святитель Николай Сербский

Беседы

 Часть 1Часть 2Часть 3 

Часть 2

Неделя шестнадцатая по Пятидесятнице. Евангелие о талантах

Мф. 15:14–30 (105 зач.).

Бог создает неравенство, люди ропщут на неравенство. Разве люди мудрее Бога? Если Бог создает неравенство, значит, неравенство мудрее и лучше, чем равенство.

Бог создает неравенство для блага людей, люди не могут увидеть в неравенстве своего блага.

Бог создает неравенство ради красоты неравенства, люди не могут увидеть в неравенстве красоты.

Бог создает неравенство ради любви, которая неравенством разжигается и поддерживается, люди не могут увидеть в неравенстве любви.

Сие есть древний человеческий бунт ослепленности против прозорливости, безумия против мудрости, зла против добра, безобразия против красоты, ненависти против любви. Еще Ева и Адам предались сатане, чтобы сравняться с Богом. Еще Каин убил брата своего Авеля, потому что Бог не равно презрел на их жертвы. С тех пор и доныне продолжается борьба грешных людей против неравенства. И до тех времен и доныне Бог творит неравенство. Мы говорим «до тех времен», ибо Бог и ангелов сотворил неравными.

Богу угодно, чтобы люди не были равны во всем внешнем: в богатстве, силе, чинах, образованности, положении и т.п., и Он не велит никак в этом соревноваться. Не садись на первое место, – заповедал Господь наш Иисус Христос. Богу угодно, чтобы люди соревновались в преумножении внутренних благ: веры, доброты, милосердия, любви, кротости и благости, смирения и послушания. Бог дал и внешние, и внутренние блага. Но внешние блага человека Он считает более дешевыми и незначительными, чем блага внутренние. Внешние блага Он предоставляет в распоряжение не только людям, но и животным. Но богатую сокровищницу внутренних, духовных благ Он раскрывает только для душ человеческих. Бог дал человеку нечто большее, чем животным, потому Он и требует от людей больше, чем от животных. Это «большее» составляют духовные дары.

Внешние блага Бог дал человеку, чтобы они служили внутренним. Ибо все внешнее служит внутреннему человеку в качестве средства. Все временное предопределено для службы вечному, и все смертное предопределено для службы бессмертному. Человек, идущий противоположным путем и тратящий свои духовные дары исключительно для приобретения внешних, временных благ, богатства, власти, чина, мирской славы, подобен сыну, который получил в наследство от отца много золота и растранжирил его, покупая пепел.

Для людей, ощутивших в душе своей вложенные в нее дары Божии, все внешнее становится незначительным: как начальная школа для того, кто поступил в высшую школу.

За одни лишь внешние блага борются невежды, а не мудрецы. Мудрецы ведут борьбу более тяжелую и более ценную – борьбу за преумножение внутренних благ.

За внешнее равенство борются те, кто не умеет или не смеет заглянуть в себя и приняться за работу на внутренней, главной ниве своего человеческого бытия.

Бог не смотрит на то, кем человек работает в мире сем, что у него есть, как он одет, накормлен, образован, уважают ли его люди – Бог смотрит на сердце человека. Другими словами: Бог смотрит не на внешнее состояние и положение человека, но на его внутреннее развитие, возрастание и обогащение духом и истиной. Об этом говорит сегодняшнее евангельское чтение. Притча о талантах, или о духовных дарах, которые Бог влагает в душу каждого человека, показывает огромное внутреннее неравенство людей по самой природе их. Но она показывает и гораздо большее. Своим орлиным взором притча сия охватывает всю историю души человеческой, с начала до конца. Тот, кто одну-единственную эту притчу Спасителя полностью уразумел бы и содержащийся в ней наказ жизнью своею исполнил бы, тот стяжал бы вечное спасение в Царстве Божием.

Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился. Под человеком должно понимать Всевышнего Бога, Подателя всех даров благих. Под рабами подразумеваются ангелы и люди. Путешествие в чужую страну означает долготерпение Божие. Таланты суть духовные дары, которыми Бог наделяет Свои разумные создания. Величие всех даров сих показано чрез то, что они умышленно названы талантами. Ибо один талант был крупной монетой, стоимость которой равнялась пяти сотням золотых червонцев. Как было сказано, Господь умышленно назвал дары Божии талантами, чтобы показать величие этих даров; чтобы показать, как щедро Преблагий Творец одарил Свои творения. Так велики дары сии, что и принявший один талант принял вполне достаточно. Под человеком подразумевается и Сам Господь наш Иисус Христос, что видно из слов евангелиста Луки: некоторый человек высокого рода. Этот Человек высокого рода есть Сам Господь наш Иисус Христос, Единородный Сын Божий, Сын Всевышнего. И еще сие ясно видно из последующих слов того же евангелиста: «отправлялся в дальнюю страну, чтобы получить себе царство и возвратиться» (Лк.19:12). После Своего вознесения Господь наш Иисус Христос отправился на небеса, чтобы получить Себе Царство, дав миру обетование еще раз прийти на землю – как Судия. Раз под человеком понимается Господь наш Иисус Христос, значит, под рабами Его – апостолы, архиереи, иереи и все верные. На всякого из них излил Дух Святой многие дары – благие, однако различные и неравные, чтобы верующие, дополняя друг друга, таким образом все вместе морально совершенствовались и духовно возрастали. «Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех. Но каждому дается проявление Духа на пользу... Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (1Кор.12:4–11). В таинстве крещения все верные получают обилие этих даров, а в прочих церковных таинствах Бог дары сии укрепляет и умножает. Под пятью талантами некоторые истолкователи понимают пять чувств человека, под двумя – душу и тело, а под одним – единство человеческой природы. Пять телесных чувств даны человеку, дабы они служили духу и спасению. Телом и душою человек должен со тщанием работать Богу, обогащаться познанием Бога и добрыми делами. И всего себя человек должен посвятить служению Богу. В детстве человек живет пятью чувствами, полной чувственной жизнью. В более зрелом возрасте он ощущает в себе двойственность и борьбу между плотью и духом. А в зрелом духовном возрасте человек осознает себя как единый дух, побеждая внутреннее разделение на пять и на два. Но именно в этом зрелом возрасте, когда человек считает себя победителем, ему грозит величайшая опасность непослушания Богу. Достигнув величайших высот, он падает тогда в глубочайшую пропасть и закапывает свой талант.

Каждому Бог дает дары по его силе, то есть в соответствии с тем, сколько человек может понести и использовать. Безусловно, Бог наделяет людей дарами и по плану святого домостроительства. Так строящие дом имеют не одинаковые способности и выполняют не одну и ту же работу: у них разные способности и различные задания, и каждый из них трудится по своей силе!

И тотчас отправился. Слова сии означают быстроту творения Божия. И когда Творец создавал мир, создал Он его быстро. И когда Господь наш Иисус Христос пришел на землю ради нового творения, ради обновления мира, он быстро свершил Свое дело: призвав рабов, раздал им дары и тотчас отправился.

Так что же сделали рабы с полученными талантами?

Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. Вся трудовая деятельность и вся торговля, существующие у людей, являются изображением того, что происходит – или что должно происходить – в душах человеческих. От всякого, унаследовавшего какую-либо собственность, люди ожидают, что он сию собственность увеличит. От всякого, приобретшего ниву, ждут, что он сию ниву будет обрабатывать. От всякого, обучившегося какому-либо ремеслу, ожидают, что он станет заниматься этим ремеслом как для своей пользы, так и для пользы соседей. От всякого, знающего какое-либо рукоделие, ждут, что он свое знание покажет. От всякого, вложившего деньги в торговлю, ждут, что он сии деньги умножит. Люди передвигаются, работают, совершенствуют вещи, собирают, меняют, продают и покупают. Каждый старается добыть нужное для телесной жизни, каждый старается улучшить свое здоровье, удовлетворить свои ежедневные потребности и обеспечить свое телесное существование на как можно более долги и срок. И все это есть лишь образ того, что человек должен делать для своей души. Ибо душа – главное. Все наши внешние потребности являются образами наших духовных потребностей, напоминаниями и уроками того, что нам надо потрудиться и для нашей души, алчущей и жаждущей, нагой и больной, нечистой и жалкой. Потому каждый из нас, получивший от Бога пять ли, две ли, одну ли меру веры, мудрости, человеколюбия, страха Божия, кротости, послушания Богу или тоски по душевной чистоте и силе, обязан трудиться, чтоб хотя бы удвоить сию меру, как поступили первый и второй раб и как обычно поступают люди, занимающиеся торговлей и ремеслами. Не преумноживший данного ему таланта – каким бы этот талант ни был – будет срублен, как дерево, не приносящее доброго плода, и брошен в огонь. То, что всякий хозяин делает с бесплодной смоковницей, которую он напрасно окапывал, прививал и огораживал, но которая все-таки не принесла ему никакого плода, – то же сотворит и Верховный Домовладыка вселенского сада, где люди являются самыми драгоценными Его деревьями. Посмотрите сами, какое недоумение и презрение вызывает у людей тот, кто, унаследовав от своего отца имение, ничего не делает, а прожигает наследство на телесные потребности и наслаждения! Даже самый последний нищий не столь презираем людьми, сколь подобный эгоистичный ленивец. Такой человек есть подлинный образ духовного ленивца, который, получив от Бога один талант веры, мудрости, красноречия или какой-нибудь иной добродетели, закапывает его, не используя, в грязь своего тела, не умножает его трудами, из гордости и себялюбия никому не приносит пользы.

По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. Бог не удаляется от людей ни на единый миг, тем паче на долгое время. Его помощь людям изо дня в день течет полноводной рекою, но Его Суд, Его требование отчета у людей происходит по долгом времени. Скорый Помощник всякому, взывающему к нему о помощи, Бог медлит воздать оскорбляющим Его и беспутно расточающим Его дары. Здесь речь идет о последнем, Страшном Суде, когда придет час и все работники будут призваны, чтобы принять плату свою.

И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Подошел также и получивший два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Один за другим рабы подходят к своему господину и дают отчет в полученном и в заработанном с помощью полученного. Один за другим и мы будем вынуждены подходить к Господу неба и земли и пред миллионами свидетелей отчитываться в полученном и в заработанном. В этот час ничего нельзя будет ни скрыть, ни исправить. Ибо так осветит присутствующих Господне сияние, что все узнают правду о каждом. Если мы в жизни сей сумеем удвоить свои таланты, то мы с ясным лицом и чистым сердцем предстанем пред Господом, как и эти два добрых и верных раба. И будем навеки оживлены словами Его: добрый и верный раб! Но увы нам, если с пустыми руками предстанем мы пред Господом и Его святыми ангелами, подобно третьему, лукавому и ленивому, рабу!

Но что означают слова: в малом ты был верен, над многим тебя поставлю? Означают, что все дары, которые мы в этом мире принимаем от Бога, сколько бы их ни было, малы по сравнению с теми сокровищами, что ожидают верных в мире ином. Ибо написано: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор.2:9). Самый малый труд ради любви Божией награждается от Бога щедрыми царскими дарами. За то малое, что претерпят верные в этой жизни из послушания Богу и за то малое, что они сделают, работая над своею душой, Бог увенчает их славой, какой никто из царей мира сего не знал и не имел.

А теперь посмотрим, что бывает с рабами лукавыми и неверными:

Подошел и получивший один талант, и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. Так оправдывает пред Господином этот третий раб свое лукавство и леность! Но в сем он не одинок. Сколько же среди нас тех, кто перекладывает на Бога вину за свою злобу, нерадение, праздность и себялюбие! Не признавая своей греховности и не познавая человеколюбивых путей Божиих, они ропщут на Бога за свои немощи, болезни, бедность, неудачи. Прежде всего, каждое слово, сказанное ленивым рабом Господину, – самая настоящая ложь. Разве Бог жнет, где не сеял? И разве Он собирает, где не рассыпал? Есть ли в этом мире доброе семя, не Богом посеянное? И существуют ли во всей вселенной добрые плоды, не являющиеся результатами труда Божия? Лукавые и неверные жалуются, например, когда Бог забирает у них детей, говоря: «Вот, какая жестокость – Он безвременно отнимает у нас наших детей!» Кто сказал, что эти дети – ваши? Не принадлежали ли они Ему прежде, чем вы назвали их своими? И почему – безвременно? Разве Сотворивший времена и сроки не знает, когда чему время? Ни один хозяин на земле не откладывает рубки своего леса, ожидая, пока все деревья в нем состарятся, но в соответствии со своими надобностями рубит и старые, и молодые, и те: что стоят давно, и только что взошедшие побеги, – смотря по тому, что ему нужно для его хозяйства. Вместо того, чтобы роптать на Бога и хулить Того, от Кого зависит всякое их дыхание, лучше было бы говорить, как праведный Иов: Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно! И как ропщут лукавые и неверные на Бога, когда град побьет их хлеба или когда у них корабль с грузом утонет в море, или когда нападут на них болезни и немощи, – ропщут и обвиняют Бога в жестокости! А происходит сие только потому, что они или не вспоминают о своих грехах, или не могут из этого извлечь урока для спасения своей души.

На ложное оправдание Своего раба Господин отвечает: Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью. Люди, занимающиеся операциями с деньгами, иначе еще называются менялами. Это те, кто разменивает один вид денег на другой и, таким образом, в результате обмена получает прибыль. Но все сие имеет свой переносный смысл. Под торгующими следует понимать доброделающих, под серебром – дары Божии, а под прибылью – спасение души человеческой. Видите: в этом мире все, происходящее с людьми внешне, есть лишь образ того, что происходит – или должно происходить – в области духовной. Даже менялы употреблены как образ духовной действительности, имеющей место внутри, в самих людях! Господь хочет этим сказать ленивому рабу: «Ты получил от Бога один дар; ты не хотел сам его использовать для собственного спасения; почему ты хотя бы не отдал его какому-нибудь добродетельному человеку, какому-нибудь сердечному человеку, который захотел и сумел бы дар тот передать другим людям, нуждающимся в нем, чтобы им легче было спастись? И Я, придя, нашел бы на земле больше спасенных душ: больше верных, больше облагороженных, больше милосердных и кротких. Вместо того ты скрыл талант в земле своего тела, которое истлело в могиле (ибо Господь будет говорить сие на Страшном Суде) и которое теперь ничем не может тебе помочь!»

О, сколь ясный и сколь страшный урок для тех, кто, имея большое богатство, не раздает его беднякам; или, имея много мудрости, держит ее закрытой в себе, как в могиле; или, имея много каких бы то ни было благих и полезных способностей, никому их не показывает; или, имея большую власть, не защищает страждущих и притесняемых; или, имея громкое имя и славу, ни одним лучом не хочет осветить находящихся во тьме! Самое мягкое слово, которое о всех о них можно сказать, – воры. Ибо дар Божий они считают своим: они присвоили чужое и скрыли дарованное. Однако они являются не только ворами, но и убийцами. Ибо они не помогли спасти тех, которых можно было спасти. Их грех не меньше, чем грех человека, который, стоя на берегу реки с веревкой в руках и видя, как кто-то тонет, не бросил ему веревки, чтобы спасти.

Воистину, и таким людям Господь скажет то, что в сей притче сказал лукавому рабу.

Итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. И в этой жизни обычно бывает, что отнимается у имеющего мало и дается имеющему много. И сие есть только образ происходящего в духовной области. Не отбирает ли отец деньги у сына распутного и не дает ли сыну разумному, который может их с пользою употребить? Не отбирает ли военачальник боеприпасы у безответственного солдата и не отдает ли их солдату хорошему и надежному? У неверных рабов Бог отнимает Свои дары еще в этой жизни: жестокосердные богачи обычно терпят банкротство и умирают в нищете; себялюбивые мудрецы заканчивают крайним скудоумием или безумием; возгордившиеся подвижники предаются греху и завершают жизнь великими грешниками; деспотичные властители переживают поругание, позор и бессилие; священники, не наставлявшие других ни словом, ни примером, впадают во все более и более тяжкие грехи, пока в страшных муках не расстаются с сею жизнью; руки, не желавшие выполнять работу, которую они умели выполнять, начинают дрожать или утрачивают подвижность; язык, не желавший говорить правду, которую он мог говорить, распухает или становится немым; и вообще все, скрывающие Божии дары, умирают бездарными нищими. Тот, кто не умел давать, пока имел, вынужден будет научиться побираться, когда отнимется у него имение. Если и не отнимется у какого-нибудь жестокого и скупого себялюбца данный ему дар именно до его смерти, его отнимут ближайшие потомки или родственники, получившие этот дар в наследство. Главное, что у неверного отнимается данный ему талант, и после того он подвергается осуждению. Ибо Бог не осудит человека, пока в нем сохраняется благодатный Божий дар. С осужденного земным судом, прежде чем привести приговор над ним в исполнение, снимают его одежду и одевают в одежду арестантскую, одежду осуждения и позора. Так и всякий нераскаянный грешник будет сначала обнажен от всего, что на нем было Божественного, а затем выброшен во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов.

Сия притча нас ясно учит, что осужден будет не только творивший зло, но и не творивший добра. И апостол Иаков учит нас: «кто разумеет делать добро и не делает, тому грех» (Иак.4:17). Все Христово учение, как и Его пример, направляют нас на творение добра. Уклонение от зла есть исходная точка, но весь жизненный путь христианина должен быть, словно цветами, усыпан добрыми делами. Творение добрых дел оказывает неизмеримую помощь в уклонении от дел злых. Ибо вряд ли кто-нибудь может уклониться от зла, не творя при сем блага, и сохраниться без греха, не упражняясь в добродетели.

И еще эта притча подтверждает нам, что Бог одинаково милостив ко всем людям; ибо всякого сотворенного человека наделяет Он неким даром, действительно, кого-то – большим, кого-то – меньшим, что нисколько не меняет дела, так как Он больше спрашивает с того, кому больше дал, и меньше с того, кому дал меньше. Но всякому Он дает достаточно для того, чтобы человек мог спастись сам и помочь спасению других. Потому было бы ошибкою думать, что в сей притче Господь говорит только о богачах разного вида, в этом мире существующих. Нет, Он говорит обо всех без исключения людях. Все без исключения приходят в мир сей с неким даром. Вдова, положившая в храме Иерусалимском две свои последние лепты, была весьма бедна деньгами, но не была бедна дарами пожертвования и страха Божия. Напротив, благоразумно распорядившись этими дарами, хотя и чрез две жалкие лепты, она удостоилась похвалы Самого Господа нашего Иисуса Христа. «Истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех» (Мк.12:42–44).

Но давайте возьмем наихудший и самый загадочный случай. Представьте себе человека слепого и глухонемого, который в таком положении прожил на земле весь свой век, от рождения до смерти. Кто-нибудь из вас спросит: «Какой же дар от Бога получил такой человек? И как он может спастись?» Есть у него дар, и великий. Он не видит людей – но люди видят его. Он не подает милостыни – но пробуждает милосердие в других людях. Он не может с помощью слов напомнить о Боге – но сам является для людей живым напоминанием. Он не проповедует словами – но служит доказательством проповеди о Боге. Воистину, он многих может привести ко спасению, а чрез то и себя спасти. Но знайте, что слепые, глухие и немые обычно не оказываются среди закопавших свой талант. Они не скрываются от людей, и этого достаточно. Ибо все, что они могут показать, они показывают. Сами себя! И сие есть серебро, которое они пускают в оборот и с прибылью возвращают Господину. Они суть рабы Божии, напоминание Божие, призыв Божий. Они исполняют сердца человеческие страха и милосердия. Они представляют собою страшную и ясную проповедь Божию, явленную во плоти. Именно те, кто имеет и очи, и уши, и язык, чаще всего закапывают свой талант в землю. Им дано много, и когда с них много спросится, они не смогут дать ничего.

Таким образом, неравенство лежит в самой основе тварного мира. Но это неравенство должно вызывать радость, а не бунт. Ибо его утвердила любовь, а не ненависть, разум, а не безумие. Жизнь человеческая уродлива не из-за присутствия в ней неравенства, но из-за отсутствия в людях любви и духовного разума. Внесите больше Божественной любви и духовного понимания жизни, и вы увидите, что даже в два раза большее неравенство нисколько не помешает блаженству людей.

Сия притча о талантах вносит свет, разум и понимание в души наши. Но она и побуждает нас к действию, и торопит, чтобы мы не опоздали совершить дело, для которого мы посланы Господином на торжище этого мира. Время течет быстрее самой быстрой реки. И скоро времени наступит конец. Повторяю: скоро времени наступит конец. И никто не сможет возвратиться из вечности, чтобы взять забытое и сделать несделанное. А потому поспешим использовать данный нам Божий дар, талант, занятый у Господа господствующих. Господу нашему Иисусу Христу о сем Божественном поучении, как и о всем, подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя семнадцатая по Пятидесятнице. Евангелие о постоянстве в вере и молитве

Мф. 15:21–28 (62 зач.).

Нельзя ощутить сладости добра без постоянства в добре. Ибо на пути к добру сперва встречается горечь, а потом уже сладость.

Вся природа полна уроков постоянства. Разве молодые прутики стали бы могучим лесом, если бы испугались ветра и снега? И разве реки были бы так полезны, если бы не текли по руслам, проложенным постоянством? Совершают ли самоубийство муравьи, когда по их муравейнику, устроенному на дороге, проедут колеса, или же они снова, с постоянством, строят другой? Разорит ли какой-нибудь бездушный человек гнездо ласточки на своем доме – ласточка, не протестуя, удалится в другой дом и снова будет строить себе гнездо. Что бы ни делали непогода и люди против растений и животных, они снова удивят людей непоколебимым постоянством в исполнении данной им Богом задачи. Пока у срезанной или скошенной травинки есть достаточно сил, чтобы расти снова, она будет расти. И пока у раненого и одинокого животного есть хоть немного сил, чтобы жить, оно будет жить и выполнять свой долг.

Вся ежедневная жизнь человеческая полна уроков постоянства. Только с помощью постоянства воин добивается победы, ремесленник – совершенства в своем ремесле, торговец – богатства, священник – исправления нравов в своем приходе. Постоянство совершенствует молитвенника до святого; постоянство открывает художнику внутреннюю красоту предмета; постоянство помогает ученому обнаружить в отношениях между предметами правила и законы. Даже самый талантливый ребенок никогда не научится писать, если не будет постоянно упражняться в чистописании; и человек с самым прекрасным голосом никогда не станет хорошим певцом без упражнений в пении. Посмотрите: мы привыкли каждый день напоминать другим о постоянстве, привыкли, что и нам другие напоминают о постоянстве в наших обычных домашних делах. Постоянство, вероятно, является единственной добродетелью, в которой никто не сомневается и которую всякий посоветует приобрести. Но все это постоянство в делах, о котором мы слышим каждый день, всего-навсего наша школа для внутреннего постоянства в области духовной. Все внешнее постоянство в шлифовке и культивировании вещей, в накоплении богатств, знаний и умений есть лишь образ того исполинского постоянства, что мы должны иметь в шлифовке и культивировании нашего сердца, в питании и обогащении нашей души, нашего внутреннего нетленного и бессмертного человека. Священное Писание, наконец, каждою своею страницей учит нас постоянству в духовной жизни; учит нас как словами, так и величайшими примерами постоянства и непостоянства человеческого. Два ужасающих примера непостоянства в добре явлены в Адаме, праотце рода человеческого, и в Иуде – сперва апостоле, а потом предателе. Оба были поставлены по милости Божией в самую непосредственную близость к Богу: Адам был с Богом в раю, Иуда – с Христом на земле. Оба начали с послушания Богу, а закончили вероломством. Иудина судьба тем страшнее судьбы Адамовой, что он уже имел пред собою пример Адама. Непостоянен был в борьбе и Саул, и потому обезумел; непостоянен был и Соломон, и потому его царство разделилось. Но какое дивное и почти сверхчеловеческое постоянство являет Авраам в вере в Бога! И Иаков в кротости! И Иосиф в целомудрии! И Давид в покаянии! И праведный Иов в терпении! Какой Божественный пример постоянства являет Пресвятая Дева Мария в чистоте! И праведный Иосиф в послушании Богу! И апостолы в преданности Богу и боголюбии! Воистину, в Священном Писании столько очевидных и ясных примеров того, как постоянство в доброделании всегда побеждает и бывает увенчано, что никто из нас, читающих его, не сможет отговориться, будто об этом не знал или не был научен. Как же могли знать о сем сотни тысяч святых, девственников и мучеников со времен Христовых и до наших дней, а мы не знаем? Знаем, но не имеем решимости быть постоянными. А знать и не иметь постоянства в добре означает навлечь на себя сугубое осуждение. Кто не знает о пути добра и потому не следует им, будет бит мало. Но кто знает о пути сем и не следует им, будет бит много.

Путь к добру идет в гору, и вначале он весьма тяжек для того, кто привык идти по равнине или с горы. Тот, кто пойдет путем добра и вернется, не сможет оставаться на том месте, откуда первоначально отправился в гору, но падет намного ниже во тьму и бездну. Потому Господь и говорит, что не благонадежен для Царствия Божия никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад (Лк.9:62).

Сегодняшнее Евангельское чтение повествует о прекрасном примере постоянства в вере и молитве, показанном обычной женщиной, да притом еще и язычницей. Если бы этот пример живым огнем пал на совесть всех тех, кто называется верующим, но в вере и молитве подобен жесткому и хладному камню!

И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, Сын Давидов! дочь моя жестоко беснуется. Откуда вышел Иисус? Из Галилеи, из земли израильского народа, происходившего от благословенного Сима. Куда Он удалился? В края, где жили хананеяне, потомки проклятого Хама. Таким образом, Господь вышел от благословенных и пришел к проклятым. Почему? Потому что благословенные забыли Бога и стали проклятыми, а некоторые из проклятых признали Бога и стяжали благословение. Укорив книжников и фарисеев за формальное соблюдение внешних обрядов и за нарушение заповедей Божиих о милосердии и почитании родителей, Господь со Своими учениками удалился в землю языческую.

Почему Он приходит к язычникам, в то время как ранее повелел ученикам идти наипаче к людям дома израилева (Мф.10:5–6)? Во-первых, как говорит премудрый Златоуст, никакая заповедь, данная ученикам, Его не связывает. Во-вторых, Он видел, что иудеи Его отвергают и предвидел, что в конце концов они совершенно Его отвергнут. Бог верен Своему обетованию: Он чрез пророков обещал послать Спасителя народу иудейскому. Бог выполнил сие. Но народ иудейский чрез своих вождей отверг Спасителя. Но так как Бог богат в путях осуществления Своего домостроительства, дело спасения из-за этого отвержения Христа иудеями не замедлилось и тем более не прекратилось. Спаситель преступает границы народа иудейского и идет к другим народам. Последовательный и верный Своему обетованию, Господь и учеников Своих посылает сперва к народу иудейскому; но после распятия воскресший Христос отправляет их ко всем народам. И, наконец, третья причина: Господь хотел еще раз устыдить богоизбранный и благословенный народ, показав ему веру язычников, чтобы таким образом привести его к покаянию и возвратить к Богу. Первый раз Он сделал сие в Капернауме на примере римского сотника, который, будучи римлянином, принадлежал к племени Иафета и который явил образец веры в Господа нашего Иисуса Христа. Итак, потомков Иафета и Хама призовет Царь Небесный на царский пир, раз потомки Сима, избранные и первозванные, отказываются от приглашения. Это должно было послужить предостережением и укором. Но все равно иудеи упорствовали до конца, почему и были отвергнуты Отвергнутым.

Взгляните теперь, сколь велика вера женщины-язычницы! Она вышла навстречу Господу, она назвала Его Господом и Сыном Давидовым. Без сомнения, она слышала о Христе Чудотворце, ибо слух о Нем разнесся и среди соседних с иудеями народов. А теперь она узнала, что Он пришел в те края. И она с радостью и великой верою бросилась к Нему. По описанию евангелиста Марка, Господь вошел в один дом, ибо не хотел, чтобы кто узнал о Нем.

Очевидно, этим Господь хотел еще сильнее подчеркнуть веру язычников. Он не будет навязываться, но они будут Его искать. Более того: Он будет скрываться от язычников, но не сможет скрыться. Но не мог утаиться. Великая вера женщины хананеянки нашла Его. Народ, который Он призывает, не желает прийти к Нему, в то время как люди, сидящие во тьме и тени смертной, ищут Его, и находят Его даже тогда, когда Он от них укрывается.

Заметьте: женщина говорит Христу не «Помилуй дочь мою!», но помилуй меня, Господи, Сын Давидов! Дочь ее обезумела; дочь ее беснуется; однако мать молит Господа, чтобы Он помиловал ее саму. Почему? Потому что в своем безумии дочь и не знает ничего о себе – она и не чувствует того ужаса и той муки, которые испытывает мать, находясь в здравом уме. Эти слова в то же время показывают великую материнскую любовь к дочери. Беду своего чада мать воспринимает как свою собственную. Тот, кто помиловал бы ее дочь, помиловал бы ее, несчастную мать. А в сем страшном положении кто вообще мог бы оказать какую бы то ни было милость матери, не оказав милости ее страждущей дочери? Без сомнения, из-за безумия девушки опечален весь дом, все родственники и друзья семьи. Без сомнения, соседи их сторонятся, а враги злорадствуют. В доме стало пусто, как на кладбище. Из него слышны вопли одержимой и ее безумный смех. Разве может скорбящая мать думать и мечтать, говорить и просить о чем-нибудь другом? А может быть, она осознавала и какой-то свой грех, с которым связывала беду, случившуюся с ее дочерью. Потому она и кричит: помилуй меня, Господи, Сын Давидов!

Но Он не отвечал ей ни слова. Не было в обычае у Христа не отвечать на вопросы и мольбы людей. Он отвечал даже сатане, искушавшему Его в пустыне. Он молчал лишь в ответ на вопросы Своих неправедных судей и мучителей: Каиафы и Пилата. Так почему же Он не отвечает на мольбы этой несчастной матери? Чтобы отверзлись очи невидящих и чтобы они увидели то, что видит Он. Чтобы женщина как можно ярче показала свою веру во Христа, да увидят и узнают сие и все сопровождающие Спасителя.

И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева. Видите, как мудро сотворил Премудрый Господь, не исполнив желание женщины сразу и промолчав в ответ на ее просьбу! Ученики уже начинают жалеть бедную просительницу. Отпусти ее – значит: или выполни ее просьбу, или ясно ей откажи, чтобы она не кричала за нами. На это прошение Своих учеников Господь отвечает, что Он послан только к погибшим овцам дома Израилева, то есть к народу иудейскому. Почему Господь так отвечает? Во-первых, чтобы показать верность Бога Своему завету, а во-вторых, чтобы вызвать в учениках размышление о том, что и язычники суть дети Бога Живаго, что и они нуждаются в помощи и спасении. Чрез эту бедную женщину с сильной верою Господь еще раз предоставляет ученикам случай самим взбунтоваться против узких иудейских представлений, будто Бог промышляет только об иудеях и будто Он является только Богом иудеев. Господь намеренно говорит так, как говорили все иудеи, чтобы ученики задумались и сами пришли к выводу, что понимание их народа ошибочно; и тем более оно является ошибочным, чем более их народ вырождается и отпадает от Бога, а Господа нашего Иисуса Христа отвергает и пренебрегает Им. Господь наш Иисус Христос желает учить учеников Своих не только с помощью слов, но и с помощью живых событий, происходящих в жизни. Вместо слов в данном случае Он использует происшествие с женщиной-язычницей, дабы оно стало для учеников незабываемым уроком. Он именно для того и пересек границу иудейской страны и пришел в края языческие, чтобы чрез это значительное событие преподать урок Своим последователям. Но взгляните теперь, как женщина выражает свою непоколебимую веру в Господа нашего Иисуса Христа:

А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне. Она была уверена, что если ей не поможет Христос, то никто на свете не сможет помочь. Она, несомненно, заискивала у всех врачей и употребляла все языческие знахарские средства, но безуспешно. Бесноватая дочь осталась бесноватой. Но се, Исцелитель от всех мук и болезней! Она слышала о Нем, она уверовала в Него прежде, чем Его увидела. А теперь, когда она Его увидела, вера в Его Божественное могущество все сильнее и сильнее разгоралась в ней. Он может то, чего никто не может. Он может все, стоит Ему только захотеть! Женщина верует непоколебимо, что Он это может, и она пытается расположить Его, дабы Он сотворил возможное только Ему – Ему и никому другому во всем огромном мире. Потому, когда Он промолчал в ответ на ее первую мольбу и когда не обратил на нее внимания даже после просьбы Своих спутников, она забегает вперед, падает пред Ним на колени и вопиет: Господи! помоги мне.

Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлебу детей и бросить псам. Страшные слова! Но Господь снова говорит не от Себя, а выражается языком современных Ему иудеев, которые лишь себя считали детьми Божиими, а все прочие народы – псами. Этим Господь хочет вызвать у учеников Своих решительный протест против иудейской злобной исключительности. Этим Господь хочет пробудить в душах учеников ту мысль, которую Он позднее в глаза выскажет книжникам и фарисеям, говоря: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» (Мф.23:13). Вот, те, что были названы детьми, стали подобны псам, а эти, которых считали псами, возвращаются и становятся детьми Божиими. Но, конечно, Господь хотел укорить не только иудеев, но и язычников. Иудеи называли их псами больше из злобы, но в наименовании сем была большая доля правды. Ибо язычники в Тире и Сидоне, так же как в Египте и других местах, давным-давно предались служению бесам, кои суть псы, худшие всяких псов. Христос тем не упрекает эту женщину лично, но укоряет ее народ и все языческие народы, служащие бесам чрез идолы и другие мертвые вещи, чрез различные гадания и чрез нечистые жертвы.

Тогда необыкновенная сия женщина, превзошедшая в своей вере и богоизбранных иудеев, и презираемых язычников, ответила Господу: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Так дивно отвечает эта смиренная женщина! Она не отрицает, что принадлежит к тем народам, которые могут быть названы псами. И она – будучи лучше иудеев – не стыдится назвать иудеев господами. Она быстро поняла образный и переносный смысл слов Спасителя. Ибо великая вера несет с собою и мудрость, великая вера дает и нужные слова: столь велики ее кротость пред Господом и любовь к больной дочери, что ее не оскорбляет и имя пса! Кто из грешных людей мог бы действительно почувствовать себя нечистым псом пред Пречистым Господом? Только тот, у кого в его греховной нечистоте есть луч веры. Я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, – сказал Господу в Капернауме сотник-язычник. А теперь сия женщина-язычница не стыдится назвать себя псом пред Господом. Пока человек не ощутит своей греховности, он не может сделать ни единого шага к своему спасению. Многие и многие великие святые Церкви, будучи чище и светлее миллионов других людей, не стыдились называть себя псами.

Так осознают себя истинно пробудившиеся люди, которые отрезвились от пьянства мирских и плотских страстей и увидели себя униженными в тине греха. Пока человек этого не почувствует, он баюкает себя в смрадной колыбели греха и не может ни увидеть необходимость веры, ни уверовать. Пока пес не чувствует стыда от того, что он пес, он не может захотеть стать львом; и пока жаба не почувствует омерзения к смраду своего болота, она не может захотеть подняться и полететь вслед за орлом. Несчастная женщина из Евангельского рассказа глубоко прочувствовала бессилие языческого мира, его унижение, его нечистоту, грязь, гной и срам всего его бытия. Она тосковала по чему-то более могущественному, светлому и чистому. И то, по чему она тосковала, внезапно открылось ей во Христе, и притом в высшей мере и в величайшем блеске. Потому она не отступает от Него; потому она и смиряется с Его словами, что принадлежит к песьей стае. Не только смиряется, но и сама это признает! Но, чувствуя недостоинство своего происхождения, она просит хотя бы крох хлеба Жизни, посланного Богом Израилю. Хлеб сей есть Христос, а крохи – хотя бы самая малая Его милость. Голодные псы, не имеющие даже крох, и крохами удовлетворятся.

Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час. Только доведя дело до высшей точки, воскликнул сие Господь. Даже если бы эта женщина была родной дочерью Авраама, она не могла бы явить свою веру яснее, чем сделала. Имеющие очи, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, увидели и услышали. Больше ждать было ни к чему. Даже и Иуда-предатель мог видеть великую веру женщины-хананеянки. И маловерный Петр. И сомневающийся Фома. Ни одному из Своих апостолов не изрек Господь таковой похвалы. Кому из них Он говорил: велика вера твоя? Напротив, всем им Он однажды возгласил: маловеры! И разве только один раз? Разве Он, укоряя их, не зачислил их однажды в род неверный и развращенный (Мф.17:17)? Для того Он и привел их в пределы хананейские, чтобы чрез веру сей женщины-язычницы, не знавшей ни закона, ни пророков, научить их великой вере и показать великую силу веры. Господь постепенно обучал учеников Своих в школе веры. Этим событием в земле языческой Он дал им хороший урок и тем усовершенствовал их образование. Взгляните, какова вера у сей женщины, которая не узнала в своем роде об этом мире и жизни ничего истинного! Которую учили, будто солнце, луна, животные и камни суть боги! Которая родилась и жила среди мрака, неведения и срама. Которая, наконец, принадлежала к тому злому племени Хананеян, что изгнал Бог из Земли обетованной, чтобы освободить место для народа иудейского – некогда избранного Им народа. Воистину, здесь много поучительного, много поводов к размышлению о путях Господних, а для апостолов и их народа много причин устыдиться и покаяться.

Апостолы урок сей поняли и усвоили, если не сразу, то позднее, утвердились в вере, посеяли веру Христову по всему миру, за эту всемогущую веру положили жизнь и прославились. Но поняли ли и усвоили ли сей урок мы? Ныне Церковь Христова в мире есть народ Божий избранный, новое царство и новое священство. Взгляните же, в каком пренебрежении Господь наш Иисус Христос у народов христианских! Взгляните, как крещеные люди стали не только родом маловерным, но и родом неверным и развращенным! Как они веруют во все, во что угодно, больше, чем в Спасителя и ищут в своей жизни опору и помощь в слепых и глухих предметах и элементах вокруг себя больше, чем во Всемогущем Господе нашем Иисусе Христе! Как за это они уже сами себя ужасно наказали, ибо стали унылы и озлобленны, немощны и несчастны! Таковы были иудеи во время пришествия на землю Христа. Христианские народы держат ключи от Царства Небесного, но сегодня они мало входят в это Царство и в то же время и хотящих войти не допускают. Ибо пред нехристианскими народами ведут они себя хуже, злобнее, эгоистичнее и приземленнее самих тех народов. Сим они отталкивают нехристианские народы от Христа и препятствуют им войти в Царство, по которому эти народы тоскуют. Лишь крохи падают с царской трапезы Христовой этим народам, и они сии крохи собирают и потребляют. Но как им, язычникам, насытиться, если европейцы и американцы, сидящие за царской трапезой как господа, духовно нищи? Не придет ли скоро конец долготерпению Божию? Не отвергнет ли вскоре Господь отвергающих Его, как Он уже один раз поступил, и не провозгласит ли избранных неизбранными, а неизбранных – избранными, благословенных – проклятыми, а проклятых – благословенными?

Но что нам остается делать в роде сем богоборческом? Только то, что делала и женщина хананеянка: с постоянством молиться Живому и Всемогущему Господу нашему Иисусу Христу и вопиять Ему с верою: «Господи, помилуй нас грешных!» Ибо если есть Божия воля переменить одно избрание и заменить его другим, если в Его святой воле будет – отнять царство у христианских народов и передать его другим, если близ есть кара за грехи – все же с отвержением христианских народов не будут отвергнуты все христиане, как с отвержением народа иудейского не были отвергнуты все иудеи. Те из иудеев, кто признал Христа после падения Иерусалима, спаслись так же, как и те, кто признал Его во время Его земной жизни. Ибо многие иудеи крестились даже позднее, и некоторые из них стали великими святыми Церкви Божией. И те из них, кто сегодня обращается ко Христу, спасаются, как до отвержения и перемены избранничества спасались и многие их праотцы. Ибо Богу не так важны государства, как люди; и Богу не так важны народы, как спасение отдельных живых душ. Потому не надо бояться и говорить: «Погибнут сегодняшние христианские государства и народы, значит – все мы погибнем». Пусть будет с государствами и народами то, чему суждено быть – ни один из верующих в Господа никогда не погибнет. Один-единственный верующий был у Бога в Содоме, праведный Лот, и его одного спас Он, когда попустил Содому погибнуть.

Так возьмем же в пример молитвенное постоянство и великую веру женщины хананеянки и не ослабнем духом ни на единый миг. Будем веровать с постоянством, непрестанно заботясь о том, чтобы огонь веры нашей не угас. Постоянно будем возносить молитвы свои к Богу Живому, как за себя, так и за всю Церковь Божию и за весь род человеческий. И вера – только вера – даст силы нашей душе и разгонит в ней всякий страх и всякое сомнение, а молитва прояснит дух наш и исполнит нас радостною надеждой, здравыми мыслями и пламенною любовью. Да укрепит милостивый и человеколюбивый Господь наш Иисус Христос веру нашу и да услышит молитву нашу, Ему же о сем подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя восемнадцатая по Пятидесятнице. Евангелие о богатом улове рыб

Лк. 5:1–11 (17 зач.).

Бог является подателем всех благих даров. И всякий дар Божий совершен настолько, что заставляет людей удивляться. Чудом и ничем иным является дар Божий, которому удивляются люди. А люди удивляются дарам Божиим из-за совершенства сих даров. Если бы люди были райски чисты и безгрешны, они не ждали бы, пока Бог воскресит умершего, или умножит хлебы, или наполнит сети рыбой, чтобы воскликнуть: «Вот чудо!»; но о всякой вещи, сотворенной Богом, о всяком часе и всяком дыхании своей жизни сказали бы: «Это чудо!» Однако с тех пор как грех стал для людей привычкой, сквозь грех и все бесчисленные чудеса Божии в мире превратились для человека в тупую привычку. Чтобы от этой привычки человек полностью не отупел, не увял и не оскотинился, Бог по милосердию своему к болящему человечеству прибавляет к своим бесчисленным чудесам еще, лишь бы пробудить человека и отрезвить его, избавив от мрачной душепагубной привычки к чудесам как нечудесам.

Каждым своим чудом Бог желает, во-первых, напомнить людям, что Он неусыпно бдит над миром, премудро управляя им по Своей всемогущей воле; и, во-вторых, что люди без Него не могут творить ничего доброго.

Никакой труд без Божией помощи не бывает успешным. Никакой посев без Божия благословения не приносит жатвы. Вся мудрость человеческая, направленная против Божия закона, не в состоянии сама по себе принести добра ни с зерно горчичное. Если же некоторое время и кажется, что она приносит добро, понятно, что добро приносит не она, но милость Божия, которая некоторое время не удаляется и от самых лютых противников Божиих. Ибо Бог человеколюбив и не казнит сразу, но долго терпит и ждет покаяния. Ибо Он хочет, чтобы все люди спаслись и пришли к познанию Истины.

Обольщенному привычкой к этому миру человеку иногда кажется, что он может сделать что-нибудь хорошее и без Бога, и даже вопреки Богу и Божию закону. Иногда в подобном увлечении он думает, что сам по себе может стать добрым, или богатым, или мудрым, или знаменитым. Но это увлечение или, быстро его разочаровав, умудряет его и возвращает к Богу отрезвленным, или же несет в мутном потоке мира, пока он совершенно не потеряет человеческое достоинство и полностью не предастся, как тень, в руки невидимых злых сил. А тот, кто смотрит на мир как на трепетное чудо Божие, а на себя – как на чудо из чудес, непрестанно исследует пути Промысла по излучинам сего необъятного и удивительного ряда чудес. Только такой человек может сказать, подобно апостолу Павлу: «Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1Кор.3:6–7). Схожую мысль выражает и пословица, существующая у многих народов: Человек предполагает, а Бог располагает. Человек предполагает строя планы, а Бог эти планы принимает или отвергает. Человек предлагает на рассмотрение мысли, слова и труды, а Бог их утверждает или не утверждает. Что утверждает Бог? То, что Его, то, что от Него. Все, что не Его, что не от Него и что не подобно Ему, Бог отвергает. Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии. Если зодчие созидают во имя Божие, они выстроят дворец, даже если их руки слабы и средства скудны. Если же зодчие созидают во имя свое, против воли Божией, дело их рассыплется, как рассыпалась башня Вавилонская.

Разрушилась на протяжении истории не одна башня Вавилонская, но многочисленные подобные ей башни, которые строили отдельные мировые завоеватели, желая собрать все народы под один кров – под свой – и под одну руку – под свою. Рассыпались в прах и бесчисленные башни богатства, славы и величия, которые строили отдельные люди, желая овладеть Божиими творениями – вещами или людьми и стать маленькими богами. Но не рассыпалось то, что созидали апостолы, святители и другие угодники Божии. Многочисленные царства человеческие, сотворенные человеческим тщеславием, развалились и исчезли, как тени, а Церковь Апостольская стоит и сегодня, и будет стоять несгибаемо и на могилах многих сегодняшних царств. Дворцы римских кесарей, боровшихся против Церкви, лежат в развалинах, в то время как пещеры и подземные катакомбы христианские существуют и до сего дня. Сотни царей и королей владели Сирией, Палестиной и Египтом: от их мраморных дворцов сохранились лишь отдельные расколотые плиты в музеях, в то время как монастыри и лавры, строившиеся молитвенниками и постниками Божиими в то же самое время, в скалах и песчаных пустынях, стоят и сегодня, и из них беспрерывно возносятся к Богу на протяжении пятнадцати или семнадцати столетий молитвы и благоухание ладана. Нет такой силы, которая смогла бы развалить Божие дело. Безбожные дворцы и города рушатся, а хижина Божия стоит. То, что поддерживает Бог Своим перстом, стоит прочнее, чем то, что подпирает своими спинами весь мир. «Чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом» (1Кор.1:29)! Ибо всякая плоть подобна траве, ожидающей, когда истекут ее дни и она превратится в прах. Да сохранит нас Всемогущий Господь и от помысла, будто мы можем достичь чего-либо благого и без Его помощи и Его благословения! Пусть и сегодняшнее Евангелие послужит нам вразумлением, чтобы подобный тщеславный помысел даже не зачался никогда в нашей душе. Ибо в сегодняшнем Евангельском чтении как раз и говорится о том, что все человеческие труды напрасны, если Бог не поможет. Пока люди, апостолы Христовы, сами ловили рыбу, они ничего не поймали; а когда Христос повелел им еще раз закинуть в море сети, то в них попало столько рыбы, что они чуть не прорвались. Но вот как звучит весь рассказ:

Во время оно, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети. Войдя в одну лодку, которая была Симонова, он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда услышать слово Божие из Христовых уст собралась огромная толпа, Он, чтобы все Его видели и слышали не мог бы найти лучшего места, чем одна из рыбачьих лодок. А здесь, на берегу, стояли две лодки, и рыбаки были заняты вымыванием своих сетей. Лодки эти – самые обычные рыбацкие шлюпки с парусами, какие и сегодня используют на озере Геннисаретском. Лодка, в которую вошел Господь, принадлежала рыбаку Симону, будущему апостолу Петру. Итак, Господь попросил Симона отплыть несколько от берега, а когда Симон так и сделал, Спаситель сел и начал учить народ.

Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова. Входя в лодку, Господь заранее имел в виду несколько благих целей, которых хотел достичь. Во-первых, из лодки ему легче было учить народ и служить народу, питая его душу Своим сладчайшим учением. Во-вторых, зная, что рыбаки обеспокоены и огорчены тем, что в ту ночь ничего не поймали, Он хотел их утешить богатым уловом рыбы и, таким образом, удовлетворить их телесные и другие внешние потребности. Ибо Бог заботится о нашем теле, так же как и о душе нашей. Он есть «Даяй пишу всякой плоти» (Пс.135:25). В-третьих, хотел Господь напитать души Своих избранников верою в Себя, в Свое всемогущество и всеблагость. И наконец, самое главное, Господь хотел ясно показать ученикам Своим, а через них и всем нам то, что с ним и в Нем верным все возможно, также как и то, что все труды и усилия человеческие без Него пусты, как пусты были и сети рыбаков, которые ловили всю ночь и ничего не поймали. Как только Господь достигает одной цели, дав поучение народу, Он тут же стремится к другой. Для сего он повелевает Симону отплыть на глубину и снова закинуть сети.

Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть. Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась. И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть. Симон еще не знает, Кто такой Христос: он называет Его просто «Наставником» и обращается к нему с уважением, как поступали и многие другие. Но он пока далек от веры во Христа как в Сына Божия и Господа. Сначала он делится с Ним своим горем, что они трудились всю ночь и ничего не поймали. Но из почтения ко Христу как доброму и мудрому Учителю, он соглашается послушать его и снова закинуть сеть. Никогда Бог не награждает труд человеческий так, как награждает Он послушное сердце. Сердечное послушание Петра была тем больше, что он тут же исполнил слово Христово, хотя, очевидно, он сильно устал, не выспался, вымок и был в плохом настроении после напрасного труда, продолжавшегося всю ночь. Потому его послушание быстро было вознаграждено милостью Христа и послушанием рыб. Ибо Тот, Кто сотворил рыб, повелел им духом Своим собраться и наполнить сети. Рыбы безгласны, вот Господь вслух и не приказывает им заплыть в сети, как Он вслух приказывал шумному ветру прекратиться и бурному морю – утихнуть. Не гласом и словом, но силою Господней рыбы направлены в определенное им место. Собрав такое количество рыбы, Господь богато вознаградил рыбаков за их ночной труд, рассеял их заботу и удовлетворил их внешние нужды. Так Он достиг и второй Своей цели, поставленной в тот день. Увидев такое обилие рыбы, какое они, конечно, никогда в жизни не видели, Симон и бывшие с ним в лодке дали знак товарищам, чтобы те пришли помочь им со своей лодкой. И наполнилась не только лодка Симона, но еще и лодка Иакова и Иоанна, товарищей Симона, и наполнились они так, что по причине большого груза начинали тонуть. Вероятно, они бы и утонули, если бы здесь не присутствовал Господь.

Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный. Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных; также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. Устрашенный невиданным зрелищем, Симон падает пред Христом на колени. Он ни на мгновение не усомнился, что сей улов должно приписать присутствию в лодке Христа, а не его, Симона, трудам. Это событие настолько потрясло душу Симона, что Он теперь называет Христа не Наставником, но Господом. Ибо наставниками могут быть и люди, но един Господь. Услышав, как Христос из лодки, отплывшей от берега, говорил народу мудрые поучения, Симон не назвал Его Господом. Видите ли вы, насколько дело важнее слова? И нас, когда мы говорим людям самые сладкие речи, назовут учеными людьми, но только если мы делом подтвердим свои слова, нас назовут людьми Божиими. Вероятно, и Симон, слушая слова Христовы, помышлял в сердце своем: «Как Он прекрасно и мудро говорит!» Прозрел сие Прозирающий все сердца и вещи и позвал Симона на глубину, дабы показать ему, что Он и творит то, что говорит.

Но послушайте, что Симон сказал Господу. Вместо того, чтобы выразить свою благодарность за таковой дар и свое восхищение этим чудом, он говорит: выйди от меня! Разве и люди из Гадары не просили Христа уйти от них, когда Он исцелил бесноватого? Да, но не из тех же побуждений, из каких сие делал Петр. Гадаринцы гнали от себя Христа из корыстолюбия, ибо им было жалко свиней, которых потопили бесы, изгнанные Господом из человека. Петр, между тем, говорит: потому что я человек грешный. Из чувства своей греховности и недостоинства он просит Господа выйти от него. Это чувство собственной греховности в присутствии Божием есть драгоценный камень души. Господь ценит его больше, чем все формальные гимны восхищения и благодарности. Ибо, если человек поет Богу многочисленные гимны восхищения и благодарности, но не ощущает своей греховности, нет ему в том никакой пользы. Сие ощущение греховности ведет к покаянию, покаяние – ко Христу, а Христос – к воскресению. Ощущение своей греховности есть начало пути спасения. Когда человек долго бродит по неверным дорогам, тогда ему остается только идти этим путем, больше не сворачивая с него ни влево, ни вправо. Что было пользы в молитве того фарисея, который думал, что воздает хвалу Богу, хваля в храме себя? Не он был оправдан пред Богом, но тот мытарь, что ударял себя в грудь, вопия к Богу: «Боже! будь милостив ко мне грешнику» (Лк.18:13)! Но, се, это начало Петрова обучения вере во Христа. Придет время, когда он совсем иное будет говорить Спасителю. Придет время, когда многие ученики Христовы отойдут от Него и когда Петр скажет Господу: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин.6:66–68). А теперь, в начале, устрашенный силой Господней, он говорит Ему: выйди от меня, Господи!

Ужас, однако, объял не только Петра, но и его товарищей: Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, и всех, бывших с ними. Все они, таким образом, начали со страха Господня, а закончили любовью Христовой. Как и написано: «начало мудрости – страх Господень» (Притч.1:7).

На страх, коленопреклонение и восклицание Петра Благий и Всеведущий Господь отвечает:

Не бойся; отныне будешь ловить человеков. То есть: мир сей есть море страстей, Церковь моя – лодья, а Евангелие мое есть сеть, коей ты будешь ловить человеков. Без Меня ты не сможешь сделать ничего, как и прошлою ночью ты ничего не смог поймать; но со Мною у тебя всегда будет такой улов, что лодья твоя будет переполнена. Будь только всегда послушен Мне, как был послушен сегодня, и ты не убоишься никакой глубины и никогда не вернешься с ловли с пустыми руками.

И, вытащив обе лодки на берег, оставили все и последовали за Ним. Они оставили лодки, пусть другие делают с ними, что хотят. Кроме того, Петр оставил дом и жену, а Иаков и Иоанн – дом и отца своего. И последовали за Ним. О чем им беспокоиться? Разве они не беспокоились и не трудились целую ночь, но напрасно? Тот, Кто может все сотворить без труда, сможет пропитать их и их сродников. Тот, Кто одевает лилии полевые в одеяние, прекраснейшее одеяния царя Соломона, позаботится и об их одежде. Пища и одежда суть вещи наименьшие. Между тем Господь призывает их к величайшему, к Царствию Божию. А если Он может дать им величайшее, разве Он не снабдит их наименьшим? Тот же апостол Петр позднее напишет: «Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас» (1Пет.5:7). И, наконец, если Его слушаются глухие и безгласные рыбы в воде, как же людям, созданиям словесным, его не послушаться?

Однако вся сия притча имеет и сокровенный внутренний смысл. Лодка означает тело, прорывающиеся сети – ветхий дух в человеке, глубина морская – глубину души человеческой. Когда Живый Господь вселится в послушного человека, тогда человек отплывает от берега этого материального мира и удаляется с плотского мелководья на духовные глубины. На сих глубинах открывает ему Господь бесчисленное богатство Своих даров, которых человек тщетно пытался добиться сам, своими трудами всю ночь своей жизни. Но эти дары так огромны, что ветхий дух не может их вместить и прорывается от них. Потому Господь и сказал, что никто не вливает молодого вина в мехи ветхие. Узрев неслыханное богатство Божиих даров, послушный человек наполняется страхом и ужасом как от всемогущества Божия, так и от своих грехов. И он тогда был бы рад укрыться от Бога, чтобы Бог вышел от него, а он возвратился к своему ветхому духу и старой жизни. Ибо, как только человеку откроется сияние и милость Божия, тут же ему открывается и его собственная греховность, недостоинство и долговременное удаление от Бога. Но того, кого Бог вывел на глубины духовные, Он не оставляет, а, не взирая на его болезненные вопли: выйди от меня, Господи! – ободряет и утешает словами: не бойся. Далее, когда Господь одарит послушного человека Своим неописуемым Божественным богатством, то не хочет, чтобы сие богатство осталось только у него, как талант, закопанный в землю лукавым рабом; но Бог желает, чтобы послушный человек поделился этим своим даром с другими. Потому Петр и призывает еще одну лодку, чтобы погрузить всю пойманную рыбу, и делится уловом со своими товарищами, Иаковом и Иоанном, и прочими, бывшими с ними. Но и Иаков, и Иоанн, и все прочие трудятся, вытаскивая сети, наполняя лодки рыбой и гребя к берегу. Так и всякий послушный человек, принимая дар Божий через другого человека, должен знать, что дар сей исходит от Бога, а не от человека; надо сразу, не отлагая, начать трудиться, сохраняя, преумножая и дальше раздавая этот дар. То, что послушные рыбаки, вытащив лодки на берег, оставили и лодки, и все остальное и последовали за Христом, означает, что одаренный Богом человек на глубинах духовных оставляет свое тело со страстями и бывшими до сего греховными связями. И оставляет все, то есть оставляет не только тело и телесные связи, но и ветхий дух и все связи ветхого духа своего, и идет за Тем, Кто облачает всякого призванного в новую ризу спасения и Кто непрестанно зовет послушных на великие глубины духовные. Сказанные Петру слова Спасителя: отныне будешь ловить человеков означают, что апостолы, архиереи, иереи и вообще все христиане, принявшие дары от Бога, по любви и по долгу трудятся, чтобы с помощью этих даров уловить, то есть спасти, как можно больше людей. Каждый в соответствии со своим даром: тот, кому больше дано, обязан принести и больший улов, а тот, кому дано меньше, и принести должен будет меньше, как ясно учит Господь в притче о талантах. Раб, получивший пять талантов, принес десять талантов, а раб, получивший два таланта, принес четыре. Лишь бы никто не возгордился Божиим даром как своим, не скрыл его от людей и не закопал в могилу своего тела, ибо таковой сам себя осудит на геенну огненную, где будет плач и скрежет зубов.

Таким образом, сей Евангельский рассказ исполнен поучений именно для нашего времени и нашего поколения. О, если бы люди нашего времени взяли из этого Евангельского чтения хотя бы поучение о послушании Богу! Чрез послушание все остальные поучения были бы выполнены сами собою. И все богатства, которых сердце человеческое может пожелать, были бы уловлены золотою сетью Евангельского послушания. Пред нами два примера послушания: послушание рыб и послушание апостолов. Трудно сказать, какой из них более умилителен. Рыбы выполняют повеление Господа и без промедления полагают свою жизнь к Его ногам. Их Господь и сотворил из-за телесной потребности человека. Но взгляните, как рыбы могут удовлетворить и одну из духовных потребностей людей! Отступившим от Бога, бунтующим и непослушным людям они показали пример послушания Творцу. Воистину, сии рыбы не могли бы больше прославиться, даже если бы еще тысячу лет жили и плавали в Геннисаретском озере! Свою жизнь они искупили великою честью послужить в домостроительстве Господа Искупителя как пример и укор непослушным людям. Очевидна в этом и несказанная милость Божия. Господь использует Свои творения, чтобы обратить человека с пути погибели, чтобы его пробудить, отрезвить и вознести на высоту его первоначального достоинства. Но умилителен и пример апостольского послушания. Люди простые обычно более привязаны к своему домашнему очагу и своим сродникам, чем люди светские. Ибо у последних в свете много разнообразных связей, и если они пренебрегут одними связями, другие останутся при них. Но сии простые рыбаки бросают все, отвергают свои малочисленные, но весьма крепкие связи с миром, домом и родней – и с самими собой – и следуют за Христом на великую и богатую духовную глубину. Время показало, что их послушание Господь Божественно вознаградил. Они стали столпами Церкви Божией на земле и великими светилами в Царствии Небесном. Поспешим же и мы все воспользоваться их примером послушания. Ночь нашего жития на земле быстро преходит, и все наши труды ночью сей остаются напрасными, и сети наши пусты, и сердце наше исполнено уныния, а душа наша и ум наш алчут – без Божией помощи. Господь же Благий стоит возле лодочки каждого из нас и просит. Он, Всевышний Творец и Вседержитель, просит каждого из нас пустить Его в нашу лодку и с Ним безбоязненно отчалить с мелководья, из грязной лужи жизни, на великие глубины моря духовного, где Он наполнит лодочки наши всякого вожделенного изобилия! Так послушаем же Его, пока Он просит, ибо, когда рассветет, мы увидим Его уже не как Просителя, но как Судию. Не отвергнем Его просьбу войти в наше сердце и душу, как не отверг Его и Петр; ибо Он желает войти не ради Себя, но ради нас. Знайте, что нелегко Пречистому войти под нечистый кров. Знайте, что сие есть жертва, Им приносимая. Но Он приносит эту жертву из любви к нам. Он не просит нас позволить ему войти и что-нибудь взять: Он хочет дать. Он просит нас, чтобы мы лишь позволили Ему сотворить услугу и жертву – и жертву! – для нас. Услышим, братия мои, глас Просителя, прежде чем мы услышим глас Судии.

Господу и Спасу нашему Иисусу Христу честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя девятнадцатая по Пятидесятнице. Евангелие о совершенном милосердии

Лк. 6:31–36 (26 зач.).

Если бы люди каждый день вспоминали о милосердии Божием к ним, они и сами были бы милосердны друг к другу.

Ничто не делает человека столь немилосердным, как уверенность, что никто не милосерден к нему. Никто? А где же Бог? Не вознаграждает ли нас Бог каждый день и каждую ночь Своим милосердием за немилосердие людей? И разве при царском дворе для нас не важнее благоволение самого царя, чем его рабов? Что толку, если нас все рабы царские осыпают милостями, но царь на нас гневается?

Люди становятся немилосердными, ожидая, что другие первыми проявят к ним милосердие. Но взгляните, точно того же ждут от них и другие! И в этом взаимном ожидании друг от друга милосердия все люди, в большей или меньшей степени, становятся немилосердными. А милосердие – не выжидающая добродетель, но добродетель, стремящаяся себя проявить. Ибо откуда люди вообще узнали бы о милосердии, если бы Бог первым не проявил Свое милосердие? Милосердие Божие вызвало милосердие у людей; и если бы Бог первым не показал Свое милосердие, мир не знал бы даже самого слова милосердие.

Для того, кто осознает милосердие как добродетель активную, а не выжидающую и так и начнет ее исполнять, и небо, и земля вскоре окрасятся в иной цвет. Ибо человек этот быстро познает и Божие, и людское милосердие. Милосердие есть удар, неизбежно высекающий искру. И наносящий сей блаженный удар, и принимающий его – оба чувствуют присутствие Бога. В этот миг милующая рука Божия ощущается на обоих сердцах. Потому и сказал Господь: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф.5:7).

Милосердие больше жалости, которую мудрецы в Индии проповедовали как величайшую добродетель. Человек может пожалеть нищего – и пройти мимо него, но человек милосердный пожалеет нищего и поможет ему. Милосердие же к нищему не есть самое трудное и самое важное в законе Христовом – в сравнении с милосердием ко врагу.

Милосердие больше прощения обид. Ибо простить обиду – половина пути к Богу, а сотворить дело милосердия – вторая половина сего пути.

Нужно ли и говорить, что милосердие больше земной справедливости? Если бы не было милосердия, то все люди по этой земной, законной справедливости погибли бы. Закон без милосердия не может даже поддерживать существующее, в то время как милосердие создает в мире новое и великое. Милосердие и весь мир сей сотворило. Потому лучше людям с детства упражняться в познании сладости милосердия, чем в познании терпкости закона. Ибо закону можно обучится всегда, но если сердце отвердеет, то трудно обратиться и стать милосердным. Ибо люди милосердные не согрешат и в законе, но исполнившие весь закон могут быть совершенно лишены милосердия и потерять венец славы, приготовленный Богом для милосердных.

Сегодняшнее Евангельское чтение говорит нам о высшей ступени милосердия – о любви к врагам. Господь наш Иисус Христос дает заповедь – не совет, но заповедь – любить и врагов своих. И эта Его заповедь не побочная и спорадическая, как было до Него в отдельных редких местах закона, где в целом сия заповедь – более в виде совета, чем заповеди – блеснула; но заповедь сия о любви к врагам выносится в Евангелии на самое видное место.

Рек Господь: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Мф.7:12). Это вводные слова в сегодняшнем Евангелии о любви к врагам. Прежде всего, если вы хотите, чтобы люди не были вам врагами, не будьте и вы врагами людям. Ибо, если правда то, что у всякого человека в мире сем есть враги, это значит, что и вы сами являетесь чьими-то врагами. Как тогда вы можете требовать, чтобы человек, которому вы враг, стал вашим другом? Потому сначала вырвите корень вражды из своего сердца, а затем только считайте, сколько у вас в мире врагов. Насколько лучше вы выполните этот дурной корень из своего сердца и вырвете постоянно прорастающие из него побеги, настолько меньшее количество своих врагов сможете насчитать. Итак, если вы хотите, чтобы люди вам были друзьями, вы сами обязаны сперва перестать быть их врагами, а затем стать и их друзьями. Если же вы станете людям друзьями, то число ваших врагов или значительно уменьшится, или их совсем не будет. Но не это главное. Главное, что в таком случае вашим другом станет Бог. Главное для вашего спасения – не быть никому врагом, а не самому не иметь ни одного врага. Ибо если вы людям враг, то и вы сами, и ваши враги мешают вашему спасению; если же вы людям друг, тогда и враги ваши бессознательно помогают созидать спасение ваше. О, если бы каждый человек думал лишь о том, для скольких людей он является врагом, вместо того чтобы думать, сколько врагов у него самого! За один день хмурое лицо мира сего засияло бы как солнце.

Заповедь Христова поступать с людьми так, как мы хотим, чтобы они поступали с нами, так естественна и так очевидно блага – удивительно и стыдно, что она давным-давно не стала для людей повседневной привычкой.

Никто не желает, чтобы люди делали ему зло – значит, пусть никто и не делает людям зла. Всякий желает, чтобы люди делали ему добро – значит, пусть всякий делает людям добро.

Всякий хочет, чтобы люди прощали ему грехи – так пусть и он прощает людям грехи.

Всякий желает, чтобы люди сочувствовали его горю и радовались его радости – пусть и он сочувствует горю других людей и радуется их радости.

Всякий желает, чтобы люди говорили о нем добрые слова, относились к нему с уважением, накормили бы его, если он голоден, навестили, если он болен, защитили, если он гоним, – пусть же и он так поступает с людьми.

Это касается не только отдельных личностей, но и групп людей, соседних племен, народов и государств. Если бы все классы, народы и государства усвоили бы сие правило, исчезла бы злоба и борьба классов исчезла бы взаимная ненависть народов, прекратились бы войны между государствами. Таково лекарство от всех этих болезней, и другого лекарства нет.

Далее говорит Господь: И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Это значит: если вы ждете, когда вам сделают добро, чтобы потом заплатить за него добром, то вы не совершаете ничего доброго. Разве Бог ждет, чтобы люди заслужили солнечное тепло, и только после того повелевает солнцу греть? Или Он первый проявляет Свое милосердие и Свою любовь? Милосердие – добродетель активная, а не выжидающая. Бог ясно показывает сие с сотворения мира. Изо дня в день с сотворения мира Бог своею щедрою рукою рассыпает богатые дары всем Своим созданиям. Ибо, если бы Он ждал, пока Его создания первые Ему что-нибудь дадут, не было бы ни мира, ни одного создания в мире. Если мы любим любящих нас, то мы торговцы, производящие обмен. Если мы творим добро только своим благодетелям, то мы должники, отдающие свой долг. А милосердие – не добродетель, которая только отдает долги, но добродетель, которая постоянно дает в долг. И любовь есть добродетель, постоянно дающая в долг и не ожидающая возврата. Если мы даем взаймы тем, от которых надеемся получить обратно, то что мы делаем? Перемещаем свои деньги из одной кассы в другую. Ибо то, что мы дали взаймы, мы считаем своей собственностью, так же как и тогда, когда оно было у нас в руках.

Но безумием было бы думать, что приведенными выше словами Господь учит нас не любить любящих нас и не делать добро тем, которые нам делают добро. Боже сохрани! Он этим лишь хочет сказать, что сие есть более низкая ступень добродетели, на которую и грешники с легкостью поднимаются. Это малейшая мера добра, делающая мир сей бедным, а людей – рабски стесненными и черствыми. Господь же хочет поднять людей на высочайшую ступень добродетели, с которой видно все богатство Божие и все миры Божии и на которой стесненное и запуганное сердце раба становится широким и свободным сердцем сына и наследника. Любовь к любящим нас является всего-навсего первым уроком по бесконечному предмету любви; и творение добра тем, которые творят добро нам, есть лишь начальная школа в долгом ряду упражнений в доброделании; и одалживание тому, кто нам отдаст, – не зло, но добро, однако это только первый и крошечный шаг к величественному добру, дающему и не ожидающему возврата.

Кого Господь здесь называет грешниками? Во-первых, язычников, которым тайна истины и любви Божией не открыта вполне. Они грешники, потому что отошли от первоначальной истины и любви Божией и вместо Бога сделали своим законодателем мир сей, который и научил их любить лишь тех, кто их любит, и творить добро лишь тем, кто творит добро им. Великая тайна Божией истины и любви теперь вновь открывается чрез Господа нашего Иисуса Христа – и еще в большем сиянии, чем при начале творения – открывается она сначала через народ иудейский – но не только для народа иудейского, а для всех народов на земле. И поскольку Бог тысячи лет через закон и пророков готовил иудеев к пониманию и принятию наиполнейшего открытия тайны, то Господь и называет прочие народы, погрязшие в язычестве, грешниками. Но под грешниками – и еще худшими, чем язычники – подразумевает Он всех тех, кому тайна истины и любви открыта, но кто ее не сохранил, возвратившись, как пес на свою блевотину, на нижнюю ступень добра. Среди таких – многие и многие из нас: по имени христиане, а по делам – самые примитивные язычники.

Ибо какая нам за то благодарность, если мы любим любящих нас и делаем добро своим благодетелям? Не возвращаем ли мы тем самым взятое нами на свое место? Воистину, мы получили награду свою! Благодарности заслуживает лишь то дело, которое хоть сколько-нибудь подобно делу Божией любви.

Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд. Вот наивысшая высота, на которую Христос хочет поднять человека! Вот учение, до Него неслыханное! И вот сияние человеческого достоинства, и не снившееся величайшим в истории мудрецам! И вот человеколюбие Божие, кое все сердце человеческое растапливает в одну великую слезу!

Любите врагов ваших. Не сказано: не воздавайте злом за зло, ибо этого мало; сие есть лишь терпение. И не сказано: любите любящих вас, ибо это ожидание любви; но сказано: «Любите врагов ваших»; не терпите их только, и не ждите, но любите их. Любовь есть добродетель труждающаяся, активная; добродетель наступательная.

Но разве любовь к врагам не является неестественной? Таково возражение, выдвигаемое со стороны нехристиан. Не видим ли мы, что нигде в природе нет примеров любви к врагам, но лишь к друзьям? Так нам возражают. Что мы можем на это ответить? Прежде всего то, что наша вера знает о двух природах: об одной, не поврежденной, не помраченной и не озлобленной грехом, которую знал Адам в раю; и о другой, грехом поврежденной, помраченной и озлобленной, которую мы постоянно видим в мире сем. В кругу первой природы любовь к врагам совершенно естественна, ибо в той природе любовь подобна воздуху, коим все творения дышат и живут. Сие и есть истинная природа, сотворенная Богом. Из той природы и сияет любовь Божественная в эту нашу природу, словно солнечный свет сквозь тучи. И вся истинная любовь, которая есть на земле, приходит из той природы. В кругу другой, земной природы любовь к врагам могла бы из-за своей редкости быть названа неестественной. Но все же она не неестественна, но – по отношению к земной природе – сверхъестественна, или, лучше сказать, вышеестественна, ибо любовь вообще приходит в сию грешную природу из иной, изначальной, безгрешной и бессмертной природы, которая выше этой нашей.

«Но любовь к врагам так редка, что ее нельзя назвать естественной», – возражают другие. Ну, если так, тогда и жемчуг неестественен, и алмаз, да и золото тоже. Ведь и они редки, но кто назовет их неестественными? Действительно, одна лишь Церковь Христова знает многочисленные примеры сей любви. Как бывают травы, растущие только в одном мете земли, так и это необычное растение, эта необыкновенная любовь растет и процветает лишь в ограде Церкви Христовой. Тому, кто хочет убедиться в существовании многочисленных экземпляров сего растения и в его красоте, надо прочитать жития апостолов Христовых, святых отцов и исповедников веры Христовой, поборников и мучеников великой истины и любви Христовой.

«Если эта любовь и не невозможна, то она, по крайней мере, необыкновенно трудна», – таково третье возражение. Воистину, она не легка, особенно для учащегося любви сей вдалеке, а не близ Бога, Который только и дает ей силы и пищу. Как нам не любить тех, кого любит Бог? Бог любит нас не больше, чем наших врагов, особенно если мы и сами являемся врагами другим людям. А кто из нас может сказать, что никто в мире не называет его своим врагом? Если бы солнце Божие светило и дождь выпадал только для тех, кого никто не считает своим врагом, действительно трудно было бы солнечному лучу упасть на землю и капле дождя – на земную пыль. Какое пугало делают люди из враждебного отношения к себе! Грех заразил людей страхом, и от страха они видят врагов во всех окружающих их созданиях. А Бог безгрешен и бесстрашен, и потому Он не подозревает никого, но всех любит. Он настолько нас любит, что даже когда нас без особой нашей вины окружают враги, мы должны верить, что Он знает об этом и попускает это ради нашего блага. Будем справедливы и скажем, что враги суть наши великие помощники в духовном совершенствовании. Если бы не вражда со стороны людей, многие и многие угодники Божии не стали бы Божиими друзьями. Даже вражда самого сатаны бывает полезна тем, кто ревнует о святыне Божией и о спасении своей души. Кто был большим ревнителем святыни Божией и кто больше любил Христа, чем апостол Павел? И все же сей святой апостол повествует, что, открыв ему многие тайны, Бог попустил бесу находиться близ него и досаждать ему. «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился» (2Кор.12:7). А если даже бес против своей воли приносит пользу человеку, то как же не принесут ему пользу люди, несравненно менее опасные враги, чем бесы? Можно было бы смело сказать, что часто друзья человека приносят намного больше вреда его душе, чем его враги. И Сам Господь сказал: «И враги человеку – домашние его» (Мф.10:36; Мих.7:6). Часто те, кто живет с нами под одним кровом и кто столь занят заботами о нашем теле и угождением нам, являются самыми лютыми врагами нашего спасения. Ибо их любовь и забота относится не к душе нашей, а к телу. Сколько родителей погубили душу своего сына, сколько братьев – душу своего брата, сколько сестер – душу своей сестры, сколько жен – души своих мужей! И все это – из любви к ним! Понимание сего, ежедневно подтверждающееся, является еще одним веским доводом в пользу того, что нужно не слишком предаваться любви к своим сродникам и друзьям, так же как и отказывать в любви врагам. Нужно ли еще раз подчеркнуть, что часто, весьма часто наши враги суть наши истинные друзья? Беспокойства, ими причиняемые, служат нам на пользу; обличения их способствуют нашему спасению; и то, что они притесняют нас во внешней, плотской жизни, помогает нам углубиться в себя, найти свою душу и возопить к Богу Живому о ее спасении. Воистину, враги наши часто спасают нас от гибели, которую готовят нам наши сродники, невольно ослабляя наш характер и питая наше тело за счет нашей души.

Благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего, – говорит Господь. То есть: благотворите всякому человеку, не глядя на то, любит он вас или нет; следуйте примеру Бога, Который благотворит всякому, и явно, и тайно. Если ваши благие дела и не излечат вашего врага от его враждебности, ваши злые дела излечат его еще меньше. Делайте добро и тем, кто не требует и не ждет от вас добра, и давайте взаймы всякому просящему, но давайте так, как если бы вы дарили, как если бы вы возвращали чужое, а не давали свое. («Милостив тот, кто милует ближнего тем, что сам получил от Бога: или деньгами, или пищей, или властью, или наставлением, или молитвой – считая себя должником, ибо принял больше, чем ему потребно. Чрез брата его Бог у него просит о милости и делает Себя должником». Петр Дамаскин). Если ваш враг не принимает от вас никакого добра, все-таки вы можете сделать ему много добра. Не сказал ли Господь: «молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф.5:44)? Итак, молитесь за ваших врагов и таким образом творите им добро. Если враг ваш не принимает от вас никакой милостыни и никакой услуги, примет Бог вашу молитву за него. И Бог умягчит его сердце и обратит его на доброе расположение к вам. Вовсе не так трудно сделать врага другом, как это кажется людям. Если сие невозможно людям, то возможно Богу. Тот, Кто обледенелую землю превращает в теплую поляну, на которой растут цветы, может растопить и лед вражды в сердце человеческом и возрастить в нем благоуханный цветок дружбы. Но, конечно, самое главное не то, чтобы ваш враг через сделанное ему добро обратился и стал вашим другом, самое важное, чтобы он из-за ненависти к вам не погубил свою душу. Об этом последнем нужно молить Бога, а не о первом. Для вашего спасения совершенно не важно, будет ли у вас в жизни сей больше друзей или врагов, однако весьма и весьма важно, чтобы вы не были никому врагом, но всем другом в сердце своем, в молитвах своих и в мыслях своих.

Если вы будете так поступать, будет вам награда великая. От кого? Может быть, отчасти и от людей, но главное – от Бога. Какая награда? Вы будете сынами Всевышнего и сможете назвать Бога Отцом своим. «И Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф.6:4). Если не сегодня, то завтра; если не завтра, то в конце времен, пред всеми ангелами и людьми. Но какой мы могли бы и ожидать большей награды, чем право называться сынами Всевышнего и называть Всевышнего Отцом своим? Се, Единородный Сын Всевышнего есть Единый Господь Иисус Христос, и лишь Он до сего времени называл Бога Своим Отцом. А теперь и нам, заблудшим и грешным, обещана та же честь! Что значит эта честь? Значит, что мы будем в вечности там же, где Он (Ин.14:3), во славе, в которой Он будет, в радости, которой нет конца. Значит, что любовь Бога Отца непрестанно сопровождает нас во всех бедах и страданиях жизни сей и все оборачивает и устраивает для нашего конечного блага. Значит, что когда мы умрем, то не останемся во гробе, но воскреснем, как и Он воскрес. Ах, это значит, что мы лишь временно находимся на сей земле, словно на острове мертвых, но нас ждет честь и слава и бессмертная красота в доме Отца Небесного. Впрочем, нужно ли перечислять все те блага, которых ожидает сирота, когда его усыновит земной царь? Достаточно просто сказать: такого-то и такого-то сироту усыновил царь, и каждый сразу может догадаться, какие сокровища ожидают этого сироту. А наше усыновление не человеческое, но Божие, ибо мы будем сынами Всевышнего, Сыном которого является и Сам Господь наш Иисус Христос, сынами Царя бессмертного, Царя царствующих. Бог усыновляет нас не за наши заслуги, но за заслуги Сына Своего Единородного, как и говорит апостол: «Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса» (Гал.3:26; Ин.1:12). Христос принимает нас как Своих братьев, и потому Бог Отец принимает нас как Своих чад.

На самом деле мы ничем не можем заслужить права называться сынами Бога Живаго. Смешно было бы и подумать, что мы можем какими бы то ни было делами, пусть даже и величайшей любовью к врагам, заслужить и оплатить то, что Господь наш Иисус Христос обещал верным рабам Своим. Если мы раздадим все имение свое нищим; если мы будем поститься во все дни живота своего и день и ночь стоять, как свеча, на молитве до конца времен; если мы духом своим отделимся от тела как от хладного камня и душою станем бесстрастны и бесчувственны к сему материальному миру; если мы предадим себя всему миру на оплевание и попрание, и если мы отдадим себя в пищу голодным зверям – все-таки это совершенно ничтожная цена за то благо, ту славу и ту несказанную милость, которые приносит с собою усыновление Божие. Нет того милосердия на земле и нет той любви в смертном человеке, что могла бы смертного человека сделать сыном Божиим и бессмертным гражданином Царства Небесного. Но любовь Христова восполняет то, что невозможно человеку: да не похвалится никто из нас, что он своею любовью сможет спастись и своими заслугами отверзть себе врата райские.

Потому и заповедь о любви к врагам, какой бы великой и трудной она ни казалась, является лишь лептой, которую Бог требует от нас, чтобы пустить нас к Себе, в Свои роскошные царские обители. Он не требует от нас, чтобы через исполнение сей заповеди мы заслужили Его Царство и сыновство, но лишь, чтобы мы возжелали этого Царства и сыновства больше всего на свете. Он требует от нас только веры Его слову и послушания Господу нашему Иисусу Христу. Чем Адам заслужил рай? Ничем; но был ему дан рай по любви Божией. Чем Адам держался в раю до своего падения? Послушанием Богу, единственно послушанием. Когда он и жена его усомнились в заповеди Божией, они уже самим этим сомнением нарушили заповедь Божию и впали в смертный грех непослушания. При новом творении Господь наш Иисус Христос требует от нас того же, чего требовал и от Адама и Евы в раю, а именно: веры и послушания – веры в то, что всякая заповедь Его для нас спасительна, и безусловного послушания всякой Его заповеди. Он и дал все заповеди Свои, включая и сию, о любви к врагам, чтобы мы имели веру и послушание Его слову. А если бы хоть одна из Его заповедей не была блага и для нас спасительна, разве Он бы нам ее дал? Он лучше всех знал, естественна эта заповедь или не естественна, осуществима или не осуществима; главное для нас, что Он сию заповедь дал, и мы – если хотим себе добра – обязаны ее исполнить. Как больной с верою и послушанием принимает лекарство из рук врача – сладко ли оно или горько – так должны и мы, грехом расслабленные и помраченные, с верою и послушанием выполнить все, что заповедал нам человеколюбивый Врач душ наших и Владыка живота нашего, Господь наш Иисус Христос, Сын Бога Живаго. Ему же подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцатая по Пятидесятнице. Евангелие о Господе Воскресителе

Многих людей называли спасителями человечества, но когда и кому из них приходило в голову спасать людей от смерти?

Много было в истории победителей, но кто из них победил смерть?

Много было на земле царей, называвших своими подданными миллионы людей, но кто из них и когда включал в число своих подданных мертвых наравне с живыми?

Никто – кроме Единого и ни с кем не сравнимого Господа нашего Иисуса Христа. Он не просто новый Человек, Он – новый мир, Он – Творец нового мира. Он равно вспахал и ниву живых, и ниву мертвых и посеял новое семя жизни. Мертвые для Него были как живые, живые – как мертвые. Смерть не являлась границей Его Царства. Он растоптал эту границу и распространил Царство Свое назад до Адама и Евы и вперед – до последнего рожденного на земле человека. И на жизнь, и на смерть человеческую Он смотрел иначе, чем когда бы то ни было кто бы то ни было из смертных людей. Он смотрел и видел, что жизнь не заканчивается со смертью тела, но что настоящая смерть умерщвляет некоторых людей и раньше их смерти телесной. Он видел многих живых во гробах и многих мертвых в живых телах. «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить», – сказал Он Своим апостолам (Мф.10:28) Значит, со смертью тела не наступает и смерть души; последняя может наступить от и по причине смертных грехов, до или после, независимо от наступления смерти телесной.

Своим духовным взором Господь наш Иисус Христос разрывал время, как молния тучи, и пред ним являлись живые души как тех, кто давно умер, так и тех, кто еще не родился. Пророк Иезекииль в видении узрел поле, полное мертвых костей, и нельзя было узнать, пока Бог не открыл ему этого, оживут ли кости сии. «Сын человеческий! оживут ли кости сии?» – спросил его Господь. «Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это» (Иез.37:3). Христос смотрел не на мертвые кости, но на живые души, которые обитали и будут обитать в этих костях. Тело человеческое и кости человеческие суть всего лишь одежда и орудия души. Сия одежда изнашивается и распадается, как обветшавшее платье. Но Бог обновит ее и вновь облечет в нее души упокоившихся.

Христос пришел для того, чтобы разогнать древний страх людей, но и для того, чтобы принести новый страх тем, кто грешит. Старый страх людей есть страх телесной смерти; новым страхом должен быть страх смерти душевной; и этот страх Христос обновил и усилил. Полные страха смерти телесной, люди призывают на помощь весь мир сей; укрепляют свои позиции в мире сем, распространяются в мире сем; грабят мир сей, лишь бы только обеспечить возможно более долгое существование своего тела, возможно более долгое и возможно менее болезненное. Безумный! – скажет Бог материально богатому, но духовно бедному человеку, – «в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк.12:20) Безумным, таким образом, называет Господь того, кто боится за свое тело, но не боится за свою душу. И еще сказал Господь: «жизнь человека не зависит от изобилия его имения» (Лк.12:15). От чего же она зависит? От Бога, Который Своим словом оживляет душу, а душою – тело. Своим словом Господь наш Иисус Христос воскрешал и воскрешает грешные души, души, умершие раньше тела. И еще, кроме того. Он обещал воскресить и мертвые тела умерших людей. Оставлением грехов, Своим животворящим учением и Своими Пречистыми Телом и Кровью Он воскрешал и воскрешает мертвые души. А что в конце времен воскреснут и мертвые тела, Он подтвердил как Своими словами, так и делом воскрешения некоторых мертвых людей еще во время Своего пребывания на земле – и Своим собственным воскресением. Истинно, истинно говорю вам: «наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин.5:25). Многие закоренелые грешники и грешницы услышали глас Сына Божия и душою ожили. Но и многие телесно мертвые услышали глас Сына Божия и снова восстали для жизни. Один из таких случаев и описывается в сегодняшнем Евангельском чтении.

Во время оно Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Сие было вскоре после чудесного исцеления слуги римского сотника в Капернауме. Спеша сделать как можно больше добра и этим показать дивный пример всем Своим верным, Господь отправился из Капернаума мимо горы Фавор. Тут, за сею горой и на склоне Ермона, и сегодня находится село Наин, когда-то бывшее городом, огражденным стенами. Господа сопровождала огромная толпа учеников и народа. Все они видели многочисленные чудеса Христовы в Капернауме, но все были полны желания видеть и слышать еще. Ибо ничего подобного чудесам Христовым до тех пор в Израиле не видели и не слышали, а речи Его были словно реки меда и млека.

Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Как только Господь с сопровождающими Его людьми достиг городских ворот, навстречу им из города вышли люди, сопровождавшие мертвого. И так встретились Владыка и раб, Жизнодавец и смерть. Умерший был юн, как указывает слово юноша, с которым обратился к нему Христос, а также то, что Спаситель после воскрешения отдал его матери. Очевидно, мать умершего была из довольно богатого и знатного дома, о чем говорит многочисленность участников похоронной процессии: и много народа шло с нею из города.

Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. Ради матери и собралась такая большая толпа сопровождавших: во-первых, потому, что она была из знатного дома, а во-вторых, из-за тяжкого удара, нанесенного ей потерей единственного сына. Безусловно, все присутствующие должны были испытывать к ней огромную жалость, которая еще усиливалась ее отчаянными рыданиями и причитаниями. Ибо, хотя мы все ожидаем сочувствия нашей скорби, когда смерть отнимет у нас самое дорогое, все же и все человеческое участие едва ли может уменьшить наше горе и страдания. Когда бессилие утешает бессилие, эта утеха слаба. Есть одно тайное чувство, которое охватывает всех, окружающих мертвое тело, чувство, в котором редко признаются: человеческий стыд смерти. Люди не только боятся смерти, они еще и стыдятся ее. Стыд сей еще убедительнее, чем страх доказывает то, что смерть является следствием человеческого греха. Как больной стыдится показать врачу свою тайную рану, так и все совестливые люди стыдятся показать свою смертность. Стыд смерти доказывает наше бессмертное происхождение и наше предназначение к бессмертию. И животные прячутся, когда умирают; словно и они ощущают стыд за свою смертность. А каков же этот стыд у высоко просвещенных духовных людей! Чем поможет весь наш крик и шум, вся суета, вся честь и слава в час, когда мы почувствуем, что разбивается сосуд скудельный, в котором обитала наша жизнь? Нас охватывает стыд как за непрочность сосуда сего, так и за безумную суету, которой мы весь свой век этот сосуд наполняли. К чему скрывать: нас охватывает стыд за смрад, которым мы наполнили сосуд нашего тела и который после нашей смерти истечет не только на землю, но и на небо? Ибо наше духовное содержание придает или благоухание, или смрад и душе, и телу человеческому, соответственно тому, кто чем исполнил свой дух во время земной жизни – благоуханием небес или смрадом греха.

Господь наш Иисус Христос сжалился над отчаивающимися людьми. Он часто испытывал жалость к человеческой немощи. Видя толпы народа, «Он сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря» (Мф.9:36). Когда овцы видят пастыря, они не бывают ни изнурены, ни рассеяны. Если бы все люди непрестанно имели пред своими очами Бога Живаго, они не были бы ни изнурены, ни рассеяны. Но одни Бога зрят, другие ищут Его, чтобы узреть, третьи вовсе Его не видят, а четвертые насмехаются над теми, кто Его зрит и кто Его ищет. Потому-то люди и изнурены, и потому-то они рассеяны, то есть всяк сам себе становится пастырем и всяк идет своим путем. Если бы люди имели хотя бы половину такого страха от вездеприсутствия Божия, какой они испытывают при мысли о смерти, они не боялись бы смерти; о, и более того – в мире даже не знали бы о смерти! – Особенно сжалился Господь в этом случае над бедною матерью и сказал ей: не плачь. Он заглянул в душу ее и прочитал все, что там было. Умер ее муж, и она почувствовала себя одинокой; теперь у нее умер и единственный сын, и она почувствовала себя совершенно одинокой. А где же Бог Живый? Разве может кто-нибудь быть одинок, находясь в присутствии Божием? И разве для истинного человека вообще может существовать друг более близкий, чем Бог? Разве Бог не ближе для нас, чем отец и мать, чем братья и сестры, чем сыновья и дочери? Он дает нам сродников, и Он отнимает их, но Он от нас не удаляется, и не стареет Его око над нами, и не меняется Его любовь к нам. Все удары смерти рассчитаны на то, чтобы мы как можно теснее прилепились к Богу своему, Богу Живому.

Не плачь, – утешает Господь скорбящую мать. Это говорит Тот, Кто не думает, как многие из нас, что душа умершего юноши сошла в могилу прежде тела, Тот, Кто знает, где находится душа умершего; вернее, Тот, Кто держит душу сию в Своей власти. И мы утешаем скорбящих теми же самыми словами: «Не плачь!» – хотя и наше сердце исполнено плача. Но мы чувствуем себя бессильными предложить скорбящим что-либо другое, кроме этих слов и своей жалости. Настолько сила смерти превзошла нашу силу, что мы копошимся в ее тени, как насекомые; и, закапывая мертвеца в землю, мы всегда чувствуем, что закапываем в могильную тьму смерти часть себя самих. Господь говорит женщине: не плачь – не для того, чтобы показать, будто вообще не следует плакать над умершим. Се, и Он плакал над мертвым Лазарем (Ин.11:35); и заранее плакал над многими, которые должны были позднее пострадать при падении Иерусалима (Лк.19:41), и, наконец, похвалил, назвав блаженными, плачущих – ибо они утешатся (Мф.5:4)! Ничто так не смиряет и не очищает человека, как плач. В православной методике спасения плач считается одним из главных средств очищения души, сердца и ума. Мы должны плакать не только над умершими, но и над живыми, и прежде всего – над самими собою, как и посоветовал Господь женщинам иерусалимским: «не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших» (Лк.23:28). Но существует различие между плачем и плачем. Апостол Павел увещает фессалоникийцев, дабы они «не скорбели, как прочие, не имеющие надежды» (1Фес.4:13), то есть как язычники или безбожники, ибо те скорбят об умершем как о совершенно утраченном. Христиане же должны скорбеть об умершем не как об утраченном, но как о грешном, почему и скорбь их всегда должна соединяться с молитвою к Богу, да простит Бог грехи умершему и да введет его по милости Своей в Царство Небесное. Из-за своих грехов христиане должны скорбеть и плакать и над самими собою, и чем больше, тем лучше; не так, однако, как не имеющие веры и надежды, но, напротив, именно потому, что имеют веру в Бога Живаго и надежду на Божию милость и жизнь вечную.

Но раз плач так полезен, в христианском смысле, почему же тогда Господь говорит матери умершего юноши: не плачь? Здесь снова совсем иной случай. Сия женщина плакала, как не имеющая надежды; и, кроме того, она плакала не о грехах своего сына и не о своих собственных грехах, но о том, что телесно утратила свое чадо, плакала о его мнимом уничтожении и о расставании с ним навечно. Между тем, здесь присутствовал Сын Божий, Властитель живых и мертвых. В Его присутствии не надо было плакать, также как в Его присутствии не нужно было поститься. Когда фарисеи поставили Господу в вину, что Его ученики не постятся, как это делают ученики Иоанновы, Господь ответил: «можете ли заставить сынов чертога брачного поститься, когда с ними жених» (Лк.5:33–34)? Точно так же: разве следует кому-нибудь плакать в присутствии Жизнодавца, в Царстве Которого нет мертвых, но все живы? Но сокрушенная вдова не знает ни Христа, ни силы Божией. Она скорбит о своем единственном сыне без всякой надежды, как скорбели в то время все остальные иудеи и эллины, которые или вовсе не имели веры в воскресение мертвых, или потеряли ее. Над сею ее безумной тоской от незнания сжалился милосердный Господь и сказал ей: не плачь. Он говорит ей это не в том смысле, в каком и сегодня многие говорят не плачь скорбящим о своих усопших, то есть в смысле: «Не плачь, слезами его не воротишь! Так уж суждено! Все там будем!» Таково неутешительное утешение, которое мы даем другим, но которое не утешает и нас самих, когда мы от других его слышим. Не то имеет в виду Христос, когда говорит женщине: не плачь. Он подразумевает: «Не плачь, ибо Я здесь! А Я есмь пастырь всех овец, и ни одна овца не может скрыться от Меня, чтобы Я не знал, где она. Твой сын не умер так, как думаешь ты, но лишь душа его разлучилась от тела. Я обладаю властью равно над его душою и над телом. И ради твоей скорби от незнания и неверия, так же как из-за незнания и неверия всех, тебя окружающих, Я вновь соединю душу юноши с его телом и снова верну ему жизнь, не столько ради него самого, сколько ради тебя и сего народа. Дабы веровали все, что Бог Живый бдит над людьми и что Я есмь Тот, Кто должен был прийти как Мессия и Спаситель мира». Именно такой смысл вкладывает в свои слова Христос, когда говорит матери: не плачь. И, произнеся эти слова, Он приступил к делу.

И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Прикосновение к мертвецу или его вещам считалось у иудеев осквернением и было запрещено. Сие запрещение было разумным, пока в Израиле чтили Бога и ценили человеческую жизнь превыше всего на земле. Но когда уменьшилось истинное богопочитание, как и уважение к человеческой жизни, тогда многие заповеди, включая и эту, превратились в суеверия и пролезли на первые места, оттеснив главные заповеди Божии. Так было, например, с плотским обрезанием и хранением субботы. Дух сих заповедей был полностью утрачен, и вместо духа осталось обожествление формы, или буквы заповедей. Христос возвращал этим заповедям дух и жизнь, но сердце народных старейшин, хранителей закона Божия, настолько помрачилось и окаменело, что они хотели убить Христа за то, что Он в субботу исцелял больных (Ин.5:16)! Суббота была для них важнее человека и даже важнее Самого Сына Божия. Но Господь не обращал внимания на злобу старейшин; он продолжал при каждом удобном случае подчеркивать, что жизнь и спасение человеческой души важнее старых умерщвленных преданий и обычаев. Сие Он намеренно хотел подчеркнуть и в данном случае, вопреки закону прикоснувшись к одру, на котором несли мертвеца. Но чудо воскрешения, сотворенное в этот раз Господом, было настолько поразительно, что бессильные старейшины иудейские тут не посмели отверзть уста, чтобы произнести свой приговор.

Юноша! тебе говорю, встань! Господь наш Иисус Христос повелевает юноше от Своего имени, а не как пророки Илия и Елисей, которые молились Богу, чтобы Тот воскресил мертвых. Они были слуги Бога Живаго, а Сей есть Его Сын Единородный. Итак, Своею Божественною властью Господь повелевает юноше ожить и встать. Тебе говорю – этими словами, которые Господь не употребляет ни при одном другом воскрешении мертвого, Он хочет показать и подчеркнуть, что сие дело Он совершает исключительно Своею Божественной силой. Он хочет этим показать, что имеет власть и над живыми, и над мертвыми. Ибо чудо сие произошло не по вере матери этого юноши, как в случае воскрешения дочери начальника синагоги Иаира; и никто из похоронной процессии не ожидал такого дивного чуда, как было в случае воскрешения Лазаря. Нет; чудо сие произошло не по чьей-либо вере и не по чьему-либо ожиданию, но исключительно по могущественному слову Господа нашего Иисуса Христа.

Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. Услышало создание своего Творца и послушалось его заповеди. Та же Божественная сила, что изначально вдунула в прах земной дыхание жизни и из праха сотворила человека, действовала и теперь, оживляя мертвый прах, заставляя кровь течь и очи – видеть, уши – слышать, язык – говорить, кости и мясо – двигаться. Где бы ни была тогда душа умершего юноши, она услышала глас своего Начальника и мгновенно возвратилась в тело, чтобы вместе с телом выполнить Его приказание. Узнал подданный глас Царя своего – и откликнулся. Юноша поднялся и сел на одре, и стал говорить. Почему он сразу начал говорить? Чтобы люди не думали, будто это некий волшебный мираж, чтобы не думали, будто некий дух вошел в его тело и поднял его на одре. Все должны были услышать голос и слова оживленного, чтобы не было ни малейшего сомнения, что это он, а не кто-то другой в его теле. По той же самой причине Господь берет юношу с одра и отдает его матери его – и отдал его Иисус матери его. Когда мать узнает его, и примет, и обнимет, тогда исчезнут страх и сомнения и у прочих присутствующих. И еще Господь берет его Своими руками и отдает матери, чтобы показать ей, что теперь Он вручает ей его как дар – как и тогда, когда она его родила. Жизнь есть дар Божий. Жизнь всякого человека дарована рукою Божией. И не гнушается Бог ни одного сотворенного человека взять за руку и направить в сию земную, временную жизнь. Еще и потому Господь берет воскресшего юношу и отдает его матери, чтобы показать ей, что Он не зря сказал ей: не плачь. Когда Он ей это говорил, Он уже знал, что утешит ее не только сими словами, которые несчастная мать могла слышать в тот день от многих знакомых, но делом, представляющим собою неожиданное и совершенное утешение. И, наконец, Господь еще и потому так поступает, чтобы нас научить: когда мы делаем добрые дела, то должны делать их по возможности лично, внимательно и благодушно; а не через других, небрежно и с досадою, лишь бы только поскорее избавиться от того, кому творим дело милосердия. Посмотрите, сколько красоты и любви в каждом слове и каждом движении Господа и Спаса нашего! Он и в данном случае, как всегда – и до, и после того – показывает, что не только всякий дар Божий совершен, но совершен и способ, которым Бог дарует.

И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой. Христу удалось заботливым поведением по отношению к сыну и матери устранить боязнь злых духов и волшебства, но потому-то страх все-таки остался. Однако сие был благой страх. Ибо сие был страх Божий, вызвавший благодарения и славословия Богу. Народ говорит о Христе как о великом пророке. Народ ожидал великого пророка, которого Бог еще Моисею обещал послать к народу израильскому (Втор.18:18). Народ этот пока не мог возвыситься до понятия о Христе как Сыне Божием. Но дух его, дух, столь помраченный и угнетенный народными старейшинами, прекрасно мог возвыситься до осознания Господа нашего Иисуса Христа как великого пророка. Если бы иерусалимские старейшины, которые точно так же видели чудеса Христовы, многочисленные чудеса, смогли подняться хотя бы до сего понимания простого народа, они не совершили бы страшного злодеяния осуждения и убийства Сына Божия. Но каждый совершал чудеса своего рода, соответственно своему духу и сердцу: Христос мертвым возвращал жизнь, а старейшины иудейские и у живых ее отнимали. Он был Человеколюбец, а те – человекоубийцы и богоубийцы. Он был Чудотворец добра, а те – чудотворцы зла. Но в конце концов эти злые старейшины не могли отнять жизнь ни у кого, кроме себя самих. И все убитые ими пророки остались живы навеки и у Бога, и у людей, в то время как сами они – сокрыты, словно змеи, в тени сих пророков, чтобы, скитаясь из поколения в поколение, от каждого поколения принимать осуждения и проклятия. Точно так же, убив Христа, они убили не Его, но себя. Он, с легкостью воскрешавший других, воскресил и Самого Себя, и явил Себя на земле и на небесах как величайший Свет, Который тем сильнее разгорается и тем ярче светит, чем больше Его гасят. Этим Светом все мы живем, и дышим, и радуемся. И этот Свет светов еще раз, и скоро, явится земле и всем живым и мертвым. Сие произойдет, когда Господь наш Иисус Христос придет, чтобы завершить человеческую историю, воскресить сущих во гробах и судить всем человеческим существам, жившим на земле, начиная с Адама и до конца времен. Тогда еще раз – и на этот раз в полной мере – сбудутся слова Спасителя: Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Чудо воскресения сына вдовы из Наина и было сотворено сколь по милосердию к скорбящей матери, столь и для того, чтобы помочь нашей вере в последнее и всеобщее воскресение, чудо из чудес, правду превыше всякой правды и радость превыше всякой радости. Господу нашему Иисусу Христу честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцать первая по Пятидесятнице. Евангелие о Господе Сеятеле

Лк. 8:5–15 (35 зач.).

Весь мир есть одна долгая притча, составленная из бесчисленного количества притч.

Как всякая притча имеет конец, так преходящ и мир сей, и все то, что в мире. Но духовное ядро, скрывающееся в скорлупе всех притч, остается крепким и не гниет.

Люди, которые этими притчами питают лишь очи и уши, остаются голодными духом. Ибо дух питается ядром притч сих, а они не в состоянии добраться до этого ядра.

Недуховный, плотской человек питается зеленой листвой многочисленных притч и всегда остается голоден и обеспокоен голодом. Духовный человек ищет ядро этих многочисленных притч и, питаясь им, бывает сыт и спокоен.

Притчами являются и все существующие вещи, ибо все они, как зеленые листья или как скорлупа, окружают скрытое ядро. Притчи суть и все происходящие события, ибо и они – лишь одежда для духовного содержания, духовного ядра, духовной пищи.

Помещенный в этот мир человек словно погружен в море премудрости Божией, выраженной в притчах. Но тот, кто смотрит на сию премудрость только очами, не видит ничего, кроме платья, в которую она облечена; смотрит и видит одеяние природы, но дух и ядро природы не видит; слушает и слышит природу, но слушает и слышит бессмысленные голоса, а смысла не понимает. Ни оком нельзя увидеть сердцевину природы, ни ухом уловить смысл ее. Дух обнаруживает дух; осмысление находит смысл; разум встречается с разумом; любовь чувствует любовь.

Воистину, беден и жалок этот мир, ибо быстро преходит, и тот, кто прилепится к нему как к чему-то, имеющему самостоятельную ценность, непременно падет и застонет от боли и стыда. Но мир есть богатая сокровищница поучительных притч, и тот, кто будет так его воспринимать и таким образом им пользоваться, не падет и не посрамится.

И сам Господь наш Иисус Христос в поучение людям часто использовал притчи, изображающие природу, то есть вещи и события мира сего. И часто Он брал для поучений обычные вещи и обычные события, чтобы показать, сколь питательное ядро и сколь глубокое содержание во всех них скрывается. В необыкновенных и редких происшествиях – например, в падении звезд, землетрясениях, больших войнах и т.п. – и обычные люди ищут некое духовное значение. Но только необыкновенные люди ищут и находят духовный смысл и в обычных, часто происходящих, ежедневных событиях. Самый Необыкновенный среди всех необыкновенных, когда-либо ходивших по земле, Господь наш Иисус Христос, как нарочно выбирает из мира сего самые заурядные веши, чтобы открыть людям тайну вечной жизни. Ведь что может быть обычнее соли, закваски, зерна горчичного, солнца, птиц, травы и лилий полевых, пшеницы и плевелов, камня и песка? Никто из ежедневно смотрящих на них лишь очами и не подумали бы искать в них сокровенные тайны Царства Божия. А Христос остановился именно на этих предметах и обратил на них внимание людей, открыв неизмеримые небесные тайны, скрываемые под внешним их видом. Точно так же просты и обычны события, которыми Господь пользовался, чтобы показать и объяснить всю духовную жизнь человека, или всю историю человеческого падения и спасения, или конец света и Страшный Суд, или милость Божию к грешникам. Веками люди смотрели на обычные события, похожие на те, что описаны в притчах о сеятеле и семени, о пшенице и плевелах, о талантах, о блудном сыне, о злых виноградарях, но никому и в голову не приходило, что под листвою этих событий скрывается ядро, столь питательное для духа человеческого, пока Господь Сам не рассказал сии притчи, не растолковал их значение и не показал их ядро.

Сегодняшнее Евангелие излагает известную Христову притчу о сеятеле, которая внешне рассказывает о весьма обычном событии, но в своей внутренней сердцевине скрывает Самого Господа Иисуса Христа, и человеческие души, и учение Евангельское, и причину гибели и путь спасения человеческих душ – все сразу.

Вышел сеятель сеять семя свое. Сколь простое, столь и торжественное начало! Оно означает: пришло время посева, морозы и снега подготовили землю, пахари вспахали, весна пришла, и – сеятель вышел сеять. Вышел сеятель из дома своего, на ниву свою, сеять семя свое – не чужое, но свое. Сие есть внешняя простота; а вот внутренняя глубина: сеятель есть Христос, семя – животворящее Евангельское учение. Род человеческий тысячелетиями мук и страданий, блужданий и воплей разрыхлен и приготовлен к принятию Божественного семени живоносного учения; пророки распахали ниву душ людских, и Христос воссиял, словно весна после долгой леденящей зимы, и, подобно сеятелю, вышел сеять. Пророки суть пахари, а Он – сеятель. Если пророки посеяли кое-где семена, то семена те были не их, но заимствованные у Бога. А Христос вышел сеять Свое семя. Приходившие до Христа лжеучители брали семя у диавола и сеяли его в мире как свое. А Христос не заимствует ни у кого, но истинно сеет Свое семя. Вышел сеятель – но откуда вышел и куда? Вышел Сын Божий из вечных недр Отца Своего, но все-таки не отделился от сих недр. Вошел в тело человеческое, чтобы как Человек послужить людям. Вышел, как свет солнечный, не раздельный с солнцем. Вышел, как дерево из корня, от корня своего не отделяющееся. Души человеческие – Его нива; и Он вышел на Свою ниву. Мир чрез Него начал быть, а Он пришел в мир – значит, Он вышел на Свою ниву. Души человеческие чрез Него начали быть – и Он пришел к своим – значит, Он вышел на Свою ниву. Итак: из Своей обители Он вышел и пришел на Свою ниву, чтобы сеять Свое семя. Это настоящий Сеятель, со всех сторон окруженный миром из-за неоспоримости Своих прав на собственность и из-за чистоты и истинности путей Своих. Не таков Он, каковы выходящие из чужого дома, приходящие на чужое поле и сеющие чужое семя рабы, которые порою в злобе своей забываются и присваивают чужое, называя его своим – потому их окружает беспокойство и страх.

И когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Эти последние слова указывают, что в притче есть сокровенный смысл. Ибо все люди имеют уши и без труда могут слышать голос и слова сей притчи, но не все имеют слух духовный, чтобы слышать дух, что дышит в ней. Потому Господь говорит: кто имеет уши слышать, да слышит!

Вся эта притча ясна и правдива, даже если видеть в ней просто описание одного из обычных событий. Всякий земледелец смог бы подтвердить на основании своего собственного опыта, что, действительно, именно так и происходит с посеянными на ниве семенами. И всякий может поведать вам о своих трудах и муках на поле: сделать так, чтобы через него не ходили, выбрать из почвы камни, выкорчевать и сжечь терние – и, таким образом, всю ниву превратить в добрую землю. Но притча сия рассказана не ради того в ней, что каждому известно, но ради сокровенного смысла, ранее не известного никому. Она рассказана ради глубокой, вечной, духовной истины, в ней скрывающейся.

Нива представляет собою души человеческие; различные участки нивы означают разные человеческие души. Одни души – словно полоса при дороге; другие – как каменистая часть нивы; третьи – как место, заросшее тернием; а четвертые – как добрая земля, удаленная от дороги и очищенная от камней и терния. Но почему сеятель бросает семя не только на добрую землю, но и при дороге, и на камень, и между тернием? Потому что Евангелие открыто всем и не ограничено какой-то одной группой людей, как было со многими самозванными учениями греков и египтян, темными и чародейскими, целью которых была скорее власть одного человека или группы людей над всеми остальными, чем спасение душ человеческих. «Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях» (Мф.10:27). Так заповедал Господь Своим ученикам – главный Сеятель другим сеятелям. Далее, и потому еще, что Бог желает спасения всем человеческим душам, ибо Он хочет, «чтобы все люди спаслись» (1Тим.2:4), «не желая, чтобы кто погиб» (2Пет.3:9). Если бы Господь сеял Свое Божественное учение лишь среди добрых людей, тогда у злых была бы отговорка, что они даже не слышали о Евангелии. И, таким образом, свою погибель они приписывали бы Богу, а не собственной греховности. Но между тем они погибнут не по Божией вине, ибо Бог праведен и никакая вина не может даже приблизиться к свету Его правды.

В том, что три части семян пропали, виновен не сеятель и не семена, а сама земля. В том, что многие люди погибнут, не будет вины ни Христа, ни Его святого учения, но самих этих людей. Ибо они не вложат ни труда, ни любви, чтобы взрастить принятое семя; чтобы защитить его от сорной травы; чтобы закопать его в плодородную глубину души своей и сохранить его до принесения плода и до жатвы. Но хотя три части нивы останутся бесплодны, слово Божие даст обильную жатву. Как и сказал Бог чрез пророка: «слово Мое, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис.55:11). То, что некоторые люди не воспользуются словом Христовым, не значит, что слово сие посеяно напрасно. Богу все возможно: Он может сделать так, что из-за этого его жатва на доброй земле станет обильнее. В худшем случае, слово Его возвратится к Нему, если не иначе, то как талант, закопанный злым рабом или как мир, принесенный дому и им не принятый. Как повелел Господь апостолам приветствовать каждый дом, в который они входят, говоря: «Мир дому сему». «И если дом будет достоин, то мир ваш придет на него; если же не будет достоин, то мир ваш к вам возвратится» (Мф.10:12–13).

Но послушаем лучше, как Сам Господь раскрывает внутренний смысл сей притчи. Ибо это одна из редких в Евангелии притч, которые Христос истолковал Сам. А истолковал потому, что Его об этом попросили апостолы:

Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия? Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют. Ученикам эта притча именно из-за своей простоты казалась непонятной и с трудом применимой к духовной жизни. По евангелисту Матфею, ученики сперва задали вопрос: для чего притчами говоришь им? Евангелист Лука вопрос сей пропускает и приводит второй: что бы значила притча сия? Христос отвечает им на оба вопроса. Прежде всего Он проводит различие между Своими учениками как слушателями и прочими слушателями. Хотя ученики были простецы, благодать Божия была на них; и хотя они в то время еще не были совершенны, все-таки их духовное зрение стало достаточно острым для познания тайн Царствия Божия. Им иногда можно было говорить и прямо, без притч; но прочим говорить без притч было невозможно. А что и апостолам не всегда можно было говорить без притч, мы видим из последней беседы с ними Христа: «Доселе Я говорил вам притчами; но наступает время, когда уже не буду говорить вам притчами» (Ин.16:25). Почему же он говорит в притчах народу? Так что они видя не видят и слыша не разумеют. То есть: если бы Я говорил им прямо и без притч, они смотрели бы телесными очами и не видели ничего и слушали бы телесными ушами и не разумели ничего. Ибо духовные предметы не видимы для телесных очей и не слышимы для телесных ушей. А что сии слова имеют именно такой смысл, ясно из этого же предложения у евангелиста Матфея, у которого оно построено несколько иначе: потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют. То есть: когда Господь говорит им обнаженные духовные истины, не облаченные в притчи и сравнения с вещами и событиями сего видимого мира, они не видят этих истин, они их не слышат и не разумеют. Все духовные истины суть из мира иного, из мира духовного, Небесного; и лишь духовным зрением, слухом и разумом можно их заметить и постичь. Но эти духовные истины показаны в мире сем в одеянии вещей и событий. Многие люди потеряли зрение, слух и разум для духовных истин. Многие смотрят лишь на одеяние, слушают лишь внешний глас и понимают лишь внешние свойства, формы и природу вещей и событий. Это плотское зрение, плотской слух и плотской разум. Господь наш Иисус Христос знал слепоту людей, и потому как премудрый Учитель, руководил людей, ведя их от материальных предметов и физических фактов к духовным. Потому он и говорит им в притчах, то есть в единственно доступном их зрению, слуху и разуму облике.

Ответив таким образом на первый вопрос, Господь переходит ко второму: Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись. Народу Господь сказал: было потоптано, и птицы небесные поклевали его, а ученикам говорит: приходит диавол и уносит слово из сердца. Первое означает второе; второе является объяснением первого. Как семя, упавшее при дороге, топчут люди и клюют птицы, так диавол топчет и клюет посев Божий, слово Божие в сердце человеческом. Потому мудрый домовладыка огораживает ниву и отводит от нее дорогу; и потому мудрый человек заграждает путь чрез сердце свое, чтобы злой дух не ходил в нем и не топтал, не губил того, что Богом в сердце человеческом посеяно. Если мы прокладываем через сердце свое дорогу, то по этой дороге бродит туда-сюда толпа людей и бесов. Тогда Божественное семя стирается и пропадает, а толпа не только топчет семя Божие, но еще и сеет свое семя зла. Такое неогражденное и для всякого открытое сердце подобно жене прелюбодейной, изменяющей своему мужу и делающей себя смрадной помойной ямой и бесплодной дорогой, на которую охотнее всего слетаются хищные птицы небесные, то есть бесы. Никакая душа человеческая столь им не мила, сколь та, что сделала себя проезжею дорогой. Но камне и между тернием семя хотя бы взойдет, но на дороге оно не может даже прорасти из-за путников и прохожих, и его сразу затопчут ноги и растащат бесы. Божественное семя произрастает и приносит плод лишь в девственной душе, коя представляет собою не проезжую дорогу, а огражденную и охраняемую ниву. Если бы возникла потребность объяснить притчу притчей, то притчу о семени при дороге лучше всего объяснила бы притча о блуднице.

Почему диавол уносит слово Божие из сердца людей? Это Господь объясняет словами: чтобы они не уверовали и не спаслись. Из сего ясно, что вера в слово Божие есть основа нашего спасения. У того, кто долгое, долгое время не сохраняет в сердце своем слово Божие – и только лишь слово Божие, сердце не может согреться верой, следовательно, и душа его не может спастись. Пока сердце еще не согрето словом Божиим, диавол спешит похитить и унести слово Божие из сердца. Блажен тот, кто хранит слово Божие в сердце как величайшее сокровище, не позволяя ни людям, ни бесам топтать и растаскивать сей святой посев.

А упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают. Поначалу они с радостью принимают, некоторое время веруют и, наконец, из страха отпадают. Как невольник, который, много лет проведя в темнице, увидел, что кто-то распахнул его дверь и крикнул: «Выходи, ты свободен!» Сперва он радуется и начинает собираться, чтобы выйти; но когда подумает о том, что ему придется привыкать к новому образу жизни и новым делам, пугается этого нового, неизвестного и с большею охотой снова удаляется в темноту, сам закрывая перед собой двери темницы.

У боязливых людей сердце слишком земляное и от того окаменевшее. Слово Божие лучше всего растет при внешних бурях и ветрах, словно горные сосны. Но боязливый, с радостью принявший слово Божие, пугается бурь и ветров и отпадает от слова Божия, отвергает его и снова прилепляется к своей земле. Земля приносит быстрые плоды, а плодов слова Божия надо ждать. При этом боязливого терзает сомнение: «Если я упущу сии плоды земные, которые держу в руках, то кто знает, дождусь ли и вкушу ли плодов, обещанных мне словом Божиим?» И так боязливый усомнится в Боге и уверует в землю; усомнится в истине и уверует в ложь. И вера, не пустив корня в его окаменевшем сердце, исчезает, и слово Божие, посеянное на камне, возвращается к своему Сеятелю.

Подобных боязливых людей и сегодня много между нами. На поверхности их сердца зазеленела вера в Бога. Но земля весьма неглубока, а под нею – твердый камень. Когда для них воссияет великое солнце правды Божией, при свете которого они видят, что слово Божие требует глубины, что оно простирает свои корни до самого дна сердечного, и до дна души, и до дна ума, – тогда они пугаются. Они еще согласились бы пустить Бога в свою переднюю, приберегая все остальные комнаты для себя. Но когда они увидели, что Бог есть солнце, в близи которого ни одна комната не может оставаться во тьме, их охватил страх. А когда для такого человека еще и настанет скорбь или гонение за слово (это и есть бури и ветры), он тотчас соблазняется. Шаткость в вере есть служение одному господину и обещание службы другому. Колеблющиеся наделе служат диаволу, а обещают служить Богу. Но как Бог поверит их обещаниям, если они не уверовали в то, что обещал Он Своим словом?

А упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода. Заботы суть терние, любовь к богатству – терние, наслаждения житейские – терние. Когда между сим тернием упадет слово Божие, оно всходит, но не вырастает, и на нем не вызревает плода, ибо терние заглушает его. Слово Божие не может произрастать в тени чего бы то ни было. Оно растет лишь на такой ниве, на которой является основным посевом и покрывает своею тенью все остальное. Под заботами здесь подразумеваются заботы о временной жизни; под богатством – богатство внешнее; под наслаждениями – наслаждения мирские, плотские, преходящие и тленные. Это волчцы, среди которых чистейшая и нежная травка Божия не растет. Апостол Петр говорит: «Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас» (1Пет.5:7). Одну-единственную заботу возлагает на нас Господь – заботу о душе, о спасении души. Но сие есть величайшая забота, и если об этом позаботиться, то все остальное позаботится само о себе. Все прочие маленькие заботы заглушают семя сей величайшей заботы, а без нее и от них нельзя избавиться, даже если бы человек прожил с ними на земле тысячу лет. Истинное богатство даруется Богом, а не похищается у людей или природы. «Надеющийся на богатство свое упадет» (Притч.11:28). Такой человек умрет озлобленным и неудовлетворенным и, словно нищий, нигде ничего не имея, предстанет на Суд Божий. А наслаждения? Не являются ли и они волчцами и тернием, заглушающими слово Божие? Се, послушаем того, кто буквально купался в наслаждениях житейских, послушаем царя Соломона, который признается, говоря о себе: «Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих. И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, все – суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем» (Еккл.2:10–11)! А вот что провозглашает отец Соломона, мудрейший его: «Оправдания Господня права, веселящая сердце» (Пс.18:9); «Наследовах свидения Твоя во век, яко радование сердца моего суть» (Пс.118:111); «Возрадуюся аз о словесех Твоих, яко обретаяй корысть многу» (Пс.118:162). Итак, истинное наслаждение, богатство, радость и веселье суть в слове Божием. Все богатство мира сего, все его наслаждения и радости по отношению к богатству, наслаждениям и радости мира духовного, Царствия Божия, – лишь скорлупа, лишь притча.

А упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Добрая земля – это добрые души, души, жаждущие правды и алчущие любви. Как жаждущий олень в поисках источников водных, устремляются сии добрые души по сухой пустыне этого мира, желая погасить свою жажду и глад правдою вечной и любовью непреходящей. И когда в такие души падет роса и манна небесная со Христовых уст, они купаются в радости, и возрастают до небес, и приносят бессчетные плоды. Чрез души сии ведет один только путь, и им идет только Христос; для всех остальных путников и прохожих путь этот прегражден. В душах сих нет камней и терния, но лишь чистая, плодородная и разрыхленная земля, на которой растет только один посев – тот, что посеян Господом нашим Иисусом Христом. Сказано: хранят его в добром и чистом сердце. Добрые люди не хранят слово Христово записанным на бумаге, ибо бумага находится вне человека и может потеряться; и не хранят его лишь в памяти, ибо память находится на краю человеческого сознания, и слово Божие может забыться. Хранят они его в самом центре себя, в сердце своем, в сердце добром и чистом, где слово не теряется и не забывается, но, как закваска, поднимается, как пшеница, плодоносит, как вино, веселит сердце человека и, как елей, помазует всю жизнь человеческую, так что она сияет, подобно солнцу.

Какой урожай приносит слово Христово на доброй земле? Иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать. Так Господь сказал по бесконечной Своей милости и снисхождению к людям. Он не требует со всех людей одинаково, но от одних больше, от других – меньше: лишь бы как можно больше душ спаслось и наследовало Царствие Небесное. Евангелист Лука упоминает только о сторичном плоде – принесло плод старинный – чтобы в общем показать обилие урожая на доброй земле. А Матфей и Марк говорят не об обилии урожая вообще, но о трех различных количествах плодов, которые удовлетворяют Домовладыку. Этим выражается та же мысль, что и в притче о талантах. И к рабу с десятью талантами, и к рабу с четырьмя талантами Господь обращается с одинаковыми словами и равно их награждает: «хорошо, добрый и верный раб! – войди в радость господина твоего» (Мф.25:21–23). Ибо и Царствие Небесное имеет ступени величия и власти, и не все спасенные создания находятся на одной ступени, хотя все – в несказанном сиянии и неизреченной радости. Кто имеет уши слышать, да слышит! Словами сими завершил Господь и толкование притчи, как до этого теми же самыми словами завершил пред народом саму притчу. Да еще и возгласил сие. Два раза Он повторяет одни и те же слова, и оба раза сказано: возгласил! Для чего? Для того, чтобы пробудить внутренний слух в оглохших людях. Чтобы эхом отозвалась жизненная мудрость Его сквозь многие столетия, и чтобы услышали о ней все поколения людей до конца времен. Потому-то Он повторно возглашает и повторно говорит: кто имеет уши слышать, да слышит! Возглашает человеколюбивый Друг людей, единственный Друг тех, на кого, словно на брошенную падаль, набросились черные птицы небесные; возглашает, чтобы предупредить об опасности; возглашает, чтобы указать один-единственный узкий путь спасения из гнилостного горения и дыма этого мира; возглашает кроткий и благий Господь, ибо речь здесь идет не о чем меньшем, как о спасении жизни человеческой: не о платье, не о доме, не об имуществе, но – о жизни. Он возвышает Свой глас не от гнева на людей, но подобно нежной матери, которая увидела чад своих среди змей – и закричала! Дети играют и не видят змей, а мать видит. А если дети и увидят змей, они не знают, как спастись, а мать знает. Потому мать и взывает к чадам. Потому Христос и взывает к людям, с начала до конца истории: кто имеет уши слышать, да слышит! Да будет честь и слава Живому и Живоносному Господу и Спасу нашему Иисусу Христу, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцать вторая по Пятидесятнице. Евангелие о Лазаре и богаче

Лк. 16:19–31 (83 зач.).

О собственности спорят люди на земле, и конца нет этому утомительному и бесплодному спору. О люди, а чьею собственностью являетесь вы сами?

Стадо борется за место на пастбище, а хозяин пастбища и стада стоит и смотрит, удивляясь: почему его стадо так борется за его пастбище, раз он заботится и о стаде, и о пастбище?

Многие вещи человек помнит, а одну никак запомнить не может, сколько ему не повторяй: что он без собственности приходит в этот мир и без собственности уходит из него.

Люди делят эту сырую землю, и все не поделят! Жизнью они оплачивают границы своей собственности, а границы все же остаются подвижными. Несравнимо более дорогим люди платят за несравнимо более дешевое; и это не слишком их возмущает, а такую страшную цену они называют правом, патриотизмом или каким-нибудь другим утешительным словом. Не говорят только, что безумие – когда овца отдает свою жизнь за пучок травы, раз трава нужна для жизни, а не сама для себя. Вопрос о собственности в конце концов есть вопрос о траве, ибо все, что люди едят и во что одеваются, является травой – или чем-то еще более мертвым, чем трава. В самом начале Священного Писания говорится, что Бог дал в пищу людям и зверям зелень и траву (Быт. 1:29–30, 9:3).

Если вы поставите людям вопрос: «Что важнее – трава или человек?», – то получите единогласный ответ, что человек важнее. Но на деле люди признают, что важнее трава, так как жертвуют и своей, и чужой жизнью ради травы.

Хотя вопрос собственности и есть вопрос травы, все же он является главным камнем преткновения в жизни людей на земле. Лишь тот, кто своим духом наиболее уподобляется Богу, обходит его, с пренебрежением оставляя позади. Для прочих этот камень соблазна делается предметом спора, предметом разговоров, предметом неимоверного труда и пота, предметом и содержанием всей жизни и, наконец, – их надгробным памятником.

Где богатство Креза? Где пиры Лукулла? Где держава Цезаря? Где могущество Наполеона? Следы всего этого, в том или ином виде, еще можно обнаружить, но подобные вопросы не так важны, как: где теперь богатый Крез? Где ненасытный Лукулл? Где властолюбивый Цезарь? И где могущественный Наполеон? Самое важное – знать, где люди, а не где их собственность. Но мы не можем узнать этого, прежде чем не узнаем: чьей собственностью являются сами люди?

Итак, чья же собственность суть сами люди? Тому, кто решит этот вопрос, легко будет решить и вопрос о человеческой собственности – как путникам, когда они уберут с дороги самый большой камень, легко потом разгрести щебень и листья.

Когда люди решают этот вопрос сами, без Господа Иисуса Христа, как они и решали его на протяжении тысячелетий, то приходят к двум ответам. Первый – человек есть собственность злых духовных сил, которые прячутся за природой и под маской природы; второй – человек является собственностью самой природы, которая его и создала, держит какое-то время в качестве мебели среди другой своей мебели и в конце концов ломает и убивает. С сотворения мира все мудрствования человеческие, не позаимствовавшие ни капли разума Христова, имеют только два решения вопроса, чьей собственностью является человек.

А ответ Христа на этот вопрос гласит: человек есть собственность всеблагого Бога. И он является собственностью не так, как являются чьей-либо собственностью вещи, но как свободное и разумное существо, как сын Божий. Это не решение какого-либо философа, ибо в таком случае мы бы ему не поверили; но это ответ Очевидца, пришедшего к людям из самой триединой сердцевины бытия и жизни, распространяющей жизнь по всем мирам. Потому мы и верим этому ответу, и только его полагаем истинным и спасительным. Точнее, его надо назвать не ответом, а свидетельством Очевидца.

Этим свидетельством решены и все вопросы о собственности человека, все хозяйственные, экономические и политические вопросы на земле. Люди – Божия собственность, а значит, природа – тем более Божия собственность. А это, в свою очередь, означает: все, что человек называет своею собственностью, на самом деле является собственностью Бога, Божией ссудой людям. Ссуду эту Господь распределил между людьми неравномерно. Почему неравномерно? Потому что люди суть свободные и разумные существа. Мертвым предметам Бог все распределил поровну. И полуживым, то есть несвободным и неразумным, творениям Бог все распределил поровну. А Своим свободным и разумным творениям Бог все распределил неравно, чтобы проявились их разум и их свобода; чтобы люди увидели свою братскую зависимость друг от друга; и чтобы они, мудро распорядясь Божией ссудой, обеспечили спасение как свое, так и своих братьев. Таким образом, Божия ссуда – или то, что люди ошибочно называют своей собственностью, – есть лишь средство спасения человека.

В сегодняшнем Евангелии говорится о богаче, который осознал собственность иначе – в абсолютном смысле этого слова, и тем обрек себя на такие муки, что сердце холодеет и волосы поднимаются дыбом от одного их описания.

Сказал Господь: некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Перед нами страшная картина земного неравенства. Но, подождите, позднее мы увидим еще более страшную картину неравенства небесного. Какая противоположность: с одной стороны – богач, одетый в порфиру и виссон, с другой – нищий, одетый в струпья и гной! С одной стороны – человек, окруженный подобными ему людьми: богатыми, сытыми, разряженными, веселыми; с другой – человек, которого окружают лишь псы! С одной стороны – богатство, здоровье и сытость до пресыщения; с другой – горькая нищета, болезнь и голод! С одной стороны – оглушительные песни, пляски и смех; с другой – молчаливое ожидание крошек хлеба, и молчаливый взгляд на гной, текущий из собственного тела, и молчаливое ожидание смерти! Молчаливое и терпеливое – потому что не говорится, что Лазарь просил о помощи или кричал, как другие нищие. Испытывая голод, он лишь желал напитаться крошками со стола богача и молчал. Сердцем он беседовал с Неким, но языком – ни с кем. Но к чему было и говорить ему о своей беде языком, когда тело его, окруженное псами, говорило о ней яснее всех языков мира?

Обратите, однако, внимание на очень важную вещь: Господь не упоминает имя богача, но упоминает имя убогого. И на протяжении всей притчи имя богача остается неназванным, в то время как имя Лазаря упоминается и на земле, и на небесах. Что это значит? Разве это не совершенно противно человеческому обычаю помнить и упоминать имена богачей, а имена бедняков или не помнить, или, если они и известны, не упоминать их? Как безымянные тени нищие идут или ползут по земле между людьми, все под одним общим именем – нищий, в то время как имена богачей звучат во дворцах, воспеваются в стихах, пишутся в учебниках истории и в газетах, вырезаются на памятниках.

Именно поэтому Господь не упоминает имени богача, чтобы не оказывать лишней чести тому, кого люди и так чрезмерно чествовали, и чтобы показать, что суды Божии – иные, чем суды человеческие, и часто совершено им противоположны. Он пришел на землю не для того, чтобы поступать с людьми так, как они поступают друг с другом, но чтобы показать, как Небо поступит с людьми. И уже самим этим пропуском имени богача Он открывает одну из небесных тайн. Имена подобных богачей на небесах как бы и вовсе не будут известны; их не вспомнят ни среди ангелов, ни среди святых. Они будут стерты из Книги Жизни. Безусловно, Господь знал имя богача, как знал Он и имя бедняка. Но Он намеренно не хотел произносить его Своими животворными устами, чтобы не обновлять и не оживлять его – ибо оно уже было стерто из Книги Жизни. Обратите внимание, что Господь как бы нарочно избегает произносить Своими устами имена Ирода, Пилата, Каиафы.«Пойдите, скажите этой лисице» (Лк.13:32)! – говорит Он об Ироде, не называя его по имени. Еще раньше Бог сказал: «ни помяну же имен их устнама Моима» (Пс.15:4). Праведникам же Господь наш Иисус Христос сказал: «радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк.10:20); и это радование Он им заповедует прежде всякого другого, даже прежде радования о том, что бесы им повинуются. Но какое зло совершил этот богач, что Господь не хочет даже произносить его имя? Посмотрите: Господь не обвиняет его ни в краже, ни во лжи, ни в блуде, ни в убийстве, ни в неверии в Бога, ни даже в нечестным путем добытом богатстве. Ведь похоже, что сам он не добывал этого богатства ни честным, ни нечестным путем, а унаследовал его, поскольку говорится: был богат, а не «стал богатым» или «разбогател». Но к чему было Господу обвинять его, когда у ворот его лежало живое обвинение, написанное против него не чернилами на бумаге, но струпьями и гноем на коже живого человека? Несомненно, богач имел все те пороки, которые богатство неизбежно приносит с собой всякому легкомысленному человеку. Ибо тот, кто каждый день роскошно одевался, роскошно ел и пил и весело проводил время, не мог иметь в себе страха Божия, не мог удержать язык свой от многоглаголания, чрево – от объедения, сердце – от гордости и тщеславия, от презрения к другим людям, от насмешек над святыней Божией. Все же это неизбежно и неудержимо толкает человека и на блуд, и на обман, и на месть, на убийство, на богоотступничество. Но все эти грехи и пороки богача Господь не перечисляет. Из Его притчи становится очевидной лишь одна вина богача, а именно: крайнее презрение к человеку Лазарю, и не из-за чего иного, как только из-за его бедности и болезни. Если бы Лазарь появился у ворот здоровый и одетый в виссон, богач, несомненно, обратился бы к нему с приглашением на свою трапезу – обратился бы как к человеку и признал бы в нем человека. Однако в бедном и покрытом струпьями Лазаре он человека не видел и не признавал. Он презрел создание Божие, как будто его и не существовало. Он отворачивался от него, чтобы не замарать свой взгляд. Он полагал, что принадлежит сам себе, а свое богатство считал не ссудой Божией, а исключительно своей собственностью. Талант, данный от Бога, он закопал в землю своего тела и не дал пользоваться им тем, кто в этом нуждался. «Сердце его отягчилось объядением и пьянством» (Лк.21:34) и стало совершенно слепым к духовному миру и духовным ценностям. Он смотрел только плотскими глазами, слушал плотскими ушами, жил плотской жизнью. Его душа была в таких же струпьях, как тело Лазаря. Его душа была настоящим отражением тела Лазаря, и тело Лазаря было настоящим отражением его души. Таким образом, Бог поместил на земле двух человек, чтобы они были зеркалами друг другу: одного за воротами, другого у ворот. Внешний блеск богача был зеркалом души Лазаря, а внешние струпья Лазаря – зеркалом внутреннего мира богача. К чему было Господу перечислять все грехи богача? Все они раскрыты одним штрихом, все до единого. Жестокосердие к Лазарю сорвало завесу с гноища души богача, и мгновенно стала явной вся мерзость этого гноища – и для очей, и для ушей, и для носа, и для языка.

Вот изображение двух неравных на земле людей: одного, имя которого было очень хорошо известно людям и охотно произносилось ими, и другого, имя которого люди знать не хотели. А теперь посмотрим, как изображается пребывание этих двух неравных людей в мире ином.

Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. Ив аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его. Умирают богатые, так же, как умирают бедные. Никто не рождается на этот свет, чтобы жить в нем вечно, ибо этот свет и сам смертен и ждет своего конца. Богачи умирают, вздыхая об этом свете, а бедняки – вздыхая о том. Оставив этот мир, богач оставил блеск, роскошь и наслаждения; а Лазарь, оставив этот мир, оставил голод, струпья и псов. Но взгляните теперь на жатву Божию! Когда умер бедняк, ангелы взяли душу его и отнесли в рай; а когда умер богач, ангелы вернулись от его смертного одра с пустыми руками. На одном, снаружи гнилом, дереве ангелы нашли и собрали дивные и спелые плоды; а на другом, снаружи густолиственном и зеленом, не нашли никаких плодов. А «всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Лк.3:9). Эти пророческие слова буквально сбылись на немилосердном богаче. И тело его, и душа были срублены; тело брошено в могилу – гореть в земле, а душа в ад – гореть в пекле. Ангелы даже не приближались к его смертному одру, ибо знали, что для них там ничего нет; к нему приблизились бесы и люди. И те, и другие желали его похоронить: и бесы похоронили его душу в аду, а люди – тело в земле. Конечно, люди и к мертвым телам богача и Лазаря относились различно, как различно относились к ним живым. Весть о смерти богача разнеслась во все концы, и весь город взволновался и пришел на его похороны. Холодное тело (которое, должно быть, после смерти впервые, с тех пор как родилось, выглядело серьезно) было снова одето в новую порфиру и новый виссон, помещено в гроб, сделанный из редкого дерева и редкого металла, и провезено по городу в позлащенной колеснице конями, покрытыми черными попонами, – такими утомленными, словно и они облеклись в траур по тому, кто своей жизнью проиграл милость Неба. За колесницей шли толпы друзей, родственников и слуг в траурных одеяниях. По кому же был этот траур? По тому, кто не хотел даже объедков со своего стола дать голодному нищему. Весь город собрался у его могилы, чтобы послушать речи о его достоинствах и заслугах перед городом, народом и человечеством – красивые, как порфира, и гладкие, как виссон на теле мертвеца, которому уже не были нужны даже крошки с трапезы этой жизни; речи лживые, как и вся жизнь этого человека; речи пустые, как и душа его была пуста от добрых дел. Наконец тело с порфирой и виссоном положено в землю – чтобы его не лизали псы, но ели черви. На могилу водрузили венки из зелени и цветов – тому, кто потерял венец небесной славы. И воздвигли ему выше человеческого роста дорогой памятник с золотом написанным именем, которое не оказалось в Книге Жизни. Но ни одному из тысяч, собравшихся на этот бесполезный парад, не приходило в голову, что в это самое время душа богача была в аду.

А как похоронили бедняка Лазаря? Как найденную на улице дохлую собаку. Кто-нибудь, вероятно, сообщил городским властям, что на улице лежит труп какого-то нищего. Так что властям пришлось потрудиться похоронить его, по многим причинам, но прежде всего по двум: первая – чтобы его псы не разорвали и не растащили по городу; а вторая – чтобы он, разлагаясь, не распространял в городе заразу. Кроме того, нужно его как можно скорее вытащить из города и закопать еще и потому, что мертвое тело, скорченное, покрытое струпьями и одетое в лохмотья, оскорбляет взоры прохожих. Итак, ни одна из причин не была ради Лазаря, а все ради самих горожан. Он, бедняк, досаждал людям своей жизнью, Досадил и смертью. Власти, должно быть, морщились, услышав эту неприятную новость, и искали людей, которые бы выполнили эту неприятную работу, и беспокоились, как оплатить этим людям их работу! И из уст в уста передавали: какой-то нищий умер! Кто будет хоронить нищего? Где, и за чей счет? «Кто этот нищий?» – может быть, спрашивали любознательные дети. Смешной вопрос. Кто же станет узнавать и помнить имена нищих!

Вот какая огромная разница была между этими двумя людьми в оценивающих глазах человеческих! Но на небесах не слишком полагаются на человеческие оценки: ни на их похвалы, ни на плевки, ни на ордена, ни на осуждения. Человеческие оценки простираются лишь до могилы, а затем Небо принимает души умерших и дает оценки Само. И по небесной оценке облаченный в виссон богач сошел в ад, а покрытый струпьями Лазарь поднялся в рай.

И в аду, в муках великих, поднял богач глаза свои и увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его. Вероятно, первый раз за все время своего существования богач теперь поднимает глаза горе. На земле он смотрел только на себя и на мир вокруг себя, и его взгляд, не омраченный никаким страданием, никогда не устремлялся вверх. Так и сегодня происходит со многими из нас, отчего и возникла пословица: «Как тревога, так до Бога»! Да будут же тысячу раз благословенны страдания, которые встречаются нам в этой жизни и принуждают нас возводить очи свои и сердце свое ко Господу! Если бы этот несчастный богач не проклинал земных мучений, не бежал от них, ища только смеха и веселья, он бы еще на земле поднял свои глаза к небесам и, вероятно, избежал бы мук ада, откуда бесполезно поднимать глаза ввысь. Еще премудрый царь сказал: «Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше» (Еккл.7:3). Этот богач смеялся и веселился всю жизнь, и смех и веселье полностью изгнали из его сердца страх Божий. Итак, когда он посмотрел из ада горе, то увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его. Сказано вдали, чтобы этим показать, как ад удален от райских обителей праведников. Авраам является праотцем народа еврейского по плоти, но по своему благочестию он праотец всех праведников, кои верой, послушанием и смирением угодили Богу, исполнив Его волю. И Лазарь был на лоне Авраамовом. Что есть лоно Авраамово? Оно есть тихое пристанище всех праведных, упокоенных Богом после бурь житейских на земле. До пришествия Спасителя евреи считали Авраама первым между праведниками, а Господь говорил эту притчу евреям. Конечно, с приходом Христа в мир многие стали и больше Авраама в Царствии Божием. Не Аврааму, но апостолам Своим Господь обещал, что они сядут на двенадцати престолах судить двенадцать колен израилевых. Но из племени Симова Авраам первый сподобился Царствия Божия (Лк.13:28), в котором, кроме него, суть и все остальные праведники, измученные и избитые пророки, благочестивые цари и другие угодники Божии. В эти обители величайших праведников, в обители Авраама, Исаака, Иакова, Иосифа, пророков Илии и Елисея, праведного Иова и славного Давида, вошел и Лазарь, этот жалкий бедняк, который в земной жизни терпеливо переносил и голод, и наготу, и презрение, и болезнь, и струпья. Никто из них не удостоился прийти в это место света, мира и неизреченной радости за свое земное богатство и веселье, за свою ученость и власть, за свою Царскую корону и могущество; но за свою твердую веру и упование на Господа, за свою покорность воле Божией или за свое терпение и благовременное покаяние. Ибо не смотрит Бог на место человека на земле, но смотрит на его сердце. В Царствие Его войдут обладатели не царской короны, но царской души; и войдут богатые милосердием и верой, а не деньгами и землями; и войдут ученые, коих научили не мир и плоть, но премудрость Божия; и войдут радующиеся и веселящиеся, но не те, чье сердце веселили лишь музыканты и плясуны, а те, кто наполнил его радостью и весельем о Господе, как говорит псалмопевец: «сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе живе» (Пс.83:3)!

Что же говорит грешный богач, смотря на этот сияющий чертог над собою и видя рядом с Авраамом и Лазаря, того самого Лазаря, чьим именем он не хотел на земле пачкать уст своих? И, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Воистину, нет слов, которые могли бы лучше выразить весь ужас мук грешников в аду! Если кто-то слегка проголодался, он просит мяса и рыбы, чтобы ублажить свое чрево; если кто-то сильно голоден, он просит и о корке черствого хлеба, чтобы насытиться; но если человек умирает от голода, он радуется, получив и горсть желудей для спасения своей жизни. Как неописуемо страшно адское пламя, в котором горел этот богач, ясно видно из того, что он не просит ни о куске льда, ни о ведре воды, ни даже о чаше воды, но лишь о влажном конце одного перста! О том, чтоб лишь одна капля воды на конце перста опустилась на его пылающий язык! О, братия мои, если бы люди веровали, что Господь наш Иисус Христос пришел на землю не для того, чтобы увеличивать царство неправды еще одной неправдой; и что Он вообще не мог изречь неправду или же что-либо преувеличить; тогда, воистину, одной только этой Евангельской притчи хватило бы, чтобы спасти всех живущих на земле людей. Взгляните, как этот человек, не знавший в земной жизни о милости, вопиет о милости из пламени адского! А затем взгляните на себя, вы, не только не оказывающие милости, но и творящие немилость более несчастным и более бедным, чем вы сами! В скором времени можете и вы, как этот бывший богач, возопить о милости из того места, в которое в вечности лучи милости не проникают.

Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Авраам обращается к горящему в аду грешнику с ласковым словом: чадо, – что показывает полное отсутствие всякой злобы у праведников в Царстве блаженства. Кроме того, таким обращением праотец Авраам хочет напомнить своему потомку, что тот из его племени, что он имел перед собой такие высокие образцы, как Авраам и другие праведники, и вовремя мог избавить себя от адских мук. Но он не может выполнить мольбу грешника по двум причинам. Во-первых, потому что данным положением вещей удовлетворена небесная справедливость; и, во-вторых, потому что между обителями праведников и местом мучения грешников на том свете нет ни моста, ни дороги для людей. Сможет ли все же кто-нибудь из грешников по молитвам земной Церкви быть переведен Богом из ада в рай прежде Страшного Суда – это тайна Божия, в которую Авраам не входит. Он только напоминает бывшему богачу, который теперь беднее всех нищих на свете, что тот получил во временной жизни все, им желаемое. А так как он на земле никогда не желал небесных благ, не пожертвовал ради них ни одной крошкой хлеба и не пролил ни единой слезы, то он уже принял всю свою плату сполна в жизни земной. Лазарь же в этой временной жизни принял лишь муку, боль, презрение и слезы, желая благ небесных, и вот, он и достиг этих благ. Как и сказал Господь: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф.5:4); и еще: «вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет» (Ин.16:20); и еще: «Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете» (Лк.6:25)!

Видя, что Авраам справедливо ответил ему на его первую просьбу, грешник теперь вопиет, умоляя о другом:

Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Откуда у него внезапно взялось такое милосердие к другим людям и такая забота о спасении других? Нет, это не милосердие, но еще один влажный перст, о котором он просит, чтобы его прикосновением облегчить свои муки. Этим он открывает особый свой грех: соблазнение других. Итак, он попал в пекло не потому только, что был жестокосерд к Лазарю, но и потому, что легкомысленной жизнью подал пример своим братьям, и тем и их погубил, проложив им дорогу в ад. А соблазн есть страшный грех: поскользнуться самому и увлечь за собой других значит заслужить несравненно более тяжкое осуждение, чем человек, который лишь сам поскользнулся. Послушайте, какие страшные слова сказал Сам Господь о том, через кого приходят соблазны. «Лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих» (Лк.17:1–2). А, судя по всему, братья этого богача были младше его. Поэтому он прежде всего хотел бы, чтобы Лазарь пришел к нему и простил его; а затем – искупить свой грех перед своими братьями. Тогда бы пламя его утихло и муки уменьшились. Таким образом, он обращается с этой просьбой к Аврааму не столько ради своих братьев, сколько ради себя самого.

Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят. Итак, и другую просьбу богача Авраам также не может исполнить. Он приводит веские и убедительные доводы, почему. Зачем посылать Лазаря на землю с напоминанием людям, что их ждет после смерти, когда через Моисея и пророков им ясно сказано, что нужно делать для спасения? Многие тысячи других людей спаслись не свидетельством мертвых, но свидетельством живых. И раз столькие тысячи смогли спастись, слушая Моисея и пророков, смогут и твои братья. Напрасно грешный богач настаивает, подкрепляя свою просьбу тем, что если кто из мертвых придет к ним, покаются. Авраам снова, приводя веский довод, окончательно отказывается выполнить его просьбу. Чем поможет им свидетельство Лазаря, если они не слушают Моисея и пророков? Разве Моисей, Исаия и Илия не видели Бога, и разве они не от имени Божия говорили то, что говорили? И если им не верят, то как поверят Лазарю, если он явится к ним, воскреснув из мертвых? Прежде всего, кто такой Лазарь? Разве они когда-нибудь заглядывали в его покрытое струпьями лицо, чтобы узнать его, если теперь он явится к ним во славе, светлый, как ангел? Разве они когда-нибудь слушали его голос, чтобы узнать его по голосу? Разве они когда-нибудь спрашивали о его горькой жизни, чтобы узнать его по его истории? Не скажут ли они: это привидение? Или какой-то призрак? Или самообман? Какую пользу принесло Саулу явление Самуила из мертвых (1Цар.28)?

Ответ Авраама ничем не помог горящему в аду грешнику, но зато он может помочь многим, которые сегодня вызывают духов умерших, чтобы узнать небесные тайны и якобы укрепиться в вере. Воистину, нет более легкого пути сойти с ума и пасть в бездну! Спиритизм есть побег из света во тьму и поиск света во тьме. Вызывающие духов для познания истины доказывают этим, что не веруют Господу Иисусу Христу. Но как могут разумные люди верить духам своих теток и соседей, когда есть еще вопрос, действительно ли это духи тех, под чьими именами они являются, но при этом не верить Вседержителю истины? Чем могут тетки и соседи, и медиумы, и предсказатели засвидетельствовать свои слова? А Христос засвидетельствовал Свои слова Своей кровью и кровью тысяч и тысяч верующих в Него, живот свой положивших за эти слова. Впрочем, евреи видели не только дух, но и дух, и тело воскрешенного Лазаря, а все же не только не поверили, но и хотели убить Лазаря (Ин.12:10–11), чтобы он не свидетельствовал об истине. А еще евреи видели возвращенную из мертвых дочь Иаира, и сына Наинской вдовы – почему же не верили?

И они видели многих мертвых, восставших из гробов, когда Иисус испустил дух, – почему же не верили? И, наконец, они достоверно узнали о Воскресшем Господе Иисусе – но, вместо того, чтобы уверовать, они подкупили стражников отрицать истину и провозглашать ложь. Если же и всего этого нам не достаточно, чтобы поверить, но требуются еще свидетельства мертвых, вот они нам: вот Авраам, вот Лазарь, вот грешный богач! Вот свидетели и рая, и ада, и это свидетели, проверенные никем иным, как Самим Господом Иисусом Христом. Хотя бы кто из нас своими глазами ясно увидел Рай и ад и услышал бы этот разговор между Авраамом и грешником, он не мог бы и в самой малой степени верить себе, своему зрению, своему слуху настолько, насколько он может веровать свидетельству Тайновидца Иисуса Христа. Господь видел и слышал все то, о чем сообщил нам в этой притче, и теперь мы знаем истину. Если бы мы видели это сами, мы бы сомневались, говоря: может быть, это какое-то привидение, или сон, или галлюцинация. Но Он видел и слышал, Он, который не мог обмануться и, тем более, кого бы то ни было обмануть. О, братия, если бы мы веровали Ему больше, чем себе! Он этого и требует от нас; и это есть главное требование Его Евангелия – да веруем Ему больше, чем себе, и больше, чем всем живым и всем мертвым. Не так ли, впрочем, в случае со всяким истинным путеводителем и путниками, которых он ведет? Не требует ли он, чтобы путники следовали за ним, и не искали пути своими неопытными глазами, и не шли за ложными путеводителями, которые из неких своих расчетов говорят, что знают более короткий и легкий путь?

Господь наш Иисус Христос есть наш Путеводитель в Его Царствие, которое никто не может знать лучше Его Самого. Мы обязаны верить Христу больше, чем своим легко поддающимся лжи ушам и глазам и своим ничтожным умствованиям. Чтобы мы не были обмануты разными сомнительными духами и приведениями, Он в Своем присутствии отверз нам рай и ад и позволил мертвым возвестить нам необходимое для нашего спасения. В Своем присутствии – чтобы мы узнали истинную правду о загробном мире – и ровно столько этой правды, сколько нам нужно знать, чтобы не иметь жестокосердия богача и иметь терпение Лазаря, его веру и его надежду. И чтобы мы ничего в этом мире не считали своей собственностью, но все, что мы имеем, – Божией ссудой, данной нам для спасения нашего и наших ближних. Господу же Иисусу Христу о сем подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцать третья по Пятидесятнице. Евангелие о спасении человека и гибели свиней

Смотри: Неделя пятая по Пятидесятнице

Неделя двадцать четвертая по Пятидесятнице. Евангелие о силе Божией и вере человеческой

Лк. 8:41–56 (39 зач.).

Когда сияющее солнце осветит камень, тот сам начинает сиять.

Когда незажженная свеча соприкоснется с пламенем, и она начинает гореть.

Когда магнит прикасается к какому-нибудь предмету, тот тоже намагничивается.

Когда электрический провод коснется обычного, то и его электризует.

Весь этот физический опыт есть лишь картина или притча, изображающие опыт духовный. Все, происходящее снаружи, – только иллюстрация того, что бывает внутри. Вся преходящая природа – своего рода сон о внутренней яви и рассказ о непреходящей действительности. Душа – явь тела, а Бог – явь души. Когда Бог коснется души, она становится живой и зрячей; когда душа коснется тела, оно становится живым и зрячим. От души тело получает и свет, и тепло, и магнетизм, и электричество, и зрение, и слух, и движение. Все это оно теряет, если душа от него разлучается. От Бога душа получает особый свет, и особое тепло, и магнетизм, и электричество, и зрение, и слух, и движение. Все это она теряет, если разлучается от Бога. Мертвое тело есть изображение мертвой, то есть отошедшей от Бога, души.

Есть ли в этом огромном мире Кто-то, прикоснувшись к Которому мертвые души оживают и освещаются, и загораются, и магнетизируются, и электризуются жизненной силой?

Есть ли на широчайшем и глубочайшем кладбище человеческой истории Кто-то, прикоснувшись к Которому мертвые тела встают, начинают ходить и говорить?

Должен быть, иначе бы солнце и земля, зима и весна, магнит и электричество и все, что есть в природе, было бы отражением несуществующего – тенью без действительности, сном без яви.

Воистину должен быть, иначе не явился бы на землю Господь наш Иисус Христос. А Он явился, чтобы показать людям явь и действительность, для которых вся природа со своими предметами и событиями – лишь картина, сон и сказка. Пришел Господь, чтобы доказать людям правдивость лекций солнца и земли, зимы и весны, магнита и электричества и всей сотворенной Богом природы, открытой и положенной перед человеком, как книга, им еще не прочитанная.

Спаситель и есть тот огненный столп в истории вселенной, от которого мертвые души получают свет, тепло, движение и силу притяжения. Он и есть то Древо Жизни, при соприкосновении с которым мертвые тела встают, начинают ходить и говорить. Он и есть чистый и благоуханный бальзам здравия, от которого слепые видят, глухие – слышат, расслабленные – ходят, немые – говорят, бесноватые – исцеляются, прокаженные – очищаются, больные становятся здоровыми.

И сегодняшнее Евангелие приводит еще один пример, как от соприкосновения со Христом больные выздоравливали, а мертвые воскресали.

Во время оно, вот, пришел человек, по имени Иаир, который был начальником синагоги; и, пав к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом, потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была при смерти. В какое время? Когда это произошло? Когда Господь возвратился в лодке из пределов Гадаринских, с другого берега озера, после того как в той местности изгнал злых духов из двух бесноватых и до этого запретил ветру и волнению воды. Совершив эти два преславных чуда, Он теперь был призван совершить и третье: воскресить мертвую, – и все это в течении весьма короткого срока, словно спеша сделать людям за время Своей земной жизни как можно больше добра. Этим Он и нам дает пример спешить делать добро, покуда есть свет. И если эти три чуда по своей природе весьма различны, все они имеют общую отличительную черту, а именно: показывают властную силу Христа Спасителя – власть над природой, власть над бесами и власть над смертью, то есть над душами человеческими. Трудно сказать, какое из этих трех дел Его силы страшнее, славнее и неслыханнее. Что труднее: утишить возмущенные стихии, водную и воздушную, или исцелить неисцелимых безумцев, или воскресить мертвеца? Все три дела одинаково тяжки смертному и грешному человеку, и все три одинаково легки Господу нашему Иисусу Христу. Если человек глубоко прочувствует каждое из этих событий отдельно, он с трепетом душевным ощутит величие и дух того всемогущества, которое в начале творило мир. И сказал Бог... И стало так.

Иаира евангелист Матфей называет князь некий, а каким князем, то есть начальником, он был, объясняют Марк и Лука: начальником собрания, или синагоги, где решались церковно-общественные вопросы. Его единственная дочь была при смерти. Как ужасно это было для того, кто, как и весь еврейский народ, имел слабую и неопределенную веру в загробную жизнь! Для человека власть имущего это был двойной удар: во-первых, отцовское горе, а во-вторых, чувство стыда и унижения перед народом, ибо такая страшная потеря считалась Божиим наказанием. В отчаянии он пришел к Иисусу и, пав к ногам Его, сказал: дщи моя ныне умре: но пришед возложи на ню руку Твою, и оживет. Почему евангелист Лука пишет, что дочь Иаира умирала (и та умираше), а евангелист Матфей, что она уже умерла? Лука описывает событие так, как оно происходило, в то время как Матфей приводит слова самого умоляющего. Не в обычае ли человеческом преувеличивать свои несчастья? Это происходит прежде всего от того, что неожиданное несчастье всегда кажется больше, чем оно есть, а во-вторых, от того, что просящий о помощи представляет обычно несчастье преувеличенным, чтобы получить помощь как можно скорее. Не кричат ли часто при пожаре: «На помощь, наш дом сгорел!» А дом на самом деле не сгорел, а горит. А что девочка в то время, как начальник синагоги Иаир обращался к Господу, еще не умерла, мы услышим далее от слуг Иаира. И если этот Иаир веровал во Христа, все же его вера была не так сильна, как у римского сотника из Капернаума. Ибо последний просил Христа не входить под свой кров, не считая себя достойным подобной чести, и говорил: «скажи только слово, и выздоровеет слуга мой» (Мф.8:8). А Иаир призывает Господа войти в свой дом и даже возложить руку на свою дочь. Таким образом, его вера все же имеет в себе нечто материальное. Иаир требует от Христа некоего осязаемого способа врачевания. Как будто слово Христово менее чудотворно, чем Его руки! Как будто глас, запрещавший буре и ветрам, и изгонявший бесов из одержимых людей, и – позднее – ожививший погребенного четверодневного Лазаря, не мог воскресить и дочь Иаирову! Но Господь многомилостив: Он не отказывает скорбящему отцу из-за несовершенства его веры, но сразу же отправляется помочь ему. По дороге же свершилось чудо над женщиной, вера которой была сильнее веры Иаира. Ах, если бы этот старейшина еврейского народа поверил, что весь Христос целителен, а не только Его руки! Всемогущий Господь исцеляет при любом соприкосновении с Ним. Ах, если бы ободрились унывающие из-за того, что не могут подойти к Господу нашему Иисусу Христу с той или иной стороны! Господь для того и распростер Свои пречистые руки на Кресте, чтобы обнять всех тех, кто к Нему приходит – с какой угодно стороны. А вот что произошло с Иисусом в толпе по дороге к дому Иаира:

Когда же он шел, народ теснил Его. И женщина, страдавшая кровотечением двенадцать лет, которая, издержав на врачей все имение, ни одним не могла быть вылечена, подойдя сзади, коснулась края одежды Его; и тотчас течение крови у ней остановилось. Необъятные толпы людей следовали за Христом с тех пор, как Он взошел на берег, вернувшись из Гадары. Ибо сказано, что все ожидали Его. И народ теснился вокруг Христа; каждый желал быть вблизи Него, чтобы услышать необычные речи и увидеть необычные дела, кто-то – охваченный духовным голодом, а кто-то – любопытством. Тут оказалась и эта больная. Кровотечение у женщины, даже естественное, есть своего рода бич, укрощающий страсти и приводящий ее к смирению. А постоянное кровотечение, на протяжении целых двенадцати лет, – истинный ад из мук, стыда и нечистоты. Эта женщина лечилась и на лечение издержала все свое имение, но помощи не было, ибо никем из врачей она не могла быть вылечена. Представьте себе ее ежедневное мытье и переодевание, ее тревогу и ее стыд! Казалось, Бог только для того ее и создал, чтобы из нее текла кровь и чтобы она закончила свои дни на земле, безуспешно пытаясь остановить это течение, в тяжкой муке и невыразимом стыде. Так кажется и нам во всякой тяжелой болезни. Но на самом деле Бог промышлял о ней, как промышляет Он о всякой Своей твари. Ее болезнь была ко спасению ее души и к великой славе Божией.

Если только прикоснусь к одежде Его, выздоровею, говорила она сама в себе, проталкиваясь в толпе народа, чтобы подойти ко Христу. Такова была вера этой женщины. Раньше у нее была вера и во врачей, к которым она обращалась, но эта вера ничем ей не помогла. Ибо сама вера не достаточна, если тот, в кого верят, не в силах помочь. Значит, пусть замолкнут все говорящие, по своему крайнему неведению и неверию, о внушении и самовнушении в Евангельских чудесах. У этой смиренной и измученной женщины нет ни смелости, ни надежды встать перед Христом и, рассказав Ему о своих страданиях, попросить о помощи. Разве стыд позволил бы ей сделать это перед столькими людьми? Ее проклятый недуг такого рода, что если бы она при всех о нем сказала, то вызвала бы чувство брезгливости, осуждение и насмешки. Поэтому она и подходит к Господу сзади и прикасается к Его одежде. И тотчас течение крови у ней остановилось. Как она могла узнать, что течение крови прекратилось? Она ощутила в теле, что исцелена от болезни. До этого она должна была постоянно чувствовать беспокойное движение своей крови, словно кишащих в гнойной ране червей. Но, прикоснувшись к одежде Христовой, она ощутила, что кровь успокоилась: точнее, она, как всякий здоровый человек, перестала ощущать, что у нее есть кровь. Здоровье вошло в нее, как магнетизм с магнита, как свет в темную комнату. Это был не единственный случай исцеления больных от прикосновения к одежде Господа нашего Иисуса Христа. В другом месте сообщается, что многие желали прикоснуться к краю одежды Его, «и которые прикасались, исцелялись» (Мф.14:36). Сколько же таких неизвестных и не записанных чудес сотворил Господь над людьми! И не только тогда, когда в тридцать лет пошел проповедовать Евангелие спасения, но с самого дня и часа воплощения в пречистой утробе Своей Матери! Златоуст говорит: «Чудеса его своей многочисленностью превзошли и число капель дождевых». Насколько таинственно изменилась вся тварь от Его плотского пребывания в мире! И сколько и сегодня бывает таинственных чудес и дивных перемен в существе всех верных, прикасающихся в таинстве Св. причастия устами своими к Его Телу и Крови! Все это неисчислимо, неизмеримо и невыразимо. Эта женщина прикоснулась не к Его телу, но всего лишь к Его одежде, и мгновенно исцелилась от многолетней болезни, от которой ее долго и утомительно лечили мирские врачи. Она отдала все свое имение врачам мирским, чтобы ее вылечили. Врачи взяли ее имение, а здоровья ей не дали. Но вот Господь, безмездный Врач, Который не взял у нее ничего, а дал все, чего она хотела; и все это безотлагательно, без усилий и мучения. Так полн и совершен всякий дар свыше, от Отца светов (Иак.1:17).

И сказал Иисус: кто прикоснулся ко Мне? Когда же все отрицались, Петр сказал и бывшие с Ним: Наставник! народ окружает Тебя и теснит, – и Ты говоришь: кто прикоснулся ко Мне? Но Иисус сказал: прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня. Зачем Господь спрашивает, если Он знает – знает, кто к Нему прикоснулся, и знает, что этого не могут знать вопрошаемые Им? Затем, чтобы вера исцеленной женщины стала явной, и этим навсегда утвердилась и у нее, и у остальных; и затем, чтобы ради присутствовавших и ради нас всех обнаружилась Его Божественная сила. Чтобы ее поступок не выглядел святотатством, женщина сама должна была исповедать, что сотворил ей Бог. Нехорошо, если человек украдкой пользуется святыней, ибо, хотя минутную пользу и получает его тело, душа остается без пользы и часто может из-за этого погибнуть. Всякий дар, нисходящий от Бога, должно принимать с чистотою и благодарностью. Господь подчеркивает веру женщины, чтобы научить нас: вера является условием, при котором Бог творит людям всякое благо. Действительно, по Своему бесконечному милосердию Бог часто подает людям блага и без их веры; но, требуя от людей веры, Он возвышает их достоинство как свободных и разумных созданий. Разве человек свободен и разумен, если он, со своей стороны, не желает принять участия в собственном спасении? А Бог от человека требует самого меньшего, чего возможно потребовать: веры в Бога Живаго, в Его человеколюбие и всегдашнюю готовность дать людям все и сделать для них все, служащее им на благо. Явив веру этой женщины, Господь хочет утвердить в вере и Иаира; и показать ему, что не нужно было требовать, чтобы Иисус вошел в его дом и возложил руку на умирающую девицу. Спаситель силен лечить многими способами, а не только возложением рук: Его помощь может прийти через Его одежду так же, как и через Его руку; издалека так же, как и вблизи; с улицы так же, как и в доме. И еще Господь хочет, чтобы люди увидели Его Божественное могущество. Не для похвал Ему – ничтожна была для Него хвала человеческая, но чтобы они знали истину и пользовались ею. А истина в том, что всякое благо, получаемое людьми, сознательно исходит от Самого Бога. Не одежда Христова, без ведения Христа и без Его непосредственной силы, из Него исходящей, дала исцеление кровоточивой. Точно так же сознательна и живая сила Божия, приходящая на помощь верным через мощи святых и иконы. Вера Христова не знает ни магии, ни ворожбы. Никакая сотворенная вещь в природе не может своими собственными силами принести человеку какую-либо пользу, чтобы Бог Живый при том не сознавал, что это от Него исходящая благотворная сила. Это касается всех земных лекарств и минеральных вод. Бог удален от лекарств и минеральных вод не более, чем Господь наш Иисус Христос был удален от Своей одежды. И кто пользуется лекарствами и минеральными водами с тою верой и с тем стыдливым и целомудренным благоговением, с которым эта больная женщина прикоснулась к одежде Христовой, бывает исцелен. Кто же использует лекарства и минеральные воды вне Бога или даже против воли Божией, редко получает исцеление. А если и получает, по преизбытку милости Божией, то для того, чтобы познать и признать эту милость и прославить Господа. Исцелил Христос и бесноватого безумца в стране Гадаринской, без его веры и знания; ибо, как безумный, он не мог ни знать, ни верить. И чтобы показать, для чего было это исцеление – и для чего вообще Бог дарует исцеление неверующим больным, Спаситель говорит ему: «иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя» (Мк.5:19). Взгляните: многие из этой толпы народа прикасались ко Христу, но не получили той пользы, которую ощутила больная, прикоснувшаяся к Нему с верой и страхом. То же самое, что с этими прикасавшимися к Господу многочисленными людьми, обладателями любопытного ума и окамененного сердца, происходит и сегодня со многими, прикладывающимися к иконам, мощам святых, честному Кресту и Евангелию. А с истинно верующими бывает то, что и с получившей исцеление кровоточивой. Кто имеет очи видеть, да видит; и кто имеет уши слышать, да слышит!

Женщина, видя, что она не утаилась, с трепетом подошла и, пав перед Ним, объявила Ему перед всем народом, по какой причине прикоснулась к Нему и как тотчас исцелилась. Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром. Женщина по голосу и по словам Христа поняла, что Он знает ее тайну и что от Него нельзя утаиться. И она затрепетала от страха, стоя лицом к лицу с Тем, Кто знает и самые тайные дела человеческие, и самые заветные тайны сердца человеческого. Она ощутила одно из проявлений могущества Христова – Его чудотворную целительную силу. Уже это должно было заставить ее затрепетать от страха перед Всемогущим. Но теперь, когда она услышала, что Господь наш Иисус Христос знает самую тайную ее тайну, она затрепетала перед Всеведущим в двойном страхе. Кроме всемогущества Христова, ей открылось и Его всеведение. Женщина объявила о себе и исповедала все. Ее стыд обратился в страх. Исчез стыд болезни, ибо она выздоровела, а страх заступил место стыда по причине всемогущества и всеведения Спасителя. Видя женщину столь устрашенной, Благий Господь утешает ее отеческими словами: дерзай, дщерь! Есть ли на этом свете утешение сладчайшее, чем услышать сии два слова от бессмертного Царя и Владыки? Он ободряет ее, и Он называет ее дочерью! Не бывает ни истинного, ни постоянного дерзновения, пока Сам Господь не ободрит человека. Человек не знает неустрашимости, пока не знает Бога, и не знает утешения и сладости, пока не познает Бога как своего Отца и себя как чадо Божие. Сии два слова ни один человек не услышит духом своим, пока духовно не обновится и не переродится. А эта женщина была как новорожденная и телом, и духом: телом, ибо нечистое и полумертвое тело ее стало здоровым; и духом, ибо она познала всемогущество и всеведение Господа нашего Иисуса Христа. Вера твоя спасла тебя. И это – настолько же слова поучения, насколько и ободрения. Если бы Господь не смирял себя до глада и омовения ног людям и если бы Он не приписывал Своего могущества другому – Отцу Своему Небесному, и если бы Он не делил славу Свою с людьми, и им нечто приписывая от Своего – как вы думаете: не колебалась бы земля в постоянном землетрясении от Его Божественных стоп? И не превратился бы весь мир в пламя от Его речей? Кто бы смел взглянуть Ему в очи? Кто – встать близ Него и прикоснуться к Нему? Кто – выслушать Его речи и не расплавиться? Но для того Господь и облекся в плоть человеческую, чтобы говорить с людьми, как брат с братьями; для того Он так себя смиряет и унижает; для того ободряет людей на каждом шагу; для того, наконец, и приписывает Свои дела их вере.

Пока Господь занимался этой женщиной, изменились к худшему дела в доме Иаира. Когда он еще говорил это, приходит некто из дома начальника синагоги и говорит ему: дочь твоя умерла; не утруждай учителя. Но Иисус, услышав это, сказал ему: не бойся, только веруй, и спасена будет. Из этого мы видим, что в то время, когда Иаир пришел позвать Господа в свой дом, девочка еще не умерла. Но она была при смерти, на последнем издыхании, так что о ней можно было говорить, как о мертвой. Не утруждай Учителя. Христа еще воспринимают как учителя и называют учителем те, кто не ощутил Его непостижимую силу. Но посмотрите, как благ и милостив Господь! Прежде чем начальник синагоги успел застонать от своей отцовской боли, Спаситель предупреждает его словами утешения и ободрения: не бойся! Происшедшее никак не меняет дело: полумертвая или мертвая, все равно. Все покоряется силе Божией. А ты только продолжай делать то, что от тебя требуется, то единственное, что ты можешь делать: только веруй! Ты сейчас видел на этой женщине, что Богу все возможно. Тот, Кто единым помышлением остановил поток крови, беспрерывно текший двенадцать лет, может вновь соединить душу и тело твоей дочери. Ты только веруй, и спасена будет.

Придя же в дом, не позволил войти никому, кроме Петра, Иоанна и Иакова, и отца девицы, и матери. Пятерых свидетелей достаточно. Разве на земном суде не достаточно всего лишь двух? Он берет трех своих учеников, которые позднее станут свидетелями и Его чудесного преображения на Фаворе, и Его душевной борьбы в саду Гефсиманском. Тех, которые в это время были духовно более зрелыми, чем остальные девять: чтобы они сумели вместить и понять глубокие тайны Его силы и Его бытия. Эти трое должны увидеть первое воскрешение из мертвых, сотворенное силою Христовой, и рассказать остальным девяти своим товарищам – чтобы таким образом они научились верить друг другу. Позднее же, при воскрешении сына Наинской вдовы и воскрешении Лазаря, будут присутствовать все ученики. А зачем Он берет с Собой родителей девицы, ясно. Их умершая дочь должна помочь воскрешению их душ. Кто больше родителей имеет право получить духовную пользу от своего чада? Войдя в дом, Господь взглянул на плакавших и причитавших по умершей. Ибо все плакали и рыдали о ней. Но Он сказал: не плачьте; она не умерла, но спит. И смеялись над Ним, зная, что она умерла. Матфей и Марк дополняют эту картину. Тут были и свирельщики, и специально нанятые плакальщицы из соседок, по тогдашнему обычаю, существовавшему и у богатых евреев, и у язычников. И было смятение и плачущие и вопиющие громко. Иаир был один из первых, если не первый человек в той местности. А кроме нанятых свирельщиков и плакальщиц, должно тут было находиться и много его родственников, друзей и соседей, искренне жалевших о безвременно ушедшей девице. Но почему Господь говорит народу: она не умерла, но спит, прекрасно зная, что она умерла? Во-первых, чтобы все присутствующие подтвердили, что девица действительно умерла. А они никак не могли подтвердить это лучше, чем смеясь над Ним из-за Его мнимого незнания о смерти больной. Во-вторых, чтобы показать, что смерть с Его приходом на землю потеряла свое жало и свою власть над людьми и стала подобна сну. Смерть не означает исчезновение человека, так же как не означает его исчезновения и сон. Смерть есть переход из одной жизни в другую. И над одной, и над другой жизнью – Единый Владыка. Для человека, огрубевшего от плотской жизни, конец ее означает прекращение жизни вообще. То есть: если автомобиль сломался и остановился на дороге, путешествующий в автомобиле тоже неизбежно ломается и больше никуда не может двигаться! Таково безумное рассуждение грубых, чувственных людей. А духовные люди смотрят и видят, что, когда автомобиль ломается, путник, выскочив, оставляет его и без него продолжает свой путь. Разве не может Мастер, создавший и автомобиль, и путника, починить машину и приказать путнику вернуться в нее? Подобно и воскрешение умерших: Бог исцеляет обессиленное тело и возвращает в него душу. Что Господь нисколько не преувеличил, называя смерть сном, Он доказал Своим собственным воскресением после насильственной смерти и тридневного пребывания во гробе, а также воскресением многих мертвых в час Своей смерти на кресте, и позднее – на протяжении всей истории Церкви, когда умершие возвращались к жизни по молитвам святых угодников Божиих. Он доказал это, кроме того, и этим случаем воскрешения дочери Иаира. Итак, что же Господь делает потом, после того как взял с Собою достаточное число избранных свидетелей?

Он же, выслав всех вон и взяв ее за руку, возгласил: девица! встань. Наполнявшие комнату покойницы видели ее мертвой и убедились, что она мертва, и теперь они больше тут были не нужны. После они услышат о чуде и увидят девицу живой; а теперь для Господа главное – утвердить в вере первого в народе и первых среди апостолов. Образ Его действий при всяком чудотворении заставляет изумляться и восхищаться премудрой продуманностью и тактичностью, являющимися в каждой детали. Так, когда Он изгнал всех из комнаты умершей, их осталось семеро: пятеро живых, один мертвец – и Жизнодавец. Не скрывается ли – точнее, не открывается ли – и в этом обстоятельстве одна из великих тайн души человеческой? Когда умрет душа грешника, он живет еще пятью своими чувствами, живет жизнью плотской, пустой, безнадежной, протягивая во все стороны руки с мольбой о помощи. Это сегодняшние так называемые материалисты – плотские тени без души. Люди без надежды, они всеми своими чувствами – глазами, ушами и остальным – цепляются за этот мир, пытаясь еще хоть на некоторое время сохранить тело, чтобы не пошло оно в могилу вслед за душою. Но если кто-нибудь из них по Промыслу Божию встретится со Христом, то возопиет к Нему, прося о помощи. И Господь наш Иисус Христос подходит к умершей душе, прикасается к ней и воскрешает снова в жизнь, к великому недоумению и удивлению внешнего, чувственного человека. Евангелист Марк приводит те самые слова, на арамейском языке, которые Господь произнес, прикасаясь к девице рукою: талифа куми! Что значит то же, что и приведенное евангелистом Лукою: девица, тебе говорю, встань! И что же произошло с девицей после этих слов Христовых?

И возвратился дух ее; она тотчас встала, и Он велел дать ей есть. Видите – смерть есть сон! Возвратился дух ее. Дух расстался с телом и отошел туда, куда уходят духи умерших. Своим прикосновением и словами Господь здесь сотворил два чуда: во-первых, исцелил тело; во-вторых, возвратил дух из духовного мира в здоровое тело. Ибо если бы Он не исцелил тела, что пользы было бы девице, когда в нее, больную, вернулся бы ее дух? Она бы ожила только для того, чтобы снова болеть и снова умирать! Такое неполное воскрешение было бы не воскрешением, а мучением. Но Господь не дает неполных даров – лишь полные; и не дает несовершенных – лишь совершенные. Он возвращал слепцам не одно око, но оба, глухих делал слышащими не одним ухом, но обоими; и расслабленным исцелял не одну ногу, но две. Так и здесь. Он возвращает дух в здоровое тело, а не в больное, чтобы весь человек был жив и здоров. Потому Господь и велел дать ей есть, чтобы этим сразу показать, что умершая девица не только ожила, но и выздоровела. Другой евангелист добавляет: И девица тотчас встала и начала ходить – чтобы как можно яснее засвидетельствовать перед всеми, что девица и телом исцелилась. А что она действительно исцелилась, нужно было сразу показать как можно убедительнее и очевиднее. Потому она и встала, и начала ходить, и ела. Знал Господь наш, с каким родом неверным Он имеет дело, и именно поэтому всегда, творя чудеса, нагромождал как можно больше очевидных и несомненных доказательств: чтобы было видно, что чудо и необходимо, и людям полезно; и, кроме того, чтобы было видно, что только Он мог это чудо совершить: Он и никто другой. И третья причина: чтобы чудо было несомненно и очевидно засвидетельствовано и утверждено как необоримая истина. О, как хорошо знал Господь сей род человеческий, лукавый и неверный! И удивились родители ее. Он же повелел им не сказывать никому о происшедшем. Этим повелением Господь хочет вразумить родителей воскрешенной девицы, чтобы они прежде всего возблагодарили Бога. Не важно теперь мчаться и перед толпой разглашать чудо, но важно пасть на колени пред Богом Живым в глубочайшем смирении и Ему Единому излить свою теплую благодарность. Станет известно о чуде сем и само собой, без вас. Не беспокойтесь об этом! В эту священную минуту должны вы прежде всего платить долг Господу Богу, а не любопытству мирскому. И так исцелив кровоточивую женщину и воскресив мертвую девицу. Господь тут же продолжает свое дело, теперь исцеляя души людские от скверного любопытства. А любопытство действительно скверно, потому что разлучает человеческую душу от Бога и топит ее в море преходящих вещей и мирских событий. Скверно, весьма скверно любопытство, ибо часто губит тело и душу человека. Любопытство зачинает многие телесные грехи и душевные страсти. Как прекрасный маков цвет несет в себе опасный яд, так и любопытство несет в себе опасный яд, разрушающий и душу, и тело. Бог сотворил этот мир не для того, чтобы удовлетворять человеческое любопытство, но для того, чтобы спасти человеческие души. Премудрый царь говорит: «не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием» (Еккл.1:8). Господь даровал исцеление кровоточивой не потому, что она из любопытства прикоснулась к Его одежде, но потому, что она в своей беде и муках притекла к Нему с верою. Тщетно любопытные ждут от Бога чуда: не дастся им, а если и дастся ради какой-нибудь человеческой нужды, любопытные не получат от этого никакой пользы. Скорее мертвые воспользуются чудесами Божиими, чем любопытные. Идет ли врач к считающим себя здоровыми, к тем, кто доволен собою и не вызывает врача? Разве Господь менее мудр, чем врачи земные, чтобы показывать Свою силу и Свое искусство на ярмарке? Не беспокойся же, начальник синагоги Иаир, о том, кто поведает о чуде воскрешения твоей дочери! Не беспокойся и ты, грешник, о том, кто поведает о чуде воскрешения твоей души и твоего тела! Знал Господь о беспроволочном телеграфе и телефоне прежде, чем люди научились открывать рот и языком сообщать друг другу какую-либо новость. И знает Господь более надежные и совершенные приемы сообщать полезные новости миру, чем с помощью физического телеграфа и телефона. Сотворитель голоса, языка и воздуха имеет Свои способы духовного общения со всяким творением, способы, охватывающие все пространство и все время. Ты же помни о своем долге пред Богом, Подателем всех благих даров, и спеши принести Ему благодарственную молитву в глубоком послушании Его святой воле.

Господу и Спасу нашему Иисусу Христу честь и слава, со Отцем и Святым Духом, – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцать пятая по Пятидесятнице. Евангелие о милосердном Самарянине

Лк. 10:25–37 (53 зач.).

Господь наш Иисус Христос пришел, чтобы изменить меры и суды людские.

Люди измеряли природу ею самой. И мера была неправильной.

Люди измеряли душу телом. И величина души умалилась до миллиметров.

Люди измеряли Бога человеком. И Бог выглядел зависимым от человека.

Люди измеряли достоинства быстротою успеха. И достоинства стали дешевыми и деспотическими.

Люди хвалились своим прогрессом, сравнивая себя с животными, которые всегда топчутся на одном и том же месте той же дороги. Эту похвальбу Небо презрело, а животные даже не заметили.

А еще люди измеряли родство и близость человека к человеку или по крови, или по мыслям, или по расстоянию между домами и селами, в которых они жили на земле, или по языкам, или по сотне других признаков. Но все эти меры родства и близости не могли людей ни сроднить, ни сблизить.

Все меры людские были ошибочны, и все суды – ложны. И Христос пришел спасти людей от незнания и лжи, изменить мерила и суды людские. И изменил их. Усвоившие Его меры и суды спаслись чрез истину и правду; а оставшиеся при старых мерах и судах и сегодня все еще блуждают во мраке и торгуют замшелыми заблуждениями.

Природа не измеряется сама собой, ибо она дана в услужение людям и ее мера – человек.

Душа не измеряется телом, ибо тело дано в услужение душе и мера тела есть душа.

Бог не измеряется человеком, как гончар не измеряется горшком. Нет меры для Бога, ибо Бог есть Мера всему и Судия всех.

Не измеряются достоинства быстрым успехом. Ибо колесо, что быстро поднимается из грязи, быстро возвращается в грязь. Достоинства измеряются Законом Божиим.

Человеческий прогресс измеряется не отсутствием прогресса у животных, но сокращением расстояния между человеком и Богом.

А истинная мера родства, по-настоящему соединяющая и сближающая и людей, и народы, – не столько кровь, сколько милосердие. Несчастье одного и милосердие другого человека делают их более родными и близкими, чем кровь – родных братьев. Ибо всякие кровные узы временны и имеют некоторое значение лишь в этой преходящей жизни, служа образом прочных и вечных уз духовного родства. А духовные близнецы, рождающиеся при встрече несчастья и милосердия, остаются братьями в вечности. Для родных по крови братьев Бог является только Творцом, для духовных братьев, рожденных от милосердия, Бог есть Отец.

Сию новую меру родства и близости между людьми предлагает Господь наш Иисус Христос человечеству в Евангельской притче о милосердном Самарянине – именно предлагает, а не навязывает, потому что спасение не навязывается, но милостиво предлагается Богом и добровольно принимается человеком. Блаженны добровольно принимающие эту новую меру, ибо они приобретут множество братьев и сродников в бессмертном Царстве Христовом! А притча гласит следующее:

Во время оно вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Искушая, он губит свою жизнь – и якобы желает наследовать жизнь вечную! На самом деле этот искуситель думал не о своей жизни, но о Христовой; то есть не о том беспокоился, как спастись, а о том, как подвергнуть опасности Господа. Он хотел найти во Христе вину, смертоносную вину против закона Моисеева, чтобы, обвинив Его, погубить, а самому прославиться между себе подобными в качестве умелого законника и адвоката. Но почему он спрашивает о жизни вечной, о которой мало что мог знать из тогдашнего закона? Не единственная ли награда, обещанная законом его исполнителям: «чтобы продлились дни твои на земле» (Исх.20:12; Еф.6:2–3)? Действительно, пророки говорят о вечном Царстве Мессии, особенно пророк Даниил – о вечном Царстве Святого, но иудеи во времена Христа понимали вечность лишь как долговременность на земле. Отсюда ясно: скорее всего, этот законник или сам слышал, или узнал от других, что Господь наш Иисус Христос проповедует жизнь вечную, отличающуюся от их понимания вечности. Ненавистник Бога и рода человеческого, лично безуспешно искушавший Господа в пустыне, продолжает теперь искушать Его через ослепленных собой людей. Ибо если бы диавол не ослепил законников, не естественно ли было бы, чтобы они, будучи толкователями и знатоками закона и пророков, первыми узнали Господа нашего Иисуса Христа, первыми Ему поклонились и пошли бы пред Ним как Его вестники, проповедуя народу Благую Весть о пришествии Царя и Мессии?

Он же (Господь) сказал ему: в законе что написано? как читаешь? Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя. Господь проницает в сердце законника и, зная его злобу, не хочет отвечать ему на вопрос, но спрашивает о законе: в законе что написано? как читаешь? Здесь два вопроса. Первый: знаешь ли, что об этом написано? И второй: как ты это написанное читаешь и понимаешь? Что написано – могли знать все законники, но как нужно духом разуметь написанное, в то время никто из них не знал. И не только в то время, но уже давно. Еще Моисей перед своею смертью укорял иудеев за слепоту духовную, говоря: «но до сего дня не дал вам Господь [Бог] сердца, чтобы разуметь, очей, чтобы видеть, и ушей, чтобы слышать» (Втор.29:4). Довольно странно, что этот иудейский законник выделил именно сии две заповеди Божии как наиболее спасительные, странно по двум причинам: во-первых, в законе Моисеевом они не поставлены на первое место с другими главными заповедями; более того, они даже не стоят рядом, как их приводит законник, но одна из них дана в одной книге Моисеевой, а другая – в другой (Лев.19:18; Втор.6:5). Во-вторых, странно это и потому, что иудеи хоть сколько-нибудь старались выполнять другие заповеди Божии, но заповеди о любви – никогда. Они никогда не могли возвыситься до любви к Богу, но лишь до страха Божия. То, что законник все же объединил эти заповеди и выделил их как самые важные для спасения, можно объяснить только тем, что он узнал: Господь наш Иисус Христос заповеди о любви ставит на вершину лествицы всех заповедей и всех добродетелей.

Что же отвечает Господь законнику? Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить. Видите ли вы, что Господь не требует от слабых несения бремени тяжкого, но соответствующего их силам? Зная жестокое и необрезанное сердце законника, Он не говорит ему: веруй в меня как в Сына Божия, продай все, что имеешь, и раздай нищим, возьми крест свой и следуй за Мной, не оглядываясь назад! Нет: советует ему лишь исполнить то, что законник сам узнал и назвал главным в законе. Для него достаточно и этого. Ибо если он будет воистину любить Бога и ближнего, ему чрез ту любовь вскоре откроется и истина о Господе нашем Иисусе Христе. Когда, в другом случае, богатый юноша задал Господу тот же вопрос, но не искушая: что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Господь не напомнил ему о позитивных заповедях любви, но более о негативных заповедях: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою. Лишь когда юноша сказал, что исполнил эти заповеди, Господь ставит перед ним более тяжелую задачу: «все, что имеешь, продай, и раздай нищим» (Лк.18:22).

Уразумейте отсюда великую премудрость Господа как Божественного Учителя. Он велит каждому исполнить заповедь Божию, которую тот знает; а когда человек ее исполнит и узнает другую, велит ему исполнить и другую, затем третью, четвертую и так далее. Он не налагает тяжкие бремена на слабые плечи, но дает бремя по силам. В то же время это является и страшным укором всем, кто желает все более и более познавать волю Божию, а между тем не старается выполнять то, что ему уже известно. Никто не спасется одним знанием воли Божией, но исполнением ее. Напротив, много познавшие, но мало исполнившие будут осуждены страшнее, чем и знавшие, и исполнившие мало. Потому Господь и сказал законнику: так поступай, и будешь жить. То есть: «Я вижу, что тебе известны сии великие заповеди о любви, но в то же время вижу, что ты их не выполняешь; поэтому бесполезно учить тебя чему-либо новому, пока ты не исполнишь уже известное тебе». Законник должен был почувствовать упрек в этих речах Спасителя и попытался оправдаться: но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний? Этот вопрос показывает его жалкое оправдание: он еще не знает, кто его ближний; из чего ясно, что он не выполнил заповеди о любви к ближнему. Так, вместо того чтобы поймать Христа на слове, он сам проговорился и вынужден оправдываться. Роя яму Господу, он сам в нее попал. Так всегда происходило с иудеями, когда они искушали Христа. Искушая Господа, они тем лишь еще больше прославляли Его, а себя губили, и отходили от Него посрамленные, как и отец лжи – сатана – в пустыне. Чем же этот законник прославил Христа, искушая Его? Тем, что дал Ему повод поведать притчу о милосердном Самарянине и изложить Божественное учение о том, кто есть наш ближний, спасительное учение для всех поколений людей до конца времен. Кто мой ближний?

На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Кто сей человек, шедший из Иерусалима в Иерихон? Это Адам и весь род человеческий, произошедший от Адама. Иерусалим означает небесное обиталище первого человека в райском могуществе и красоте, рядом с Богом и святыми ангелами Божиими. Иерихон – земную юдоль плача и смерти. Разбойники суть злые духи, бесчисленные слуги сатаны, который и навел Адама на грех непослушания Богу. Как величайшие враги рода человеческого, злые духи нападают на людей, снимают с их души Божественную одежду страха, веры и благочестия; ранят душу грехами и пороками и затем временно удаляются, в то время как душа лежит в отчаянии у дороги жизни, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Священник и левит обозначают Ветхий Завет, а именно: священник – закон Моисея, а левит – пророков. К избитому и израненному человечеству Бог послал двух врачей с определенными лекарствами: один из них – закон, другой – пророки. Но ни один из этих врачей не осмелился лечить главные и глубочайшие раны больного, нанесенные ему самими бесами. Они останавливались лишь при виде меньших мук, причиненных человеку другим человеком. Потому и сказано, что и первый, и второй врач, увидев тяжело израненного, прошли мимо. Закон Моисея лишь увидел человечество как тяжко больного, но увидев его, прошел мимо. Пророки не только увидели больного, но и подошли к нему, и лишь тогда прошли мимо. Пятикнижие Моисея описало болезнь человечества и провозгласило, что истинное лекарство от нее находится не на земле, но у Бога на небесах. Пророки ближе подошли к полуживой, издыхающей душе человечества, также подтвердили еще более усилившуюся болезнь и утешили больного, сказав ему: у нас нет лекарства, но вот, за нами идет Мессия, Небесный Врач. И они прошли мимо. Тогда и явился истинный Врач.

Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто есть сей Самарянин? Сам Господь наш Иисус Христос. Почему Господь называет Себя Самарянином? Потому что иерусалимские иудеи презирали самарян как нечистых идолопоклонников. Они не смешивались и не сообщались друг с другом. Потому и сказала жена самарянка Господу у колодезя Иаковлева: «как Ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки» (Ин.4:9)? Таким образом, самаряне считали Христа иудеем, в то время как иудеи называли Его самарянином: «не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин и что бес в Тебе» (Ин.8:48)? Рассказывая эту притчу иудейскому законнику, Господь Сам Себя изображает под видом Самарянина, по бесконечному смирению, дабы таким образом и нас научить, что и под самым презренным именем и званием мы можем сотворить великое благо, иногда даже большее, чем обладатели славного имени и великого звания. Господь называет Себя Самарянином и из любви к грешникам. Самарянин означало то же самое, что и грешник. И когда иудеи называли Господа Самарянином, Он не возражал им. Он входил под кров грешников, ел и пил с ними, Он даже открыто сказал, что ради грешников и пришел в этот мир – именно ради грешников, а не ради праведников. Но разве мог быть в Его присутствии хоть один-единственный праведник? Не все ли люди были покрыты грехом, как темным облаком? Не все ли души были испорчены и изуродованы злыми духами? И еще называет Себя Господь Самарянином, чтобы научить нас не ожидать проявления Божией силы лишь чрез великих и славных мира сего, но внимательно и с уважением прислушиваться к тому, что думают и говорят люди малые и миром сим презираемые. Ибо Бог часто тростником разрушает железные стены, через рыбаков посрамляет царей, а через самое низкое – самое высокое в глазах людских. Как говорит апостол Павел: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1Кор.1:27). Назвав Себя Самарянином, Господь этим дает понять, что тщетно мир ждет спасения от могущественной Римской империи и от кесаря Тиберия: спасение миру Бог устроил через самый презираемый в империи народ – иудейский – и через самых презираемых в сем народе – галилейских рыбаков, к которым гордые книжники относились, как к идолопоклонникам-самарянам. Дух Божий свободен, «Дух дышит, где хочет» (Ин.3:8), не взирая на человеческие ранги и оценки. Высокое в глазах людей ничтожно пред Богом, и ничтожное пред людьми пред Богом высоко.

Господь нашел на род человеческий (прииде над него). В болезни и отчаянии лежал род человеческий, и Врач прииде над него. Все люди грешны, и все лежат распростертые на земле, вдавленные в землю, лишь безгрешный Господь, чистый и здравый Врач, стоит прямо. Во своя прииде (Пришел к своим), сказано в другом месте (Ин.1:11), чтобы обозначить приход Господа во плоти, подобной плоти всех других людей, ибо внешне Он не отличался от смертных больных и грешников. А здесь говорится: прииде над него, чтобы обозначить Его различие в силах, в здравии, в бессмертии и безгрешности от смертных больных и грешников.

Он увидел раненого, как увидел его и священник; и Он подошел к нему, как подошел и левит; но Он сделал нечто большее, намного большее, чем священник и левит. Он сжалился, перевязал ему раны, возлил на них масло и вино, посадил его на Своего осла, привез в гостиницу, позаботился о нем, заплатил содержателю гостиницы за дальнейший уход за ним и обещал и в будущем оказывать помощь раненому и оплачивать расходы по его лечению. И, таким образом, если священник остановился на том, что только взглянул на раненого; если левит, взглянув, подошел и прошел мимо; то Мессия, Небесный Врач, сотворил для него десять дел – десять (число, означающее полноту чисел), чтобы этим показать полноту любви Господа и Спаса нашего, Его попечения и заботы о нашем спасении. Он не просто перевязал раненого и оставил его у дороги, ибо это была бы не полная помощь. Он не просто привез его в гостиницу и уехал, ибо тогда содержатель гостиницы сказал бы, что у него нет средств, чтобы ухаживать за больным, и выкинул бы его на улицу. Поэтому Он заранее оплачивает содержателю его труды и расходы. На этом бы остановился и самый милосердный человек. Но Господь идет еще дальше. Он обещает и в дальнейшем заботиться о больном и вернуться, чтобы его навестить, и отдать содержателю деньги, если тот издержит более. Вот полнота милосердия! А когда еще и известно, что это сотворил не брат брату, а самарянин иудею, враг врагу, тогда должно сказать: сие есть неземное, небесное, Божественное милосердие. Сие есть образ милосердия Христова к человеческому роду.

Но что означает перевязывание ран? Что – вино и масло? Что – осел? Что – два динария, гостиница, ее содержатель и возвращение самарянина? Перевязывание ран означает непосредственное соприкосновение Христа с больным родом человеческим. Своими пречистыми устами Он говорил человеческим ушам, Свои пречистые руки Он возлагал на слепые очи, глухие уши, на прокаженные тела и трупы. Бальзамом врачуют раны. Сам Господь есть небесный бальзам для грешного человечества. Самим Собою Он врачует человеческие раны. Масло и вино означают милость и истину. Благий Врач сперва помиловал больного, а затем дал ему лекарство. Но и милость есть лекарство, и наука есть лекарство. Радуйтесь, сперва говорит Господь, а затем учит, предостерегает, грозит. Не бойся, говорит Господь начальнику синагоги Иаиру, а затем воскрешает его дочь. Не плачь, говорит Господь Наинской вдове, а затем возвращает жизнь ее сыну. Господь сперва явил милость, а затем принес жертву. Его приход в мир в теле человеческом, есть величайшая милость из всех дел милосердия; а Его Крестная Жертва – величайшая из всех жертв от начала и до конца мира. «Милость и суд воспою Тебе, Господи», – говорит пророк Давид (Пс.100:1). Милость мягка, как елей; истина, суд Божий благи, но и терпки для грешников, как вино для больных. Как елей умягчает телесную рану, так милость Божия умягчает измученную и ожесточенную душу человеческую. И как вино горчит, но согревает утробу, так истина и правда Божии горьки для грешной души, но, когда глубоко проникнут в нее, согревают и придают ей силы.

Осел означает тело человеческое, которое Господь Сам взял на Себя, чтобы быть ближе и понятнее. Как пастырь добрый, когда найдет пропавшую овцу, берет ее на плечи свои с радостью и несет в свой двор овчий; так и Господь берет на Себя заблудших, да будут и они там, где Он. В этом мире люди воистину живут среди бесов, как овцы среди волков. Господь есть Пастырь Добрый, Который пришел собрать Своих овец и Своим телом заслонить их от волков; и, пришедши, сжалился над людьми, «потому что они были, как овцы, не имеющие пастыря» (Мк.6:34). Тело человеческое рисуется здесь в виде скота, чтобы этим показать бессловесность самого тела без словесной души. Действительно, человек по телу своему есть скот, как и всякий другой скот. В такое скотское тело он облечен после прародительского греха. «И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт.3:21). Это произошло тогда, когда Адам из-за греха непослушания оказался наг и скрылся от лица Божия. По Своей бескрайней кротости и бескрайней любви к раненому и полумертвому человечеству Живый и Бессмертный Бог и Сам облекся в сию ужасную, кожаную, бессловесную одежду – плоть. Чтобы как Господь стать менее неприступным для людей; чтобы как Врач стать более доступным; чтобы овцам легче было узнать в Нем своего Пастыря.

Гостиница означает Святую, Соборную и Апостольскую Церковь, а содержатель гостиницы – апостолов и их преемников, пастырей и учителей Церкви. Церковь основана еще во время земной жизни Христа, ибо сказано, что Самарянин привез раненого в гостиницу и позаботился о нем. Господь есть Основатель Церкви и первый труженик в Своей Церкви. Пока Он лично трудился, ухаживая за раненым, о содержателе гостиницы не упоминалось. Лишь на другой день, поскольку Его земное время истекло, Он обращается к содержателю гостиницы и поручает больного его заботам.

Два динария, по некоторым истолкованиям, означают два Божиих Завета людям: Ветхий Завет и Новый Завет. Сие есть Священное Писание, Священное Откровение милости и истины Божией. Никто не может спастись от греха, от ран, нанесенных его душе, пока хоть сколько-нибудь не познает милость и истину Божию, открытые чрез Священное Писание. Как человек лишь при сильном свете яркого солнца видит пред собою все дороги и выбирает, куда ему направить стопы, так лишь при ярком свете Священного Писания он видит все пути добра и зла и отличает одни от других. Но два динария означают и две природы во Христе, Божественную и человеческую. Обе сии природы Господь принес с Собою в этот мир и поставил их на службу человеческому роду. Никто не может спастись от тяжких ран греха, не признав этих двух природ в Господе нашем Иисусе Христе. Ибо раны греха лечатся милостью и истиной; одно лекарство без другого – не лекарство. Господь не мог показать совершенную милость по отношению к людям, если бы не родился плотски как Человек; и Он не мог бы как Человек открыть совершенную истину, если бы не был Богом. Также два динария означают Тело и Кровь Христову, которыми исцеляют и питают привезенных в Церковь грешников. Раненому необходимы и перевязка, и мазь, и пища. Это есть совершенное лечение. И пища необходима хорошая. И как хорошая пища, которую врачи рекомендуют лежащему в постели со смазанными и перевязанными ранами больному, меняет, укрепляет и чистит кровь, то есть то, что составляет основу органической жизни человека, так и Тело и Кровь Христовы, сия Божественная пища, в корне меняет, укрепляет и чистит душу человеческую. Все картина телесного лечения больного есть лишь изображение лечения духовного. И как, действительно, при телесном лечении мало помогают все средства, если больной не питается, так и при духовном лечении мало помогают все средства, если обращенные грешники не питаются доброй духовной пищей, то есть Телом и Кровью Христовыми. А Тело и Кровь Христовы по сути опять означают милость и истину.

Когда возвращусь – эти слова означают второе пришествие Христово. Когда Он придет снова как Судия, не в смиренной скотской одежде, но облеченный в бессмертное сияние и славу, тогда содержатели гостиницы, пастыри и учители Его Церкви, узнают в Нем прежнего Самарянина, передавшему им на попечение больные души грешников. Но теперь Он будет не милосердным Самарянином, а праведным Судией, который каждому воздаст по делам его. Конечно, если бы Господь судил по чистой небесной правде, мало кто избежал бы вечного огня. Но Он, познав наши немощи и болезни, будет судить всякого, принимая во внимание многое – и даже чашу холодной воды, поданную во имя Его жаждущему, поставит в заслугу (Мф.10:42). И все же не нужно быть слишком беспечными и впадать в небрежение. Здесь речь идет о пастырях церковных, о вождях духовных. Им дано больше и власти, и благодати, но с них больше и спросится. Они суть «соль земли; если же соль потеряет силу, то ее выбрасывают вон на попрание людям» (Мф.5:13). Господь также сказал: «Многие же будут первые последними, и последние первыми» (Мф.19:30). А священники – первые в духовной гостинице Христовой. Они призваны бдеть возле больных, осматривать и лечить их раны и питать их хлебом жизни вечной за честной трапезой Агнца Божия. Горе им, если они этого не делают. Могут они быть первыми в этой кратковременной жизни, но в жизни вечной не будут иметь части. И еще сказал Господь: «горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф.18:7). А ни через одного человека в мире не может прийти столько соблазна, сколько через небрежного священника. Малый его грех соблазняет больше, чем тяжкие грехи Других людей. И блаженны духовные пастыри, верно исполняющие завет отбывшего милосердного Самарянина, честно и разумно распоряжающиеся двумя Его динариями. Придет день и час, когда Господь скажет каждому из них: «хорошо, добрый и верный раб! ...войди в радость господина твоего» (Мф.25:21). Поведав эту глубокую и многозначную притчу, Господь спрашивает законника: Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же. Хотя законник ни в коей мере не понял глубину и широту этой притчи Христовой, но, настолько, насколько он ее понял, он не мог не признать ее истинности, конечно, лишь в ее внешнем образном смысле. Он вынужден был подтвердить, что милосердный Самарянин был истинным и единственным ближним избитому и израненному человеку у дороги. Он не мог сказать: священник был ему ближний, ибо и священник, как и он, был иудей. И он не мог сказать: левит был ему ближний, ибо и тот, и другой принадлежали к одной расе, одному народу и говорили на одном языке. Это слишком противоречило бы даже и его бессовестной совести. Бесполезно родство по имени, расе, национальности, языку там, где необходимо милосердие, и одно лишь милосердие. Милосердие есть новый краеугольный камень родства, установленного Христом между людьми. Законник этого не увидел; но то, что понял его ум из этого конкретного случая, он вынужден был признать. Иди, и ты поступай так же, говорит ему Господь. То есть: если ты хочешь наследовать жизнь вечную, то вот как ты обязан читать заповедь Божию о любви – а не так, как читаете вы, законники и книжники. Ибо вы смотрите на эту заповедь, как на золотого тельца, и обожествляете ее, как идола, но не знаете ее Божественного и спасительного смысла. Вы считаете ближним только иудея, потому что оцениваете по имени, по крови и по языку; даже и не всякого иудея вы считаете своим ближним, но лишь того, кто принадлежит к вашей партии, законнической ли, фарисейской или саддукейской; да и не всякого из своих сторонников, а тех из них, от кого вы имеете пользу, честь и похвалы. Таким образом, вы заповедь Божию о любви истолковали как корыстолюбие, и поэтому она стала для вас настоящим золотым тельцом, подобным тому, которому поклонялись под Хоривом ваши праотцы. Итак, вы поклоняетесь сей заповеди, но не понимаете и не исполняете ее. Вероятно, законник мог понять этот смысл притчи Христовой, и он должен был отойти устыженный. Он, который пришел устыдить! А как он должен был бы устыдиться, если бы мог понять, что притча Христова относится и к нему лично! Ведь и он – один из подобных путников, идущих из Небесного Иерусалима в грязный земной Иерихон, путник, с которого бесы сняли одежду благодати Божией, избили, изранили и оставили у дороги. Закон Моисеев и пророки прошли мимо, не в силах ему помочь. И вот теперь, когда Господь рассказывает ему эту притчу, милосердный Самарянин уже склонился над его больной душой, перевязывает ее и возливает масло и вино. Он и сам это ощутил – иначе не признал бы истинности Христова наставления. Позволил ли он потом отвезти себя в гостиницу – то есть в Церковь – и окончательно исцелить, известно Всеведущему Богу. Евангелие в дальнейшем об этом не говорит.

Так, окольным путем, Христос привел этого законника к тому, что он и неосознанно в душе признал Христа своим самым близким и родным. Господь привел его к тому, чтобы он и неосознанно признал, что слова: возлюби ближнего твоего, как самого себя означают: возлюби Господа Иисуса Христа как самого себя. Нам же остается сознательно и разумно признать это и исповедать. Самый близкий из всех наших ближних есть Господь наш Иисус Христос, а чрез него ближними для нас становятся и все остальные люди, находящиеся в беде, которым мы своим милосердием во имя Господне можем помочь. Над каждым из нас склонился Господь, и каждому из нас Он оставил два динария, чтобы мы лечили, пока Он не придет. Пока Он не придет в сердца наши, так что мы больше не будем видеть Его, склонившегося над Нами, но вселившегося в наши сердца и живущего в них! И лишь тогда мы будем здоровы, ибо источник здравия будет в наших сердцах.

Но взгляните, как сею притчей Господь соединяет обе заповеди о любви в единое! Любя Его как своего ближнего, мы тем любим и Бога, и Человека и, таким образом, одновременно исполняем обе заповеди о любви. До прихода Господа нашего Иисуса Христа в мир эти две заповеди были разделены. Но с Его приходом они слились воедино. В действительности совершенная любовь не может быть разделенной и не может относиться к двум предметам. В Ветхом Завете они были разделены, поскольку Ветхий Завет есть подготовительная школа для великой школы любви. В подготовительной школе расчленены предметы, органически соединенные. Когда этот объединенный и воплощенный организм любви был явлен в Господе нашем Иисусе Христе, тотчас расчлененность и раздвоенность исчезли, словно их и не было. Иисус Христос есть воплощенная любовь и к Богу, и к человеку. Ни в одном мире – ни временном, ни вечном – нет большей любви. Так принесено в мир новое, совершенно новое начало любви, новая и единая заповедь о любви, которую можно выразить так: возлюби Господа Иисуса Христа, Сына Божия, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим; возлюби Его, как самого себя. Чрез ту любовь, единую и нераздельную, ты возлюбишь и Бога, и людей. Оставь ложную надежду, о смертный человек, что когда-нибудь ты сможешь любить Бога без Христа и вне Его. И не обманывайся, полагая, что когда-нибудь ты сможешь любить людей без Христа и вне Его. Он сошел с небес и склонился над тобою, раненым и больным. Взгляни в лицо Его и познай свой прообраз! Взгляни на главного и самого близкого своего Сродника! Лишь чрез него ты можешь стать истинным сродником Богу и милосердным сродником людям. И когда ты познаешь свое родство с Ним, всякое другое родство земное будет для тебя лишь тенью и образом истинного и бессмертного родства. Тогда и ты пойдешь и будешь поступать так же, как Он; то есть считать бедных, несчастных, нагих, раненых, избитых и брошенных у дороги самыми близкими своими сродниками, более близкими, чем все остальные. И тогда ты будешь склонять над ними не столько свое, сколько Его лицо, перевязывать им раны Его бинтами и возливать на них Его масло и вино.

Таким образом, и сия притча, из которой искуситель-законник кое-что понял и воспользовался этим, охватывает собою и истолковывает всю историю человеческую от начала до конца и всю историю нашего спасения от начала до конца. Ею нас Господь учит, что только через Него мы можем стать сродниками Богу и сродниками людям. Лишь через это родство со Христом все наши другие родственные связи приобретают благородство и достоинство. Он призывает нас к бесценной любви к Нему, к любви, освещающей для нас единым светом и Бога, и людей, и даже наших врагов. Ибо и любовь к врагам возможна из одного-единственного Очага любви, Господа Иисуса Христа, Богочеловека и Спаса нашего. Ему же подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцать шестая по Пятидесятнице. Евангелие о многопопечительности и о наглой смерти

Лк. 12:16–21 (66 зач.).

Господь наш Иисус Христос пришел к людям, чтобы излечить души человеческие от склонности к краже. Ибо сия склонность есть тяжкая болезнь души человеческой.

Крадет ли сын у отца? Нет; но раб крадет у господина. В тот миг, когда в Адаме дух сыновний превратился в дух рабский, его рука потянулась к запретному плоду.

Почему человек крадет чужую собственность – потому ли, что она ему нужна? Адам имел все и ни в чем не испытывал нужды, но все же совершил кражу.

Почему крадет человек у человека, раб у раба? Потому что перед этим он дерзнул красть у своего Господина. Человек всегда прежде крадет у Бога, а потом у других людей. Сначала праотец человечества протянул вороватую руку к тому, что принадлежало Богу, а затем, и по причине того, его потомки стали воровать друг у друга.

Человек крадет и у Бога, и у других людей, и у природы, и у себя самого. Человек крадет не только всеми чувствами, но и сердцем, и душою, и помыслами. Но нет ни одной кражи, в которой диавол не был бы помощником человеку. Он является советчиком и провокатором во всех кражах, руководителем и начальником во всех воровских замыслах. В целом мире нет вора, который действовал бы в одиночку. Всегда воровать идут как минимум двое, а Третий на них смотрит. Человек и диавол идут воровать, а Бог смотрит на них. Как Ева совершила кражу не в одиночку, но вместе с диаволом, так никто никогда не совершал кражи в одиночку, но всегда вместе с ним. Однако диавол в краже выступает не только как вождь и соучастник, но и как доносчик. Ибо ему важны не украденные вещи, а ссоры и ненависть между людьми, гибель человеческой души и всего человеческого рода. Он идет воровать не ради самой кражи, но «как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет.5:8). А что диавол есть тот, кто побуждает душу ко всякому злу и сеет в ней всяческие плевелы, сказал и Сам Господь наш Иисус Христос (Мф.13:39). С каждой кражей, совершенной человеком, диавол похищает часть его души. И душа привыкшего к воровству все время уменьшается, ссыхается, и наконец, гибнет, как легкие, изъеденные чахоткой.

Чтобы спастись от склонности к краже, человек должен смотреть на свою собственность не как на свою, а как на Божию. И когда он пользуется своим имуществом, он должен осознавать, что пользуется Божиим, а не своим. Вкушающий хлеб за своей трапезой должен благодарить Бога, ибо сей хлеб не его, но Божий.

Чтобы излечиться от болезни воровства, человек должен и всю чужую собственность считать Божией и знать, что, крадя у людей, крадет у Бога. А разве возможно обокрасть Того, Чье око никогда не дремлет?

А чтобы отогнать от себя злого сотоварища по воровству и сеятеля всякого зла, человек должен бдеть над своею душою, чтобы диавол не посеял в ней воровские желания и помыслы. И если он обнаружит подобные посевы, то должен постараться быстро попалить их огнем молитвы.

Не безумец ли тот, кто, познав лучшее, стремится к худшему? Не безумен ли и не смешон ли вор, который ночью взломал чужую лавку, чтобы украсть тряпки из бумажной ткани, в то время как видел своего друга, привезшего к его дому целый воз шелков и бархата в подарок?

Человеколюбец Господь наш Иисус Христос принес с Собою и открыл людям бесчисленные и несравненные блага небесные, и призвал открыто и свободно пользоваться ими, но только при одном условии: сперва отлепить свою душу от тленных благ земных. Кто-то из людей послушал Его, приступил к Его дарам и обогатился; а кто-то не послушал и остался при своем тленном и краденом богатстве. Для вразумления последних Господь и рассказывает притчу, которая читается в сегодняшнем Евангелии:

Сказал Господь притчу сию: у одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? Хотя он и вообще был богат, у него вырос такой урожай, что он не знал, куда собрать плоды. Глядя на свои поля, покрытые колосящейся пшеницей; на свои сады и виноградники с ветвями, отяжелевшими и склонившимися к земле от плодов; на свои гряды и ульи, переполненные разнообразными овощами и медом, – богач сей не поднял глаз к небу и не воскликнул радостно: «Слава Тебе и хвала, Всевышний и Всемилостивый Боже! Ты Своею силою и премудростью вызвал из сырой земли подобное изобилие! Ты Своим солнцем влил сладость во все плоды земные! Ты всякому плоду дал дивный вид и особый вкус! Ты стократно вознаградил мой малый труд надо всем этим! Как милостив Ты к рабу Своему, щедрыми руками Ты излил Свои блага на его лоно! О предивный мой Господи, научи и меня сими Твоими благами обрадовать братий моих и соседей моих! Дабы и они вместе со мною радовались и в благодарении хвалили и славили всесвятое имя Твое и несказанную Твою милость!» Нет: вместо того чтобы вспомнить о Подателе таковых даров, он прежде всего беспокоится, где он эти дары разместит и в чем будет хранить. Как вор, который, когда найдет на дороге кошелек с деньгами, не думает, ни откуда кошелек, ни чей он, но прежде всего беспокоится, как бы его спрятать! В действительности и сей богач есть настоящий вор. Он не мог бы утверждать, что все это обилие плодов является результатом его личного труда (и вор трудится, когда совершает кражу) или результатом его умения и интеллектуальных усилий (и вор использует свое умение, часто гораздо более совершенное, чем у землепашца и сеятеля). Богач не приложил и не мог приложить никаких усилий, чтобы светило солнце, шел дождь, дули ветры, рождала земля. А это суть четыре главные стихии, делающие, по милости Божией, возможным плодоношение трав и деревьев. Поэтому сей обильный урожай не принадлежит ему ни из-за его ничтожных трудов, ни по праву собственности, ибо он не является хозяином ни солнца, ни дождя, ни ветров, ни земли. Обильный урожай есть дар Божий. Как безобразно будет выглядеть человек в глазах всех окружающих, если примет от кого-либо подарок и не поблагодарит, и даже не посмотрит на дарящего, но сразу поспешит спрятать подаренное в надежном месте! Порядочный нищий, получив корку черного хлеба, благодарит дающего. А этот богач, при таком обилии жатвы, не поблагодарил Бога ни единой мыслью, ни единым словом, даже ни единой радостной улыбкой при виде такого чуда и такой благодати Божией. Вместо молитвы, вместо благодарности, песнопения Богу и радости сердечной он сразу же начинает мучиться, беспокоясь о том, как бы ему собрать все это богатство и разместить его так, чтобы ни одно зерно не досталось птицам небесным и ни одно яблоко – соседям-беднякам.

И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое. Вот что является главным трудом неразумного! Вместо того чтобы уничтожить в себе ветхого человека и создать нового, он вкладывает все свои силы в разрушение старых и создание новых житниц, новых амбаров и хуторов. Если и на следующий год он получит столь богатый урожай, то снова примется беспокоиться и трудиться над расширением старых или созданием новых житниц. И так из года в год его житницы будут становиться все более широкими и новыми, а душа – все более узкой и ветхой. И его старая пшеница будет гнить, как и его душа. Его будет окружать зависть, на него будут сыпаться проклятия. Ибо бедняки с завистью будут смотреть на его богатство, а голодные будут проклинать его за скупость и эгоизм. И, таким образом, его богатство будет способствовать и его гибели, и гибели его соседей. Его душа погибнет из-за скупости и эгоизма, а души его соседей – из-за зависти и проклятий. Видите, как безумный человек может употребить дар Божий и на свою, и на чужую погибель! Бог дал ему богатство как благословение, на спасение и ему, и его соседям, а он делает его и своим, и их проклятием. Святитель Иоанн Златоуст советует всем, которые в состоянии прислушаться к совету: «Насытился ли ты – вспомни об алчущем. Утолил ли ты жажду – вспомни о жаждущем. Согрелся ли ты – вспомни о мерзнущем. Живешь ли ты в палатах высоких и богато украшенных – введи в них и бездомного. Повеселился ли ты на пиру – развесели скорбного и печального. Оказали ли тебе честь как богачу – посети и ты убогих. Вышел ли ты радостным от своего князя – обрадуй и всех своих слуг. Если ты будешь к ним милостив и снисходителен, то и сам будешь помилован, когда душа твоя разлучится от тела».

Рассказывают о двух великих египетских пустынниках, которые молились, прося открыть, есть ли в мире кто-либо, лучше них служащий Богу. И им действительно было это открыто. Бог повелел им идти в такое-то место к такому-то человеку и узнать желаемое. Они пошли, куда им было указано, и нашли простого человека по имени Евхарист, занимавшегося исключительно скотоводством. Не увидев в нем ничего необычного, отшельники спросили его, как он старается исполнить волю Божию. Не сразу преодолев смущение, Евхарист, наконец, поведал им, что все, получаемое от своего скота, делит на три части: одну дает нищим и убогим; другую употребляет, оказывая гостеприимство странникам; а третью оставляет для себя и своей целомудренной супруги. Услышав сие, пустынники воздали хвалу его добродетели и вернулись к себе (Пролог, 17 ноября). Как видите, милосердие выше и богоугоднее даже самого строгого поста. Но алчный богач, о котором идет речь в Евангельском чтении, думал не только о том, как расширить свои житницы и собрать все плоды со своего имения. Что же он собирается делать после этого?

Пусть он скажет об этом сам: и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Как может душа есть и пить? Тело, а не душа ест и пьет собранное в поле. Да богач и думает о теле, когда говорит о душе. Его душа настолько срослась с телом и настолько ему уподобилась, что он с нею знаком по одному лишь названию. Невозможно более ясно выразить пагубный триумф тела над душой. Представьте себе ягненка в собачьей конуре, связанного и забытого там. Пес носится туда-сюда, таская в конуру пищу для себя. И когда натащит полную конуру мяса, потрохов, костей от разной падали, кричит голодному ягненку: «Ягненочек, теперь ешь, пей, веселись: вот тебе пропитание на долгие дни!» И после этих слов пес сам набросится на еду, а ягненок продолжит голодать и погибнет от голода. Точно так же поступил этот богач со своею душою – как пес с голодным ягненком. Душа не питается пищею тленной, а он ей предлагает такую. Душа тоскует по своему Небесному Отечеству, где находятся ее житницы и ее родники, а он ее приковывает к земле, да еще и обещает, что будет держать ее, таким образом прикованную, много лет. Душа радуется Богу, а он и не упоминает имени Божия. Душа насыщается правдой и милостью, а он и не помышляет о том, чтобы с помощью своего богатства сотворить правду и милость бедным, несчастным и убогим людям вокруг себя. Душа жаждет чистой небесной любви, а он подливает масла в огонь страстей и его смердящим дымом окуривает душу. Душа требует своих нарядов; ее наряды суть «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал.5:22–23). Он же обряжает ее в пьянство, объедение, блуд и тщеславие. Как не околеть травоядному ягненку рядом с плотоядным псом? Как не умереть душе, придавленной тяжким трупом плоти?

Но безумие богача не только в том, что он предлагает мясо ягненку, то есть телесную пищу душе, но и в том, что он считает себя господином времени и жизни. Ибо, вот, он собирается есть и пить много лет. Послушайте же, что отвечает ему на это Бог:

Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так говорит ему Господин жизни и мира, Повелитель времени и смерти, о Котором сказано: «В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти» (Иов.12:10). Безумный, зачем ты мыслишь не разумом, а чревом? Как не в твоей власти был день твоего рождения, так не в твоей власти и день твоей смерти. Господь возжег свечи земной жизни, когда ему было угодно: Господь погасит их, когда захочет. Как богатство не могло приблизить час твоего прихода в мир, так оно не сможет и отдалить час твоего ухода из мира. От тебя ли зависит восход и заход солнца? От тебя ли зависит дуновение ветра? Так же не от тебя зависит и срок твоей жизни на земле! И так же не от тебя зависит существование твоих житниц и винных погребов, твоих загонов и хлевов. Все это Божия собственность, как и твоя душа. Каждый день и каждый час Господь может отнять у тебя Свое и отдать другому. Все это принадлежит Ему еще при твоей жизни, будет принадлежать и после твоей смерти. В Его руках твоя жизнь и твоя смерть. К чему ты говоришь о многих будущих годах? Твоя жизнь рассчитана до минут, человек. И твоя последняя минута может быть отсчитана уже сегодня. Потому не пекись о завтрашнем дне: что тебе есть, что пить и во что одеться; но более, много более, пекись о том, с какою душою предстанешь пред Богом, своим Творцом и Владыкой. «Ищи прежде Царства Божия, ибо оно есть пища твоей души» (Мф.6:31–33).

Притчу сию Господь завершает словами: Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет. Что же с ним бывает? Внезапно он расстается со своим богатством, а его душа – с телом. Богатство достается другим, тело предается земле, а душа идет в места, более черные, чем могила, где плач и скрежет зубов. Ни одно доброе дело не встретит его в Царстве Небесном, чтобы душа его могла получить там место. Его имя не найдется написанным в Книге Жизни и не будет ни известно, ни названо среди блаженных. Он принял свою плату на земле, и его душа не увидит Божиих небесных сокровищ.

О, как страшна внезапная, наглая смерть! Когда человек думает, что твердо стоит на земле, земля может неожиданно разверзнуться и поглотить его, как Дафана и Авирона (Чис.16:32). Когда забывший Бога весельчак готовится веселиться еще долгие и долгие годы, сходит огонь и попаляет его, как Содом и Гоморру. Когда человек полагает, что он хорошо обеспечил свое положение и перед Богом, и перед людьми, вдруг он падает бездыханен, как Анания и Сапфира (Деян.5:1). Наглою смертью грешник вредит и себе, и своим родным; себе, ибо умирает без покаяния; родным, ибо своей смертью наносит им неожиданный удар и оставляет свои дела не приведенными в порядок. Блажен, кто пред смертью болеет, терпит муки и страдания. Этим ему предоставляется случай и возможность еще раз сознательно окинуть взглядом всю свою жизнь; рассмотреть и пересчитать свои грехи; принести покаяние за все сотворенное зло, возрыдать ко Господу и очистить душу слезами, и вымолить у Него прощение; и самому простить всех, кто оскорблял его и вредил ему при жизни; благословить всех друзей и всех врагов; дать детям наставления бояться Бога, помнить о смертном часе и заблаговременно обогащать свою душу верою, молитвой и милостыней. Взгляните, как умирали угодники Божии и праведники в Ветхом Завете: Авраам, Исаак, Иаков, Иосиф, Моисей и Давид. Все они перед смертью болеют, и в болезни их уста не разлучаются от имени Божия. Все они оставляют добрые заветы своим потомкам и благословляют их. Такова естественная смерть праведника. Но вы скажете: а разве многие праведники не погибали на войне внезапно? Нет. Праведники никогда не умирают наглою смертью. Они постоянно готовятся к смерти и каждый день ожидают расставания с этой жизнью. В сердце своем они непрестанно каются, исповедаются Богу и прославляют имя Божие. Так поступают праведники, живя в мире и благоденствии; тем паче они так поступают на войне, в напастях и искушениях. Вся их жизнь есть постоянное приготовление к смерти. Потому они никогда и не умирают внезапно.

Готовиться к смерти и означает в Бога богатеть. Ибо лишь истинно верующие в Бога и в иную жизнь подготавливаются к смерти, то есть к сей иной жизни. Безбожники никогда не готовятся к смерти: они готовятся к тому, чтобы жить на земле как можно дольше. Потому они боятся даже думать о смерти, а еще менее стараются в Бога богатеть. Тот же, кто готовится к смерти, готовится к жизни вечной. А каково это приготовление к жизни вечной, известно каждому христианину. Мудрый человек каждый день укрепляет свою веру в Бога, защищает свое сердце от неверия, сомнений и злобы, как мудрый хозяин защищает свой виноградник от вредных мошек и саранчи. Мудрый человек печется о том, чтобы каждый день исполнять заповеди Божии через дела всепрощения, милосердия и любви. Так он в Бога богатеет. То, что ему милее и драгоценнее всего, мудрый человек не держит в житницах и корзинах, но предает в руки Божии. Это – его душа, величайшее его богатство, единственное богатство, которое не истлевает и не умирает. Каждый день мудрый человек рассчитывается с сей жизнью и готов лечь и умереть с твердою верой, что оживет и предстанет пред лицем Божиим. («Думай сам в себе и говори: я не пребуду в мире сем дольше сегодняшнего дня – и во веки не согрешишь пред Богом» Прп. Антоний Великий).

Нет ничего легкомысленнее, чем слова: «Хоть бы мне умереть внезапно, чтобы и не почувствовать своей смерти!» Так говорят безумцы и безбожники. Кто из апостолов, святителей или других угодников Божиих умер во сне? Или был поглощен землей? Или попален огнем? Кто из них покончил жизнь самоубийством? Потому люди мудрые и набожные говорят: «Да будет воля Божия!» Лучше годами болеть, быть покрытым коростой и корчиться в судорогах, чем умереть наглою смертью без покаяния. Ибо и муки в этом мире проходят быстро, как и радости. А в мире ином нет ничего временного и преходящего, но все вечно: и радости, и муки. Значит, лучше немного помучиться и поболеть здесь, чем мучиться там. Потому что там и мера мук, и мера радости несравненно больше. Да будет воля Божия! Так мы молимся Всевышнему Богу, чтобы наглая смерть не похитила нас в наших грехах и беззакониях, но да помилует Он нас, как помиловал царя Езекию (Ис.38:1), и дарует нам прежде конца покаяние. Пусть по милости Своей подаст нам знамение приближения нашей смерти, чтобы мы могли, поспешив, совершить еще какое-нибудь доброе дело и спасти душу свою от огня вечного. Да напишутся и наши имена в Книге Живых, и да будут и наши лица среди праведников во Царстве Христа Бога нашего. Ему же подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцать седьмая по Пятидесятнице. Евангелие о скорченном теле и скорченных душах

Лк. 13:10–17 (71 зач.)

Господь наш Иисус Христос посетил землю в силе и смирении, чтобы научить людей боголюбию и человеколюбию.

Люди сами по себе бессильны; боголюбие исполняет их сил. Люди сами по себе кичливы; человеколюбие исполняет их смирения.

Боголюбие порождает и человеколюбие. Ощущение Божественной силы порождает смирение. Всякое человеколюбие без боголюбия ложно; а всякая иная сила, кроме Божественной, кичлива и немощна.

Но человек избрал нечто третье, не являющееся ни боголюбием, ни человеколюбием. Он избрал самолюбие – стену, отделяющую его от Бога и людей и обрекающую на полное одиночество.

Любя исключительно себя самого, человек не любит ни Бога, ни человека. Он не любит человека даже в себе самом. Он любит лишь свое мнение о себе, свой самообман. Если бы он любил человека в себе, то в то же время он любил бы в себе и образ Божий и вскоре стал бы боголюбивым и человеколюбивым. Ибо он искал бы и в других людях человека и Бога, предметы своей любви.

Но самолюбие вообще не является любовью – оно есть отречение от Бога и презрение к людям, явное ли или тайное.

Самолюбие не любовь, но болезнь, и болезнь тяжкая, неминуемо влекущая за собою и другие. Как при оспе жар неизбежно охватывает все тело, так при самолюбии пламя зависти и гнева овладевает всею душою. Самолюбивый человек полон зависти к тем, кто лучше его: или богаче, или образованнее, или более уважаем людьми. А от зависти неотделим и гнев, как жар от пламени; потаенный гнев, который время от времени пробивается на поверхность и, пробившись, обнажает все уродство больного сердца человеческого, отравленного ядом самолюбия.

Сегодняшнее Евангелие рисует нам ясную картину, с одной стороны, предивного человеколюбия Христова и, с другой стороны, отвратительного фарисейского самолюбия с завистью и гневом.

Во время оно, в одной из синагог учил Он в субботу. Там была женщина, восемнадцать лет имевшая духа немощи; она была скорчена и не могла выпрямиться. Субботний день был для иудеев днем соборной молитвы, как для нас, христиан, – день воскресный. И хотя Господь наш Иисус Христос часто уединялся в пустынных местах, где целые ночи проводил в молитве, Он не уклонялся и от соборной молитвы в синагоге с народом. «И вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу» (Лк.4:16). Таким образом, Он имел обычай ходить в дом молитвы и не избегал молитвы общественной. Несмотря на то, что Господь не имел в этом нужды, Он поступал так по смирению и для примера нам. Сегодня вы от многих услышите гордые слова: «Я молюсь у себя дома, ни к чему мне идти в храм на молитву!» Так говорит неразумие и гордость. А пример Господа нашего Иисуса Христа ясно нас учит, что нужно делать и то, и другое: и тайно молиться в одиночестве, и явно в храме с другими братиями.

Но Господь ходил в церковь не только для того, чтобы молиться, но и для того чтобы учить людей. Сколько раз Он толковал в церкви Священное Писание, сколько предивных поучений дал людям, сколько изрек сладчайших слов, не записанных в Евангелии! «И дивились словам благодати, исходившим из уст Его» (Лк.4:22). Многие, весьма многие из сих животворящих слов благодати до нас не дошли, однако и дошедших достаточно для нашего умудрения и спасения.

Но Господь наш Иисус Христос ходил в церковь еще и для того, чтобы, если представится случай, своею силою помогать людям и таким образом свидетельствовать о Своем Божестве и мессианстве. Так Своим могуществом Он сотворил дело, о котором и повествуется в сегодняшнем Евангелии. В синагогу пришла и одна женщина, скорченная злым духом, скорченная не на неделю, месяц или год, но на целых восемнадцать лет. И не могла выпрямиться. С головою, пригнутой к коленям, эта несчастная не могла увидеть ни звездного неба над собою, ни человеческих лиц вокруг. Так злой дух постарался изуродовать потомков Адама и Евы, соблазняя их ложным обещанием, что они будут как боги, если только его послушают! И вместо того чтобы стать богами, праотцы человечества тотчас облеклись в звериную шкуру и в прах, а сия дочь их была так отвратительно скорчена, что, должно быть, внушала ужас людям и страх животным. Вот божественное достоинство, которое диавол обещал людям! И не могла выпрямиться. Восемнадцать лет не могла выпрямиться, но ползала по земле, согнутая, как тетива, с головой, склоненной к коленям. Разве это можно назвать жизнью? Нет, не жизнью, но наказанием. Недуг этой женщины был таким страшным и таким долгим, что видящие ее первый раз от нее шарахались, а знающие ее давно уже смотрели на нее не как на человеческое создание, но как на сухое искривленное дерево, которое остается только срубить и бросить в огонь. Это жестокосердие людей по отношению к уродам воистину не менее уродливо, чем само уродство. Но се, Человеколюбец, с вниманием и сожалением взглянувший на это несчастное человеческое создание и увидевший в нем не сухое искривленное дерево, но дочь Авраамову, душу, сотворенную Богом и достойную милости Божией.

Иисус, увидев ее, подозвал и сказал ей: женщина! ты освобождаешься от недуга твоего. И возложил на нее руки, и она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. Сие дивное чудо сотворил Господь не по мольбе и не по вере женщины, но по Своему собственному побуждению и могуществу. Не является ли это ясной отповедью злорадно желающим умалить Божественное величие чудес Христовых, говоря, что якобы они были возможны только в результате самовнушения тех, над кем совершались? Где хоть капля какого-нибудь знахарского самовнушения у этой скорченной женщины? Она не могла даже видеть лица Христова от своего недуга. Она не просила Христа о милости и ни одним знаком не выразила свою веру в Него. Кроме того, эта женщина не была рядом со Христом, и не сама она приблизилась к Нему, но Он ее подозвал. Как пастырь, что увидел свою овцу, запутавшуюся в терниях, едва живую и безгласную, и сам первый позвал ее! Так и милосердный Господь, Пастырь Добрый, сам позвал свою овцу, которую связал сатана. Прежде всего Он обращается к ней: женщина! Он не говорит: калека! или: уродка! или: тень жизни! или: грешница! Но: женщина! Самим этим словом Господь ей возвращает ее утраченное достоинство. Затем Он освобождает ее от недуга и, наконец, возлагает на нее Свои пречистые руки. Чтобы был совершен дар Небесного Подателя земнородным! Сначала – сочувственный взгляд, затем – всемогущее слово, и в конце – милующая рука! Все то, чего эта женщина была лишена целых восемнадцать лет, Он дает ей. Ибо если кто-нибудь когда-нибудь и жалел ее, сожаление это было не чистым, но смешанным со страхом за себя и гордостью. Если кто-нибудь когда-нибудь и обращался к ней, то делал это по необходимости и тут же убегал от нее. А если кто-то, по необходимости же, вынужден был дотронуться до нее, то дотрагивался кончиками пальцев и спешил вымыть руки. А Господь наш Иисус Христос нарочно подзывает ее к Себе, и говорит ей цельбоносные слова, и возлагает на нее обе Свои цельбоносные руки. Он обращается с этой неизвестной женщиной, как отец со своей дочерью. Если бы таковая милость была направлена на сырую землю или на яркое солнце, земля бы сотряслась и солнце заплакало. Но эта милость была направлена на скорченную женщину, и женщина тотчас выпрямилась. Как кривой позвоночник выпрямился, не сломавшись? Как неподвижная шея повернулась без боли? Должны были пройти миллионы лет, говорят бессловесные умы в наше время, чтобы обезьяний позвоночник выпрямился и обезьяна стала человеком! Говорят так, не зная силу и могущество Бога Живаго. Взгляните, потребовалась, вероятно, всего секунда, чтобы от одного слова Господа нашего Иисуса Христа выпрямился позвоночник этой женщины, намного более кривой, чем обезьяний! Но как выпрямился позвоночник? Как повернулась шея? Как урод стал здоровым человеком? Как была отвязана связанная овца? Как безгласная мумия обрела голос и решилась заговорить? Обо всем этом не спрашивай, но иди и славь Бога, как славила эта женщина. И она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. Смотрите, как у нее с исцелением тела исцелилась и душа! Ибо лишь здоровая душа умеет прославлять Бога за всякое благо, с какой стороны и от кого бы оно ни приходило, в то время как душа больная, забывая Подателя всех даров, Бога, благодарит и прославляет смертные руки, через которые Бог часто посылает людям Свои дары. А Господь наш Иисус Христос как раз и хотел научить людей воздавать хвалу и славу Богу. Так, Он повелел исцеленному Гадаринскому бесноватому: «возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог» (Лк.8:39)! И повсюду, где Господь творил дивные чудеса, люди удивлялись и прославляли Бога. Потому Христос и мог, прощаясь с этой жизнью, сказать Отцу Небесному: «Я прославил Тебя на земле» (Ин.17:4)! Не служит ли все сие укором нам, которые, если сделают какое-либо добро людям, требуют, чтобы вместо Бога благодарили их? Всякое благо, принимаемое нами от людей, мы не от людей принимаем, но через людей. Это Отец посылает Своим чадам подарки через Своих же чад. Ибо есть Его радость и Его благоволение так поступать. Ему подобает вся слава и хвала во все времена и во веки веков.

Но этим Евангельский рассказ не заканчивается. До сих пор мы слушали о чуде Света, а теперь давайте услышим о чуде тьмы.

При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний. Это говорит озлобленный сын тьмы. Словно бес, вышедший из скорченной женщины, вошел в него! Это говорит самолюбие, сопровождаемое своими неразлучными спутниками: завистью и гневом. Христос исцеляет, а он различает дни. Христос освобождает от сатанинских уз жизнь человеческую, а он различает дни! Христос изгоняет злого духа их болящей, а он гневается, что бес изгнан не через ту дверь! Христос отверзает людям небо и являет Бога Живаго, а он сердится, что Господь отверз небо утром, а не вечером! Христос со свечою входит в темницу к узникам, а он укоряет Господа: почему Тот не отложил посещения до другого дня! Воистину, сей начальник синагоги есть в своем роде чудотворец! Чудеса, задуманные в его сердце в это мгновение, были ужасающи; правда, ему не хватало сил для их совершения. В это мгновение, если б он мог, он бы превратил и Христа, и исцеленную женщину, и весь дивящийся народ в прах и дым. И если бы он мог, он заранее отдал бы приказ, чтобы половина города провалилась под землю, лишь бы не произошло то, что произошло при нем, немощном и злобном свидетеле. Но все сии черные диавольские чудеса лежали, бессильные, в его сердце и едва могли доползти до языка и назвать себя по имени. А имя им было сатана, и фамилия – ад. Видите, как трусливо и подло оскорбленное самолюбие! Этот самолюбивый начальник синагоги не решается упрекнуть Христа, но упрекает народ. На самом деле в сердце он упрекает лишь Христа, а не народ, но языком говорит иначе. Ибо чем тут виноват народ? Если кто еще и виновен в сем благом деле, то выпрямленная женщина. Но чем виновата и бедная женщина? Она не бежала за Христом и не просила ее исцелить. Напротив, Христос подозвал ее и исцелил, без всякой с ее стороны надежды и неожиданно для всех, собравшихся в синагоге. Таким образом, ясно, что если кто-то и виноват во всем происшедшем, то это Христос. И все же начальник синагоги не смеет взглянуть в очи Христу и сказать: «Ты виновен!» – но направляет свое жало на весь народ и его упрекает. Можно ли представить лицемерие более очевидное и подлое? Потому Господь и называет его лицемером:

Господь сказал ему в ответ: лицемер! не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний? Господь знает сердца человеческие, и Он знает, что начальник синагоги в сердце упрекает Его, хотя языком адресует свой упрек народу. Зная сие, Господь не может позволить, чтобы народ терпел укоризну за то, за что лишь Он Сам ответственен. Светлейший солнца и чистейший хрусталя Господь не может лицемерить, то есть прикидываться ничего не понимающим и молчать, когда из-за Него ругают других. И поэтому, в то время как бессильный и безответный народ молчит и терпит несправедливый упрек со стороны своего начальника, Господь отверзает уста и отвечает. Лицемер! – обращается Он к начальнику синагоги, ибо читает в его сердце. Разве в субботу нельзя помогать людям, если можно скоту? Вол и осел ни одного дня не остаются привязанными к яслям и оставленными в темноте без света и воздуха, а женщина сия восемнадцать лет не развязана от сатанинского проклятия, и ты еще злишься, что и ей дана свобода? Воистину и тебя сатана связал не меньше, чем ее. Ей он голову привязал к коленям, а тебе – душу к субботе. И вот она освобождена, а ты остался связанным. Почему и ты не освобождаешься? Суббота дана людям, чтобы они помнили о Боге более, чем в другие дни. Не напоминает ли сие дело исцеления женщины о Боге более, чем сегодняшняя суббота, и более, чем все субботы от Моисея и доныне? Итак, не больше ли сие дело и субботы? И разве не видишь ты, что здесь Тот, Кто больше субботы? И не только субботы, но и храма (Мф.12:6)? Разве не чувствуешь ты, маленький начальник синагоги, что пред тобою стоит Начальник душ человеческих? О, если бы ты знал, как быстро пред Его очами все дни и ночи стекаются к устью вечности!

Но посмотрите, как Господь оказывает бедной женщине еще одну честь: Он называет ее дочерью Авраамовой! Этим Он хочет не только подчеркнуть ценность живой человеческой души вообще, в сравнении с бессловесными тварями, каковыми являются вол и осел, но и показать, насколько сия скорченная и связанная женщина выше лицемерного начальника синагоги. Что она была благочестивой и богобоязненной, видно, во-первых, из того, что, несмотря на свой страшный недуг, она старалась приходить в синагогу – слушать слово Божие и молиться Богу; а во-вторых, еще и из того, что, исцелившись и выпрямившись, она тотчас стала славить Бога. Так и праотец Авраам был благодарен Богу за всякое благо и терпелив в страданиях, нисколько не ослабевая в своей вере в Бога. Таким образом, она является истинной дочерью Авраамовой, не только по крови, но и по терпению и набожности; и более верной дочерью Авраамовой, чем этот начальник, который, как вообще все иудейские начальники, кичился своим происхождением от Авраама. В действительности же он есть изменник по отношению к Аврааму, а сия женщина – истинная дочь Авраама. Так как же ей не помочь? Чем тут мешает суббота? Суббота была отведена человеку для отдыха. «Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его» (Исх.20:11). Но разве не должна отдыхать и душа, а не только тело? А для души отдых – не лежание и безделье, как для тела, но дела благие, дела милосердия, дела богоугодные. Сие есть истинный отдых души, ибо сие укрепляет ее здравие, дает ей силы и радует. Несомненно, в день праздничный мы должны делать добро скоту, но тем более мы должны делать его людям. Не запрещает Господь в день праздничный заботиться о воле и осле, отвязывать их от яслей и вести поить, но тем более повелевает делать добрые дела людям. Таков был смысл празднования седьмого дня, таков был дух закона Божия. В своей духовной помраченности и моральной гибели старейшины иудейские уже могли видеть только букву закона, и эту букву обожествлять. И вот закон, вместо того чтобы быть водителем по пути сей жизни, превратился в труп, который они тащили за собой. Вместо того чтобы быть пламенной свечою во мраке, закон стал для них холодным пеплом в золотом сосуде, которому они покланялись, как некогда их предки – золотому тельцу. Но в данном случае ярость начальника синагоги против Христа была вызвана не столько ревностью о законе, сколько больным самолюбием. Как кто-то в синагоге может оказаться могущественнее, мудрее, милостивее его? Наружно он ревнует о законе Божием, а между тем языком цедит гной из своего покрытого язвами сердца! Еще и поэтому Христос называет его лицемером.

Своим ответом, острым как меч и ясным как солнце, Господь заставил замолчать и постыдил не только начальника синагоги, но и всех Своих противников.

И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его. Как легко защитить человеколюбивое дело! Бог стоит за таким делом, как свидетель и щит, и благое дело дает языку необоримое красноречие. Зная все тайны на Небе и на земле, Господь знает и сию тайну, вызывающую сомнение у маловерных, требующих адвоката и для злого, и для доброго дела. Потому Господь и советует своим ученикам, чтобы они, когда приведут их в синагоги, в судилища, к начальствам и властям, не заботились, как или что сказать, ибо не вы будете говорить, «но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Лк.12:11–12; Мф.10:19–20)! Взгляните, как архидиакон Стефан отвечает своим мучителям! И как отвечают бывшие рыбаки, Петр и Иоанн! И как отвечает апостол Павел! Так не отвечают люди, научившиеся по книгам, но лишь наученные Духом Божиим. Так не говорят адвокаты и вообще смертные люди – но Сам Бог. Еще в ветхозаветные времена премудрый царь пророчески изрек Евангельскую истину, сказав: «Человеку принадлежат предположения сердца, но от Господа ответ языка» (Притч.16:1). Ответ Христа начальнику синагоги был таков, что вызвал стыд у противившихся и радость у всего народа. Народ радуется, ибо видит в Его речах сияние победы добра над злом, как до этого увидел его в Христовом чуде над скорченной женщиной и во многих других Его славных делах. И весь народ радовался о всех славных делах Его. Только одно славное дело было сотворено и разглашено – следовало другое, за ним третье, и так далее. Одно чудо подтверждало другое; каждое последующее свидетельствовало об истинности предыдущего; а все вместе они давали радость безрадостным, надежду безнадежным, утверждали веру в маловерных, укрепляли добрых на добром пути и отвращали заблудших с пути ложного, повсюду вызывая между людьми разговоры, что Бог посетил Свой народ и что приблизилось Царство Божие.

Сегодняшнее Евангелие весьма назидательно, даже если читать его поверхностно; но оно имеет и свой глубинный смысл, необыкновенно поучительный для нашей духовной жизни. Скорченная женщина означает скорченный ум всякого, кто не стоит близ Господа нашего Иисуса Христа. Человек со скорченным умом не может своими силами потянуться к Богу и Небу, он непрестанно пресмыкается по земле, питаясь землей, учась от земли, тоскливо веселясь от земли. В то же время скорченный ум является стесненным и ограниченным, ибо он делает себя зависимым от чувств. Он верит только чувствам. Он ищет своих предков среди животных, а удовольствия – в пище и питии. Он не знает ни о Боге, ни о духовном мире, ни о жизни вечной, а потому не знает и о высшей, небесной радости. Он безутешен, труслив, полон мук, тоски и злобы. Господь наш Иисус Христос подзывает к Себе такой ум, чтобы выпрямить его, просветить и обрадовать. Если тот приблизится к Нему быстро, как эта скорченная женщина, то воистину будет выпрямлен, просвещен и обрадован и изо вех своих сил станет благодарить и прославлять Бога. Если же не придет к Нему, то помрачится и окончательно умрет во грехе своем, как сказал Господь неверующим иудеям: «и умрете во грехе вашем» (Ин.8:21). Так происходит с умом чувственным, земным, скорченным, пресмыкающимся по земле. Но не лучше и уму малосильному и грехами расслабленному, не верующему в истинность даже того, что он признает истиной, но не имеющему сил стряхнуть с себя ложь и к Истине приблизиться. И когда он слышит зов Истины, он сразу находит отговорку, отвечая: «Сегодня суббота, не могу – ты меня позвала в неподходящий день!» Или: «Жестоки твои речи, не могу – ты должна позвать меня другими словами!» Или: «Я молод и полон жизни, не могу – ты со своим зовом должна подождать, пока я еще немного позабавлюсь ложью!» Или: «У меня жена и дети, не могу – ты должна сначала о них позаботиться и только тогда меня звать!» Или что-то другое, десятое, сотое! Расслабленный ум всегда отыщет какой-нибудь смешной повод, чтобы не следовать за Истиной. А Истина зовет раз, и другой, и третий – и уходит, и расслабленный ум остается пресмыкаться во прахе и умирать во грехе. А к тому, кто в этой жизни отверг призыв Истины, неожиданно придет смерть, возьмет его и затворит за ним врата земной жизни. И такой человек не дождется ни возвращения в сию жизнь, ни покаяния в жизни вечной, ни милости на Суде Божием.

А смерть близ есть, и Суд Божий близ – два страшных напоминания о том, что и наше покаяние должно быть близ. Если наше покаяние не будет ближе и быстрее смерти и Суда Божия, то оно навсегда останется вдали от нас. Сейчас оно в наших руках, и мы еще какое-то краткое время можем пользоваться им. Так поспешим же воспользоваться покаянием, ибо оно есть первое, начальное лекарство для души человеческой. Стоит только покаяться – и тогда сразу пред нами распахнутся более удаленные двери, и будет нам указано, что делать дальше. Пока человек находится в этом смертном теле, его дух всегда скорчен, в большей или меньшей степени. Но Христос призывает всех скорченных духом, душою и умом. Он Единый может выпрямить то, что искривили мир сей и силы адские. «Человек! Женщина! Дитя!» – зовя нас, Он хочет этими именами возвысить наше достоинство и скрыть наши истинные имена, постыдные и греховные: «Слепцы! Калеки! Прокаженные! Нищие!» – и молчащие трубы духа, забитые грязью, выпрямить, очистить и сотворить звонкими трубами славы Божией. Чтобы и мы, трубя о ней, прославили на небесах, в царстве светлых ангелов и просветленных святых, Христа Бога нашего. Ему же подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя двадцать восьмая по Пятидесятнице. Евангелие о браке Царского Сына

Смотри: Неделя четырнадцатая по Пятидесятнице.

Неделя двадцать девятая по Пятидесятнице. Евангелие об исцелении десяти прокаженных

Лк. 17:12–20 (85 зач.)

Будем учиться на примере малых вещей, если не можем сразу понять великие.

Если мы не можем понять, как Бог видит всех людей, посмотрим, как солнце освещает все предметы на земле.

Если мы не можем понять, как душа человеческая не может ни единой минуты жить без Бога, посмотрим на то, как тело человеческое не может ни единой минуты прожить без воздуха.

Если мы не знаем, зачем Бог требует от людей послушания, разберем, зачем глава семьи требует послушания от своих домочадцев, царь – от своих подданных, полководец – от воинов, архитектор – от строителей.

Если мы не знаем, почему Бог требует от людей благодарности, подумаем и уразумеем, почему родитель требует благодарности от своих чад. Но остановимся на некоторое время именно на этом вопросе: почему родители требуют от своих чад благодарности?

Почему отец требует от своего сына, чтобы тот кланялся ему, снимая шапку, и благодарил за всякую большую и малую вещь, от родителей полученную? На что это отцу? Разве сыновняя благодарность делает его богаче, сильнее, уважаемее, влиятельнее в обществе? Нет, нисколько. Но если он лично ничего не имеет от сыновней благодарности, не смешно ли, что он непрестанно учит ей свое дитя и приучает его быть благодарным, и не только родитель набожный, но даже и ненабожный?

Нет, это нисколько не смешно; это благородно. Ибо в сем проявляется самая бескорыстная любовь родительская, которая и заставляет родителей учить свое чадо благодарности. Зачем? Чтобы чаду было хорошо. Чтобы чадо выросло, как садовый плод, а не как дикое терние. Чтобы ему было хорошо в этой временной жизни среди людей, среди друзей и врагов, в селе и в городе, во власти и в торговле. Ибо повсюду благодарного человека ценят, любят, приглашают, помогают ему и привечают. Кто научит быть благодарным, научит быть и милостивым. А милостивый человек свободнее шагает по этой земле.

А теперь спросим себя, почему Бог требует благодарности от людей? Почему Он требовал от Ноя, Моисея, Авраама и других праотцев, чтобы они приносили Ему благодарственные жертвы (Быт.8:20, 12:7–8, 35:1; Лев.3:1)? Почему Господь наш Иисус Христос ежедневно являл людям пример того, как следует воздавать хвалу Богу (Мф.11:25, 14:19, 26:26–27)? Почему и святые апостолы делали то же самое (Деян.2:47, 27:35), заповедуя всем верным всегда за все благодарить Бога (Еф.5:20; Кол.3:17)? Не разумно ли то, что восклицает великий Исаия: «Воспомяну милости Господни и славу Господню за все, что Господь даровал нам, и великую благость Его к дому Израилеву, какую оказал Он ему по милосердию Своему и по множеству щедрот Своих» (Ис.63:7)? Или то, что умилительный псалмопевец советует своей душе: «Благослови, душе моя, Господа, и не забывай всех воздаяний Его» (Пс.102:2)? Так почему же Бог требует от людей благодарности? И почему люди платят ему благодарностью? Из бесконечной любви Своей к людям требует Бог, чтобы люди Его благодарили. Благодарность человеческая не сделает Бога ни более великим, ни более могущественным, ни более славным, ни более богатым, ни более живым; но она сделает более великими, могущественными, славными, богатыми и живыми самих людей. Благодарность человеческая ничего не прибавит к миру и блаженству Бога, но она прибавит мира и блаженства самим людям. И благодарность Богу нисколько не изменит существования и бытия Божия, но изменит существование и бытие благодарящего. Лично Богу не нужна наша благодарность, как не нужна Ему и наша молитва. Но все-таки Господь, сказавший: «знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф.6:8), в то же время учит нас, «что должно всегда молиться и не унывать» (Лк.18:1). Итак, хотя Бог не имеет потребности в нашей молитве, Он все же повелевает нам молиться. И хотя Он не имеет потребности в нашей благодарности, он все же требует от нас благодарности, которая по сути является не чем иным, как молитвой, молитвой благодарственной. Ибо благодарность Богу воздвигает нас, смертных, из тления смертного, освобождает от привязанности к тому, с чем мы однажды, хотим мы этого или не хотим, должны будем расстаться, и прилепляет к Живому и Бессмертному Богу, близ Которого мы никогда не будем в жизни вечной, если не прилепимся к Нему в жизни временной. Благодарность облагораживает благодарящего и трогает благодетеля. Благодарность дает крылья милосердию в мире и освежает всякую добродетель. Впрочем, смертный язык не может даже отдаленно живописать красоту благодарности и уродство неблагодарности так ясно, как они представлены в сегодняшнем Евангельском чтении.

Во время оно, когда входил Христос в одно селение, встретили Его десять человек прокаженных, которые остановились вдали и громким голосом говорили: Иисус Наставник! помилуй нас. Десять прокаженных! Страшно увидеть и одного, а тем паче толпу из десяти человек. Тело, покрытое с головы до пят белыми язвами, а затем белыми гноящимися струпьями, которые сначала свербят, а потом жгут как огонь! Тело, гниющее и распадающееся! Тело, в котором гной сильнее крови! Тело, которое есть сплошной смрад и изнутри, и снаружи! Таков человек, больной проказой. И когда проказа охватит и нос, и рот, и глаза, можете себе представить: каков воздух, которым дышат через гной? Какова пища, которую вкушают вместе с гноем? И как вообще выглядит мир, когда на него смотрят сквозь гной?

По закону Моисея прокаженным было запрещено каким бы то ни было образом входить в соприкосновение с остальными людьми. Впрочем, это и теперь так в тех местах, где есть проказа. Чтобы кто-нибудь не подошел близко к прокаженному, тот обязан был издалека кричать: «Нечист, нечист!» Буквально так и написано в законе: «У прокаженного, на котором эта язва, должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист» (Лев.13:45)! Должна быть разодрана одежда – чтобы была видна проказа. Голова должна быть не покрыта – опять же для того, чтобы видно было, что он прокаженный, поскольку от проказы волосы изменялись в белые и вылезали. До уст он должен быть закрыт – снова опознавательный знак для проходящих мимо. И кроме всего этого, прокаженные были обязаны еще и кричать: «Нечист! Нечист!» Их выгоняли из города или села, и они жили хуже, чем скоты, – отверженные, презираемые, забытые. «Нечист он, – говорит закон, – он должен жить отдельно, вне стана жилище его» (Лев.13:46). Их считали мертвыми, хотя их удел был страшнее смерти.

Мимо таких оборванных и смердящих обломков жизни проходил в тот день Иисус, Источник здравия, красоты и силы. А когда прокаженные узнали, что это Он, то остановились вдали и громким голосом говорили: Иисус Наставник! помилуй нас. Откуда сии несчастные могли узнать об Иисусе, что Он в силах им помочь, если они не входили в общение с людьми? Вероятно, кто-нибудь, бросая хлеб с дороги, сообщил им эту новость. Конечно, издалека дошел до их слуха глас о той единственной на свете новости, которая могла их интересовать. Все остальное, что происходило в мире: смена царей и битвы народов, строительство и разрушение городов, развлечения, пожары и землетрясения, – все для них было безразлично. Облеченные в гной, они могли думать только об этой своей злосчастной одежде и, может быть, еще о том, кто мог бы с них эту одежду снять и облечь в одеяние здравия. Услышав о Господе нашем Иисусе Христе как о всемогущем Целителе, они, безусловно, слышали и об особых случаях исцеления Христом подобных им прокаженных (Лк.5:12–13). Потому они и должны были желать счастливого случая встретиться с Господом. Где-то на краю равнины Галилейской, где дорога начинает подниматься на Самаринские холмы, поджидали они Его. Там Он проходил, направляясь в Иерусалим. И вот счастливый случай, не случайный, но Богом устроенный! Они видят Христа, идущего со Своими учениками. И видя Его, они закричали в один голос: Иисус Наставник! помилуй нас. Почему они называют Его Наставником? Потому что это слово более значительно и указывает на большее достоинство, чем наименование учителя. Ибо «наставник» означает не просто учитель, но и душепопечитель, словом, примером и заботой руководящий людей на пути спасения. Почему же тогда они не называют Его Господом, словом, содержащим в себе еще более достоинства и значения, чем слово «наставник»? Конечно, потому, что еще не узнали о сем достоинстве Христовом.

Помилуй нас, – кричали они громким голосом. Увидев их, Он сказал им: пойдите, покажитесь священникам. И когда они шли, очистились. В одном из предыдущих случаев исцеления прокаженных Господь прикоснулся рукой к больному и сказал ему: «очистись. И тотчас проказа сошла с него» (Лк.5:13). А в этом случае Он не только не прикасался к прокаженным, но даже не подходил к ним близко. Ибо они остановились вдали и вопияли к Нему. Таким образом, и Он вынужден был крикнуть им издалека. Почему Господь посылает их к священникам? Потому что на священниках лежала обязанность провозглашать прокаженных нечистыми и изгонять их из общества, а исцеленных признавать чистыми и здоровыми и возвращать их в человеческое общество (Лев.13:34, 44). Господь не хочет нарушать закон, тем более что закон не мешал, а, напротив, помогал в данном случае Его делу, поскольку сами священники получили бы возможность убедиться, что десять прокаженных исцелились, и сами это подтвердили бы и засвидетельствовали. Итак, услышав, что Господь им сказал и куда их послал, они направились в свое село, чтобы так и поступить. Но вот, по дороге они взглянули на себя, и проказы на них не оказалось. И когда они шли, очистились. И они посмотрели на свои тела – и тела их были здоровы и чисты, и они посмотрели друг на друга и убедились, – то все они были здоровы и чисты. И короста, и гной, и смрад – все исчезло, так что ни следа на них не осталось от ужасной проказы. Кто мог бы сказать, что сие чудо Христово не больше, чем воскрешение мертвых? Вдумайтесь немного в тот факт, что одним могущественным словом десять прокаженных человеческих тел, изъеденных недугом, внезапно стали здоровыми и чистыми! И когда вы вдумаетесь, то сами легко признаете: воистину, слово сие не могло исходить от смертного человека! Слово сие должен был изречь Бог через телесный орган человеческий. Действительно, человеческий язык его произнес, но оно происходило из той же глубины, из которой вышло и повелительное слово, повлекшее за собой создание мира. Есть слова и слова. Есть слова чистые и безгрешные, которые потому и обладают силой. Эти слова проистекают из первоисточника вечной любви. Пред ними распахиваются врата всех вещей; им покоряются вещи, и люди, и болезни, и духи. А бывают слова, разбавленные водой, притупившиеся, умерщвленные грехом, которые производят действия не больше, чем свист ветра в полом тростнике; и сколько бы таких мертвых слов не произносили, они остаются бессильными, как воздействие дыма на железную дверь. И еще представьте себе, какое для нас ни с чем не сравнимое утешение – знать, в какого всемогущего и человеколюбивого Господа мы веруем! «Бог же наш на небеси и на земли, вся елика восхоте, сотвори» (Пс.113:11). Он есть Начальник жизни, Он – Повелитель болезней, Он – Властитель природы, Он – Победитель смерти. Мы сотворены не бездумной и бессловесной природой, но Им, премудрым. Мы являемся не рабами природных условий, но слугами Бога Живаго и человеколюбивого. Мы не игра случая, но создания Того, кто сотворил и наших старших братий, ангелов и архангелов, и все бессмертное воинство небесное. Хоть мы в этом мире и страдаем, Ему известны смысл и цель наших страданий; хоть мы и прокажены грехом, Его слово сильнее проказы – как телесной, так и душевной; хоть мы и тонем, Его спасительная рука близ нас; хоть мы и умираем, Он ждет нас по ту сторону могилы.

Но возвратимся к Евангельскому рассказу об исцелении прокаженных и посмотрим теперь на ясную картину благодарности и неблагодарности. Что же сделали эти прокаженные, заметив, что исцелились от своего недуга? Вот что: только один из них возвратился поблагодарить Христа, а другие девять продолжили свой путь, забыв о своем Благодетеле и Спасителе.

Один же из них, видя, что исцелен, возвратился, громким голосом прославляя Бога, и пал ниц к ногам Его, благодаря Его; и это был Самарянин. Этот единственный благодарный человек, увидев, что тяжкая болезнь его оставила, облегченно вздохнул, словно его перестали душить лютые змеи, и первой его мыслью было поблагодарить Того, Кто спас его от неописуемого несчастья. И как он только что возвышал свой хриплый голос и гнойными устами взывал: Иисус Наставник! помилуй нас – так теперь он возвышает звонкий голос из здоровой груди и здоровыми и чистыми устами громко прославляет Бога. Но этого ему было не достаточно, и он побежал назад к своему Благодетелю, чтобы выразить ему благодарность. И, возвратившись ко Христу, он пал пред Ним ниц, уже не на изъязвленные и больные, но на здоровые колени, и принялся благодарить Его. Тело исполнено здравия, сердце – радости, очи – слез! Вот истинный человек. Только что он был скоплением гноя, а теперь снова стал человеком! Только что он был извергнутым отбросом жизни людской, а теперь – снова достойный член человеческого общества! Только что он был унылой трубой, игравшей одну лишь песню: «Нечист, нечист», а теперь он – радостная труба хвалы и славы Божией!

И сей единственный благодарный человек был не иудей, но самарянин. Самаряне же были не иудеи, но или чистокровные ассирийцы, или потомки ассирийцев и иудеев. Это те самые ассирийцы, которых некогда царь Ассирийский Салманассар поселил в покоренной Самарии, предварительно переселив оттуда в Ассирию израильтян (4Цар.17:3–6, 24). Что и сей благодарный человек был чистокровный ассириец, видно из того, что Сам Господь называет его иноплеменником:

Тогда Иисус сказал: не десять ли очистились? где же девять? как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? Слышите ли, как мягко Господь укоряет неблагодарных? Он только расспрашивает о них – разве и они не исцелились? И почему и они не возвратились поблагодарить? Он спрашивает, не потому что не знает, что все они очистились. Нет, он знал, что они исцелятся, прежде чем встретил их и увидел. Но, задавая сей вопрос, Он упрекает. И какой же это мягкий упрек, не правда ли? Как любой из нас, когда подарит монету какому-нибудь бедняге, кричит и бушует, если тот его не поблагодарит! А представьте себе, как бы каждый из нас самым грозным образом изобличил девять больных людей, если бы он, предположим, сумел возвратить им здоровье, а они бы даже не выразили благодарности за такую неоплатную услугу! Как же все дни наполнены человеческими криками на неблагодарных! Как тяжел воздух от злобы и проклятий, каждый день с утра до вечера сыплющихся из людских уст на неблагодарных! Между тем, как ничтожно все, сделанное человеку человеком по сравнению с теми благодеяниями, что творит людям Бог, творит без устали и непрестанно, от колыбели человека до могилы! Но все-таки Бог не кричит, не бранит, не проклинает неблагодарных, но лишь мягко укоряет их, спрашивая тех, кто молится Ему келейно или в храме: где же прочие Мои чада? Не даровал ли Я тысячам из них здравие, но се, только сотни вас, благодарящих? Не украсил ли Я урожаем нивы, и не у всех ли Я наполнил загоны для скота, но се, лишь немногие из вас преклоняют предо Мною колени и воздают хвалу? Где прочие Мои чада? Где могущественные и сильные, владеющие народами Моей силой и с Моей помощью? Где богатые и преуспевшие, обогатившиеся Моим богатством и преуспевшие по Моей милости? Где здоровые и веселые, исполнившиеся здравия и веселия из Моего источника? Где родители, детям которых Я помогаю расти и крепнуть? Где учителя, которым Я прибавляю мудрости и знаний? Где многочисленные больные, исцеленные Мною? Где многие и многие грешники и грешницы, души которых Я очистил от греха, как от проказы?

Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? Он единственный вернулся, чтобы поблагодарить. Но разве для Христа существуют иноплеменники? Разве Он пришел спасти не всех людей, а только иудеев? Иудеи хвалились своей богоизбранностью и тем, что своим богопознанием превосходили все остальные народы земли. Но вот пример, показывающий тупость их ума и окаменение сердца! Ассириец, язычник, оказался обладателем более просветленного ума и благородного сердца, чем хвастливые иудеи. Но, к сожалению, эта история и до сего дня повторяется с избранными и неизбранными. И сегодня некоторые из язычников обладают более открытым к Богу умом и благодарным Ему сердцем, чем многие и многие христиане. Многие мусульмане или, скажем, буддисты своим усердием в молитве и теплою благодарностью Творцу могут пристыдить иных христиан.

Наконец, сей рассказ завершается словами Спасителя, обращенными к этому благодарному самарянину:

И сказал ему: встань, иди; вера твоя спасла тебя. Видите, сколь велик Господь в смирении, также как и в благости! Для Него является радостью назвать людей соработниками в Своих великих и благих делах. Этим Он хочет возвысить достоинство униженного и уничиженного рода человеческого. Будучи превыше человеческого тщеславия и гордости, Он желает разделить Свои заслуги с другими, Свое богатство – с бедными, Свою славу – с несчастными и жалкими. Вера твоя спасла тебя. Действительно, этот Самарянин веровал, как веровали и остальные девять прокаженных; ибо если бы они не веровали в могущество Господа, то не кричали бы: Иисус Наставник! помилуй нас. Но чего стоила эта их вера? Они могли с тою же верой кричать к тысячам самых прославленных врачей на земле: «Помилуйте нас и исцелите нас!» Но все было бы напрасно. Предположим даже, что кто-нибудь из этих тысяч земных смертных врачей вылечил бы их: как вы думаете, стал бы он – любой из них – приписывать сие исцеление вере больного, а не себе, исключительно себе и своим способностям? Не в обычае ли у земных смертных врачей намеренно замалчивать роль больных в выздоровлении, чтобы таким образом как можно ярче выделить исключительно себя самого и свои заслуги? Так относятся люди к людям. А Господь наш Иисус Христос относится к людям иначе. Христос поставил Свой воз пшеницы, а прокаженный самарянин бросил в этот воз одно свое зерно. Христов воз пшеницы есть Его Божественная сила и власть, а зерно прокаженного – его вера во Христа. Но справедливый и человеколюбивый Христос не хочет скрыть даже одного этого зерна, напротив, воздает ему большую честь, чем Своему возу. Потому он и не говорит, как сказали бы в подобном случае все смертные: «Мой воз пшеницы напитал тебя», но: «Твое зерно тебя напитало!» Он не говорит: «Я спас тебя!», но: Вера твоя спасла тебя. О, сколько великодушия в сих словах! И какой урок всем нам! И какой укор самолюбию и гордости людской!

Пусть придут и со стыдом научатся от Христа праведного все, скрывающие зерно чужой заслуги и выпячивающие свой воз. Они являются похитителями и ворами не меньше, чем богач, присоединяющий маленькое поле бедняка к своему большому!

Пусть придут и со стыдом научатся от Христа справедливого все генералы, скрывающие вклад своих солдат в победу, но громко трубящие повсюду о своих исключительных заслугах!

Пусть придут и со стыдом научатся от Христа смиренного все торговцы и промышленники, замалчивающие роль своих работников и помощников в своем успехе и приписывающие его лишь собственному трудолюбию, мудрости и удачливости!

Пусть, наконец, придет и со стыдом научится от Христа человеколюбивого и весь человеческий род, в гордой слепоте своей приписывающий все благо, все умение, все успехи исключительно себе, но замалчивающий львиную долю Божию во всем этом или забывающий о ней! Пусть придет и научится, видя, как справедливый Бог не замалчивает ни одного зерна заслуги человеческой в целом возе Своих заслуг, но, напротив, Свои заслуги скрывает и молчит о них, а подчеркивает заслуги людей!

Можно ли представить себе более сильный удар и более страшный упрек людям за их воровство, хищения, грубость, отсутствие человеколюбия и боголюбия? Воистину, имеющий стыд устыдится при виде такого смирения Христова. Имеющий в себе одну непогашенную искру совести покается в своем грубом и глупом самохвальстве и выставлении себя напоказ и станет благодарным по отношению к Богу и людям. А благодарность научит его справедливости, праведности и смирению.

О, если бы мы, христиане, знали, от какой душевной проказы ежедневно врачует нас Христос, мы немедленно возвратились бы к Нему, пали ниц к ногам Его, громким голосом прославляя Бога, и благодарили бы Его от сего часа до часа смертного – до часа смертного, который не далеко от каждого из нас! Господу и Спасу нашему Иисусу Христу честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя тридцатая по Пятидесятнице. Евангелие о бремени богатства

Лк. 18:18–27 (91 зач.)

Смотри: Неделя двенадцатая по Пятидесятнице.

Неделя тридцать первая по Пятидесятнице. Евангелие о слепом Вартимее

Лк. 18:35–43 (93 зач.).

На свете есть много, слишком много вещей, которые человек или не употребляет по назначению, или злоупотребляет ими.

Многие носят часы на толстых золотых цепочках – начнем с этого – не из-за часов, а из-за людей: чтобы видели, какие у них есть драгоценности!

Многие держат холеных коней и великолепные экипажи не потому, что им необходимо много ездить, а на удивление народу и на зависть врагам! О, сто раз жалки те, кому бессловесные лошади и мертвые колеса поднимают авторитет!

Многие одеваются неприлично, не для того, чтобы скрыть свою отчаянную наготу и защитить тело от холода и пыли, а чтобы подчеркнуть свою красоту. О, незавидная красота, которую сухая трава и звериная шкура могут настолько подчеркнуть!

Многие загромождают свой дом золотой и серебряной посудой и другими ненужными украшениями, как раз в таком количестве, чтобы было что до смерти охранять от воров. О бедные братия, разве вы не понимаете, что надо остерегаться самого страшного из всех воров, который совершенно разграбил и опустошил вашу душу? Если бы вы так берегли вашу душу, как бережете ваши драгоценности душа ваша пережила бы их; а так драгоценности ваши переживут душу.

А что сказать о пище и питии, данных Богом людям для поддержания тела и употребляемых людьми на погибель и тела, и души?

И что сказать о языке, данном людям, чтобы они славили Бога, учили и утешали друг друга, и употребляемом ими для богохульства, хвастовства, клеветы, для того, чтобы озлоблять и отравлять души?

И что сказать о разуме, данном людям, чтобы они прокладывали путь к Божественной истине, и употребляемом ими в качестве пособника и батрака всяческих грехов и пороков?

И еще: что сказать о сердце человеческом, данном людям, чтобы быть органом любви, органом созерцания Бога и мира духовного, и превращенном ими в мехи всякой нечистоты: похоти, сребролюбия, гордости и ненависти?

То же самое можно сказать и об очах. Бог дал людям зрение не для чего иного, как для того, чтобы они, смотря на этот мир, видели приблизительное изображение того, другого, истинного и бессмертного мира. Но, подобно тому, как если бы некто, засмотревшись на тень, забыл бы об отбрасывающем эту тень дереве, так и многие зрячие люди всю жизнь приковывают свои взгляды исключительно к сему чувственному миру, совершенно ослепнув душою для видения Бога и мира небесного. К чему тогда им очи? Не становятся ли тогда их очи губителями их душ? Очи не помогли им найти путь к вечной истине, но увели их с первоначального доброго пути, на который Бог поставляет все молодые души, в непроходимые заблуждения и терние мира сего, откуда не видно ничего, кроме этих самых заблуждений и терния. О, скольким даже не тысячам, но миллионам человеческих созданий очи принесли совершенную погибель души! Можем ли мы сосчитать, сколькие цари в истории потеряли царства из-за похоти очей? И сколькие мудрецы – ум? И сколькие порядочные мужчины и женщины – честь? Сколько состоятельных домов разорено из-за драгоценных женских украшений, абсолютно не нужных слепому! Сколько больниц наполнены теми, кто сперва согрешил очами, а затем оплатил свой грех разложением тела и душевным мраком! Воистину, если бы можно было исчислить все жертвы алчных и похотливых очей, нельзя было бы не воскликнуть: «Можно позавидовать слепым!»

Потому и Господь наш Иисус Христос никогда ни одного подошедшего к Нему телесного слепца не назвал слепым, в то время как называл слепыми старейшин народа иудейского, духовных вождей и книжников, имеющих глаза, но не видящих ничего (Мф.13:15). Ибо тот, кто слеп телесными очами, слеп временно, в одном только этом мире; а тот, кто слеп духом, слеп для обоих миров, и для сего и для другого, и в этом времени и в вечности. Телесная слепота есть лишь бледная картина слепоты духовной и ясное напоминание духовным слепцам, не видящим ни Бога, ни Царства Божия, чтобы они пришли в себя и лечились, пока еще есть время. Чрез слепцов телесных Бог хочет открыть слепоту слепцов духовных. Источник слепоты очей – не Бог, но, как и в случае со всеми прочими изъянами и болезнями, грех человеческий. Если бы не было в людях слепоты духовной, то и все слепые телесными очами сразу бы прозрели. Но пока будут существовать слепцы духовные, духом не видящие Бога, Бог будет изображать их слепоту чрез закрытые очи телесно слепых.

Если бы не было в людях духовной глухоты и немоты, то все глухие тут же начали бы слышать, а немые заговорили. Но пока будут существовать люди, у которых отсутствует слух, чтобы слышать закон Божий, и язык, чтобы говорить о величии и славе Божией, Бог будет пользоваться для выражения их духовной глухоты и немоты телесно глухими и немыми.

Если бы не было ни проказы духовной, ни чахотки, ни расслабленности, ни горячки, ни остальных болезней духа, то и все телесные больные мгновенно исцелились бы от всех болезней, которые проявляются телесно, поскольку болящий дух заставляет их проявляться и изображать его состояние. И пока будут все эти болезни в духе человеческом, будут все они проявляться на человеческих телах.

Итак, слепота телесных очей имеет свой глубокий духовный смысл и находит свое объяснение лишь исключительно в науке духовной. Не сведущий в науке духовной не знает и не может где бы то ни было вне области сей науки узнать, зачем в мире существуют телесная слепота, глухота, немота и все остальные болезни и недуги человеческого тела. Такой человек, встретив слепца, может только разинуть рот от удивления, почувствовать жалость и подумать: «Слава Богу, что я не слепой!» А кто тебе сказал, что ты не слепой? И почему ты жалеешь того, кого таинственный Промысл поставил пред тобою из жалости к тебе самому? Если бы ты не был слеп духом, перед тобою бы не появился слепой. Но он появился – как живой диагноз твоей болезни, твоей внутренней слепоты. Если слепец просто вызвал у тебя жалость и ты потянулся за кошельком и подал ему милостыню, то ни ты, ни он не выполнили своей главной задачи, как следует. Главная задача слепца при встрече с тобой – своею внешней слепотою показать твою внутреннюю слепоту; а твоя главная задача в данном случае – вразумиться сим наглядным уроком, заплакать над своею собственной слепотою и изо всех сил поспешить лечиться от слепоты духа.

Куда тебе поспешить? К кому поспешить? Кто в мире является врачом для слепых? Никто из смертных людей. Лишь Тот, Кто создал духовное и телесное зрение, лишь Он единственный в состоянии исцелить и от духовной, и от телесной слепоты.

Но почему Господь наш Иисус Христос, спросишь ты, имея силы для исцеления слепых, не вылечил всех слепых на земле? А как бы тогда обнаруживалась духовная слепота людей? Какую пользу принесли бы книги, написанные о слепоте духовной, если люди с трудом вразумляются, даже видя перед собою живых слепцов? Пока существует слепота духовная, будет и слепота телесная.

А теперь рассмотрим сегодняшнее Евангельское чтение и увидим из него, почему Господь наш Иисус Христос исцелил именно тех слепцов, которых исцелил, и только их.

Во время оно, когда же подходил Он к Иерихону, один слепой сидел у дороги, прося милостыни. Господь наш Иисус Христос путешествовал в данном случае из Галилеи в Иерусалим и отправился по долине реки Иордан, кратчайшим путем, чрез город Иерихон. Это Его последнее посещение сего города. Первое, безусловно, произошло примерно за три года до того, когда Господь вышел с остальным народом на Иордан, чтобы принять крещение от Иоанна Предтечи. Какая разница между первым и последним посещением! Тогда Господь шел, не узнанный, в толпе людей; и никто в этой толпе, вдохновленной Иоанном, не замечал Его, Сильнейшего Иоанна, пока Иоанн сам не указал на Него, провозгласив: «вот Агнец Божий» и: «Сей есть» (Ин.1:29–30). А теперь Он шел «с учениками Своими и множеством народа» (Мк.10:46), следовавшего за Ним, и с громкою славою, достигнувшей даже иерихонских слепцов. Тогда он только начинал Свою Божественную миссию, а теперь приближался к ее кровавому и победоносному концу.

Все в жизни Христовой происходило будто случайно, но на самом деле все до мелочей развивалось по плану Божию, составленному для спасения людей. Один слепой сидел у дороги. Словно случайно! И словно случайно по дороге мимо него проходил Христос. В действительности же и сие все было по Божию Промыслу. Господь должен был отверзть телесные очи этому убогому слепцу всего лишь за несколько дней до того, как духовные слепцы распнут Его Самого на кресте в Иерусалиме. Он хотел верою этого слепца посрамить неверие иерусалимских старейшин и книжников. И хотел еще раз ясно показать, что в сем мире все вывернуто наизнанку человеческим грехом, так что видят невидящие, а смотрящие слепы. Как и Сам Он сказал ранее, что пришел «в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин.9:39). Те, что каждый день в храме очами смотрели в Священное Писание и толковали его народу, не смогли увидеть Мессию и Спасителя в Господе Иисусе; а этот слепец иерихонский, который не мог ни читать Священное Писание, ни тем более толковать его, увидел во Христе Господа и Спасителя мира. Из Евангелия от Марка известно, что сей слепец был сын некоего Тимея, почему его и звали Вартимеем. Евангелист Матфей упоминает не одного слепца, а двух. Евангелисты этим нисколько не противоречат друг другу, но, как и в случае с двумя бесноватыми в Гадаре, один евангелист упоминает двоих, а другой выделяет только одного, который был главнее и известнее в окрестностях. Сии два слепца могли даже находиться не вместе, но один на одном конце города, а другой – на другом. Ибо часто случалось, что Господь в одном и том же месте творил много чудес и исцелял многих больных в один и тот же день. Но здесь речь идет об одном, о том, который был более известен в городе, – о Вартимее.

Этот слепец был не только слепым, но и нищим, ибо сказано: сидел у дороги, прося милостыни. Нищенство является профессией большинства слепцов на свете. Может ли кто-либо не увидеть перста Божия в том, что в мире среди нищих большинство слепых? Слепец, раз сам не видит, неизбежно должен стараться, чтобы как можно больше народа видело его. Так он служит людям как живое напоминание об ином мире. Богатый слепец, находящийся в своих четырех стенах, – слепец вдвойне, ибо он не видит и его не видят и, таким образом, он остается бесполезным и для себя, и для других. Слепой же бедняк вынужден находиться среди людей, прося милостыни.

Так Вартимей сидел, как обычно, у пыльной дороги и просил милостыни у проходящих мимо.

И, услышав, что мимо него проходит народ, спросил: что это такое? Огромная толпа народа спешила в то время за Христом. Шум этой толпы услышал Вартимей своим обостренным слухом, который, как известно, усиливается при слепоте. Ему сказали, что Иисус Назорей идет. Тогда он закричал: Иисус, Сын Давидов! помилуй меня. Слепому Вартимею достаточно было лишь услышать сие великое имя, чтобы сразу громко закричать. Это значит, что он уже знал Господа нашего Иисуса Христа не только по имени Его, но и по делам. Должно быть, он узнал, что многие его товарищи по несчастью, слепцы, были исцелены Христом. Поэтому, вероятно, он уже давно мечтал, чтобы Сей единственный Исцелитель прошел по дороге, у которой он проводил свои дни, слепой, как прах, в котором он сидел, не имея в этой жизни никакой надежды, кроме Христа – или кроме смерти. И потому, что Вартимей так долго мечтал о встрече со Христом и ожидал ее, на его устах уже было готовое восклицание: Иисус, Сын Давидов! помилуй меня. Почему он называет Его Сыном Давидовым? Потому что обетованный Мессия должен был придти из рода Давидова, как это и произошло, ибо из этого рода была Пресвятая Дева Мария. Помилуй меня. То есть: дай мне то, что Ты один можешь мне дать. Помилуй прах во прахе! Маленькие люди с трудом уделяют мне гроши, чтобы я мог напитать свое тело хлебом. Ты же можешь дать мне все, чего я хочу. А я хочу только одного: прозреть. Я верую в Твою милость; я верую, что ты дашь мне зрение с большею легкостью и охотой, чем люди дают мне гроши. Ибо Ты по-царски богат дарами и милосердием. Иисус, помилуй меня!

Шедшие впереди заставляли его молчать; но он еще громче кричал: Сын Давидов! помилуй меня. Было так много народа, что одни спешили перед Христом, в то время как другие бежали за Ним. Вероятно, Вартимей кричал во весь голос, раз его начали останавливать и даже заставлять молчать. Вероятно, его отчаянный голос перекрывал весь шум и гам огромной массы народа. Вероятно, его крики надоели многим людям, раз уж они были вынуждены заставлять его молчать. Но Вартимей не замолчал. Он знал, что для него пробил судьбоносный час: или он будет исцелен Христом чудотворцем, или же до смерти останется у дороги, окруженный пожизненной ночью. Поэтому он не обращает ни малейшего внимания, когда те, кто и при самом большом милосердии не может дать ему ничего, кроме мелких монет, заставляют его молчать; но продолжает вопиять к Тому, Кто может дать ему то, что дает только Бог. Иисус, помилуй меня!

К сожалению, подобные сцены и сегодня повторяются бессчетное количество раз. Многим и многим, желающим приблизиться ко Господу нашему Иисусу Христу, в этом мешают, и мешают обычно люди из идущих впереди: старейшин народа, духовных вождей и книжников. Люди подвергают осмеянию и заставляют молчать многие жаждущие души, вопиющие ко Христу. И обычно простецы и бедняки, сердца которых не настолько окаменели от злобы и порока, пытаются приблизиться ко Христу и вопиют к Нему, в то время как потерявшие путь и забредшие в терние мира сего заставляют их молчать и отталкивают от Господа. И то, что бывает с отдельными людьми, происходит и с целыми народами. Простые народные массы во всей Европе, например, вопиют сегодня ко Христу как к единому прозорливому Путеводителю и Спасителю, в то время как вожди европейских народов насмехаются над ними, принуждают их молчать, а кое-где даже и запрещают народу произносить это святое и спасительное имя. Таким образом, те, кто тогда шел впереди и заставлял молчать слепого Вартимея, были более слепы, чем он; как в основной массе своей более слепы старейшины европейских народов, их книжники и так называемые народные просветители, чем простые европейские крестьяне. Так и сегодня, как и в те времена, исполняются слова Христовы: невидящие видят, а видящие стали слепы.

Но взгляните, сколь дивный пример твердости и постоянства в вере подает нам всем слепой Вартимей! Его принуждают молчать, но он не обращает на это внимания. Его заставляют, но он кричит все громче. К чему обращать внимание на сухой тростник, такой же слепой изнутри, как он сам – снаружи? Его жаждущая душа чувствует, что чрез Христа течет поток свежей и совершенной жизни; чувствует, что Сей Иисус, о Котором он так много слышал и размышлял, несет Небо на главе, мудрость на языке, милость в сердце и здравие в руках. Что рядом с Сим Жизнодавцем Иисусом все первосвященники, фарисеи и книжники, лишь хвалящиеся мирскими знаниями и спорящие о книгах и идеях? Сухой тростник, попусту шумящий; мертвые кости, скрипящие при трении друг о друга! При всем своем знании, и мудрости, и власти, и тщеславии они не могут дать ему, отчаявшемуся слепцу, ничего, кроме грязных и сомнительным путем добытых грошей. Это те, что теперь грозят ему кулаками и заставляют его молчать, теперь, когда истинный Мудрец, истинный Человеколюбец и истинный Врач удостаивает касаться Своими святыми стопами дорожной пыли, оседающей на гнилых ямах, бывших когда-то очами Вартимея. Должен ли он их послушать в сей судьбоносный час? Надо ли ему испугаться шума сухого тростника и стука мертвых костей? Нет, ни за что, Вартимей! Лучше тебе испустить дух под их ударами, чем остаться сидеть у дороги, завися от их грошей. Нет, ни за что, о христианин! И ты не бойся тех, кто стоит между тобою и Христом, хотя бы они и носили царские короны на головах, железные жезлы в руках и все знания этого мира в головах своих. Ибо в сравнении со Христом все они суть сухой тростник и мертвые кости. Они сами не видят и не могут дать зрение тебе; они не имеют в себе жизни и тебе не могут ее дать; они сами ничего не знают и ничему не могут научить тебя. Вся их земная сила, и богатство, и мудрость – мелкие монетки, которые они, словно нищие, выпрашивают у сего видимого мира и, если ты просишь у нищих, дадут и тебе. О христианин, будь в своем вопле ко Христу постоянен, как слепой Вартимей! Кричи, кричи все громче, пока Он тебя не услышит. Пусть тебя заставляют молчать; пусть над тобою насмехаются духовные слепцы; пусть шумит сухой тростник; пусть скрипят мертвые кости – ты лишь без устали кричи: «Иисус, помилуй меня!»

Этот слепой Вартимей воистину не был слеп духом своим. Его крепкая и непреодолимая вера в Господа нашего Иисуса Христа давала зрение его духу. Он духом смотрел и видел Бога, хотя очами телесными не мог видеть творения Божия. Он смотрел и видел главное, могущественное, непреходящее, бессмертное, нетленное, вечно живое и радостное. Настоящие и неизлечимые слепцы были заставлявшие его молчать. Напрасно они бежали перед Христом, словно Его авангард; они были более слепы, чем Вартимей, ибо они не знали, перед Кем бегут и Кто за ними идет. Сколь страшный и величественный урок современным священникам, тем, кто идет впереди и руководит духовною жизнью народа! Пусть затворятся в клети души своей и сами поразмыслят, видят ли они яснее, чем этот слепой Вартимей, который не мог очами видеть ни деревьев, ни камней, ни зверей, ни кустов, но духом видел Бога, смотрел и видел Божество Господа нашего Иисуса Христа? Не походят ли во многом некоторые из них на тех, шедших впереди, когда притесняют истинно верующих людей; когда смеются над душами человеческими, вопиющими к Живому Христу; когда ведут борьбу с истовыми богомольцами, заставляя их молчать?

Наконец приблизился и Господь наш Иисус Христос, услышал крики слепого Вартимея и увидел тех, кто заставлял его молчать. Иисус, остановившись, велел привести его к Себе. Тысячи людей проходили мимо несчастного слепца, и никто из них не остановился, не сжалился, но, более того, они приказывали ему молчать, чтобы он не оскорблял их слуха. А Иисус увидел его и остановился. И как Ему было не остановиться перед слепцом? Ведь и это человек, а Христос и пришел в мир ради людей. Как не остановиться перед человеком, который кричит, умоляя Его о помощи, перед добрым человеком с зоркой душой? К чему Ему спешить в Иерусалим? Там Ирод, Пилат и Каиафа, люди худшие и более слепые, чем сей Вартимей. Этот просит у Него спасения, а те готовят Ему крест. Он остановился и велел немилосердным людям, бегущим впереди, чтобы и они остановились и сжалились над одним из своих братьев. О, если бы и сегодня Господь велел всем тем передовым людям, которые гонятся за так называемым прогрессом и неизбежно оставляют своих бедных братьев впустую плакать и кричать в грязной луже у их прогрессивной дороги, – если бы Он велел им остановиться! Взгляните, человек для Него важнее всякого человеческого прогресса, внешнего и ложного, всех цивилизаций, университетов, книг, машин. Милость важнее всех человеческих фраз, всех человеческих творений, умственных и материальных. Бегуны вперед руководствуются малыми ценностями, а Христос всегда руководствуется величайшими. Бегуны вперед суть мелочные торговцы, собирающие и делящие гроши, а Христос есть истинный богач, несущий с Собою величайшие сокровища и щедро наделяющий ими.

Евангелист Марк сообщает, что, после повеления Христа привести к Нему слепого, люди подошли к Вартимею и позвали его, говоря: не бойся, вставай, зовет тебя. Он сбросил с себя верхнюю одежду, встал и пришел к Иисусу. Отсюда видно, что до этого Вартимей кричал сидя, и кричал весьма громко, дабы Христос его услышал. Похоже, что он не мог встать, пока его не позвали, от сильного волнения и страха, как бы Христос не прошел, не услышав его. А теперь, исполненный радости, когда ему сказали, что Он зовет его, – вскочил, сбросил с себя верхнюю одежду и пришел.

Эти слова скрывают в себе глубинный внутренний смысл, точнее, скрывают весь ход спасения нашей души. В своей духовной слепоте и мы сидим в пыли мира сего. Почувствовав присутствие Божие, мы в то же время наиболее болезненным образом ощущаем свою ослепленность грехом, свою немощь, нечистоту, ничтожество. Тогда со слезами мы начинаем взывать к Богу о помощи, но все еще сидя, ибо не можем подняться из грязи греха, как бы мы ни ненавидели грех, пока не почувствуем, что Бог услышал наш вопль и внял ему. Не бойся, вставай, зовет тебя. Пробудившемуся грешнику необходимо услышать сии слова, прежде чем он поднимется из греха и решительно подойдет к Богу. Ибо, ощутив близость Божию и свою греховную слепоту, человек бывает охвачен неописуемым страхом Суда Божия. Он сидит, как парализованный, дрожит от страха и вопиет к Богу, прося о помощи. Нужно, чтобы сначала кто-нибудь сказал ему, чтобы он не боялся, затем сказал, чтобы он поднялся из грязи своей немощи и греховности, и затем только – что Бог зовет его. Кто же скажет это пробудившемуся грешнику? Церковь. Она для того и основана, чтобы пробудившихся грешников ободрить, помочь им встать и уверить их в милости Божией. Она для того и существует, чтобы каждому, взывающему к Богу о спасении, ответить: не бойся, вставай, зовет тебя. Но для чего Вартимей сбросил с себя верхнюю одежду, прежде чем встать и прийти ко Христу? И здесь скрывается свой глубокий внутренний смысл. Под одеждой подразумевается та ткань греха и порока, в которую облечена душа ослепленного грешника. Из-за сей одежды греха и слепа душа его, потому она и не видит Бога; из-за сей как свинец тяжелой одежды он не может ни встать, ни прийти к Богу. Итак, он должен сбросить эту нечистую, тяжелую и непрозрачную одежду со своей души – то есть сначала должен удалить от себя всякий грех – чтобы тогда только суметь встать и прийти к Богу.

Весь дрожа, словно струна на гуслях, слепой Вартимей подошел к Господу нашему Иисусу Христу.

И, когда тот подошел к Нему, спросил его: чего ты хочешь от Меня? Он сказал: Господи! чтобы мне прозреть. Почему Христос спрашивает слепца, чего тот от Него хочет, если знает это заранее? На самом деле, Он заранее знает не только, чего хочет от Него слепец, но и, еще не придя в Иерихон, знает все, что произойдет в тот день в Иерихоне. Он, за сорок лет предсказавший разорение Иерусалима и расселение иудеев по всему миру, Он, предвидевший конец света и Страшный Суд за несколько тысяч лет до того, как сие произойдет, легко мог предвидеть, и что случится в этот день в Иерихоне, и, тем более, чего ждет от Него слепой Вартимей. Таким образом, Он спрашивает, не потому что не знает, но спрашивает ради самого слепого Вартимея и ради присутствующего народа. Спрашивает ради Вартимея, чтобы тот ясно выразил свое желание и с помощью слов открыл чувства своего сердца. Этим Господь и всех нас учит, что нужно всякой нашей молитве к Богу придавать ясную форму. Молитва, выраженная словами, кристаллизует, очищает и усиливает молитву нашего сердца. А ради народа спрашивает Господь, чтобы весь народ услышал, чего просит у Него слепой человек. А именно, чтобы все услышали, что слепой Вартимей не просит у Него милостыни в виде грошей, но просит милостыни, которую ему не в состоянии подать смертные люди и которую подает лишь Единый Бог Живый. Ибо до того времени Вартимей не совсем ясно высказал, чего он на самом деле хочет от Христа, хотя он ясно чувствовал сердцем и понимал умом, что ему надо. До того времени он лишь кричал: помилуй меня. Но он то же самое кричал и другим людям, от которых ожидал денежного подаяния. Он мог каждому проходящему кричать: «Помилуй меня!» Вот потому Господь и хочет, чтобы слепец ясно и перед всеми высказал, какой милости он желает от Христа.

Господи! чтобы мне прозреть. Этими словами отвечает Вартимей на Христов вопрос. Чтобы мне прозреть. Обратите внимание на то, что, приблизившись ко Христу, Вартимей не называет Его более ни Иисусом, ни Сыном Давидовым, но Господом. Значит, уже приблизившись ко Христу, он осознал, что Иисус есть Господь. Так бывает и со всеми верующими: издалека Христос выглядит для них просто как Человек, хотя и великий. Издалека мы называем Его человеческим именем и говорим о Его земном происхождении. Но когда мы приблизимся к Нему, когда мы почувствуем Его могущественное и животворное дыхание, только тогда мы познаем Его небесное происхождение, познаем, что Он не от мира сего, что Он пришел из вечности посетить путешествующих во времени – и что Он воистину есть Господь.

Господи! чтобы мне прозреть, – говорит ему дрожащим языком слепой Вартимей. Иисус сказал ему: прозри! вера твоя спасла тебя. И он тотчас прозрел и пошел за Ним, славя Бога. Лишь единое могущественное слово: «Прозри!» – и слепой Вартимей прозрел. Это не является никаким внушением, о котором так много говорят ворожащие духи нашего времени. Но сие есть всемогущее Божие слово, которое, именуя, тут же творит. Точно так же, как при начале творения, когда сказал Бог: да будет свет. И стал свет. Внушением пользуется лиса при общении с курами, а не Бог при общении с людьми. Ибо, если духовные слепцы, коим немилы всемогущество Божие и близость Его к людям, объясняют сие чудо внушением, тогда надо объяснить внушением и то, как засохла по слову Христову смоковница, и утихла буря на море, и прекратился ветер. Но может ли даже прийти в голову, чтобы кто-нибудь с помощью внушения мгновенно высушил дерево или утишил безжизненные элементы, каковыми являются море и ветер? Кто и когда внушением воздействовал на деревья, ветры и бури?

Вера твоя спасла тебя. Господь наш Иисус Христос произносит эти слова, чтобы научить людей кротости и смирению. Так Он часто говорил исцеленным от страшных недугов. Так Он сказал и кровоточивой женщине, страдавшей от течения крови и исцелившейся от одного прикосновения к Его одежде: «дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя» (Мф.9:22). Но какая вера могла помочь стольким бесноватым безумцам, которых исцелил Господь? Какая вера помогла воскрешению сына вдовы из Наина, если Господь воскресил юношу внезапно, когда никто этого не просил и не ожидал? И разве Господь воскресил Лазаря по вере Марфы и Марии, а не вопреки их сомнениям? Дело прозрения слепого Вартимея, таким образом, является делом могущества Христова, но Господь хочет приписать его и вере Вартимея, чтобы научить нас смирению и кротости, чтобы стереть главу сатанинской гордости людей, которые, подав слепцу грош, в сердце так надмеваются, словно сотворили нечто великое. В духе Христовой кротости говорит и апостол Павел: «ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя» (Флп.2:3). Сказав Вартимею сии слова, Господь тем хочет и воздать честь человеческому достоинству; хочет показать, что люди призваны быть соработниками Божиими во всем благом. Если, люди, вы хотите знать, в чем заключается ваше соработничество с Богом, тогда знайте: оно в вере в Господа нашего Иисуса Христа. Это единственное, что от вас требуется, и единственное, что вы можете сделать. Веруйте, и Бог исполнит то, чего вы хотите, по вере вашей.

И Вартимей тотчас прозрел и пошел за Ним, славя Бога. Как только Вартимей открыл очи и прозрел, он увидел пред собою Господа нашего Иисуса Христа. Блажен он: едва открыв очи, он узрел наидостойнейшего созерцания! И не смог отвести своих очей от Него, от Его красоты и возвышенности, но, как прикованный, пошел за Ним. И действительно, на что еще стоило смотреть? На грязный Иерихон, мрачное место своих мучений? Или на траву, что увянет? Или на облака, что рассеются? Или на скот, ждущий заклания? Или на людей невозвратно спешащих к могиле и нетлению? Или на весь обманчивый мир сей, ожидающий своего конца и могилы, мир, в муках рождающийся, в муках живущий и в муках умирающий? Нет; Вартимей устремил свой взор на бессмертного Иисуса, Того, Кто сильнее всего мира, сильнее смерти и сильнее всех сил ада, и взгляд его остался прикованным к Нему. Все в мире, что может увидеть око, должно служить человеку дорожным знаком, указывающим направление к сладчайшему видению, к видению Бога. В противном случае все это служит человеку указателем к смятению, к тернию, к духовному мраку и окончательной гибели. Вартимей, прозрев, увидел Бога без посредства природы, и у него не было ни желания, ни нужды смотреть на что-либо иное. К чему смотреть в лицо смерти, когда он узрел Нетленного? К чему смотреть на преходящее, когда он приблизился к Присносущному? К чему цепляться за бессильные вещи мира сего, когда он прилепился к Всемогущему? И пошел за Ним, славя Бога. Теперь его очи управляют его языком, его ногами, и всем его телом, и всею его душою. Видя Христа Живаго, он теперь знает, и для чего ему язык: славить Бога. И он начинает славить и благодарить Бога. Таким образом, Вартимей употребил свои очи не во зло, не на разврат и погибель себе, но для того, для чего Бог и дал человеку очи: для созерцания величия и славы Божией. И все бывшее здесь множество народа, видя сие славное чудо, благодарило Бога. Дар, данный Господом нашим Иисусом Христом Вартимею, быстро распространился и на многих других, так что многие сомневающиеся и неверующие, ослепленные сомнениями и неверием, отверзли свои духовные очи и начали славить Бога.

Все это, случившееся со слепым Вартимеем, происходит и доныне со многими духовно слепыми людьми, когда к ним возвращается зрение духовное. Тогда они идут за Христом и больше ничего не желают видеть. Тогда они славят Бога и больше ничего не желают славить.

О, сколь огромную больницу представляет собою этот мир! И наибольшее количество больных в этой больнице суть слепцы. И единственный Врач в этой больнице есть Господь наш Иисус Христос. О, сколь пыльною является иерихонская дорога мира сего, и что за мрачная толпа спешит по этой дороге! И за этими людьми отправляется единственный, могущий даровать зрение всем слепцам. Сие есть Господь наш Иисус Христос. И один телесный слепец, Вартимей, стоял в тот раз среди толпы слепцов духовных. Это соотношение остается верным и до наших дней. И сегодня число телесных слепцов необыкновенно мало по сравнению с огромным количеством слепцов духовных, для которых телесные слепцы служат лишь живым напоминанием, живым образом и живым диагнозом. Но чем больше увеличивается количество духовно слепых людей, тем больше увеличивается и количество слепых телесно. Европейская культура может скрыть в больницах всех телесных слепцов, но не может уменьшить их число. Она может затворить их в четырех стенах, чтобы мир их не видел, но тем хуже для мира! В этом случае бесчисленные духовные слепцы не смогут больше видеть на углах городских улиц и на перепутьях деревенских дорог картину своей души и читать диагноз своей духовной болезни.

Придя из Иерихона в Иерусалим, Господь наш Иисус Христос был убит духовными слепцами, Иродом, Пилатом, Каиафой и слепой толпой старейшин и книжников. Но гроб едва удержал Его на три дня – и вынужден был Его выпустить. Он приказал земле выпустить Его из гроба, как приказал слепоте покинуть очи Вартимея. И гроб Его стал светлым оком для всего мира. Господь воскрес, и, Живый, ходит и ныне – невидимый для телесных, но видимый для духовных человеческих очей – по пыльной дороге мира сего, ожидая, когда какой-нибудь слепец возопит к нему о помощи: Господи Иисусе, помилуй меня! Он готов помиловать всякого – стоит только воззвать к Нему – как помиловал и Вартимея. И всякий, получивший от Него духовное зрение, пойдет за Ним и прославит Бога. Честь и слава Господу и Спасу нашему Иисусу Христу, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Неделя тридцать вторая по Пятидесятнице. Евангелие о покаявшемся Закхее

Лк. 19:1–10 (94 зач.).

Кто хочет увидеть Христа, духом должен подняться высоко над природой, ибо Христос выше природы. Высокую гору легче увидеть с холма, чем с равнины. Закхей был мал ростом, но, объятый желанием видеть Христа, влез на высокое дерево.

Кто хочет встретиться со Христом, должен очиститься, ибо встречается со Святым Святых. Закхей был запачкан сребролюбием и жестокосердием, но, встретив Христа, поспешил очиститься покаянием и делами милосердия.

Покаяние есть оставление всех путей распутства, которыми ходили ноги человека, его мысли и желания, и обращение на новый путь, путь Христов. Но как покаяться грешному человеку, когда он в сердце своем еще не встретился с Богом и не устыдился себя? Прежде чем малорослый Закхей увидел Христа очами, он встретился с ним в сердце своем и устыдился всех путей своих.

Покаяние есть боль от самообмана, которым грешный человек долго себя убаюкивал, долго-предолго, а именно – до того момента, пока не почувствовал боль от самообмана. Но сама эта боль ведет к отчаянию и самоубийству, если с нею не связан стыд и страх Божий. Лишь тогда эта боль от самообмана не гибельна, но целительна. Блаженный Августин сперва ощутил гибельную боль от самообмана, которая убила бы и душу его, и тело, если бы ее быстро не догнали стыд и страх Божий.

Покаяние есть неожиданное видение своей проказы и вопль о лекарстве и враче. Когда темноволосый человек долго не смотрит на себя в зеркало, затем неожиданно встанет перед ним – а он весь седой! Так и не покаявшийся грешник долго думает и утверждает, что его душа здорова и безгрешна, пока однажды у него неожиданно не прорежется духовное зрение и он не увидит, что душа его вся в проказе. Но как увидеть свою душевную проказу, не смотря в зеркало? Христос является тем зеркалом, в котором каждый видит себя таким, каков он есть. Сие единственное зеркало и дано человечеству, чтобы все люди смотрели в него и видели, каковы они. Ибо во Христе как в наичистейшем зеркале каждый видит себя больным и уродливым, и еще видит свой прекрасный первоначальный образ, каким он был и каким опять должен бы стать. И грешный Закхей, снаружи здоровый и видный, узнав о Господе нашем Иисусе Христе, обнаружил в самом себе страшного прокаженного и страшную боль, для которой не было врача на земле, кроме Иисуса.

Покаяние есть начало лечения от своеволия, начало покорения себя Божией воле. Живя по своей воле, человек быстро скатывается от своего царского достоинства в хлев для скота и в звериную нору. Никогда ни один человек на земле не мог поступать по своей воле и остаться человеком. Имя человека не означает самоволия; имя человека, истинного человека означает полную покорность высшей воле, прозорливой и непогрешимой воле Божией.

В домах безумия и плача обитают своевольные, в домах тьмы кромешной и скрежета зубов. Их тело есть тьма и скрежет зубов; их душа есть плач и скрежет зубов Самоволие распахивает врата для червя неумирающего, который точит грешнику и душу, и тело. Покаяние есть обнаружение в себе червя. Увы мне, когда во мне успело наплодиться столько червей! Увы мне, кто освободит меня от такого множества отвратительных червей, обитающих во мне! Так вопиет ужаснувшийся грешник, когда у него откроются очи и он увидит то, что живет в нем.

Сегодняшнее Евангельское чтение описывает одного из покаявшихся грешников, малого ростом Закхея, который поднялся на высоту, чтобы увидеть Христа Высочайшего; который покаянием очистился, чтобы встретить Христа Пречистого; и который исцелился от душевной проказы сребролюбия и жестокосердия силою Христа Всесильного. Многих грешников обратил Господь к покаянию, многих потерявшихся нашел и спас; многих заблудившихся позвал и возвратил на путь истинный. Но Провидению было угодно, чтобы в Евангелии были записаны только несколько примеров покаяния, те из них, что типичны и поучительны для всех человеческих поколений. Пример апостола Петра показывает повторившееся из-за страха от людей падение и повторившееся из-за любви Божией покаяние. Пример женщины-грешницы показывает проказу блуда и исцеление от сей проказы. Пример Закхея показывает проказу сребролюбия и исцеление от этой проказы. Пример покаявшегося на кресте разбойника показывает могущество и спасительность покаяния самых закоренелых преступников даже в час смертный. Все это обнадеживающие примеры покаяния, ведущего к жизни. Все это образцы покаяния, показанные нам, чтобы мы могли выбрать путь и способ своего собственного спасения, соответствующий нашему греховному состоянию. Но есть и покаяние гибельное и смертоносное, безнадежное и самоубийственное. Таковым было покаяние Иуды-предателя. «Согрешил я, предав Кровь неповинную», – сказал он, «вышел, пошел и удавился» (Мф.27:4–5). Подобное покаяние, приводящее к отчаянию и самоубийству, есть не христианское благословенное покаяние, но сатанинская злоба на себя, на мир и жизнь; сатанинское гнушение собою, миром и жизнью. Остановимся, однако, сегодня на дивном примере спасительного покаяния малорослого Закхея, о котором и рассказывается в сегодняшнем Евангелии.

Во время оно Иисус вошел в Иерихон и проходил через него. И вот, некто, именем Закхей, начальник мытарей и человек богатый, искал видеть Иисуса, кто Он, но не мог за народом, потому что мал был ростом, и, забежав вперед, влез на смоковницу, чтобы увидеть Его, потому что Ему надлежало проходить мимо нее. Сие было в то время, когда Господь сотворил в Иерихоне другое чудо, а именно, когда Он возвратил зрение слепому Вартимею. Ибо и то, что сотворил Господь с Закхеем, есть чудо, едва ли меньшее, чем исцеление слепого. Вартимею Он отверз очи телесные, а этому Закхею – духовные. Вартимею он излечил от слепоты очей, а Закхея – от слепоты души. Вартимею Он распахнул окна, чтобы тот видел чудеса Божии в материальном мире, а Закхею распахнул окно на чудеса Божии в небесном, духовном мире. Чудом над Закхеем истолковывается чудо над Вартимеем. Обретение зрения телесного должно послужить обретению зрения духовного. Каждое чудо, сотворенное Господом нашим Иисусом Христом, имело прежде всего духовную цель, состоящую главным образом в том, чтобы даровать духовное зрение ослепленному человечеству, да увидит оно присутствие Божие, могущество Божие и милосердие Божие. Эта цель достигнута частично, например, при исцелении десяти прокаженных; ибо лишь один из них, исцелившись телесно, исцелился и душою и возвратился, чтобы поблагодарить Господа (Лк.17:12–20). Но в случае со слепым Вартимеем, как и в большинстве других, сия цель достигнута полностью. Прозрев по слову Господа очами телесными, Вартимей тотчас прозрел и духом своим, ибо тотчас познал присутствие Божие, всемогущество Божие и милосердие Божие – «и он тотчас прозрел и пошел за Ним, славя Бога» (Лк.18:43). И прозрел не только слепой Вартимей, но, видя сотворенное Господом над слепым Вартимеем чудо, прозрели духом и многие другие; ибо сказано: и весь народ, видя это, воздал хвалу Богу. Вероятно, чудо сие повлияло и на мытаря Закхея, раскрыв ему очи духовные. Несомненно также, что он должен был и прежде много слышать о дивных делах и дивной личности Господа нашего Иисуса Христа, раз в нем зародилось настолько непреодолимое желание видеть Его, что для его осуществления Закхею пришлось проталкиваться вперед сквозь толпу людей, которые были выше его ростом, да еще и влезать на дерево. Мытари считались людьми весьма грешными и нечистыми, так как, взимая с народа государственный налог, они при этом немилосердно занимались вымогательством в свою пользу. Потому мытари приравнивались к язычникам (Мф.18:17). И если столь скверной репутацией пользовались мытари вообще, то какая же репутация была у одного из их начальников? А одним из таких пресловутых начальников мытарей был и этот малорослый Закхей. Он был начальник мытарей и был человек богатый, то есть его презирали и ему завидовали. Презрение и зависть всегда суть две близко расположенные стены, между коими протискивается в жизни сей душа богатого грешника. Но в грешнике Закхее пробудился человек Закхей, который восстал против грешника в себе и изо всех сил устремился вперед и ввысь, чтобы увидеть Христа, чтобы увидеть Человека без греха, чтобы увидеть свой незапятнанный, пречистый прообраз. Итак, человек Закхей влез на высокую, ветвистую и корявую смоковницу возле дороги, по которой надлежало проходить Господу.

Иисус, когда пришел на это место, взглянув, увидел его и сказал ему: Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме. И он поспешно сошел и принял Его с радостью. Из этих слов явствует, что не Закхей первым узрел Господа, но Господь Закхея. Спаситель, взглянув, увидел его и позвал. Своим духовным зрением Господь видел Закхея и намного раньше, а Своими телесными очами увидел его, когда пришел на это место. И хотя малорослый Закхей выбрался из людской массы и влез на смоковницу, все же Господь заметил его с земли и из толпы народа прежде, чем он Господа с высоты дерева. О, сколь проницателен Господь Бог наш! Он видит нас даже тогда, когда мы о сем и не догадываемся. В то время как мы ищем Его, предпринимая все возможные усилия чтобы найти Его и увидеть, Он стоит рядом с нами и смотрит на нас. Он всегда видит нас раньше чем мы его. Если бы мы устремили на Него свой мысленный взор, Его ища, лишь Его возжелав, тогда Он явился бы нам и позвал бы нас по имени, чтобы и мы сошли с высоких и опасных скал плотского мудрования и спустились в сердце свое – спустились молитвенным умом в сердце свое – в истинный дом свой. Тогда Господь сказал бы и каждому из нас: сегодня надобно Мне быть у тебя в доме. Ибо когда ум человеческий сойдет в сердце и, в сердце омывшись слезами, потянется к Богу Живому, тогда сердце становится местом сретения Бога с человеком. Это есть внутренний, или духовный смысл сего события.

И он поспешно сошел и принял Его с радостью. Как не поспешить на глас, оживляющий мертвых и запрещающий ветрам, исцеляющий бесноватых и слезами растворяющий окаменевшие сердца грешников? Как не принять Того, Кого он желал хотя бы издалека украдкой увидеть? И как не испытывать радости несказанной, видя Его в своем доме, в который не решалась ступить ничья нога, кроме ног отпетых грешников? Но так Господь милует, когда милует. Так Господь одаривает, когда одаривает. Отчаявшимся рыбакам так переполняет сеть, что она прорывается, тысячи голодных людей в пустынном месте насыщает так обильно, что остается множество корзин кусков; больным, просящим о помощи, дарует здравие не только телесное, но и духовное; грешникам и грешницам прощает не отдельные грехи, оставляя на них другие, но все прощает им. Повсюду царственные жесты, царская милость и царская щедрость даров! Так и в этом случае: Закхей хочет только увидеть Его, а Он не просто дает ему Себя увидеть, но спешит первый обратиться к Закхею, да еще и входит под кров его дома. Так поступает Господь. А вот как поступают обычные грешные люди, самодовольные и самозванные «праведники»:

И все, видя то, начали роптать, и говорили, что Он зашел к грешному человеку. О, невыразимое несчастье человеческое – язык, опережающий ум! Озлобленные душою и расслабленные умом, люди сии кричат, насмехаются и ропщут, прежде чем поразмыслить о намерении Господа нашего Иисуса Христа и о возможной перемене в сердце грешного Закхея. По их коротеньким мыслям, Господь наш Иисус Христос заходит в дом Закхея из-за незнания о грехах этого человека. Так близоруко судили и фарисеи, когда Господь позволил женщине-грешнице омыть Ему ноги – «если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница» (Лк.7:39). Так судили и так судят и сегодня все те люди, которые мыслят плотским разумом и оценивают других по внешности, не зная глубины ни милосердия Божия, ни сердца человеческого. Христос не раз говорил, что пришел в мир сей ради грешников, и более всего – ради самых больших грешников. И как врач спешит посетить не здоровых, а больных, так и Господь спешил посетить не здоровых правдой, но больных грехом. В Евангелии не говорится, что Господь в данном случае зашел в дом какого-нибудь иерихонского праведника, однако Он поспешил свернуть в дом грешного Закхея. Не так ли поступает и всякий разумный врач, входя в больницу? Не спешит ли он сперва к койкам самых тяжелых больных? Вся земля представляет собою огромную больницу, переполненную больными зараженными грехом. Все люди суть больные в сравнении со здравием Христовым; все немощны в сравнении со всемогуществом Христовым; все уродливы в сравнении с Христовой красотою. Но среди людей есть больные более и менее тяжело есть более и менее немощные, более и менее уродливые. Первые называются праведниками, вторые – грешниками. И Небесный Врач, сойдя на землю не для того, чтобы развлекаться, но чтобы срочно лечить и спасать зачумленных, в первую очередь спешил на помощь к наиболее тяжко болящим. Потому Он ел и пил с грешниками; потому Он позволял грешницам плакать у Его ног; и потому Он вошел под кров грешного Закхея. Но, впрочем, этот Закхей в момент, когда встретился со Христом, был далеко не самым зачумленным человеком в Иерихоне. Его сердце внезапно переменилось, и в тот момент он воистину стал намного более здоровым, сильным и красивым праведником, чем все эти ропотники и насмешники. Ибо он покаялся во всех грехах своих, и сердце его внезапно изменилось. А что сердце его изменилось, показывает последовавшее:

Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо. Кто этого от него потребовал? Никто. Кто обвинил его в похищении чужого? Никто. Само присутствие пречистого и безгрешного Господа Закхей ощутил как обвинение себе, и само сие присутствие, без слов, исповеди и объяснений, подвигло его на такой шаг. Покаянное сердце без слов понимает Бога. Покаявшемуся Бог быстро открывает, что надо делать дальше. Стоит только человеку сердечно покаяться в своем грехе, Бог тут же Своею силой побуждает его сотворить плоды покаяния. Еще святой Иоанн Предтеча показал людям целую методику истинного покаяния. Сначала он призвал людей к покаянию: покайтесь. И сразу вслед за этим: «сотворите же достойный плод покаяния» (Мф.3:2–8)! И вот грешник, ускоренно изучивший сию методику и применивший ее! Лишь услышав о Господе нашем Иисусе Христе, Закхей восстал против себя самого, увидев Его, он искренне возгнушался своей греховности; а теперь, когда Преблагий Врач оказал ему такое внимание и вошел в его дом, он приносит плоды покаяния. Он знает свою главную болезнь и вот, сразу применяет и главное лекарство от этой болезни. Болезнь Закхея есть сребролюбие; лекарство от нее есть милосердие. Еще в древности было сказано: «Кто любит серебро, тот не насытится серебром» (Еккл.5:9). Закхей любил серебро и провел всю прошедшую жизнь, накапливая его всеми способами, большею частью греховными. Сие есть болезнь, невозвратно влекущая человека в пропасть. Сие есть огонь, тем больше разгорающийся, чем больше умножается богатство. Не существует суммы денег, которая могла бы насытить сребролюбца. Как огонь не может сказать: «Не подкладывайте в меня больше дров, хватит с меня!» – так и страсть сребролюбия не может выговорить слова: «Хватит!» От этой страсти человек не может спастись сам, своими силами. Ее может угасить лишь присутствие Божие, вселяющее в сердце человеческое стыд и страх, а кроме стыда и страха – еще и познание того, что больше серебра и золота. Вне присутствия Христова Закхей прожил бы свой греховный век, как и все другие мытари, умер бы презираемым и проклинаемым – и был бы забыт. Его имя никогда не вписалось бы в Евангелие на земле и в Книгу Живых на небесах. Но присутствие Бога Живаго оживило его душу, до того умерщвленную страстью сребролюбия, и сделало его новым человеком, возрожденным и воскресшим из мертвых. Сие есть бессмертный урок всем людям, научающий, что никто из смертных не может спастись от своей греховной болезни без помощи Господа нашего Иисуса Христа.

Но взгляните, каким способом Закхей исповедует свой грех. Он не говорит: «Господи, я человек грешный!» и не говорит: «Моя болезнь – сребролюбие!» Нет, но, принося плоды покаяния, он самим этим исповедует и свой грех, и свою болезнь. Половину имения моего я отдам нищим. Не является ли сие ясным исповеданием своей страсти любостяжания? И, если кого чем обидел, воздам вчетверо. И сие не является ли ясным исповеданием того, что его богатство приобретено греховными путями? Он не сказал перед этим Господу: «Я согрешил и каюсь!» Он молча исповедался в этом Господу в сердце своем, и Господь молча принял его исповедь и его покаяние. Для Господа важнее, чтобы человек сердцем, а не языком признал и исповедал свою болезнь и возопил о помощи. Ибо язык может и солгать, а сердце не лжет. Взгляните теперь, как Закхей искупает свой грех и какие усилия он со своей стороны предпринимает, чтобы выйти на свет из тени, отбрасываемой окаянной страстью сребролюбия! Он сразу обещает половину своего имения отдать нищим – он, всякой полученной монетой любовавшийся и прятавший ее подальше от людских глаз; он, никогда не знавший блаженства давать! Но и это еще не все. Он изо всех сил старается поправить и загладить причиненные людям обиды и предлагает воздать вчетверо всякому, у кого взял что-либо неправедно. Закон Моисея намного мягче поступает с грешниками, чем сей Закхей поступил сам с собою. В законе Моисеевом говорится: «если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та, то пусть исповедаются во грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть и отдадут тому, против кого согрешили» (Чис.5:6–7). Так предписывалось поступать тем, кто исповедался во грехе своем. Закхей, исповедуясь во грехе своем, таким образом, должен бы был по закону возвратить каждому, обиженному им, столько, сколько отнял, и сверх того еще пятую часть от этой суммы. Но Закхей относится к себе суровее, чем закон; он хочет применить к себе то положение закона, которое касалось воров и мошенников, не исповедующихся во своих грехах, а пойманных на месте преступления; он хочет тем, кого обидел, воздать вчетверо (Исх.22:10). Так, всякий, кто истинно покается, становится милосердным к другим и немилосердным к себе самому.

Иисус сказал ему: ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама. Таков был ответ Господа нашего Иисуса Христа малорослому Закхею на его сердечное покаяние, на его духовную радость и на показанные плоды покаяния. Следующие же и заключительные слова: ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее – были ответом Христа близоруким мудрецам и ропотникам, которые пеняли Господу на то, что Он зашел в дом к грешному человеку. Пока шли по улице к дому Закхея; пока они ворчали и возмущались этим непристойным посещением, Спаситель молчал и ждал. Чего Он ждал? Ждал, чтобы полностью открылись и сердца нечеловеколюбивых ворчунов, и сердце покаявшегося Закхея; попустил демону их злобы достигнуть вершины ликования, чтобы яснее и очевиднее для всех было его поражение. Такова тактика Божией победы. Бог никогда не спешит при первой встрече со злом показать его слабость и Свою силу, но ждет, пока оно не вознесется в своей надменности до облаков, чтобы тогда уничтожить зло одним лишь дыханием уст Своих. Зло так ничтожно в сравнении с силой Божией, что если бы Бог не попускал злу расти, сколько оно может расти, чтобы потом вмешаться Своею силой, люди никогда бы не осознали величия силы Божией. Предоставив на Голгофе свободу и адским, и земным силам, Всемогущий сразу же за этим показал и аду, и земле неслыханную силу Свою чрез Воскресение. Тот же метод использует Господь и в сем случае с Закхеем. Он спокойно идет в дом Закхея; крикуны кричат, ропотники ропщут, насмешники насмехаются, но Он молчит и идет. Он заходит в дом Закхея; самозванные «праведники» остаются за порогом принадлежащего грешнику дома из страха, как бы не замараться; и снова еще громче продолжают кричать крикуны, роптать ропотники и насмехаться насмешники. Так триумф злобы достигает своей крайней точки. Все кричащие, ропщущие и насмехающиеся уже убеждены, что они абсолютно правы, а Христос не прав; что они хорошо знают грешника Закхея, а Христос его не знает; что они твердо следуют закону, а Христос нарушил закон, переступив порог дома грешника; что они не позволяют себя обмануть, а Христос обманулся! Отсюда – логичное для них заключение, что Христос не является истинным учителем, пророком или Мессией; ибо если бы Он был всем этим или хотя бы чем-то из того, то знал бы, кто такой Закхей, и не вошел бы под его кров. И значит: «Мы, иерихонцы, сегодня поймали Иисуса Христа в западню, и мы теперь спасем мир от великого самообмана, будто Он Мессия и Сын Божий!» Вот их триумф. Вот их победа. Вот возвышение зла до облаков. А в то самое время Закхей растет, становясь все более добрым и более новым человеком. И Господь, меньше смотря на лицемерную и злобную толпу, чем на обновление Закхеева сердца, спокойно стоит и ждет, пока все не свершится, а тогда придет и Ему время сказать. И когда злоба возносится до облаков, когда спадает вся твердая плесень со старого сердца грешника, тогда Закхей отверзает уста и произносит пред всеми слова, для всех, кроме Христа, неожиданные: половину имения моего я отдам нищим. Не гром ли это, внезапно разогнавший надменную тучу? Почему теперь вы внезапно умолкли, иерихонцы? Почему вы больше не кричите, не ропщете и не насмехаетесь? Отчего слова застряли у вас в горле? Кто обманулся: Христос или вы? Кто лучше знал Закхея: вы или Христос? Кто теперь больший праведник: вы или Закхей?

Сколь милостив и кроток Господь! Как незлобивый агнец, и на сей раз стоит Он среди людей, озлобленных невидимыми волками. И как Он спокоен и уверен в Своей победе, сейчас, как и всегда! Как спокойно Он ждет Своего часа! А когда Его время приходит, Он сначала обращается к больному, ради которого и свернул с дороги в его дом: ныне пришло спасение дому сему. Этими словами Небесный Врач дает больному справку о том, что тот выздоровел и готов по выписке из больницы присоединиться к здоровым людям. Слепота спала с его души, как и с очей Вартимея, и теперь он может свободно идти по пути правды и милосердия. Но, чтобы сия справка была понятнее и всем, стоящим вокруг, Господь также добавляет: потому что и он сын Авраама. Настоящий сын Авраама, в духе и истине, а не только по имени и по крови, как другие, своим происхождением от Авраама лишь по имени и по крови хвалившиеся! Авраам был человеколюбив, страннолюбив, нестяжателен, кроток и исполнен страха Божия, веры и радости о Духе Святом. Вот таким и стал малорослый Закхей. Авраам за свои высокие добродетели удостоился стать духовным родоначальником всех праведников. Потому-то и Закхей через покаяние становится его истинным потомком, его сыном по духу. Господь объявляет об этом, Закхею на утешение, а его обвинителям для размышления. И еще Он объявляет последним: ибо Сын Человеческий, пришел взыскать и спасти погибшее. То есть: взыскать именно тех грешников, которых никто не ищет, а все отталкивают, и спасти именно тех, которых и мир, и они сами считают погибшими. Ибо Великий Подвигоположник сошел с небес ради того, чтобы спасать не столько слегка простуженных, сколько прокаженных и слепых, бесноватых и расслабленных и чтобы воскрешать мертвых, сущих во гробах. В другом месте Господь говорит: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф.9:13, 1Тим.1:15). О братия, знаете ли вы, что слово сие относится и к нам? Знаете ли вы, что и мы являемся грешниками, ради коих Господь Подвигоположник сошел на землю? Неизреченная любовь к нам свела Его с небес на землю, взыскивать погибшее и спасать грешных. О, взгляните на маленького Закхея, которого его желание видеть Господа сделало великим. Се, и ныне Христос приближается к нам, как некогда к Закхею, окруженный массами народа, неисчислимыми массами и праведников, и ропотников. Вся история человеческая, состоящая из двухтысячелетнего гула за Ним и вокруг Него, склоняется над нами. Разве вы не слышите гомона и гула? Это все прошлое мчится навстречу вам и рядом с вами. А в центре многомиллионной толпы шагает смиренный Господь и Спаситель. Поспешите, взберитесь на высоту, чтобы увидеть Господа. Все остальное, бывшее и существующее, не так достойно взгляда. Поднимитесь над грязною дорогой, которою вы до сих пор брели, влезьте на высокое дерево: Он непременно будет проходить мимо. О, преблажен тот, кого позовет сладчайший глас, сладостью которого и ангелы упиваются!

Воистину, покаяние есть первая ступень лествицы, ведущей в Царство Божие. Никто и никогда не мог ступить на вторую ступень, не шагнув сначала на эту первую. В пустоте жизни сей покаяние есть первый и единственно верный стук в небесную дверь. Вы можете сколько угодно стучать кулаками в стены какого-нибудь дома: никто вас не услышит и никто не откроет. Но стучите в дверь, и вам ее отворят. Покаяние есть стук не в стену, но в истинную дверь, ведущую к свету и ко спасению. Кто искренне покаялся и пожелал войти в дом Отца своего Небесного, тот уже постучал в единственные врата, чрез которые можно войти в дом сей.

Сребролюбие ослепляет, лишь Христос дает зрение слепым. Сребролюбие делает человека одиноким и оковывает его цепями рабства; Христос выводит одинокого из его одиночества и вводит в собрание ангелов, и расковывает раба, и делает его свободным. И всем покаявшимся, поднявшимся, чтобы Его увидеть, Он являет себя; а кому Он явится, для того открываются и делаются явными все тайны Неба и земли и все несчетные и непреходящие сокровища, которые Бог от сотворения мира приготовил любящим Его. Господу и Спасу нашему Иисусу Христу о сем подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.


 Часть 1Часть 2Часть 3