобождения от искушения, то есть от страсти или пользы? Если просили пользы, то почему авва Сисой молился о своем ученике (и другие отцы тоже) и просил у Бога освобождения от страсти? И как нужно понимать слова, что все возможно верующему (Мк 9, 23) и что Бог не попустит вам быть искушаемыми сверх сил? (1Кор 10, 13). И если полезны искушения, то нужно ли прибегать к молитвам святых?

– Брат, – ответил старец, – совершенные отцы молятся о том, чтобы Бог сотворил с человеком полезное. Если это человеку не полезно, то Он попускает ему страсть ради терпения, а если полезно освободиться от страсти, и это все в предведении Божием.

– Сначала, – продолжал старец, – авва Сисой был извещен о том, что нужно помолиться об ученике, а потом приступил к молитве. И многие другие старцы молились только после извещения. А то, что все выпадающие человеку нестроения для его пользы, подтверждают слова апостола: за все благодарите. А слова все возможно верующему означают, что нужно с надеждой переносить скорби из-за страстей, принимать все с терпением и мужеством, как Иов. Бог не искушает человека сверх его сил, но и молитвы святых полезны человеку, который иногда из-за своей расслабленности может себя предать.

Глава 12: О том, что если кто просит у Бога пользы, тот должен с благодарностью принимать, что бы то ни было посланное Промыслом, даже если оно против его желания

1. Из жития святого Иоанна Милостивого

Многие в Александрии в подражание современникам апостолов продали свое имущество и вручили полученные деньги святому Иоанну, чтобы он раздал их нищим.

Один из них принес семь с половиной фунтов золота и сказал, что вот, мол, все, что у него есть, и попросил святителя помолиться об исцелении своего сына от тяжелой болезни и о благополучном возвращении корабля, который он снарядил в Африку.

Через месяц после молитвы святителя сын судовладельца умер, а еще через три дня корабль на обратном пути из Африки, проходя мимо Фароса, попал в страшную бурю: весь груз пришлось выбросить за борт и только таким образом удалось спасти корабль.

После смерти сына этот человек еще как-то держался, но когда ему сообщили о бедствии, в которое попал корабль, он пришел в полное отчаяние. Патриарх Иоанн, узнав об этом, весьма сочувствовал несчастному судовладельцу и стал умолять, чтобы Господь успокоил бурю в душе бедняги и помог ему в делах.

На следующую ночь несчастный отец увидел во сне мужа, похожего на патриарха, который сказал: «Почему ты так пал духом? Разве ты не просил меня спасти твоего сына? Он сейчас спасен благодатью Божией и радуется в селениях праведных, избежав всяческих злых соблазнов. Если бы он прожил дольше, то погряз бы в распутстве и оказался бы недостоин будущих обетований.

А что до корабля, то о чем тут говорить, если бы мы не умолили Бога, то корабль пошел бы ко дну и все погибли бы вместе с твоим братом. Поэтому тебе следует не унывать, но с благодарностью терпеть свою долю. Ибо ничто не происходит без Божьего суда, хотя нам многое из того и не ведомо».

Как только человек проснулся, почувствовал в сердце немалое утешение, пришел к патриарху, упал ему в ноги и выразил свою премногую благодарность. Он рассказал ему о видении, а блаженный патриарх посоветовал благодарить не его, смиренного человека, но Бога, направляющего все к наилучшему.

2. Из жития святого Уара

Богатая и боголюбивая женщина по имени Клеопатра после кончины мученика Уара взяла его мощи и перевезла к себе на родину, в Палестину, а когда гонения стали ослабевать, построила храм в его честь.

У нее был единственный сын, и она возлагала все надежды на него, ибо ее муж умер много лет назад. Она посылала много денег властителям, чтобы они удостоили ее сыны славного титула. В конце концов, мать добилась указа от императора о присвоении ее сыну (желанного) титула. Но она решила не праздновать это событие, пока не закончит строительство храма, чему она отдавала все свои силы.

Когда сооружение было подведено под крышу, благочестивая жена собрала епископов и пресвитеров для освящения нового храма, пригласила монахов, просиявших добродетельным житием, и, изъяв святые мощи мученика Уара из усыпальницы, торжественно водрузила их на драгоценные носилки и рядом с ними положила тогу и пояс со знаками титула, полученного сыном, чтобы собравшиеся воздали славу и по достоинству оценили их. А сын должен был облачиться в эти благородные одежды.

Затем в присутствии всех собравшихся было совершена всенощная служба. Клеопатра и ее сын первыми подошли к мощам мученика, взяли носилки и торжественно перенесли в алтарь храма. Перед ней были образа мучеников, и она горячо, со слезами молилась Уару и другим святым, а ее сын просил у мученика помощи в своей жизни.

После окончания божественной Литургии были накрыты столы с самыми различными изысканными яствами, и сама Клеопатра с сыном прислуживала гостям. Своему мальчику она сказала, чтобы он не прикасался ни к пище, ни к питью, пока не обслужит всех гостей.

Пир закончился только к вечеру. Мальчик очень устал и отправился спать, но сон никак не шел, ему стало плохо, оказалось, у него началась горячка. Мать, которая весь день ничего не ела и не спала всю ночь, сидела у его кровати и обмахивала его полотенцем, чтобы облегчить его страдания. Около полуночи, о суды Божии, сердце мальчика вдруг остановилось – и он умер.

Когда Клеопатра поняла, что сын мертв, молча упала без чувств. Постепенно она пришла в себя, положила свое дитя на плечи и понесла в храм, освященный в честь мученика. Она внесла тело в алтарь и стала обращаться к мученику, как к живому:

– В чем же, мучениче Христов, мы так виноваты, что нас постигло такое горе? Я оставила собственного мужа лежать в чужой земле, а твоим мощам устроила торжественные почести. Я построила этот храм, с самого первого камня, и думала только о том, как угодить Богу, и всей душой была расположена к тебе. Почему же так было решено? Я уповала только на хорошее – на спасение сына. А теперь кто меня поддержит в старости? Горе мне, мои надежды оказались обманутыми. Какое (страшное) зрелище! О, мучениче Христов! Воскреси моего сына, как Елисей сына Соманитянки, или дай мне скорую кончину, чтобы мне, несчастной матери, не страдать всю жизнь.

Так горячо молилась и рыдала Клеопатра. Наконец, она заснула, и в тонком сне ей явился сын вместе с мучеником. Страдалец Христов Уар держал мальчика за руку, как собственное дитя, а вокруг них разлилось невиданное сияние. Их головы украшали божественные венцы неописуемой красоты.

– Почему ты не радуешься, жено, – обратился к ней Уар, – и твое сердце переполнено страшным горем? Неужели ты считаешь меня неблагодарным? Неужели я не знаю, что у тебя произошло? Или я не оценил по достоинству все твои труды? Смотри, какой великой славы удостоился твой сын? Благодать, как молния, сияет вокруг него. А ты мрачна, печальна и вовсе не радуешься его спасению? Если хочешь, подойди к нам, поговори с ним наедине, и увидишь, как ему хорошо.

После этих слов мученик сказал мальчику:

«Подойди, чадо, к матери, и расскажи все, что ты видел здесь, чтобы утешить ее слезы».

Но ее сын прижался к мученику и не хотел отходить от него и присоединиться к матери. Он только посмотрел на мать и воскликнул: «Мама, успокойся, возьми себя в руки и оставь слезы! Не могу же я променять свою жизнь на смерть, безграничное наслаждение – на скорбь, а вечную жизнь – на временную».

Услышав это, мать подошла к сыну, успокоенная его словами. и стала от все души умолять мученика помолиться о ее спасении. Уар дал ей назидательные советы, которые непременно приведут ее к спасению, благословил ее и вместе мальчиком направился в небесные чертоги.

Проснувшись, Клеопатра стала от всей души благодарить Господа и Уара и велела положить останки сына рядом с мощами мученика. Она совершила вместе с гостями всенощное бдение и благодарственный молебен о спасении сына, а на следующий день после Литургии устроила блистательный пир и вместе со всеми участвовала в священных песнопениях.

Клеопатра раздала все свое имущество бедным, оделась в простое платье и стала служить при гробе мученика Уара, усердно соблюдая посты и творя молитву. Ее внутренний человек настолько очистился, что каждое воскресение она видела мученика вместе со своим сыном, озаренных ярким сиянием, как при первом их явлении во сне, что несколько облегчало ее скорбь. Так она прожила семь лет, после чего отошла в блаженную вечность.

Глава 13: О том, что молитва должна сопровождаться делами, иначе она может быть не принята Богом

1. Из Отечника

Старца спросили о тех, кто приходят, просят у всех молитв, а сами живут в полном небрежении и относятся ко всему спустя рукава. Старец ответил: – Много может усиленная молитва праведника (Иак 5, 16), если он сам содействует и способствует ей, то есть испытывает необходимость в молитве и со всем старанием и сердечной болью ограждает себя от лукавых помыслов и дел. А если человек проводит свою жизнь в безразличии, то никакой пользы от этого не будет, даже если все святые будут молиться о нем. Ибо в Писании сказано: Когда один строит, а другой разрушает, то что они получат для себя кроме утомления? (Сир 34, 23).

Расскажу вам историю, произошедшую в наше время.

Один святой авва, (духовный) отец киновии, украшенный всякой добродетелью и более всего смиренномудрием и снисходительностью, был милостив и сострадателен к людям и многих превосходил в любви. Он молился Богу так: «Господи, я знаю, что я грешник. Но, зная щедрость Твою и милость Твою, уповаю, что Ты спасешь меня. Молю благость Твою, Владыко, не отлучайся от моей братии и в будущем веке, но по милости Своей удостой их вместе со мной Твоего Царства Небесного».

Он постоянно творил эту молитву, и человеколюбивый Бог исполнил его просьбу таким образом. В монастыре, стоявшем неподалеку, должен был состояться праздник в память святых. Хотя авва не хотел идти, но во сне он услышал глас: «На праздник иди, но вперед пошли своих учеников, а затем пойди сам один».

Христос, снизошедший к нам грешным и ставший всем для всех, чтобы всех спасти, принял облик нищего и больного и лег посреди дороги. Когда ученики проходили мимо и увидели страждущего нищего, то спросили:

– Что случилось с тобой?

– Я разбился. Ехал на коне, но он сбросил меня и убежал. И некому помочь мне.

– Мы тоже ничем не можем помочь тебе, авва, – мы пешие, – сказали они и ушли, оставив его на дороги.

Через некоторое время мимо проходил авва, увидел его, неподвижного и стонущего, понял, что произошло, и спросил:

– Тут только что проходили монахи, неужели они не заметили тебя?

– Заметили, – ответил несчастный, – но узнав, что произошло, ушли, сказав: «Ничем не можем помочь тебе, авва, – мы пешии?»

– Ты сможешь хоть чуть-чуть ходить – так мы вместе дойдем потихоньку?

– Не могу, – сказал пострадавший.

– Тогда я возьму тебя на плечи, и с помощью Божией доберемся.

– Разве ты сможешь пройти такое расстояние? Лучше пойди, помолись обо мне.

– Я тебя не оставлю. Видишь рядом камень. Сначала я затащу тебя на камень, а потом взвалю на плечи.

Он так и сделал.

Сначала авва еле передвигался под его тяжестью. Но с каждым шагом ему становилось все легче и легче, нести его стало удобно и, наконец, совсем легко. Он удивлялся, как это может быть, и вдруг пострадавший стал невидим.

Тут, – продолжал свой рассказ старец, – Христос обратился к авве и сказал: «Ты всегда молился о своих учениках, чтобы они вместе с тобой удостоились Царства Небесного. Но одна мера у тебя, а другая у них. Убеди их достичь меры твоих дел и получишь то, чего ты просишь, ибо Я правосуден и воздаю каждому по Его делам».

2. Брат пришел к старцу в Лавру Совки, что выше Иерихона, и спросил его:

– Как поживаешь, отче?

– Плохо, – ответил старец.

– Почему, авва?

– Вот уже тридцать лет как я каждый день становлюсь на молитву пред Богом, сам себя проклинаю и говорю Богу: Не пощади ни одного из нечестивых беззаконников (Пс 58, 6), и Ты укротил... проклятых, уклоняющихся от заповедей Твоих (Пс 118,21), а сам каждый день уклоняюсь от заповедей и творю беззакония. Богу говорю: Ты погубишь говорящих ложь (Пс 5,7), а сам всякий раз лгу. Держу зло на брата, Бога же прошу: Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф 6,12). На деле забочусь лишь о том, как бы поесть, а устами твержу: Я забываю есть хлеб мой (Пс 101, 5). Сам сплю до утра, а пою в псалме: В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои (Пс 118, 62). Я вовсе не стяжал умиления, тем не менее говорю: Утомлен я воздыханиями моими (Пс 6, 7) и стали слезы мои мне хлебом днем и ночью (Пс 41 4). Сам преисполнен всяких лукавств, а говорю Богу: Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою (Пс 18, 15). Совсем не пощусь, а лицемерно хнычу: Колени мои изнемогли от поста (Пс 108, 24). И весь исполненный превозношением и поблажками плоти, я притворно воспеваю: Призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои (Пс. 24, 18). Совершенно не готовый к встрече с Богом, тем не менее утверждаю: Готово сердце мое, Боже (Пс 56, 8). Одним словом, все мои действия и молитвы стали моим обличением и позором».

– Думаю, отче, – сказал брат, – что Давид все это говорил только про самого себя.

– Да что там говорить, брат! – воскликнул старец и вздохнул. – И в самом деле, если мы не соблюдем то, что поем перед Богом, то отправимся в погибель.

3. Старец рассказывал: «В Скиту был брат, усердный на богослужении, но во всем остальном нерадивый. Однажды сатана явился одному старцу и сказал:

– Как удивляет меня такой-то монах. Он прячет меня у себя за пазухой, чтобы я не отступил от него, и делает все, что пожелаю, но при этом всякий раз говорит Богу: «Господи, избави мя от лукавого».

4. Сказал авва Моисей:

– Если твое делание не согласуется с молитвой, то ты трудишься напрасно.

– Что значит – согласовывать делание с молитвой? – спросил его кто-то.

– Если мы молимся о чем-нибудь, – ответил старец, – то это и нужно делать. Если человек оставит свою волю, тогда Бог примирится с ним и примет его молитву

5. Сказал авва Моисей Велийский: «Послушанием воздается за послушание. Когда человек послушен Богу, и Бог его слышит».

6. Сказал авва Исайя: «Если человек совершает богослужение со смирением, чувствуя себя недостойным, то получает силу от Бога. А если вспоминает, кто сейчас спит или кто пренебрегает своими обязанностями, и осуждает их, его труд напрасен».

7. Он же сказал: «Если кто взыскует Господа в ведении сердца, Господь слышит его. Просить Господа нужно в ведении, не привязываясь ни к чему из мирских вещей, и при этом думать, что душа со страхом предстанет перед судом Христовым, не спотыкаясь на том, что она в силах преодолеть, ибо без трудов, усилий и скорбей человек не будет услышан Богом, о чем говорит все Писание».

2. Из святого Варсонофия

Брат спросил старца:

– Может ли вера человека помочь другому человеку, не проявляющему веры, как, например, расслабленному помогла вера тех, кто его принес?

– Если бы, – ответил старец, – расслабленный не имел веры, он бы не позволил его нести, причиняя ему множество неприятностей, так что у него тоже была вера, как и у тех, кто его принес. Пока человек не покажет своей веры в Бога, он не получит никакой пользы. Поэтому не нужно оправдывать свое бездействие, возлагая свое бремя на другого. Иеремия веровал, что Бог помилует его народ, и поэтому молился за него. Но так как в народе веры не было, то пророк говорил все напрасно, и Бог не услышал его. Конечно, у пророка вера была не меньше, чем у тех, кто принес расслабленного. То же самое можно увидеть и в других таких случаях.

– Отче, окажи милость, скажи: дочь хананеянки (Мф 15. 22–28) и раб сотника (Лк 7, 2–10), чем помогли своему исцелению? И еще: другой расслабленный просил только о телесном здравии, но получил прощение грехов, чем он добился этого?

И Господь, когда говорил: Что разрешите на земле, то будет разрешено на небе (Мф 18, 18) и кому простите грехи, тому простится (Ин 20, 23), не прибавил, какое требуется для этого содействие прощаемых людей. Прошу, объясни мне это.

– Брат, такие затруднения в понимании могут испытывать только те, кто не знают вещи, как они есть. Дочь хананеянки и раб сотника были без сознания (дочь хананеянки была одержима, а раб сотника лежал, разбитый болезнью). Поэтому они никак не могли содействовать верой тем, кто за них просил.

А расслабленный верил в то, что его тело может стать здоровым, поэтому он удостоился и того, чего не ожидал – человеколюбия Божия. Спаситель, чтобы люди уверовали, что это Он, поначалу творил чудеса без содействия веры людей и исцелял даром, чтобы исполнилось пророчество, что Он взял на Себя наши немощи и понес болезни (Мф 8,17).

С людей тогда нельзя было спрашивать веры, и поэтому они исцелялись благодатью Христовой. От них не требовалось содействия исцелению, но только осторожности после исцеления. Как сказано: Ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже (Ин 5,14).

Иоанн сказал о Нем: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин 1, 29). А те, кто не приняли Его, не удостоились исцеления, о чем ясно говорит нам апостол: Если неверующий хочет развестись, пусть разводится (1Кор 7,15).

А что Господь дал Апостолам власть исцелять и отпускать грехи тем людям, которые содействуют этому своими намерениями, подтверждает Апостол Иаков, получивший эту власть, когда определенно говорит: Много может усиленная молитва праведного (Иак 5, 16). А когда исцелял Спаситель, все, кто приняли Его, исцелились и спаслись, а кто не принял – погиб.

Так будем и мы утверждаться в вере и спасаться именем Божьим.

Глава 14: О том, что наша молитва не будет принята, если мы обижены на кого-нибудь или кто-то продолжает с нами враждовать, а мы не миримся с ним

1. Из жития святого Иоанна Милостивого

Великий Иоанн, патриарх Александрийский, отлучил от алтаря двух своих клириков за то, что они друг с другом враждовали. Один принял наказание с пониманием, а другой счел, что наказанием можно воспользоваться и окончательно впасть в небрежение. Он перестал ходить на службы, молиться, стал следовать во всем только своим желаниям. Какое хитрое коварство было в его душе, если он обратил в пользу своих желаний простое решение великого святителя!

Когда святой узнал об этом, то подумал, что нельзя допустить, чтобы клирик стал добычей дьявола. Он собрался его вызвать, чтобы объявить ему прощение. Но по промыслу Божию, он забыл направить ему приглашение, в котором несравненная степень смирения святителя сочеталась бы с великим состраданием к падшему.

В ближайшее воскресенье святитель приносил бескровную жертву в алтаре, и как раз в ту минуту, когда с божественных Даров снимается священный покров, он вспомнил о злопамятном клирике. Памятуя заповедь Господа нашего, что нужно оставить дар пред жертвенником, прежде чем не примирится с братом своим, а после уже принести дар, он дал знак дьякону, чтобы тот произносил ектеньи до самого его возвращения. А сам, притворившись, что у него прихватило живот он вышел из алтаря, никем не замеченный, и послал человека, чтобы тот привел как можно быстрее злопамятного клирика.

Клирик сразу прибыл, и святитель пал к его ногам, совершенно не смущаясь взоров присутствующих, и стал просить у него прощение. Как только безрассудный клирик увидел, что патриарх прильнул к его ногам, он разрыдался от всей души. Он испугался, что огонь с неба может испепелить его за неблагодарность, и тоже пал ниц и стал просить прощения. Блаженный святитель сказал: «Бог, чадо мое, да простит нас обоих».

Затем он взял его за руку и с радостью и ликованием, которые даже описать нельзя, ввел его в алтарь. После с душевной бодростью и легкостью он обратился к Богу: И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф 6, 12).

После этого события клирик стал весьма скромным и умеренным в своих желаниях, и весьма скоро удостоился и священнического рукоположения.

2. Из Отечника

Старцы говорили, что молитва – зерцало монаха. И еще говорили, что как никто не может разглядеть своего лица в мутной воде, так и душа, пока не очистится от всего чуждого, не сможет молиться.

2. Сказал старец: «Когда человек следит за тем, чтобы не обижать ближнего, тогда дерзновенно мыслит, что его молитва принята Богом. А если человек обидит ближнего, его молитва станет мерзостной пред Богом и не будет принята. Ибо стенание обиженного не позволит молитве обидчика пред стать перед Богом».

3. Он же сказал: «Если ты слышал, что кто-то ругал тебя, и этот человек придет к тебе, не показывай ему, что ты это знаешь, но радостно беседуй с ним, и показывай доброе выражение у себя на лице – и тогда твоя молитва будет дерзновенной».

4. Сказал авва Моисей: «Если не будет человек помнить в своем сердце, что он грешник, Бог не услышит его. Кто свои грехи несет, грехов ближнего уже не видит».

5. Сказал авва Зинон, что кто хочет, чтобы Бог скорее услышал его молитву, должен, когда встает и воздевает руки свои в молитве к Богу, молиться от всей души за врагов своих. Тогда он будет услышан, и когда попросит о себе».

6. Рассказывал кто-то из отцов: «В скиту, как раз когда клирики приносили жертву непорочную, спускался будто бы орел на приношение, и никто его не видел, только клирики.

Однажды одного дьякона попросили помочь в каком-то деле. А тот ответил: «Мне сейчас некогда». Когда диакон поднялся в алтарь, то не сошел орел, как обычно. Пресвитер сказал диакону: «В чем же дело, что не появился орел, как всегда было? Или на мне грех, или на тебе. Отойди от меня. И если орел сойдет, мы будем извещены, что из-за тебя он не сошел».

Диакон отступил, и тотчас орел сошел. И когда служба закончилась, пресвитер спросил дьякона: «Скажи мне, что ты сделал?» Тот сообщил ему: «Я не сознаю, чтоб я в чем-то погрешил, но только когда пришел брат и попросил у меня о такой- то услуге, я ответил ему, что мне некогда». Пресвитер сказал: «Итак, из-за тебя не сошел орел, потому что брат огорчился из-за тебя». Диакон пошел и покаялся перед братом».

3. Из Антиоха Пандекта

Бежим, братья, от страшной и губительной страсти злопамятства, чтобы она не сделала нас чуждыми дерзновению пред Богом. Ни один человек, который болен этой тяжкой страстью, не может предстать Богу с чистой молитвой.

Господь запрещает это в словах: Если ты принесешь дар твой (Мф.5, 23–24) и проч.

Как честный человек никогда не войдет в притон, так и Бог не войдет в душу злопамятного. Точно как дым раздражает глаза, так и злопамятство раздражает человеческий ум в час молитвы.

4. Из аввы Исаии

Не враждуй ни с кем, иначе твоя молитва не будет принята. Будь в мире со всеми, чтобы иметь дерзновение в молитве. Господь говорит в Евангелии: Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф 6,14–15).

Страшно это изречение Господа. Оно говорит о том, что если не узришь, что твое сердце чисто по отношению ко всем, ничего нельзя просить у Бога. Если твое сердце нечисто, ты оскорбляешь Бога своим требованием: ведь ты грешник, держишь обиду на подобного тебе человека, а говоришь испытующему наши сердца Господу, чтобы Он оставил тебе твои прегрешения.

Такой, как ты, грешник, не молится умом, молится только губами в своем глубочайшем неведении. Господь тебя не услышит никогда, твоя молитва – вовсе не молитва, а просто привычка к совершению правила в отведенное для этого время.

Кто поистине хочет умом молиться Богу в Духе Святом, с чистым сердцем, пусть исследует сначала свой ум, что у него на уме, чтобы прежде чем просить у Бога «прости меня», сначала самому простить человека, столь же страстного. Обращаясь к Богу со словами «не поминай зла, которое я совершил вольно или невольно», не нужно припоминать самому зло, которое причинил тебе ближний.

Пока мы сами находимся под насильственным владычеством греха, мы не должны ничего помышять против кого-то.

Если ты не можешь так действовать, то напрасно ты молишься, брат. Бог не услышит тебя; об этом говорит все Писание. Бог даровал тебе всю Свою любовь, чтобы ты первым соделывал ближнему то, что требуешь для себя от Бога. Ты обретешь свободу в той мере, в какой научился свободно смотреть на людей. Бог – это точность поступков, а не только слова на языке.

Всякий человек сам себя обязывает геенне и сам себя от нее отрешает. Нет ничего сильнее человеческого изъявления воли: человек может в смерть себя ввергнуть или в жизнь. Блаженны те, кто возлюбили жизнь вечную, потому что они не преткнутся.

Глава 15: О том, что чтение Писания верующему необходимо и какую превеликую пользу он получает от этого

1. Из Отечника

Старец сказал: «Пророки написали книги. Потом появились святые отцы, которые истолковали их. А монахи, которые были после них, выучили их наизусть. Нынешнее же поколение переписало эти книги и оставило их лежать на полках без дела».

2. Брат спросил:

– Хорошо ли учить наизусть божественные писания?

– Пастырь, – ответил старец, – водит овец на доброе пастбище, где они щиплют траву, а в пустыне им приходится питаться, чем попало. Если тернии обожгут овце язык, она начинает пережевывать траву, которая ласкает рот и смягчает терпкую горечь терниев. То же самое происходит и с человеком, для него весьма полезно изучать божественные писания, чтобы противостоять нападениям бесов».

3. Сказал старец: «Чистое животное – то, у которого раздвоено копыто и которое жует жвачку. Наша вера правая, потому что мы принимаем два Завета, но при этом должны пережевывать добрую пищу, а лживую – отвергать. Полезная для пережевывания пища – это благие помыслы, взятые из предания святых учителей и почерпнутые из чтения Писания. Боголюбивая душа должна все время размышлять о них. А лукавая пища – это нечистые помыслы, которые внушают нам бесы – их нужно сразу же отметать, не задерживаясь на них.

4. Один прозорливый старец сказал: «Я видел, как брат читает в келье. В это время бес не может даже войти к нему. Но как только он закрывает книгу, лукавый входит и начинает терзать его».

2. Из святого Ефрема

Брат, внимай всем сердцем чтению Божественного Писания и всей душой впитывай нектар его слов, как младенец молоко матери. Из Писания ты узнаешь, какая награда дается за добродетели, и твое сердце преисполнится радости и ликования.

2. Если миряне усердно изучают сочинения мнимой мудрости мира сего, хотя эта мудрость есть безумие перед Богом (1Кор 3,19), то насколько же важнее для нас читать и запоминать Божье слово для спасения своей души. И Дух Святой говорит: Блаженны хранящие откровения Его, всем сердцем ищущие Его (Пс 118, 2).

3. Нет ничего подлее, чем иметь воду и не напоить жаждущую душу. Нет ничего отвратительнее, чем держать у себя полезную книгу и не дать ее брату для укрепления его души. Найдется ли кто-либо ленивее жаждущего, сидящего у источника и не желающего даже руки протянуть, чтобы почерпнуть воды и утолить жажду. Есть ли кто-либо равнодушнее человека, который имеет или взял книгу, но не читает ее.

4. Брат, потрудись научить грамоте брата, который никогда не учился, чтобы он прочел о чудесах Божиих и благословил великолепое имя Его, – и Бог вознаградит тебя.

3. Из аввы Марка

Призови Бога, чтобы Он отверз очи сердца твоего, и тогда увидишь пользу молитвы и чтения.

4. Из святого Исаака

Читай часто и с жадностью книги наших наставников, говорящие о промысле Божием, потому что они направляют ум к тому, чтобы он видел порядок творений Божиих, узнал дела Господни и благодаря этому стал сильнее, постепенно усвоил светоносное ведение и от тонкости смыслов с чистым разумом перешел к познанию Божьих творений.

2. Читай книги, когда нет никого поблизости. Будь в это время свободен от всяких телесных попечений, не вспоминай о суетных делах, и тогда твоя душа станет вкушать сладчайшие яства разумения, проникнется чувством и будет радоваться, постигая суть вещей.

3. Не считай слова опытных мужей надуманными и не имеющими отношения к слову Божию, иначе пребудешь во тьме до конца жизни и лишишься всякой награды.

4. Проводи время за чтением Писания, потому что оно показывает тебе путь тончайшего умосозерцания. Пусть сначала ты даже не почувствуешь сладости чтения, ведь твой ум еще не очистился и не отошел от всего материального.

5. А когда встанешь на молитву, начнешь читать правило, не думай о мирском, о том, что видел и что слышал, но погружайся в размышления о прочитанном в Писании. Тогда забудешь о мирских заботах, и твой ум узнает, что такое очищаться. Об этом и сказано, что душе, стоящей на молитве, помогает чтение Писания, и, напротив, молитва просвещает это чтение. Ведь чтение, как уже было сказано, вытесняя внешние смятения, становится исходным для установления способа молитвы.

6. Пока человек не воспримет Духа Утешителя, он нуждается в чтении божественного Писания, чтобы память о духовных благах запечатлелась в его сердце, и от непрестанного чтения в самом человеке обновилось стремление к благу. Писание сохраняет его душу от неожиданных согрешений, ибо он еще не стяжал ту силу Духа, которая совершенно изгоняет из ума забвение. Пока забвение изглаживает его душеполезные воспоминания и заставляет ум рассеиваться и блуждать.

7. Когда сила Духа наложится на силу души, действующую с Его помощью, тогда, вместо закона Писания, в сердце укоренятся заповеди Духа, и оно станет сокровенно получать знания всего от Духа, и уже не будет нуждаться в чувственном подспорье, пока сердце еще изучает все из вещественных смыслов. Это означает, что такое знание сопровождается заблуждением и забвением. А когда наставляет Дух, то память сохраняется в целостности.

Глава 16: О том, что следует претворять в дело то, о чем мы читаем, ибо спасение не в словах, а делах; одно знание не приносит никакой пользы; и о том, что духовному человеку не следует останавливаться на букве, но совершать подвиг, возносящий к Духу

1. Из аввы Исаии

Если ты купил сосуд для своих нужд, но когда он понадобился, не можешь его найти, тогда зачем ты его покупал?

2. Вот так и тот, кто говорил: «Боюсь Бога и знаю Писание», а когда потребовалось применить эти знания, у человека не оказалось страха Божия. И потому он то впадает в гнев, то в дерзость, то учит других тому, чего сам не знает, то угождает человекам, то его обуревает другая какая-нибудь страсть.

3. Если в такой момент он не обретает страх Божий, напрасно убеждать его в необходимости знать божественное Писание.

2. Из аввы Марка

Смиренномудрый человек, занимающийся духовным трудом, читая божественное Писание, все примеряет на себя, а не на другого. Сказанное в Писании нужно не только понимать, но и претворять в дела.

2. Некоторые считают, что в Писании «просто мысли», поэтому покупают книги, выясняют, что означает то или иное высказывание, но ничего не применяют на деле. Они кичатся знанием изречений и рассуждают о смысле тех или иных выражений. Пусть несведущие в божественном любомудрии называют их великими, но они даже не слышали о том, что такое трудолюбие и как применить знания в дело.

3. Они презираемы и Богом и трудолюбивыми благочестивыми мужами, потому что, приобретя первоначальное знание Писания, эти люди используют его не на дело, но только напоказ. И потому лишились действительного ведения Святого Духа, ибо кичились не сердечным, но внешним знанием Писания. В сущности Писание их отвергло, сказав им: Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой (Притч 3, 5).

4. Не кичись в сердце знанием мыслей Писания, а то впадешь умом в хулу на Духа (Святого). Читая Писания, думай о сокровенном, ибо все, что написано было прежде, написано нам в наставление (Рим 15, 4). Чтобы понять высказывания Писания, нужно применять их на деле, а не сочинять о них длинные речи, надмеваясь пониманием смысла слов.

5. Кто оставляет в стороне дело и опирается только на одно понимание, берет рукой не обоюдоострый меч Писания, а ветку тростника, который в час битвы, по слову Писания, войдет ему в руку и проколет ее (4Цар 19,32), отравив кровь своим ядом еще до столкновения с врагами.

6. Кто, ссылаясь на свои подвиги, превозносится над нерадивыми, тот надеется оправдаться хотя бы Телесными делами. А вот кто кичится пустым знанием и унижает невежд, тот оказывается гораздо неразумнее первых.

7. Знание не надежно без дел, за ним следующих, ибо всякая мысль подтверждается только делом. Часто бывает, что от пренебрежения к делам помрачается и знание. У сбившихся с пути на деле отчасти исчезают и воспоминания.

8. Премудрость не только в том, чтобы знать истину, как она представлена в природе, но и в том, чтобы терпеть лукавство неправедных как собственное. Кто остановился лишь на первом, тот много возомнил о себе. А кто достиг второго, стяжал смиренномудрие.

3. Из Отечника

Сказал старец: «Некоторые тратят свои дни в небрежении; хотя и ищут спасения на словах и в помыслах, а на деле ничего не выполняют. Они читают жития святых, но не подражают их смирению и нестяжательству, воздержанию и бдению, молитве и коленопреклонению, сну на земле и безмолвию и прочим подвигам. Своей надменностью и небрежением они оболгали жития святых – ведь они как бы сказали: «Человек не способен ничего из этого выдержать». Они не подумали о том, что вот, ты думаешь опереться на Египет, на эту трость надломленную, которая, если кто опрется на нее, войдет ему в руку и проколет ее. (см. 4Цар. 18, 21).

Если Бог поселяется в человеке по благодати Крещения и от делания заповедей, он получает сверхъестественные дары и совершает сверхъестественные деяния.

4. Их святого Максима

Благодать Нового Завета сокровенно заложена в основу Ветхого Завета. Поэтому апостол и говорит, что закон духовен. Закон буквой устарел и по ветхости упразднен, но духом он обновляется и действителен всегда. Ибо благодать не иссякнет никогда.

Священное Писание, можно сказать, делится на тело и дух. Изречения Писания – тело, а смысл – дух, или душа Писания. Не согрешит пред истиной, но покажет себя мудрым тот, кто оставит тленное и отдаст всего себя нетленному.

Усерднейшие исследователи божественного Писания говорили, что слово Господа проявлено в двух ипостасях. Одна доступная каждому, общая для всех, многие, как говорилось, видели Его, и не было в Нем ни вида, ни величия (Ис 53,2) Друга ипостась – сокровенная и мало кому доступная, в которой Господь во время Преображения явился святым апостолам Петру, Иакову и Иоанну во всей славе, потрясающий человеческие чувства, прекраснее сынов человеческих (Пс 44, 3).

Первая принадлежит начинающим, вторая – совершенным, насколько доступно, своим ведением.

Первая – образ первого пришествия Господа, когда и была явлена Благая весть, страданиями очищающая тех, кто предался деланиям.

А вторая – предвозвестница второго славного пришествия, когда будет познан Дух и мудрость способных преображаться во время созерцания. Тогда явленный во время Преображения Лик Бога Слова придет во всей Своей Божественной славе.

Итак, когда Бог Слово станет в нас светлым и блистательным, и лик Слова воссияет, как солнце, тогда и одежды Его явятся белыми, то есть изречения Святого Евангелия окажутся ясными и понятными, и в них не останется ничего сокровенного, но рядом с ними будут стоять Моисей и Илия: самый духовный законодатель и самый духовный пророк.

5. Из Отечника

Старцы говорили, что Бог требует от христиан повиноваться божественному Писанию и стараться подтверждать прочитанное делами, а также подчиняться игуменам и духовникам.

2. Авва Аммун Раифский сказал авве Сисою:

– Когда я читаю Писание, помысел советует мне составить искусную речь, которой бы я ответил задающему вопрос по этому месту Писания.

– В этом нет нужды, – заметил авва. – Лучше совершай подвиг ради того, чтобы в чистоте ума стяжать для себя и дар непопечительности и дар духовного совета.

6. Из святого Ефрема

Брат, ты называешь себя знатоком? Проверь себя на деле. Как тело без духа мертво, так и знание без дела мертво. Человек заблуждается, если не знает Писания. Но он заблуждается дважды, если знает и презирает его.

7. Из святого Исаака

Не прикасайся к мистическим словам божественного Писания без молитвы и просьбы к Богу о помощи. Помолись и скажи: «Господи, даруй мне понимание смысла, заключенного в словах Писания». Эта молитва, считай, – ключ к истинному смыслу, заключенному в божественном Писании.

Глава 17: О том, что не следует ради тщеславия слишком докапываться до глубоких догматических и тайных смыслов Писания, как и исследовать суды Божии

1. Из Отечника

К авве Зинону пришли братья и спросили:

– Что означает написанное в книге Иова: И небеса нечисты в очах Его? (Иов 15,15).

– Человеки, – вздохнул старец, – оставили свои грехи и занимаются обсуждением небес. А слова эти из Писания нужно понимать так: только Бог чист, и в сравнении с Ним (даже) небо нечисто.

2. Как-то один брат из Египта отправился на чужбину и остановился у анахорета, любившего принимать странников, и рассказал ему об авве Пимене. Анахорету захотелось увидеть авву. Брат вернулся назад, и вскоре пустынник последовал за ним в Египет, разыскал его, и они вместе пошли к авве Пимену. Но прежде чем отвести анахорета к авве, брат сказал, что это великий человек и что у себя на родине он пользуется большой любовью и уважением.

Авва Пимен принял анахорета с радостью, облобызал его, и они сели. Гость заговорил о духовных и небесных вещах из Писания, а старец смотрел в сторону и молчал. Так они сидели довольно долго. Анахорет, заметив, что авва молчит, вышел (из кельи), расстроенный, и сказал брату:

– Напрасно проделал это путешествие. Я пришел к старцу а он даже не захотел разговаривать со мной.

Брат вернулся к авве Пимену и сказал:

– Авва, я говорил тебе, что это великий человек, он прибыл сюда только ради встречи с тобой, а ты даже не захотел с ним поговорить.

– Он из числа людей, которые говорят о небесном, а я слишком низок по сравнению с ним и могу говорить только о земном. Если бы он заговорил о душевных страстях, я бы ему ответил, но он все о духовном да духовном, а я ничего не смыслю в этом.

Брат вышел к анахорету и сказал:

– Авва не может так быстро говорить из Писания, но если его спрашивают о страстях души, то непременно отвечает.

Пустынник почувствовал раскаяние, вернулся к старцу и спросил:

– Что делать, авва, если душевные страсти меня одолевают?

Авва посмотрел на него внимательно и ответил:

– Как хорошо, что ты пришел ко мне. Расскажи об этом, а я постараюсь дать тебе добрый совет.

Они разговаривали довольно долго, и анахорет получил большую пользу.

– Поистине, – воскликнул он, – это и есть настоящий путь. Благодарю Бога, что Он удостоил меня встречи с таким великим святым!

Он вернулся к себе в пустыню, довольный.

3. Сказал старец: «Если слово Писания вошло в сердце брата, сидящего в келье, и он обратился к этому слову, еще не достигнув великой меры и не побужденный к этому Богом, бесы истолкуют ему это слово, как хотят, чтобы ввергнуть его в ересь или в превозношение.

4. Брат попросил авву Сосипатра:

– Дай мне заповедь, авва, и я буду исполнять ее.

– Не пускай женщину в келью и не читай апокрифы.

5. Авва Антоний, всмотревшись в глубину судов Божиих, стал спрашивать у Господа:

– Боже, почему некоторые умирают, не успев начать настоящую жизнь, а некоторые доживают до глубокой старости? И почему одни бедствуют, а другие обогащаются? И почему неправедные обогащаются, а праведные бедствуют?

И глас ответил:

– Антоний, внимай себе. А это суды Божии – и тебе не полезно знать их.

6. Однажды старцы пришли к авве Антонию. И среди них был авва Иосиф. Старец, желая испытать их, привел изречение из Писания и стал спрашивать, начав с самых молодых, что означают эти слова. Каждый объяснял слова Писания так, как он их понимал, и каждому старец ответил:

– Неправильно.

Наконец, он спросил авву Иосифа:

– А ты как понимаешь это?

– Не знаю, – ответил тот.

– Поистине, – воскликнул Антоний, – авва Иосиф обрел истинное понимание, потому что сказал, что не знает!

7. Авва Даниил рассказывал, что авва Арсений никогда ни с кем не обсуждал вопросы толкования Писания, хотя был в состоянии говорить на эту тему, если бы только захотел. Если ему приходилось отвечать на письмо, то он довольно долго обдумывал ответ. А когда он приходил в церковь на службу, становился за колонной, чтобы никто не видел его, и самому ни на кого не смотреть.

8. Как-то скитские отцы собрались вместе и стали говорить о Мелхиседеке, но забыли позвать авву Коприя, но через некоторое время привели его и спросили, что он думает об этом деле. Тот трижды ударил себя ладонью по устам и сказал:

– Горе тебе, Коприй, горе тебе, Коприй, ты оставил то, что Бог тебе заповедал, и исследуешь то, что Бог от тебя не требует.

Услышав эти слова, братья разошлись по кельям.

9. Брат пришел к авве Феодору Фермийскому и принялся говорить и рассуждать о вещах, о которых действительно сам ничего не знал. Старец сказал ему:

– Ты еще не нашел корабль, не собрал вещи, не готов к дорогу, а уже считаешь, что приплыл в столицу. Сначала сделай дело, а уж потом можешь говорить о том, о чем говоришь сейчас.

2. Из аввы Исайи

Любопытствующее исследование Писания порождает вражду и ссоры. А плач о грехах устанавливает мир.

2. Грех монаху, сидящему в келье, оставлять свои грехи и допытываться смысла Писания.

3. Кто заполняет сердце свое тем, почему в Писании сказано так-то и так-то, не успев еще стяжать самого себя, тот любопытствует сердцем и отдает себя в плен помыслам.

4. А кто бодрствует, чтобы не попасть в плен, тот любит повергать себя пред Богом.

5. Не ищи понимания высот Божиих, но молись и проси Его о помощи, чтобы Он пришел к тебе и спас тебя от греха. А понимание Бога приходит само тогда, когда место понимания становится чистым и нескверным.

6. Кто утверждается на собственном познании и держится своей воли, навлекает на себя вражду и уже не может скрыться от духа, вселяющего скорбь в сердце.

7. Кто смотрит на слова Писания, а совершает их в меру собственного понимания, считая, что он основывает свои действия на Писании, тот не знает ни славы Божией, ни богатства Его.

8. А кто взирает на слова Писания и говорит «Я не знаю, что это значит, я лишь человек», тот возвращает Богу Его славу. В таком человеке обитает богатство Божьего ведения, переходящее к нему в меру его склонности и рассудительности.

Глава 18: О том, что верующему следует избегать ложных знаний и совсем не разговаривать с еретиками; и о том, что есть мудрость от Бога и что некоторым людям ученость не подходит

1. Из аввы Исаии

Брат, храни себя, не разговаривай с еретиками, даже для того, чтобы вернуть их к вере, иначе яд их смертоносных слов может отравить тебя. И никогда не бери читать еретические книги – они смерть для души.

2. В чем ты просвещен, то и береги, ничего не прибавляя к этому и не отнимая, и совершенно уклоняйся от «лжеименного знания», которое противно здравому учению, по объяснению апостола (1Тим 1,10).

2. Из аввы Марка

Премудрость мира сего – безумие пред Богом, как говорит апостол (1Кор 3,19), а премудрость нисходит свыше, от Отца светов (Иак 1,17), и признак ее – смиренномудрие.

Кто стремится угождать людям, тот избирает, вместо божественной премудрости, человеческую – ею надмевается, похваляется и вводит в заблуждение многих простецов, убеждая их любомудрствовать не в трудах благочестия и молитвы, а в убедительных словах человеческой мудрости (1Кор 2, 4). Такую человеческую премудрость апостол постоянно порицает, называя ее уничижением Креста.

Он говорит в Послании к Коринфянам: Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова (1Кор 1, 17). И еще: Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом (1Кор 1, 27–29).

И если Бог благоволит не к словесам эллинской премудрости, но к труду молитвы и смиренномудрия, как уже было доказано, то будем совершенно уклоняться от ложного знания, чтобы не отпасть от божественной премудрости.

2. Я знаю простецов, которые будучи смиренномудры на деле, стали мудрее мудрецов. А был простец, услышавший о них, но не подражавший их смирению: он стал гордиться своим невежеством и впал в превозношение.

3. Кто унижает разумность и хвалится невежеством, тот невежествен не только на словах, но и в мыслях.

4. Как премудрость в слове отличается от настоящего разумения, так и простота на словах отличается от неразумного невежества. Как отсутствие учености не может повредить благоговейному человеку, так и премудрость в слове не может повредить смиренномудрому.

5. Не говори, что я не знал, что нужно делать, и потому невиновен, что этого не сделал. Если бы ты хорошо сделал то, что знаешь, тогда и все остальное было бы открыто тебе: как в деревне, ты знакомишься с одним, а потом и со всеми.

6. Не полезно тебе прежде исполнения первых дел, начинать узнавать про вторые. Знание надмевает из-за безделья, а любовь созидает благодаря терпению всяких неустройств.

7. Как зло усиливается, цепляясь одно за другое, так и благо укрепляется, способствуя одно другому, и все больше продвигает вперед своего сопричастника.

8. Без памяти о Боге знание не может быть истинным. Без познания основных вещей знакомство с последующими будет фальшью.

9. Жестокосердному полезно слово о тончайшем ведении потому что, не узнав страха, он не примет на себя тяготы покаяния.

10. Кроткому подобает обсуждение вопросов веры, потому что он не искушает долготерпения Божия и не уязвляется частым преступлением заповедей.

3. Из святого Диадоха

От одного Святого Духа происходят различные божественные дары: премудрость, ведение и все остальные. Каждый дар обладает собственным действием. Одному человеку дается премудрость, а другому ведение, хотя Дух один, по свидетельству апостола. Ведение соединяет человека с Богом на опыте, но не возбуждает душу знанием смыслов вещей. Поэтому некоторые любомудрые монахи были просвещены ведением и почувствовали его, но не достигли божественных смыслов.

2. Мудрость дается человеку вместе с ведением, если у него есть страх Божий. Дар этот весьма редкий. Мудрость показывает сами действия ведения. Ведение просвещает человека в действии, а премудрость – в осмыслении. Ведение человеку доставляет молитва и глубокое безмолвие в совершенном отрешении от забот; а мудрость – некичливое изучение слова Божия и прежде всего благодати Самого Бога.

3. Духовный смысл всегда предостерегает душу от тщеславия: он чувством света благодетельствует всем частям души, и потому она уже не нуждается в уважении людей. Он же оберегает разум от мнимых представлений, чтобы оторвать его от него самого и привести к любви Божией.

4. А слово мирской мудрости всегда ввергает человека в тщеславие. Так как оно не может облагодетельствовать чувства человека, то и заставляет его искать утешения в похвалах друзей. Саму эту мудрость изобретают тщеславные люди. А мы, неложно постигая распорядок божественного слова, будем в молчании и без суеты проводить часы чтения, с теплотою вспоминая о Боге.

4. Из святого Исаака

Храни себя, не читай догматических сочинений еретиков, потому что они в основном подстрекают тебя на дух хулы.

2. Тот заслуживает называться разумным, кто поистине понимает, что жизнь имеет предел, и спешит поэтому избавиться от всяких излишеств. Разве может быть большее разумение и совет, чем умудрить другого человека прожить жизнь до конца в чистоте, не осквернив ни одну часть тела зловонием порочных вожделений и не замарав душу мирскими наслаждениями.

3. Человек, который утончает свою мысль, познает тайный смысл всех природ и обогащает себя открытием и постижением явлений. А тот, у кого душа покрыта слоем греховной грязи и для кого даже свидетельство совести ничего не значит, не надеется на будущие блага и не вкушает их. Он надеется лишь на мирское и думает, что познавая мирское, он достигнет благополучно гавани совершенной уверенности. Такой человек – безумнее всех людей, даже если друзья считают его разумным.

4. А что означает «просвещенный в помышлениях своих»?

– Это человек, который смог понять, какая горечь заключена в сладости мира, и затворил уста, чтобы не пить из этой чаши, кто все время ищет способы для спасения своей души и не прекращает идти к спасению до самой кончины, кто затворяет врата чувствам, чтобы через них не вошло житейское вожделение и не расхитило его духовные сокровища.

5. Из святого Ефрема

Брат мудрость не в хорошем знании книг. Как сказано в Писании: Начало премудрости – бояться Господа (Сир 1,15). Знание же закона – признак благогоразумия. Вера порождает благоразумие, а оно – река воды живой. Кто удостоился его, тот переисполняется этой благой воды.

2. Не может быть ни премудрости, ни разумения там, где нет страха Божия. Преисполнение премудрости – страх пред Господом, Ему же слава вовеки. Аминь.

Глава 19: О том, что верующим бесы ничего не могут сделать, поэтому следует их презирать, не бояться и совсем не обращать внимания на них, что бы они ни творили; как отличить лукавое видение от благого, ибо нечистые духи нередко устраивают мнимые видения, чтобы ввести в заблуждение простаков и подчинить себе их душу; а также о том, какое видение от Бога, а какое от демонов

1. Из жития святого Антония

Святой Антоний говорил своим ученикам: «Не нужно бояться бесов, даже если они наступают на нас и грозят смертью, ибо они бессильны против нас и ничего не могут сделать нам – только пугать. Когда на землю пришел Господь, враг сдался и стал бессилен.

Дьявол ослабел и ничего не может, но, будучи тираном, даже после падения он не успокаивается и на словах угрожает. А нам не надо даже обращать на это внимания. Наше дело – презирать их да и только.

Если бы бесы имели тело, как мы, то говорили бы: «Если люди спрячутся, то мы не сможем их найти. Но как только отыщем их, начнем вредить им». Вот тогда бы мы скрывались с их глаз, прятались бы и запирались дома на замок.

Но бесы не таковы. Они могут приходить к нам, даже если все двери заперты. Ими кишит воздух. У них злая воля, и первый из них – дьявол. Они готовы вредить всем. Как сказал о них Спаситель: ваш отец дьявол... Он был человекоубийца от начала (Ин 8,44).

Будем вести такой образ жизни, который невыносим для бесов. Ведь они трусливы и не могут противостоять нам. Если мы сами не дадим им повода для действия, то они не могут причинить нам зла и не будут обращаться с нами, как с подвластными им. Демоны должны трепетать перед нами, потому что они не выносят добра и не в состоянии исправиться.

Напротив, они весьма лукавы, у них нет никакого иного занятия, кроме как вредить добродетельным и боголюбивым людям. Так как они не в силах сделать что-либо с нами, то ничего и не делают – только грозят. Ведь если бы они могли, то немедленно обрушили бы на нас все свое зло, ибо всегда стоят наготове, одержимые злом и ненавистью.

Вот мы сейчас встретились и (свободно) говорим об их злодействе и видим, что они даже не могут помешать нам. Если бы у них была власть, то они ни одному христианину не дали бы житья, ведь для любого греховного существа богопочитание есть мерзость. Но так как они не в силах что-либо сделать, то скорее всего грызутся между собой из-за своего бессилия, исходят злобой и угрозами.

Нужно подумать и о том, чтобы их не бояться, что если бы они были сильны, им не нужно было бы с шумом смущать исихастов, создавать лживые видения, принимать чужой облик для исполнения своих коварных замыслов – им было бы достаточно прийти и сделать то, что могут и что решили. Ведь всякий, у кого есть власть, не притворствует, не шумит, но пользуется своей властью напрямую, так, как хочет.

А бесы не могут поступать так, поэтому притворяются, как на сцене, меняют свой облик и пытаются испугать детей своим мнимым шумом и обличьями. Но тем самым они показывают только свое бессилие и вызывает лишь презрение.

Истинный ангел, когда был послан Господом против ассирийцев, не нуждался ни в оружии, ни во внешней пышности ни в шуме, ни в грохоте, ни в треске. Он воспользовался своей властью спокойно и разом умертвил сто восемьдесят пять тысяч воинов. А бесы, у которых нет никакой власти, только пугают мнимыми призраками.

С Иовом дьявол ничего не мог сделать. Только после того, как Бог ему позволил, он стал действовать против многострадального раба Божия. А сам по себе, лишенный всякой силы, что бы он сделал? Если бы он не получил власть от Бога, то никогда бы не проявил ее. Дьявол не властен даже над скотиной, если не попустит Господь.

У него нет власти даже над свиньями, тем более над людьми, сотворенными по образу Божию. Бесы просили Господа, рассказывается в Евангелии, позволить им войти в свиней. Поэтому если даже в свиней они войти не могли без позволения, то тем более, что они могут сделать с людьми, могут ли покуситься на образ Божий?

Бояться нужно Бога, а бесов – только презирать. А если они начнут что-нибудь затевать против нас, значит, нам следует просто усилить подвиг. Великое оружие против нечисти – правильная жизнь и вера в Бога. Они боятся подвигов: поста, бдения, молитвы, кротости, безмолвия, нестяжания, скромности, смиренномудрия, нищелюбия, милостыни, безгневия и особенно благочестия во Христе.

Они действуют против нас только потому, что не хотят, чтобы их попирали. Они знают, что Спаситель даровал верующим благодать побеждать их, когда сказал: се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью (Лк 10,19).

Если демоны явятся к вам ночью, совершите крестное знамение, потом перекрестите стены кельи, помолитесь, и вы увидите, что они сразу исчезнут. Ведь они очень трусливы и трепещут от страха перед знамением Креста Господня, ибо Господь на Кресте совершенно их уничижил. А если они нагло стоят, пляшут, их образы умножаются перед вами, не пугайтесь – они весьма скоро исчезнут.

Они часто притворяются, не показываясь перед нами, громко поют Псалмы или напоминают нам слова Писания, или когда мы спим, поднимают нас на молитву, совсем не дают спать. Не обращайте на них внимания, особенно когда они советуют не есть, притворно осуждают и бранят нас, будто им все известно о нас. Они поступают так не из-за благоговения и не ради истины, но лишь для того чтобы нас, ни в чем не повинных, ввергнуть в отчаяние, говоря, что наш подвиг совсем не полезен. Они пытаются поднять бурю в душе, внушая, будто монашеская жить обременительна и тяжела, чтобы вселить в подвижников чувство безысходности.

Поэтому Господь, даже когда бесы говорили правду (они говорили правду, когда называли Его Сыном Божиим), порицал их и запрещал им говорить, чтобы под покровом истины они не посеяли злые помыслы в душе. Тем самым Господь нас умудрял – никогда не обращать на бесов внимания. Зачем, если есть Писание, если сам Спаситель приходил к нам, зачем нам брать уроки у дьявола, который никогда не соблюдает правил, но выдает кривду за правду. Поэтому Господь и запрещал бесу говорить словами Священного Писания. Как сказано: Грешнику же говорит Бог: «что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои» (Пс 49, 16).

Бесы все творят и говорят, и пугают, и совершают, и притворяются, чтобы ввести в заблуждение наивных. Они поднимают шум, грохот, безумный хохот и свист. Но если не обращать на них внимания, они сразу начинают рыдать от поражения.

Господь запрещал бесам говорить. И мы, наученные святыми, будем действовать, как они, и подражать их мужеству. Когда они видели бесов, то говорили: Буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый передо мною. Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром (Пс 38, 2–3). И еще: И стал я как человек, который не слышит (Пс 37,15).

Поэтому нечего нам слушать демонов, потому что они чужды нам, и не станем подчиняться им, даже если они призывают нас к молитве и говорят о посте. Если мы готовимся к аскетизму, будем внимать себе и не позволим лукавым вводить нас в заблуждение, ибо поступать по их советам значит поступать лукаво. И не станем внимать им, ибо они злы. С Божьей помощью нетрудно распознать, где благое наставление, а где злое.

Видение святых никогда никого не ввергает в смятение – не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах (Ис 42, 2). Видение святых проходит безмолвно и кратко, и в душе сразу ощущается радость, ликование и бодрость. Господь здесь присутствует, ибо радость для нас – сила Бога Отца. А помыслы Божьи всегда безмятежны и умиротворенны, ведь когда благодать воссияет, она позволяет душе видеть божественные явления. В душу тогда входит желание божественных и будущих благ, и душа по своему желанию всячески сближается с ними – о, если бы она могла пойти за ними.

А так как некоторые люди боятся ввиду блага, то явившиеся лица отнимают страх ради установления любви. Так, Гавриил сказал: не бойся, Захария (Лк 1, 13); ангел при гробе велел женам-мироносицам не бояться (Мф 28, 5); и пастухам при Рождестве ангел сказал: Не бойтесь (Лк 2,10). Такой трепет происходит не от робости души, но от ощущения присутствия высшего.

Именно таково видение святых. А нашествие лукавых сопровождается шумом, голосами, криком – так ведет себя невоспитанная молодежь или разбойничья шайка. От этого человек пугается, мечется душой, совершенно не может собраться с мыслями, в голове хаос, начинает ненавидеть подвижников, падает в уныние, злится на домашних и боится умереть. Теперь он вожделеет зла и даже слышать не хочет ни о какой добродетели и впадает в безнравственность.

Если вам явилось страшное видение, то знайте: если ва- ши помыслы уйдут и, вместо них, появится невыразимая радость, благодушие, дерзость, собранность, безмятежность помыслов, то, о чем я уже говорил, да еще мужество и любовь к Богу – дерзайте и молитесь. Эта радость и состояние души показывают высоту события. Так и Авраам, когда увидел ангелов, возликовал, и когда Елисавет услышала голос Пресвятой Богородицы, взыгрался младенец во чреве ее и проч.

А если душа продолжает бояться, то это бесовское явление, ибо бесы неспособны победить страх, на это способны только святые. Напротив, когда они видят, что человек испугался, они усиливают мнимые представления, чтобы еще больше его изумить. Затем, приступив к нему, они издевательски говорят, чтобы он встал на колени и поклонился им.

Так были введены в заблуждение язычники, которые стали считать бесов своими богами. Господь однако велит не давать дьяволу обманывать нас. Когда лукавый приступил к Иисусу Христу, собираясь создать мнимые видения, думая и Его сбить с толку, Господь сказал: Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи (Мф 4, 10). Он сказал это ради нас, чтобы бесы, услышав это, устыдились, поняв, что к ним относится этот запрет.

Однажды ко мне в келью постучались. Я вышел и увидел незнакомца, показавшегося мне большим и высоким. Я спросил:

– Кто ты?

– Я сатана.

– Что тебе здесь понадобилось?

– Хочу узнать, – ответил он, – почему монахи и все прочие христиане напрасно ругают меня? Почему они проклинают меня ежечасно?

– Но ты же сам их все время смущаешь, – сказал я.

– Это не я, – сказал сатана. – Они сами себя приводят в смущение. А я совсем уже немощен, ведь все знают, что у врага кончились все его запасы, все города он сдал, нет ему уже места среди людей, всюду христиане, и даже пустыни заполнены монахами. Поэтому пусть они за собой следят, а не клянут меня понапрасну.

Я удивился благодати Христовой и сказал:

– Ты всегда был лжецом, а теперь нехотя сказал истину. Да, Христос пришел и уничтожил твою силу, поверг тебя и все у тебя отнял.

Как только сатана услышал имя Спасителя, не смог вынести его огня и сразу исчез.

Итак, если даже сам дьявол признает, что он ничего не может, мы должны совершенно презирать его и всех бесов. Не будем унывать разумом, не будем сбиваться от душевной робости, не будем нарочито сами себя запугивать: «Вот, придет бес, все во мне перевернет, собьет с толку и повергнет на землю, а если еще и появится внезапно, то умру с перепугу».

Не стоит даже думать об этом или скорбеть о себе, как о погибшем. Напротив, нам должно дерзать и радоваться, как спасенным. Будем помышлять в душе, что Господь с нами, что Он восторжествовал над бесами и упразднил их. Всегда будем помнить, что пока Господь с нами, враги ничего не могут с нами поделать.

А если бесы явятся и увидят, что душа чувствует себя в безопасности и думает только о будущих благах, они от стыда обратятся в бегство. А если заметят, что мы робеем, дрожим и принимаем навеянные ими страхи, то они начнут еще сильнее пугать нас мнимыми видениями и угрозами; то, что мы со страху сами себе надумали, они усилят еще больше.

Если мы хотим, как я уже не раз говорил, презирать дьявола, то станем думать о делах Господних, и наша душа преисполнится радости и надежды, а все бесовские козни развеются, как дым, и убегут от нас так быстро, что мы не успеем даже подумать об этом. Ведь бесы, как я уже столько раз говорил, трусливы, потому что им не на что надеется, кроме как на уготованный им огонь.

Собственное свидетельство должно навсегда уничтожить в нас страх. Поэтому если перед вами появляется какой-нибудь мнимый образ, не бойтесь, и как бы он ни выглядел, сперва смело спросите: «Кто ты и откуда?» Если это святое видение, то ты получишь извещение, и твой страх переменится на радость. А если дьявольское, то твой разум, прежде смелый, сразу ослабеет от страха.

Признак безмятежности, спрашивать: «Кто и откуда?» Иисус Навин спросил так и узнал; Даниил тоже задал этот вопрос, и враг не смог не ответить ему на него.

2. Из жития святого Пахомия

У святого Пахомия был обычай выходить за стены кельи и отправляться в пустынное место для молитвы, а после молитвы возвращаться. Часто, когда он возвращался, лукавые бесы, чтобы поиздеваться над ним, выходили ему навстречу, словно он высокопоставленный чиновник, и приказывали друг другу:

– Дайте пройти человеку Божию.

А Пахомий, опираясь на веру и надежду на Христа, только смеялся над ними, относясь к их играм, как к лаю диких собак. Увидев его мужество и невозмутимость, они все вместе собрались и с криками навалились на стены его кельи и принялись как будто сотрясать и крушить ее – святому даже показалось, что началось сильное землетрясение.

Тем не менее он продолжал сохранять невозмутимость. Снова натянув духовную струну, он стал во весь голос петь Псалом: Бог нам прибежище и сила (Пс 45, 2) и так далее. Как только он завершил пение, духи исчезли, как дым, и воцарилось великое безмолвие. Бесы ведут себя, как собаки – их гонят, они убегают, но скоро снова без зазрения совести возвращаются. Нечистые снова вернулись и попытались смутить Пахомия.

Собравшись в кучку и взяв толстые канаты, крепко привязали их к листу с дерева и принялись изо всех сил тянуть его в разные стороны, словно это огромный камень. Они рассчитывали рассмешить святого, и тогда они восторжествовали бы над ним. Но Пахомий, увидев их глупость, стал сетовать на них Господу, и толпа духов тут же стала невидимой.

Когда он вновь увидел, что они скопом к нему приближаются и собираются воевать, он попросил Господа отнять от него сон, и всю ночь и весь день провел без сна, чтобы восторжествовать над врагами, по слову Писания: И не возвращусь, доколе не истреблю их; поражаю их, и они не могут встать, падают под ноги мои (Пс 17, 38–39).

В следующий раз, когда святой отдыхал, к нему подошел бес, стал перед ним и сказал:

– Радуйся, Пахомий, я Христос, пришел к тебе, как друг.

Святой благодаря духовной рассудительности понял уловки врага и рассудил так: «Присутствие Христовой святости исполнено радости и свободно от всякого страха. Кроме того, все человеческие помыслы совершенно исчезают перед величием истинного видения. А я сейчас нахожусь в смятении и сохраняю способность рассуждать».

Пахомий сразу встал и, уповая на веру Христову, выставил руку, чтобы остановить явившегося и, дунув в его сторону, сказал:

– Отойди от меня, дьявол, проклят ты и видение твое и все уловки злоумышлений твоих.

И дьявол растаял, как облако пыли, а вся келья наполнилась зловонием. Только взметнулся вихрь, и из него дьявол крикнул что есть силы:

– Ты был почти что мой. Ты был готов уже припасть к моим ногам, но сила Христова велика, и всякий раз ты смеешься надо мной. Но я не прекращу воевать с тобой и доведу до конца свое дело.

Преподобный Пахомий, восприняв крепость от Святого Духа, исповедался Господу и поблагодарил за безграничные благодатные дары.

3. Из Отечника

Братья пошли к авве Антонию, чтобы рассказать, какие видения являлись им, и спросить, истинные они были или от бесов. По дороге у них умер маленький ослик. Не успели они подойти к келье, как старец сам вышел к ним навстречу и спросил:

– Как же случилось, что ваш ослик умер по дороге?

– Откуда ты узнал об этом, авва? – спросили братья.

– Мне показали это демоны.

– А мы как раз пришли затем, чтобы ты научил нас различать, часто ли они бывают истинными, чтобы нам не впасть в заблуждение.

Сказав им об ослике, старец дал понять, что видения у них были от бесов.

2. Брата, совершавшего подвиг безмолвия, бесы решили заморочить и явились ему в виде ангелов. Они разбудили его, чтобы он начал молиться и осветили всю келью. Но брат пошел к старцу и сказал:

– Авва, сегодня ко мне пришли ангелы со светильниками и подняли меня на молитву.

– Не слушайся их – это бесы, – сказал старец. – Если они снова придут будить тебя, скажи: «Когда хочу, тогда и встаю, а вас слушаться не буду».

Брат послушался старца и вернулся к себе в келью. Ночью, как обычно, пришли бесы и разбудили его. А он, как ему было велено, сказал:

– Когда хочу, тогда встаю, а вас слушаться не буду.

– А, это тебя тот злой мошенник так научил. Неужели ты не знаешь, что его и монахом-то нельзя назвать. Однажды брат попросил одолжить ему воска, а он солгал, что его у него нет. Можно ли ему верить после этого?

Наутро брат пришел к старцу и рассказал ему о ночном разговоре.

– Признаю, – сказал старец, – что воск у меня тогда был, а просьбе брата я не уступил, потому что знал: это будет во вред его душе. Лучше нарушить одну заповедь, чем десять. А ты не слушай бесов, которые морочат тебе голову.

Получив наставление старца, брат вернулся к себе в келью.

3. Два брата были отшельниками во внутренней пустыне. Шесть дней они жили отдельно друг от друга, а на седьмой сходились вместе, молились, ели и ни о чем не говорили.

Одному из них стали являться бесы и морочить его самыми разными вещами: предсказаниями о приходе братьев и о том, что происходит вокруг. Видя и слыша то, что ему показывали и рассказывали бесы, он подумал, что это ангелы, если они так много могут предсказывать. Когда настал седьмой день, бесы сказали анахорету, чтобы он больше не ходил к брату.

Однажды он пошел навестить больного в монастыре и стал спрашивать так, как если бы речь шла о ком-то другом, может ли человек знать то, что происходит во всем мире. Монахи сразу поняли, что демоны ему заморочили голову, и сказали:

– Если ты занимаешься такими делами, то больше не приходи к нам.

Анахорет сразу покаялся и отрекся от общения с бесами.

Когда он вернулся к себе, бесы, как обычно, снова пришли к нему, чтобы морочить его. Он назвал их лжецами и запретил им. Они тотчас превратились в диких зверей и, рявкнув на него, скрылись.

4. Об одном старце рассказывали, что когда он сидел в своей келье и совершал подвиг, то видел бесов наяву и унижал их. Дьявол увидел, что старец его побеждает, явился ему и сказал.

– Я Христос.

Но старец сразу зажмурился. Дьявол спросил:

– Почему же ты закрываешь глаза, ведь я Христос.

– Тут мне нельзя видеть Христа, – сказал старец.

Как только бес это услышал, сразу исчез.

5. Другого старца бесы спросили:

– Хочешь увидеть Христа?

– Анафема вам и всему, что вы говорите. Я верую моему Христу, сказавшему: Если кто скажет вам: вот, здесь Христос или там, – не верьте (Мф 24, 23). Услышав это, бесы исчезли.

4. Из святого Диадоха

Когда ум начинает чувствовать утешение Святого Духа, тогда сатана в некоем мнимо сладостном чувстве является в ночной тишине, изображая тонкий сон, и манит к себе душу.

Если будешь в уме твердо повторять святое имя Господа Иисуса и называть это славнейшее имя, как оружие против заблуждения, то коварное наваждение, пытающееся раздуть в душе бранную смуту, сразу исчезнет.

Как только ум начнет понимать лукавый обман, то он далеко продвинется в опыте различения. Благое утешение получает бодрствующее тело, но и во сне может отчасти приоткрыться будущее, когда человек, памятуя о Боге, питает пламенную любовь к Нему.

Обман может проникнуть в воображение, когда подвижник погружается в легкий сон, и память о Боге становится уже не такой крепкой. Ведь то, что приходит от Бога, явственно заявляет о себе в душах подвижников благочестия и призывает Душу чрезвычайно излиться в любви.

Обман же вызывает дрожь в душе, как от ветра, пытаясь в телесном сне передать чувствам некий опыт. А духовно здравый ум всегда помнит о Боге и потому не поддается обману.

Если ум будет, как я только что сказал, твердо помнить о Боге, то он рассеет, как облако, то мнимое наслаждение врага и будет радоваться в продвижении войны с ним, ибо кроме благодати, у него появилось и другое оружие – опыт, заслуживший похвалы.

Если душа в несомненном и ненадуманном движении загорается любовью к Богу, то она, можно сказать, увлекает за собой и тело в глубину этого невыразимого чувства: бодрствует ли оно или же впадает в сон уже названным способом под действием благодати и ничего уже больше не осознает, кроме движения, то есть ощущает воздействие Святого Духа. В таком случае душа тоже полностью наслаждается неизреченной сладостью и ничего больше не может осознавать, а только радоваться неослабевающей радостью.

А если ум посещает какое-либо сомнение или хотя бы один нечистый помысел, или же упоминает святое имя Господа для защиты от врага, а не только для выражения любви к Богу, то нужно понимать, что то мнимое утешение было от лукавого отца лжи, который хочет подобием радости ввергнуть душу в духовный блуд. Эта мнимая радость бескачественна, безысходна и безотносительна.

Когда дьявол увидит, что ум уже возгордился опытом своего чувства, тогда начинает тешить душу, как я уже сказал, мнимыми утешениями, эдаким христоподобным обманом, чтобы душа, рассеявшись в этой расслабленной и сомнительной сладости, совершенно не распознала примесь лжи.

Поэтому необходимо знать, какой истинный дух и какой лживый. Невозможно человеку наслаждаться чувством божественной благости, равно как и быть искушаемой чувственно бесовской горечью прежде получения извещения о том, что будет.

Ведь благодать поселяется в глубине ума, а лукавые духи вертятся вокруг сердца, ведь бесы не хотят, чтобы люди их опознали, потому что тогда ум, полностью убедившись, что бесы рядом, вооружится против них с помощью памяти о Боге.

Никому не следует доверяться ощущениям ума и надеяться на то, что он постигнет славу Божию чувственным образом.

Мы говорим, что душа, когда очищается, чувствует Бога в некоем несказанном вкушении божественного очищения, но вовсе не является ей что-либо из невидимого, ибо сейчас мы ходим верою, а не видением (2Кор 5,7), как говорит блаженный Павел.

Если кому-нибудь из подвижников явится свет или ог- невидный образ, он ни в коем случае не должен принимать это видение. Это – явно дьявольский обман. Многие претерпели это по своему неразумию и свернули с пути истины. Нам известно, пока находимся в тленном теле, мы далеки от Бога в смысле видения, потому и не в состоянии видеть Его, ни какие-либо Его чудеса на небе.

4. Из Отечника

Старец остановился в идольском капище. Ему явились бесы и сказали:

– Уходи. Это наше место.

– Вам нигде нет места, – сказал он.

Они принялись разбрасывать пальмовые ветки, которые он принес для работы. А старец терпеливо собирал их. Тогда бес схватил его за руку и потащил наружу. Как только старец поравнялся с дверью, он свободной рукой взялся за дверной косяк и закричал:

– Иисусе, помоги!

И бес тотчас отпустил его и исчез.

Старец начал плакать. Голос свыше спросил его:

– Что ты плачешь?

– Я плачу потому, что бесы дерзают хватать человека и творить с ним такое.

– Ты сам виноват, что не захотел сразу позвать Меня, – сказал голос. – Как только ты Меня позвал, Я сразу пришел к тебе?

Преисполнившись благодарности в душе, старец вернулся к своей богоугодной работе.

2. Однажды авва Даниил шел из Скита в Теремуфис. По дороге он решил переночевать в капище, а в нем издревле хранились черепа язычников, и старец положил себе один из них под голову, вместо подушки. Бесы, видя смелость старца, решили его испугать. Один бес позвал по имени какую-то женщину:

– Ты сегодня пойдешь с нами в баню?

Голос из черепа, лежавшего у старца под головой, сказал:

– Я сейчас лежу с чужестранцем и прийти не могу.

Старец не смутился, встал, пнул череп ногой и сказал:

– Отправляйся во тьму греха, если тебе так нужно.

Услышав такое, бесы закричали во весь голос:

– Ты нас победил, – и ушли, постыженные.

3. Старца спросили:

– Почему мне страшно ходить по пустыне?

– Потому что ты еще живой, – ответил старец.

4. Авву Феодора Фермийского спросили:

– Если вдруг раздается звук падения, ты пугаешься, авва?»

– Даже если небо сомкнётся с землей, – ответил он, – Феодор не испугается.

Старец молился Богу, чтобы у него был отнят страх, и Бог внял его молитве, поэтому брат об этом и спросил.

Брат спросил старца:

– Что мне делать, отче, если мне страшно по ночам?

– Города боятся ночных набегов варваров, если не находятся под императорской защитой, – ответил он, – а как только жители узнают, что в городе остановился полководец или какой-другой военачальник, то уже ни о чем не думают, потому что знают – войска о них позаботятся. Даже если услышат, что варвары подошли близко, они не волнуются, потому что знают, что войска отобьют наступление варваров. И мы, если веруем в Бога, не будем бояться бесов. Ибо Бог посылает нам Свою помощь и рассеивает всех наших врагов.

Глава 20: О том, что сны бывают всякие и лучше им не верить; и о том, что бесы ничего не знают о будущем, они только делают вид, что знают, и предсказывают наобум

1. Из Григория Двоеслова

Петр: Прошу тебя, объясни мне, стоит ли внимать сновидениям?

Григорий: Следует знать, Петр, что сновидения возникают в душе по шести причинам: то от переполненности чрева, то от пустоты, то от наваждения или помыслов вместе с наваждением, то от откровения. О снах двух первых видов нам известно по опыту, а примеры остальных четырех видов находим на страницах божественного Писания. Если бы так часто не происходили сны по наваждению тайного врага, то мудрец никогда не воскликнул бы об этом с такой горечью: Сновидения ввели многих в заблуждение, и надеющиеся на них подверглись падению (Сир 34, 7), а так же: Не ворожите и не гадайте (Лев 19, 26).

Этими словами ясно показывается, что должно отвращаться от снов, которые соединяются с гаданиями. Опять, если бы ночные грезы не происходили иногда от размышления и наваждения вместе, то мудрец не сказал бы: Сновидения бывают при множестве забот (Еккл 5, 2). А что сны бывают и от откровения, свидетельствует Иосиф, который увидел во сне, как он возвысился над братьями, и потом это произошло на самом деле. И Иосифу, обручнику Приснодевы Марии, ангел во сне велел взять Младенца и бежать в Египет.

Опять же, если бы сны иногда не происходили от размышления и откровения вместе, то пророк Даниил, истолковывая сон Навуходоносора, не стал бы говорить о корне размышления: Ты, царь, на ложе своем стал размышлять, что будет после сего? И далее: И Открывающий тайны показал тебе то что будет. И еще: Вот, какой-то большой истукан...он стоял перед тобою. (Дан 2, 27–45). Дальше Даниил пересказал сон и объяснил, от какого помысла и откровения он произошел.

Но если сны отличаются такою разновидностью, то все же, возможно, скорее следует верить им, чем понять, из какого источника они происходят. Впрочем, святые мужи в наваждениях и откровениях самым внутренним чувством различают голос и образ видений, так что узнают, что идет благого духа, а что от диавольского наваждения. Если ум не будет с осторожностью подходить к снам, то через духа-обольстителя впадет в многочисленные заблуждения, потому что этот лжец и обманщик имеет обыкновение предсказывать много истинного, чтобы, в конце концов, заморочить душу какой-нибудь ложью.

Так недавно и случилось с одним из наших сограждан, который слишком доверился снам. Когда он спал, ему была обещана долгая жизнь. Когда же он скопил превеликое богатство для такой долгой жизни, то внезапно умер, оставив все свое имение нетронутым и не взяв с собой никакого доброго дела.

2. Из жития Антония Великого

Антоний Великий сказал пришедшим к нему монахам, что не нужно верить бесам, даже если они обещают предсказать будущее. Например, они часто за несколько дней предупреждают о приходе братьев, и братья (действительно) приходят. Лукавые делают это не потому, что заботятся о тех, кто их слушает, но чтобы убедить их быть послушными, а после подвести их под свою власть и погубить.

Поэтому нельзя внимать им. Более того, если они сами начнут говорить, нужно от них отвращаться, потому что нам нет никакой нужды слушать их болтовню. И что удивительно, если они увидели, что братья идут куда-нибудь, то являются туда раньше их и сообщают о скором приходе гостей. То же самое делает любой всадник, который извещает о прибытии идущих пешком по дороге.

Так что не стоит удивляться, что они умеют что-то. Но вот предвидеть события до их появления им не под силу. Это просто воры – быстро бегают и извещают о том, что видели.

То же самое может любой скороход, бегающий быстрее пешехода. Пока человек не отправился в путь, демоны не знают, куда он собирается. Но когда увидят его в дороге, то бегут и сообщают о нем, и тот через несколько дней действительно приходит.

А бывало и так, человек пошел, а потом вернулся или по промыслу Божьему где-то задержался. В таких случаях получалось, что бесы солгали и обманули тех, кто поверил им. На этом держалось гадание у язычников, которых бесы всячески обманывали. Но теперь это заблуждение совершенно прекратилось. Пришел Господь и упразднил дьявола со всем его коварством.

Злые духи ничего не знают сами по себе, но как воры, которые друг другу передают сообщения, занимаются доносительством. Они скорее гадатели, чем провидцы. Поэтому даже когда они говорят правду, этому не нужно удивляться и даже вовсе не обращать на это внимание. Врачи, имеющие опыт распознавания болезни, когда видят у человека признаки болезни, предсказывают, как эта болезнь будет развиваться.

Также мореплаватели и земледельцы по ветру предсказывают, будет ли буря или хорошая погода, и делают это не по божественному вдохновению, но благодаря длительным наблюдениям.

С другой стороны, зачем нам нужно знать за несколько дней о прибытии братьев? Чем обогащает наш ум такое знание. Способствует ли оно добродетели? Или хотя бы выявляет наш добрый нрав? Никто не назовет нас блаженными за эту догадку, но судить о нас будут по сохранению веры и искреннему соблюдению заповедей. Поэтому не нужно любопытствовать, не нужно стремиться что-то предвидеть и вовсе не следует требовать предвидения как награду за подвиги. Лучше молиться, чтобы Господь поспешествовал нашей победе над дьяволом.

Будем очищать наш ум, и я верю, что душа, очистившись во всех отношениях и восстановив приверженность законам природы, может, обретя прозорливость, видеть лучше и дальше бесовских хитростей. Господь будет ей открывать все, что нужно, как Елисей видел дела Гиезия. Тогда душа будет различать духовные силы, которые окружили ее.

Сны, являющиеся душе благодаря любви к Богу, отличают такие несомненные признаки: в них нет переходов от одного обличья к другому, они не вызывают онемения чувств, смеха и уныния; но приближаются к душе кротко, наполняя ее духовным ликованием. Поэтому даже когда тело человека пробудилось, душа страстно продолжает жаждать радости (растаявшего) сновидения.

А бесовские наваждения обладают прямо противоположными свойствами. Они никогда не сохраняют одного обличья. Их явление не бывает безмятежным, ведь собственным произвольным обманом они возмещают отсутствие единого замысла, и собой довольствоваться они никак не могут, но врут они с величайшим размахом, очень часто угрожают, нередко являются в образе воинов, а иногда начинают с криками распевать песни. Когда ум увидит такое, то поскольку он чище души, чтобы избежать таких образов, велит телу пробудиться.

Душа радуется тому, что научилась распознавать коварство бесов. Многократно изобличив бесов во сне, она уже относится к ним с величайшим гневом. Но бывает и так, что полные сновидения не приносят радость душе, но внушают ей услаждение печалью и слезами – такие сны снятся только людям, весьма преуспевшим в смиренномудрии.

Мы изложили способ различения добрых и лживых сновидений, который сами слышали от опытных людей. Но нам для успехов в добродетелях достаточно просто не верить никаким ложным видениям. А сны по большей части не что иное, как образные представления заблудших помыслов или же прямые бесовские наваждения.

Даже если благость Божия посылает нам видение, а мы его не принимаем, многовожделенный Господь наш Иисус не будет гневаться на нас. Ибо Он знает, что мы не приняли видение только потому, что остерегаемся бесовского обмана. Названный способ различения очень надежен. Но случается, что человек забывается и, сам того не осознавая, оскверняет душу (а такое, мне думается, может произойти с кем угодно), и тогда человек теряет след точного распознавания и принимает добрые видения за недобрые.

Представьте себе, хозяин после многолетней отлучки возвращается ночью домой. Вот он уже стоит на пороге и кричит рабу, чтобы тот открыл. Но раб не узнает голоса хозяина и не открывает, потому что боится, что, может, кто-то чужой кричит голосом хозяина. Раб не хочет ошибиться и невольно отдать вору все хозяйское имущество.

Когда настанет день, хозяин не только не разгневается на такого раба, но и похвалит его за хорошую службу, потому что, сомневаясь в том, что его позвал хозяин, он решил, что ни в коем случае нельзя подвергать опасности имущество патрона.

3. Из святого Максима Исповедника

Как голодному уму чудится хлеб, а жаждущему – вода, так и чревоугоднику – мнимый образ множества яств, сладострастнику – женские образы, тщеславному – почет от людей, сребролюбцу – доход, злопамятному – месть обидчику, завистливому – разорение того, кому он завидует.

Такое мы видим и в случае других страстей. Кому докучают страсти, тот воспринимает страстные помыслы и во время бодрствования, и во время сна. Вожделение умножает исходный материал, и он представляется нам во сне.

Так, гнев заставляет видеть вещи, вызывающие страх. А нечистые бесы усиливают страсти, и в этом помогает им наша нерадивость. Бесы приводят нас в состояние возбуждения и ангелы уже не могут, как прежде, подвигать нас к деланию добродетелей.

4. Из Отечника

Брат спросил старца:

– Что такое ночные мечты, отче?

Старец ответил: «Как днем дьявол занимает нас чуждыми нам помыслами, чтобы мы не усердствовали в молитве и благих помышлениях, так и ночью он смущает наш разум всякими великими видениями, чтобы полностью уничтожить нашу ночную молитву. Он человеконенавистник, поэтому вовсе не должно обращать внимание на сны».

5. Из святого Ефрема

Возлюбленный брат! Не верь обманчивым снам. Они ввели в заблуждение многих, и эти люди пали, понадеявшись на них. Разве мы достигли той меры, чтобы видеть своими очами ангелов?

Глава 21: О том, что бесы не имеют понятия о том, что на сердце у человека, ни то, какими страстями мы побеждены, но узнают об этом из наших же слов и дел

1. Из Отечника

Сказал авва Матой (Матонс), что сатана не знает, какой страстью побеждена душа. Он лишь сеет страстные помыслы блуда, осуждения и тому подобные, но что пожнет, не знает, то есть примем мы эти помыслы и исполним ли их на деле. Только когда увидит по телесным поступкам, какой страстью увлеклась душа, той и начинает содействовать.

2. Из аввы Кассиана

Брат спросил авву Арсения:

– Прошу тебя, отче, объясни, почему духи так незаметно проникают в душу, что и общаются с ней так, что совершенно не чувствуешь, влияют на нее и побуждают к тому, чего она не хочет? И каким образом они сочетаются с умом, что ум не может различить без благодати Божией, что происходит от их злонамеренности, а что – от нашего изволения?

– Не нужно удивляться, – ответил старец, – что дух с духом соприкасается неощутимо, что он не зрим и подходит близко к душе и манит ее наслаждениями. Ведь существует некое подобие и сродство этих духов и человеческой души смысле наличия умственного и словесного начала. Одинаковое определение существует и для человеческой души и для их умной сущности. Поэтому духи и душа могут сопрягаться через помыслы.

Конечно, при этом не происходит взаимопроникновения сущностей. Такое возможно только для Божества, Которое единственное бестелесно, и есть простая природа в собственном смысле, почему Оно присутствует во всякой умной природе, пронизывая и сущность и ипостась, и охватывает все незримое, исследует все это. Ведь будучи единственным поистине простым и бестелесным, Божество и способно все это произвести.

Хотя мы и называем ангелов и бесов «духовными природами» и по их подобию так же называем душу, но не предполагаем, что они совершенно лишены телесности. У них тоже есть тело, хотя несравненно более тонкое, чем наше. Как говорит апостол, есть тела небесные и тела земные (1Кор 15, 40) и еще: Сеется тело душевное, восстает тело духовное (1Кор 15, 44).

На основании этого мы совершенно отчетливо представляем, что ни одна сущность не может быть бестелесной в собственном смысле, кроме Бога. Бог потому и может исследовать сокровенное и проходить через все умные сущности, потому что Он один всецело присутствует повсюду и во всем. Поэтому и человеческие помыслы видит только Он один. Как говорит апостол, слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, суставов и мозгов и судит помышления и намерения сердечные. И нет твари, сокровенной от Него (Евр 4,12–13).

Царь и пророк Давид говорит: Он создал сердца всех их (Пс 32,15). А Иов восклицает: О, ведающий ум человеков!

Только Бог, как я уже сказал, может знать наши замыслы, потому что только Он бестелесен в собственном смысле и проходит сквозь всю сущность души. А нечистые духи не обладают такой способностью – постигать наши мысли, не выходящие за пределы нашей души. Они ссылаются только на различные намеки и телесные признаки. Они судят по нашему настроению, нашим высказываниям, нашим пристрастиям. Они видят, к чему мы снисходим и склоняемся, и догадываются, что мы задумали. А наши мысли, пока они еще не вышли из тайников нашей души, духи постичь не могут.

Даже когда они внушают нам лукавые помыслы, то понимают, приняли ли мы их, только исходя из наших телесных движений, как я уже сказал, и поведения внешнего человека. Например, они внушат кому-нибудь страсть чревоугодия, а потом увидят, что человек все время смотрит на солнце и с нетерпением ждет час обеда, то понимают: человек принял чревоугодное намерение.

Когда они вложат блуд, то когда увидят, что человек бросает взгляд туда и сюда, с любопытством засматривается, куда не следует или приметят его плотские движения, то поймут, что он не стал мужественно бороться с внушенным помыслом и что стрелы вожделения попали в цель.

Когда демоны посеют печаль или гнев, то, поселившись в области сердца, по движениям тела увидят, приняла душа этот помысел или нет. Они замечают, что его глаза растерянно бегают, человек меняется в лице: бледнеет от сжатия сердца и отлива крови или, наоборот, краснеет от жара околосердечной крови, распространяющейся по всему телу – все это особенно заметно на лице.

Лукавые внимательно следят за всем и определяют, каким именно пороком человек побежден и кто какой именно страстью тешится. Если они видят, что мы не мешаем страсти в нас проникнуть, но в молчании и безмолвии показываем благосклонную привязанность к ней, то нет ничего удивительного в том, что бесы, сами обладая воздушными телами, постигают расположение души по телесным признакам. Опытные люди тоже во многих случаях точно устанавливают состояние и расположение внутреннего человека по выражению лица, поведению или физическим проявлениям внешнего человека.

Следует понимать и то, что если говорить о действии бесов, не нужно считать, что они поселяются и заседают в самой сущности души и произносят устами человека все, что хотят. Это никак невозможно – нечистый дух действует не потому, что проник в душу через какой-то изъян, но потому что воспользовался немощью тела и непосредственно управляет членами тела. Когда способность души воздействовать на члены тела блокируется, нечистый дух приносит с собой в тело невыносимую безмерную тяжесть и таким образом помрачает и истребляет все умные чувства тела. Такое часто происходит, как мы видим, от чрезмерного винопития, высокой температуры тела, от холода в помещении или от длительной болезни.

Даже когда сатана напал на блаженного Иова и получил власть над его плотью, Господь не позволил ему касаться его души: Вот, он в руке твоей, только душу его сбереги (Иов 2,6), то есть не делай его безумным, поразив обитель души собственной огромной тяжестью. Пусть премудрость и водительное начало ума останутся вне осады, благодаря чему блаженный Иов сможет противостоять сатанинской злобе.

Итак, хотя нечистый дух и примешивается к грубой материальной плоти и некоторым образом проникает в нее, тем не менее не может точно так же слиться с душой, потому что дух не может отождествить себя с другим духом. Это возможно только Святой Троице, о чем уже говорилось. Просто бесы из-за благосклонности тела наваливаются и начинают осаждать душу.

Глава 22: О том, какова мера бесстрастия, какие его отличительные свойства и отчего оно возникает в человеке

1. Из Отечника

Старец прожил пятьдесят лет без хлеба и вина и сказал:

– Я покончил со страстями блуда, сребролюбия и тщеславия.

Когда авва Авраам услышал, что старец так говорил, пришел к нему и спросил:

– Правда, что ты так сказал?

– Правда.

Тогда авва Авраам задал ему вопрос:

– Представь, ты вошел к себе в келью и увидел на циновке женщину. Сможешь ли ты не думать о ней, как о женщине?

– Нет, но я буду бороться с помыслом, чтобы к ней не прикасаться.

– Ты, – сделал вывод авва Авраам, – не убил страсть, она в тебе живет, хотя и связана. И еще: ты идешь по дороге, видишь камни и черепки, а посреди золото. Может ли твой разум одинаково отнестись к золоту и черепкам?

– Нет, но я буду сражаться с помыслом, чтобы не взять золото.

– И эта страсть осталась в тебе, хотя и связана, – сказал Авраам. И еще спросил: – Ты услышал о двух братьях, что один любит тебя, а другой ненавидит и злословит тебя. Если они придут, будешь ли ты одинаково смотреть на обоих?

– Нет, но я буду сражаться с помыслом и начну благотворить ненавидящему меня.

– Так что и эта страсть живет в тебе, хотя связана, как и другие, – сказал в заключение авва Авраам. – Страсти остаются жить даже после того, как подвижники их связали.

2. Сказал старец: «Не может человек стать хорошим, даже если захочет и даже если очень постарается, если Бог не вселится в него. Никто не благ, как только один Бог (Мк 10,18).

3. Сказал старец: «Если для тебя унижение то же, что и похвала, бедность – что богатство, нужда – что изобилие, ты не погибнешь. Нельзя представить, чтобы человек, добившийся такого отношения к вещам, впал в нечистоту страстей или бесовское заблуждение».

4. Авва Лонгин сказал авве Акакию: «Женщина тогда понимает, что она зачала, когда прекращается кровотечение. Так и душа тогда понимает, что зачала Духа Святого, когда прекращается истечение из нее низких страстей. А пока она оскверняет себя страстями, может ли она похваляться своим бесстрастием. Отдай кровь и прими Дух».

5. Один монах, встретив инокинь, сошел с дороги. Игуменья, видя, как поступил брат, взглянула на него и сказала:

– Правильно ты поступил, чадо, потому что еще немощен. Но если бы ты был совершенным монахом, то даже не заметил бы, что мы женщины.

2. Из аввы Исаии

Как сказал авва Исайя, если вы совершаете богослужение, а после страсть все равно действует у вас в сердце, все ваши труды напрасны – Бог не принимает их.

2. Кто-то из отцов спросил его:

– Но разве страсти не стучатся извне, отче?

– Когда идет дождь, – ответил авва, – то семя в земле прорастает, а если семян нет, земля так и остается голой. Таков и подвижник, если исторгнет противоестественное из своего сердца, страсти уже не будут действовать в нем.

3. Бог хочет, чтобы человек был Ему подобен во всем. Поэтому Он и пришел к нам и пострадал за нас, чтобы низложить нашу неуступчивую природу, пресечь наши желания и упразднить ложное знание, овладевшее нашим сердцем. Только бессловесные животные не могут изменить собственной природы, а человек может.

4. Когда Бог сотворил человека, то поместил его в Раю – и чувства человека были цельными и обоснованными природой. Но когда человек послушался обманщика, все его чувства повернулись к противоестественному, и человек лишился своей прежней силы.

5. Господь наш проявил Свою милость к нашему роду. Возлюбив нас, неблагодарных, великой любовью, Он вочеловечился и изменил противоестественное на естественное в Своем святом Теле. Когда мы причащается Его Тела на литургии, то снова возвращаемся в рай. Для возвращения в рай Он дал нам святые заповеди, следуя которым мы можем победить всех, кто пытается выбить нас из нашей славы. Исполняя заповеди, мы возвращаемся к природному состоянию, в котором мы и пребывали изначально.

6. Существует вожделение, отвечающее требованиям природы. Это вожделение высшего, без которого невозможна любовь к Богу. По этой причине Даниил и был назван мужем вожделений. Бог превратил это природное вожделение в постыдное, стремящееся ко всякой нечистоте.

7. Ум обладает естественной ревностью, без которой нельзя преуспеть в Боге. Как писал апостол: Ревнуйте о дарованиях больших (1Кор 12, 31). Враг превратил эту ревность о Боге в противоестественную ревность, из-за которой мы завидуем друг другу, соперничаем и говорим ложь друг про друга.

В уме существует естественный гнев. Без этого гнева человек не достигнет чистоты – ему нужно гневаться на все, внушаемое дьяволом. Но враг превратил этот гнев в раздражение против ближнего по совершенно безсмысленным поводам.

В уме существует и естественная ненависть – ненависть к вражде, без которой душе не будет оказан почет. Но враг изменил эту ненависть на противоестественную к ближнему, так что человек начинает совершать гнусные поступки по отношению к ближнему и из-за этого лишается всех прочих добродетелей.

В уме есть и естественное высокоумие, превозносящееся над враждой, благодаря которому человек не слушает врага и считает для себя зазорным раболепствовать перед низменными страстями. Но враг превратил это высокоумие в превозношение над другими людьми, в оправдание себя перед ближним, из-за чего мы стали врагами Богу и унизили себя перед нашим врагом. Итак, все эти свойства были изначально у сотворенного человека, но когда он вкусил преслушания, они превратились в противоестественные – из-за этого человек стал рабом самых постыдных страстей.

Кто хочет вернуться к естественному основанию своего существования, должен отсечь все свои плотские желания и совершать подвиг до тех пор, пока не восстановит себя в естественном состоянии. Тогда человека можно будет без лукавства назвать бесстрастным. Такой муж уже унаследовал Царство Божие. Как сказал Спаситель: И не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть (Лк 17, 21).

8. Бывает, что люди говорят о Царстве, но не работают для него, а некоторые совершают дела Царства, но не обладают ведением и не проявляют осторожности. Мало людей, к которым подходит слово Спасителя: Царствие Божие внутрь вас есть, и трудно их найти. В этих людей вселился Святой дух Божий, и они поистине от Бога родились (Ин 1, 13), по слову апостола Иоанна. Они отринули свой перстный образ и носят образ небесный (1Кор 15,49), преображаясь от славы к славе, и стяжали Христа в них живущего в вере.

Их дух, душа и тело непорочно пришли к единству благодаря действию Духа и так пребывают невинно и непостижимо для сознания. Мирный порядок Божий торжествует в их сердцах, и поэтому враги никак не могут им повредить.

Если ум достигнет созерцания сладости Божества, стрелы врагов не смогут вонзиться в него. Ведь он облекся в броню добродетелей, то есть хранит и защищает себя и не позволяет себе возмущаться чем-либо, но лишь всецело погружается в созерцание.

9. На пути добродетелей бывают падения и исправления: ведь изменение требует борьбы, в которой бывают отступления и нападения. Вожделение сменяется радостью, труд – отдыхом, насилие – успехом. Так человек продвигается вперед по дороге, пока не достигнет пристанища.

10. Бесстрастие отдаляет от перипетий борьбы и не нуждается ни в чем, ибо пребывает в Боге, и Бог пребывает в нем. Оно не знает вражды, ни падений, не страдает безверием, не требует труда для его сохранения, не боится страстей, не испытывает вожделения к какой-либо материальной вещи и не страдает от вражды. Велики и бесчисленны славные достижения бесстрастия.

Пока человек боится какой-либо страсти, он далек от бесстрастия. Пока его сердце осуждает, он чужд бесстрастия. Пока он творит что-либо недолжное, грех в нем еще не умер, и даже работая добродетелям, он еще не живет в мире с ними. В Писании сказано: Кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или рабы греха к смерти, или послушания к праведности (Рим 6,16).

11. Итак, мы видим два пути: путь жизни и путь смерти. Кто идет путем жизни, не пойдет дорогой смерти, а кто попытается ходить сразу двумя путями, ни от одного не получит благословения и не сможет отличать один путь от другого, чтобы избегать одного и любить другой.

Ведь если человек познал сладость славы Божией, он познал и горечь от врага. Если он познал Царство, то познал и нечистоту зловонных грехов. Если познал плод добродетели, то познал и плод зла. Познав добро и зло, человек начинает отличать одно от другого.

Как можно понять, что сребролюбие – безумие, если не вкусить покоя божественной нищеты? Как познать горечь гневливости, если не стяжать тишины кротости? Как познать мятежность гнева, если не стяжать мира долготерпения? Как познать бесстыдство превозношения, если не стяжать спокойного смиренномудрия. Как познать беспокойство уныния, если не упорядочить свои чувства и не разглядеть Божий свет?

И прочие страсти человек может распознать, только если стяжает добродетели, этим страстям враждебные и их упраздняющие. Не различая эти страсти, многие простецы думают, что они достигли бесстрастия, хотя их душа еще преисполнена страстей и тело не очистилось от них.

12. Он же сказал, что вся трудность в том, что бесстрастие у нас только на устах, а в сердце – зло и беззаконие.

13. Он же сказал: «Если человек не совершает подвиг до смерти ради того, чтобы сделать свое тело таким, как у возлюбленного Иисуса, то он не может с радостью встретить Его, избежав унылого рабства».

14. Он же сказал: «Не обретший помощи в час битвы не поверит, что будет мир».

3. Из аввы Марка

Кто хочет пересечь умное море, тот смиряется, долготер- пит, бодрствует и воздерживается. Без этих четырех добродетелей, сколько бы он себя ни понуждал, он только сердце смутит, но море не пересечет.

2. Исихия полезна, когда упраздняет зло. Если человек воспримет названные четыре добродетели в молитве, то они станут самой решающей помощью ему в достижении безстрастия.

3. Ум не может безмолвствовать без тела, ни преодолеть эту преграду без молитвы и безмолвия.

4. Плоть желает противного духу, а дух – противного плоти (Гал 5,17). Те же, кто живут в Духе, не исполняют желаний плоти.

4. Из святого Диадоха

Бесстрастие в том, чтобы не поддаваться бесам, поэтому надлежало бы вам выйти из мира сего, по слову апостола (1Кор 5, 10). И пока бесы нападают, отражайте их налеты. Так воины, закованные в латы, становятся мишенью врага: постоянно слышат и видят летящие на них стрелы, но не получают ран, потому что их латы непробиваемы.

2. Те люди благодаря железу необоримы во время битвы. А мы, взяв всеоружие света Святого Духа, надев шлем спасения и облекшись в броню праведности (Еф 6, 13–17), разгромим злобные полки бесов. Для чистоты души требуется не только воздержание от зла, но и усердие в совершении добрых дел, чтобы силой отбросить зло.

5. Из святого Исаака

Вопрос: Откуда человек может знать, достиг ли он чистоты сердца, и что такое чистота сердца?

Ответ: Человек, истинно чистый сердцем, видит во всех людях только добродетели и не замечает в них ничего пошлого и мерзкого. По искреннему чувству и сердечному расположению он почитает другого высшим себя, по совету апостола (Флп 2, 3). На нем исполняется слово пророка: Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния (Авв. 1,13).

Чистота – это совершенное забвение и неведение тех способов извращения естественных законов, какие человеческая природа изобрела после преслушания (Адама и Евы) равняясь на мирские вещи. И не только изобрела, но и размножила. Человек должен расстаться с этими способами и исторгнуть из себя все, что противоречит природе, не соприкасаться с ними и не желать их знать. Когда он с этим справится, то будет очевидно, что он воспринял прежние простоту и незлобивость природы и стал, как невинный младенец, только без естественной слабости, присущей такому возрасту.

2. Вопрос: Но может ли человек достичь такого состояния?

Ответ: Конечно. Авва Сисой достиг такой меры. Он даже спрашивал у своего ученика про себя, ел он сегодня или нет.

Еще один отец достиг такой великой простоты и настолько отрешился от всего мирского, что забывался и ел перед святым причастием, шел на службу, не помня, ел он или нет, поэтому ученики следили за ним и водили его на литургию, как младенца. Этот старец и был младенцем для мира, но перед Богом совершенным душой.

6. Из святого Максима

Душа чиста, если она освободилась от страстей и непрерывно получает радость божественной любви. Бесстрастие – это мирное состояние души, в котором она не способна на зло. Когда ум совершенно избавится от страстей, тогда он необратимо направится к созерцанию Сущего, став на путь познания Святой Троицы.

2. Признак высшего бесстрастие – постоянное вхождение в сердце простых понятий о вещах. Ведь у такого человека тело бодрствует даже во сне, и ум, будучи чист, воспринимает смыслы вещей и тем самым подвигается к духовному созерцанию их. А ум, который по небрежению перестал быть чистым, хотя и может представлять себе простые понятия о вещах, воспринимает человеческие страсти и превращает эти понятия в нечистые и лукавые помыслы.

3. Человек, совершенный в любви и достигший высшего бесстрастия не знает различия между человеком своим и чужим, верным и неверным, рабом и свободным, вообще между мужчиной и женщиной. Возвысившись над тиранией страстей, он вглядывается только в природу всех людей, и одинаково смотрит на всех людей и относится ко всем одинаково. Нет у него ни язычника, ни иудея, нет мужеского пола, ни женского, ни раба, ни свободного, но все и во всем Христос (ср.: Кол 3,11; Галл 3, 28).

4. Одно дело – отречься от помыслов, а другое – освободиться от страстей. Часто бывает, что человек не испытывает помыслов, потому что не видит перед собой вещей, вызывающих страсти. Все же страсти прячутся в его душе и обнаруживают себя при появлении искушающих вещей. Поэтому, глядя на вещи, следует хранить свой ум и помнить, к чему склоняется твоя страсть.

5. Та душа совершенна, чья страстная способность целиком устремлена к Богу.

6. Ум совершен, когда благодаря истинности своей веры он сверхпознаваемым образом сверхпознает Сверхнепознаваемого, и в совокупности обозревая Его создания, получает от Него знание, охватывающее Его промысел и суд, насколько оно доступно людям.

7. Когда ты не говоришь и не делаешь ничего постыдного в уме, когда ты без зла вспоминаешь своего обидчика или злословившего тебя, когда в час молитвы твой ум становится совершенно нематериальным и безвидным, тогда знай, что ты достиг меры бесстрастия и совершенной любви.

8. Не думай, что ты уже достиг совершенного бесстрастия, когда перед тобой нет предмета твоей страсти. Вот когда он появится и совершенно не тронет тебя, и ты не будешь об этом вспоминать потом, знай: ты достиг высокого предела. Но и в этом состоянии нельзя проявлять легкомыслия, потому что пока добродетель с тобой, она умерщвляет страсти, а если добродетель оставить в стороне, страсти снова поднимутся против тебя.

9. Кто в ходе своей жизни и поступков исполняет Божий закон, тот упраздняет в сердце лукавые выводы и приносит в жертву Богу всякое действие неразумных страстей. Этого достаточно для его движения ко спасению, ибо говорит, что духом он стал младенцем.

10. Кто обучен пророческим словом, тот не только отвергает действия страстей, но и отметает засевшее в душе снисхождение к страстям. Иначе он будет думать, что плотью он воздерживается от зла, а тем временем незаметно для него зло начнет широко действовать в его душе.

11. Кто от души согласился вести евангельскую жизнь, тот пресек в себе и начало и конец зла: делом и словом взялся за исполнение всех добродетелей, принес Богу жертву хваления и исповедания. Он отрекся от всякого греха, приводимого в действие страстью. Он стал свободен умом от прежней борьбы с грехом, и у него осталась только надежда на будущие блага, и потому его душа питается неистощимым наслаждением.

12. Сердце чисто, когда оно предоставляет Богу свою память совершенно безвидной, без вмешательства видений, готовой запечатлеть только Его образцы. Именно так святые обретают Божий или, как сказал апостол, мы имеем ум Христов (1Кор 2,16), который не лишает нас собственной умственной способности, не становится дополнением к нашему уму и не сущностно по ипостаси соединяется с нашим умом, но собственным качеством просвещает способность нашего ума, поощряя его к собственной деятельности.

13. Иметь ум Христов значит мыслить так же, как и Он, и всегда мыслить о Нем.

14. Также мы – тело Христово, как сказано: И вы – тело Христово, а порознь – члены (1Кор 12, 27) не потому, что лишаемся собственного тела, становясь Христовым, и не потому, что тело Христа ипостасно переходит к нам или же претерпевает разделение на члены, но потому, что по подобию плоти Господа мы отдаляем от себя греховное тление.

15. Как Христос явно был безгрешным по человеческой природе и плотью и душой, так и мы, уверовавшие в Него и духом Его облекшиеся по нашему собственному решению, можем пребывать в Нем, не зная греха.

7. Из аввы Исаака

Прежде чем ты вошел в град смирения, если увидишь, что в тебе утихло кипение страстей, не слишком доверяй себе. Враг наверняка устроил какую-нибудь засаду – после затишья жди великой бури. Пока ты еще не проходишь через обители разных добродетелей, тебе рано думать об отдыхе от трудов и избавления от злых помыслов, пока, в конце концов, не достигнешь обители смирения.

А когда смирение воцарится в твоей душе, и она на все станет спрашивать разрешения, то все будет подвластно тебе, потому что у тебя в сердце установится мир с Богом. А пока ты еще не подошел к смирению, то тебя будут преследовать не только страсти, но и обстоятельства. Ведь поистине, пока мы не смиряемся добровольно, Бог не прекращает нас смирять. Истинное смирение куется искушениями.

2. Есть два способа распять себя: можно распять тело подвигом, а можно взойти к созерцанию Креста. Первый способ говорит о свободе от страстей, а второй возможен с помощью Духа. Но ум не подчинится Духу, пока тело не начнет слушаться ума.

Царствование ума – это распятие тела. Ум не станет повиноваться Богу, пока воля не начнет слушаться разума. Кто подчиняет себя, то есть собственную волю, разумной части Души, тому весьма скоро все перейдет в подчинение.

3. Познавший себя получил знание обо всем сущем. Ведь знание себя равно полноте знания обо всем. А подчинение души Богу подчиняет ей все вещи. Это с трудом допускает новоначальный, младенец по духовному возрасту. В Писании сказано: Горе тебе, земля, когда царь твой отрок (Еккл 10,16)

4. Очищение тела есть святое расставание с осквернениями плоти. А очищение души – свобода от скрытых страстей засевших в уме, а иначе говоря, нематериальное созерцание происходящее, помимо телесных чувств, в силе Духа, минующее все чувственное.

5. Новорожденные дети чисты телом и душой, потому что не знают страстей. Но очистить ум могут только те, кто достигли совершенной жизни, воздействием Святого Духа.

Глава 23: Когда и как нужно приступать к занятиям богословием, чем содержание духовной премудрости отличается от содержания ведения и при каких условиях ум удостаивается того и другого

1. Из святого Диадоха

Духовный смысл переполняет умное чувство: ведь этот смысл происходит от Бога благодаря действию любви, почему наш ум и может без затруднений пребывать в богословских размышлениях. Ведь такой ум уже не страдает от нищеты, которая причиняет заботы, но весьма расширяет свои пределы для различных созерцаний по воле действительной любви.

Поэтому человек должен всегда ждать с верой просвещения, которое несет только Божья любовь, потому что нет ничего несчастнее ума, который лишен Бога, но судит о Божьих делах. Если человек не просвещен, ему не следует приступать к духовным созерцаниям. Только когда он щедро освятится благостью Святого Духа, может начать говорить о богословии.

2. Где духовная нищета, там и невежество, но где духовное богатство, там, оказывается, невозможно произнести слово. Ведь душа, преисполненная любви к Богу, желает, совершенно замолкнув, с наслаждением вкушать славу Господа. Поэтому необходимо отыскать некую середину действия и тогда приступать к боговдохновенным речам.

В этой середине душе даруются славные речи определенного вида. А вот богатство просвящения питает веру говорящего с верой, чтобы учащий богословию первым вкусил плод любви и ведения. Как сказано в Писании: Трудящемуся земледельцу должно первому вкусить от плодов (2Тим 2, 6)

3. Наш ум нетерпим к большинству речей во время молитвы, потому что добродетель молитвы требует самоограничения и сосредоточенности, и поэтому он может перейти к богословским рассуждениям только благодаря широте и свободе божественных созерцаний.

4. Чтобы не позволять уму слишком разговориться или сверх меры окрыляться, будем давать место в основном радости, молитве и песнопению, и станем заниматься чтением Священного Писания. Однако не будем презирать и наблюдения ученых мужей, чья вера выразилась в речах.

Так поступая, научим наш ум не примешивать свои соображения к словам благодати и не поддаваться тщеславию по пристрастию к восторженности и многословию, но в час созерцания оградим его от любых мнимых видений и постараемся, чтобы почти все его размышления согревались слезами.

5. В час исихии, когда ум обретет спокойствие и насытится наслаждением молитвы, тогда он преодолевает названные опасности и обновится, как никогда раньше, и без труда приступит к божественным созерцаниям. А так как созерцание будет сопровождаться различением, то ум весьма преуспеет и в смирении.

6. Богослов, услаждая душу Божьими глаголами и воспламеняясь ими, в определенное время подходит к степени бесстрастия. Как сказано в Писании, слова Господни – слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле (Пс 11,7).

Сведущий же человек, черпающий знания из опыта, полученного от (сверхъестественной) энергии, возвышается над страстями. Но и богослов, если хранит смирение, обретает познавательный опыт. Опять же сведущий человек, если, конечно, он наделен способностью различения душевной чистоты и не поддается заблуждениям, постепенно удостаивается созерцательной добродетели.

Оба этих дара не могут одновременно существовать в одном человеке. Но если уж дается один из них, то во всей полноте, чтобы было явлено обилие даров, и смиренномудрие умножалось вместе с рвением к праведности. Поэтому апостол сказал: Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом (1Кор 12, 8).

2. Из святого Максима

Ум, руководящий деятельной жизнью человека, преуспевает в различении, а ум, руководящий созерцательной жизнью, преуспевает в ведении. В первом случае он учит подвижника отличать добродетель от порока, а во втором – делает его причастным смыслам бестелесных и телесных вещей. Такой человек удостаивается благодати богословствовать. Когда, все названное миновав на крыльях любви и себя обретя в Боге, он рассматривает слово о Боге в Духе, насколько это доступно человеческому уму.

Кто собрался богословствовать, тот не должен искать слова, соответствующие Богу, потому что таких слов человеческий ум не найдет, и не должен исследовать сущности, созданные Богом, но рассматривать Божьи свойства, насколько это удастся ему: вечность, беспредельность, безграничность, благость и премудрость, способность созидательную, промысли- тельную и различающую существующие вещи. Великим богословом будет среди людей тот, кто хотя бы как-то исследует значения этих свойств, а смысл Божественной сущности совершенно непознаваем для всякой рожденной природы.

Кто презирает наслаждения, тот делает это или от страха, или от надежды, или от ведения и любви к Богу. Удостоившийся ведения Бога и оттого обильно вкушающий наслаждения презирает все наслаждения, возникающие от вожделений.

Кто желает земного, желает или яств, или удовлетворения подчревия, или человеческой славы, или денег, или всего того, что следует за этим. Если ум не обретет то, что лучше всего этого, и не перенесет на это свое желание, то не сможет презреть все это. Ведение Бога и божественных дел несравненно лучше всего названного.

Знание божественных вещей, не сопровождаемое благой страстью, не убедит ум презирать материальное. Такое знание – все равно, что простое размышление о чувственной вещи. Мы знаем многих людей, которые очень хорошо знают все человеческие дела, но при этом погрязли в грязи плотских страстей, как свиньи. Те, кто сначала усердно себя очистили и достигли знания, а после впали в небрежение, уподобились Саулу, который удостоился стать царем, но управлял страной недостойно, и поэтому Бог прогневался на него и лишил короны.

Как простое размышление о человеческих вещах не в силах заставить ум презирать божественные вещи, так и простое знание божественных вещей не может заставить презирать человеческие дела. Ведь истина пока что существует в виде теней и уподоблений. Поэтому необходим блаженный плач святой любви, который связует ум с духовными созерцаниями и убеждает его предпочесть материальному духовное и чувственному умопостигаемое и божественное.

Человек, который покончил со страстями, и управляется со всем простыми помыслами, не обязательно достиг божественных вещей. Он может не переживать ни человеческое, ни божественное. Такое происходит с людьми, склонными к деятельности, а не к созерцанию. Они не удостоились ведения, но воздерживаются от страстей или потому что боятся адских мук, или потому что лелеют надежду на Царство Небесное.

Мы ходим верою, а не видением (2Кор 5, 7) и видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1Кор 13,12) и приобретаем ведение. Поэтому мы нуждаемся в длительных занятиях, чтобы со временем после многих упражнений приобрести твердую привычку.

Если мы хотя бы ненамного прервем причины страстей и погрузимся в духовные созерцания, но при этом не станем в них всегда проводить жизнь, сделав это своей работой, то весьма легко мы опять впадем в плотские страсти; и от своего созерцания ничего не пожнем, кроме пустого знания, сопряженного с превозношением, за которым последует помрачение ума и его совершенное искажение среди материальных вещей.

Страсть любви порочна, если занимает ум материальными вещами. Но она похвальна, если приближает его божественным событиям. Ум имеет обыкновение, в каких вещах задерживается, к тем питает желания и любовь. Только это могут быть божественные, умопостигаемые и предназначенные для человека вещи, а могут быть плотские страсти и переживания.

Бог создал мир видимый и невидимый и сотворил тело. Если так прекрасен видимый мир, то так же прекрасен и невидимый! Если невидимый мир прекраснее, то насколько несравнимо прекраснее обоих миров Бог, их творец! Он прекраснее всего возникшего как Создатель всех благ. Так почему же ум, оставляя самое лучшее из всего, предается самому плохому из всего – плотским страстям. Это можно оправдать только тем, что ум привык иметь дело со страстями с самого своего рождения, а что до Бога, лучшего и превысшего всего, тут он не получил достаточного опыта.

Когда благодаря длительному подвигу, воздержанию от наслаждений и обдумыванию божественных поступков, мы постепенно разорвем отношения с плотскими страстями, то ум, постепенно преуспевая, обретет широту в божественных областях и все желания направит к Божеству.

Цель заповедей Христовых одна: освободить ум от неразборчивости и злобы и возвысить его до любви к Богу и ближнему, отчего и происходит свет действительного святого ведения.

Как только ты удостоился от Бога хотя бы частичного знания, не откладывай в сторону любовь и воздержание. Ибо они очищают страдательную часть души и всегда подталкивают тебя к пути ведения. Это путь бесстрастия в познании и смирении, без которых никто не сможет увидеть Бога, ибо, как сказано, знание надмевает, а любовь назидает (1Кор 8, 1).

Сопрягай знание и любовь и тогда не будешь претыкаться от надменности. Как духовный домоустроитель, ты наведешь порядок и в самом себе и среди всех, с тобой общающихся. «Любовь созидает», потому что не завидует, не огорчается на завистников, не показывает зависти на людях и не считает, что она уже постигла все, но если чего-то не знает, то так и говорит, что не знает, без ложного стыда. Вот тогда ум становится кротким, легко преодолевает все трудности и всегда может теперь преуспеть в знании.

Обычно за знанием следуют надменность и зависть, особенно вначале. Надменность проявляется только внутри, а зависть – внутри и снаружи. Человек внутри себя завидует тем, кто знает больше, а ему завидуют те, кто знает меньше.

А любовь уничтожает все три порока: гордыню, потому что она не надмевается, внутреннюю зависть, потому что она не завидует, и внешнюю, потому что долготерпит ради блага. Поэтому всякий, кто получил знание, должен присоединить к нему и любовь, чтобы сохранить неуязвимым свой ум при всех обстоятельствах.

Если человек удостоился благодатного дара ведения, но будет хранить печаль, злопамятство или ненависть к кому-нибудь, то это все равно что тыкать в глаза колючками и шипами. Поэтому ведение непременно требует любви.

Если верою вселиться Христу в сердца ваши (Еф 3,17) – по слову апостола, то все сокровища премудрости и ведения скрыты в наших сердцах, в которых проявлются в зависимости от очищения каждого из нас исполнением заповедей.

Это сокровище, скрытое в поле твоего сердца, которое ты еще не нашел по своей лености. Если бы ты его нашел, то продал бы все и приобрел это поле. А пока ты о нем забыл и только бродишь вокруг поля, т.е. выполняешь прихоти тела, все поле заросло терниями и волчцами. Очищай ум от гнева, злопамятства и постыдных помыслов – тогда сможешь увидеть, как Христос вселится в тебя.

Все сущие вещи умопостигаемы, ибо заключают в себе начало своего познания, а Бог не умопостигаем, потому что ничто из умопостигаемого не может с Ним сравниться. Мы веруем в Бога, рассмотрев перед этим умопостигаемые вещи.

Знание сущих вещей располагает доказательствами, основанными на естественных отношениях, тогда как Бога можно постичь только через смыслы сущих вещей – без доказательств. Исповедание и вера благочестивых людей, что Бог есть, никак само не доказывается. Ведь вера – это истинное знание, но его начальные положения недоказуемы, а предметная область превышает всякий ум и слово.

Кто изо всех сил ищет ведения и терпит неудачу, тот терпит ее или по безверию, или из-за неуместных препирательств, сопряженных с надменным отношением к незнающим. Так в древности народ восстал против Моисея. Не желавшие подчиняться закону, поднялись на гору, и против них выступил... Аморей, живший на горе той (Втор 1,44), и поразил их. Поэтому те, кто только напоказ принимают личину истины, не только грешат тем, что подменяют истинное благочестие мнимым, но и страдают от угрызений своей совести.

А кто не напоказ приобретает знание, но терпит неудачу, пусть не завидует ближнему и не огорчается, но пусть попытается приобрести другие добродетели. Потрудившись душой в телесных добродетелях, он подготовит себя к принятию знания.

Бог, освободив нас от горького рабства бесов мучителей, (взамен) удостоил человеколюбивым игом богопочитания, которое называется смиренномудрием. Оно укрощает всякую силу дьявола и несет всякое благо своим приверженцам, оберегая его от завистников.

Верующий боится, боящийся смиряется, смиряющийся становится кроток и привыкает к тому, что у него больше уже не бывает приступов вожделения и гнева. Кроткий соблюдает заповеди, соблюдающий заповеди очищается, очистившись же сияет, а, воссияв, удостаивается сокровищницы тайн – войти в чертог Жениха-Христа.

Как земледелец, когда собирается пересадить дикие деревья, подыскивает подходящее место и вдруг находит клад, так и всякий смиренномудрый и непритворный подвижник, душой не задерживающийся в густоте материального, обретает клад, как блаженный Иаков. Когда отец спросил его о способе познания:

– Что так скоро нашел ты, сын мой?

– Потому что Господь Бог твой послал мне навстречу (Быт 27, 20), – ответил Яков.

Когда Господь Бог наш дает нам созерцание собственной мудрости, хотя мы этого не чаяли во время трудов, будем считать, что неожиданно нашли духовное сокровище. Опытный аскет – это духовный крестьянин, который копает землю зримых вещей и по благодати находит сокровище в проявлении истинной мудрости.

Кто правильно с благочестием подходят к сущим вещам и не прибавляют к этому никакого поведения напоказ, те обретают приветствующие их пресветлые созерцания сущих вещей. Они влагают в них точнейшее постижение, о котором говорит закон: войдите и унаследуйте города великие и прекрасные, которые вы не строили, и дома, полные всех благ, которые вы не приумножали, и рвы, пересекающие землю, которые вы не копали, виноградники и оливковые рощи, которые вы не сажали. Кто не для себя живет, но для Бога, исполняется всеми божественными благодатями, которые нельзя было увидеть из-за дерзкого бунта страстей.

Душа не может подняться до ведения Бога, если Сам Бог по Своему снисхождению не возьмет ее и не вознесет к Себе. Ведь ум не может сам по себе так высоко подняться и принять хоть какой-то божественный свет, если Сам Бог не поможет ему, насколько тот в силах, обрести покой и не просветит его этим божественным светом.

Кто выполнил предварительное условие и совершил дела праведности, тот обрел безмятежность таинственного созерцания, в котором, воспринимая боголепно смыслы сущих вещей, он избавляется от суеты мыслей вокруг этих вещей.

Шестой день – это совершенное исполнение всех отвечающих природе практических действий, направленных на утверждение добродетели. Седьмой день – это итог и вкушение всех созерцательных естественных помыслов, несказанное ведение, обусловленное добродетелью. А восьмой – перемещение и переход всех достойных людей к обожению.

Кто исполнил шестой день, как велит Бог, вручив Богу и дела свои и помышления, кто с помощью Бога завершил все свои дела, кто в постижении миновал все, подвластное обычной природе, и саму ипостась времени, тот вступил в таинственное созерцание веков и порядка вечности. Он непостижимо субботствует в уме, воспринимая и превосходя все сущее.

А кто удостоился восьмого дня, тот из мертвых восстал, миновав все сотворенное Богом чувственное и мысленное, все слова и помышления и стал уже жить блаженной жизнью в Боге, единственным истинно сущем, так что и сам он стал богом по обожению. Бог – наследие достойных. Кто удостоился этой благодати, уже располагается над всеми веками, временами и областями, ибо его место пребывания – Бог. Как сказано в Писании: Будь мне твердым прибежищем, куда я мог бы укрываться (Пс 70, 3).

Всем знающим необходимо практическое богатство добродетелей. Кто имеет мешок (то есть ведение и добродетель), то возьми его, также и суму (то есть обилие добродетелей, щедро питающих душу). А у кого нет (то есть ни ведения ни добродетели), продай одежду свою и купит меч (Лк 22,36)

Вручи, как сказано, свою плоть трудам добродетели и научись мудро сражаться со страстями и с бесами ради мира с Богом. Меч – это, по глаголу Божьему, различение лучшего и худшего, уже вошедшее в привычку.

А пока мы не очистили разум и не вышли из области всех сотворенных сущностей, неуклонное делание добродетелей еще не вошло у нас в привычку. Но как только мы выполним это требование любви, познаем смысл божественного возвещения. Нужно только верить, что для достойных Бог все учреждает непреложно, поэтому ум, предвосхищая это с помощью любви, черпает в Боге свою силу. А кто еще не отделился от самого себя, не оставил все умопостигаемое и не вступил в область выше всякого постижения, еще не может быть свободен.

Великий Моисей поставил свою скинию вне стана, то есть выстроил размышление и мысль вне видимых вещей; а чтобы поклониться Богу, вошел во мрак, то есть безвидное и нематериальное место ведения, где пребывал, совершая священнейшие действия.

Мрак – это безвидное, нематериальное и бестелесное состояние, заключающее в себе образцовое знание сущих Еещей. Внутри этого мрака человек, как новый Моисей, оставаясь в своей тварной природе, познает бессмертное. И тогда, достигнув красоты божественных добродетелей, он становится как легкое для подражания изображение, отразившее в себе исконную красоту. Такой человек выставляет себя для всех, кто хочет подражать добродетели, и тем самым показывает человеколюбие и преизобилие воспринятой им благодати.

Слово Божие подобно горчичному зерну, которое до пахоты представляется крохотным. Но если землю хорошенько обработать, оно вырастит таким огромным, что величественные смыслы умопостигаемых и чувственных созданий, вроде птиц, укроются в его кроне. Все смыслы могут быть вмещены словом Божиим, а оно само не может быть вмещено ничем из сущих.

Поэтому у кого есть вера с горчичное зернышко, тот может словом горы передвигать, то есть отдалить власть дьявола, покушающуюся на нас, и поколебать ее до самого основания, хотя привычка ко злу кажется с трудом преодолимой.

Слово Божие – это манна, дарованная Израилю в пустыне: она удовлетворяет склонности ко всякому духовному наслаждению и меняет свой вкус в зависимости от желания каждого, поскольку обладает всеми качествами пищи, явленной от Духа. Кто рожден свыше Духом от нетленного семени, для того Божье слово становится неложным словесным молоком. А для немощных – мягкой пищей, способной поддержать ослабевшие душевные силы. И твердо пищей для тех, кто уже долгим упорством приучил чувства души к различению добра и зла.

Божье слово располагает и беспредельным числом других способностей (чтобы их назвать здесь не хватит места). Кто освободился от мирских земных желаний и удостоился многих или всех благодатных даров, тот приемлет все или некоторые из этих способностей, потому что смог, пусть в небольшой мере, проявить верность Богу уже в настоящей жизни. Ведь и величайшее совершенство божественных даров, подаваемых верному рабу Божию, в сравнении с тем, что еще только предстоит открыть в будущей жизни, это лишь малая и незначительная часть.

Всякое Божье слово не бывает затянутым, но в нем одном всегда сосредоточены различные созерцаемые понятия. Если бы человек, говоря об истине, сказал бы о ней так, что не упустил бы в кратком слове ничего из относящегося к существу вопроса, то это было бы Божье слово.

Наше человеческое слово, естественным образом происходящее из ума, является вестником скрытых его движений Так же и Божье слово, зная сущность своего Отца, как всякое слово знает сущность породившего его ума, открывает Отца каков Он есть. Никто из возникших не может подойти к Богу кроме как через Бога Слова.

Центр круга невозможно отмежевать от исходящих из него радиусов, но при этом он не делится на части. Так и тот кто удостоился быть в Боге, в простом и неделимом сообщении воспринимает все смыслы, произошедшие в бытии от Бога.

Хорошее дело – всегда думать о Боге и стремиться к Нему Нам это заповедано, хотя мы, пребывая в настоящей жизни, и не можем постичь предела глубины Божией. Но если бы нам удалось хотя бы немного погрузиться в Его глубину, мы увидели бы то, что святее всего святого и духовнее всего духовного. Это прообразовательно показал архиерей, который из двора пронес Бога в святая, а оттуда в святая святых, то есть то, что святее любой возможной святыни.

Если Бог Слово ради нас промыслительно сошел в преисподняя земли («нижняя земли») и взошел выше небес, выше всякого начала, власти и господства и всякого имени именуемого в этом веке или в будущем, сам по природе оставшись совершенно неподвижным, – Он в Себе промыслительно наперед соделал то, что ждет человека. Человек может мысленно рассмотреть, блюдя дружелюбие и ведение, что ждет любящих Господа. Тогда все вещи, имена и ценности окажутся ниже тех, кто обожился по благодати, и потому пребывают в самом Боге!

Когда возвышается в нас Бог Слово через деяние и созерцание, Он всех привлекает к себе. Он освящает добродетелью плоть и душу, и все, что с ними связано, природу сущих, наши помышления и мысли, и самый состав тела, и наши чувства, подводя под Свое «иго благое».

Созерцатель божественных вещей пусть старается восходить все выше, следуя за Словом, пока не достигнет места, где Он пребывает. Ибо Он туда влечет, как говорит Екклезиаст, нашу природу, подобно архиерею Ветхого Завета, который внес Его со двора в святая и из святых в святая святых. Так изволил Господь, чтобы мы пошли за Ним по этому же пути.

Бог Слово становится плотью, когда пользуется грубыми примерами и выражениями, приспосабливаясь к неразумию слушателей, и превращает Божье слово в нравственное поучение. И, напротив, потом делает слово духом, когда излагает таинственное богословие в возвышенных созерцаниях.

Кто научился копать в себе по примеру ветхозаветных патриархов колодцы ведения деянием и созерцанием, тот на дне находит Христа – Источник жизни, от Которого пить повелевает нам Премудрость, говорящая: Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя (Притч 5, 15). Поступая так, мы напиваемся истинными сокровищами премудрости.

Апостолы, из-за страха перед иудеями, собрались в Галилее в горнице и сидели, заперев двери. То есть, из-за страха перед духами лукавства они по благодати откровений надежно поднялись на высоту божественных созерцаний и наподобие дверей затворили чувства, чтобы сокровенным образом воспринять Бога Слова, Который явился им сквозь запертые двери, даровал бесстрастие мирное и вдохновенный удел Святого Духа, а также власть над нечистыми духами и раскрыл условные обозначения Своих тайн.

Белокур и красив лицом – так избражается в Писании великий Давид (1 Цар, 17,42), который жил с радостью в Боге и сиял светом знания. В таких людях совмещается деяние и созерцание: деяние блистает осуществленными добродетелями, а созерцание освящено божественными помыслами.

Когда человек молится о хлебе насущном, то не всегда восприемлет его во всей полноте, как он есть, но в меру своей готовности. Бог, как Хлеб жизни, по Своему человеколюбию предлагает Себя всем, но не все получают Его одинаково. Кто совершает великие подвиги праведности, тот получает больше, кто уступает этим праведникам, тот получает меньше – каждый получает по заслугам своего ума.

Бог Слово именуется дверью, которая ведет в ведение тех, кто хорошо прошли весь путь добродетели, отличившись безупречным исполнением дел, и кому открывается ярчайший свет сокровищ премудрости. Ибо Бог есть и путь, и дверь, и ключ, и Царство. Он путь, потому что ведет нас за Собой. Он ключ, потому что открывает достойным людям божественные тайны, и Сам открывается людям. Он дверь, потому что вводит нас в божественную жизнь. Он Царство, которое наследуется и пребывает во всех причастниках.

Он же свет, жизнь, воскресение, истина. Свет – потому что освящает души, гонит прочь тьму невежества, просвяещает ум для постижения сокровенных тайн и показывает таинства, доступные взору только одним очистившимся. Жизнь – ибо возлюбившим Господа душам дает возможность пребывать в божественном мире. Воскресение – поскольку возносит ум от мертвящих пристрастий к материальному, очищая его от всего тленного и смертного.

Истина – потому что дарует достойным людям неизменную приверженность к благу, так что душа переходит от силы к силе и от славы к славы, то есть все больше преуспевает, переходя от одной добродетели к другой, и все выше восходит от знания к знанию и не останавливается в своем движении, по слову Писания: Много пришельствова душа моя (Пс 119,6).

Нам еще долго идти и много знаний еще предстоит миновать, пока мы не придем в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма (Пс. 41, 5). Душа ликует, умом постигая глас ликования, когда преуспевает в божественном созерцании, и узрев ликование, радуется и благодарит.

Таковой праздник празднуют все, кто восприняли дух благодати в сердце своем, восклицая «Авва, отче».

Кто очистил свое сердце, тот знает не только смыслы низших вещей, созданных Богом, но в какой-то мере через них видит и самого Бога. Это может состояться потому, что Бог – предельное завершение всех добродетелей.

Когда человек увидит Бога, Он научит его разуметь и письмена Духа, как некогда Моисеевые скрижали, насколько сердце посвятило себя Богу в делании и созерцании, согласно заповеди, повелевающей сокровенное возрастание.

Пока человек пребывает в настоящей жизни, он может достичь совершенства в земном состоянии, в своих деяниях и созерцании и отчасти получить ведение, пророчество и залог Духа Святого. Однако все это еще не будет (божественной) полнотой. А вот когда он минует пределы веков, то на последнем рубеже встретится с истиной, самодостаточной и принимающей достойных. Тогда человек обретет уже не часть полноты, но всю полноту благодати через причастие.

Тогда, как говорит божественный апостол, все спасающиеся придут в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф 4, 13). В этой полноте таинственным образом скрыты все сокровища премудрости и ведения, а то, что отчасти, прекратится (1Кор 13,10).

Некоторые спросят, что представляет собой состояние Удостоившихся совершенства в Божьем Царстве. Это есть движение вперед, переход ко всему лучшему или топтание на месте и тождественность самому себе? Как будет вести себя тело и как – душа?

На этот вопрос можно ответить только предположительно. В телесном мире пища выполняет два назначения – способствует росту организма и поддерживает его нормальное состояние. Пока мы не достигли совершенного телесного возраста, мы едим, чтобы расти, а когда прекращается увеличение размеров тела, то пища уже служит не росту, а поддержанию организма.

Так и в случае с душой, тут у питании тоже два назначения. Получая его, она все больше преуспевает в добродетелях и созерцаниях, пока, перейдя через все сущее, не достигнет меры полного возраста Христова. А после этого она перестанет питаться тем, что служит росту и развитию, но начнет насыщаться непосредственно тем, что постичь невозможно.

Нетленная пища будет служить не росту, но поддержанию дарованного человеку богоподобного совершенства. Тогда заявит о себе ее безграничный свет, и душа, всегда равно благополучно с этой пищей соприкасаясь, станет богом по причастию божественной благодати.

В ней тогда прекратится действие всего умственного и чувственного, и она сама избавится от всех естественных телесных действий, которые послужили обожению, и тогда только Бог будет явлен и в душе и теле, так что от преизбытка Его славы будут преодолены даже естественные человеческие свойства.

Что до различия между вечными обителями и обещанными благами, то одни говорят, что это просто различные места, другие – что это разные состояния пребывающих в этих обителях в зависимости от количества и качества духовной силы каждого. Если учесть смысл слов Царствие Божие внутрь вас есть (Лк 17, 21) и в доме Отца Моего обителей много (Ин 14, 2), то второе мнение следует назвать более верным.

3. Из аввы Исаака

Есть знание, которое предшествует вере, а есть знание, которое рождается от веры. Первое знание – естественное различение вещей, с самого сотворения человека заложенное в его природу. Благодаря этому знанию человек без обучения отличает добро от зла, а обучение только пополняет и расширяет это знание; и нет человека, который не обладал бы этим знанием.

Кто по своей воле, сластолюбивой и страстной, пытается заглушить и запрятать это знание, тот лишает себя пользы и руководства, которое оно дает. Уничтожив достоинство, которым Бог почтил нашу природу, он становится подобен бессмысленным скотам, у которых нет разумения и различения добра и зла. Поэтому пусть такой человек услышит слова пророка: Человек, который в чести и неразумен, подобен животным (Пс 48, 21).

А кто хранит это знание и усердно ему следует, тот находит в нем Божий путь и направляется им к вере, отличая добро от зла. Сама природа свидетельствует, что нужно верить в Бога, создавшего все, и словам Его заповедей и выполнять их.

От этой веры рождается страх Божий, принуждающий человека покаяться и начать трудиться ради Бога. Так человек удостаивается уже духовного знания, которое есть чувство тайны. Не от страха рождается это духовное ведение, потому что страх не имеет собственной природы и потому не может ничего породить; но благодаря трудам покаяния, духовное ведение подается от благодати, залоги которой мы приняли в Крещении.

От духовного ведения рождается новая вера, основанная на истинном созерцании: она не враждебна первоначальной вере, но, напротив, подтверждает ее. Первая вера – от слушанья, а вторая – от созерцания. Первая познает Бога, а вторая получает откровение. Созерцание надежнее слушанья: когда Иов, победив искушения, удостоился созерцания, он воскликнул, обращаясь к Богу: Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя (Иов 42, 5).

Глава 24: Как и откуда ум становится причастником Божьей благодати и восходит к созерцанию и как удерживать эту благодать

1. Из Отечника

Авва Арсений говорил: «Если мы ищем Бога, Он явится нам, и если удержим Его, то Он останется с нами».

2. Брат спросил старца:

– Что такое возделывание души, чтобы она плодородила?

– Возделывание души, – ответил старец, – это исихия тела и премногая телесная молитва, и не смотреть на чужие грехи, но только на свои. Если человек устоит в этом, душа его не замедлит принести плоды.

3. Авва Пимен сказал: «Когда душа удалится от всяких разговоров и споров, человеческой суматохи и шума, на нее снизойдет Божий Дух, и она начнет плодородить, даже если прежде была бесплодной».

4. Однажды ученик аввы Силуана Захария пошел на послушание и попросил старца:

– Отче, открой воду и полей сад.

И старец пошел поливать сад, При этом он закрыл все лицо куколем, так что мог видеть только, куда ступить ногой.

К нему зашел один брат. Он еще издали заметил авву и понял, чем собрался заняться старец, подошел к нему и спросил:

– Скажи мне, авва, зачем ты закрыл лицо, когда поливаешь сад?

– Чтобы мои глаза не видели деревьев, и из-за них мой ум не отвлекался от молитвы.

5. Брат пожаловался авве Сисою:

– Я хочу хранить свое сердце, но не могу.

– Как мы можем хранить сердце, – сказал старец, – если наш язык – как настежь распахнутые ворота.

6. Братья спросили авву Силуана:

– Какие подвиги ты совершил, отче, чтобы достичь такого духовного разумения?

– Я всегда гнал из сердца помысел, который мог бы прогневить Бога.

7. Как-то авва Сисой сидел у себя в келье. Ученик постучался к нему, и старец крикнул:

– Уходи, Авраам, и не входи, я занят!

8. Брат сказал авве Моисею:

– Я вижу перед собой задачу, но не могу с ней справиться.

– Пока ты не станешь мертвым, как в могиле, ни с чем не справишься.

9. Брат задавал старцу вопросы и получил такие ответы:

Вопрос: Какое делание должно стяжать сердце, чтобы быть обращенным к самому себе?

Ответ: Таково совершенное делание монаха: внимать Богу всегда, не отвлекаясь.

Вопрос: Как должен ум изгонять лукавые помыслы?

Ответ: Сам ум совершенно не может сделать это. Нет у него такой силы, но если впадет душа в помыслы, она тотчас должна прибегнуть с молитвой к своему Творцу, и Он растопит эти помыслы, как воск, потому что Бог наш есть огнь поядающий (Евр 12, 29).

Вопрос: Но как же отцы Скитские пользовались противодействующим помыслом (имеется в виду острый ответ ума на атаку вражеского помысла)?

Ответ: Это делание великое и исключительное, требующее больших усилий и не для всех безопасное.

Вопрос: Почему же «не для всех безопасное»?

Ответ: Когда помысел войдет в душу и она сможет после длительной борьбы прогнать его, то войдет другой и захватит душу. Таким образом она весь день будет возражать помыслам, и никак не сможет сосредоточиться на созерцании Бога.

Вопрос: С помощью каких средств можно обратить помысел к Богу?

Ответ: Если к тебе придет блудный помысел, тотчас отвлеки от него ум и немедленно с усердием вознеси свой ум к небу. Ибо промедление тут означает согласие с помыслом.

Вопрос: Если во мне возникнет помысел тщеславия, что я, мол, совершил добродетель, разве не должен на это возразить мой собственный помысел?

Ответ: Всякий раз, когда кто-то возражает помыслу, помысел становится еще более ожесточенным и агрессивным. И этот внешний помысел получает преимущество над тобой, как раз пока ты сражаешься с ним. Тем более что Святой Дух не берет всю борьбу на Себя, ибо Он видит, что ты гордишься, думая, что собственными силами можешь сражаться со страстями. Как тот, у кого есть духовный отец, поручает ему все и остается без собственных забот, и уже не отвечает ни за что перед Богом, так и совершенно предавший себя Богу не должен обращать внимания на свои помыслы, ни возражать им, ни вообще позволять им войти внутрь.

А если помысел и войдет в тебя, то вознеси его прямо ко Отцу небесному и скажи: «Я не понимаю, что ты говоришь. Вот Отец мой, Он все знает об этом». И продолжай возносить его к небу – он сразу убежит от тебя среди дороги и исчезнет, ибо он не силах войти вместе с тобой к Отцу небесному и предстать перед Ним. Более значительного и более безопасного средства нет во всей церкви.

Вопрос: Но как же Скитские отцы угодили Богу «противодействующим помыслом»?

Ответ: Они сделали это в простоте и страхе Божием и потому Бог помогал им. А после им было дано по воле Божией дело созерцания за их великие труды и боголюбие.

Великий старец, который это объяснял, сказал:

– Когда я однажды остановился в Скиту, то зашел к одному святому, который давно там жил. Мы поприветствовали друг друга и сели, и больше он ничего не сказал. Я сидел и был погружен в созерцание, а он плел корзины и даже не поднимал глаз, чтобы посмотреть на меня, и не приглашал поесть, хотя сам уже шесть дней ничего не ел, и плел корзины весь день. На следующий день около десятого часа он спросил:

– Брат, откуда у тебя это делание?

– А ты откуда о нем узнал – мы ведь с юности научились этому от наших отцов?

– Я это дело принял не от моих отцов, – ответил скитянин, – но каким ты видишь меня сейчас, так я живу весь свой век: немного рукоделия, немного монашеского делания и по силам очищение помысла и возражение приходящим помыслам. А затем уже был дан мне дух созерцания, хотя я совершенно этого не ожидал, и вообще не знал, что есть у некоторых такое делание

– А я научен созерцанию с юных лет.

Вопрос: Каким образом человек должен внимать созерцанию?

Ответ: Как учат нас божественные писания: Даниил видел Бога как Ветхого днями (Дан 7,13–14), Иезекииль – на колеснице херувимов (Иез 1, 2), Исайя – на престоле высоком и превознесенном (Ис 6,1), Моисей – как Невидимого с терпением великим (Евр 11, 27).

Вопрос: Как может ум созерцать то, чего никогда не видел?

Ответ: А разве ты никогда не видел восседающего царя на портретах?

Вопрос: Должен ли ум мысленно представлять Божество?

Ответ: Лучше, наверное, мысленно представлять и не потакать нечистым помыслам.

Вопрос: Но не будет ли это грехом?

Ответ: Держись того, что пророки видели как историю будущего, чему предстоит совершиться вполне. Как говорит апостол: Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу (1Кор 13, 12). Слово «тогда» означает, что самый помысел прекратится, и можно будет дерзновенно видеть все.

Вопрос: Не сведет ли это с ума?

Ответ: Ни в коем случае, если совершаешь свой подвиг истинно. Я знаю, как было: «Уже неделя прошла, а я не вспомнил ни об одном человеке». Другой сказал: «Как-то я шел по дороге, и увидел, что рядом со мною идут два ангела, один слева, другой справа, а я и не обратил на них внимания».

Вопрос: Почему же не обратил внимания?

Ответ: Потому что в Писании сказано: Ни ангел, ни дух не могут отлучить нас от любви Христовой (Рим 8, 38–39).

Вопрос: Всегда ли может ум созерцать?

Ответ: Даже если и не может, то когда страсти превозмогут твой помысел, не замедли прибегнуть к Богу в созерцательной молитве. Говорю тебе, что если помысел усовершенствуется в этом, то легче будет гору передвинуть, чем помысел совлечь с той высоты. Заключенный, содержащийся во тьме, когда получает свободу и выходит на свет, уже не хочет вспоминать о тьме. Таким становится и помысел, когда начинает видеть собственное сияние.

Сказал кто-то из отцов: «Некогда я хотел испытать мой помысел, выйдет ли он из подчинения, если я отпущу его в мир, и отпустил. Он остался там, где и был прежде, не зная, куда дальше идти, пока я опять его не поставил на высоту. Ибо помысел знал, что если он отойдет к мирским вещам и станет беспечным, то его сразу обуздают». Такое делание может выполнить только безмолвие вместе со смирением и молитвой. Постоянная молитва со смирением вскоре приводит ум к истинному преуспеванию.

2. Из аввы Исаии

Братья, возьмем за образец возлюбленного Иакова, который во всем слушался своих родителей ради Бога. Получив их благословение, он отправился в Месопотамию. Он пришел в место Вефиль, которое переводится как «Дом Божий», и там лег спать.

Ночью он увидел во сне: лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; ...ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит на ней (Быт 28,12–13). Такое знамение дается приходящим служить рабом Богу. Им с самого начала показывается образ добродетелей. Однако если они не приложат усилий, то не достигнут Бога.

Встав ото сна, Иаков положил обет Богу и стал Его рабом. Бог укрепил его, сказав: Я с тобою, и сохраню тебя везде (Быт 28,15). Яков пошел в Месопотамию, чтобы там жениться и завести детей. Увидев Рахиль, он полюбил ее и работал за нее семь лет. Но она не была отдана ему, сперва ему досталась Лия, а за Рахиль он работал еще семь лет, и после этого получил ее, но она долгое время была бесплодна.

Вот как толкуется эта история. Месопотамия переводится как Междуречье, потому что она находится между двух рек – Тигром и Евфратом. Тигр переводится как «различение», а Евфрат как «смиренномудрие». Лия может пониматься как образ телесных трудов, а Рахиль – как образ истинного созерцания. Такие случаи происходят с человеком, пребывающим в Месопотамии, чтобы благодаря различению совершить телесные труды, противостав коварству врага, а после благодаря смиренномудрию обрести истинное созерцание.

Рахиль не рожала Иакову детей, пока Лия не родила всех своих чад. Это означает, что пока человек не выполнит все что в ведении делания, истинное созерцание не примет его в свою свободу.

У Иакова было две жены, но Рахиль он любил больше, чем Лию, потому что Лия была слаба глазами, а Рахиль была очень красивая. Что же означает, что первая жена Иакова имела слабое зрение?

Пока человек совершает телесные труды, он еще не может увидеть славы истинного созерцания, ибо вражда еще примешана к человекоугодным делом. Но не нужно печалиться. Когда Лия перестала рожать, она привела мужу Зельфу, свою служанку, от которой родился Асир, в переводе «богатство». Когда же Лия перестала рожать, тогда Бог вспомнил и о Рахили.

Вот как это объясняется. Когда телесные труды присвоят себе человеческие чувства, которые освободятся от страстей, так что уже не будут раболепствовать перед ними, тогда истинное созерцание откроет уму свою славу. Сыны Лии помогали Иакову, но больше всех он любил Иосифа. То есть: телесные труды охраняют человека от врага, но только истинное созерцание соединяет его с Богом.

Когда Иаков увидел Иосифа, он решил отправиться к своим родителям, ибо понял – родился царь над своими братьями. В дороге он получил радость благословения от Бога, Который сказал: Отныне ты не будешь называться Иаковам, но будет имя тебе: Израиль (Быт 35,10).

Он назывался Иаковом, пока отражал вражду, до поры, когда удостоился благословения, вырвав свои чувства из рук врагов. Когда же его чувства обрели свободу, то он сразу был назван именем Израиль, то есть «ум, видящий Бога».

Когда ум сподобляется видеть славу Божества, вражда уже его боится. Исав вышел нехотя к нему навстречу, но смиренномудрие Иакова смягчило его озлобление. Иаков уже не враждовал с Исавом, но пав ниц пред Богом, просил Его стать своим Заступником.

Злилась вражда, видя этого человека и ту великую славу, которой он удостоился, и ничего не могла сделать с ним, ибо ему помогал Бог. Как сказал Он ему в Писании: Возвратись в землю отцов твоих и на родину твою, и Я буду с тобою (Быт 31, 3).

Иаков пришел в Иерусалим, название которого переводится как «мир», ибо после всякой войны воцаряется мир. Он приобрел поле в Земле обетованной и поставил жертвенник Богу, сложенный из двенадцати камней – ведь Бог услышал его в день печали и возложил на него труды рабства, с которыми он справился в Месопотамии.

Все эти и прочие события, происходившие с Иаковом и подобными ему подвижниками, жившими до благодати, стали для нас образцовыми. Они были записаны для нашего наставления, чтобы мы, последовав по стопам подвижников, стяжали бессмертие, которое сохранило их от стрел врага. Они раскинули лагерь под покровом Божиим, молились Ему, прося помощи, не уповая только на собственные труды, и Божий покров стал над ними как неприступная крепость.

Когда Бог увидит, что ум человеческий полностью повинуется Ему и не ищет никакой другой помощи, кроме Божией, то укрепляет молящегося. Не бойся, червь Иаков, малолюдный Израиль.., – говорит Господь (Ис 41,13–14). И еще: Не бойся, ибо Я искупил тебя, назвал тебя по имени твоему; ты Мой. Будешь ли переходить через воды, я с тобою, – через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя. Ибо Я Господь, Бог твой, Святый Израилев, Спаситель твой (Ис 43,1–3).

Когда ум услышит такие слова, дарующие дерзновение то не станет уже бояться никакой вражды. Он спросит: «Кто хочет воевать со мной? Пусть выйдет против меня. Кто хочет померяться со мной? Выходи. Вот, Господь – помощник мой Кто причинит мне зло? Вы – как старый плащ, вас сожрет моль!»

Если ты молод, но не занимаешься телесным трудом и зная о высоких достижениях отцов, не стремишься подражать им, надеясь достичь того же без усилий, то знай: ты ничего не добьешься, пока не приложишь усилий. А когда займешься трудами, то успехи придут сами собой.

Есть три добродетели, которые, если ум увидит их рядом, то убедится, что достиг бессмертия. Это различение, то есть способность различать вещи, предвидение событий до их наступления и неподатливость к чуждым советам.

Есть и другие три добродетели, которые постоянно просвящают ум: не знать лукавства другого человека, благотворить причиняющим тебе зло и безмятежное терпение, что бы ни случилось с тобой.

Эти три добродетели порождают еще три новых, которые больше первых. Неведение лукавства другого человека порождает любовь. Благотворение причиняющим тебе зло приносит тебе мир. Безмятежное терпение всяких случаев с тобой приносит кротость. В этих трех добродетелях почивает Дух Божий.

Есть еще четыре добродетели, которые очищают душу: молчание, соблюдение заповедей, скорбь по грехам и смиренномудрие.

Есть и другие четыре добродетели, на которые ум всегда опирается и которые постоянно хранят его: непрестанное молитвенное обращение к Богу, коленопреклонение перед Ним, безоглядный отказ судить других и не слушаться голоса страстей, то есть страстных помыслов. Противостояние забвению сохраняет все эти четыре добродетели.

Душу омрачают четыре вещи: ненависть к ближнему, унижение его, ропот на него и зависть. Эти четыре вещи совершенно опустошают душу. Она бродит с места на место, жаждет развлечений и материальных вещей вплоть до крохоборства.

Поэтому, если хочешь стать учеником Иисуса, избегай страстей. Пока ты не отсечешь страсти, ты не сможешь стать обителью Бога и увидеть сладость Его Божества. Он сам сказал: Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно (Мф 6, 22–23).

Подумай о том, что пока твой ум не выздоровеет от зла, он не сможет постигать свет Божества. Зло окружает ум, как тюремная стена, и опустошает душу. Как написано в Евангелии: Никто, зажегши свечу, не ставит ее в сокровенном месте, ни под спудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет (Лк 11, 33). Спуд – это неправда мира сего.

Когда ум возражает собственной природе, светильник Божества не может светить в Нем. А когда ум ставится на высокий подсвечник, тогда в нем горит свет Божества; и ум видит всех в доме: кого нужно выгнать, того выгоняет, а с кем у него мир, – оставляет. Поэтому Господь сказал Своим ученикам, чей ум был просвещен: Встаньте, пойдем отсюда (Ин 14,31).

Куда ведет Господь Своих учеников? Несомненно, Он уводит их ум от дел века сего в покои Своего Царства, поэтому, ободряя их, сказал: Я есмь лоза, а вы ветви. Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне (Ин 15,4–5).

Господь говорит это, обращаясь к оставившим этот мир и избавившимся от страстей. Он говорит, что в таких людях Дух Святой, Он служит им и заботится о них. Как сказано в Писании: Не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф 10, 20).

Апостол говорит: А вам Бог открыл это Духом Своим- ибо Дух все проницает, и глубины Божии (1Кор. 2,10). И еще: Мы имеем ум Христов (1Кор 2,16). Трудно заподозрить грешника в том, что у него ум Христов. И в другом месте апостол говорит: Мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его (Еф. 5, 30).

Ты видишь, что Бог требует от человек во всем быть, как Он? В Писании сказано, что Бог привел к Адаму всех животных и показал ему, чтобы он дал имена им. Назвал означает посмотрел, найдется ли среди животных такое же, как он, но Адам не нашел ни одного, потому что их природа не совпадала с человеческой. Тогда Бог взял от ребра его и сотворил женщину, которую Адам назвал женой, ибо Бог взял ее от мужа ее.

Как Ева, взятая от Адама, была во всем, как он, так и души, оставившие мирское и последовавшие за святой волей Христовой, удостоились стать Его невестами и пребывают в единении с ним, ибо от сущности Его они возродились в Духе, и по природе – часть Его Святого Тела, как говорит апостол: Мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены (Рим 12, 5).

А если в нас есть что-то от неразумных животных, например, жадность хищников, непостоянство птиц, яд пресмыкающихся, то наши души не станут невестами Христовыми, и мы не будем частью тела Его, ибо мы поступаем, не как Он. Душа, удостоившаяся стать невестой Христовой, как и Он, свободна от всякого извращения природы и знает, что она такова по собственным поступкам. Апостол говорит: Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть (2Кор 13, 5).

Видишь, пока человек не достиг делания Иисусова, значит, он не прошел испытания, и его душа не стала, как разумная дева, ожидающая Жениха. Благоразумные девы заранее приготовили (масло для) светильников, а неразумные, у которых не было делания, остались за дверью брачного чертога (Ср.: Мф 25,1).

Давайте и мы постараемся выполнять делание – тогда Дух Божий будет обитать в нас. Как сказал Господь, если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины (Ин 14,15–17).

И со слезами сделаем все, что в наших силах, постепенно совершая подвиг, пока не совлечемся дел ветхого человека. Храните себя от всякой погибельной вещи, пока Его любовь не придет к вам и не совлечет с вас образ перстного Адама и не установит Свой святой образ в вашем сердце. По слову апостола, как мы носили образ перстного (Адама), будем носить и образ небесного (1Кор 15,48).

Апостол знал, что нет человека без греха со времени преступления Адама и что покаяние может превратить его в безгрешного. Поэтому он велел нам оставить поступки нарушителя заповеди и заняться деланием Господа нашего Иисуса Христа, то есть выполнить Его святые заповеди.

Христос сотворил милость и претерпел рабство человека, пока не ввел его в сокровенный Рай, передав ему все Свои святые доблести и даровав ему вкушать от древа жизни, которое есть чистота.

Он сказал следовавшим Ему во всем, которых Он сделал братьями и друзьями, излив Духа Святого на них: Восхожу ко Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему (Ин 20, 17). Также Он изрек, обращаясь к Отцу: Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да будет все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин 17, 20–21). И затем просит, чтобы Ты возлюбил их, как возлюбил Меня.., да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня (Ин 17, 23–24).

Таковы слова возлюбивших Иисуса и обретших надежду на Него. Их души стали невестами, украшенными всеми добродетелями. Иисус – их святое зерцало, в котором они рассматривают себя, нет ли какого изъяна в их образе, из-за чего они не понравятся Жениху.

В них постоянно отражается, как в зерцале, слава Жениха, по слову апостола: Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа (2Кор 3,18). И еще говорит: Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу (1Кор 13,12).

Он же сказал, что кто умеет переносить порицание и отпускать на свободу волю порицающего его ближнего, дабы не вмешался враг и не возник спор, тот явно делатель Христовых заповедей. Кто бодрствует умом и приникает к стопам Господа в ведении, тот старается всегда отсекать собственную волю, чтобы не быть отлученным от возлюбленного Господа.

А кто говорит: «Ну и что толку, что я скажу ему», подобен слепому, которого выносят на свет, а он его не видит.

Посмотрите на видимое солнце: набегают небольшие тучи и закрывают его сияние и тепло. А в духовной жизни это не все понимают, а только стяжавшие ведение. Нетерпение и упреки ближнему смущают разум и не дают ему видеть свет Божий.

3. Из аввы Марка

Знай, что во время Крещения мы получаем совершенное очищение грехов в дар от Христа, и нам подается благодать Святого Духа для исполнения всех заповедей. Кто сокровенно получил ее, но не исполняет заповеди, чтобы исправляться от недостатков, тот подвергает себя действию греха.

Ты спросишь, почему, если святое Крещение освободило нас, мы не видим воздуха свободы, как видят его подвижники? Я отвечу тебе. Наше восприятие помрачает произвол наслаждений и небрежность, с которой подвижники смогли справиться. Я уже говорил, что Христос освобождает человека даром, но человек и после Крещения будет пребывать там, где ему нравится находиться по своей воле, потому что его свободную волю нельзя принуждать.

Когда мы веруем и исполняем Божьи заповеди, тогда собираем плоды благодати, дарованные нам Святым Духом по мере нашего усердия в исполнении заповедей. По апостолу Павлу, плоды же Святого Духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22–23).

Ты, человек, во Христа крестившийся, приложи полученную тобой силу к исполнению заповедей и приготовь себя к явлению Духа, и Он явится тебе, как обещал, во время, о котором Он сам знает. Как сказано, Господь есть Дух, а где Дух Господень, там свобода (2Кор 3, 17). Тогда ты поймешь смысл слов: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк 17, 21).

Если верующий, хорошо выполняя заповеди в своей жизни, стяжал действие Духа, отвечающее его заслугам, он должен знать, что получил силу для ее исполнения, потому что еще в Крещении ему была дана благодать Духа, причина всех благ и не только тайных и духовных, но и явных добродетелей.

Пусть никто из добродетельных людей не предполагает, что только своими силами творит благо. Добрый человек, – сказано в Писании, – из доброго сокровища сердца своего выносит доброе. (Лк 6, 45). Сокровище, хранящееся в сердце, – сам Святой Дух, скрытый в сердце верующих.

В Писании сказано: Подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то (Мф 13, 44). Нужно в точности понимать, что кто со времени Крещения носит в себе сокровенного Христа, по слову апостола (2Кор 13, 5), тот, отрешившись от вещей мира сего, больше всего хранимого хранит сердце свое, всегда ожидая последнего часа, по слову премудрого Соломона приточника (Притч 4, 23).

Слова: без Меня вы не можете делать ничего (Ин 15, 5) и не вы Меня избрали, а Я вас избрал (Ин 15,16) относятся к той же самой мысли.

Очевидно, что нам дарована совершенная благодать Духа для исполнения всех заповедей, и нам не требуется ничего прибавлять к ней, но, напротив, она прибавляет нам сил для возрастания во Христе. Она укрепляет своих делателей до самой смерти, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4,13).

Мы приняли совершенную благодать, как уже было сказано. Но трудимся мы различно, и благодатный дар открывается нам различно. Так, солнце совершенно, и шлет совершенное, простое и равное для всех тепло, но у каждого восприятие солнечного света свое, насколько его око чисто, – так и Святой Дух.

Святой Дух в Крещении сделал всех уверовавших способными воспринимать любые благодеяния и дары и дает всем дары с равной честью, но каждому, сколько заслужил исполнением заповедей, чтобы засвидетельствовать благие дела и показать меру веры во Христа. Как сказано, Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» (Гал 4, 6). Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии (Рим 8,16).

Вопрос: Крестившийся Кого воспринимает сокровенно: Христа или Святого Духа? Ты то говорил, что обитает в нем Христос, то Святой Дух.

Ответ: Мы приняли в Крещении Святого Духа, но Он называется Духом Божиим и Духом Христовым, поэтому в Духе мы приняли и Отца и Сына.

Вопрос: То есть Святая Троица именуется Духом?

Ответ: Святой Дух как ипостась не может носить имя Троицы. Но так как Он неотделим от Отца и Сына, поэтому мы исповедуем в Нем Троицу, по тождеству Божества.

Как в Отце Сын и Дух, так и в Духе Отец и Сын, не в том смысле, что мы смешиваем три ипостаси, но в том смысле, что они едины по воле и по природе Божества. Таким образом, именуем ли мы Отца, Сына или Духа, каждым этим именем мы именуем Святую Троицу, но только в упомянутом смысле.

Господь скрыт в Своих заповедях, и ищущие обретают Его в меру исполнения заповедей. Как в чувственном доме происходит с состоянием воздуха, так и в мыслящем уме с божественной благодатью. Когда ты выносишь из дома пожитки, дышать становится легче, а когда вносишь много пожитков, делается душно. Пожитками я называю мебель и припасы. Такими пожитками для ума становится тщеславие и удовольствия. Просторнее в сердце становится, когда оно надеется на Бога. А томится оно, когда надеется на телесные блага.

Благодать Духа едина и неизменна, но действует она в каждом человеке в зависимости от его воли. Так дождь, напитав землю, придает сочность растеньям – в тех, где сладкий сок, будет сладость, а где горький, там ее прибавится. Так и благодать необратимо воздействует на сердца верующих, но оказывает такое воздействие, какое отвечает добродетелям. Ради Христа голодающему она становится пищей, жаждущему – сладчайшим питьем, мерзнущему – одеждой, труждающемуся – отдыхом, молящемуся – сердечной надеждой, скорбящему – утешением.

Когда ты узнаешь из божественного Писания о Святом Духе, что Он почил на каждом апостоле или снизошел на пророка, и тот стал действовать, печалиться, гаснуть или гневаться, а также о том, что одни приняли только начаток Духа Святого, другие – всю полноту Его, не думай, что в Духе произошла какая-то перемена, рассечение или отчуждение, но веруй, что Он необратим, как уже говорилось, неизменен и всемогущ.

Поэтому Святой Дух боголепно дает Своим действием каждому, что нужно, и хранит это, Сам оставаясь таким же, каким был прежде. Словно солнце, Он изливается в совершенстве на крещенных, но каждый из нас, насколько смог избавиться от помрачающих его страстей, их возненавидев, настолько и освящается, а пока он любит страсти и расстается с ними, он помрачает в себе благодать.

Кто ненавидит страсти, тот уничтожает их причины, а кто привержен этим причинам, того против его воли одолевают страсти.

Ведение вещей возникает в человеке в зависимости от исполнения заповедей. А познание истины – в меру надежды человека на Бога. Если хочешь спастись и достичь познания истины (1Тим. 2,4), постарайся всячески превзойти все чувственное, чтобы твоя приверженность Богу держалась только на надежде.

Если ты собьешься с пути делания заповедей, то невольно увидишь, что начальства, власти, мироправители тьмы (Ср.: Еф 6,12) стали нападать на тебя и пытаться свалить тебя. Их нужно побеждать молитвами. Сохраняй добрую надежду и действуй так, чтобы благодать Божия избавила тебя от будущего гнева. Сначала нужно обрести в своем сердце действующую благодать Святого Духа, а затем по благодатной мере в будущем войдешь в Царство Небесное.

4. Из святого Диадоха

Как учит нас Святой и человеколюбиый Дух Божий, существует одно природное чувство души, хотя известны пять телесных чувств для различных потребностей. Природное же чувство души начинает подразделяться, как следствие греховного падения ума, по движениям самой души.

Одна его часть увлечена страстной стороной души, когда мы с удовольствием воспринимаем житейские блага, а другая следует за рассудительной частью души и часто согласуется с умственными движениями, поскольку наш ум, когда мы целомудренны, стремится восходить к небесной красоте.

Когда мы привыкнем презирать мирские блага, то сможем стремящиеся к земному душевные желания привязать к разумному отношению к вещам. С этой задачей мы справимся когда причастимся Святому Духу, ибо только Он распоряжается этим. А пока Его Божество энергично не освятит тайники нашей души, невозможно нераздельным чувством, то есть в цельном расположении, вкусить благо.

Чувство ума – это безошибочное различение, что можно вкушать, а что нельзя. Как телесный вкус, если организм здравствует, легко отличает хорошее от дурного и требует себе только хорошего, так и наш ум, когда начинает двигаться, обретя крепкое здоровье и легкость, может почувствовать божественное утешение. Враг никогда не похитит такой ум.

Как тело, вкушающее земные наслаждения, никогда не ошибается в чувстве, так и ум.

Когда ум может похвалиться тем, что он благодаря своей рассудительности встал выше притязаний плоти, тогда он может без ошибки вкушать утешение Святого Духа. Как сказано в Писании: Вы вкусили, что благ Господь (1Пет 2, 3; Пс 33, 9). Такой ум помнит об этом вкушении, потому что любовь действует в нем неистощимо, и ум непрестанно узнает различие вкусов, по словам святого апостола Павла, молюсь о том, чтобы любовь ваша еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве, чтобы, познавая лучшее, вы были чисты (Флп 1,9–10).

Только Святой Дух способен очистить человеческий ум. Если не войдет Сильный и не заберет похищенное, не обретет свободу заложник. Поэтому нужно всеми средствами, и прежде всего с миром в душе привлекать к себе Духа Святого, чтобы всегда нам предшествовал сияющий светоч ведения.

Когда Святой Дух станет лучиться непрестанно в тайниках души, ум будет ясно видеть все горестные и мрачные нападения на него беса. Более того бес ослабеет, обличаемый этим святым и преславным светом.

Поэтому апостол говорит: Духа не угашайте (1Фес 5 19). Когда человек творит зло или замышляет недоброе, он огорчает Святого Духа и лишает себя этого сражающегося за него Светоча. Сам Святой Дух, вечный и животворящий не может начать гаснуть. Но если огорчить Его, Он отвратится и оставит ум в тяжком и беспросветном мраке невежества.

Бушующее море может по природе быть усмирено, если его полить маслом, потому что его густота побеждает волнение. Так и наша душа, когда воспринимает густой елей благости Святого Духа, с радостью проясняется. Она радуется, что побеждена лучшим, по слову Давида, но только Богу повинуйся, душа (Пс. 61,6). Ведь Святой Дух осенил ее своей благой и несказанной милостью.

Поэтому, хотя бесы и пытаются разгневать и разозлить душу, она пребывает в покое, исполненная всяческой радости. Кто этой радости достигает и в ней пребывает, тот непрестанно услаждает собственную душу страхом Божиим. Страх перед Господом нашим Иисусом Христом дарует подвижникам очищение определенного вида. Как сказано в Писании: страх Господень чист, пребывает во век (Пс 18,10).

Когда ум начинает часто испытывать действие божественного света, то весь становится светлым, так что, вне всякого сомнения, и собственный свет видит полностью. Это происходит, когда сила души устанавливает господство над страстями. А все, что проявляется в душе в каком-то определенном виде: света или огня – происходит от коварного искусства врага. Как ясно учит нас богоглаголивый Павел: Сам сатана принимает вид ангела света (2Кор 11,14).

Поэтому не нужно проводить подвижническую жизнь в надежде на свет, чтобы сатана не нашел душу настроившейся на свет и не похитил ее, но мы должны во всем чувстве и возвещении сердца возлюбить Бога всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим (Мф 22, 37). Человек, который был возведен благодатью Божией к совершенной любви, далек от мира, хотя и в мире пребывает.

Одно – естественная любовь души, а другое – любовь, возникающая в ней от Святого Духа. Первая любовь движима нашей собственной волей и потому зависит исключительно от нашего желания. Из-за этого лукавые духи легко могут лишить нас этой любви – ведь мы не будем силой держаться за наш выбор.

А любовь к Богу так воспламеняет душу, что все части души несказанно прилепляются к Божией милости, от божественного стремления, при этом в беспредельной простоте душевного расположения. Ум, взволнованный под действием Духа, изливает поток любви и радости.

Воздух, нас окружающий, когда дует северный ветер, становится чистым, потому что природа этого ветра тонкая и эфирная, а когда дует южный ветер, становится густым, потому что природа этого ветра содержит взвесь и по причине сродства гонит тучи над землей из южных краев. Так и душа, когда в ней действует вдохновение Святого Духа, Духа истины, то душу не покрывает бесовский облачный сумрак, а когда дух лжи начинает сильно ее возмущать, она вся окутывается тучами греха.

Нам всегда надлежит обращать наше намерение всей нашей крепостью к животворному и очистительному дуновению Святого Духа. Так просвещенный светом ведения пророк Иезекииль видел дух, летевший с севера (См.: Иез 1,4) .Тогда небо над душой будет ясным, и она сможет, не боясь ошибиться, созерцать божественные умозрения: видя в атмосфере света свойства света. Тогда она узнает, что такое свет истинного знания.

5. Из святого Исаака

Душа, возлюбившая Бога, может обрести покой только в Боге. Сперва ей надлежит отрешиться от всех внешних привязанностей и после этого она сердцем соединится с Богом. Итак, отрешение от материального предшествует соединению с Богом.

Хлеб младенцу дают после того, как перестанут кормить молоком. Так и человек, Если он хочет расширить свой ум в божественных предметах, то сначала должен стать чужд всем мирским делам, как младенец, которого отняли от материнской груди.

Телесное делание предшествует душевному, как Адам сперва был вылеплен из глины, потом Бог вдохнул душу в него. Кто не обрел телесного делания, не может удержать душевного, ибо второе происходит из первого, как колос из обычного зерна.

Пока ты не приступил к душевному деланию, тебе не получить никаких духовных даров. Как человек, любящий трепать языком, может сохранить разум чистым? Или развращенный человек, у которого трясутся руки, разве может он стать смиренным сердцем и найти покой?

Пока ум увлекаем чувствами, он питается пищей только этих хищных зверей. И, напротив, как только он сможет привлечь к себе чувства, то начнет питаться пищей ангелов.

Вопрос: Каково происхождение видений и откровений? Почему некоторые их удостаиваются, хотя большого труда вроде бы к этому не приложили, а некоторые ни одного видения не видели, хотя столько трудились и столько мучений претерпели?

Ответ: Причины видений многочисленны и различны, и чтобы не называть все, мы укажем только три, благодаря которым видения по Божьему замыслу спасения наставляют людей. Совершенным и святым мужам открывается благодать Духа, которая приносит чистоту в их сердца. Простым и весьма незлобивым она открывается за их откровенность и отсутствие притворства: они точно не будут кичиться тем, что они удостаиваются видений. А тем, кто стяжали пламенное рвение к Богу и совершенно отреклись от мира, благодать дается за то, что они последовали за Богом нагими, забыв обо всем мирском, и отошли далеко от людей.

Бывает, что из-за одиночества на них нападает робость, их охватывает страх смертный от голода, болезни или по какой-либо иной причине, и он так силен, что они уже на грани отчаяния.

Тогда Бог нередко посылает им утешение, потому что рядом с ними нет никого, кто мог бы утешить их. Если же его утешают люди, находящиеся рядом или что-то еще из окружения, то он не нуждается в утешении. Такому человеку бывает видение только промыслительно, ради общей пользы. Об этом рассказывал кто-то из отцов, который просил Бога послать ему видение, и тут же услышал: «Тебе достаточно утешения от общения с людьми».

А вот другой человек, когда был анахоретом, то во время отшельничества постоянно получал утешения от Бога. Потом его поставили епископом, и ему пришлось вращаться в миру, он начал просить об утешении, к которому привык, но ничего не получил свыше..

Он стал просить в молитвах, чтобы Бог объяснил ему причину, из-за которой он лишен привычного утешения.

– Может быть, Господи, – спросил он, – из-за того, что я стал епископом, благодать Твоя отступила от меня?

– Нет, – сказал голос свыше, – просто теперь утешением тебе служат люди, окружающие тебя, и этого с тебя довольно. Тогда ты проводил время в пустыне, и не мог видеть ничего, что бы тебя утешало, и поэтому Я посылал тебе утешение.

Видение и откровение – это не одно и то же. Видение может называться откровением, потому что в нем показывается прежде скрытое. Всякое видение может быть названо откровением, но не всякое откровение является видением. Откровение обычно воспринимается людьми знающими, силами их ума, благодаря чистоте ума.

А видение всегда требует образов и картин, как их постигали древние: созерцатель при этом или бодрствовал, или был погружен в глубокий сон, в котором впадал в исступление, и потому он часто не осознавал он удостоился видения во сне или наяву.

Иногда видения бывают точными и ясными, лицом к лицу, а иногда довольно смутные и неясные. Последние посылаются тем, кто еще не совершенен в подвиге, но уже живет в пустыне вдали от людей. В таком положении им необходимо утешение, ибо никакой другой помощи они там не получат.

6. Из святого Максима

Как взошедшее солнце, освещающее мир, и себя показало и осветило все вокруг, так и Солнце правды, воссиявшее в чистом уме, делает видимыми и Себя и смыслы всех вещей и событий, Им произведенных.

2. Мы познаем Бога не в Его сущности, но в Его великих деяниях и промысле о сущих вещах. В деяниях Божиих, как в зеркале, мы видим Его бесконечную благость, премудрость и силу.

3. Христос возвестил нам вечные блага и дал залог Духа в сердца наши (2Кор 1, 22), заповедал быть старательными в жизни: чтобы внутренний человек, освободившись от страстей, начал вкушать благо, удостоившись высоких божественных созерцаний.

4. Всегда прилагай усилия любви и воздержания, чтобы страстную часть души соблюсти в безмятежности. Тогда светоч твоей души не померкнет.

5. Гневливое начало души обуздывай любовью, вожделевательное смиряй воздержанием, а разумное окрыляй молитвой, и тогда свет у тебя в уме никогда не погаснет. Любовь и воздержание освобождают душу от страстей, а чтение и созерцание избавляют ум от невежества, а упорство в молитве ставят ум перед Богом.

6. Бог есть Солнце правды, как сказано в Писании (Мал 4, 2), и Он сияет всеми лучами благости. Душа же или, как воск, если она боголюбива, или, как брение, если сластолюбива. К чему она стремится, такой она и становится.

От солнца брение сохнет, а воск естественно размягчается. Так и всякая душа, любящая мир и материальное. Если слышит вразумления Божии, будучи, как мы думаем, брением, то ожесточается, как некогда сердце Фараона, и себя обрекает на погибель.

А боголюбивая душа, как воск, размягчается и воспринимает святые образы как оттиски. Она становится жилищем Божиим в Духе и к естественному добру «по образу» прибавляет и намеренное благо «по подобию».

7. Бога прославляет тот, кто не только на словах чтит Его, но ради Него претерпевает страдания, предпринимает добродетельные труды, и тогда Господь тоже воздает ему славу, а слава в Боге – это награда за доблесть, с которой человек причащается благодати бесстрастия.

Всякий, кто прославляет Бога деятельным перенесением страданий ради добродетели, тот сам бывает прославлен Богом через бесстрастное сияние созерцания.

8. Иисус, когда направлялся на муки, сказал: Ныне прославился Сын человеческий, и Бог прославился в нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его (Ин 13,31–32). Из этого очевидно, что за страданиями ради добродетели следуют благодатные дары.

9. Приблизилось Царствие Небесное (Мф 3, 2; 4,17) – это, я думаю, означает не временной промежуток. Не придет Царствие Божие приметным образом и не скажут: вот, оно здесь или: вот, там (Лк 17,20). Это относится к тем, кто его достойны, что показывают слова: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк 17, 21).

Царство Бога Отца потенциально во всех верующих, а реально в тех, кто посвятили все свое намерение Богу и избрали дальше жить всей душой и телом в Духе. Они и могут сказать: И уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал 2, 20).

Глава 25: Когда Бог оставляет (тебя) и посылает искушение, что нужно делать, чтобы вернуть благодать (Святого) Духа

1. Из святого Диадоха

Научающая нас богооставленность никогда не лишает душу божественного света. Просто благодать скрывает от ума свое близкое присутствие, чтобы душа, оказавшись в горьком бесовском окружении, стала с великой болью и премногим смирением искать помощи у Бога, узнав через такое испытание, какова вражья злоба.

Так, если во время кормления дитя ведет себя плохо, то мать оставляет его на короткое время, чтобы он, увидев вокруг себя чужих скверных людей или диких зверей, испугался и со страхом и слезами бросился в материнские объятья.

Так же по попущению ниспосылается оставленность, и нас, как осужденных, передают во (власть) демонов, коль душа не хочет любить Бога. Но ведь мы не какие-нибудь малодушные дети (да не будет!), но истинные Божьи чада, удостоившиеся за веру Божьей Благодати, смиренно просим у Нее материнского молока, чтобы с помощью Ее благости придти в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф 4,13).

Научающая нас богооставленность причиняет великую печаль, смиряет и вызывает в душе некоторое разочарование самим собой и тем самым смиряет, дабы избавить ее от тщеславия, из-за которого она так часто спотыкается. Такая оставленность сразу вызывает в сердце страх Божий, слезное покаяние и великое стремление к молчанию, а лучше молчания больше нет ничего на свете.

Попущение, когда Бог отвращается от нас, наполняет душу отчаянием, неверием, гневом и ослеплением. Но нам нужно знать, что и в таком случае следует обращаться к Богу.

В случае оставленности мы должны приносить Богу благодарность с извинением за то, что невоздержанность наших намерений помешала Ему продолжать утешать нас, и Он, как благой Отец, решил научить нас отличать добродетель от порока.

А в случае отвращения мы должны признать, что до этого грешили не переставая, и поэтому только сильной скорбью можем привлечь Божье внимание к нашему сердцу.

Также должно знать, что при оставлении, если душа вступает в жестокую борьбу с сатаной, то поскольку это попущение ради назидания, то хотя благодать скрывает свое присутствие, все же она незаметно помогает душе и сражается за нее, чтобы та поняла – только с помощью Божией благодати она смогла победить.

Благодать поначалу весьма ощутимо присутствует в душе, освящая ее собственным светом. Когда же совершаются подвиги, она по большей части неведомым образом творит свои таинства в боголюбивой душе, чтобы, вселив в нас радость, вывести нас на путь божественных созерцаний как призванных от неведения к ведению. Так во время подвига она оберегает наше ведение от тщеславие.

О нашем оставлении надлежит нам скорбеть умеренно, только чтобы смириться и подчиниться славе Господа. Но также и радоваться мы должны в меру и в надлежащее время, окрыляясь только благой надеждой. Как слишком многая скорбь повергает душу в отчаяние и безверие, так и чрезмерная радость вырабатывает в душе надменность.

Младенцам же в духовной жизни скажу: в середине между просвещением и оставлением лежит опыт. Середина между печалью и радостью – надежда. Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой (Пс 39,1) И еще: При умножении скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою (Пс 93,19).

2. Из святого Максима

Существует четыре рода оставления. Промыслительное, которое посылается, чтобы спасти оставленных через мнимое оставление. Так, Господь был оставлен Своим Отцом (Мф 27,46; Мк 15, 34). Испытательное – как в случае с Иовом (Иов 1, 12) и Иосифом (Быт 37, 18–28), которое показало первого столпом мужества, а второго – столпом целомудрия. Наказывающее отеческое оставление необходимо, чтобы человек не превозносился умом и сохранил преизбыток благодати, как апостол Павел (2Кор 12,7). Оставление ради обращения, как, например, в случае с иудеями – им были посланы мучения, чтобы склонить их к покаянию (Иер 25,8–13; 2Пар 36,6–21; Лк 19,41–44). Все четыре способа спасительны и исполнены божественной благости и человеколюбия.

Глава 26: О том, что созерцание приводит ум в исступление и заставляет забыть о всем земном и что благодать Духа становится для совершенных всем: и пищей, и питием, и одеждой, почему некоторые святые, живя как бы выше законов природы, либо не пользовались ими совсем, либо лишь в самой незначительной степени, ибо их питала благодать

1. Из Отечника

Как рассказывали про авву Иоанна Колова, однажды он вил веревку из двух мотков, но потом стал вить только из одного и не заметил этого, пока веревка не дошла до стены – настолько его ум был погружен в созерцание.

Брат пришел, чтобы забрать корзины, которые сплел авва Иоанн. Тот вышел к нему и спросил:

– Ты зачем пришел, брат?

– За корзинами, авва.

Старец вернулся в келью за своим рукодельем, но забылся и сел шить. Брат опять постучался, и когда авва вышел, сказал:

– Принеси корзины, авва.

Старец вернулся в келью и опять сел шить. Брат снова постучался. Авва вышел и спросил:

– Ты зачем пришел, брат?

– За корзинами, авва.

Иоанн взял его за руку, ввел в келью и сказал:

– Если тебе нужны корзины, забирай их и иди – у меня нет времени думать об этом.

Как-то к нему пришел погонщик верблюдов забрать заказанную работу и идти дальше. Авва вошел в келью, чтобы вынести ему веревки, но, взяв их в руки, забыл о погонщике потому что его разум был неразлучен с Богом. Обеспокоенный погонщик верблюдов опять постучался в дверь. Авва снова пошел за веревкой и опять забылся. Когда погонщик постучался в третий раз, то авва вернулся к себе, бормоча под нос:

– Веревка-верблюд, веревка-верблюд.

2. Авва Авраам рассказывал об отце, который был писцом. Однажды к нему пришел брат и попросил переписать книгу, которую принес. А старец был погружен в созерцание и потому писал, пропуская строчки и не ставя знаки препинания. Брат получил книгу, стал расставлять знаки препинания и заметил, что некоторые слова пропущены. Он сказал старцу:

– Ты, наверное, пропускал строчки, авва?

– Иди, – ответил старец, – и сначала исполни то, что написано в книге, потом приходи, и я тебе допишу остальное.

3. Однажды, когда авва Исаак был в келье у аввы Пимена, раздался крик петуха, и авва Исаак спросил:

– Разве здесь есть петухи, авва?

– Исаак, – ответил авва, – зачем ты вынуждаешь меня говорить? Только ты и подобные тебе слышат это, а трезвящемуся ни до чего нет дела.

4. Часто ученик говорил авве Сисою, когда наступал урочный час:

– Авва, может, поедим.

– Разве мы еще не ели, чадо? – переспрашивал старец.

– Нет, отче, – отвечал юноша.

– Если мы не ели, надо поесть.

Пояснение блаженного Павла: Старец, преисполненный действия и благодати Святого Духа был свободен не только от чувственного голода и жажды, но и вообще не ощущал, ел он или нет видимую пищу. Ибо Бог питал его непреходящей и неиссякаемой пищей, и он всегда был преисполнен этого яства поэтому и не чувствовал видимого принятия пищи.

Такой дар от Бога получили многие святые: чувственной пищи они ели совсем мало – и только через длительные промежутки времени. Сам Господь, начальник спасения, причастный человеческой природой божественным дарованием, показал и эту особенность обоженной человеческой природы. В Писании о Нем сказано, что и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал (Мф 4, 2). Очевидно, что сначала Он не голодал, потому что был полон действия Святого Духа, а когда благодать отступила, чтобы дать искусителю зацепку начать битву с Ним, Он проголодался. А прежде Он совершил сверхчеловеческое дело, потому что наша обычная природа не может ничего не есть и не пить не то что сорок дней, но даже неделю.

Истинность такого объяснения подтверждают слова, которые Он произнес, низвергая злодейство искусителя. Когда искуситель с притворством предложил:

«Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами», – тем самым он толкал Его к хуле на Отца: ибо кто, как не Отец, засвидетельствовавший о Нем во время Крещения от Иоанна, подавал Ему пищу духовно сорок дней постившемуся в пустыне и проголодавшемуся только сейчас.

Итак, даже враг понимал истину и своим невозможным предложением превратить камни в хлебы хотел повести за собой Господа к малодушию и хуле. Но Господь низложил его коварство и обличил его в незнании должного, ответив: – Написано: не хлебом единым будет жить человек. Одним этим ответом Он показал, что не нуждался в пище, пока был питаем божественным словом, и одновременно доказал, что Отец Его праведен, человеколюбив и правдив во всех обетованиях. Думаю, что и этому старцу Дух постоянно приносил пишу незримо, поэтому он совершенно не прибегал к видимому принятию пищи.

5. Однажды авва Макарий Горожанин отправился нарезать лозы, и братья пошли вместе с ним. В первый же день они предложили ему:

– Отче, поешь с нами.

И он поел с ними. На следующий день они опять пригласили его поесть вместе с ними. В ответ он сказал:

– Это вы нуждаетесь в том, чтобы есть, чада, потому что вы пока еще плоть, а я совсем не хочу сейчас есть, ибо совершенно равнодушен к еде.

6. Старец пришел к другому старцу и попросил его ученика:

– Приготовь нам немного чечевицы.

Ученик приготовил.

– Окропи нам хлеб соленой водой.

Ученик так и сделал. Старцы пробыли вместе до шестого часа следующего дня, беседуя о духовных вещах, и ни разу не вспомнили о еде. Наконец, гость снова попросил ученика:

– Приготовь нам немного чечевицы, чадо.

– Я приготовил чечевицу еще вчера, – сказал ученик. И старцы принялись за трапезу.

7. Другой старец навестил одного отца. Тот, сварив немного чечевицы, сказал:

– Совершим краткое богослужение.

Один из них прочел всю Псалтирь, а брат его – две книги больших пророков наизусть. И когда наступило утро, гость ушел домой, забыв о еде.

8. Как рассказывал ученик о своем великом старце, однажды, когда был девятый час, он проголодался и захотел поесть. Мы устроили трапезу, встали на молитву перед едой и пропели два псалма. Тут старец начал читать молитвы наизусть. Наступил вечер, потом утро, девятый час, и только тогда он закончил молитву, потому что его ум все это время созерцал божественные тайны в небесных далях.

9. Феодор, ставший потом епископом Рососа, рассказывал нам: «Однажды мой знакомый старец пришел ко мне в лавру Пиргиев на святом Иордане, в которой я тогда постоянно жил, и сказал:

– Брат Феодор, сотвори любовь, пойдем вместе на Синайскую гору, ибо я дал обет помолиться там.

Я не мог отказать старцу и сказал:

– Пошли.

Когда мы переходили Иордан, старец предложил:

– Брат Феодор, давай принесем покаянный обет, что до Синайской горы никто из нас ничего не будет есть.

– Право, отче, – ответил я, – боюсь, что не смогу этого выполнить.

Так как я отказался, то обет дал только старец, и до святого Синая он ничего не вкушал. Когда мы пришли на Синай, он приобщился Святых Тайн и только после этого поел.

Точно так же мы ходили с Синая в монастырь святого Мины Александрийского – в дороге он ничего не ел, а в монастыре приобщился Тайн и вкусил пищи. Из монастыря святого Мины мы пошли в святой Град Иерусалим, и старец опять ничего не ел по дороге. Во святом храме Воскресения Христа Бога нашего он приобщился Тайн, и после поел. Так что за весь этот трудный и длинный путь старец в дороге совсем не ел, а участвовал в трапезе только три раза: на горе Синай, в монастыре святого Мины и во святом храме Воскресения Христа Бога нашего, ибо благодать Божия его укрепляла.

Глава 27: О том, что велико служение священства и потому не нужно его добиваться, но напротив, если тебя к нему призывают, отказываться из благоговения, особенно, если ты был избран стараниями людей, а не по Божьему изволению, и то же самое относится к учительскому служению

1. Из Палладия

Лучший из мужей Аммоний, ученик преподобного Памвы, был очень образован. Поэтому в одном городе решили поставить его епископом. Знатные мужи города пришли к блаженному епископу Тимофею и стали просить его рукоположить Аммония в епископы. Тимофей сказал им:

– Приведите его ко мне, и я рукоположу его.

Они пошли за ним, взяв с собой подкрепление, чтобы его схватить, но он убежал и спрятался. Когда, наконец, его нашли и схватили, то беглец принялся умолять их не делать этого. Но они не хотели его слушать. Он же стал клятвенно уверять их, что никогда не станет епископом, потому что не может оставить пустыню. Но они не отпускали Аммония. Тогда он на глазах у всех схватил нож и отсек себе ухо до основания и сказал:

– Теперь вы уже видите, что мне нельзя быть тем, кем вы меня принуждаете стать. Ведь закон запрещает возводить калек в степень священства. Они были вынуждены его отпустить, и он ушел в пустыню.

Они пошли и рассказали епископу об этом. Тот сказал:

– Такой закон был в употреблении в ветхозаветные времена А по мне, даже если приведут человека с выдранными ноздрями, я его рукоположу, лишь бы он нравом был достоин.

Тогда горожане пошли в пустыню и стали снова уговаривать авву Аммония, но даже слушать их не захотел, Тогда отцы города попытались силой привести его к епископу. Тот стал заклинать их:

– Если вы меня поведете насильно, я откушу себе язык, – тогда они отпустили его и ушли.

2. Из жития святого Григория Чудотворца

В то время предстоятелем Амасийской церкви был Федим, от Бога наделенный благодатью предвидения. Он прилагал все усилия, чтобы возвести Григория Великого на высокую степень священства. Он считал, что человек, стяжавший столь великое духовное благо, не должен проводить жизнь без пользы и содействия всей церкви. Григорий Великий угадал намерения епископа и удалился в пустыню.

Федим пустил в ход все усилия и использовал все возможности, которые у него были, приводил Григорию различные доводы, но не смог убедить святого принять священство. Он, будто тысячами очей зорко смотрел, чтобы не подастся соблазну высокой должности. Оба доблестных мужа прилагали большие усилия: Федим стремился уговорить Григория, а тот сопротивлялся изо всех сил. Федим исходил из того, что Григорий должен посвятить все свои способности служению Богу, а Григорий боялся, что церковное служение станет препятствием созерцательной жизни и что священство – бремя, которое исказит цели его жития.

Федим, охваченный божественным стремлением исполнить благое намерение, не стал внимать тому, какое расстояние отделяет его от пустыни Григория, и подумал так: сейчас и я, и он стоим перед взором всевидящего Бога, Который взирает на нас. Расстояние между нами не может воспрепятствовать действию Бога. Поэтому можно не возлагать руку на главу Григория, если телом он не может прийти. Федим взял перо и сделал запись о рукоположении, потом прочел молитвы, и после отправил Григорию документ о рукоположении.

Посвятив Григория Богу в его отсутствие, он назначил его клириком города, который тогда погряз в заблуждениях. Горожан было не счесть, не меньше жителей было в окрестностях, но всего семнадцать человек приняли христианскую веру. Так великий святой невольно принял бремя священнического служения и потом совершил то, что требовалось от его сана.

3. Из жития святого Амфилохия

В то время, когда великий Амфилохий уже сорок лет прожил в подвиге, скончался предстоятель Иконийской церкви Иоанн, и промысел Божий, исконный сердцеведец, призвал Амфилохия стать его преемником. Это произошло так Амфилохию предстал ангел Господень и сказал:

– Амфилохий, отправляйся в Иконийскую митрополию, чтобы стать пастырем Моих овец.

Но тот не поверил и не стал исполнять повеление. Однако на следующую ночь ему снова было сказано, что делать, но он опять решил забыть о нем, полагая, что это, возможно, бесовское заблуждение. Но когда и на третью ночь ангел предстал перед ним и призвал его к епископскому служению, благородный подвижник, поднявшись с циновки, сказал:

– Если ты ангел Божий, тогда встанем на молитву.

Ангел послушался его и, преклонив голову, запел:

– Свят, свят, свят, Господь Саваоф, полны небо и земля славы Его.

Затем он взял Амфилохия за руку и повел его в церковь. Как только они подошли к церкви, двери сами собой отворились, великий и несказанный свет озарил весь храм, и собралось, как казалось, множество народа.

Епископы окружили Амфилохия и повели в алтарь. Ему вручили книгу, которая выглядела, как Евангелие, и сказали:

– Господь да будет с тобою.

Один из священнослужителей, который, кажется, был предстоятелем, сказал:

– Помолимся все, чтобы и его просветила благодать Святого Духа.

Потом совершили службу, произнесли отпуст и разошлись, а было уже за полночь. Амфилохий, изумленный этими непостижимыми событиями, тоже отправился в свою хижину.

К утру по дороге ему встретились семь епископов, которые так же, как и он, видели упомянутое явление и были весьма взволнованы этим. Они узнали Амфилохия, вспомнив, как они обращались к нему в этом сонном видении, и сразу же взяли его с собой, отвели в церковь, где уже собрались все епископы и клирики соседних епархий. Епископы рассказали всем собравшимся, как было дело, и Амфилохий единогласно был избран архиереем и поставлен на кафедру Иконийского града.

4. Из жития святого Григория Акрагантийского

Великий Григорий, епископ Акрагатийский, когда увидел еще издали епископов, направленных папой на его поиски, понял, что они намерены совершить, и скрылся в честной обители святого Ерма, или Еразма. Эти мужи вошли в монастырь и стали спрашивать, в монастыре ли он, а Григорий убежал в дальний угол сада и спрятался в кустах.

Настоятель монастыря счел нужным по просьбе пришедших к нему мужей обыскать все закоулки монастыря. Григория нашли в саду, игумен подбежал, взял его за руку и вывел к тем, кто за ним пришли. Он его тащил за руку с руганью и криками, применяя силу, словно тяжкого преступника.

Как только гости увидели беглеца, то припали к его стопам, облобызали их и сообщили ему все дела, как папе было откровение от Бога, и он совершенно ясно все про него узнал и папе было предназначено рукоположить его епископом Акрагантийским и как папа их послал к нему, чтобы призвать его на служение.

Святому Григорий нечего было возразить, но лишь повиноваться промыслу Божию и принять благодать архиерейского служения.

4. Из Отечника

Однажды отцы решили поставить авву Исаака в пресвитеры. Услышав об этом, тот убежал в Египет, вышел в поле и спрятался в густой траве. Отцы гнались за ним следом. Когда они достигли этого поля, остановились немного там передохнуть, потому что уже стемнело, а осла отпустили пастись. А осел, конечно же, пошел туда, где хорошая трава, и остановился как раз возле старца и уже оттуда никуда больше не уходил. Утром старцы пошли искать осла и обнаружили спящего авву Исаака и были тем весьма удивлены. Они хотели было его связать, но он остановил их словами:

– Больше я не стану бегать, ибо увидел Божью волю в том, что куда бы я ни побежал, она всюду меня настигнет.

2. Как-то авва Матой из Раифа пошел в район Магдала. С ним был брат. Епископ пригласил к себе старца и рукоположил его в пресвитера. Когда они вместе обедали, епископ сказал:

– Прости меня, авва. Я знал, что ты не хочешь этого, но чтобы мне получить твое благословение, я дерзнул сделать это.

– Мой помысел меньше всего хотел этого, – сказал смиренно авва, – но я скорблю только о том, что буду отделен от брата, который всегда был рядом со мной. Я не смогу все молитвы на службе совершать один.

– Если ты уверен, что он достоин, я его рукоположу, – сказал епископ.

– Достоин он или нет, не ведаю, – заметил Матой, – ведаю только одно: он лучше меня.

И епископ рукоположил и брата. Но за всю свою жизнь они ни разу не прикоснулись к жертвеннику и не совершили ни одной литургии. Старец говорил:

– Я верю Богу, что это рукоположение мне не будет засчитано за великое преступление, если я не совершаю Литургию. Рукоположение предназначено для непорочных.

Глава 28: О священстве и о том, что недостойно священнодействующий навлекает на себя тягчайшую муку, тогда как священнодействующий достойно и со вниманием пожинает величайшие духовные плоды

1. Из Палладия

Как-то я пришел к авве Макарию Александрийскому и увидел сидящего на пороге его кельи деревенского священника. Вся его голова была поражена язвами, вроде рака, даже оголился его череп. Но святой Макарий даже видеть его не хотел.

Тогда я обратился к святому:

– Прошу тебя, прояви милость к несчастному, хоть немного поговори с ним.

– Он недостоин исцеления, – ответил святой, – потому что это наказание ему послано свыше. А если хочешь, чтобы он исцелился, уговори его сначала прекратить служить литургии.

– Но почему? – с удивлением спросил я.

– Он служит литургию, а сам живет в блуде и за это наказан. Но если у него осталось хоть немного страха, то пусть не входит в алтарь и не позволяет себе такое невероятное презрение к святыне, и Бог исцелит его.

Я передал слова старца страждущему. Он принял эти слова и стал клятвенно заверять пред Богом, что больше не будет священнодействовать. Тогда старец принял несчастного и спросил:

– Веришь ли ты, что есть Бог, от Которого ничего не скрыто?

– Да. И прошу твоих молитв, – ответил несчастный.

– Терпит ли Бог обман? – спросил старец.

– Бога невозможно обмануть, господин мой.

– Если ты, – сказал святой, – осознал свой грех и понял, за что Бог тебя наказал, то исправься и не греши.

Священник исповедовал свой грех, обещал больше не повторять его и не заходить в алтарь, но стоять в храме вместе с мирянами. Тогда святой возложил на него руки, и через несколько дней больной выздоровел. Раны совсем затянулись, и стали пробиваться волосы. Так былой грешник отправился домой, прославляя Бога и благодаря святого за милость.

2. Из Григория Двоеслова

Некого клирика акинской Церкви терзал нечистый дух. Преподобнейший епископ Константин отправил его на лечение к мощам многих мучеников, но тот не исцелялся. Тогда болящего привели к рабу всемогущего Бога Венедикту, который молитвою к Господу Иисусу Христу тотчас изгнал из него нечистого духа и дал ему заповедь:

– Иди и с этого момента не вкушай мяса и никогда не принимай священного сана, ибо в тот же день, в который безрассудно дерзнешь принять на себя священный сан, снова подпадешь под власть дьявола.

Клирик вышел здоровым и отправился к себе. Когда же, спустя много лет, все старшие его из списка клириков епархии удалились из сего мира, то он рассудил превзойти в священных степенях младших себя, забыв за давностью времени наставления Божьего человека и принял священный сан, и диавол, прежде оставивший его, тотчас завладел им снова и не переставал мучить до тех пор, пока он не испустил дух.

3. Из Отечника

Об авве Марке Египетском говорили, что он тридцать лет не выходил из кельи. Обычно пресвитер приходил к нему и совершал святое Причастие. Дьявол, видя доблестное терпение мужа, измышлял, как бы ввергнуть его в осуждение, и толкнул одного одержимого пойти к старцу и попросить помолиться за него. Одержимый первым делом сказал старцу:

– От твоего пресвитера воняет грехом, не позволяй ему входить к тебе.

– Чадо, – ответил ему богодухновенный старец, – нечистоты выбрасывают из дома, а ты принес их ко мне. Написано: Не судите, да не судимы будете (Мф 7,1). Если он грешник, Господь спасет его. Ибо написано: Молитесь друг за друга, чтобы исцелиться (Иак 5,16).

С этими словами он помолился и изгнал беса из одержимого и отпустил его здоровым.

Когда пресвитер пришел к нему как обычно, старец принял его с радостью. Благой Бог, видя незлобие старца, явил ему знамение. Когда клирик встал пред святым Престолом, то, как рассказывал сам старец: «Я увидел, как ангел Господень сошел на него и возложил руку на голову священника, и тот стал весь, как столп огненный. Я был изумлен видением, и услышал глас, сказавший мне: «Человече, что ты удивляешься происходящему? Если даже земной царь не позволяет своим приближенным являться к нему неопрятными, но только в великолепном парадном одеянии, то насколько больше божественная сила освящает своими несказанными таинствами клириков, достойных небесной славы?»

2. К анахорету приходил пресвитер из местного клира и причащал его святыми Тайнами, потому что отшельник никуда не выходил. Некто, навестив анахорета, оклеветал пресвитера. И когда тот как обычно пришел совершить Анафору, отшельник, введенный в соблазн, не открыл ему дверь. Пресвитер постоял и ушел. И тот час же анахорет услышал глас: «Забрали люди суд Мой». Отшельник пришел в исступление и увидел золотой колодец и золотое ведерко на золотой веревке. Вода в колодце была удивительно чиста и прозрачна. Тут он увидел прокаженного, который черпает воду из колодца. Ему тоже захотелось пить, но он не мог подойти к колодцу, из которого пьет прокаженный. Тут снова раздался глас: «Почему ты не пьешь воду? Что тебе до того, что ее берет прокаженный? Ведь он берет ее только для себя». Анахорет очнулся, Он понял смысл видения, позвал пресвитера и велел ему как прежде причащать его.

Глава 29: О том, что ежедневная Литургия приносит величайшую пользу, поэтому святые отцы так и служили ее, и о том, что во время священной Жертвы соединяется небесное и земное

1. Из Григория Двоеслова

Епископ города Нарнии Кассий, муж весьма благочестивейший, по своему обыкновению ежедневно приносил бескровную Жертву Богу, обливаясь при этом горячими слезами. Через видение одного своего пресвитера он получил следующую заповедь: «Делай, что делаешь; совершай, что совершаешь; да не устанет нога твоя, да не устанет рука твоя; а в праздник апостолов придешь ко Мне, и Я дам тебе награду твою». Спустя семь лет он почил в самый праздник, когда совершил Божественную Литургию, приобщился Святых Тайн, и его душа разрешилась от телесных уз.

Очевидно, Петр, что если умершим так благотворна Жертва за них, как мы уже говорили об этом в другом месте, то во сколько раз полезнее она живым? Такой путь лучше всех иных, чтобы каждый приносил себе благо, на которое надеется после смерти. Насколько легче уйти из жизни свободным, чем искать свободы в оковах. Мы должны как бы не замечать настоящий мир, потому что он скоро пройдет, и со слезами каждый день приносить Богу святую Жертву Его Тело и Кровь. Только такая Жертва спасает душу от уз вечной смерти.

Благодаря Таинству мы постоянно вспоминаем смерть Единородного Сына Божия и Его воскресение из мертвых. Кто восстанет из мертвых, тот больше не умрет никогда, и смерть' не овладеет им. Пребывая бессмертным и нетленным, Он вновь приносится за нас в жертву в таинстве святой Евхаристии. Плоть Его разделяется ради спасения всего верующего народа, как и кровь Его. Она изливается теперь уже не в руки неверных, но в уста верных.

Поэтому мы должны понимать, сколь велика Литургия, если она всегда воспроизводит наше искупление Страданиями единородного Сына Божия. Кто из верных усомнится в том, что в час служения Литургии, когда священник произносит возглас, отверзаются небеса? Во время совершения Таинства Господа нашего Иисуса Христа лики ангелов незримо предстоят перед нами, высокое соединяется со смиренным, и небесное с земным сближается и становится единым.

2. Из жития святого Евфимия

Когда лавра великого Евфимия достигла расцвета, и число братьев увеличилось до пятидесяти, каждый монах построил себе келью, и стала ежедневно совершаться Божественная Литургия. А около Лавры жили два священника, Иоанн и Кирион.

Однажды в первый день после субботы великий Евфимий служил Литургию и приносил бескровную Жертву Богу. Справа от него стоял и прислуживал ему Дометиан с рипидой в руке. И вот он уже собрался было произнести Трисвятое, как вдруг Теревон (из сарацинов) и Гавриил, брат Хрисиппа (первый стоял рядом с алтарем, а второй – в алтаре) – о премногая твоя благодать, Христе, излившаяся на Евфимия – увидели огонь, как бы стекавший с крыши и закрывавший от взоров великого Евфимия и Дометиана, окруженных потоками пламени, и так продолжалось от начала Трисвятого до отпуста Литургии.

Теревона охватил страх. С дрожью в ногах, побледнев от страха, он покинул алтарь и впредь уже не дерзал входить в область неприступной святыни Алтаря. Так и простоял он всю службу с великим благоговением в притворе. Об этом мне много позднее рассказал анахорет Кириак, слышавший это от самих очевидцев Теревона и Гавриила.

3. Из Отечника

Кто-то из отцов рассказывал про авву Маркеллина из Фиваиды, что всякий раз, собираясь на воскресную службу, он готовился к ней, выучивал наизусть какой-нибудь отрывок из Писания и повторял его по дороге в храм. При этом губы аввы не двигались, чтобы никто не заметил ничего, и всю литургию он простаивал, обливаясь слезами.

«Когда литургия совершается, – говорил святой, – я вижу всю церковь, как в огне. А когда богослужение заканчивается, огонь пропадает».

2. Об одном епископе рассказывали, что как-то он попал в селение в святой воскресный день и сказал своим диаконам:

– Найдите сельского священника, пусть он совершит для нас Божественную Литургию и причастит Святых Тайн.

Они пошли искать и нашли священника, сельского жителя, простого и, как говорится, неотесанного. Епископ благословил его служить Литургию. Они вошли в алтарь, и тут епископ увидел, когда священник встал перед божественным Престолом, его с ног до головы охватил огонь, но он не опалял его.

После службы епископ зашел вместе со священником в диаконскую и попросил его:

– Благослови меня, достойный раб Божий.

– Но разве может епископ брать благословение у священника, которого сам рукоположил? – сказал он. – Ты благослови меня, владыко.

– Не могу благословить стоявшего в огне и приносившего святые Дары Богу, – ответил епископ. – Во всяком случае больший благословляет меньшего.

– Да, как же так! – с сельской простотой воскликнул священник, – разве может вообще епископ или пресвитер предстоять Святым Тайнам и не находится в божественном огне?

Услышав это, епископ изумился его чистоте и простоте и, получив пользу, ушел.

Глава 30: О том, что не только живым, но и мертвым весьма помогает, когда о них служат Литургию

1. Из Григория Двоеслова

Петр: Итак, чем же можно помочь душам умерших?

Григорий: Если грехи не очень большие могут быть отпущены после смерти, то большую помощь оказывает душе после смерти священное приношение Спасительной Жертвы. Бывает так, что иногда души умерших сами просят об этом.

Рассказывали, что один человек попал в плен к неприятелю и был заключен в оковы. Жена его в известные дни имела обыкновение делать жертвоприношение за него. Спустя много времени он возвратился домой и рассказал, что в некоторые дни оковы вдруг спадали с него. Оказалось, что это происходило именно в те дни, когда она приносила жертвы за него. Это подтверждается и другим событием, случившимся за семь лет до этого. Верные и благочестивые мужи рассказывали мне и подтверждают это и сейчас, что когда епископ Панормский Агафон отправился в Рим по приказанию блаженной памяти предшественника моего, то попал в такую свирепую бурю, что потерял надежду на спасение в водовороте волн. Его кормщик по имени Варак, который ныне исполняет должность клирика в той же церкви, плыл за кораблем в лодке. Веревка вдруг лопнула, и Варак исчез в волнах вместе с лодкой, которой управлял. А корабль, на котором находился епископ, после многих опасностей прибило волнами к острову Устиве. Когда же на третий день епископ увидел в море лодку кормщика, оторвавшуюся от корабля, то стал горевать, сочтя его погибшим, и сделал единственное, что могло принести пользу умершему, – велел совершить приношение Спасительной Жертвы всемогущему Богу о спасении души несчастного. По совершении жертвоприношения корабль был приготовлен и поплыл в Италию. Приплыв в Римский порт, епископ встретил кормщика, которого считал погибшим. От нежданной радости он пришел в восторг и стал расспрашивать Барака, как ему удалось выжить в море в течение стольких дней да еще в такую ужасную бурю. Тот рассказал, как долго его носило по бурным волнам в наполненной водой лодке, которой он пытался управлять, как выбирался и садился на ее днище, когда ее переворачивало волнами, и добавил, что спасен был только Божьим Провидением, потому что после стольких дней и ночей в постоянном напряжении и без пищи силы совершенно оставили его. И до сих пор Варак любит вспоминать об этом: «В борьбе с волнами я совсем ослабел. Голова моя вдруг до того отяжелела, что я не понимал, сплю я или бодрствую. Когда меня швыряло в открытом море, мне явился человек и протянул хлеб, чтобы я утолил голод. Как только я съел его, силы возвратились ко мне. Неподалеку показался корабль, который подобрал меня и доставил на берег». Услышав это, епископ спросил, когда это произошло, и с удивлением узнал, что его спасли в тот день, в который пресвитер острова Устивы принес за него Безкровную Жертву всемогущему Богу.

Петр: О том, что ты рассказал, я тоже слышал, когда был в Сицилии.

Григорий: Я верю, что так происходит с живыми, чтобы явно показать тем, кто приносит Бескровную Жертву и не знает, какая в Ней заключена сила и какую пользу Она приносит в разрешении грехов (не только живым, но) еще и скончавшимся, если только эти грехи не окажутся непростительными. Рассказ об Иусте показывает, какую пользу приносит святое приношение умершим.

Прежде чем стать архиереем, я жил в монастыре. Иуст тайно хранил у себя три монеты, вопреки монастырскому уставу. Когда он скончался, то не удостоился законного погребения, хотя перед кончиной и покаялся в грехе. Его тело бросили в отхожее место и вместе с ним, как было решено, и те три монеты, чтобы они послужили ему в погибель. Так я распорядился с согласия братии, которая единогласно подтвердила такое решение.

Через тридцать дней душа моя стала сокрушаться об умершем брате, и я велел тридцать дней подряд совершать за него литургию, чтобы он освободился от мучений. На тридцатый день он явился во сне своему кровному брату Копиосу. Тот спросил его, куда он попал на том свете. Покойный ответил:

– До сих пор я страдал ужасно, но теперь мне очень хорошо.

Копиос сразу же пошел в монастырь и, встретив братию, рассказал им о сновидении. Мы посчитали, и оказалось, что сон был как раз в тот день, когда за него была отслужена тридцатая литургия. Из этого очевидно, что благодаря спасительной Жертве умерший освободился от мучений.

Петр: Слышать об этом приятно и преисполняет безмерной радости.

Григорий: Слова умерших подтверждают труды живых и избавляют от страха.

2. Из жития святого Иоанна Милостивого

Великий Иоанн убеждал и требовал, чтобы его священники постоянно служили Литургию о усопших. Он настаивал на этом, говоря, что особенно полезно поминать на Литургии попавших в ад, и для вящей убедительности рассказал историю, произошедшую незадолго до этого.

Как-то персы взяли в плен юношу, увели его к себе, заковали в цепи и посадили в тюрьму, которая назвалась «Забвение», у них был закон, по которому никого из заключенных нельзя выпускать на свободу живым, почему узилище и называлось «Забвением».

Нескольким заключенным все же удалось бежать из нее. Добравшись до Кипра, они сообщили родственникам юноши, что, по их сведениям, он умер в тюрьме. С тех пор родители трижды в год совершали по нему заупокойную Литургию. Так прошло четыре года.

Однако на самом деле юноша был жив. Ему тоже удалось бежать и добраться до родного дома. Родители, увидев его, решили, что он не из тюрьмы бежал, а воскрес из мертвых, и смотрели на него с великим изумлением. Они исполнились несказанной радости, что претерпела бы любая душа, увидевшая живым того человека, которого почитала умершим. Родители сказали, что считали, что он умер, и так поминали его и служили о нем заупокойные Литургии трижды в год: на Богоявление, спасительную Пасху и святую Пятидесятницу.

Как только юноша услышал это, то сразу вспомнил и клятвенно заверил в истинности своих слов, что как раз в такие дни цепи слабели, и он чувствовал облегчение от страданий, а на следующий день опять становились тяжелыми.

Глава 31: О том, что после смерти нет прощения грехов, кроме самых ничтожных, но и то после величайших мучений; а наказанный за чародейства не будет прощен никогда

1. Из Григория Двоеслова

Господь сказал в Евангелии: Ходите, пока есть свет (Ин 12,35). Также он говорил через пророка: Во время благоприятное Я услышал тебя, и в день спасения помог тебе (Ис 49,8). Апостол, толкуя эти слова, заметил: Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения (2Кор 6, 2). Соломон сказал: Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости (Еккл 9, 10). Из всех этих свидетельств ясно видно, кто в каком состоянии уйдет отсюда, в том и предстанет перед Судом. Однако следует знать, что усопшие освобождаются от малых и легких прегрешений по молитвам живых, милостыни и приношению священной Жертвы, что творят за них живущие на земле и сами получающие пользу от своих добрых дел и удостаивающиеся от Бога прощения своих незначительных прегрешений.

Петр: Мне хотелось бы знать, следует ли думать, что отправленные в гееннский огонь будут гореть вечно?

Григорий: Несомненно, и никаких других ответов невозможно даже представить себе. Как радость праведников, сподобившихся благ, не будет иметь конца, так же бесконечны и мучения лукавых. Сам Господь Истина сказал: И пойдут сии в муку вечную, а праведники – в жизнь вечную (Мф 25, 46). Если истинно обетование праведникам, то, очевидно, также неложна и угроза грешникам. И тех, и других равно ждет вечность. А если кто-нибудь скажет, что Бог благ от природы и человеколюбив и потому не исполнит Своих угроз, то пусть знает, что тем самым он пытается выставить Бога лжецом, о чем даже думать опасно.

Петр: Но я хочу знать, справедливо ли назначать нескончаемую муку за грехопадения временные и вскоре завершившиеся?

Григорий: Если бы Судия исследовал не сердца людей, но дела их, тогда ты был бы прав. Конечно, неправедные закончили грешить, но только потому, что их жизнь тоже закончилась. А если бы им было возможно жить без конца, то они бы и грешили без конца. Ведь они никак не хотят отрекаться от греха, пока живут; и очевидно, что они желали бы жить греховной жизнью вечно. Великое правосудие Судии проявляется в том, что он посылает в вечную и нескончаемую муку тех, кто не хочет в этой жизни даже хоть немного прекратить грешить.

Петр: Но никто из праведников не наслаждается жестокостью; и когда раб грешит, то праведный господин наказывает его только для его же исправления, и только неправедный господин бросит раба в огонь. Если грешники в гееннском пламени не исправляются, то какой смысл им непрестанно гореть?

Григорий: Всемогущий Бог, будучи благоутробен, не наслаждается мучением несчастных. Но будучи праведен, Он не может откладывать на вечность наказание неправедных. Все неправедные, преданные на вечную муку, истязаемы за собственное беззаконие. Также праведники, пребывая в Боге, увидят в себе благодать, от Него полученную, а в них только муку, которой они сами избежали. Поэтому глядя на то, как они горят, и на их мучение от пламени, они еще будут себя считать должниками божественной благодати, сохраняя благодарность вовеки.

Петр: Но как святые могут не молиться за грешников, если они видят их горящими?

Григорий: За врагов своих молятся в то время, когда могут обратить их сердца к плодотворному покаянию и спасти этим обращением. Именно поэтому нам велено молиться за врагов Толкуя эти слова, апостол говорит: (с кротостью наставлять противников) не даст ли им Бог покаяния в познание истины, чтобы они освободились от сетей диавола, который уловил их в свою волю (2Тим 2, 25–26). А если они уже не могут обратиться от дел беззакония к праведности, то как за них можно молиться. Молиться за них тогда – все равно, что сейчас молиться за диавола и его ангелов, приговоренных к вечной муке. Поэтому и не молятся никогда сейчас святые мужи за людей умерших без веры и за скончавшихся в нечестии, потому что знают, что эти люди преднамеренно определили себя на нескончаемую муку и не хотят обесценивать молитву перед праведным Судией.

Если живущие сейчас праведники совершенно не сострадают умершим без веры, хотя и не видели их во плоти мучимых в аду, то тем более они не будут сочувствовать беззаконникам, когда увидят их муку, которая ничем не сменится, а себя изъятыми из всякого страдания и тления и всецело прилепившимися к праведности? Когда они волей совершенно прильнут помыслами к решениям Праведного Судии, они даже не посмеют умолять его о том, что не согласно с Его точнейшей и не знающей ошибок волей.

Петр: Я ничего не могу возразить, потому что ты дал исчерпывающее объяснение. Но хочу знать, почему, если душа бессмертна, о вечном адском пламени говорится как о смерти души?

Григорий: Слово «жизнь» употребляется в двух значениях, и слово «смерть» тоже нужно понимать в двух смыслах. Одно дело «жизнь» в смысле жизни в Боге, блаженная жизнь, а другое дело «жизнь» в смысле существования, то есть жизнь, данная нам при сотворении, которую мы обрели, когда родились. Поэтому душа и смертна, и бессмертна. Душа становится смертна, когда отвергает блаженную жизнь, и становится бессмертной, когда живет духовной жизнью.

Естественной жизни лишиться невозможно, даже когда человека осужден на вечную смерть. В вечной смерти он утрачивает не простую жизнь, но блаженную жизнь. Поэтому он все время претерпевает смерть бессмертную, истощение неистощимое и кончину бесконечную.

2. Из святого Диадоха

Мы, возлюбив Господа, должны молиться, чтобы в час нашего исхода не владел нами никакой страх. Кто пребывает в страхе, тот не минует быстро и свободно воздушных князей погибели. Ведь робость выдает только зло, оставшееся в душе. Ликующая же от любви к Богу душа в час, когда она призвана в мир иной, сразу проносится мимо всех мрачных отрядов в сопровождении мирных ангелов. Ведь она окрылена духовной любовью без изъяна, которую несет как полноту закона. Прожившие в дерзновении пред Богом жизнь восхищаются вместе со всеми святыми на облаке прямо в обитель Господа. А кто, хотя бы немного робеют в час смерти, остаются вместе с большинством людей под судом, чтобы, будучи испытанными огнем , получили заслуженный своими деяниями удел от Бога и Царя нашего Иисуса Христа.

3. Из святого Максима (Пояснение к словам св. Диадоха «чтобы, будучи испытанными огнем суда»)

Стяжавшие совершенную любовь от Бога и на крыльях души в добродетелях, по слову апостола, восхищены на облаках в сретение Господу (1Фес 4,17) и потому не предстанут на суд А не стяжавшие совершенства, но располагающие свершениями и прегрешениями предстанут на скамье Суда, и огонь испытает их благие и лукавые дела, и если сплав благих дел на весах перевесит, то они будут освобождены от мучений.

Глава 32: В чем смысл и сила причастия и для чего мы причащаемся

1. Из жития святого Арсения

Святой Арсений однажды рассказал своим ученикам такую историю. Один престарелый монах, весьма дивный своими деяниями, но простой и необразованный, весьма серьезно заблуждался в понимании таинства Божественной Евхаристии. Он говорил и настаивал на том, что божественный Хлеб, которого мы причащаемся не есть само Тело Христа Бога нашего, но образ этого Тела, даваемый нам в пример.

Когда некоторые старцы об этом узнали, то стали сожалеть о столь нелепом мнении старца. Они пришли к нему и спросили, правда ли, что он так думает. Он сказал, что да, он так думает и никак иначе. Старцы приступили к нему и стали приводить ему множество неотразимых доводов, чтобы его переубедить и заставить понять, что хлеб Евхаристии – истинное тело Христово, а вино Евхаристии – животворная и пречистая Кровь Христова. Они говорили: «Хотя перед нами хлеб и вино, но во время священнослужения после призывных молитв действием Святого Духа они прелагаются в истинное Тело и Кровь Христову, и мы причащается Плоти и Крови Владычней.

Так как мы, будучи людьми, не смогли бы, словно плотоядные хищники, вкушать окровавленную плоть, Господь, в этом таинстве принимаемый, назначил, чтобы привычный нам хлеб во время Литургии прелагался незримо в само Тело Господа. Возьми, например, Крещение. Мы видим воду, но эта вода благодаря священнодействию исполняется божественного Духа и поэтому не является простой водой. Ведь она возрождает и воссоздает крещающегося и делает его свободным от всякого греха».

Опытные старцы приводили простецу и многие другие доводы, но он, словно оглох, и совершенно не воспринимал сказанное. Он не доверял словам и требовал доказательств на деле. Старцы понимали, что монах говорит нелепость по своей простоте, поэтому не презрели его, но стали усиленно за него молиться, и он сам присоединился к их молитве. Старцы совсем не хотели, чтобы его труд и пот подвига оказались напрасными.

Когда наступил воскресный день, они все вместе пошли в церковь. Во время Литургии божественный Хлеб предложения (о, Твоя, Христе, сила и благость!) был видим самому простецу и другим трем старцам, словно Младенец, возложенный на Святой Престол. Затем священник протянул руку, чтобы разъять Младенца на части, и видно было, как ангел спустился с неба, неся в руке нож. Священник заколол лежащего перед ним Младенца, затем излил Его кровь в чашу. Когда священник рассекал Хлеб на малые частицы, то было видно, как Божий ангел отсекает частицы плоти Младенца.

Когда заблуждавшийся старец подошел к причастию, то явно ощутил вкус сырого окровавленного мяса. Так свыше было исправлено ошибочное суждение старца. Он принес благодарность Богу со слезами, а другие старцы сочли его исправление поводом для великой радости.

2. Из Отечника

Об авве Аполле говорили, что у него был ученик по имени Исаак. Он был научен всякому благому делу и стяжал дар безмолвной молитвы благодаря постоянному причащению. Когда он выходил из кельи и шел в церковь, то ни к кому не подходил и ни с кем не разговаривал. Всем он говорил:

– Все хорошо в свое время.

А когда звучал отпуст, он спешил в свою келью, будто бежал от огня. Часто он приносил братьям с богослужения лепешку и чашу с вином, а сам ничего не брал из этого, не потому что отвергал дары братьев, но потому что старался удержать безмолвие, обретенное во время службы.

Как-то он заболел, и братья, услышав об этом, пришли его навестить. Они сели подле него и спросили:

– Авва, почему ты после богослужения бегаешь от братьев?

– Я бегаю не от братьев, но лишь от злого бесовского искуса. Если кто долго держит зажженную свечу на ветру, она гаснет. Так и мы, освященные святой Евхаристией, если помедлим и не вернемся сразу в келью, то наш ум помрачится.

2. Говорили об авве Пимене, что когда он собирался на богослужение, то любил побыть в одиночестве около часа, разбирая свои помыслы и только после этого выходил из кельи.

3. Брат сражался со своими помыслами об освящении Даров, не веря и сомневаясь, как упомянутый выше старец. Тогда братья позвали его на Литургию, чтобы он рассказал потом, что увидит, а сами упорно молились, чтобы Бог показал ему истину вещей, и он, наконец, избавился от помыслов неверия. Когда служба закончилась, брат рассказал:

– После чтения Апостола, когда дьякон вышел читать Евангелие, я увидел, как крыша храма разверзлась, стало видно небо, а дьякона со всех сторон обошел огонь. Во время принесения и предложения Даров я увидел разверзшиеся небеса и нисходящий огонь на божественные Дары, а за огнем – множество ангелов и посреди них Младенец. Было два ангела, красоту которых невозможно описать, потому что их сияние было как молния. Все ангелы встали вокруг Престола, а Младенец воссел на престоле. Когда священники подошли, чтобы преломить хлебы предложения, я увидел, как те чудесные двое подошли, взяли Младенца за руки и за ноги, и ножом Его закололи, полностью излив Его кровь в чашу. Затем они разрубили Его Тело и положили, где были хлебы, и было видно, что это не хлебы, а Тело. Когда братья подошли причащаться, я увидел настоящее тело, и так как не мог Его взять в уста, заплакал. Тут я услышал голос:

«Человек, почему ты не причащаешься? Разве не этого ты просил?».

«Милостив буди ко мне, Господи, – ответил я, – не могу есть тело».

«Итак, знай, – сказал голос, – если бы человек мог вкушать тело, то и было бы тело, как ты видел. Но так как человек не может есть тело, Господь и Бог наш учредил хлебы предложения. Если ты уверовал, причастись тоже».

«Верую, Господи», – сказал я.

И как только я сказал эти слова, тело, которое лежало у меня в руках, стало хлебом и, воздав благодарность, я причастился Богу. Когда священное таинство было совершено, я увидел, как кровля храма опять отверзлась, и небесные божественные силы сразу вознеслись в небеса».

Выслушав рассказ брата, монахи умилились, узнав о таком великом даре от Христа, и ушли, благодаря и прославляя Бога.

Глава 33: Как и когда нужно приходить причащаться и с каким состоянием совести

1. Из Палладия

Блаженного Моисея Мурина одолевал бес блуда. Он уже возложил на себя всевозможные виды мучительных подвигов, но не мог освободиться от страсти. Видя невероятную выдержку святого, великий священнослужитель Христов Исидор из Скита сказал ему:

– Прекрати тягаться с бесами, брат Моисей, и не так на них наступай. Ведь в подвижнической жизни установлен предел и для битвы с бесами.

Несокрушимый адамант Христов Моисей ответил ему:

– Я не прекращу сражаться с бесами, пока не прекратится действие воображения во сне.

Тогда великий Исидор сказал:

– Отныне во имя Иисуса Христа у тебя прекратятся непотребные сновидения. Только теперь с божественным дерзновением иди и причастись Святых Тайн.

2. Из того же автора

Мы были знакомы со священником на Фивейской горе по имени Евлогий. Когда он приносил Богу святые Дары, то получал такую благодать ведения, что знал мысли каждого из приходящих на богослужение монахов. Так, он часто видел монахов, которые собрались причаститься, и удерживал их со словами:

– Как вы дерзаете подходить к Святым Тайнам, если разумеете пока только лукавое? Вот ты, например, обдумывал этой ночью непотребные помыслы блуда, а ты размышлял о том, что Божия благодать не видит никакой разницы между грешником и праведником, а ты думал о Дарах, освятят тебя они или нет. Идите и приходите в следующий раз. А пока кайтесь от души, чтобы было вам дано отпущение грехов, и вы стали достойны приобщения Христу. Пока вы не очистите свои помышления, вы не получите права приступить к благодати Христовой.

3. Из Григория Двоеслова

Однако, брат Петр, нужно со слезами пред Богом каждый день приносить себя в жертву ради Тела и Крови Христовых. Ибо только Жертва Тела и Крови избавит нашу душу от вечной смерти. Таким образом, нужно приносить жертву Богу с сокрушенным сердцем. Совершая Таинство страстей Господних, мы должны подражать тому, что совершаем. Тогда только Таинство будет истинною жертвою Богу за нас, когда сами себя сделаем жертвою.

Также должно стараться после молитвы хранить в душе, сколько можем по милости Бога, Его силу и крепость, чтобы потом по легкомыслию не растерять их, а в сердце не вкралось пустое самообольщение и чтобы душа не утратила пользу умиления из-за лени и самонадеянности. Так, Анна удостоилась получить просимое потому, что после слезных молитв в своих мыслях сохранила прежнее намерение. О ней в Писании сказано: И лице ее не было уже печально (1Цар 1,18). Следует знать, что только тот имеет право на отпущение грехов, кто сначала простит другим грехи против себя самого. Человек не получит дара, пока не изгонит из своей души злобу. Об этом сказал Бог Истина: Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя (Мф 5, 23) и т. д.

Нужно понимать, что как мы освобождаемся от всех прегрешений принесением дара, точно также возобновляем их в себе злопамятством. По этой причине Бог и не принимает нашего дара.

Из притчи о рабе мы узнаем, что он задолжал тысячи талантов и был прощен, но с другого раба, такого же, как и сам, стал требовать сто динариев, которые тот был ему должен, и тотчас лишился прощения, и за долг в тысячи талантов его предали на мучение.

Нам следует жить в мире не только с ближними, но и с далекими от нас. Покоряясь им душой со смирением, мы благодаря своей доброй воле угодим Богу. Когда Создатель увидит, что мы и в самом деле так думаем, то сразу же примет наш дар и освободит нас от греха.

4. Из жития святого Евфимия

Как говорили мне отцы, Бог даровал Евфимию, кроме прочих благодатных даров, еще и дар ясно, как в зеркале, видеть, что происходит в душе собеседника, и точно знать, кто с какими помыслами борется, когда побеждает человек, а когда его одолевает бес.

Святой Евфимий, как рассказывали отцы, говорил некоторым братьям наедине, что часто воочию видит ангелов, сослужащих ему на Литургии и прикасающихся к Святым Дарам и что во время причащения Тела Владычня лица у одних братьев светлеют, а у других мрачнеют, очевидно, от того, что последние оказались не достойны этого света.

Поэтому он не позволял братьям проявлять легкомыслие, увещевая их словами апостола внимать себе и себя испытывать и только после испытания со страхом причащаться Хлеба и Чаши, зная непременно, что кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе (1Кор 11, 29). Поэтому священник, когда приступает к принесению Жертвы, предостерегает собравшихся, возглашая Горе имеем сердца. Только получив обещание собравшихся отойти от всего низкого, он дерзает принести Бескровную Жертву. Когда Таинство совершено, священник снова возносит руки к небу и, чтобы показать промыслительное значение Таинства, которое совершается только ради нашего спасения, громко воскличает: Святая Святым. Тем самым он говорит, что я такой же страстный человек, как и вы, и не знаю, что кто делал в жизни, поэтому только говорю вам во всеуслышание, чтобы каждый испытал свою совесть, свидетельствует ли она о святости.

Если кто найдет в себе злопамятство, ненависть, зависть гнев, гордыню или если окажется, что он страдает бранливостью, сквернословием, отвратительной похотливостью или еще какой-нибудь низменной страстью, то пусть не подходит к Чаше, пока покаянием не очистится от скверн. Святыни ниспосылаются не осквернившимся, но только святым. А те, кто покаялись, дерзайте по совести: Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся (Пс 33, 6).

5. Из Отечника

Некому святому и прозорливому епископу, когда он преподносил народу Святые Тайны, было открыто: когда люди подходят к чаше, то у одних лица черные, как в саже, а у других словно горят огнем, третьи же – с налитым кровью пылающим взором, и после причастия их целиком охватывало пламя. Иные же подходили светлые, в белых одеяниях и, приняв тело Господне, как свет, становились еще светлее и совершенно чистыми. Среди них были миряне и монахи.

После богослужения епископ стал молиться, чтобы Бог открыл ему смысл и причину этого явления. Перед ним предстал ангел Господень и сказал: «Ты недоумеваешь от того, что видел? Знай, что светлые ликом, в белых одеждах живут в целомудрии, правде и чистоте. Они кротки, сострадательны и милостивы. Очистив совесть, они принимают Святые Дары, просвещаясь во Христе и становясь совсем светлыми. А у кого лица черные, те делатели блуда и невоздержания, постоянно живут в расточительстве и наслаждениях. А с кровавым взором, словно сгорающие, вершат несправедливость и лукавства, изрыгают ругательства и хулы, поспешны на обман и убийства. Когда такие люди причащаются Тела Владычнего, оно не только не очищает их, но напротив, попаляет, потому что их совесть замарана и совсем нечиста и, не получив помощь покаяния, они дерзают приступить к Тайнам.

Если ты желаешь им спасения, ради чего и было это тебе открыто, чтобы по лицам ты распознал грехи пасомых тобой людей, помогай им своими поучениями и уговорами; постарайся научить их каяться, сделать их лучше и обратить к Богу, Который ради них умер и воскрес.

Когда они от всей души покаются и исправятся, тогда благой и человеколюбивый от природы наш Владыка не только простит им грехи, но и удостоит вкушения будущих благ. А тебе будет великая награда, если станешь подражать своему Владыке, Который ради спасения человеков уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп 2,7).

6. Из святого Ефрема

Братья, кто стоят пред земным царем, служа тленному престолу, те со всем почтением и страхом выполняют долг перед своим повелителем. Если они поступают так, то не с большим ли страхом, трепетом и благоговением следует нам стоять пред Царем Небесным? Будем внимать себе, дабы не разглядывать бесстыдными глазами Таинство Владычнего Тела и Крови.

2. Если Моисей не дерзал испытывать присутствие Бога, то насколько больше должно нам смущаться и со страхом предстоять Ему? В Писании сказано: Я прославлю прославляющих Меня, а бесславящие Меня будут посрамлены (1Цар 2, 30). Как человек ты пока мыслишь, а Он как Бог ведает глубины твоего сердца и твоих помыслов: И нет твари, сокровенной от Него (Евр 4,13).

7. Из аввы Исаии

В час совершения Евхаристии отринь помыслы свои, и пусть твои чувства пребывают в страхе Божием. Только тогда ты будешь достоин Таинства, и Господь исцелит тебя. А если ты не смог оградить себя от помыслов, не подходи к Чаше чтобы не причащаться в суд и осуждение. Святое Причастие – это соединение с Богом.

А если мы побеждены страстью, гневом, завистью, человекоугодничеством, тщеславием, ненавистью или еще какой-нибудь страстью, то удалились от Бога. Как в таком случае мы смеем говорить о соединении с Богом?

2. Тот же Авва Исайя сказал: «Горе мне, горе, если я причащаюсь, сохраняя общение с врагами Божьими, то как я приобщусь Богу? Только в суд себе.

3. Мы говорим: Святая святым. Святые Дары даются не отверженным, а святым. И если я свят, то что общего у врагов Божьих со мной? Горе мне, горе, я ношу Твое имя, называясь христианином, а сам пребываю в рабстве у врагов.

8. Из святого Варсонофия

Брат спросил старца:

– Если у меня ночью во сне были соблазнительные грезы, а наутро – Евхаристия, что мне делать?

– Нужно подойти к чаше, – ответил святой, – чувствуя себя искалеченным, отринув презрительность и ощущая нужду во враче. Тогда исцелит нас Господь, исцеливший кровоточивую. Возлюбим Господа, чтобы Он и нам сказал: «Оставляются грехи ваши многие, ибо вы много возлюбили».

И когда идешь причащаться, говори: «Да не будут мне, Владыко, святые Дары сии во осуждение, но во освящение души и тела» – и тогда только подходи со страхом, и сотворит Бог милость Свою на нас».

Глава 34: О том, что причащаться на каждой Литургии весьма полезно, а причащаться от случая к случаю – вредно и опасно

1. Из Палладия

У пятисот братьев, живших вместе с великим Аполлом, было правилом причащаться Святых и Непорочных Тайн каждый день в девятом часу, а потом во время трапезы слушать поучения старца о божественных заповедях перед кратким сном.

Авва говорил им, что нужно мысленно очищаться и готовиться каждый день, чтобы постоянно быть достойным принять божественные Тайны в воспоминание спасительной Страсти и благодаря причащению удостаиваться отпущения грехов.

2. Из того же святого

Некий блудник египтянин полюбил замужнюю целомудренную женщину и, не добившись взаимности, обратился к колдуну со словами:

– Примени все свое искусство, чтобы она полюбила меня или чтобы муж бросил ее.

За это колдун получил от него немало денег, но его колдовство оказалось бессильным против ее целомудренного ума. Все же ему удалось сделать так, что всем вокруг женщина стала казаться лошадью.

Когда муж пришел домой и увидел, что жена стала лошадью, весьма огорчился. Он пригласил городских священников, показал им жену, но они не могли понять, от чего это. Прошло три дня, а жена ничего не могла есть. Наконец, муж догадался, что ее нужно отвести в пустыню к святому Макарию Египетскому. Он взял ее под уздцы и повел к Божьему человеку.

Когда до святого осталось немного пути, монахи спросили его:

– Зачем ты привел сюда лошадь?

– Чтобы по молитвам святого она была помилована, – ответил несчастный муж.

– А что случилось с лошадью?

– Это вам кажется, что это лошадь, но это моя несчастная жена, и я не знаю, что с ней произошло.

Рабу Христову Макарию была открыта свыше причина произошедшего, и он уже встал на молитву к Богу за несчастную женщину. Иноки ему сказали, что какой-то человек привел с собой лошадь.

– Вы сами жеребцы, – заметил старец, – и потому смотрите на все жеребцовыми глазами. Это женщина, какой она и была с самого рождения. Это только очи обманутых видят ее в другом обличье.

Лошадь ввели к нему в келью. Он освятил воду и вылил ей на макушку, а затем прочитал над ней молитву и исцелил. Вдруг все увидели, что она сущая женщина по природе. Святой велел дать ей поесть. А потом сказал в назидание:

– Никогда не забывай ходить в церковь и причащаться Христовых Тайн. Такое произошло с тобой потому, что ты пять недель не подходила к Непорочным Тайнам.

Так он исцелил ее тело и душу и попрощался с ними.

3. Из письма святого Василия Великого кесарийскому патрицию

Приобщаться каждый день, причащаясь Святого Тела и Крови Христовой, есть дело доброе и полезное. Ибо сам Господь ясно сказал: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную (Ин 6, 54). Кто усомниться в том, что частое причащение Жизни есть не что иное, как преумножение жизни?

Мы же причащаемся четыре раза в неделю: в воскресенье, четверг, пятницу и в субботу, а также и в другие дни, если совершается память какого-нибудь святого.

Пояснение Павла Боголюбивого: Сам святой Василий служил Литургию только в эти дни, а не каждый день, потому что у него было слишком много забот.

4. Из жития святого Евфимия

В городе Витагаваеоне жил некий Роман. Его брат был благоговейным священником в монастыре святого Евфимия, звали его Ахтавий. Роман во всем был полной противоположностью своего брата: распущенный и изнеженный.

Один человек позавидовал его богатству и стал злоумышлять, как отнять у него имущество. Сначала ему ничего не удавалась, но так как жадность брала свое и постоянно уязвляла сердце, злоумышленник отправился в Елевтерополь, нанял чародея, чтобы тот наслал неизлечимую порчу на Романа.

Чародей пустил в ход все свое искусство. Роман, ничего не подозревая, гулял в поле, не задумываясь о том, что молитва могла бы оградить его от всяких козней, лег на землю и заснул. Бог попустил подвергнуть его искушению, чтобы избавить юношу от легкомыслия, пробудить его душу к усердному труду, и потому на короткое время отдал в руки коварного врага. Пока он спал, Бог перенес его в дом, и там сластолюбцу стало совсем плохо. Самые искусные врачи не могли помочь ему. К больному пришли слуги, собрались друзья – все со слезами на глазах ждали неминуемой смерти. Несчастный и сам чувствовал приближение конца, мучаясь от боли. Он едва смог поднять взор и знаками показать, чтобы все вышли из комнаты. Оставшись один, юноша вдруг почувствовал, как боль несколько утихла. Он оглядел стены, как некогда великий Езекия (4Цар 20,2), и стал молиться с сокрушением сердца: «Боже сил, если я обращусь и буду стенать, тогда спасусь. Призри, Господи, на меня, и изыми меня из настоящей нужды и бедствия». Тут ему пришла на ум мысль позвать Евфимия Великого, который может выступить заступником перед Богом и умолить Его об освобождении от страданий. Страдалец пришел в исступление и увидел стоявшего перед ним седовласого старца в монашеской рясе. Тот посмотрел на него и спросил:

– Что я могу сделать для тебя?

Больной со скорбью, смешанной с радостью, спросил:

– Кто ты, владыко?

– Я Евфимий, – ответил гость, – которого ты только что позвал. Поэтому не бойся, я просто пришел к тебе. Давай я посмотрю, что у тебя болит, и тогда можно будет назначать лечение.

Роман показал живот. Евфимий раскрыл ладонь и пальцами, как ножом, рассек чрево по всей длине, нашел болезнь и выдавил ее. Это оказалась косточка с вырезанными на ней какими-то знаками и положил ее на стол. Евфимий провел рукой по разрезу, и шов загладился, не оставив даже следа. Святой открыл Роману, как разворачивались события. Он сказал, что некий человек позавидовал его имуществу, заплатил чародею, а чародей обратился за помощью к бесам.

– Никакие уловки врага, – сказал Евфимий, – не имели бы власти над тобой, если бы ты сам не распахнул двери дьяволу. Посмотри, сколько прошло времени, а ты ни разу не пришел в церковь, ни разу не приобщился Святых Тайн, жил в лени, совсем забыв о своей бедной душе. Поэтому Бог вверг тебя в такое плачевное состояние. Впредь внимай себе и больше никогда не пренебрегай собственным спасением.

После этих слов Роман тут же поднялся с постели совершенно здоровым. Опухоль, которая была на животе, спала. Он позвал родных и рассказал им о заступничестве святого и о чудесном рассечении живота ладонью. Потом юноша подробно и без прикрас рассказывал о видении и в честь этого события установил день чудотворения и велел отмечать его каждый год, и этот обычай держится до сего дня.

5. Из Палладия

Когда мы обходили старцев пустыни, то навестили и святого мужа по имени Ор, отца многих монастырей, в которых было несколько тысяч монахов. Когда он нас увидел, то обрадовался, облобызал всех, помолился, своими руками омыл нам ноги и потом беседовал с нами, поучая словами божественного Писания, ибо он был человеком, наученным Богом.

Затем святой Ор велел нам прочесть правило перед причащением, потому что у него был обычай приступать к плотской трапезе после того, как сначала он преподаст душе духовную пищу – причастие Христовых Тайн. Мы все вместе причастились, прочли благодарственные молитвы, а затем он позвал нас на трапезу, и сам ел вместе с нами, все время питая наши души своими поучениями.

6. Из аввы Кассиана Римлянина

Когда мы пришли в Скит к авве Серину, мужу святому и богоносному, то много говорили с ним о душеполезных вещах. Между прочим спросили его и об одержимых:

– Почему у нас презирают одержимых, даже подходить к ним не хотят, боятся их и отворачиваются от них? И почему их никогда не допускают к причастию? Правильно ли делают, когда ссылаются при этом на повеление Господа: Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями? (Мф 7, 6)

– Если мы веруем, – ответил старец, – что все случается по воле Божией и что скорби и искушения назначаются нам для пользы нашей души, то мы не имеем права презирать никого из страждущих. Напротив, должны сострадать им как членам единого тела и за них всегда горячо молиться Богу.

Принимать их нужно с великой любовью и милосердием. Апостол учит нас: Страдает ли один член, страдают с ним все члены (1Кор 12, 26).

Я не знаю, чтобы наши старцы когда-нибудь запрещали причащать одержимых. Напротив, если было бы возможно, они бы причащали их каждый день. А у вас неправильно поняли Евангельское изречение, ведь оно совсем о другом. Не давайте святыню псам сказано не о святом причастии, но о передаче учения и раскрытии высочайших догматов.

Когда Святые Дары дают одержимым, они служат вовсе не для питания бесов, но для очищения души и тела и попалению лукавого духа, засевшего в теле. После причастия Святых Тайн нечистый дух бежит от человека, как от испепеляющего огня. Благодаря частому причащению за краткое время, как мы знаем, был исцелен авва Андроник и многие другие.

Если мы лишаем одержимого причастия, то даем полную власть мучающему его бесу и разрешаем ему беспрестанно еще злее терзать человека, лишившегося помощи свыше, получаемой через причащение Святых Тайн.

Поэтому нельзя тех, кто невольно подпал под действие бесов, лишать покрова таинственного причастия, но только тех, кто добровольно предал себя греху и потому стал одержим злыми демонами.

Последние находятся в гораздо более жалком состоянии, потому что они даже не знают, что в них засели бесы. Они даже не замечают их, поэтому и не хотят исцелиться от зла, ими понукающего. Их сердце, жестокое и нераскаянное, только собирает гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога (Рим 2, 5), где червь их не умирает и огонь не угасает (Мк 9,44).

Глава 35: О том, что если мы находимся под отлучением и не можем причащаться в церковном собрании, то должны выходить из храма вместе с оглашенными

1. Из Григория Двоеслова

Две благочестивые жены знатного рода спасались в собственном доме. Для поддержания их внешней жизни оказывал им услуги один благочестивый муж. Но как в некоторых высокость рода иногда производит унижение духа, и они только потому и считают себя великими в этом мире, что помнят свое высокое перед прочими происхождение, так и вышеупомянутые монахини еще не совсем обуздали свой язык под внешним покровом благочестия. У благочестивого мужа, который доставлял им средства жизни, они часто вызывали гнев своими неосторожными речами. Он долго терпел их выходки, а потом пошел к человеку Божию и рассказал, какие обиды ему приходится выносить от этих монахинь. Услышав это, святой тотчас дал им такую заповедь: «Обуздайте ваш язык. А если не исправитесь, отлучу вас от Церкви». Свою мысль об отлучении он, очевидно, произнес не совсем решительно, и женам показалось, что он их просто запугивает. Поэтому монахини нисколько не исправились, а через несколько дней умерли, и их гробы были поставлены в церкви. Во время Божественной Евхаристии, когда диакон по обычаю возглашал: «Кто не причащается, изыдите», кормилица тех жен, которая имела обыкновение подавать приношение за них Господу, видела, как они вставали из гробов и выходили за дверь. Кормилица не раз видела, как по возглашении диакона покойницы выходили из храма, ибо не могли оставаться в церкви, и вспомнила, что заповедал им еще при жизни Божий человек. Монахини, догадалась она, лишены общения с Церковью за то, что не исправили свой нрав и не сдерживали свой язык. Тогда с глубокой скорбью она рассказала об этом рабу Божию. Святой Венедикт тотчас дал ей просфору из своих рук, сказав:

– Иди и принеси за них Господу эту просфору, и они не будут более в отлучении.

Когда сделано было за них это приношение, и диакон провозгласил по своему обыкновению «Отлученные изыдите из церкви!» – покойницы не вышли из храма.

2. В житии преподобной Матроны, когда упоминается о всепрощающем лобзании между братьями перед причастием, говорится вот что. Преподобная Матрона пришла поступать в монастырь преподобного Вассиана, выдав себя за евнуха. Она была принята в монастыре и долгое время совершала подвиг наравне со всеми остальными, и никто не догадывался, что она женщина. Но потом Вассиан Великий все же узнал о ее тайне благодаря божественному откровению. Он вызвал ее, и поглядев на нее сурово, сказал:

– Что тебя заставило, злая жена, дерзнуть так оскорбить нас? Чем мы виноваты, что ты нас так искушала и бесстыдно обманывала, таясь столько времени?

Вразумленная его словами, она поверглась на землю и облобызала стопы настоятеля. С великим смирением, еле слышным голосом женщина сказала:

– Владыко, я поступила к тебе не потому, что хотела искушать твою паству, но потому что хотела избежать искушений врага и уйти подальше от житейских сетей.

– Но как, будучи женщиной, ты подходила причащаться, обнажив голову без всякого стыда? – продолжал настоятель. – Как, потеряв всякое смущение, ты лобзалась с братьями во время лобзания мира?

– Когда я шла причащаться, – отвечала преподобная, – я притворялась, что у меня болит голова, и обматывала всю голову покрывалом, и так приступала к божественным Дарам. А принимать лобзание мира я никогда не отказывалась, но всегда считала, что подхожу к устам не человеческим, а к тем, кто ревностны в ангельском бесстрастии.

2. Из Отечника

Старец сказал: «Часто, когда диакон говорил «Возлюбим друг друга», я видел Святого Духа на устах братьев».

Глава 36: О том, что быть погребенными в церкви благочестивым полезно, а осужденным только усиливает мучение

1. Из Григория Двоеслова

Петр: Прошу объяснить мне, приносит ли какую-нибудь пользу душе, если тела умерших будут похоронены в церкви?

Григорий: Тем умершим полезно быть погребенными в церкви, за которыми нет тяжких грехов, потому что родственники их ежедневно собираются в эти святые места и, глядя на гробницы, вспоминают и молятся о них Господу. Напротив, если полагаются в церкви большие грешники, то они не только не получают отпущения грехов, но навлекают на себя еще большее осуждение. Чтобы хорошенько представить это, расскажем краткую историю, произошедшую в наши дни.

Как я слышал, епископ Портуенский благочестивый Филикс, родом из Сабинии, рассказывал об одной монахине, своей землячке. Она предавалась воздержанию плоти, но не удерживала свой язык от дерзости и пустословия. После смерти ее похоронили в церкви. В ту же ночь сторожу было видение – умершую привели к святому алтарю, рассекли на две части, одну половину сожгли, а другую оставили не тронутой, утром он рассказал об этом братии и показал место, где ее сожгли. На мраморе перед алтарем остался след от огня, как если бы ее сожгли вещественным огнем. Тем самым было дано понять, что священные места не помогают избежать суда после смерти тем, кому грехи не будут отпущены.

2. То же произошло и с хорошо известным нам Валерианом, патрицием из города Брикса, где он скончался. Епископ города, приняв плату, отвел в церкви место для его погребения. Валериан до самой смерти своей вел рассеянную и греховную жизнь, не заботился об очищении от своих пороков. В самую ночь его похорон блаженный мученик Фаустин, в чьей церкви погребли Валериана, явился пономарю и сказал:

– Пойди, скажи епископу, чтобы он выбросил смрадное тело, которое здесь положил; если же не сделает этого, сам умрет в тридцатый день.

Но пономарь побоялся сказать епископу о видении, даже после вторичного напоминания. В тридцатый же день вечером епископ лег спать совершенно здоровым и невредимым, утром внезапно был поражен непонятной смертью. Из этого можно понять, какое тяжкое осуждение постигло душу Валериана.

Очевидно, что если грехи человека тяжкие, он никакой помощи не получит от того, что его похоронят в святом месте. Напротив, он получит еще большее осуждение за дерзость.

Более того, пострадают и те, кто похоронил его в святом месте.

Глава 37: О том, что пышные похороны весьма вредны для души усопшего и поэтому боголюбивые люди избрали простое погребение как наиболее полезное

1. Из жития святого Ефрема

Когда святой Ефрем разлучался с телом, то отдал такие распоряжения:

– Не пойте песнопений над Ефремом, не хороните его в дорогих одеждах, вообще не копайте могилу для моего тела. Я пообещал Богу, что буду жить на правах чужестранцев. Я чужестранец и пришлый, как и все мои отцы. А если какой-нибудь отцелюбивый приготовил многоценную одежду для погребения, пусть лучше продаст ее и раздаст деньги нищим.

Такие распоряжения святой Ефрем отдал стоявшим у его смертного одра. Один из этих прощавшихся со святым, человек знатный, горячий почитатель преподобного уже приготовил драгоценные и искусно изготовленные одежды, заботясь об облачении тела святого после кончины. Когда он услышал, что заповедал святой, то весьма опечалился, что его желание и вклад в будущее оказались отвергнуты.

Поэтому он решил не продавать одежду, чтобы пожертвовать деньги нищим, а раздать им цену этой одежды из своей золотой казны. По своему неведению, он полагал, что совершает дело, угодное преподобному Ефрему, словно забыв волю и намерение преподобного – раздать нищим деньги, вырученные от продажи погребальной одежды, а не иначе.

Но свою ошибку он осознал только после того, как сам пострадал за это. Проявив непослушание, он немедленно был подвергнут каре: его стал бичевать лукавый бес, вселяя в него лукавые помыслы. Ведь за всяким нечестивым деянием следует тяжкое наказание. На глазах у всех он свалился на ложе святого, размахивая руками, вращая глазами, скрежеща зубами и извергая пену, став, как сумасшедший. Так Божий промысел предал его наказанию, чтобы он понял непременность заповеди святого отца.

Как только умирающий Ефрем, видевший насквозь скрытое просвещением Святого Духа, понял страдание ученика, он все понял и спросил:

– Теперь ты понял, что всякое страдание – плод греха? Что плохого ты сделал, что дошел до такого страшного наказания?

Ученик преподобного Ефрема, очнувшись от безумия, признался в своем беззаконии, рассказал, какое непослушание он хотел сотворить и сам обличил себя за немощь своих помыслов. Божественный Ефрем пощадил страждущего и принял его исповедь. Преподобному было достаточно помолиться и возложить руку на голову страдальца, чтобы избавить его от беса.

2. Из жития святого Иоанна Каливита

Когда дивный Иоанн узнал через откровение, что кончина его близка, то позвал хозяйку дома, которая была его матерью. И хотя он был ее любимым сыном и столько времени прожил рядом с ней, святой, несмотря на несомненную любовь к нему матери, обуздывал свой язык и сердце и не открыл, кто он.

– Знайте, – произнес он тихо и смиренно, – все доброе, что вы сделали мне, нищему чужестранцу, вознеслось прямо к престолу Владыки. Помните Его глас: Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25 40). Но вот, близок конец моей жизни. Хочу обратиться только с последней просьбой, призывая во свидетели Бога, исследующего сердца всех. Не облачайте моего тела в погребальные одежды и не хороните на кладбище в хорошей могиле. Погребите меня здесь, где я построил своими руками келью, в том рубище, которое ношу.

Высказав матери свою волю, он потребовал от нее пообещать все исполнить. Она поклялась, не зная, что перед ней родной сын. Иоанн был благоразумен и решил подгадать так, чтобы она дала обещание раньше, чем узнает, кто он. И уже совсем ослабший святой признался родителям, что он их сын Иоанн, которого они искали, и сказал, что признался им в этом только потому, что они уже дали ему клятву – и умер.

Она сразу же забыла завещание сына, побежденная материнской любовью к нему. Бедняжка принялась немедленно снимать с него рубище и надевать на него дорогие блистательные одежды. И тотчас у нее онемели руки и ноги, потому что сын не допускал, чтобы произошло то, что неправильно. О, горячая его божественная любовь ко Христу! Рубище, знак его страданий, было для него дороже принесенных матерью одежд!

Отец, когда увидел, что его супруга не может двинуться с места, напомнил ей о завещании сына. Он сразу же снял дорогие одежды и одел сына в рубище – и мать сразу же освободилась от недуга. Так сын оказался мудрее родителей, и так Бог показал, очевидно, что нужно не только детям тщательно хранить заповеди отца и матери, но и родителям – исполнять завещание детей, если оно полностью отвечает Божией воле.

Славного подвижника похоронили в его хижине, как он и завещал, зная, что смиренная жизнь на земле наследует светлое торжество на небе.

3. Из жития святого Пахомия

Как-то святой Пахомий, обходя монастыри, которые основал по благодати Божией, подошел к воротам обители и увидел похоронную процессию. Провожали в последний путь брата, который небрежно провел всю свою жизнь. Братья вышли на проводы и дружно и торжественно пели псалмы. При погребении присутствовали родители, родственники и друзья покойного.

Увидев святого, монахи поставили носилки на землю и попросили Пахомия помолиться о них и об усопшем брате. Святой прочел положенные молитвы и прошение, обратился к братьям и сказал:

– Прекратите петь Псалмы.

Затем он велел собрать одежду покойного, сжечь ее и похоронить тело без положенного псалмопения.

Родители и родственники покойного были изумлены таким нововведением и принялись умолять святого разрешить им пропеть обычные для такого случая псалмы. Но Пахомий отказал им.

Все окружили его и спросили:

– Что это за невиданное правило, отче? Ведь только враги не щадят тела покойного. Нас постигло великое бедствие, оно, как дикий зверь, ворвалось в наш дом, оставив за собой только скорбь и плач. Как-то и твоей святости не подобает так нас унижать. Отмена псалмопения становится для нас позором. Лучше бы он не становился монахом, тогда по крайней мере ты избавил нас от неизбывной скорби.

Они говорили преподобному и многие другие вещи и умоляли разрешить псалмопение ради души покойного.

– Братья, – отвечал им Пахомий, – я еще больше вас скорблю об усопшем. Ведь вы только видимую оболочку замечаете и ради нее направляете всю свою заботу, а я думаю о его душе и ради его души, как его духовный отец, отдал такое распоряжение.

Вы же причиняете душе еще большую боль, думая, что воздаете ей почести. А я, напротив, забочусь о том, чтобы избавить его от бесчестия и доставить ему хоть какое-то оправдание. Поэтому я и считаю, что не нужно прислуживать умершему телу, но только бессмертной душе, которая вновь получит это тело нетленным в Воскресении.

Если я разрешу торжественные похороны, меня будут осуждать как человекоугодника, что ради того, чтобы произвести впечатление пышностью похорон, я предал благо этой души и закрепил за ней вечные муки.

Бог, будучи источником благости, требует от нас только дать Ему повод, чтобы излить обильно Свою благость на нас и отпустить нам грехи не только в этом веке, но и в будущем. Господь сказал, что хулящие Духа Святого ни в нынешнем веке, ни в будущем не сподобятся прощения. Этими словами подразумевается, что прощение за грехи в нынешнем веке может состояться и после окончания нынешней жизни.

Мы удостоились опытным путем узнать божественное врачебное искусство Господа нашего. Поэтому, если мы не будем каждому оказывать должную помощь, мы заслуженно услышим о себе, что мы презрели заповедь. До нашего слуха весьма скоро донесутся грозные слова: «Знайте, презренные, внимательно вглядитесь, и вы сильно изумитесь».

Поэтому прошу, если вы хотите, чтобы усопший освободился от нависших над ним кар и удостоился отпущения грехов, погребите его без псалмопений. Бог, как благой и многомилостивый, покажет на нем благо, которое вы даже представить в своих просьбах не можете.

Так скончавшегося брата отнесли на гору без псалмопения, как велел преподобный Пахомий, и там похоронили молча.

4. Из Отечника

Когда авва Арсений умирал, то сказал своим ученикам:

– Не хлопочите о трапезе любви в память обо мне. Если я сам сотворил любовь, то обрету любовь.

Когда ученики увидели, что он уже при смерти, то пришли в смятение. Но авва Арсений сказал им:

– Еще не пришел мой час. Когда придет, я скажу вам. А если вы отдадите мои останки кому-нибудь, поведу вас на суд к престолу страшного Судии.

– Но что же нам делать, – спросили ученики, – если мы не умеем устраивать похороны?

– Неужели вы не сможете привязать меня за ноги и втащить повыше на гору? – спросил старец.

Когда он уже готов был закрыть глаза, братья заметили, что он плачет, и спросили:

– И тебе страшно, отче?

– Поистине, этот страх пребывает со мной с тех пор, как я стал монахом, – ответил он и с этими словами умер.

2. Рассказывал кто-то из отцов, что был один отшельник в пустыне под Нилополем, и ему прислуживал верующий мирянин. В городе Нилополе жил один человек, богатый и нечестивый. И вот он умер, и с ним прощался весь город во главе с епископами, с факельным шествием и каждением.

Прислужник пустынника как обычно ушел в город за хлебом. Когда он вернулся, то увидел, что старца загрызла гиена.

Он пал ниц перед Богом и сказал:

– Не встану, Господи, пока не известишь меня, почему нечестивого похоронили со столь великой пышностью, а трудившийся Тебе день и ночь умер столь жалким образом.

Ему явился ангел Господень и сказал:

– Этот нечестивец совершил немного добра и получил за него воздаяние на земле, а там к нему уже не будет никакого снисхождения. Подвижник же был человеком, украшенным всякой добродетелью, и прегрешения его ничтожны, и за них он получил воздаяние здесь, чтобы явиться чистым перед Богом.

Услышав такой ответ, мирянин ушел, прославляя Бога за Его праведные и непостижимые суды.

3. Рядом с одним усердным и всегда скорбящим братом жил другой. В один из дней, собираясь сходить в крепость, он попросил усердного:

– Брат, сотвори милость и позаботься о саде, пока я не вернусь.

– Не беспокойся, – ответил тот, – я позабочусь о нем, как смогу.

Садовод ушел, а тот подумал про себя: «Смиренный человек, тебе выпала такая возможность помочь брату и позаботиться о саде». Но, встав вечером на правило, он со слезами пел и молился до самого утра и так же провел и весь следующий день, ибо то был святой воскресный день.

Вечером вернулся сосед и увидел – дикобразы опустошили сад.

– Да простит тебя Бог, – сказал он, – что ты не присмотрел за садом.

– Ведает Бог, авва, – ответил тот, – я сделал все, что от меня зависит, и следил, чтобы наш маленький садик принес плоды.

– Да, да, конечно, брат, но он весь опустошен.

– Знаю, – заметил молитвенник, – но верю Богу, и наш сад расцветет снова.

– Тогда пойдем, хоть польем его, – предложил садовник, а тот ответил:

– Ты иди поливай сейчас, а я потом – ночью.

А на дворе стояла засуха, и садовод весьма беспокоился, поэтому сказал:

– Поверь, брат, если Бог не поможет, у нас не будет воды летом.

– Увы, – сказал брат, вздыхая, – если высохнут родники сада, поистине не будет нам спасения.

Но «родниками» он назвал слезы молитвы. Когда этот прекрасный подвижник приблизился к смерти, то позвал соседа и сказал:

– Сотвори любовь, никому не говори, что я болею, но оставайся здесь сегодня. Когда умру, возьми мое тело и брось в пустыне, чтобы его пожрали звери и птицы, ибо я много нагрешил перед Богом и недостоин погребения.

– Поверь, авва, не соглашается моя душа поступить так.

– Эта вина на мне, – сказал больной. – Даю тебе слово, если послушаешься и сделаешь так, то я, как смогу, помогу тебе.

Усердный брат умер в тот же день, и брат поступил так, как он просил, и оставил усопшего без погребения нагим в пустыне, ибо они жили в двадцати милях от крепости.

На третий день во сне ему явился отошедший ко Господу и сказал:

– Да помилует тебя Бог, брат, как ты помиловал меня. Поверь, великую милость сотворил мне Господь за то, что без погребения осталось мое тело, сказав: «Ради твоего великого смирения Я велел, чтобы ты был вместе с Антонием Великим». Тогда я попросил и за тебя, и тебе следует уйти из этого места. Оставь чувственный сад и подумай об умном и нетленном саде души. В тот час, когда изошла душа моя, я увидел, что мои слезы погасили огонь, в который меня должны были ввергнуть.

Глава 38: О том, что не всякий может учительствовать, но только тот, кого поставил на то Божий промысел, как человека способного и делающего все то, чему учит других, и победившего страсти; и о том, что простой человек должен внимать себе, чтобы, желая укрепить других, не разрушал самого себя; и о том, что это редкость, когда человеком с самого начала руководил Святой Дух и потому он никогда не нуждался в человеческом наставлении и потом смог стать учителем других, и что таким людям следует только удивляться, но не подражать им, ибо нужно учитывать собственную немощь

1. Из Григория Двоеслова

У патриция Валентия было имение в Амнийской области. Там у одного крестьянина был сын по имени Онорат, который с младенческих лет так возжелал небесного отечества, что просто сжигал себя постом. Когда он преуспел в подвиге и показал великие способности, его господин, упомянутый Валентий дал ему вольную.

На земле своего господина в местечке под названием Фруд Онорат основал монастырь, став отцом двухсот монахов. Как-то от скалы, нависавшей над монастырем, оторвался огромный кусок, и покатился по склону горы, угрожая разрушить весь монастырь и погубить братьев.

Святой, увидев, что может произойти, во весь голос призвал имя Христа и, подняв руку, перекрестил глыбу, – и она тотчас остановилась. И сегодня можно увидеть, как она неподвижно застыла почти на отвесном склоне, потому что святой остановил ее силой Христовой.

Петр: Хочу спросить тебя, честной отец, этот славный святой, у которого было столько учеников, у кого сам учился?

Григорий: Я никогда не слышал, чтобы он был чьим-то учеником. Дар Святого Духа не подчиняется никаким законам. Хотя есть правило нормальных человеческих отношений, чтобы никто не становился руководителем, пока сначала сам не научится подчиняться. Ведь как может требовать послушания от подчиненных тот, кто сам не знает, как нужно подчиняться?

Однако были люди, которых обучил Святой Дух, так что они не нуждались в науке человеческих поучений, но от этого в их душе мудрость наставничества не уменьшалась. Такое случается с мужами совершенными, свобода которых всегда будет служить примером для немощных.

Нужно внимать, что кто, как Онорат, не преисполнен Святого Духа, но при этом отказывается учиться у кого-нибудь, тот становится потом наставником лжи. А знаки того, что ум преисполнен Духа Божия, весьма ясны: духовная сила и смиренномудрие. Если в каждом помысле они оба всецело присутствуют, то они ясно обозначают присутствие Святого Духа.

2. Так, известно, что у Иоанна Крестителя не было учителя. Сама Истина, Господь наш Иисус Христос, обучавший апостолов телесно, не призвал его телесно учиться у Него. Он обучал Иоанна духовно, внешне оставляя его свободным.

3. Так же и Моисей, ведомый по пустыне ангелом, познал заповеди не от человека. Однако эти примеры, как мы уже сказали, заслуживают только уважения более немощных, но не служат предметом для подражания.

4. Таким был и преподобный отец наш Венедикт. Словно яркая звезда, произойдя от Нурсийской земли, он воссиял над всей римской империей. Будучи еще юным, в расцвете телесных сил, он отверг все мирское с его удовольствиями, как пожухлую траву, и ушел в пустыню, которую местные жители называют Лакк. Там он нашел пещеру, в которой и поселился. Юноша овладел всеми видами добродетелей и потому обрел крепость Святого Духа, Который и возделал его сердце так, что оно стало приносить всем приход