Регенты и хоры

Фрагменты

…Учебный год осенью 1916-го начался, как обычно, 1 сентября. Занятия по программе, спевки, службы в Успенском соборе – все соблюдалось точно. Как и всегда, протоиерей Воздвиженский каждую субботу служил всенощную в Большом зале училища.

Синодальное училище готовилось официально стать высшим учебным заведением, а по существу оно уже являлось таковым. Правда, некоторые из наших выпускников шли потом в консерваторию, но занимались там только композицией, а по всем остальным предметам они могли бы сразу получить консерваторский диплом – таково было общее мнение. Преподавательский состав училища был блестящий: А. Д. Кастальский, Н. М. Данилин, Н. С. Голованов, А. В. Никольский, Вик. С. Калинников, Н. Н. Толстяков, Н. Р. Кочетов, В. П. Степанов... Состав учащихся 8-го и 9-го классов соответствовал уровню педагогов: почти каждый из выпускников этих лет представлял собой личность. Многие из них и проявили себя таковыми в последующей жизни. Это были настоящие товарищи – и в общении между собой, и в отношениях с младшими они отличались особенным дружелюбием, вежливостью, добротой. Я и сейчас вспоминаю с благодарностью Колю Сытника, Женю Ромашкова, Митю Шведова, Сашу Степанова... Никакой «бурсой» здесь не пахло!

Обычно начавшийся, учебный год 1916/17 кончился неожиданно рано. Последняя четверть года всегда была для нас очень ответственной: решалась дальнейшая судьба многих учеников. В годы войны выпускников Синодального училища обычно отправляли на курсы при Александровском военном училище и потом на фронт. Так, на войне оказался почти весь выпуск 1917 года – кроме ученика Алмазова, страдавшего болезнью ноги и негодного к военной службе.

В один прекрасный день прозвучал «последний звонок» и нас всех собрали на молитву в Большой зал. Запели входное «Достойно», что означало по традиции окончание учебного года. Однако на сей раз «последний звонок» означал не только окончание года: он означал – чего мы, конечно, тогда не могли и предположить, – закрытие Синодального училища церковного пения.

Вскоре, буквально через несколько дней, состоялся выпускной акт. Молебен на этот раз прошел в Малом зале (Большой был сдан в аренду). Огласили результаты учебного года: вопреки обыкновению, никто не был исключен. Филипп Петрович Степанов обратился к нам с напутственным словом. Помнится, он говорил, что Февральская революция – это только начало, что предстоит много важных исторических событий и что мы должны быть готовы к испытаниям и к труду. Кстати, для самого Филиппа Петровича это время было нелегким. Когда после февральских событий преподаватели училища собрались, чтобы выразить свое отношение к происшедшей революции, инспектор К. П. Успенский позволил себе высказаться пренебрежительно о прежнем руководстве училища, причем в весьма резкой форме. Однако случилось неожиданное: в зал вошел Степанов, и авторитет его оказался все-таки столь высок, что Успенский сразу замолчал, встал и уступил Степанову место председателя собрания...

Итак, на выпускном акте, после молебна, за большим столом расположились руководители училища и хора, воспитатели с инспектором, педагоги. Впереди всех стояли окончившие курс в этом, 1917 году – почти все в военной форме, так что одетые в штатское среди них смотрелись как-то странно. Как уже говорилось, выпускники «автоматически» поступали в военное училище и после нескольких месяцев подготовки в офицерском звании отправлялись на фронт. Некоторые там и кончали свою молодую жизнь, не успев побыть «на воле». Всем выпускникам были вручены традиционные иконки и наши «синодальные» камертоны. То, что никто из учеников не был отчислен из училища, свидетельствовало о дальновидности нашего руководства: пока не были ясны последствия Февральской революции, в том числе судьба столь специфического учреждения, как Синодальное училище, находившегося в ведении Синода. Мы понимали, что прежний режим кончился, что и в училище будет смена власти, что уход прокурора Степанова неизбежен и его речь, обращенная к нам, – прощальная³⁵⁷.

После выпускного акта в училище оставались только мальчики, поющие в хоре, и потому всенощное бдение под Вербное воскресенье в училищном зале пели, в основном, детскими голосами. Эта всенощная мне особенно запомнилась – и потому, что она оказалась последней в стенах училища, и потому, что на этот раз выполнять регентские обязанности довелось мне. Ученический хор, в котором пели малыши и учащиеся старших классов, обычно делился на два клироса: на левом дирижировали ученики восьмого класса по очереди, на правом – девятиклассники. В своем хоре мы пробовали нередко исполнять новый репертуар, даже с солистами «из своих» (помню, например, как Вася Кусков солировал в «Ныне отпущаеши» Кастальского), с канонархами-альтами из второго или третьего классов. На этот раз пришлось служить на один клирос, поскольку отсутствовал весь девятый и большая часть восьмого класса. Мне исполнилось 16 лет, я оказывался одним из старших, и Владимир Павлович Степанов, руководитель ученического хора, назначил меня в регенты.

Праздник Пасхи и все последующие службы в Успенском соборе прошли как обычно, при полном составе Синодального хора. В первых числах мая меня вызвал А. Д. Кастальский и представил А. Т. Белову, руководителю хора при фабрике Кокорева в селе Вичуга Костромской губернии. Я направлялся помощником к Белову, и это была моя летняя практика. Перед отъездом мы с друзьями, Лешей Ряузовым и Костей Пасхиным, решили сходить попрощаться к Филиппу Петровичу. До этого принципиально к нему не ходили – не хотели прослыть «любимчиками», но теперь все изменилось. Степанов остался в одиночестве, и, хотя продолжал работать в Синодальной конторе и ежедневно ходить в училище, преподаватели его избегали и не приглашали на свои собрания: ведь он был «царским сановником», камергером, и теперь оказывался «лишним человеком». Конечно, это обижало Степанова, да и не всем педагогам нравилось.

Жил Степанов по-прежнему на Воздвиженке, там же, где все служащие Синодальной конторы, но в отдельном двухэтажном домике (потом там помещался комитет комсомола, этот дом и сейчас стоит – против Военторга). Филипп Петрович давно вдовел и теперь оставался в доме вдвоем со старым слугой. Он захотел угостить нас чаем и спросил слугу, нет ли хотя бы хлеба. Но и хлеба было совсем мало. Мы выпили чаю и вместе дошли до Арбатской площади. На прощание Филипп Петрович сказал, что вскоре уезжает на юг, в Сочи, и что писать можно на имя Шмелева по такому-то адресу. Впоследствии я отправил по этому адресу письмо и получил в ответ прекрасное письмо, в котором Филипп Петрович, ласково называя меня Шурой, давал мне добрые наставления.

Но вернусь к 1917 году. В августе, по возвращении из Вичуги, я почти ежедневно заходил в училище, встречался с друзьями – все ждали объявления о начале занятий. Перед днем Воздвижения я прочел в газете о возможной забастовке взрослых певчих Синодального хора, вызванной низкой оплатой их труда при резком вздорожании жизни. Тогда же, проходя по Никитской улице, я встретил одного из «забастовщиков», и он мне поведал, что делегация от Синодального хора обращалась в Совет рабочих депутатов, но там им сказали, что церковь для Советов – ведомство постороннее. Как будто праздничную всенощную собирались петь только детскими голосами³⁵⁸.

Под праздник Воздвижения я отправился в Успенский собор. Он был переполнен молящимися, хор пел полным составом как положено – на два клироса, и пел превосходно. Служба вышла очень торжественная. Для меня эта всенощная под Воздвижение оказалась последней службой в кремлевском Успенском соборе. Через несколько дней я уехал к родственникам в Воронежскую губернию, предполагая вернуться в Москву к 1 января – объявленному началом занятий в училище. И действительно, занятия возобновились, но только для учеников 9-го, выпускного класса. Что же касается Синодального хора, то последний раз он пел в Успенском соборе на Пасху 1918 года. В эту Пасху кончились и богослужения в соборе, и его знаменитый хор³⁵⁹.

Мне рассказывали, что служил в тот день епископ из Гродно³⁶⁰. И еще я знаю из рассказов нашего воспитателя Ивана Григорьевича Красильникова, что до Пасхи службы продолжались: пели взрослые и кое-кто из мальчиков, остававшихся в Москве. Во время расстрела Кремля в октябре 1917 года мальчиков собирали в Большой зал училища, и там они ночевали вместе с воспитателями – так было безопаснее. Эти ребята не учились, только пели в хоре.

В здание на Никитской улице я пришел вновь, чтобы продолжить учение – но уже не в Синодальном училище, а в Хоровой академии. Заниматься довелось только в 1919 году, так как в ноябре этого года я был призван в Красную армию, а в 1923-м Хоровую академию закрыли.

При закрытии Синодального училища я, как видно из вышесказанного, не присутствовал. Но по рассказам однокашников знаю, что переход училища в Хоровую академию произошел довольно легко. И правда, когда в 1919 году я пришел в академию, то застал там много прежнего – тех же учителей, тех же воспитателей. Например, как ходил я в училище на теоретические занятия к Виктору Сергеевичу Калинникову, так и продолжал ходить к нему в академии. В ту зиму академия не отапливалась; для экономии дров их раздали понемногу педагогам, и занятия происходили по большей части в квартирах. Помню, Виктор Сергеевич Калинников занимался в бывшей инспекторской квартире. Как-то мы с приятелем опоздали к нему на урок, приятель набрался храбрости и вместо извинения произнес: «Лучше поздно, чем никогда». – «Сказал человек, опоздавший на поезд», – продолжил Калинников. Виктор Сергеевич оставался таким, каким и был всегда – подтянутым, строго одетым и аккуратным: на рояле у него никогда не лежало ничего лишнего, а если он писал на доске мелом, то старался не запачкать рук. Добавились новые предметы, в том числе подробный курс народного творчества, который вел Кастальский (из этого курса у меня в памяти осталось мало; помню, Александр Дмитриевич объяснял нам, что «кукушка кукует в терцию»). Состав учащихся был во многом прежний, только появились и девушки. Репертуар хора академии, конечно, стал иным (пели мы и «Интернационал», и «Дубинушку»), но в целом этот переход от старого к новому был достаточно мягким.

Проучившись всего несколько месяцев, я ушел в армию и при разгроме академии не был, только знаю кое-что со слов друзей, особенно сына Кастальского, большого моего друга Александра Александровича. Он говорил, что Александр Дмитриевич бился за сохранение академии чуть ли не в одиночку. В частности, ему пришлось бороться с Надеждой Яковлевной Брюсовой, влиятельной фигурой в тогдашнем Наркомпросе: на его просьбы о сохранении академии она ничего не отвечала, но готовила решение о ликвидации. Я думаю, что новая власть не могла примириться с тем, что Хоровая академия до известной степени продолжала старые традиции. Александр Александрович говорил мне также, что ни Данилин, ни Голованов не оказали тогда Кастальскому нужного содействия. По выражению Александра Александровича, они вели себя «инертно». Вполне возможно, что они и не могли ничего сделать. Положение Голованова в Большом театре всегда было сложным, и Данилину власти постоянно ставили на вид его продолжавшуюся регентскую деятельность. Говорят, что, когда Николая Михайловича вызывали в профсоюз и спрашивали с подвохом: «Что, Николай Михайлович, все поете?» – он отшучивался: «Пою, приходите послушать». Но в 1928 году ему пришлось отказаться от регентства³⁶¹.

Я присутствовал в 1923 на заключительном вечере в Хоровой академии и вновь пережил тогда горечь расставания с любимой школой. Почти никого из старых преподавателей на вечере не было, только с Данилиным мне удалось немного поговорить. Большой зал находился в аварийном состоянии после пожара, и вечер проходил в Малом зале – там же, где последняя всенощная под Вербное воскресенье 1917-го. Потом здание отдали юридическому факультету Московского университета. К счастью, я дожил до того времени, когда оно было передано Московской консерватории и таким образом началось восстановление музыкальных традиций этого зала и Синодального училища.

После закрытия училища и академии все бывшие певцы Синодального хора разбрелись кто куда. Когда я в 1919 вернулся в Москву, то обнаружил сразу три государственных хора: одним управлял Данилин, другим Чесноков (у него помощником был А. В. Александров, регент Храма Христа Спасителя, потом создатель Краснознаменного ансамбля), третьим – И. И. Юхов. Во всех этих хорах были наши певцы, особенно много у Данилина. Впоследствии часть из них занялась другой деятельностью. Был, например, у нас замечательный октавист Орлов – он стал работать в судебных органах; отличный баритон Калугин вышел в большое начальство³⁶².

Конечно, многим приходилось идти на компромиссы. Хотя бы тому же Кастальскому, который начал сочинять на советские темы. Но, между прочим, Кастальский и после революции не оставлял духовного творчества; в частности, он создал песнопения на интронизацию патриарха³⁶³. А сам ныне канонизированный Церковью Святейший Патриарх Тихон? Разве и ему не приходилось идти на компромисс?

Как рассказывал мне переписчик нот Н. И. Озеров, впоследствии инспектор хора Большого театра, в годы нэпа он сам зарабатывал на жизнь пением в пивных, и в частности пел в ансамбле, которым руководил А. В. Александров. Случилось так, что частым посетителем пивной, где они выступали, оказался работник создаваемого тогда Дома Красной армии. Он-то и пригласил Александрова с ансамблем перейти к ним. Я помню самый первый состав красноармейского ансамбля: двенадцать человек, включая гармониста, чтеца и танцора; помню их первую программу, посвященную истории развития разных армейских соединений в Гражданскую войну³⁶⁴.

В двадцатые годы ситуация сложилась противоречивая: с одной стороны, велась жестокая борьба с Церковью, а с другой – многие храмы еще были открыты и чрезвычайно развилась практика духовных концертов. Отчасти это было связано с экономическими трудностями: певцам и регентам надо было на что-то жить. В церковных хорах, на клиросе появилось много отличных певцов, среди них и артисты Большого театра. Хотя за это можно было подвергнуться преследованиям, все же приверженность к церковному пению, да и, конечно, необходимость заработка превозмогали преграды. Духовные концерты обычно проходили в приходских храмах в свободное от служб время, хоры были либо данного храма, либо сборные, небольшие, солисты – приглашенные. В таких концертах нередко принимали участие А. В. Нежданова (хором в этом случае всегда управлял Голованов), В. Р. Петров, С. Н. Стрельцов. Великолепные солисты были надежным средством привлечения публики. Помнится, одним из храмов, где нередко проходили духовные концерты, была церковь Флора и Лавра у Павелецкого вокзала. <…>

По-разному сложились жизненные пути и у наших учителей. Некоторые, как Н. М. Данилин, Н. С. Голованов, В. П. Степанов, добились очень больших успехов на артистическом поприще. Другие, как Александр Дмитриевич Кастальский или Виктор Сергеевич Калинников, вскоре после революции ушли из жизни. Николай Нилыч Толстяков болел, очевидно, у него было и психическое расстройство. Я его встретил в начале 1950-х годов на концерте в консерватории, а регулярно с ним общался мой друг, регент Николай Данилов. Толстяков с женой очень нуждались, и время от времени жена отправлялась по разным церковным клиросам просить помощи: поскольку сочинения Толстякова исполнялись, ей удавалось кое-что получить³⁶⁵. Сам же Николай Нилыч не преподавал и не регентовал. Еще помню, как его жена пыталась продать остававшиеся у них золотые часы с гербом...

Один из наших любимых воспитателей, Николай Сергеевич Ермонский, продолжал педагогическую деятельность (у него было и университетское образование). Другой, Василий Никанорович Якимов, по прозвищу Макароныч, сотрудничал с Кастальским в Хоровой академии, потом служил в Пролеткульте. Наш строгий русист Николай Николаевич Сокольский был отстранен от педагогической работы «по анкетным данным», уехал на родину во Владимир и там служил в каком-то домкоме. Инспектор К. П. Успенский, имевший медицинское образование, стал работать врачом. А самый любимый наш воспитатель Иван Григорьевич Красильников оставался в Москве и всегда поддерживал связь с нами.

Много лет спустя после закрытия училища я получил известие о другом человеке, который много значил для нас в детстве, – о Филиппе Петровиче Степанове. В 1942 году я попал по своей военной службе в Сочи и в свободный час решил сходить по адресу, который когда-то дал мне Степанов. Я нашел там упомянутого Степановым Шмелева, и оказалось, что раньше он был регентом одного из сочинских храмов, а после революции преподавал пение. Жена его когда-то пела в знаменитой капелле Славянского. Выяснилось, что его родной брат – Яков Александрович Чмелев, который сочинял духовные композиции и которого я хорошо знал. Про Филиппа Петровича Шмелев рассказал, что тот долго прожил в его доме, они вместе даже поставили какую-то детскую оперу Степанова. Затем Степанов исчез из Сочи. Но еще в двадцатых годах в Москве я встретил жену одного из наших воспитателей – Андрея Андреевича Петрова. Она сказала, что получила письмо от Филиппа Петровича: он беспокоился о «мальчиках» из Синодального училища, просил, чтобы мы не забывали прошлого и не становились «коммунистами». Дальше про Степанова ходили разные слухи: одни говорили, что он в Софии, другие – в Белграде; потом разнеслась весть, что он принял монашество на Афоне³⁶⁶. Завет Филиппа Петровича мы, в общем, выполнили: школу мы не забыли, и лишь немногие из нас вступили в партию.

Воспитанников училища разметали в разные стороны годы революции и Гражданской войны, большинству пришлось поменять профессию. Но почти все из нас остались верны своему незабываемому детству и юности, своему товариществу. Тесный круг москвичей-синодалов сохранял дружеские связи, и мы встречались друг с другом в течение многих лет. На последнюю такую встречу, состоявшуюся в Музее-квартире Н. С. Голованова в 1975 году, пришло только восемь человек: С. А. Шумский, И. М. Смыслов, Е. Г. Ромашков, С. А. Воскресенский, А. А. Чепцов, В. С. Плетюхин, В. П. Бутузов, А. П. Смирнов. С нами был и наш бывший воспитатель Н. С. Ермонский. Сейчас уже никого из них нет в живых – остался один я…

Возвращаясь к судьбам моих товарищей по училищу, хочу повторить, что они сложились очень и очень по-разному.

В последние годы существования училища среди многих способных ребят выделялся талантливостью Миша Жуков. Это было замечено Головановым: он уделял Мише особое внимание, и хотя тот рано потерял голос, его оставили в училище для продолжения образования. И даже когда в начале 1918 года училище было открыто только для оканчивавших девятиклассников, шестиклассник Миша пользовался уроками Голованова. Жуков отлично владел фортепиано, он был учеником нашего воспитанника Николая Дмитриевича Бунакова. Кстати, о самом Бунакове, очень хорошем, интеллигентном педагоге и отличном музыканте, владевшем фортепиано, скрипкой, виолончелью. После революции он попал в Мценск, где стал руководителем музыкальной студии, а позже был репрессирован. Николай Дмитриевич всегда отличался независимостью суждений, да кроме того, он был офицер, вернулся с мировой войны после плена: там он оказался в международном офицерском лагере и, отлично владея не только фортепиано, но также скрипкой и виолончелью, создал оркестр из пленных разных национальностей и сам им дирижировал³⁶⁷.

Жуков вышел из училища в 1918 году, в 1919-м мы с ним переписывались. Он тогда играл на фисгармонии в оркестре Малого театра, потом с помощью Голованова попал в Оперную студию Станиславского и стал там дирижером. Служил он и в оперном театре Риги, потом снова в Москве – в филиале Большого театра. Везде он очень тщательно занимался с оркестром, и оркестранты его любили. Неудивительно: Миша Жуков всегда, с детских лет был веселым, легким, обаятельным. Как-то в период его службы в Большом театре мы с Владимиром Павловичем Степановым пошли слушать Жукова в «Князе Игоре»: сразу становилось ясно, что это дирижер Божией милостью. С трудом верилось, что это тот мальчик, который когда-то босиком пришел в наше училище на приемные испытания. Однако с годами выяснилось, что Миша получил от предков не только талант, но и печальную склонность к алкоголизму. Умер он рано и был похоронен на Новодевичьем кладбище.

Совсем иначе сложилась судьба другого очень одаренного ученика и доброго нашего товарища Сергея Жарова. С Жуковым я учился некоторое время вместе, даже сидел за одной партой. Жаров был старше меня – он закончил училище в 1917-м, а учился я в одном классе с его младшим братом. Всего в училище у нас было трое Жаровых, и происходили они из города Макарьева Костромской губернии, что стоит на реке Унже. Сережа был отличный товарищ – спокойный, серьезный, добрый. Как многих выпускников училища военных лет, его направили в офицерское училище, оттуда на фронт, и потом я много лет ничего о нем не знал, хотя, помнится, в 1930-х годах по Москве ходили разговоры о каком-то знаменитом на Западе Хоре донских казаков под управлением Жарова. После войны, в 1946-м, я попал в санаторий под Ригу и познакомился там с лодочником из местных. Мне было интересно, как жили в Риге в те годы, когда Латвия была самостоятельным государством, и я задавал много вопросов. Однажды лодочник рассказал, что гастролировал в Риге замечательный русский хор Сергея Жарова. Я иногда наведывался на базар посмотреть старые книги и решил спросить у знакомого торговца насчет записей Жарова. Он ответил, что у него есть такие пластинки, продавать он их не хочет, но может дать послушать. Так я впервые услышал Хор донских казаков, помнится, они исполняли гимн «Коль славен наш Господь в Сионе». Меня поразила стройность звучания, я окончательно уверился, что это тот самый Сергей Жаров, и загорелся желанием разыскать другие его записи.

Случилось так, что один мой знакомый направлялся в США на службу в наше посольство. Я попросил его поискать пластинки Жарова и установить с ним связь. У меня сохранились фотографии из жизни Синодального училища, и я передал их для Жарова, потому что верил: он не забыл прошлого. Мой знакомый встретился с Сергеем Алексеевичем, тот был очень тронут памятными фотографиями и прислал мне некоторые свои пластинки. Говорят, он настолько разволновался, что три дня не выходил из своего кабинета, а потом выражал большую радость, что в России еще есть «синодалы», которые помнят его. С этим событием связана также передача в Россию архива долголетнего сотрудника Жарова Константина Шведова, который хранился в жаровской семье³⁶⁸. Со временем я познакомился с разными записями жаровского хора и могу сказать, что это – настоящая, подлинная синодальная манера. Да и не удивительно: начав петь в хоре где-то около 1907 года, Жаров мог застать еще орловские времена, потом пел с Кастальским. Рассказывали, что, находясь уже в регентском отделении, Жаров во время спевок хора нередко подходил к дверям и слушал – учился. Таким образом, он отлично знал и стиль Данилина. Потом именно Жаров прославил наше искусство во всем мире.

Еще одна любопытная судьба – Костя Пасхин. В отличие от Жукова, ставшего «светским» дирижером, и от эмигрировавшего Жарова, Пасхин стал тем, кем ему предназначалось стать, – русским регентом. Имя его сейчас мало кому известно, но это был талантливый музыкант и замечательный человек.

Костя – Константин Аверкиевич Пасхин – поступил в училище в один год со мной. Мы сразу подружились и были близки до конца Костиных дней, а умер он в 1970 году. Костя сразу попал в хор: у него оказался необыкновенный голос – чистый, ангельского тембра, никогда не «качавшийся» дискант и превосходный слух. Он пел всегда на правом клиросе и был «под рукой» у Голованова, как сам Николай Семенович был «под рукой» у Орлова. Ясно, что Голованов, дирижер с большим вкусом, выбирал самых одаренных ребят. Пасхина брали во все поездки, на все ответственные выступления. Перед поездкой в Ниццу на освящение храма в училище устроили пробу мальчишеских голосов. И вот иду я мимо зала, смотрю – стоит в коридоре Костя и плачет. Спрашиваю: «Что случилось? Тебя не берут?» – «Берут, – отвечает Костя, – но меня Попандопуло очень больно стукнул». Оказалось, воспитанник Попандопуло так обиделся, что его не выбрали в поездку, что выместил злость на Косте. Пришлось вмешаться в это дело. Пел Костя много, но прочая учеба давалась ему нелегко, и он несколько раз оставался на второй год, так что революция застала его не в пятом классе, как меня, а в четвертом.

После революции он продолжал петь в разных церковных хорах, в том числе под регентством Николая Сергеевича Данилова, другого замечательного «синодала». Как-то Пасхин пошутил: «Мы с Даниловым на одной партийной работе состоим – у Спаса во Спасех» – это храм был такой на Большой Спасской улице, у казарм. Понемногу Костя начал дирижировать и стал регентом. Довольно долго он состоял регентом в ныне уничтоженном Преображенском соборе на Преображенской площади – там была кафедра митрополита Крутицкого Николая. В этом хоре певцов насчитывалось до тридцати, в том числе жена Пасхина – прекрасное сопрано. Все были любители. До войны он работал в конструкторском бюро, занимавшемся проектированием дирижаблей, а позже в Министерстве авиационной промышленности. Времена были такие, что участие в церковной службе необходимо было скрывать, и клирос чаще всего загораживали иконой побольше, чтобы не видно было певцов. Случалось, конечно, что выдавали, в том числе свои.

Репертуар у Пасхина был чисто «синодальный», с большим преобладанием композиций Кастальского. Звучание отличалось исключительной чистотой строя, и всегда ощущалось глубокое понимание исполняемых текстов. Вопрос веры – это самый личный, интимный вопрос, и я никогда не спрашивал ни о чем своего друга Костю, но слышно было, как глубоко он проникает в суть песнопений. Он много разговаривал с хористами, старался образовывать их.

После сноса Преображенского собора Пасхин перешел в храм на Преображенском кладбище. Хор тут был поскромнее, но репертуар тот же. Пришлось ему уйти и отсюда, встретившись с недоброжелательством нового настоятеля, с его неприятием «синодального» стиля. Он всю жизнь собирал регентскую библиотеку. Сам многое переписывал, расписывал партии. Он держал крепкую связь с Н. Н. Толстяковым и от него получал интересные материалы. Библиотека эта после смерти Пасхина осталась в храме на Преображенском кладбище, и дальнейшая ее судьба мне неизвестна.

Такая же история произошла после войны и с Даниловым в его знаменитом на всю Москву хоре в храме Всех Святых на Соколе: клир, состоявший из уроженцев Западной Украины, не понимал «московской школы» и навязывал регенту чуждый ему репертуар. Тогда Данилову пришлось уйти в другой храм – в Марьиной Роще. Кстати, я знаю, что по поводу Данилова Сергей Шумский имел объяснение с Пименом, будущим патриархом, который сам был в молодости регентом. Однако заступничество, по-видимому, не имело успеха. Я думаю, что именно эти два регента – Пасхин и Данилов – являлись настоящими продолжателями традиций Синодального хора в клиросном пении. Мне кажется, что Пасхин отличался особым благородством вкуса, а у Данилова была особая молитвенность в исполнении и, конечно, тоже прекрасный, «данилинский» репертуар³⁶⁹.

Одним из иерархов, часто служивших в мое время в Успенском соборе, был епископ Димитрий, настоятель кремлевского храма Двенадцати Апостолов. Кстати, в детстве я пел на его наречении во епископы, которое проходило в этом храме, и помнится, мы исполняли тогда знаменные догматики Кастальского, которые пели обычно и во время мироварения³⁷⁰. Когда скончался в 1934 году очень известный в Москве митрополит Трифон, Димитрий его отпевал при огромном стечении народа в церкви Адриана и Наталии близ 1-й Мещанской, а пел хор Данилова. И после службы вышел Димитрий и сказал: «Вот, сегодня я снова слышал Синодальный хор». Про Данилова говорили, что он иногда теряет управление хором. Правда, порой он настолько увлекался исполняемым, что слезы начинали течь у него по щекам. Как-то он пригласил компанию «синодалов» в храм на Соколе, на литургию, состоявшую из произведений Кастальского. Как он пел тогда «Достойно есть» роспева царя Феодора в переложении Кастальского – до сих пор не могу забыть! Он брал такие темпы, при которых молящийся мог «прожить» богослужебные тексты, мог размышлять о них. Я бы даже сказал, что молитвенность у Данилова была еще сильнее выражена, чем в Синодальном хоре. Кроме того, Данилов замечательно учитывал ритм каждой службы, ее строй. И наконец, он мастерски подбирал певческие тембры, хотя ситуация с голосами была тогда нелегкая. Данилов также сочинял, но, будучи человеком очень скромным, позволял себе вставлять свои композиции в службу лишь тогда, когда они были необходимы. Например, если исполнялся известный литургический цикл и в нем отсутствовали какие-то изменяемые песнопения. <…>

Еще один московский регент, связанный с Синодальным хором, – это Иван Митрофанович Харитонов. В последние годы училища он был там делопроизводителем и регентовал в разных храмах. В 1919 году группа ребят из Хоровой академии поехала под его руководством в дом отдыха в Козлов (Мичуринск) и оказалась в оккупации у донских казаков Мамонтова. Деньги кончились, и выехать нельзя. Ребята решили порепетировать с Харитоновым и наняться петь в местный храм. Вскоре, однако, казаки ушли, и они вернулись в Москву. Харитонов был помощником Данилина в церкви Николы Явленного на Арбате, потом управлял хором в церкви на Смоленском рынке, а затем перебрался на Ваганьковское кладбище. Данилов мне как-то сказал: «Хочешь вспомнить, как дирижировал Данилин, пойди посмотри на Харитонова». Действительно, тот был страстным поклонником Николая Михайловича. Мы нередко беседовали, и выяснилось, что у Харитонова есть кое-какие ноты из училищной библиотеки, в частности литографированный сборник произведений, исполнявшихся на концерте к 25-летию училища, и литографированная Всенощная Рахманинова. Это объяснялось тем, что в период разгрома Хоровой академии Харитонов жил в том же доме и мог кое-что спасти. Вообще же, по моим сведениям, основная часть библиотеки пошла в соседние лавки на оберточную бумагу. Только семья Кастальского успела взять то, что касалось Александра Дмитриевича, хотя, конечно, не все. Кстати, по рассказам, именно Харитонов, один из немногих, активно помогал Кастальскому сохранить Академию.

Харитонов дружил с «синодалами», в том числе с Даниловым и Пасхиным. У Ивана Митрофановича тоже была отличная регентская библиотека, подобранная по праздникам, почти вся переписанная его красивым почерком. Он владел хорошим певческим баритоном, одно время ведал инструментальной мастерской в консерватории, церковному же делу был предан до конца и так же, как Пасхин и Данилов, нес в своей деятельности репертуар и традиции Синодального хора.

Столь же преданным прошлому был и Николай Иванович Озеров, наш переписчик, потом инспектор хора Большого театра³⁷¹. Рассказывали, что это именно он, через Малиновскую и Луначарского, добился для Данилина, который тогда был хормейстером Большого, разрешения разучить с хором Всенощную Рахманинова. Это исполнение состоялось в Колонном зале и было повторено на хорах Храма Христа Спасителя³⁷². Вскоре Данилин ушел из театра, где и всегда чувствовал себя не на месте.

Хоровиками остались также Иван Смыслов, вожак альтов в мое время, и Сергей Наумов. Первый занимался своим делом в Вичуге, а второй регентовал в Москве. Был у нас еще мальчик Петя Птицын: он стоял в моем пульте и, помню, все время буквально смотрел мне в рот. Он стал хорошим певцом-баритоном, а потом ушел работать в органах. Александр Степанов, выпуска 1918 года, работал хормейстером в Большом театре, в Музыкальном театре Станиславского, руководил Республиканской капеллой, которая теперь носит имя А. А. Юрлова. Во Всероссийском хоровом обществе трудился Костя Лазарев.

Я знаю, что особой известностью в Москве пользовались два других регента – Николай Матвеев в храме Всех Скорбящих Радость на Большой Ордынке и Виктор Комаров, руководивший Патриаршим хором в Елоховской. Конечно, я слушал обоих. Ни тот, ни другой не были «синодалами», но отношение к Синодальному хору у них было разное.

Комаров знал наших регентов и певцов, работал с ними, внимательно к ним прислушивался и так же внимательно относился к рассказам о пении нашего хора. Специального хорового или вообще музыкального образования Комаров не имел, но был бесконечно предан Церкви и своему делу: он никогда, ни на один день не оставлял регентства – настоящий подвижник! И Данилов, и Пасхин часто встречались с Комаровым и высоко его ценили. И ведь это именно он первым в военные годы исполнил композиции Николая Михайловича Данилина, причем специально приходил домой к уже тяжелобольному Данилину и получил от него указания, как что петь.

С Матвеевым дело обстояло по-другому: ему «синодальная» традиция была чужда³⁷³. В свое время между Матвеевым и Даниловым существовал сильный, хотя и скрытый, антагонизм. И я припоминаю такой факт: после смерти Данилова его страстный почитатель В. Ф. Постников предложил Матвееву приобрести составленный им перечень даниловского, то есть практически «синодального», репертуара, – но Матвеев отказался. Не из-за денег, конечно, а просто ему это было не нужно. Нельзя не признать, исполнение в храме таких произведений, как Всенощная Рахманинова или Литургия Чайковского, – заслуга Матвеева: ведь в то время их негде было больше послушать. За это он достоин благодарности, но само исполнение казалось мне далеким от настоящего, да и голосового материала у него недоставало.

В Синодальном училище была принята «семейственность», и кроме уже упомянутых «династий» я бы хотел напомнить о братьях Шведовых – Константине, Иване и Дмитрии. Все трое были талантливые музыканты, и все – композиторы. Константин Николаевич в мое время уже преподавал в училище (я сам проходил у него гармонию), его произведения исполнялись Синодальным хором и достаточно высоко ценились. Позже он уехал из России. Младший, Митя, находился в выпуске 1918 года. Мне кажется, наиболее одаренным был средний брат – Иван, очень рано умерший. Он скончался от тифа в 1919, вскоре после премьеры сочиненной им кантаты на открытие мемориала на Красной площади. Рукописи его, по-видимому, погибли³⁷⁴.

Следующая династия – братья Потоцкие. Из них особенно выделялся способностями старший, Сергей. Впоследствии он стал советским композитором и об училище не вспоминал, на наши встречи не ходил. Я уже говорил, что в хоре были вожаки в каждой партии. Таким вожаком и солистом в партии вторых дискантов являлся Александр Потоцкий. Судьбу третьего брата, Григория, в детстве скромного, симпатичного мальчика, я не знаю, но, встретив как-то в концерте Александра Александровича Кастальского и меня, он не счел нужным нас узнать. Еще один Потоцкий, Клавдий, стал музыкантом и, кажется, регентовал одно время в храме Воскресения Словущего в Брюсовском переулке.

Можно еще вспомнить братьев Шориных: из них Михаил стал хормейстером Большого театра. Как и многие другие «синодалы», он сочинял, и одно его песнопение – стихира на Лазареву субботу, «Прежде шести дней бытия Пасхи» – пользовалось известностью. Рассказывали, что Шорин не сознавался в своем авторстве, но раз в году приходил в храм Всех Скорбящих Радость на Ордынке послушать свое сочинение, которое Матвеев там всегда исполнял.

1917

21 ноября – Синодальный хор пел на интронизации Патриарха Тихона в Большом Успенском соборе (регенты Данилин и Голованов).

1917/18

Вел занятия в Синодальном училище и управлял Синодальным хором в Большом Успенском соборе.

Занятия и службы не регулярны.

1918

Март – вступил в профсоюз работников искусств (Рабис).

22 апреля / 5 мая – Светлое Христово Воскресение. Последняя служба в Большом Успенском соборе с участием Синодального хора.

3 августа – опубликовано постановление Музо НКП о преобразовании Синодального училища в Московскую народную хоровую академию.

2 ноября – хор церкви Николая Чудотворца Явленного (регент Данилин) в составе сводного хора участвовал в 1-м симфоническом концерте Московского профсоюза артистов-музыкантов под управлением Э. Купера в Доме союзов. В программе Девятая симфония Бетховена.

19 декабря – открытие Московской народной хоровой академии.

Данилин преподавал в 5–10-х классах чтение хоровых партитур, чтение нот за фортепиано, аккомпанемент и транспозицию. Был членом Художественного совета (Президиума) академии. Работал по июнь 1923.

Вторая половина года – решением Московского патриаршего управления упразднен Московский Синодальный хор. Перешел с хором церкви Пимена Великого (в Старых Воротниках) в церковь Николая Чудотворца Явленного на Арбате. Товарищество певцов церкви Николая Чудотворца под руководством Данилина зарегистрировано в статистическом подотделе Музо НКП.

В анкете Данилин указал: хор основан А. П. Каютовым, хор смешанный (мужчины и женщины) в количестве 20 человек, поет круглый год, труд певцов оплачивается произвольно; певцы хора относительно музыкально грамотны, способных быть инструкторами в хоре нет; хор желает принять участие в концертах. Руководитель Н. М. Данилин, свободный художник. Управлял в этой церкви до 1919.

1919

Январь – организует академический хор с женскими и мужскими голосами при Московской народной хоровой академии (в составе хора 65 человек).

Руководил совместно с Н. С. Головановым и В. П. Степановым до ноября 1919.

10 апреля – участие академического хора Московской народной хоровой академии в составе сводного хора в симфоническом концерте под управлением А. Фортера и Н. С. Голованова в Доме союзов. В программе сочинения Мусоргского.

Май – участвовал в заседаниях комиссии по реорганизации 1-го, 2-го государственных хоров и академического хора Московской народной хоровой академии.

Создан Государственный объединенный хор с тремя группами: 1-я – руководитель И. И. Юхов, 2-я – руководитель П. Г. Чесноков и 3-я, академическая (в количестве 34 человек) – руководитель Данилин, помощники Голованов и Степанов.

24 июня – концерт академической группы Государственного объединенного хора в Большом Дмитровском театре. В программе сочинения русских композиторов.

1 июля – участие Государственного объединенного хора под управлением А. В. Александрова, Н. М. Данилина и И. И. Юхова в концерте в Большом зале консерватории.

Академическая группа (дирижер Данилин) исполнила два сочинения Кастальского и «Интернационал».

10 июля – концерт Государственного объединенного хора под управлением Александрова и Данилина в театре «Веранда». В программе сочинения русских композиторов.

16 июля – концерт академической группы Государственного объединенного хора под управлением Данилина в Грузинском народном доме. В программе русские народные песни.

1 августа – поступил хормейстером в Большой театр.

Работал до сентября 1920.

27 ноября – А. В. Луначарский утвердил постановление Художественного совета при концертном подотделе Музо НКП о роспуске 2-й и академической групп Государственного объединенного хора.

После роспуска двух групп Государственного объединенного хора был образован новый Государственный хор под управлением И. И. Юхова.

Б. д. – перешел с хором в церковь Параскевы Пятницы в Охотном ряду.

Управлял в этой церкви до 1921.

1920

22 апреля – из резолюции заседания Художественного совета при концертном подотделе Музо НКП: признать реорганизацию Государственного хора необходимой в срочном порядке путем преобразования его в Образцовый Государственный хор; пригласить для работы Данилина.

26 апреля – из резолюции: принципиально признав необходимость реорганизации Государственного хора, от практического осуществления ее воздержаться до разрешения вопроса о ставках и пайках.

19 июля – надзор за духовно-певческой библиотекой Московской народной хоровой академии поручен члену президиума академии Данилину.

17 сентября – принято решение по докладу Ф. С. Севицкого о Государственном хоре: просить заведующего Музыкальным отделом Наркомпроса утвердить Данилина дирижером Государственного хора.

Назначение не состоялось.

4 октября – регенту-инструктору Данилину предложено немедленно приступить к организации хорового дела в Московской народной хоровой академии на утренней и вечерней группах.

1921

Управлял хором (до 1922) в церкви Георгия Победоносца в Грузинах (Б. Грузинская ул.), помощник И. М. Харитонов проводил службы в церкви Николая Чудотворца на Щепах (Смоленская площадь).

23 сентября / 6 октября 1921 – хор церкви Георгия Победоносца под управлением Данилина участвовал в службе по случаю юбилея протодиакона К. В. Розова в Храме Христа Спасителя.

1922

Управлял хором (до 1924) в церкви Космы и Дамиана в Шубине (Космодамианский переулок).

Июнь 1922 – стал профессором Московской государственной хоровой академии. На президиуме академии принято решение: к предстоящему учебному году выработать положение о дирижерско-инструкторском отделении.

24 декабря 1922 – концерт хора Большого театра под управлением Данилина в Храме Христа Спасителя. В программе сочинения Кастальского и Рахманинова.

1922/23 учебный год

Преподавал на утренней и вечерней группах в Московской народной хоровой академии чтение хоровых партитур.

1923

6 февраля – президиум коллегии Главпрофобра принял решение присоединить Московскую государственную хоровую академию к Московской консерватории. Большая группа учащихся хоровой академии была переведена в специально созданный в консерватории хоровой подотдел.

4 июня – начал преподавать на хоровом подотделе исполнительского отдела Московской консерватории.

Август – вновь поступил хормейстером в Большой театр. Готовит хор в новой постановке оперы Гуно «Фауст».

1923/24 учебный год – принимает участие в заседаниях предметной комиссии хорового подотдела в составе А. Д. Кастальского, А. А. Воронцова, Е. И. Вульф и группы учащихся. Преподает чтение хоровых партитур на 4-м курсе.

14 декабря – отказался от должности заместителя председателя президиума хорового подотдела вследствие перегруженности работой в Большом театре.

1924

5 апреля – премьера в Большом театре оперы Гуно «Фауст» (дирижер А. М. Пазовский, режиссер В. А. Лосский, художник Ф. Ф. Федоровский).

Июль – оставляет работу в Большом театре.

Август – начал управлять хором в церкви Параскевы Пятницы в Охотном ряду.

1924/25 учебный год – работал в комиссии на хоровом подотделе в составе Кастальского (декан), Чеснокова и от учащихся Шувалова и С. Абакумова по уточнению плана занятий хорового подотдела. Профессор хорового подотдела Данилин преподавал чтение хоровых партитур на 2–4-м курсах.

1925

16 марта – план занятий по хоровому подотделу утвержден.

Март – арест Данилина на месяц в связи с арестом брата Петра, в прошлом члена партии эсеров.

П. М. Данилин был расстрелян на Калитниковском кладбище.

25 марта / 7 апреля – в Москве умер Патриарх Тихон. Хор церкви Параскевы Пятницы под управлением Данилина участвовал в отпевании Патриарха в Донском монастыре.

1925/26 учебный год – реорганизация хорового подотдела в связи с переходом консерватории на положение вуза с 3, 4 и 5-летним курсом обучения. Студенты-хоровики первых трех курсов бывшего хорового подотдела переведены на 1-й и 2-й курсы инструкторско-педагогического факультета в отделение общего музыкального образования.

1926

19 апреля – утвержден ГУСом в звании доцента по инструкторско-педагогическому факультету Московской консерватории (класс чтения хоровых партитур).

20 декабря – хор церкви Параскевы Пятницы под управлением Данилина участвовал в заупокойной литургии и отпевании А. Д. Кастальского в церкви Бориса и Глеба у Арбатских ворот.

1926/27 учебный год – преподавал чтение хоровых партитур и хоровую литературу (с февраля 1927) на 2-м и 3-м курсах отделения общего музыкального образования инструкторско-педагогического факультета консерватории.

1927

19 января – последняя служба в церкви Параскевы Пятницы в Охотном ряду; после перерыва управлял хором в той же церкви на Страстной седмице (21 и 22 апреля), в день Пасхи 24 апреля, 11 и 12 сентября.

Март – начал преподавать в Музыкально-инструкторском техникуме имени Красной Пресни (чтение хоровых партитур).

Преподавал до ноября 1929.

Май – вступает в члены хоровой секции Ленинградского общества драматических и музыкальных писателей (Драмсоюз).

В хоровой секции состоял до начала 1930.

1927/28 учебный год – входил в совет педфака вместе с М. Ф. Гнесиным (декан), А. В. Александровым, П. Г. Чесноковым, М. С. Пекелисом (секретарь), Л. А. Авербух, М. А. Румер и В. А. Цуккерманом.

1928

28 января – 13 мая – управлял хором в церкви Трифона в Напрудном (Трифоновская улица). Помощниками Данилина по хору были И. М. Харитонов и Н. С. Данилов

В результате ультиматума ОГПУ прекратил регентскую деятельность.

Не прошло и года со дня смерти П. Г. Чеснокова, отмеченной нами в № 4 этого журнала за прошлый год, как приходится с грустью писать о новой утрате: 6 февраля умер профессор Московской консерватории Николай Михайлович Данилин – замечательный мастер-художник в области русского хорового искусства.

Сын крестьянина б. Тульской губ., Венёвского уезда, Узуновской волости, села Мягкого, Н. М. Данилин родился в Москве в 1878 году. По окончании городского училища он двенадцатилетним мальчиком поступает во 2-й класс Московского Синодального училища, которое и оканчивает с отличием в 1897 году, получив звание хормейстера. С этого момента начинается его педагогическая работа в том же Синодальном училище, в котором он преподает сольфеджио и чтение партитур. Уча других, Данилин и сам учится в высшем музыкальном училище Филармонического общества и оканчивает его в 1907 году со званием свободного художника по фортепиано и теории музыки.

С 1910 по 1918 Данилин – главный дирижер Синодального хора, который смело можно назвать одним из немногих чудес мировой музыкальной культуры. В своей автобиографии покойный скромно отмечает «…в 1911–1913 с этим хором сделал ряд художественных концертных выступлений в Риме, Флоренции, Вене, Ницце, Дрездене, Лейпциге и Варшаве».

В Московской консерватории хранится белая мраморная доска, на которой золотыми буквами увековечена эта историческая концертная поездка Синодального хора, а у покойного после его смерти обнаружено большое количество драгоценных реликвий-подарков, которыми католическая и протестантская Европа поклонилась тогда в его лице Русскому Православию, раскрывшему перед Западом сокровищницу своих земных и небесных чаяний в красоте хорового церковного пения.

С 1918 года Н. М. Данилин работает в Хоровой академии, преобразованной из Синодального училища, а с 1923 года – в Московской консерватории. Необходимо отметить работу Николая Михайловича и в качестве художественного руководителя и главного дирижера Государственной Ленинградской академической капеллы (1936–1937), а затем Государственного хора Союза ССР (до 1939), после чего он перешел на педагогическую работу в Московскую консерваторию.

Целая плеяда молодых хоровых дирижеров, воспитанных Н. М. Данилиным, – лучший памятник его плодотворной педагогической деятельности. Но в истории нашей музыкальной культуры жизнь покойного должна быть памятна прежде всего сочетанием удивительной, чисто русской, скромности с величайшим музыкальным дарованием, воспитанным и расцветшим под благодатным осенением нашей Матери-Церкви. В том, что чудесный плод такого дарования созрел в Саду церковном, находит объяснение и личная скромность, и жизненный подвиг Н. М. Данилина.

Этот подвиг, конечно, не исчерпывается подготовкой дирижерских кадров или исследованиями о дикции в пении. Данилину, как великому мастеру церковного хора, было дано нечто большее, чем подвластное уму и слуху знание музыки и ее законов. Музыкальные познания служили у него величайшему искусству воспитания хора, который в его руках делался могущественным средством благодатного сообщения богооткровенных истин. «Пойте Богу нашему, пойте. Пойте Царю нашему, пойте. Ибо Царь всей земли – Бог, пойте разумно» (Пс. 46:7–9), говорит Псалмопевец, и эту разумность пения покойному было дано воплотить в высшей степени совершенства.

В чем тайна того искусства, которое заставляло молящихся и даже просто слушателей Синодального хора ощущать дыхание самого Неба? Наш ум, разумеется, бессилен постигнуть тайну такого искусства, но для религиозного сознания эта тайна раскрывается в словах апостола Павла: «Не бывайте несмысленни, но разумевайте, что есть воля Божия; исполняйтеся Духом, глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных, воспевающе и поюще в сердцах ваших Господеви» (Еф.5:17–19).

Исполняясь Духом Божиим, Николай Михайлович имел власть соединять певцов хора в такое органическое целое, которое действительно «единым сердцем и едиными устами» возносило к Богу хвалы и молитвы. Огромная внутренняя сила этого необыкновенного дирижера сказывалась даже в способе его управления хором, перед которым он во время исполнения не производил почти никаких движений руками. Только властный взгляд, поворот головы приводил в действие этот живой орган, послушно претворявший религиозные переживания своего руководителя в неземное пение ангелов.

Одухотворенное глубокой верой в Бога, искусство Н. М. Данилина расцветало у самых крайних пределов художественного познания, там, где эстетический опыт преображается в опыт религиозный, в котором молитвенный порыв земли встречает широко отверстое Небо и на крыльях музыки возносится к Престолу Божию. Можно смело сказать, что покойному дирижеру было дано воплотить в Синодальном хоре наивысшую красоту православного пения, в котором «молитвы и славословия Церкви дышат благодатию Пророков и Апостолов» (Филарет Московский), а по выражению Св. Иоанна Златоуста, «небесный, чарующий голос Святого Писания проникает через слух в душу и заставляет молчать душевные страсти».

Все эти мысли вспыхивали и проносились в сознании в торжественные минуты последнего целования, которое пришли отдать Николаю Михайловичу его многочисленные друзья, ученики и музыкальные соратники в храм Воскресения, что в Брюсовском переулке. В строгом молчании подходил каждый к гробу, напряженно всматривался в угасшее лицо покойного и, простившись с ним, уносил в себе семя размышления о смысле земной жизни и о страшной для рассудка загадке вечности...

В храме, к сожалению, не было сказано надгробного слова. А следовало бы в утешение живым рассказать о том, какой поучительный смысл имела жизнь Николая Михайловича, который начал свою деятельность в этом мире с «Господи помилуй» и перешел в вечность в тот самый час, когда Патриарший хор под управлением В. С. Комарова исполнял в Большом зале консерватории «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь» в переложении покойного. Слушали это исполнение Восточные Патриархи, Патриарх Московский и всея Руси и весь состав Поместного Собора Русской Православной Церкви. Слушали с особенным молитвенным настроением, которое, как мы веруем, – облегчило исход души раба Божия Николая из бренного тела в светлое Царство Вечности, «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная».

Мария Крылова

Начну воспоминания с нашей первой встречи на хоровом поприще. Это было в 1915 году в Москве. Н. М. Данилин дал согласие руководить одним из лучших частных духовных хоров того времени – хором А. П. Каютова. У Каютова пели в основном студенты консерватории и филармонии, а всех певцов было около семидесяти человек. Появление Николая Михайловича в этом хоре в качестве руководителя стало сенсацией как для его участников, так и для любителей хорового искусства.

Первая репетиция! Данилин уделил хору только один час. Сухо поздоровавшись, он задал тон голосом (трезвучие до мажор в широкой гармонии) и в продолжение всего часа пел один С dur’ный аккорд на слове «аминь». Мне это показалось необычайно странным. Но когда сейчас вспоминаешь, как он на одном аккорде добивался всевозможных нюансов и красок и вместе с тем изучал каждого певца, его голосовые данные, внимание, трудоспособность, то кажется, что такой метод был присущ только ему одному. Так состоялось знакомство с хором.

Через несколько дней он из 70 человек выбрал 12 и начал работать с этим маленьким составом, постепенно добавляя новых певцов по своему усмотрению³⁷⁷. В работе Николай Михайлович в первую очередь признавал дисциплину. Дисциплина, звук, строй и ритм – вот из чего, по его словам, складывается хоровое пение.

Приходя на репетицию, он совершенно ясно знал, что будет требовать от хора, и хору было понятно, что хочет от него этот гениальный дирижер. Вопрос только в том, всегда ли могли певцы удовлетворить его требованиям? Конечно, нет. Но зато никто не сомневался в их обоснованности.

Перед разучиванием нового произведения Николай Михайлович всегда проигрывал его с полной нюансировкой и был настолько прозорлив (все им заранее предусмотрено и объяснено), что у певцов не возникало никаких вопросов. Если же находились «смельчаки», имевшие дурную привычку вступать в разговор с дирижером или задавать вопросы, то он умел поставить их в такое неловкое положение (отнюдь не резкостью и не грубым запрещением вступать в разговор, а своим необычайным остроумием), что больше подобные попытки не повторялись. После того как произведение было проиграно по степени надобности раз или два, Данилин приступал к непосредственной работе и к роялю почти не возвращался, давая хору возможность петь, добиваясь чистоты и певучести. Он говорил, что частое обращение к инструменту портит хоровой строй.

Для того чтобы звучание хора возникало одновременно, Николай Михайлович давал взмах-дыхание, дыша вместе с хором, и говорил, что вдох должен быть в характере музыки: если она быстрая, то и вдох должен быть быстрым, и наоборот, если плавная и тихая, то и вдох должен быть спокойным и плавным.

Наивысшей точкой внимания певцов он считал момент задавания тона. Тон он давал всегда голосом и запрещал его повторять, говоря, что никто не может так точно его повторить, как он был задан, что мычание тона про себя вызывает засорение строя.

При построении хора старался, чтобы партии сопрано и басов количественно преобладали. Подбирая голоса по тембру, Николай Михайлович предпочитал сопрано с мягким и округлым звуком, с верной интонацией и чистым выговором, а басы – центральные и низкие (говорил, что без баритонов можно обойтись). Он умел заставить слушать верные и чистые голоса и подчиняться им менее устойчивые. Любил певцов музыкальных и преданных хоровому искусству, зато этим «любимчикам» и доставалось больше, чем менее одаренным, по поговорке «кому много дано, с того много и спрашивается».

Николай Михайлович приучал хор петь ясные гласные: «а» так «а», «о» так «о». Особенно следил за буквами «е» и «и», не выносил на этих гласных резкого и широкого звука. Верхние ноты рекомендовал сопрано брать осторожно, не набрасываясь, а как бы намечая их, при этом голову наклонив немного вниз.

Он умел извлечь из хора такое мощное звучание, что порой не верилось – неужели это поют человеческие голоса? Как он добивался этого? Прежде всего своей зажигательностью, силой воли и чистым пением хора. Николай Михайлович учил, что при точном строе сила звучания увеличивается.

Однажды, когда еще существовал Храм Христа Спасителя (кто его помнит, тот знает, какой он был огромный и какая была там акустика), нам пришлось петь в этом храме на юбилее знаменитого московского протодиакона К. В. Розова. На правом клиросе находился хор в составе 100 человек под управлением П. Г. Чеснокова (с солистами), на левом – хор в 45 человек под управлением Н. М. Данилина, причем на долю левого хора досталось так называемое простое (обиходное) пение. В итоге оказалось, что в конце храма правого хора не было слышно, а левый доходил до слушателей четко, чисто и ясно. Как нам после объяснил Николай Михайлович, так получилось исключительно благодаря спетости и стройности хора, поэтому его сила была больше, чем неслаженного хора в сто человек.

Но Николай Михайлович увлекался не только силой звука. У него хор звучал чарующе и при самом тончайшем рianissimо. В эти моменты он как бы еще больше соединялся с хором. Каждый его жест изображал такую собранность и внутреннюю дисциплину, что невольно заражал всех певцов. Если его не понимали, он подходил вплотную к той или иной партии и, чрезвычайно образно показывая округленную кисть (называя это сурдиной), почти наставлял ее на рты поющим: «У нас, дирижеров, нет другого жеста для рianissimо», – говорил он.

Но бывали моменты, когда мы, энтузиасты, обожавшие Николая Михайловича и любившие его больше собственной жизни, готовы были его возненавидеть, доведенные до исступления. Это случалось в те дни, когда Данилин приходил на репетицию не в духе. Тогда начиналось издевательство над несчастными хористами. Появление его следовало в последнюю секунду, и тон задавался буквально на ходу³⁷⁸. От этого – все дальнейшие неполадки. Строй в одну минуту исчезал, ритм он нарушал сам, проделывая рукой всевозможные чудачества: вдруг обрывал в середине фразы, и тот, кто был невнимателен или менее гибок, оставался со своим звуком, получая за это целый град оскорблений; или же ему вдруг вздумалось протянуть звук там, где это не нужно и никогда не делалось, и опять сыпались совершенно невообразимые эпитеты. Казалось, перед нами стоит невменяемый человек. Когда порой в дружеской беседе мы спрашивали его, чем вызвана такая истерия, он объяснял это или болезненным состоянием, или, что чаще бывало, все сваливал на нас – виноваты, мол, сами хористы, которые так «безобразно» поют.

Данилин не любил в своем хоре давать кому-либо соло, а предпочитал брать солиста со стороны, может быть, и с худшим голосом, но иногда проделывал следующее: вдруг в той или иной партии, где проходила мелодия, он гипнотизирующим жестом убирал до полного рianissimо все голоса, оставляя и выделяя на этом фоне один голос, разумеется лучший, при этом поющий был настолько в его власти и подчинении, что казалось, поет сам Николай Михайлович³⁷⁹. На мою долю выпадали довольно часто такие моменты, и это было несказанным наслаждением.

В последние годы жизни Николаю Михайловичу пришлось руководить Государственным хором СССР, правда, недолго, так как его здоровье, сильно пошатнувшееся, не дало возможности продолжать эту работу.

Будучи художественным руководителем Государственного хора, он доказывал музыкальному руководству, что хор – не оркестр, что это человеческие голоса, которые нельзя перегружать работой, а тем более – разножанровыми произведениями, то есть если хор предназначен для пения а сарреlla, то его нельзя загружать симфоническими концертами. Данилин готовил для страны первоклассный хор, поющий без сопровождения, отобрав в его репертуар и сочинения классиков русской хоровой литературы – Танеева, Римского-Корсакова, Калинникова и других, и лучшие произведения советских композиторов – Василенко, Гедике, Глиэра, Соловьева-Седого, Егорова. К сожалению, из этого репертуара сумели увековечить в записи только одно произведение – хор Римского-Корсакова «Татарский полон».

Мария Тельтевская

Оказывается, нелегко восстановить в памяти события полувековой давности, хотя отдельные из них и запомнились на всю жизнь. Я очень благодарна судьбе за то, что она привела меня в хор Н. М. Данилина, пение в котором стало для меня великолепной школой.

У Николая Михайловича я начала петь в 1921 перед поступлением в Московскую народную хоровую академию или, может быть, одновременно. Пение в хоре Данилина захватило меня полностью, стало главным в жизни по силе музыкальных впечатлений и переживаний, по высокой одухотворенности и возвышенности настроения. В это время шла работа по разучиванию Литургии Рахманинова.

Первое впечатление от встречи с Данилиным было не очень благоприятным. Внешне непривлекательный, сурово-сдержанный, прямой, иногда резкий, независимый в своих суждениях, он казался поначалу человеком замкнутым, отчужденным. Мне думалось, что его замкнутость и суровость были связаны с перестройкой всей жизненно-творческой деятельности – потерей возможности работать в расцвете сил с хором, ставшим эталоном хоровой культуры. При более близком общении с Николаем Михайловичем в нем обнаруживались приятные человеческие качества: чуткость, отзывчивость, терпимость. Яркая эмоциональность исполнения хоровых произведений говорила о способности глубоко проникать в различные человеческие переживания. (Мягким, внимательным, предупредительным увидела я Н. М. Данилина в общении с А. Д. Кастальским, когда весной 1925 первый выпуск хоровиков собрался на чашку чая в квартире Сергея Чупрова, моего товарища по консерватории и хору³⁸⁰.)

Спевки проходили у Данилина на квартире два раза в неделю в половине восьмого вечера. Ровно в назначенное время выходил к хору Николай Михайлович, раздавал молча ноты, аккуратной стопочкой лежавшие на рояле. Иногда он проигрывал произведение на фортепиано. Владел он им великолепно, рояль звучал как хор – певуче, мягко, выразительно; меня поражало это умение – передать звучание хора на фортепиано.

Репетиции шли в хорошем темпе, без назойливых повторений и многословных объяснений; скупой, точный, предельно выразительный и ясный жест дирижера был всегда направлен на глубокое раскрытие произведения. Иногда Николай Михайлович прибегал к образному сравнению для понимания содержания произведения. Например, когда его не удовлетворило звучание рianissimо в «Тебе поем» Рахманинова, он сказал: «В этот момент происходит таинство – чудо, которое нельзя постичь, вот так и нужно спеть». Этого оказалось достаточно, чтобы звучание хора приобрело нужные ему тембр, нюанс и содержание. Тонкий слух, высокая музыкальность, отличное понимание природы хорового звучания не допускали никакой фальши в пении и были постоянным предметом его внимания.

Данилин как дирижер хора обладал какой-то магической силой воли и темпераментом, которым не подчиниться было невозможно. Вспоминается, как однажды он вдруг решил петь первые три строфы Херувимской Кастальского на цепном дыхании, что ему удалось сделать в совершенстве; правда, сразу после снятия Данилин буркнул: «Это уж слишком». Действительно, эти несколько минут непрерывного звучания, без смены дыхания, утомили не только хор, но и слушателей, которые по окончании пения стали шумно дышать. Или в «Отче наш» Копылова солирующей партией сделал альтов, не имеющих сколько-нибудь самостоятельного значения, а мелодические линии сопрано и теноров стали тонким орнаментальным украшением; в следующий раз это же произведение звучало с выделением партий сопрано и теноров и совершенно незаметными альтами. Таких примеров безупречного владения хором, как послушным инструментом, можно привести много. Это было не просто проявление всеподавляющей воли, а такое творческое содружество дирижера и певцов, которое оставляло глубочайшее удовлетворение и неизгладимое впечатление, надолго овладевавшее и мыслями и чувствами.

Должна сказать, что Николай Михайлович не был удовлетворен ни составом хора, ни его вокальным звучанием, ни его музыкальной культурой. Это стало ясно после того, как однажды (через полгода после начала работы над Литургией Рахманинова) он обратился к хору со словами: «Братцы, не получается как надо. Придется отказаться». Мы были рады поддержке присутствовавшего на репетиции одного из поклонников Данилина, который категорически возразил: «Вся Москва знает и ждет – отказываться нельзя; все идет хорошо».

Пели «Литургию» в большой церкви в Грузинах (где-то около зоопарка, если не ошибаюсь)³⁸¹. Никаких афиш, конечно, не было, но слушателей пришло так много, что церковь не могла всех вместить. По существу, это был концерт, хотя и при соблюдении всего служебно-церковного ритуала. Не знаю, остался ли доволен звучанием хора Данилин, но, на мой взгляд, хор пел отлично, а Николай Михайлович дирижировал с большим настроением и подъемом. Слушатели долго не расходились после окончания, как бы с сожалением расставаясь с великолепной музыкой, прекрасно исполненной под управлением Данилина. Впечатление было столь сильным, что долго еще оставался в памяти этот подлинный праздник музыки. Довольно часто в торжественных случаях хор исполнял отдельные произведения Рахманинова, чем всегда доставлял не только мне, но и многочисленным слушателям глубочайшее наслаждение.

Я не вела записей, где фиксировала бы произведения, исполнявшиеся хором Данилина, но с уверенностью могу сказать, что сочинения А. Д. Кастальского занимали в его репертуаре центральное место. И хочется отметить, что ни один из регентов того времени не мог до конца понять и исполнить их так, как это удавалось Николаю Михайловичу; под его управлением они звучали с захватывающей глубиной, убедительностью и выразительностью. Видимо, творческий контакт учителя (Кастальского) и ученика (Данилина) был полный.

Среди многочисленных произведений Кастальского особенно запомнились два, отличавшиеся от всех других большей свободой музыкальной ткани: траурный концерт «Сам Един еси безсмертный», исполнявшийся редко (только на панихидах), но до сих пор оставшийся в памяти своим скорбно-торжественным звучанием, и песнопение «Разбойника благоразумнаго», исполнявшееся женским хором на фоне органного пункта в квинту у басов и теноров (фа–до), поразившее меня своей яркостью, выразительностью и глубиной содержания.

Данилин обладал замечательной способностью находить основное зерно произведения, понимать его идею, стиль и, главное, умел научить хоровой коллектив исполнять намерения дирижера; он умел добиться того, что самые высокие исполнительские задачи казались простыми и естественными в непринужденном их решении. Уже после окончания консерватории в 30-х годах мне довелось слушать в Туле концерт Государственного хора под управлением Н. М. Данилина³⁸². Концерт вызвал большой интерес. Судя по реакции публики, особенно яркое впечатление оставили два произведения – «Татарский полон» Римского-Корсакова и «Колыбельная» Дунаевского в обработке Сапожникова. Полифоническая ткань «Татарского полона» достигла такого совершенства, простоты и благородства, при которых каждая мелодическая линия звучала предельно ясно, законченно в гармоничном сочетании партий. Так же поразительно просто, но глубоко и сердечно прозвучала «Колыбельная», полная нежной строгости. Добиться такого исполнения мог только человек, наделенный комплексом тончайших музыкальных качеств, необходимых для дирижера, главное – волей, благодаря которой он мог зажечь, вдохновить и держать хор в творческом напряжении. Руководство хором для Данилина было всегда актом творческим.

Редкостный талант Николая Михайловича Данилина, его организованность, точность и аккуратность ценились не только участниками хора, но и преподавателями Хоровой академии, где я тогда училась. Занятия в академии проходили вечером, иногда совпадая с репетицией хора Данилина; но по первой же просьбе меня отпускали на спевку к Николаю Михайловичу. К сожалению, об учебе в Хоровой академии могу сказать очень мало, так как в 1923, после соответствующей проверки, большую группу учащихся перевели в Московскую консерваторию, открыв хоровой подотдел. Из преподавателей академии помню А. Д. Кастальского, В. С. Калинникова, Н. С. Потоловского, А. А. Воронцова, Н. Н. Белкина. Но воспоминания очень неясные. Вероятно, впечатления от хора Данилина перекрывали всякие другие.

Поступив в консерваторию, мы глубже стали понимать значимость общения с Данилиным. На нашу настойчивую просьбу руководить хором подотдела он ответил отказом, мотивируя это отсутствием у нас нужной дисциплины. Мы были очень обескуражены, но... Николай Михайлович стал вести чтение хоровых партитур как предмет, главный для дирижеров хора. Цельность его натуры не менее ярко проявилась на этих занятиях, он был таким же требовательным и вдохновенным педагогом, как и дирижером.

При исполнении партитуры за фортепиано Данилин требовал глубокого проникновения в содержание произведения, точного выполнения всех деталей, указанных автором, безукоризненного голосоведения и т. д. Конечно, удовлетворить эти требования было очень нелегко, зато и очень приятно было услышать, хоть и после десятикратного повторения партитуры: «Вот теперь так». Уроки по чтению партитур явились основой для воспитания навыков работы над произведением.

Я очень любила и ценила эти занятия с Николаем Михайловичем, готовилась к ним с большой охотой и старанием до последних дней обучения в консерватории. Как самую высокую награду, храню я в памяти дважды услышанное от него «хорошо» на уроке чтения хоровых партитур и «молодец» после дирижирования на выпускном экзамене произведением Гречанинова «Над неприступной крутизною».

Студенческим хором в консерватории руководил Павел Григорьевич Чесноков³⁸³ – отличный, знающий педагог и хормейстер, но редкая самобытность таланта русского самородка Николая Михайловича Данилина своей силой и яркостью ослабляла впечатление от его современников.

Лев Сахаров

Московская консерватория второй половины 20-х годов. Я учусь на хоровом отделении педфака. <…>

Всей нашей бригаде из четырех человек Данилин дал для разбора поэму Рахманинова «Колокола». В бригаду, кроме меня, входили: Алексей Благообразов, Анатолий Чмырев и Лия Каменецкая. Благообразов и Каменецкая были хорошими пианистами, но и им оказалось не под силу сыграть клавир. Тогда мы обратились за помощью к теоретику Страннолюбскому. Он не отказался и, к нашему удивлению, проиграл весь клавир до последней нотки (он же играл – конечно, с купюрами – и на зачетном уроке). Каждому из бригады надо было разобрать по одной части поэмы. Мне достался анализ финала и обзор всего произведения в целом.

Незадолго до нашего зачета «Колокола» были исполнены на концерте в Большом зале консерватории под управлением А. Коутса³⁸⁴. В конце 20-х годов Рахманинов был в опале. Произведения его почти не издавались, исполнение их было крайне редко. Коутсу нужно было проявить немало мужества, чтобы продирижировать давно не исполнявшимися «Колоколами». Неизвестно по чьей инициативе, разрешение на исполнение было дано с условием некоторой перестройки произведения. Чего добивались мудрецы-цензоры? Не знаю. Но части поэмы шли в такой последовательности: первая, вторая, затем четвертая и только после четвертой третья часть (медный звон, набат).

После концерта я спросил Данилина:

– Правильно ли, что «Колокола» должны заканчиваться набатом?

– Ты вот спрашиваешь меня, правильно или нет, а сам как думаешь? Вот все, о чем думаешь, расскажи на уроке. Тогда всем будет ясен идейный смысл рахманиновской поэмы.

* * *

Приезжала в Москву на несколько концертов Ленинградская капелла с М. Г. Климовым. В первом концерте были исполнены баховские «Страсти по Матфею», во втором – его Месса h moll, третий концерт был сборный, из песен народов СССР³⁸⁵.

– Николай Михайлович, почему лучшие традиции бывшей Придворной певческой капеллы сохранились в великолепном исполнении Ленинградской капеллы, а традиции московского Синодального хора утеряны навсегда? Неужели нельзя было сохранить этот коллектив?

Лицо Данилина сразу изменилось. Оно омрачилось гримасой безграничного отчаяния. После долгой паузы он начал медленно говорить:

«Вскоре после революции пришли люди в Придворную капеллу и говорят: “До сих пор вы пели «Боже царя храни!» и «Господи помилуй», теперь пойте пролетарские массовые песни. Согласны?” За ничтожным исключением все согласились. Ушло, может быть, всего несколько певчих. С годами мальчиков заменили женщинами. Но фундамент остался. Тогда же предложили и Синодальному хору: “Долой старый репертуар, переключайтесь на новый!” Большинство певчих отказалось. Слепцы! Что им нужно было? Потом... Потом спохватились. Но прошло уже пять лет. Все было потеряно. Ведь настоящий хор не терпит перерывов, он требует ежедневной работы... Как хотелось начать все вновь! А уже сердце не позволяло»³⁸⁶.

После этого я еще не раз слышал от Данилина: «Сердце не позволяет. Знаешь, Лёв, мне волноваться запрещено. А без волнения какая же работа? Ты думаешь, имея отличный хор, отличный оркестр, дирижер не волнуется?.. Еще больше волнуется». <…>

1. Церковь Параскевы Пятницы в Охотном ряду. Службы с 16 августа 1924 по 19 января 1927. Состав хора 23–25 человек.

2. Церковь Трифона в Напрудном. Службы с 28 января по 13 мая 1928. Состав хора 25–30 человек.

В храме преподобной Параскевы хор под управлением Н. М. Данилина, придерживаясь Устава Московского Большого Успенского Собора, в субботние всенощные и в воскресные литургии не исполнял следующие песнопения: «Ныне отпущаеши», Шестопсалмие, «Во Царствии Твоем». Эти молитвы читались.

Песнопения, не вошедшие в Перечень, исполнялись хором под управлением Н. М. Данилина из Обихода церковного пения Синодального хора под редакцией А. Д. Кастальского.

С 14 мая 1928 Н. М. Данилин не управлял церковными хорами.

1924 год

16 августа Воскресная всенощная

Свете тихий № 1 – Кастальского

Богородице Дево (греческого роспева) – Чайковского

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Кастальского

Великое славословие – [В. Ф.] Комарова

17 августа Воскресная литургия

Единородный Сыне – Гречанинова

Святый Боже – Чеснокова

Херувимская – Старо-Симоновская (гармонизация Кастальского)

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Причастный «Вскую прискорбна еси душе моя» – Бортнянского

Преображение Господне

18 августа Всенощная

Благослови душе (соль мажор) – Чеснокова

Свете тихий № 5 – Кастальского

На литии «Помилуй мя Боже» – Полуэктова

Ныне отпущаеши – Ломакина

Хвалите имя Господне – [В. Л.] Гаврилова

Антифоны «От юности моея» – киевского роспева

Великое славословие – Комарова

19 августа Литургия

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Херувимская (фа мажор) – Чайковского

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Помилуй мя Боже» – Полуэктова

23 августа Воскресная всенощная

Благослови душе (фа мажор) – Чеснокова

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Чеснокова

Богородице Дево (греческого роспева) – Чайковского

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Великое славословие – Комарова

24 августа Воскресная литургия

Благослови душе – Толстякова

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Калинникова

Херувимская № 2 – Львова

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира – Никольского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Господь просвещение мое» – Никольского

Успение Пресвятой Богородицы

27 августа Всенощная

Благослови душе – киевского роспева

Блажен муж – киевского роспева

Свете тихий № 2 – Кастальского

На литии «В молитвах неусыпающую» (для мужского хора) – киевского роспева

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Архангельского (соло Е. А. Качалова)

Буди имя Господне – Данилина

Хвалите имя Господне № 2 (знаменного роспева) – Кастальского

Антифоны «От юности моея» – знаменного роспева (унисонное)

Великое славословие – Комарова

28 августа Литургия

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Херувимская (на «Видя разбойник») – Чеснокова

Верую – Ипполитова-Иванова

Милость мира № 6 – Архангельского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Апостоли от конец» – киевского роспева

30 августа Воскресная всенощная

Благослови душе (греческого роспева) – Кастальского

Блажен муж (Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий (ре мажор) – Чеснокова

Богородице Дево (греческого роспева) – Чайковского

Хвалите имя Господне –Толстякова

Великое славословие – Комарова

31 августа Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова (из Литургии)

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Господи помилуй (сугубая ектения) – Чеснокова

Херувимская – Львовского

Милость мира – Полуэктова

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Высшую небес» – древнего роспева

6 сентября Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий – Никольского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Никольского

Ирмосы «Крест начертав» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

7 сентября Воскресная литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Калинникова

Херувимская – Владимирская (гармонизация Кастальского)

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Достойно – Рахманинова

Причастный «Хвалу Господню возглаголют уста моя» – Львова

Память св. благоверного князя Александра Невского (престольный праздник)

11 сентября Всенощная

Благослови душе – Кастальского

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий № 1 – Кастальского

На литии «Хвалу Господню возглаголют уста моя» – Львова

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Данилина

Богородице Дево – Чайковского

Буди имя Господне – Данилина

Хвалите имя Господне – Никольского

Ирмосы «Крест начертав» – Кастальского

Великое славословие № 2 – Кастальского

12 сентября Литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Чеснокова

Херувимская № 2 – Львова

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Достойно – Рахманинова

Причастный «Помилуй мя Боже» – Полуэктова

13 сентября Воскресная всенощная

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 4 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Кастальского

Ирмосы «Крест начертав» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

14 сентября Воскресная литургия

Благослови душе – Шведова

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Голованова

Господи помилуй (сугубая ектения) – Шведова

Херувимская – Софрониевская

Милость мира – Ипатьевская

Достойно – Лаврская

Причастный «И истина Господня» (из концерта «Восхвалю имя Бога моего» –

Бортнянского)

Рождество Пресвятой Богородицы

20 сентября Всенощная праздничная и воскресная

Благослови душе (большого знаменного роспева) – Кастальского

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 5 – Кастальского (соло А. С. Крынкин)

Хвалите имя Господне – Гаврилова

Ирмосы «Крест начертав» – Кастальского

Великое славословие № 2 – Кастальского

21 сентября Литургия праздничная и воскресная

Единородный Сыне – Гречанинова

Приидите поклонимся – Гречанинова

Святый Боже – Гречанинова

Херувимская – Гречанинова

Верую – Ипполитова-Иванова

Милость мира – Чеснокова

Отче наш – Сарти

Причастный «Пресвятей Богородице помолимся» – Чеснокова

Обновление Храма Воскресения Христова в Иерусалиме (престольный праздник)

25 сентября Всенощная

Благослови душе (греческого роспева) – Кастальского

Блажен муж – Архангельского (соло Н. М. Пашутин)

Свете тихий № 2 – Кастальского

На литии «Да воскреснет Бог» – Смоленского

Ангел вопияше – Чеснокова (соло Е. А. Качалова)

Хвалите имя Господне – Толстякова

Антифоны «От юности моея» – знаменного роспева (унисонное)

Ирмосы «Воскресения день» – простого напева

Великое славословие № 2 – Кастальского

26 сентября Литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Голованова

Херувимская (знаменного роспева) – Калинникова

Милость мира – Чеснокова

Ангел вопияше – Чеснокова (соло Е. А. Качалова)

Причастный «Ныне вся исполнишася света» – Виноградова

Воздвижение Креста Господня

26 сентября Всенощная

Благослови душе – киевского роспева

Блажен муж – киевского роспева

Свете тихий (ре минор) – Чеснокова

На литии «Тебе одеющагося» – Турчанинова

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Антифоны «От юности моея» – знаменного роспева

Ирмосы «Крест начертав» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

При выносе св. Креста «Святый Боже» – Кастальского

Кресту Твоему – Кастальского

27 сентября Литургия

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Кресту Твоему – Кастальского

Херувимская – Львовского

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Приидите ублажим» – Бортнянского

27 сентября Воскресная всенощная

Благослови душе (соль мажор) – Чеснокова

Блажен муж (Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий № 1 – Кастальского

Богородице Дево (греческого роспева) – Чайковского

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Кастальского

Великое славословие – Комарова

28 сентября Воскресная литургия

Благослови душе – Ипполитова-Иванова

Единородный Сыне – Чайковского

Приидите поклонимся – Чайковского

Святый Боже – Чайковского

Господи помилуй (Сугубая ектения) – Чайковского

Херувимская (на «Видя разбойник») – Чеснокова

Верую – Чайковского

Милость мира – Чайковского

Задостойник – Турчанинова

Отче наш – Чайковского

Причастный «Вскую прискорбна еси душе моя» – Бортнянского

4 октября Воскресная всенощная

Свете тихий – Архангельского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Архангельского

Великое славословие – Комарова

5 октября Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова (из Литургии)

Святый Боже – Чеснокова

Господи помилуй (Сугубая ектения) – Чеснокова

Херувимская (знаменного роспева) – Калинникова

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира – Никольского

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Отче наш – Сарти

Причастный «Вскую мя отринул еси» – Архангельского

11 октября Воскресная всенощная

Благослови душе (фа мажор) – Чеснокова

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Великое славословие – Комарова

12 октября Воскресная литургия

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже – Калинникова

Херувимская – Старо-Симоновская (гармонизация Кастальского)

Милость мира № 6 – Архангельского

Достойно (болгарского роспева) – Чеснокова

Причастный «Высшую небес» – древнего роспева

18 октября Воскресная всенощная

Свете тихий № 5 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Гаврилова

Великое славословие – Комарова

19 октября Воскресная литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Херувимская – Софрониевская

Милость мира – Ипатьевская

Достойно – Лаврская

Отче наш – Копылова

Причастный «Господь просвещение мое» – Никольского

25 октября Воскресная всенощная

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 1 – Кастальского

Богородице Дево (греческого роспева) – Чайковского

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Кастальского

Великое славословие – Комарова

26 октября Воскресная литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Голованова

Херувимская № 2 – Львова

Милость мира № 6 – Архангельского

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Причастный «Вскую прискорбна» – Бортнянского

Память преподобной Параскевы (престольный праздник)

26 октября Всенощная

Благослови душе (большого знаменного роспева) – Кастальского

Блажен муж – Рахманинова

На литии «Вскую прискорбна» – Бортнянского

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Данилина

Богородице Дево – Чайковского

Шестопсалмие № 1 – Кастальского

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Чеснокова

Величит душа моя – Чеснокова (соло Е. А. Качалова)

Великое славословие № 2 – Кастальского

27 октября Литургия

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Херувимская № 2 – Львова

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Достойно – Рахманинова

Причастный «Помилуй мя Боже» – Полуэктова

1 ноября Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий № 4 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Толстякова

Великое славословие – Комарова

2 ноября Воскресная литургия

Единородный Сыне – Гречанинова

Святый Боже – Чеснокова

Херувимская – Гречанинова

Милость мира (сербского роспева) – Кастальского

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Отче наш – Копылова

Причастный «Хвалу Господню возглаголют уста моя» – Львова

8 ноября Воскресная всенощная

Свете тихий – Никольского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Никольского

Великое славословие – Комарова

9 ноября Воскресная литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Калинникова

Херувимская – Львовского

Милость мира – Никольского

Достойно (болгарского роспева) – Чеснокова

Причастный «Апостоли от конец» – киевского роспева

15 ноября Воскресная всенощная

Свете тихий (ре мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Архангельского

Великое славословие – Комарова

16 ноября Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова

Святый Боже – Чеснокова

Господи помилуй (Сугубая ектения) – Чеснокова

Херувимская – Римского-Корсакова

Милость мира – Чеснокова

Достойно (болгарского роспева) – Чеснокова

Отче наш – Шведова

Причастный «Пресвятей Богородице помолимся» – Чеснокова (соч. 43 № 1)

22 ноября Воскресная всенощная

Блажен муж (Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий № 2 – Кастальского

Богородице Дево (греческого роспева) – Чайковского

Хвалите имя Господне – Гаврилова

Великое славословие – Комарова

23 ноября Воскресная литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Чеснокова

Херувимская – Старо-Симоновская (гармонизация Кастальского)

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Отче наш – Гречанинова

Причастный «Помилуй мя Боже» – Полуэктова

29 ноября Воскресная всенощная

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий (ре мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 – Кастальского

Великое славословие – Комарова

30 ноября Воскресная литургия

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже – Калинникова

Херувимская – Софрониевская

Милость мира – Ипатьевская

Достойно – Лаврская

Отче наш – Гречанинова

Причастный «Яко велий еси Ты» – Львова

Введение во Храм Пресвятой Богородицы

3 декабря Всенощная

Благослови душе (соль мажор) – Чеснокова

Блажен муж – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Свете тихий № 4 – Кастальского

На литии «Се ныне благословите Господа» – Рютова (соло Н. М. Пашутин)

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Архангельского (соло Е. А. Качалова)

Хвалите имя Господне – Толстякова

От юности моея – знаменного роспева (унисонное)

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

4 декабря Литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Чеснокова

Херувимская – Львова

Милость мира – Чеснокова

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Пресвятей Богородице помолимся» – Чеснокова

Память св. великомученицы Екатерины (престольный праздник)

6 декабря Всенощная накануне праздника и воскресная

Благослови душе (греческого роспева) – Кастальского

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий № 1 – Кастальского

На литии «Апостоли от конец» – киевского роспева

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Строкина (соло А. С. Крынкин)

Шестопсалмие № 1 – Кастальского

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Кастальского

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие № 2 – Кастальского

7 декабря Литургия праздничная и воскресная

Благослови душе – Толстякова

Единородный Сыне – Гречанинова

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Херувимская – Гречанинова

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира (сербского роспева) – Кастальского

Задостойник – Турчанинова

Отче наш – Ф. А. Иванова (соло Н. М. Пашутин)

Причастный «Величит душа моя» – Кьяндского (соло Е. А. Качалова)

13 декабря Воскресная всенощная

Блажен муж (роспева Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий № 5 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Никольского

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

14 декабря Воскресная литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Калинникова

Херувимская № 2 – Львова

Милость мира № 4 – Архангельского

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Причастный «Се ныне благословите Господа» – Рютова (соло Н. М. Пашутин)

Память святителя Николая Чудотворца (престольный праздник)

18 декабря Всенощная

Благослови душе (соль мажор) – Чеснокова

Блажен муж – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Свете тихий (ре мажор) – Чеснокова

На литии «И истина Господня» (из концерта «Восхвалю имя Бога моего») – Бортнянского

Ныне отпущаеши – Соколова (соло Н. М. Пашутин)

Шестопсалмие № 1 – Кастальского

Хвалите имя Господне № 2 (знаменного роспева) – Кастальского

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

19 декабря Литургия

Единородный Сыне – Чеснокова

Святый Боже – Чеснокова

Сугубая ектения – Чеснокова

Херувимская (на «Видя разбойник») – Чеснокова

Милость мира – Никольского

Достойно (болгарского роспева) – Чеснокова

Причастный «И истина Господня» – Бортнянского

20 декабря Воскресная всенощная

Благослови душе (фа мажор) – Чеснокова

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Чеснокова

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

21 декабря Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чайковского

Приидите поклонимся – Чайковского

Святый Боже – Чайковского

Сугубая ектения – Чайковского

Херувимская Владимирская – гармонизация Кастальского

Отче наш – Чайковского

Причастный «Господь просвещение мое» – Никольского

27 декабря Воскресная всенощная

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 2 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 – Кастальского

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

28 декабря Воскресная литургия

Благослови душе – Шведова

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Сугубая ектения – Шведова

Херувимская № 2 – Львова

Милость мира № 1 – Кастальского

Достойно есть – Рахманинова

Причастный – знаменного роспева

Догматик 3-го гласа – гармонизация Кастальского

1925 год

3 января Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий – Архангельского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Архангельского

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

4 января Воскресная литургия

Единородный Сыне – Кастальского

Святый Боже – Калинникова

Сугубая ектения – Смоленского

Херувимская Старо-Симоновская – гармонизация Кастальского

Милость мира – Чеснокова

Достойно есть (болгарского роспева) – Чеснокова

Отче наш – Копылова

Причастный «Яко велий еси Ты» – Львова

Рождество Христово

6 января Всенощная

С нами Бог (знаменного роспева) – Кастальского (соло А. С. Крынкин)

Тропарь «Рождество Твое» (знаменного роспева) – Кастальского

Кондак «Дева днесь» (знаменного роспева) – Кастальского

На литии «Яко велий еси Ты» – Львова

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Архангельского

Буди имя Господне – Данилина

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Кастальского

Антифоны «От юности моея» знаменного роспева (унисонные)

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Кастальского

7 января Литургия

Елинородный Сыне – Гречанинова

Херувимская – Гречанинова

Милость мира (сербского роспева) – Кастальского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Дева днесь» (знаменного роспева) – Кастальского

10 января Воскресная всенощная

Свете тихий № 1 – Кастальского

Хвалите имя Господне № 3 (сербского роспева) – Кастальского

Ирмосы «Христос раждается» – Кастальского

Великое славословие – Комарова

11 января Воскресная литургия

Единородный Сыне № 2 – Кастальского

Святый Боже – Данилина

Херувимская – Римского-Корсакова

Милость мира – Никольского

Задостойник – Турчанинова

От юности моея – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

17 января Воскресная всенощная

Блажен муж (напева Большого Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий № 4 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Толстякова

Ирмосы «Глубины открыл есть дно» – Львова

Великое славословие – Комарова

18 января Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова

Святый Боже – Данилина

Сугубая ектения – Чеснокова

Херувимская – Софрониевская

Милость мира – Ипатьевская

Достойно есть – Лаврская

Причастный «Се ныне» – Рютова (соло Н. М. Пашутин)

Крещение Господне

18 января Всенощная

С нами Бог (знаменного роспева) – Кастальского (соло А. С. Крынкин)

На литии «Господь просвещение мое» – Никольского

Ныне отпущаеши – Строкина (соло А. С. Крынкин)

Хвалите имя Господне – Гаврилова

От юности моея – знаменного роспева (унисонное)

Ирмосы «Глубины открыл есть дно» – Львова

Великое славословие – Комарова

19 января Литургия

Единородный Сыне – Чеснокова

Херувимская (фа мажор) – Чайковского

Милость мира – Полуэктова

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Господь просвещение мое» – Никольского

24 января Воскресная всенощная

Блажен муж – Архангельского (соло Н. М. Пашутин)

Свете тихий – Никольского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Никольского

Ирмосы «Глубины открыл есть дно» – Львова

Великое славословие – Комарова

25 января Воскресная литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Данилина

Херувимская № 2 – Львова

Милость мира № 4 – Архангельского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Вскую прискорбна еси душе моя» – Бортнянского

31 января Воскресная всенощная

Благослови душе (фа мажор) – Чеснокова

Блажен муж – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Ирмосы «Сушу глубородительную землю» – Львова

Великое славословие – Комарова

1 февраля Воскресная литургия

Единородный Сыне № 2 – Кастальского

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Херувимская Владимирская – гармонизация Кастальского

Милость мира № 5 – Архангельского

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Причастный «Помилуй мя Боже» – Полуэктова

Неделя о мытаре и фарисее

7 февраля Воскресная всенощная

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 2 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 – Кастальского

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Ирмосы «Сушу глубородительную землю» – Львова

Великое славословие – Комарова

8 февраля Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова

Святый Боже – Чеснокова

Сугубая ектения – Чеснокова

Херувимская (на «Видя разбойник») – Чеснокова

Милость мира – Чеснокова

Достойно (болгарского роспева) – Чеснокова

Отче наш – Иванова (соло Н. М. Пашутин)

Причастный «Апостоли от конец» – киевского роспева

Сретение Господне

Неделя о блудном сыне

14 февраля Всенощная праздничная и воскресная

Благослови душе (греческого роспева) – Кастальского

Блажен муж – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Свете тихий № 4 – Кастальского

На литии Сретенские припевы из канона – Львова

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Соколова (соло Н. М. Пашутин)

Буди имя Господне – Данилина

Хвалите имя Господне № 3 – Кастальского

На реках Вавилонских – Крупицкого

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Ирмосы «Сушу глубородительную землю» – Львова

Великое славословие – Комарова

15 февраля Литургия праздничная и воскресная

Благослови душе – Толстякова

Единородный Сыне – Гречанинова

Святый Боже – Голованова

Херувимская – Гречанинова

Верую – Ипполитова-Иванова

Милость мира № 1 – Кастальского

Задостойник – Турчанинова

Отче наш – Гречанинова

Причастный «Пресвятей Богородице помолимся» – Чеснокова

Неделя мясопустная

21 февраля Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий № 5 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Гаврилова

На реках Вавилонских – Крупицкого

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Ирмосы «Помощник и покровитель» – Бортнянского

Великое славословие – Комарова

22 февраля Воскресная литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Калинникова

Херувимская (знаменного роспева) – Кастальского

Милость мира № 1 – Кастальского

Достойно – Рахманинова

Причастный «Кто Бог велий» – Бортнянского

Неделя сыропустная

28 февраля Воскресная всенощная

Блажен муж (напева Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий (ре мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Толстякова

На реках Вавилонских – Крупицкого

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Великое славословие – Комарова

1 марта Воскресная литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Данилина

Херувимская (знаменного роспева) – Кастальского

Милость мира № 1 – Кастальского

Достойно – Рахманинова

Отче наш – Копылова

Причастный «И истина Господня» – Бортнянского

Неделя 1-я Великого поста

7 марта Воскресная всенощная

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Архангельского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Архангельского

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Великое славословие – Комарова

8 марта Воскресная литургия

Благослови душе – Толстякова

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Данилина

Херувимская (на «Видя разбойник») – Чеснокова

Верую – Ипполитова-Иванова

Милость мира – Смоленского

О Тебе радуется – Данилина

Причастный «Апостоли от конец» – киевского роспева

Неделя 2-я Великого поста

14 марта Воскресная всенощная

Благослови душе (соль мажор) – Чеснокова

Блажен муж – Кастальского

Свете тихий № 4 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Гаврилова

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Великое славословие – Комарова

15 марта Воскресная литургия

Благослови душе – Шведова

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Приидите поклонимся – Чайковского

Святый Боже – Чайковского

Сугубая ектения – Шведова

Херувимская Владимирская – гармонизация Кастальского

Верую – Чайковского

Милость мира – Смоленского

О Тебе радуется – Данилина

Отче наш – Копылова

Причастный «Господь просвещение мое» – Никольского

Неделя 3-я Великого поста (Крестопоклонная)

21 марта Воскресная всенощная

Благослови душе – Кастальского

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 2 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 – Кастальского

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Великое славословие – Комарова

При выносе св. Креста:

Святый Боже – Кастальского

Кресту Твоему – Кастальского

Воскресную литургию 22 марта хор не пел.

Неделя 4-я Великого поста

28 марта Воскресная всенощная

Свете тихий – Архангельского

Богородице Дево – Чайковского

Регенты и хоры 469

Хвалите имя Господне – Архангельского

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Великое славословие – Комарова

29 марта Воскресная литургия

Благослови душе – Ипполитова-Иванова

Единородный Сыне – Чеснокова

Святый Боже – Чеснокова

Херувимская № 2 – Львова

Милость мира – Смоленского

О Тебе радуется – Данилина

Отче наш – Гречанинова

Причастный «Вскую мя отринул еси» – Архангельского

Неделя 5-я Великого поста

4 апреля Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий – Никольского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Никольского

Покаяния отверзи ми двери – простого напева

Великое славословие – Комарова

5 апреля Воскресная литургия

Единородный Сыне № 5 – Кастальского

Святый Боже – Голованова

Херувимская – Львовского

Милость мира – Смоленского

О Тебе радуется – Данилина

Причастный «Высшую небес» – древнего роспева

Благовещение Пресвятой Богородицы

6 апреля Всенощная

С нами Бог – Кастальского (соло А. С. Крынкин)

На литии «Пресвятей Богородице помолимся» – Чеснокова

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Строкниа (соло А. С. Крынкин)

Буди имя Господне – Данилина

Шестопсалмие № 1 – Кастальского

Хвалите имя Господне – Гаврилова

Величание «Архангельский глас» – Бортнянского

Великое славословие – Комарова

7 апреля Литургия

Единородный Сыне – Чеснокова

Святый Боже – Чеснокова

Сугубая ектения – Чеснокова

Херувимская (на «Видя разбойник») – Чеснокова

Верую – Ипполитова-Иванова

Милость мира – Чеснокова

Задостойник – Турчанинова

Архангельский глас – Бортнянского

Неделя 6-я Великого поста

Вербное Воскресенье

Вход Господень в Иерусалим

11 апреля Всенощная

Благослови душе (соль мажор) – Чеснокова

Блажен муж – Архангельского (соло Н. М. Пашутин)

Свете тихий № 1 – Кастальского

На литии «Воспойте людие» – Бортнянского

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Архангельского (соло Е. А. Качалова)

Хвалите имя Господне № 3 – Кастальского

Ирмосы «Явишася источницы бездны» – Львова

Великое славословие – Комарова

12 апреля Литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Чеснокова

Херувимская № 2 – Львова

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира – Никольского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Воспойте людие» – Бортнянского

Страстная неделя

16 апреля Великий Четверг

Всенощная. Чтение 12 Евангелий

Егда славнии ученицы – простого напева

Ирмосы. Трипеснец «К Тебе утренюю» – Турчанинова

Разбойника благоразумнаго – Кастальского

17 апреля Великая Пятница

Вечерня. Вынос Плащаницы

Свете тихий № 4 – Кастальского

Тебе одеющагося – Турчанинова

Благообразный Иосиф – Турчанинова

Егда снизшел еси – Турчанинова

Мироносицам Женам – Турчанинова

Всенощная. Чин погребения Плащаницы

Благообразный Иосиф – Турчанинова

Егда снизшел еси – Турчанинова

Мироносицам Женам – Турчанинова

17-я кафизма – простого роспева

Похвалы (песнопения «Благословен еси Господи», «Жизнь во Гробе» и др.) – обычного напева

Ирмосы «Волною морскою» – Турчанинова

Приидите ублажим – Бортнянского

18 апреля Великая Суббота

Литургия

Свете тихий № 4 – Кастальского

Воскресни Боже – Бортнянского

Да молчит всякая плоть – Турчанинова

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира – Смоленского

Не рыдай Мене Мати – Турчанинова

Причастный «Воскресни Боже» – Бортнянского

Светлое Христово Воскресение

Пасха

19 апреля Заутреня

Единородный Сыне № 2 – Кастальского

Сугубая ектения – Смоленского

Херувимская № 2 – Львова

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира (сербского роспева) – Кастальского

Ангел вопияше – Чеснокова (соло Е. А. Качалова)

Отче наш – Иванова (соло Н. М. Пашутин)

Причастный «Ныне вся исполнишася света» – Виноградова

Неделя о Фоме. Антипасха

25 апреля Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Гаврилова

Великое славословие – Комарова

26 апреля Воскресная литургия

Единородный Сыне № 2 – Кастальского

Святый Боже – Голованова

Херувимская (фа мажор) – Чайковского

Милость мира – Чеснокова

Ангел вопияше (греческого роспева) – Бортнянского

Причастный «Воскресни Боже» – Турчанинова

Неделя святых Жен Мироносиц

2 мая Воскресная всенощная

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 2 – Кастальского

Да воскреснет Бог – Смоленского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Толстякова

Великое славословие – Комарова

3 мая Воскресная литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Данилина

Херувимская (знаменного роспева) – Кастальского

Милость мира № 1 – Кастальского

Ангел вопияше – Макарова

Причастный «От юности моея» – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Неделя о расслабленном

9 мая Воскресная всенощная

Благослови душе (большого знаменного роспева) – Кастальского

Блажен муж (напева Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий № 5 – Кастальского

Да воскреснет Бог – Смоленского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 – Кастальского

Великое славословие – Комарова

10 мая Воскресная литургия

Благослови душе – Шведова

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Чеснокова

Сугубая ектения – Шведова

Херувимская (знаменного роспева) – Кастальского

Милость мира – Никольского

Ангел вопияше (греческого роспева) – Бортнянского

Причастный «Кто Бог велий» – Бортнянского

Неделя о самаряныне

16 мая Воскресная всенощная

Блажен муж – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Да воскреснет Бог – Смоленского

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Великое славословие – Комарова

17 мая Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова

Святый Боже – Данилина

Херувимская (знаменного роспева) – Кастальского

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Ангел вопияше – Бортнянского

Причастный «Ныне вся исполнишася света» – Виноградова

Святителя Николая Чудотворца (престольный праздник)

21 мая Всенощная

Благослови душе (большого знаменного роспева) – Кастальского

Блажен муж – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Свете тихий (ре мажор) – Чеснокова

На литии «Се ныне благословите Господа» – Рютова (соло С. Н. Стрельцов)

Ныне отпущаеши – Соколова (соло С. Н. Стрельцов)

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Буди имя Господне – Данилина

Хвалите имя Господне – Толстякова

Великое славословие – Комарова

22 мая Литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Данилина

Иже Херувимы (знаменного роспева) – Кастальского

Милость мира № 1 – Кастальского

Ангел вопияше (греческого роспева) – Бортнянского

Причастный «Ныне вся исполнишася света» – Виноградова

Неделя о слепом

23 мая Воскресная всенощная

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 2 – Кастальского

Да воскреснет Бог – Смоленского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 (знаменного роспева) – Кастальского

Великое славословие – Комарова

24 мая Воскресная литургия

Благослови душе – Толстякова

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже – Калинникова

Иже Херувимы Владимирская – гармонизация Кастальского

Милость мира (сербского роспева) – Кастальского

Ангел вопияше – Чеснокова (соло Е. А. Качалова)

Причастный «Воскресни Боже» – Бортнянского

Вознесение Господне

27 мая Всенощная

Благослови душе (греческого роспева) – Кастальского

Свете тихий № 1 – Кастальского

На литии «Хвалу Господню возглаголют уста моя» – Львова

На литии «Господи помилуй» – Данилина

Ныне отпущаеши – Строкина (соло А. С. Крынкин)

Буди имя Господне – Данилина

Хвалите имя Господне № 3 – Кастальского

От юности моея – знаменного роспева (унисонное)

Ирмосы «Спасителю Богу» – Львова

Великое славословие – Кастальского

28 мая Литургия

Единородный Сыне – Рахманинова

Святый Боже – Чеснокова

Иже Херувимы – Львовского

Милость мира – Никольского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Хвалу Господню возглаголют уста моя» – Львова

Неделя святых отцов Первого Вселенского Собора в Никее

30 мая Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий № 5 – Кастальского

Хвалите имя Господне – Виноградова

Ирмосы «Спасителю Богу» – Львова

Великое славословие – Комарова

31 мая Воскресная литургия

Благослови душе – Шведова

Единородный Сыне № 2 – Кастальского

Святый Боже (киевского роспева) – Голованова

Сугубая ектения – Шведова

Иже Херувимы (на «Видя разбойник») – Чеснокова

Верую – Ипполитова-Иванова

Милость мира – Чеснокова

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Вскую прискорбна еси душе моя» – Бортнянского

Пятидесятница. День Св. Троицы

6 июня Воскресная всенощная

Благослови душе (соль мажор) – Чеснокова

Блажен муж – Архангельского (соло Н. М. Пашутин)

Свете тихий № 4 – Кастальского

На литии:

Кто Бог велий – Бортнянского

Господи помилуй – Данилина

Ныне отпущаеши – Архангельского (соло Е. А. Качалова)

Хвалите имя Господне – Гаврилова

От юности моея – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Ирмосы «Понтом покры» – Львова

Великое славословие № 2 – Кастальского

7 июня Воскресная литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Иже Херувимы (знаменного роспева) – Кастальского

Милость мира № 1 (знаменного роспева) – Кастальского

Задостойник – Турчанинова

Причастный «Кто Бог велий» – Бортнянского

Вечерня

Свете тихий № 1 – Кастальского

Всех святых

13 июня Воскресная всенощная

Блажен муж (напева Большого Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий № 2 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 – Кастальского

Великое славословие – Комарова

14 июня Воскресная литургия

Благослови душе – Толстякова

Единородный Сыне – Чеснокова (из Литургии)

Святый Боже – Данилина

Иже Херувимы – Софрониевская

Милость мира – Ипатьевская

Достойно – Лаврская

Причастный «Помилуй мя Боже» – Полуэктова

20 июня Воскресная всенощная

Благослови душе (большого знаменного роспева) – Кастальского

Блажен муж – Калинникова

Свете тихий – Никольского

Богородице Дево (греческого роспева) – Чайковского

Хвалите имя Господне – Никольского

Ирмосы «Отверзу уста моя» – Архангельского

Великое славословие – Комарова

21 июня Воскресная литургия

Благослови душе – Шведова

Единородный Сыне – Чеснокова (из Литургии)

Святый Боже – Калинникова

Сугубая ектения – Шведова

Иже Херувимы (знаменного роспева) – Кастальского

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира № 1 – Кастальского

Достойно – Рахманинова

Причастный «Величит душа моя» – Кьяндского (соло Е. А. Качалова)

27 июня Воскресная всенощная

Блажен муж – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

Свете тихий (ре мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Великое славословие – Комарова

28 июня Воскресная литургия

Благослови душе – Ипполитова-Иванова

Единородный Сыне – Гречанинова

Святый Боже – Голованова

Иже Херувимы – Гречанинова

Милость мира (сербского роспева) – Кастальского

Достойно (болгарского роспева) – Чеснокова

Причастный «От юности моея» – Чеснокова (соло А. С. Крынкин)

4 июля Воскресная всенощная

Свете тихий № 1 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 3 – Кастальского

Великое славословие – Комарова

5 июля Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова (из Литургии)

Святый Боже – Чеснокова

Иже Херувимы – Римского-Корсакова

Милость мира – Полуэктова

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Причастный «Господь просвещение мое» – Никольского

Св. первоверховных апостолов Петра и Павла

11 июля Воскресная всенощная

Блажен муж (напева Большого Успенского собора) – Кастальского

Свете тихий № 2 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне № 2 – Кастальского

Великое славословие – Комарова

12 июля Воскресная литургия

Единородный Сыне – Чеснокова (из Литургии)

Святый Боже – Данилина

Сугубая ектения – Чеснокова

Иже Херувимы – Старо-Симоновская (гармонизация Кастальского)

Милость мира – Чеснокова

Достойно – Рахманинова

Причастный «Блажен муж» – Архангельского (соло Н. М. Пашутин)

18 июля Воскресная всенощная

Свете тихий (си-бемоль мажор) – Чеснокова

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне (знаменного роспева) – Чеснокова

Великое славословие – Комарова

19 июля Воскресная литургия

Единородный Сыне № 3 – Кастальского

Святый Боже – Голованова

Иже Херувимы (фа мажор) – Чайковского

Милость мира – Никольского

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Причастный «Апостоли от конец» – киевского роспева

25 июля Воскресная всенощная

Блажен муж – Толстякова

Свете тихий № 5 – Кастальского

Богородице Дево – Чайковского

Хвалите имя Господне – Гаврилова

Великое славословие – Комарова

26 июля Воскресная литургия

Единородный Сыне № 2 (болгарского роспева) – Кастальского

Святый Боже – Калинникова

Иже Херувимы – Римского-Корсакова

Достойно (сербского роспева) – Кастальского

Причастный – Догматик воскресный на глас – знаменного роспева (гармонизация Кастальского)

Из более позднего репертуара

1926 год

11 апреля Пассия в храме Богоявления Господня в Дорогомилове

Благослови душе (большого знаменного роспева) – Кастальского

Блажен муж – Рахманинова

Свете тихий № 4 – Кастальского

Тебе одеющагося – Турчанинова

Ныне отпущаеши – Данилина

Благообразный Иосиф – Турчанинова

Кресту Твоему – Кастальского

Ирмосы «Волною морскою» – Турчанинова

Разбойника благоразумнаго – Кастальского

Приидите ублажим – Бортнянского

17 мая Всенощная в церкви св. мученицы Ирины на Ирининской улице

В «Блажен муж» и «От юности моея» Чеснокова соло исполнял протодиакон М. Д. Михайлов

20 декабря Отпевание А. Д. Кастальского в храме св. мучеников Бориса и Глеба у Арбатских ворот

В хоре – 30 человек

Литургия (сочинения Кастальского):

Единородный Сыне № 3

Со святыми упокой

Вечная память

Херувимская (знаменная)

Верую № 3

Милость мира № 1

Достойно (афонского роспева)

Причастный «Благослови душе» большого знаменного роспева (из Всенощной)

Отпевание (сочинения Кастальского):

Со святыми упокой

Вечная память

Последняя служба

13 мая 1928 Воскресная литургия

Благослови душе – Шведова

Единородный Сыне – Рахманинова

Во Царствии Твоем – Калинникова

Господи помилуй (Сугубая ектения) – Шведова

Херувимская № 2 – Львова

Верую № 1 – Кастальского

Милость мира – Никольского

Ангел вопияше (знаменного роспева) – Кастальского

Причастный «Ныне вся исполнишася света» – Виноградова

1917

Май – окончил Московскую консерваторию по классу свободного сочинения С. Н. Василенко с малой серебряной медалью. Удостоен звания «свободного художника».

29 июня – завершил работу над Литургией св. Иоанна Златоуста обычного напева, ор. 50.

23 декабря – начал работу над книгой «Хор и управление им».

Осень – написал Всенощную обычного напева, ор. 50.

Без даты – написал Херувимскую песнь обычного напева (C dur) для солистов (сопрано, тенора, баса) и смешанного хора.

1918

Вторая половина года – при издательском подотделе Музо Наркомпроса создано специальное жюри, принимавшее к публикации новые произведения. В состав его вошли: Н. Я. Мясковский, А. Д. Кастальский, П. Г. Чесноков, С. А. Кусевицкий и другие.

20 сентября – 10 октября – преподавал на краткосрочных курсах для учителей пения Северной трудовой коммуны в Петрограде.

Чесноков читал лекции по теме «организация школьного хора» и вел практические показательные занятия с хором из слушателей курсов.

Декабрь – оставшаяся часть Русского хорового общества во главе с Чесноковым принята в концертный подотдел Музо Наркомпроса.

31 декабря – зачислен в Музо Наркомпроса инспектором (хормейстером) хоровой части.

1919

Январь – после добора певцов хоровой коллектив концертного подотдела получил название 2-го Государственного хора; дирижером назначен Чесноков.

9 марта – концерт 2-го Госхора в б. Коммерческом институте. В программе произведения русских композиторов.

10 апреля – участие 2-го Госхора совместно с 1-м Госхором и хором Московской народной хоровой академии в симфоническом концерте под управлением Анри Фортера и Николая Голованова в Колонном зале Дома союзов. В программе – Мусоргский: «Иисус Навин», «Поражение Сеннахериба», хор из оперы «Саламбо» (с оркестром).

13 апреля – концерт 2-го Госхора и Квартета старинных русских инструментов в Малом зале консерватории. В программе хора – Чесноков, Золотарев, Константин Лядов, Аренский, Кюи, Римский-Корсаков, Ипполитов-Иванов.

13 и 17 мая – присутствовал на заседаниях комиссии по реорганизации госхоров. Принято решение: из хора Московской народной хоровой академии, 1-го и 2-го государственных хоров образовать единый Госхор из трех групп по 30 человек.

Конец мая – проведено сокращение состава хоров и создан Государственный объединенный хор, состоящий из трех групп: первая – руководитель И. И. Юхов, вторая – Чесноков, академическая группа – Н. М. Данилин.

27 июля – 2-я группа под управлением Чеснокова участвовала в торжестве по случаю открытия обелиска Советской Конституции на Советской площади. В программе – революционные песни.

24 августа – получил предложение написать музыку к мистерии Байрона «Каин» для МХТ.

23 октября – Художественный совет при концертном подотделе Музо Наркомпроса постановил распустить 2-ю и академическую группы Государственного объединенного хора.

27 ноября – А. В. Луначарский утвердил постановление Художественного совета о роспуске 2-й и академической групп Государственного объединенного хора.

45 человек из распущенных групп вошли в состав нового Государственного хора, руководителем которого был назначен И. И. Юхов.

6 декабря – на всенощной в церкви Гребенской Божией Матери на Лубянской площади пел художественный квинтет П. Г. Чеснокова с участием протодиакона К. В. Розова.

Конец года – написал музыку к «Каину» для солистов, смешанного и женского хоров, органа, рояля, труб и ударных.

1920

Начало года – начал управлять хором в церкви Василия Кесарийского на Тверской-Ямской улице.

Небольшой постоянный хор пел в субботних, воскресных и праздничных службах.

Январь – март – готовил с вокальной группой Художественного театра хоровые номера к «Каину», участвовал в репетициях.

4 апреля – премьера «Каина» с музыкой Чеснокова в Художественном театре.

Чесноков во время спектаклей дирижировал хором, находящимся под сценой.

Август – приглашен М. М. Ипполитовым-Ивановым преподавать в Московской консерватории.

Утвержден преподавателем обязательных теоретических предметов (сольфеджио и элементарной теории) по научно-теоретическому отделу.

Сентябрь – написал песнопение «Спаси Боже люди Твоя» для диакона (баса) и смешанного хора.

1921

Вторая половина июня – вновь организовал 2-й Госхор при концертном подотделе Музо Наркомпроса в количестве 80 человек; назначен дирижером хора.

13–16 июля – провел 4 концерта в Петрограде с Государственным академическим хором Петроградской филармонии (бывший хор А. А. Архангельского).

13 и 15 июля – духовная музыка: Чесноков, Кастальский, Голованов, Калинников, Гречанинов, Шведов.

19 сентября / 2 октября – с хором церкви Василия Кесарийского и 2-м Госхором принял участие в торжественном богослужении по случаю юбилея протодиакона Константина Розова в Храме Христа Спасителя³⁸⁸.

Декабрь – принято решение о слиянии 1-го (Юхов) и 2-го (Чесноков) госхоров и создании Московской государственной капеллы.

1922

Начало января – работает в комиссии по слиянию госхоров. После создания при Госфилармонии Государственной хоровой капеллы (120 человек) назначен ее директором и главным дирижером. Помощники – А. В. Александров и Н. И. Демьянов.

29 января – участие Капеллы в торжественном открытии Государственной филармонии Наркомпроса в Большом зале консерватории. В программе: Десятая симфония Бетховена, хоры Танеева и Ипполитова-Иванова.

19 марта – духовный концерт Капеллы в БЗК. В программе – Бортнянский, Львов, Турчанинов, Глинка, Чайковский, Римский-Корсаков, Кастальский, Гречанинов, Чесноков.

9 апреля – духовный концерт Капеллы в БЗК. В программе – Бортнянский, Львов, Турчанинов, Глинка, Чайковский, Римский-Корсаков, Кастальский, Крылов, Гречанинов, Чесноков.

24 сентября – духовный концерт Капеллы в храме Большое Вознесение.

26 декабря – 30 декабря – провел три концерта с Государственным академическим хором Петроградской филармонии в Большом зале филармонии.

26 и 30 декабря – духовная музыка: Чесноков, Кастальский, Шведов.

1923

11 февраля – духовный концерт Капеллы в БЗК; в программе – Чесноков, Воротников, Львов, Голованов, Глинка, Гречанинов, Римский-Корсаков, Бортнянский.

1 апреля – духовный концерт Капеллы в храме Богоявления в Елохове с участием местного хора под управлением Л. Н. Воинова; в программе – Бортнянский, Глинка, Львов, Чесноков, Архангельский, Сарти, Гречанинов.

22 апреля – духовный концерт Капеллы в Храме Христа Спасителя; в программе – Смоленский, Чесноков, Бортнянский, Голованов, Виноградов, Чайковский, Сарти.

30 мая – 3 июня – Капелла под управлением Чеснокова принимала участие в панихидах, литургии и отпевании Великого архидиакона К. В. Розова.

Июнь – сложил с себя полномочия директора и председателя правления Государственной академической хоровой капеллы, сохранив за собой должность главного дирижера.

Октябрь – завершил работу над первой частью книги «Хор и управление им».

Ноябрь – написал «Многолетствование» (C dur) для смешанного хора.

1924

20 января – участвовал в духовном концерте хора В. В. Нечаева в Казани; во втором отделении дирижировал своими сочинениями.

26 января – Государственная академическая хоровая капелла под управлением Чеснокова пела у гроба Ленина в Колонном зале Дома союзов.

Июнь – написал «Патриаршее многолетие» для диакона (баса) и смешанного хора.

Июль – выбыл из состава преподавателей научно-теоретического отдела Московской консерватории и вошел в состав преподавателей хорового подотдела исполнительского отдела консерватории.

8 сентября – участвовал в концерте хора В. В. Нечаева в оперном театре Казани; в программе – Сахновский, Чесноков, Ипполитов-Иванов. Посетил могилу С. В. Смоленского.

Вторая половина ноября – назначен руководителем хорового класса хорового подотдела Московской консерватории.

1925

Февраль – начал читать на хоровом подотделе новый предмет – «Наука о хоре».

30 марта/12 апреля – Капелла принимала участие в отпевании и погребении Патриарха Тихона в Донском монастыре.

Лето – ездил в Кинешму по приглашению местных регентов, регентовал в одной из местных церквей.

29 ноября – торжественный молебен и литургия в церкви Василия Кесарийского в ознаменование 30-летия регентской и композиторской деятельности Чеснокова.

Для этого случая А. Д. Кастальский написал «Многолетие» для диакона (баса) и смешанного хора с посвящением юбиляру.

Декабрь – написал «Великую ектению» для смешанного хора, ор. 54, посвятив ее московским регентам, принявшим участие со своими хорами на торжественном молебне и литургии 29 ноября³⁸⁹.

1926

12 и 14 февраля – исполнение Всенощной Рахманинова Капеллой в БЗК.

19 апреля – утвержден Музыкальной подсекцией ГУСа в звании доцента инструкторско-педагогического факультета Московской консерватории по курсу «Наука о хоре».

4 июня – концерт Капеллы под управлением Чеснокова по случаю 30-летия художественной деятельности композитора в Малом зале консерватории.

Первая половина года – написал четыре песнопения ор. 53 для солистов и смешанного хора: Шестопсалмие, «Приидите взыдем на гору Господню», «Сподоби Господи», Помянник.

1927

10 февраля – распоряжение Главнауки Наркомпроса о роспуске личного состава Государственной академической хоровой капеллы. Чесноков освобожден от работы в Капелле.

Декабрь – написал песнопение «Ангел вопияше» (№ 2) для солиста (тенора) и смешанного хора.

1928

1 июня – прекратил регентскую деятельность.

Из воспоминаний «Московские протодиаконы»³⁹⁰

Вспоминая православную Москву двадцатых годов, я, конечно, вспоминал не одних протодиаконов, но и хоры, и знаменитых проповедников, и архиереев, и всех новых мучеников российских, значительная часть которых была связана с Москвой. Обо всем этом скажу потом, а пока опишу юбилей знаменитого композитора и регента Павла Григорьевича Чеснокова. Было это в 1925 году, вскоре после смерти патриарха Тихона. Похороны патриарха я уже описывал в своей книге «Невидимая Россия»³⁹¹: они буквально потрясли тогдашнюю православную Москву. Достаточно напомнить, что, по общему мнению, на них присутствовало больше народа, чем на похоронах Ленина, а ведь на похороны Ленина сгоняли, заставляли идти и тех, кто сам бы не пошел.

Юбилей Чеснокова, конечно, не мог вызвать сколько-нибудь похожего подъема, но и он был отпразднован по-своему грандиозно, стал как бы парадом московских хоров и протодиаконов. Согласно уже цитированному советскому «Энциклопедическому музыкальному словарю» издания 1966 года, в 1925 году исполнилось тридцатилетие со дня преподавания Чеснокова в Синодальном училище и пятилетие профессорства в Московской консерватории³⁹². Возможно, что была еще какая-нибудь памятная дата, – не знаю, но помню хорошо, что празднование происходило в 1925 году. Чесноков в то время управлял хором в храме Св. Василия Кесарийского на Тверской-Ямской. Храм этот был сравнительно новый, большой, широкий, но приземистый, всегда полный молящимися, главным образом мужчинами, причиной чему был не только хор Чеснокова, но и протодиакон Михайлов³⁹³.

Обедня в день юбилея началась в десять. Я пришел в девять и с трудом пробрался только к середине храма. Дальше стояла сплошная людская стена. Главное торжество должно было произойти во время молебна, но и обедня шла торжественно. Служило несколько архиереев, пел сборный хор московских церквей в 150 человек. В маленьком, от руки написанном объявлении так и было сказано: будет служить сонм московского духовенства при московских протодиаконах, петь сборный хор московских церквей. К началу обедни стало так тесно, что трудно было поднять руку, чтобы перекреститься. Встречи архиереев я не видел за толпой, только слышал рокотание голоса Михайлова, тихо читавшего молитвы, положенные при облачении архиереев. Вспомнились строки Лескова, как елецкие купцы, пробуя протодиаконов, говорили, что у них в Ельце любят, чтобы издали ворчание доносилось. При низах Михайлова получалось не ворчание, а рокот далекого органа на глубочайших низах. Проплыли от входа к Царским вратам многокрасочные блистающие митры. Хор пел многоголосно и слитно. «Но где же сонм протодиаконов?» – думал я. Служили только местные: Михайлов и Облаев – громадный, как лунь седой старик с сильным, но старчески вибрирующим голосом. И вот, уже, наверное, после часу дня, толпу с трудом начали прорезать могучие мужи – московские протодиаконы. Отслужив в своих приходах, они спешили к молебну. Прошел – протиснулся – красавец Олерский, проплыла вдали голова Пирогова, брата двух знаменитых оперных артистов, прошел совсем близко от меня Туриков, бывший машинист паровоза, с басом, чуть напоминавшим паровозный гудок.

Причастный стих солировал Холмогоров, затем наступила короткая пауза, и из Царских врат медленно проплыли к кафедре на середину храма архиереи, протоиерей и протодиаконы. Такого Москва еще и не видела. Пара за парой, сияя облачениями и широкими шитыми орарями, вышло одиннадцать пар, двадцать два лучших московских протодиакона! Все мы забыли про усталость, про то, что стояли уже больше пяти часов. «Смотри-ка, всех собрали!» – шепнул на ухо соседу рыжеватый любитель басов. «И соборяне бывшие из Успенского тут, и Ризположенский, и Кругликов³⁹⁴...» Вдруг все стихло. На амвоне появился Остроумов, монументальный, как бронзовая статуя. Слова адреса юбиляру прибоем прокатились над толпой так, что все вздрогнули... «Сладкопевцу, рабу Божию Павлу от православной Москвы...» Конечно, через пятьдесят лет я не помню точных слов приветствия, но помню, что голос чтеца без напряжения, играя, наполнял храм, гремел под сводами, ударялся о стены и волной откатывался от них. Нет, есть еще вековая мощь в Русском Православии, нет, еще не сломлено оно и внешне!

«От благодарного населения Москвы... лето 1925 года», – прогремел Остроумов и замолк, и снова наступила тишина. Не помню, кто из архиереев вышел на амвон с крестом, но вслед за этим показалось, что стены собора расступились, и на молящихся хлынул океан звука, нарастая с самой невообразимо низкой октавы, сильнее, шире, шире, все усиливаясь так, что и места не хватало под сводами, а храм трепетал вместе с ликующим победным многолетием: двадцать два протодиакона возглашали многолетие хором. Умолкли. Подхватили 150 человек хора, и вот снова они, а хора уже нет. Замолк? Нет, его не стало слышно.

Многолетие для двадцати двух протодиаконов написал специально в честь Чеснокова Кастальский³⁹⁵.

«Ну, а как было впереди?» – спрашивал я потом одного друга, оказавшегося прямо около духовенства. «Как было? Да думал, что на воздух поднимает, вот как было!»

Нет, такого, конечно, и Лесков не слышал. И был этот юбилей одним из последних таких торжеств перед началом самых страшных в истории христианства гонений – перед «штурмом неба», как провозгласили комсомольцы. И штурм этот, во всяком случае временно, развеял внешнюю мощь Русского Православия, разогнал хоры, разогнал протодиаконов, но главный удар пал не на них, а на проповедников, на епископат, на монашествующих, на простых верующих мирян, на новых мучеников российских. О них нужно писать отдельно.

Адрес диаконов г. Москвы

Досточтимый Павел Григорьевич!

Мы, диаконы города Москвы, с особым удовольствием приветствуем Вас с Вашим юбилейным торжеством, так как Вы первый в своих музыкальных церковных произведениях уделили внимание и диаконскому служению. Эктении, которые Вы облекли в мелодию, указали нам, диаконам, новое понимание нашего назначения, как священнослужителей, которые должны не только точно и ясно передавать текст богослужебных молитвословий, но и соединять с передачей красоту звука и заботиться о создании своим служением в молящихся высокого духовного настроения.

Так и поняла Православная Русь Ваши произведения для диаконов, почему эти произведения и нашли такой широкий прием по всей Руси. Не без влияния, несомненно, Ваших церковно-музыкальных произведений в настоящее время в православной церковно-богослужебной практике намечается уже предъявление к нам, диаконам, новых требований со стороны верующих, требований от нас, помимо силы звука, красоты его и благоговейной передачи богослужебных молитвословий.

Искренно желая, чтобы Ваше музыкальное творчество церковных песнопений дало бы еще много-много продолжений, мы своим московским диаконским собором с особым воодушевлением в сегодняшний Ваш праздник поем Вам, Досточтимый Павел Григорьевич, многая лета...

протодиакон Михаил Толузаков

протодиакон Александр Аблаев

протодиакон М. Холмогоров

протодиакон М. Михайлов

протодиакон К. Стельмах

протодиакон Н. Остроумов

протодиакон В. Гусев

протодиакон М. Олёрский

протодиакон М. Пирогов

протодиакон Ф. К. Долгих

диакон А. Шеховцев

диакон Туриков

диакон В. Тростин

диакон Г. Архангельский

диакон Вл. Розанов

диакон М. Надеждин

диакон А. Юпинов

диакон Успенский

диакон В. Беляев

диакон А. И. Головин

диакон И. Корольчук

*** [подпись не раскрыта]

16/29 ноября 1925 года

Концертному исполнению Всенощной Рахманинова 12 февраля 1926 под управлением Чеснокова посвящено письмо друга Рахманинова с консерваторских лет Владимира Вильшау от 29 марта 1926:

Я в прошлом письме обещал написать тебе об успехе твоей «Всенощной» и делаю это тем охотнее, что результатом этого вечера было его повторение дня через три, и, конечно, при кассовом аншлаге. И я убежден, что желающих послушать хватило бы и дальше... Словом, переполненный зал; совершенно необычная публика! Ровно в 8 с половиной часов осветили эстраду и поплыли, не спеша, одновременно с двух сторон устанавливаясь в несколько рядов – участники, и, к чести их сказать, вероятно, не без труда, как говорится, оделись, обулись приличествующе делу, не было того разнобоя в одежде и преобладал приблизительно один цвет – темный. По моему подсчету, хор встал в 100 человек. Появляется Чесноков! и пахнуло чем-то прошлым, дальним; вспомнился Институт... а пока я закопался в воспоминаниях, вдруг, неожиданно как воплем каким-то зазвучит «Аминь», да так грандиозно, что у меня спазма захватила глотку так, что я еле-еле мог справиться с собой. Звучало все великолепно: к сожалению, я в первый раз слышу это произведение, партитуры у меня не было, а потому я и не могу сказать что-либо обоснованно, кроме как то, что на меня «Всенощная» произвела громадное впечатление, и в особенности вторая половина. Голоса были подобраны великолепно, и нужно отдать справедливость Чеснокову, что он справился с задачей с честью! Публика, на этот раз «наша колония» вела себя благопристойно, ни одного звука, ни кашля, ни чиха, и свои естественные порывы одобрения оставила до антрактов. Инородцы почти что отсутствовали. При существующей ныне музыкальной ситуации надо считать, что «Всенощная» твоя имела успех из ряду выходящий (С. В. Рахманинов. Литературное наследие. Т. 2. С. 465)³⁹⁶.

Четыре года спустя, в 1931-м, опыт исполнения в Москве рахманиновских «Колоколов» вызвал ожесточенную травлю в печати, но и в 1926 Чеснокова, так сказать, «одернули» за эту инициативу (см. в разделе «Борьба с “церковщиной”»).

Кстати, несколькими годами ранее, в 1922, Всенощная Рахманинова исполнялась в Казани, о чем известил Рахманинова А. Ф. Самойлов в письме от 10 декабря 1922:

Да, в заброшенной, далекой, еще голодной, измученной, холодной, покрытой густым снегом Казани теплится еще какая-то жизнь. Внешний вид концерта был необычный, ибо он давался в церкви. <…> Хором управлял известный в Казани регент Иван Семенович Морев. Это в высшей степени достойная личность, отличный музыкант и большой знаток хорового пения… (Там же. Т. 2. С. 443).

В том же 1922 Всенощная прозвучала в Москве под управлением Данилина.

Вообще в письмах Вильшау к Рахманинову, исключительно живых и остроумных (до сих пор в основном не опубликованных), содержится множество колоритных деталей московской жизни в 1920-х. Например, в некоторой связи с духовными концертами (письмо от 22 декабря 1922):

Живем мы день за днем по инерции без всяких перспектив. Внешне жизнь как будто даже и налаживается. Думаю, что нет ни одного свободного торгового помещения, скажу более: редко попадается какой-либо самостоятельный магазин, а обыкновенно в одной лавчонке двое: с одной стороны ювелир, с другой гастрономия, с одной мануфактура, с другой починка примусов и тому подобное. И все иностранцы! И, вероятно, только российские! Теперь я только понимаю, как их много. Если это пойдет и дальше так, то очень скоро вся Москва заговорит на жаргоне. Жилые помещения или квартиры наши не оклеиваются, да, пожалуй, и не стоит, потому что эти железные печки, а они везде, делают такую грязь и копоть – невообразимо! Зато наружная Москва оклеивается более чем усердно афишами, анонсами и прочим добром. Клеят куда ни попадя: дом, стены, забор, даже церковь. Ассортимент такой, например: «Диспут. Что такое религия, или Есть ли Бог?» или «Христос – Бог и человек». Тут же «Свободная любовь» и «Концерт кантора Меламедова с участием Собинова» или разные раздирающие душу сеансы в кинотеатрах и прочее (Музей имени Глинки. Ф. 18. № 2836).

Прямо о церковных вопросах Вильшау пишет Рахманинову только один раз, в том же письме:

Сергей Васильевич, сейчас находится в заключении Ольга Анатольевна, уже более полгода, она попалась в связи с отобранием церковных ценностей при Иверской часовне, в которой она все это время служила, продавая свечи, я знаю, что ты ее не очень долюбливал, но ввиду ее тяжелого положения, может, ты пришлешь ей посылочку. Я, к сожалению, не помню ее настоящего адреса, хотя и бывал в ее каморке, но я тебе его дошлю, хотя, конечно, надо посылать на имя сожительницы, Гаусман Елена Константиновна, бывшая классная дама, так как за посылкой нужно личное получение.

Ольга Анатольевна Талызина – инспектриса в Училище ордена св. Екатерины, с 1902 начальница Елисаветинского института, в которых в свое время служили и Рахманинов, и Вильшау. 2 мая 1923 последний сообщил другу: «Ольга Анатольевна на свободе; Александр Дмитриевич Самарин тоже».

Отношение Вильшау к окружающей действительности, в том числе соприкасающейся с церковной проблематикой, совершенно очевидно.

Например, из письма от 18 января 1924:

Для образчика, я сейчас заглянул в святцы и выписываю следующий ассортимент: Исидор, Соломон, Самсон, Рахиль, Гений, Марсельеза, Революция, Октябрина, это, вероятно, для граждан женского пола, и прочее, выбирай! Представь себе в некотором будущем мы уже не встретим ни Петра, ни Павла, а будет вроде того, что, а, здравствуйте, Ораниенбаум Гуталинович!.. Не правда ли, и хорошо, и красиво!? (Там же. № 2842).

Или 31 июля 1931:

Если буквы в каждом алфавите в своем слагаемом образуют слова, которые сами по себе иногда представляют целые понятия, то у нас в своем преобразовании страшно претерпевает буква «Г». Так, например, всеобъемлющее понятие связано со словом Господь, оно не существует; государь – не существует, господин – не существует, остался гражданин, и если это отойдет, то останется одно нехорошее слов на букву «Г», а именно – глаголь-анго [г…о], из которого, может быть, и будет выращиваться новая культура, поддерживаемая Госмолоком и Госбанком. Ну, в добрый час! (Там же. № 2856).

Вам, ищущим, стремящимся к познанию

искусства своего –

русские регенты, –

посвящаю я настоящий труд свой

Приступая к писанию настоящей книги – заветной мечты многих лет, – я невольно переношусь мыслью в тот период жизни, когда началась моя регентская деятельность. Давно это было, а кажется, как будто вчера...

Молодым человеком, почти юнцом, окончил я восьмилетний курс Московского Синодального училища церковного пения, давшего мне весьма солидный багаж музыкальных знаний. Оставшись при училище в качестве преподавателя, я имел возможность слушать действительно образцовый тогда Синодальный хор; я имел возможность наблюдать за высокоталантливым регентом упомянутого хора В. С. Орловым; я имел счастье делать свои первые шаги под руководством такого просвещенного, гуманного и опытного педагога, как директор училища того времени Степан Васильевич Смоленский. Вообще судьба обставила всё так, как это редко бывает. И мысль, взволнованная, так порывисто устремившаяся туда, в молодость, смущена...

Стоило только появиться перед хором, начать с ним работу, как сразу, с необычайной ясностью, обнаружились полная неподготовленность и полное незнание того организма (хора), который надо было учить, улучшать. Чему я мог учить хор, если сам не знал, что такое хор? Как я мог вырабатывать хоровую звучность, если сам не знал, из каких элементов она состоит? И это только два, правда основных, вопроса. А сколько было других вопросов, не менее важных, перед которыми приходилось в раздумье останавливаться! С какими муками пришлось постепенно подходить к их разрешению! И это мне, получившему полное регентское воспитание и образование, мне, с отличием выпущенному молодому регенту. Что же испытывали и испытывают мои коллеги, которым судьба не улыбнулась, как мне?

Почему же так случилось, что молодой готовый музыкант оказался неготовым регентом? Что это – вина училища? Нет, оно дало мне всё, что могло дать. Не вина училища, что среди многочисленных предметов не было предмета «хор и управление им», и не вина потому, что такой науки и не было, и до сего времени нет. А вина лежит на самих регентах, до нас бывших. Только регенты, родившиеся, так сказать, в хоре, прошедшие все ступени хоровой иерархии – от малыша-певчего до зрелого, умудренного опытом руководителя, – могут и должны взяться за дело необычайной трудности и важности, ибо это их дело и только их.

Почему же они не оставили нам хотя бы что-то из своего опыта? Ведь они работали? Ведь они мучились над разрешением хоровых проблем? Ведь они находили какие-то способы достижения хорошей хоровой звучности? Почему же нет ничего? Почему пустота? Для меня это до сих пор остается загадкой... Вот причина, побудившая меня, никогда не напечатавшего хотя бы маленькой заметки, сесть за большую книгу.

После изложенного мне не придется много говорить о целях книги. Их две: 1) прийти на помощь молодому малоопытному регенту; 2) насколько позволят силы, заложить основание хоровой науки. Первая вполне понятна и естественна. Вторая, быть может, слишком смела и даже дерзка. Да, быть может. Но надо дерзать, необходимо дерзать! «Дерзайте, людие Божии!» И внемля сему повелению, после долгого и трудного пути беру перо, дабы исполнить долг свой.

Настоящий труд не есть результат отвлеченно-кабинетных измышлений. Содержание его вырабатывалось практически, вынашивалось в муках и радостях постоянной работы, выявлялось на основе художественного чувства. Регенту необходимо разрешить два основных вопроса: 1) что такое хор (как организм), с которым ему надо работать, и 2) что значит и как управлять им. А потому книга разделяется на две части: 1-я – «Хор», 2-я – «Управление им». Первая часть берет на себя задачу определить и разрешить три главных вопроса: что такое хор; каковы элементы хоровой звучности; каковы способы достижения и выработки этих элементов. Задача второй части – выявить и установить те приемы управления, которые могут стать общими, а следовательно и научными. Вот в общих чертах краткий план книги.

Считаю своим долгом выразить сердечную благодарность моему доброму другу Константину Ивановичу Клугену, принявшему на себя кропотливый и тяжелый труд по корректированию текста книги.

Здесь, казалось бы, и должно было закончиться предисловие. И действительно, 23 декабря 1917 года, когда оно было написано, больше ничего и не требовалось. По истечении же шести лет (время писания настоящего труда) стало ясно, что кое-что, и немаловажное, необходимо добавить. Всем, конечно, известно, что сталось с жизнью каждого из нас и с жизнью нашей родины за период с конца декабря 1917 года и по настоящее время. Что было тогда естественно, хорошо и нужно, теперь может показаться неестественным, нехорошим и ненужным; что тогда заслуживало только похвалы, теперь может подвергнуться порицанию. Ведь ничего не было тогда плохого в слове «регент», в выражении «святая Русь» или «Дерзайте, людие Божии», в искреннем желании прийти на помощь молодому неопытному регенту, в большом количестве примеров из духовно-музыкальной литературы и прочее. А теперь? Теперь все это могло бы показаться несвоевременным, отжившим... Смутившись вначале, я все же решил оставить настоящий труд в том виде, в каком он вылился из горевшей самыми добрыми высокими желаниями души, как результат многолетних исканий и страданий.

На настоящий труд не следует смотреть как на специальное руководство для регентов. Я и в начале писания и по окончании смотрел и смотрю на этот труд шире: это есть попытка к созданию прочных первооснов хоровой науки. Доминирование же примеров из духовно-музыкальной литературы объясняется тем, что она значительно старше и богаче светской хоровой литературы, а регенты, к которым обращена книга и которым она посвящена, мои близкие, ищущие свое искусство братья, для которых очень немного писалось серьезного и основательного.

27 сентября 1923 года

Музей имени Глинки. Ф. 36 (П. Г. Чесноков). № 34. Л. 4–9.

Предисловие 1923 года является вариантом предисловия 1917-го, с той лишь разницей, что оканчивается оно размышлениями о текущем моменте, об изменениях в сознании людей, о том, как это может повлиять на творческий процесс. В дальнейшем эти опасения полностью подтвердились, и коснулись они прежде всего содержания книги. Автору пришлось отказаться от ориентации на духовно-певческую среду, естественно – убрать примеры из духовно-музыкальной литературы и анализы подобных сочинений, заменив их светскими образцами. Вторая часть книги писалась в течение нескольких лет, до полного завершения работы в декабре 1930. В 1931 Музгиз отклонил рукопись, но под воздействием ряда факторов в 1936 проявил заинтересованность в издании труда Чеснокова. Книга увидела свет в июле 1940. Она имела подзаголовок «Пособие для хоровых дирижеров». Предисловие 1923 года осталось неиспользованным автором.

Письмо шестое

Москва, 12 июня 1921

В прошлом году я прочитал мои письма о духовном пении к Н. М. Данилину в небольшом кружке лиц³⁹⁸, среди которых находились и Вы: мои слушатели в общем согласились с теми мыслями и положениями, которые я в них высказал, но при этом М. М. Ипполитов-Иванов указал на то, что вопрос этот мною далеко не исчерпан, что его надо взять шире и глубже и что желательна его дальнейшая разработка. Насколько я с этим согласен, видно из того, что в моем пятом письме к Н. М. Данилину я указывал на то, что вопрос о службах церковных в их целом, их построение и взаимная связь между хором и причтом – это дело дальнейшего. А так как мои первые письма возбудили к себе интерес среди лиц, близко стоящих к делу церковного пения, то я и считаю возможным продолжать начатое мною дело. С моими дальнейшими письмами я обращаюсь к Вам, потому что с Вами я уже много беседовал и ранее об общей постановке духовного пения и о необходимости достижения цельности впечатления в Богослужении. <…>

Пойдемте в какую угодно большую церковь ко всенощной накануне храмового праздника или на торжественное Богослужение, которые теперь так принято устраивать в храмах московских, и везде мы увидим одну и ту же картину: полная Церковь, все ждут, что будут петь, какие номера будут исполнены, какие солисты будут выступать: все знают, какой протодиакон приглашен; все идут как на концерт. И регент прекрасно это знает и чувствует, и соответственно этому он и готовится к службе: все его стремления направлены к тому, чтобы возможно увеличить свой хор, составить программу из самых интересных номеров и обеспечить себя интересными солистами, самый же Праздник и все, что к нему относится – тропари, стихиры и проч., это все на втором плане. И что же получается: пропели «Благослови душе моя Господа» Ипполитова-Иванова, «Блажен муж» Рахманинова – все это очень интересно; затем поются стихиры, но что здесь можно показать: ведь это простой обыкновенный глас, ну, что здесь может быть интересного; но петь все-таки нужно, ибо Устав этого требует: пропели так, что никто как следует не понял и не разобрал; но это не важно, а вот сейчас будет «Свете тихий», это уже опять номер, и тут можно показать свое искусство: пропели Чайковского, и все очень довольны. Если протодиакон прочитал простую ектению, то это вносит уже некоторого рода разочарование, ибо все ждали Чесноковскую. Выходит духовенство на литию и певчие поют концерт, ведь это гораздо интереснее, чем стихира Празднику; а во время литии уже все ждут, какой солист будет петь «Ныне отпущаеши». Окончилась лития, окончилась вечерня, начинается утреня, выходит чтец читать Шестопсалмие: это уже совсем неинтересно, и часть народа находит, что уже довольно послушали, и уходит из церкви, а любители духовного пения выходят на время Шестопсалмия, чтобы обменяться мнениями по поводу исполненных номеров песнопений; не правда ли: какая печальная и грустная для храма, если только в это поглубже вдуматься, картина.

Очень многие найдут, быть может, что я преувеличиваю, но мне думается, что по существу я близок к истине. Конечно, не все приходят в храм с таким настроением: приходят в храм и люди жаждущие и ищущие духовного наслаждения, духовной поддержки и утешения, а что они в действительности получают: не получают ли эти люди камень вместо хлеба и не отдыхают ли эти люди своей душой в такие моменты, как я об этом говорил в моем первом письме к Н. М. Данилину, когда запоют тропарь «Во Иордане крещающуся Тебе Господи» или «Правило веры и образ кротости». И я скажу: регент должен позаботиться не только о том, чтобы удовлетворить эстетическое чувство любителей и знатоков духовного пения, но еще более должен он позаботиться и подумать «и о всякой душе христианстей, скорбящей же и озлобленней, милости Божия и помощи требующей».

Невольно мне здесь вспоминается следующий случай. Это было в то время, когда мы с Н. М. Данилиным организовали небольшой хор в церкви при Общине Христианская Помощь³⁹⁹. Некоторые мои знакомые пришли ко всенощной накануне Праздника Введения, так как слышали от меня, что Н. М. особенно готовится к этой всенощной. За этой всенощной, конечно, много было исполнено и концертного пения. После службы одна из моих знакомых обратилась ко мне с вопросом, что, по моему мнению, было гвоздем в этой всенощной; без малейшего сомнения я отвечал, что гвоздь заключался в стихире «Радуется небо и земля», и это было действительно так по тому настроению и по той силе, с которой была исполнена эта стихира. Но это и должно быть так и никак не иначе, если только можно искать гвоздь среди духовных песнопений, исполненных во время торжественной всенощной. Думаю, что в этом согласится со мной всякий, кто помнит эту стихиру и кто чувствует и понимает значение этого Праздника. <…> Неужели может быть сомнение в том, что у всенощной накануне Праздника Введения Пресвятыя Богородицы во храм должна быть ярко отмечена эта стихира, положенная на торжественный пятый глас, а не «Свете тихий» или «Хвалите имя Господне» того или другого автора. А как у нас относятся к исполнению таких стихир и какое им придают значение, я уже говорил в моих предшествующих письмах, да и, право, каждый это знает.

Вы, конечно, прекрасно понимаете, что я вовсе не хочу отрицать концертное пение и выступать его противником, отнюдь нет: напротив, я нахожу, что концертное пение должно занимать в нашем Богослужении соответствующее и подобающее ему место (об этом я буду говорить дальше), я хочу только сказать, что службы наши состоят не из одного только концертного пения и нельзя все наши заботы устремлять на то, чтобы лишь исполнение концертов поставить на первый план, и притом как отдельных номеров без всякой внутренней их связи между собой и с остальными частями Богослужения, ибо этим самым прежде всего нарушается цельность впечатления, а цельность впечатления это один из способов, одно из необходимых условий, которые дают возможность проникнуть в душу человека и пробудить в ней те или другие чувства, создать в ней те или другие настроения: нарушается цельность впечатления – нарушается и настроение, а потому необходимо стремиться к тому, чтобы служба представляла собою всегда нечто цельное, последовательное и законченное.

Для наших постоянных богослужений, то есть всенощной, включающей в себя вечерню и утреню, и литургии, за весьма малыми исключениями мы не имеем вполне цельных и законченных музыкальных произведений; у нас есть лишь литургии Чайковского, Ипполитова-Иванова, Гречанинова, Рахманинова, Чеснокова, всенощные Чайковского, Рахманинова и Чеснокова, и это, кажется, все, что имеется у нас в этом отношении⁴⁰⁰. Да и то редко, редко, когда вы можете услыхать эти литургии и всенощные полностью, а большею частью из них исполняются лишь отдельные номера.

Таким образом, регенту самому приходится составлять эти службы из разных отдельных номеров, связывать их между собою в одно законченное целое и совокупностью их давать определенное, нужное впечатление и настроение, которое не нарушалось бы несоответствием или непоследовательностью отдельных частей между собою; как в мозаике из отдельных камушков, он должен создать цельную, законченную картину, а для этого надо проявить и своего рода проникновенность, и своего рода самостоятельную творческую деятельность. Какая это важная, глубокая и серьезная задача.

Отсюда ясно видно, насколько задачи регента шире, глубже и ответственнее, чем задачи хотя бы оперного дирижера: ему приходится иметь дело с оперой, вещью вполне законченной, в которой отдельные части внутренно уже связаны между собою; ему дано в ней все от начала до конца, ему дано вполне законченное, готовое, цельное произведение, которое он и воспроизводит, так или иначе, в зависимости от своего таланта; а регенту, прежде чем приступить к исполнению, необходимо собрать отдельные разрозненные части, объединить и сплотить их в одно целое и одухотворить это целое определенным внутренним содержанием и настроением.

До следующего письма.

Письмо седьмое

[Без даты]

<…> Но вот, пожалуй, о чем надо поговорить и что в высшей степени важно себе усвоить: хор ведь это только инструмент, а инструмент сам по себе не даст ни настроения, ни вдохновения; как бы ни был совершенен хор, но если регент не стоит на должной высоте, если он неправильно понимает свои задачи, то пение такого хора не будет духовным: хор от того, что он стал на клирос и запел духовные песнопения, еще не сделается от этого духовным; духовным будет только тот хор, во главе которого стоит регент, который чувствует и понимает духовные настроения и переживания, с которыми верующие приходят в церковь, и который своим исполнением в состоянии удовлетворить их духовным потребностям и ответить на их духовные запросы.

Конечно, в данном случае всегда будет играть большую роль талант регента, его природная духовная чуткость и такт, но я нахожу, что помимо всего этого есть определенные, известные условия, соблюдение которых является обязательным для регента и несоблюдение которых всегда будет неблагоприятно отзываться на том впечатлении, которое будет производить духовный хор. <…>

Для достижения цельности впечатления все отдельные части должны быть внутренно связаны между собою; последующее должно гармонировать с предыдущим и вытекать из него; не должно в отдельных частях допускать внутренних между собою противоречий. А для этого от регента требуется известная подготовительная работа к каждой предстоящей службе.

Каждая служба имеет свое назначение, имеет свой характер, свое настроение: всенощная накануне двунадесятых праздников будет заключать в себе торжественное настроение, и совсем иное настроение будет иметь всенощная заупокойная.

Дать в этом отношении какие-нибудь вполне точные, определенные и исчерпывающие правила невозможно, да и не нужно: это надо почувствовать, надо развить в себе чувство молитвенности, духовного вкуса и меры. Но дать в этом отношении некоторые общие указания, думается, вполне возможно и нужно… <…>

Среди наших богослужений мы имеем несколько таких, которые являются вполне цельными и законченными: под такими я разумею Светлую Заутреню, великопостные богослужения, венчание, панихиду, отпевание… Все эти службы проникнуты определенным настроением, и каждый из нас испытывал на себе ту силу и яркость впечатления, которое они производят на нашу душу. Какое радостное и поистине светлое впечатление оказывает на нас Светлая Заутреня: за этим впечатлением мы идем в церковь в Пасхальную ночь, и с этим впечатлением мы возвращаемся из церкви и уносим его с собой; я, по крайней мере, чувствую, что какое-нибудь концертное пение во время этой Заутрени, хотя бы и очень красивое и музыкальное, не только ничего не прибавит к нашему настроению, а, наоборот, может его только нарушить и лишить нас того духовного подъема, который мы все переживаем во время Светлой Заутрени. Но тому, кто этого не чувствует, объяснить этого нельзя.

Но таких цельных и законченных служб у нас очень мало, мы слышим их в особенные и исключительные моменты; обыкновенные же наши богослужения представляют собою постоянную смену и духовных песнопений, и гласов, и помимо того одни и те же песнопения поются в разных концертных переложениях, и, конечно, составить нечто целое, нечто законченное из отдельных, как будто разрозненных частиц – задача очень и очень нелегкая, которая требует, повторяю, и большой работы, и большой подготовки.

Для того чтобы лучше пояснить мою мысль, я приведу несколько примеров, из которых будет видно, каким образом может нарушаться цельность Богослужения.

Мне пришлось недавно быть на одной заупокойной всенощной: пел прекрасный по своему составу хор. Во время канона было исполнено «Величит душа моя Господа» Чеснокова – соло для сопрано, красивая сама по себе вещь; исполнительницей выступила сопрано с прекрасным голосом, но какой диссонанс в смысле настроения внес этот номер в эту всенощную: настроение заупокойной всенощной было нарушено; да и действительно, как можно связать эту вещь с последующим «Бога человеком невозможно видети» обычного напева. Закончена была всенощная концертным Великим славословием – автора не знаю, – чтобы показать все искусство и богатство голосов хора.

Полагаю, что можно утвердительно сказать, что яркие, концертные номера за заупокойной всенощной не должны исполняться и что они всегда будут мешать цельности впечатления и нарушать настроение.

А вот что мне пришлось переживать не раз во время всенощной накануне Благовещения. Во время Великого поста, как известно, службы совершаются только великопостные, за исключением суббот и воскресений, но для такого великого праздника, как Благовещение, делается исключение, и всенощная накануне, если праздник приходится среди недели, служится по особому чину: начинается по-великопостному чтением, затем Великий пост уступает свое место Празднику: поются стихиры, совершается лития, полиелей, величание, поются ирмосы, а Великое славословие уже не поется, а читается, и это невольно заставляет нас почувствовать, что торжество прославления Праздника окончено и что Праздник в свою очередь как бы уступает свое место Великому посту, и невольно, незаметно, может быть, для нас самих, к нам в душу вместе с чтением Великого славословия проникает уже совершенно иное настроение – настроение, соответствующее великопостному богослужению, и нашему привычно настроенному духовному уху уже слышится, что скоро будет прочитано «Господи и Владыко живота моего»; в душу нашу проникает постепенно тихое и смиренное настроение, и всякий яркий и громкий звук хора должен нарушать это настроение. Диакон начинает читать сугубую ектению, и до очевидности ясно, и душа ваша этого требует, чтобы сугубое «Господи помилуй» было пропето тихо и мягко по-великопостному, а вместо этого вы обыкновенно слышите это «Господи помилуй» поющимся полными и громкими голосами, и каким диссонансом врывается вам в душу это «Господи помилуй», и как сразу нарушает оно все ваше настроение.

Все это происходит оттого, что над этим не задумываются, не останавливают на этом своего внимания, а проще сказать, этого не чувствуют, а ведь наше Богослужение от этого очень страдает, оно ведь благодаря такому несознательному отношению к делу теряет свой характер и, я бы позволил себе сказать, свой внутренний духовный смысл.

Приведу еще один пример. На литургии Василия Великого, как известно, молитвы, тайно произносимые священником, гораздо больше, и по времени они продолжительнее, чем на литургии Иоанна Златоустаго, а поэтому песнопения поются в более замедленном, протяжном темпе, дабы священник мог успеть прочитать то, что ему полагается, и это дает службе свой особый характер и настроение: здесь можно бы употребить выражение – свой стиль. Мы привыкли к этому стилю в воскресные дни Великого поста, когда служится литургия Василия Великого. Однажды мне пришлось слышать, как одним прекрасным хором было исполнено в один из воскресных великопостных дней за литургией Василия Великого «Милость мира», «Достойно и праведно есть», «Свят, свят, свят» Соломина, а «Тебе поем» Рахманинова. Оно было пропето для того, чтобы показать прекрасный голос солистки, но ведь стиль-то этим был совершенно нарушен и вместе с тем было нарушено настроение.

За последнее время приходится слышать унисонное пение Богородичных догматиков знаменного роспева; у меня является вопрос: будет ли гармонировать с таким напевом «Свете тихий» Чайковского. Я нахожу, что нет, что если мы поем Богородичный догматик в знаменном стиле, то и другие песнопения должны быть построены в более подходящем к нему стиле, иначе цельность впечатления будет нарушена. <…>

До следующего письма.

Письмо восьмое

22 июля 1921

Высказывая мои взгляды на построение духовного пения в Богослужении, я говорю только, как видите, о всенощных и литургиях праздничных, будничных же служб я не касаюсь, ибо хор в них участия не принимает. Также я не касаюсь здесь и служб, имеющих особый характер, свое собственное, особое построение, как службы великопостные среди седмиц, венчание, панихида и т. д.

Я нахожу, что праздничные всенощные и литургии по отношению к настроению следует разделить на следующие главные, основные группы: 1. обыкновенные воскресные службы, 2. торжественные праздничные, 3. Триодь Постная и 4. Триодь Цветная. Каждая из этих групп имеет свое особенное, присущее ей настроение, имеет, я сказал бы, свой стиль. <…> Я нахожу, что эти стили можно было бы назвать: обыкновенным, торжественным, великопостным и цветным. <…>

Я нахожу, что за обыкновенными всенощными необходимо петь такие вещи, как «Блажен муж», «Свете тихий», почаще простым напевом, и вообще не следует петь слишком сложные и яркие концертные номера и этим сохранять различие между обыкновенным и концертным стилем. Вообще за обыкновенными службами не следует злоупотреблять концертным пением: истинная красота все-таки в простоте, и все слишком сложное и изукрашенное в конце концов прискучивает и даже нас начинает утомлять. Это никогда не следует забывать.

Когда мы проникнемся настроением каждого из этих стилей и почувствуем их разницу между собою, то этим самым уже в значительной степени для нас уяснится понятие о ценности Богослужения и о возможности его нарушить: для нас тогда станет вполне понятным, что не подобает во время Триоди Постной петь такие концерты, как «Воскликните Господеви», а во время Триоди Цветной – «Помышляю день страшный» или «Внуши Боже», и мы почувствуем, что подобный выбор концертов будет нарушать настроение и тем самым будет нарушена цельность Богослужения. <…>

Регент должен выработать в себе способность мысленно отойти на некоторое расстояние от построенного им Богослужения, чтобы увидать, насколько оно проникнуто нужным настроением и насколько оно является цельным и законченным.

В каждом из четырех упомянутых стилей отдельные службы опять-таки могут строиться в разных настроениях: отдельным службам может быть придан присущий им колорит. В особенности это относится ко всенощным, в которых уже само по себе заложено большое разнообразие благодаря постоянной смене гласов, стихир, ирмосов и т. д. Во время обыкновенной всенощной поются ирмосы и «Отверзу уста моя», и «Крест начертав», и «Спасителю Богу» совершенно разные по своему настроению, и в построении той или другой всенощной все это можно учесть и принять во внимание.

У отдельных служб торжественного стиля так же точно могут быть найдены и соблюдены подобающие им характер и настроение… <…>

Говоря о цельности впечатления, которое должно на нас производить духовное пение в Богослужении в зависимости от взаимоотношения и связи между собою отдельных песнопений, нельзя обойти вопрос означения в этом деле контрастности в исполнении.

Как я уже говорил, наше внимание очень легко развлекается. Для того чтобы поддерживать наше внимание, необходима смена впечатлений, что в музыке и достигается контрастностью: сменой силы и яркости звука, темпа. Слишком тихое и монотонное пение совершенно в одинаковой степени, как и слишком громкое и яркое, должно утомлять слушателей своим однообразием. И это надобно особенно себе запомнить и усвоить; наоборот, некоторого рода разнообразие в этом отношении будет к себе привлекать и удерживать их внимание.

Вот пример такой контрастности: во время Светлой Заутрени среди ярких и радостных мотивов вы слышите пение «Плотию уснув», исполняемое совершенно в ином настроении, и как оно сразу проникает в вашу душу, как оно ее сильно захватывает.

На литургии Василия Великого после тихо, мягко и медленно пропетого «Тебе поем» и предшествующих песнопений как особенно ярко выделяется «О Тебе радуется», в то же время сохраняя колорит этой службы.

Вообще контрастностью можно пользоваться очень широко. Приведу такой пример: за всенощной во время чтения канона, если ирмосы поются громко, пропев «Величит душа моя Господа» тихо и мягко, и наоборот, если ирмосы поются тихо, пропев «Величит» более ярко, мы несомненно увидим впечатление. Недавно я слышал, как «Господи воззвах» и «Да исправится» на первый глас были пропеты громко, а стихиры «Вечерняя наша молитвы» были пропеты тихо, и получилось прекрасное впечатление. «Блажен муж» можно пропеть и тихо, и громко, и в соответствии с этим поставить это песнопение в известного рода контрастность с последующим исполнением стихир на «Господи воззвах» или с предшествующим «Благослови душе моя Господа».

В зависимости от того, какие и как будут петься ирмосы, «Воскресение Христово видевше» может быть пропето тихо и громко, в более скором и более замедленном темпе. Я сказал: в зависимости от того, как будут петься ирмосы, потому что одни и те же ирмосы могут петься по-разному: для «Отверзу уста моя» есть переложение удивительно яркое Кастальского и есть переложения несравненно более тихие и мягкие. Мне приходилось слышать исполнение стихир на «Господи воззвах» седьмого гласа в одном и том же хоре и громкое и тихое: и то и другое было и очень красиво, молитвенно, и главное, вполне осмысленно. Наше осмогласие дает возможность разнообразия в этом отношении до бесконечности.

Я думаю, что гораздо лучше привлекать внимание молящихся этого рода контрастностью и молитвенностью, чем исполнением ряда отдельных, ничем между собою не связанных, интересных музыкальных номеров.

При построении духовного пения в богослужениях надо еще заметить, что между всенощной и литургией мы видим очень большое различие в том отношении, что так называемая переходная часть, состоящая из обиходного пения и дающая постоянную смену гласов и песнопений, как то: стихир, ирмосов и т. д., и составляющая значительную часть всенощной, в Литургии почти совершенно отсутствует. Литургия состоит из одних и тех же постоянных, неизменяющихся песнопений – меняются только тропари и прокимны. Это обусловливается различием во внутреннем содержании этих богослужений: всенощная является, если можно так выразиться, обычным богослужением, как бы подготовительным к Литургии, Литургия же есть совершение величайшего в нашей Церкви Таинства Евхаристии, во время которого все наше внимание, все наше духовное существо должны проникнуться этим великим моментом, в нем должны сосредоточиться, а для этого мы должны «всякое ныне житейское отложить попечение»; ничто лишнее, ничто постороннее не должно нас развлекать, поэтому и песнопения должны быть одни и те же, и только допускаются различные их музыкальные переложения, которыми и возможно отметить тот или другой стиль.

Все это, с одной стороны, в значительной степени облегчает возможность достигнуть цельности впечатления в пении во время Литургии сравнительно со всенощной, но, с другой стороны, здесь перед регентом ставится и особая задача проникнуться мистичностью этого богослужения и своим пением способствовать верующим отрешиться своим духовным существом от всего земного, вознестись к небу и приблизиться к Тому, Кто превыше всего и всех нас.

<…> Считаю необходимым только еще раз повторить и напомнить, что для того, чтобы достигнуть этой цельности впечатления, регент должен мысленно провести перед собой всю составленную им службу от первого до последнего «аминь», чтобы иметь возможность видеть, насколько все избранные им напевы и то выражение, которое он намерен им придать, связаны между собою и насколько они соответствуют друг другу, и только тогда он будет в состоянии дать себе отчет, какое впечатление произведет и какое настроение даст построенная им служба.

Письмо девятое

29 июля 1921

Цельность Богослужения во всей ее полноте может быть достигнута лишь в том случае, если между причтом и хором будет взаимное понимание и единение: между ними должна царить полная гармония. Мне думается, что вряд ли в этом отношении может быть достигнут заметный результат, если между регентом и причтом не будет совместной предварительной работы, которая только и может привести их к взаимному пониманию друг друга. Эта совместная работа не должна ограничиваться только одними разговорами и обменом мнений, а должна выражаться и в участии членов причта на спевках. Все это я говорю для тех, кто хочет отрешиться от царящей у нас рутины и хочет работать.

Мне думается, что в чтение ектений и в произнесение возгласов так же, как и в пение, вполне возможно внести некоторого рода оттенки, некоторого рода художественное разнообразие, которое отнюдь не помешает молитвенному настроению. Например: диакон ектении на литии мог бы начать читать тихим голосом и затем с каждым прошением все более и более повышать голос и последнее прошение: «Еще молимся и о еже услышати Господу Богу» закончить полным голосом; также и хор должен начать «Господи помилуй» тихо и вместе с диаконом с каждым прошением петь все громче и громче и закончить с такой же силой, как и диакон. Я указываю на это только как на возможный пример по моему мнению; лично я такого характера исполнения ектении на литии не слыхал, но мне представляется, что это могло бы быть и красиво в музыкальном отношении, и молитвенно, и после этого особенно выделилась бы столь проникновенная молитва: «Услыши ны, Боже, Спасителю наш, упование всех концев земли».

Но, конечно, прочитать таким образом и диакон и хор могут только после того, как они это срепетируют, и может быть и не один раз. Может быть, случайно это выйдет хорошо и без спевок, но это будет только случайность, на которую рассчитывать и полагаться недопустимо.

Мне очень часто и во многих церквах приходилось слышать, как диакон оканчивал прошение на литии ярко и с большой силой, а хор отвечал ему «Господи помилуй» тихо и мягко, в замедленном темпе, и никакой цельности впечатления не получалось: по крайней мере, в таких случаях чувствовалась какая-то пустота между диаконом и хором, какой-то провал.

По отношению к контрастности точно так же у регента и диакона есть обширное поле для совместной работы. Приведу такой пример: у всенощной во время чтения кафизм поставим себе пропеть и прочитать «и ныне и присно» и малую ектению как можно тише и мягче, и если диакон обладает подходящим голосом, то пусть прочтет он малую ектению в октаву; сделаем после «аминь» некоторую паузу: отверзаются Царские двери, и запоем ярко и радостно «Хвалите имя Господне», и такое же яркое впечатление, подготовленное этой контрастностью, мы вызовем в сердцах у молящихся.

Читать ектении можно и более просто, и более широко и торжественно, и хор должен отвечать обычное «Господи помилуй» в соответствии с тем, как читается ектенья. И в этом отношении совместной работой можно достигнуть очень больших результатов.

Ответить диакону: «Слава Тебе Господи, слава Тебе» при окончании чтения Евангелия в действительности не так просто, и я скажу, что очень и очень редко вы можете услыхать, чтобы хор и диакон слились в этом между собою. Однажды мне пришлось слышать, как диакон, обладающий прекрасным голосом, с громадным подъемом в Богородичный праздник закончил слова Евангелия: «темже убо блажени слышащии слово Божие и хранящии е», чудный же хор во главе с талантливым регентом почувствовал эту красоту и мощь и с такой же силой ответил ему: «слава Тебе Господи, слава Тебе»; некоторое время голос диакона оставался на фоне хора, и затем они слились вместе. Впечатление было поразительное, и самое главное, вполне молитвенное. Не раз я слыхал потом этого диакона и этот хор, но подобного исполнения я не слыхал. А если бы они поработали вместе с регентом на спевке, то они, может быть, достигли бы даже большего совершенства. Работая совместно, они, вне сомнения, нашли бы и другие оттенки, другие настроения для окончания чтения Евангелия.

Каждый возглас, каждое прошение в ектении представляют собою и музыкальную фразу, и здесь есть над чем поработать. Возьмем хотя бы такой возглас: «Богородицу и Матерь Света в песнех возвеличим»; этот возглас разные диаконы и произносят по-разному: этот возглас можно закончить и вверх и вниз, в музыкальном отношении его можно построить весьма разнообразно: приходилось слышать диаконов с очень хорошими голосами, которые именно в смысле музыкальном произносили этот возглас далеко не удовлетворительно, и их манера его произносить не находилась в соответствии с исполнением хора.

Само собой разумеется, что я говорю о том, к чему следует стремиться, но во всяком отдельном случае поневоле приходится считаться с действительностью, которая многое для нас подчас делает невозможным: что же делать, если приходится петь с диаконом без слуха, о многих достижениях в таком случае не приходится и говорить. <…>

Обыкновенно поют у нас на два клироса, и зачастую левый клирос бывает не так удовлетворителен и не соответствует правому, и это обстоятельство также может нарушать цельность и стройность Богослужения. В особенности это имеет значение в тех песнопениях, в которых клиросы чередуются между собою. Надо, конечно, принимать возможные меры к тому, чтобы согласовать между собою оба клироса. Мне приходилось слышать, например, как в «Богородице Дево, радуйся» деления ставились левым и правым клиросом по-разному. Один клирос пел: «Богородице Дево, радуйся / Благодатная Марие», а другой: «Богородице Дево, / радуйся». Это производит неприятное впечатление, конечно легко устранимое, стоит только обратить на это внимание.

«Ангельский собор удивися» поют большею частью на два клироса, и зачастую между ними получается уж слишком большое несоответствие. И я сказал бы: если первому клиросу трудно одному пропеть все шесть стихов, то не лучше ли было бы пропеть четыре стиха, но одному клиросу.

Я не хочу здесь затрагивать вопрос, насколько необходимо пение левого клироса и о том, что если мы заботимся, чтобы правый клирос стоял на высоте, то надо подумать и о левом клиросе, а скажу только, что я предпочел бы слышать на левом клиросе, если он не вполне удовлетворителен, пение лишь одних ектений.

Цельность и стройность Богослужения часто также нарушается поведением певцов на клиросе. Но об этом я уже говорил, а здесь только не могу не упомянуть об одном явлении, к сожалению во многих хорах имеющем место: как только начинается Шестопсалмие, как только чтец произнесет: «Аминь. Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение», – сейчас же певцы спешат покинуть клирос и выйти из церкви и возвращаются к концу Шестопсалмия, причем даже опаздывают к пению ектении. Шестопсалмие полагается слушать с особым вниманием и с особым благоговением; певцы же, проходя среди молящихся, тем самым нарушают порядок, развлекают их внимание и невольно своим примером увлекают также некоторых выйти за ними из церкви. Какая грустная, печальная, до боли сердца обидная картина. Можно ли здесь говорит о цельности Богослужения, о молитвенном настроении.

Для цельности имеет значение не только пение, но и чтение. Но это опять-таки совершенно самостоятельный вопрос, и здесь я его касаться не буду.

До следующего письма.

Письмо десятое

9 августа 1921

Я предполагал затронуть еще отдельно вопрос о концертном пении, но мне думается, что вопрос этот уже в достаточной степени освещен в моих предыдущих письмах… <…>

…Считаю еще нужным прибавить, что с течением времени наши вкусы меняются: мы стремимся найти новые формы, новые способы удовлетворения наших растущих запросов и потребностей, и эти искания мы видим также и по отношению к концертным переложениям в духовном пении: на наших глазах многие композиторы отходят в область прошлого и уже не в состоянии нас удовлетворить. Но в этих исканиях и композиторам и регентам надо быть очень осторожными, надо помнить, что людям в главной их массе не так легко отрешиться от того, к чему они привыкли и что сделалось дорого их душе. С сугубой осторожностью в этом отношении надо подходить к особым, исключительным службам, как, например, службы Страстной седмицы. <…>

На третий год существования моего хора мы пропели «Сеченое сечется море Чермное» в новом переложении; ко мне подошел один из молящихся и сказал: «Что вы хотели достигнуть, пропев это “Сеченое сечется”. Да разве, идя в церковь, это мы хотели услыхать. Мы сюда шли не за новой музыкой, а за тем, что дорого нашей душе, и этого-то вы нам и не дали». И я нахожу, что он был глубоко прав. Да и действительно, если мы слышим Херувимскую песнь, которая нас не удовлетворяет, то ведь в следующее же воскресенье или в следующий праздник мы услышим другую, а хотя бы «Тебе одеющагося» Турчанинова, от которого мы привыкли получать определенное глубокое настроение, мы ведь ждем целый год, и если мы его не услышим, если новая вещь не даст нам того же настроения, то разочарование наше усугубляется тем, что нам опять придется ждать целый год, чтобы услыхать то, к чему привыкла, чем дорожит и что ищет наша душа. Поэтому-то я и нахожу, что ко всяким новшествам в таких службах надо подходить с особой осторожностью, и нарушение заложенной в них цельности и стройности всегда будет для нас особенно заметно и чувствительно.

* * *

Заканчивая на этом ряд моих к вам писем, я хочу сказать еще несколько слов в их заключение.

Этими моими письмами к вам и к Н. М. Данилину я вовсе не предполагал исчерпать во всей полноте вопрос о духовном пении. Я себе поставил несколько иную задачу. Мое внутреннее чувство говорит мне, что по отношению к духовному пению у нас получился некоторый уклон от надлежащего пути: мы слишком увлеклись формой в ущерб содержанию, и это лишает наши богослужения присущей им цельности, проникновенности и молитвенности, без которых они теряют свое значение. Мы слишком увлеклись концертным пением и потеряли вкус к простому обиходному пению, в котором заключается и большая, на расстоянии столетия не преходящая красота, и глубокое содержание. Вместо того чтобы сочетать концертное и простое пение и этим сочетанием еще более осмыслить и украсить наше богослужение, мы поставили во главу угла концертное и сольное пение, а простое обиходное находится у нас в пренебрежении. <…> Нет у нас единения между хором и причтом: хор у нас сам по себе, а причт сам по себе, и даже зачастую хор всякими концертными и сольными исполнениями стремится выдвинуть себя на первый план и затмить собою все остальное. <…>

У меня эти вопросы появились через несколько лет после того, как я составил свой хор, и возникли они у меня по той причине, что я не мог найти духовного удовлетворения в пении своего хора. Когда у меня появились эти вопросы и когда в них я увидал причину своей неудовлетворенности, я стал искать руководства, в котором я мог бы найти ответы и указания, которые разрешили бы мои сомнения и искания, но такого руководства я не нашел. Я стал искать руководителя, который дал бы мне определенные указания в этом отношении, но такого руководителя я также не нашел. Тогда же я узнал, что ни в семинариях, в которых готовили своих учеников быть членами причта и служителями Церкви, ни в Синодальном училище, которое готовило своих учеников быть регентами, о духовном пении, его значении в Богослужении, его воздействии на душу молящихся, о достижении в Богослужении цельности настроения ничего не говорилось, эти вопросы не поднимались, и ими как будто не интересовались. По моему мнению, это был очень крупный пробел в воспитании наших будущих служителей Церкви и регентов, и этот пробел необходимо восполнить.

Я думаю, что это вполне возможно, и вот как мне рисуется постановка этого дела: желательно образовать кружок из лиц, интересующихся духовным пением, которые решили бы посвятить несколько времени и труда изучению и разработке вопросов, связанных со значением и постановкой у нас духовного пения. Весьма желательно, чтобы в состав этого кружка вошли лица, близко стоящие к делу, то есть духовные композиторы, регенты, члены причта. <…> Одновременно с этой кабинетной работой следовало бы повести и практическую деятельность: посещая богослужения и слушая разные хоры, обсуждая совместно положительные и отрицательные стороны их пения и постановки дела, знакомиться с исканиями и достижениями отдельных регентов, делать те или другие выводы и заключения, которые и стараться постепенно по мере возможности проводить в жизнь и давать, таким образом, делу надлежащее развитие и направление.

Мне представляется, что такая работа может быть очень плодотворной и что уже в непродолжительном времени она даст некоторые положительные результаты.

Надо положить доброе начало, а сама жизнь, наш лучший учитель, покажет нам, что надо делать дальше.

Вашего ответа, хотя бы в самых общих чертах, я жду с большим нетерпением и надеюсь, что он не заставит себя долго ждать.

Фрагменты⁴⁰¹

Хор Юхова – явление необычное, нетипичное в певческом мире Москвы. Он удивительным образом сохранял на протяжении 42 лет свою самостоятельность, не состоя в подчинении Филармонии или другой концертной организации. Хор – небольшой, около 30 человек, профессиональный, мобильный, быстро разучивавший произведения, – долго сохранял и постоянный состав исполнителей.

Этот хор возник в 1900 в городе Щелкове, где жила большая семья Юховых; в нем пели четыре сестры Ивана Ивановича Юхова, другие его родственники и рабочие фабрики Рабенека. Сам дирижер окончил три класса церковно-приходской школы, но в молодости прошел профессиональную подготовку как певчий в Чудовском хоре и капелле Губонина – вместе с отцом и дедом.

С первых лет существования хор тяготел в большой степени к светскому исполнительству, однако не чуждался пения в московских церквах. Вскоре нашелся почитатель и содержатель хора – староста церкви св. Николая в Новом Ваганькове на Трех Горах Н. И. Прохоров, которого позже сменил И. Д. Сытин.

Обычно хор заключал годовой договор на обслуживание одной-двух церквей с пением по субботним, воскресным и праздничным дням. Пели в храмах Воскресения Словущего на Остоженке, Успения на Могильцах (с 1908), св. Николая в Воробине, Параскевы Пятницы в Охотном ряду, Николая Чудотворца в Хлынове (с 1925); последним местом стала церковь Спаса Преображения в Пушкарях (с 1926). Это продолжалось (с перерывами в советское время) до 1928, когда Юхов, страстно любивший церковное пение, отказался от участия хора в службах.

Выступления в светских (и духовных) концертах начались с 1908, и к 1915–1918 интенсивность концертной деятельности достигла своего апогея. Хор выступал с самостоятельными программами или приглашался в симфонические концерты с участием выдающихся отечественных дирижеров.

В конце 1918 хор Юхова вошел в состав концертного подотдела Музо Наркомпроса, в январе следующего получил название 1-го Государственного хора, а с ноября 1919, с увеличением состава вдвое, был реорганизован в Государственный хор и в таком виде просуществовал до конца 1921, когда после очередной реорганизации и соединения со 2-м Госхором П. Г. Чеснокова появился в январе 1922 новый коллектив – Государственная хоровая капелла; с ней до 1927 работал Чесноков. Хор Юхова вернулся в свои прежние рамки: на юбилейном концерте 11 апреля 1926 он выступал в количестве 31 певца.

С редкой легкостью и быстротой реагировал хор на различные события политической и музыкальной жизни Москвы. Многочисленные выступления в самых необычных условиях – на площадях, бульварах, в садах, на заводах, на митингах, в частях Красной армии, на платформе трамвая, разъезжая по Москве с пением революционных и народных песен, выезды в клубы и города Подмосковья – все это приносило хору широкую известность и популярность. Параллельно хор осваивал новые формы исполнительства: выступления на радио у микрофона (с 1924), разовое участие в спектаклях драматических театров, записи на грампластинку.

С конца 1920-х Юхов из-за болезни ног перестал выступать в концертах, передав управление хором своей дочери Екатерине, но оставался художественным руководителем коллектива. Последний юбилей Ивана Иванович Юхова отмечался в 1940 – 40-летие хора и дирижерской деятельности его создателя и руководителя.

1924

7 ноября. Поездка хора на октябрьские торжества до Рязани и обратно. Дано в течение суток 13 концертов-митингов.

17 ноября. Концерт в Колонном зале на VI съезде Профинтерна. Участвовали: Персимфанс, Нежданова, Собинов и др.

14 декабря. Чествование А. Т. Гречанинова со днем 30-летия композиторской деятельности. Литургия у Григория Богослова⁴⁰². Служили: Холмогоров, Стельмах, преосвященный Трифон. Исполнили всю Литургию Гречанинова. Преосвященный Трифон в своем слове отметил великую заслугу в сочинениях Александра Тихоновича и в передаче их нами, говоря, что подобного подъема в исполнениях сочинений кроме хора Юхова ни у кого нет. Мы поднесли адрес, а также Церковно-приходской совет⁴⁰³.

В декабре 25–30-го дня я зарегистрирован в члены КУБУ как деятель искусства по 2-й категории⁴⁰⁴.

1925

Сегодня, 3 января 1925, получил удостоверение за № 5177.

26 января. Хор по заказу Музторга [издательства] МОНО разучил и исполнил на собрании Краснопресненского райкома кантату «1905–1925» на слова Безыменского, муз. Кастальского, бесплатно⁴⁰⁵.

15 февраля. Концерт на Радио Коминтерна⁴⁰⁶. Благодарности со всей С.С.С.Р.

15 марта. В храме св. Николая⁴⁰⁷ состоялся духовный концерт. Участвовали протодиаконы М. К. Холмогоров, М. Дормидонтович Михайлов и Вл. Дм. Прокимнов, С. Н. Стрельцов, М. М. Стрельцова. Успех художественный огромный. Материальный так себе. Пели за определенную плату, обычную. Моральный – огромный!! Более 3500 человек было в храме. Несмотря на трудности по устройству, притеснения, запрещение рекламы, все-таки народ наполнил весь храм. Была вся Москва, и даже провинция отозвалась. Изголодались по духовному пению.

29 марта. Духовный концерт на Лазаревском кладбище⁴⁰⁸.

5 апреля. Духовный концерт у Климента на Пятницкой.

22 апреля. Гражданская панихида в Клубе имени Либкнехта по Соколове от Краснопресненского райкома.

17 мая. Духовный концерт в Щелкове.

24 мая. Духовный концерт в Пушкине.

24 мая. Духовный концерт в Мытищах.

3 июля. Денной концерт, Сокольнический круг, светский.

18 июля. Вечерний концерт в Союзе кожевников на Кузнецком.

19 июля. Концерт в Наре Фоминской на фабрике.

26 июля. Денной концерт в саду «Парижской Коммуны» в Черкизове и вечерний на фабрике «Богатырь» в Богородском.

15 августа. Концерт на Лосинке.

16 августа. Концерт в Раменском (с исключительным успехом).

23 августа. Концерт в Малаховке.

22–23 августа. Начали годовую в Хлынове⁴⁰⁹.

29 августа. Концерт в Курских [Курского вокзала] мастерских.

В окт[ябре]. Октябрьские торжества. Концерт в Клубе кожевников.

29 ноября 1925 в Большом зале консерватории состоялся симфонический концерт в память 10-летия смерти С. И. Танеева. В программе «Иоанн Дамаскин» Танеева, Реквием Моцарта. Несмотря на трудности с организацией вечера, хор в 50 человек исполнил по общему отзыву всё хорошо. Дирижировал В. И. Садовников. Концерт устроен был Домом ученых ЦЕКУБУ.

Концертом 29 ноября заинтересовалась печать, и в «Известиях» от 5 декабря 1925 года появилась рецензия Сабанеева, которую помещаю на обороте сего.

Симфонический концерт Дома ученых (вырезка из газеты)

Концерты Дома ученых уже более трех лет составили себе отличное реноме как отличающиеся серьезной программой и отличным составом исполнителей, в числе которых перебывали все лучшие артисты Москвы и других городов и даже заграничные, побывавшие в Москве. Эти концерты до сих пор имели интимный, камерный характер и протекали в маленьком помещении Дома ученых. Концерт в Большом зале консерватории, устроенный на днях, был первым опытом организации более крупных выступлений. Это надо во всяком случае приветствовать как начало. Как всегда, интересна была программа, содержавшая два монументальных произведения – Реквием Моцарта и кантату «Иоанн Дамаскин» Танеева, памяти которого был посвящен концерт. Это, между прочим, был единственный отклик на десятилетие со дня смерти покойного композитора, – другие учреждения не откликнулись на эту дату...

«Иоанн Дамаскин» – раннее сочинение Танеева, однако обличает уже в композиторе крупного мастера. Нет сомнения, что эта музыка действительно производит впечатление, что это сильное произведение по замыслу и по силе внутреннего чувства. Исполнителями явились оркестровый коллектив под управлением В. Садовникова и хор Юхова. Как оркестровый ансамбль коллектив Садовникова еще недостаточно зрел, ему надо не только сыграться, но еще, кроме того, и несколько усилить свою технику. В. Садовников как дирижер корректен и справился со сложной партитурой Танеева, но в его исполнении нет увлечения – оно педантично и тускло. Быть может, тут многое объясняется свойствами оркестра, еще недостаточно опытного. <…>

В концерте показал себя с отличной стороны давно не выступавший в концертах хор Юхова (к сожалению, несколько малочисленный для задания) и солисты: Барсова, Петрова, Богданович и Петров.

Вечерняя Москва. 1925. 2 декабря (вырезка из газеты)

Приглашение И. И. Юхова за границу

Известный руководитель хоров, И. И. Юхов, получил приглашение приехать в Америку для записей на граммофонные пластинки исполнения хора.

На это предложение дирижер ответил согласием: отъезд И. И. Юхова отложен, так как в ближайшее время хор даст ряд концертов, выявляющих эволюцию хорового творчества в России.

19 декабря. Концерт в Колонном зале для печатников. Успех исключительный.

20 декабря. «Иоанн Дамаскин» и Реквием в консерватории.

26 декабря. Реквием и «Иоанн Дамаскин».

С. Чемоданов. Концерт в Доме ученых 20 декабря (вырезка из газеты)

В концерте фигурировали два сочинения церковной музыки: Реквием Моцарта и «Иоанн Дамаскин» Танеева. Может показаться дико несообразным появление на советской концертной эстраде сочинений подобного стиля. И тем не менее можно с уверенностью сказать, что эти «церковные» сочинения значительно ближе современности, чем многие из «модных» сочинений нашего времени.

Церковной звучности исполненных сочинений наш современный слушатель уже не воспринимает – ни в музыке их, часто бодрой и светлой, ни в тексте (в одном случае латынь, а в другом хотя и русский текст, но, кстати сказать, ни одного слова нельзя было разобрать.) Для нас Реквием и «Иоанн Дамаскин» – величайшие образцы полифонии (многоголосия), с ее изощренной техникой и совершенным музыкальным рисунком, Моцарт и Танеев, хотя и разделенные целым столетием, во многом похожи друг на друга. Исполнены оба сочинения были Оперно-симфоническим коллективом и хором Юхова под общим управлением В. И. Садовникова. В исполнении естественно было немало шероховатостей (задача исключительная по трудности), однако В. Садовникову спасибо за то, что он уже не первый раз (в прошлом году «Манфред» Шумана) извлекает из архива музыки ценные жемчужины, мимо которых большинство наших дирижеров почему-то проходит мимо.

27 декабря. У Казанской Божией Матери⁴¹⁰ праздновал 25-й юбилей. Всё было скромно, без помпы. Служил преосвященный Трифон, по обыкновению сказавший дивное слово, сравнив мою деятельность, как Божье благословение, с Ломоносовым, Пушкиным.

Адреса были от Церковного совета и прихожан, других прихожан и молящихся, от хора. Совет преподнес закусочный серебряный сервиз, а Трифон – икону Гермогена и просфору. О. настоятель Марков⁴¹¹ в своей речи меня сопричислил к сонму регентов старой школы: Багрецова, Мечева⁴¹², Сахарова Петра. Народу было до 2000 человек.

По окончании службы масса находящихся совершенно незнакомых подходили и поздравляли меня и благодарили за пение.

Один прихожанин пожертвовал последние 2 анг[лийских] доллара на подношение⁴¹³.

1926

28 февраля. Концерт в Клубе Усиевича, Мясницкая 47.

Наша газета. 1926. 25 марта (вырезка из газеты)

Новости музыки

В текущем сезоне исполняется 25 лет художественной деятельности популярного хорового дирижера И. И. Юхова. Особенно энергичную деятельность хор И. И. Юхова проявил в 1918–1921, когда им было проведено более 300 выступлений в красноармейских частях и рабочих клубах. На юбилейном концерте 11 апреля в Колонном зале Дома Союзов будут исполнены лучшие хоровые произведения иностранных и русских композиторов.

Программа Гос. Ак. театров № 29, 1926

Колонный зал Дома Союзов

11 апреля 1926 года, в воскресенье, состоится Юбилейный концерт И. И. Юхова (1900–1925) при участии Нар. Артиста И. М. Москвина, Заслуженного Артиста Республики В. Р. Петрова, артистов ГАБТ С. М. Калининой, К. А. Эрдели (арфа), Г. В. Жуковской, С. Н. Стрельцова, В. Д. Наумова, Анны Любошиц (виолончель), В. И. Садовникова, В. С. Попова, П. П. Ильченко (скрипка), Я. З. Мюндель (кларнет), М. Н. Ильченко, Кати Юховой (ф-п) и хора под упр. И. И. Юхова.

Начало в 1 час дня. Подробности в программах.

Двадцатипятилетний юбилей И. И. Юхова

В воскресенье, 11 апреля (в час дня), в Доме Союзов состоится юбилейный концерт И. И. Юхова. В программе: Моцарт, Шуман, Гендель, Гуно, Лист, Фор, Адам, Кастальский, Чайковский, Римский-Корсаков, Федоров, Озолин. Учреждения, желающие принять участие в чествовании юбиляра, благоволят сообщить или командировать своих представителей к часу дня в Колонный зал.

11 апреля состоялся концерт юбилейный. Как следовало и ожидать, публики было немного – более полтыщи. Сбор – только что оправдал расходы. Это – материальная сторона. Моральная?!. Было много приветствий, речей, но главное: не было единства. С одной стороны, игнорирование тех, которые не могут примириться с «самородком», с другой – мешает духовная деятельность. Ну что же, так и быть должно. Среди многочисленных поздравлений выделились от Гос. Академии [ГАХН] в лице Званского, сказавшего великолепную речь о первых заслугах хора в начале революции и в работе Госхора, и приветствие от учеников техникума имени Рубинштейна. Телеграммы были от: ГИМНа, Кастальского, Харьковского Госхора имени Леонтовича и др., адреса от хора, любителей, и главное – доставило моральное удовлетворение от жителей Щелкова во главе с Агафоновым и Кузнецовым, поднесшими адрес и подарок.

Известия. 1926. 6 июня (вырезка из газеты)

Сергей Бугославский. Юбилей П. Г. Чеснокова и рабочие хоры

В Малом зале консерватории, наполненном до пределов вместимости, состоялся концерт Государственной хоровой капеллы, посвященный тридцатилетию художественной деятельности руководителя капеллы профессора П. Г. Чеснокова. В программе – хоровые сочинения юбиляра, свидетельствующие не только о большом мастерстве хорового письма, но и большом чутье композитора к стилю великорусской песни. Как всегда, хор пел, как один человек, как настоящий коллектив-художник. Чеснокова приветствовали горячо. Много было приветствий, исполнение капеллы награждалось оглушительными аплодисментами слушателей. Но праздник прошел, и перед Госкапеллой снова стоит неотвязный вопрос о хозрасчетной базе, вернее, об отсутствии этой базы у существующей на хозрасчете капеллы. Нужно ли доказывать, что образцовый показательный хор необходим при широком развитии рабочего клубного дела? Недавно показана была работа хорошего профессионального хора в 1-м музтехникуме, хора в Музтехникуме им. Римского-Корсакова, работа хорошо тренированного хора швейников. А сколько еще таких хоров? Все они совершенствуются, требования хоров к своему исполнению растут. Где же им учиться, как не на исполнении образцовых хоров.

В 1918 году⁴¹⁴ В. И. Ленин, прослушав в Колонном зале на Съезде водников хор под управлением Юхова, высказал т. М. П. Томскому пожелание, чтобы рабочие хоры в такой же мере, как хор Юхова, овладели мастерством исполнения. Конечно, два показательных хора, даже таких, как Госкапелла и хор Юхова, не обслужат всю Москву, но во всяком случае они должны быть в полной мере использованы. Материальная сторона работы хоров могла бы быть облегчена, если бы опытные хористы были прикреплены к рабочим кружкам в качестве руководителей. Этим создалась бы живая связь между рабочими и профессиональными хорами, и громадный методический опыт П. Г. Чеснокова, готовящего к печати труд по методике хорового пения, влился бы через его учеников в рабочие массы.

14–15 августа. Два концерта в Рязани прошли с огромным художественным и материальным успехом. В союз – 19 р. Церковные службы оставили потрясающее впечатление.

21/8 сентября. Рождество Пресвятой Богородицы пели на Бутырках⁴¹⁵.

17 декабря 1926 года в 3 часа дня умер А. Д. Кастальский

19 декабря. Радиопередача памяти Кастальского.

21 декабря. Радиопередача памяти Кастальского.

26 декабря, воскресенье, 13 часов. В храме Спаса Преображения на Сретенке совершен парастас при Холмогорове и хоре Юхова.

1927

18 января. Концерт в Колонном зале для комсомольцев, памяти К. Либкнехта и Р. Люксембург.

20 января. Концерт (бесплатно) в Центральном Доме работников искусств, памяти Ленина.

21 января. Концерт на кружевной фабрике на Девичьем поле. Памяти Ленина.

21 января. На фабрике «Красная Роза» (то же).

22 января. Радио. Памяти Ленина. Концерт [в] универс[итете] восточных наук⁴¹⁶.

7 февраля. Радио Коминтерна. Русская песня.

13 апреля. На спевку приехал знаменитый гитарист Андре Сеговия, оставшийся как от духовных, так и от светских вещей в большом восторге.

14 апреля. Сегодня получил первый гонорар за свои сочинения «Ангел вопияше» и «Плотию уснув»⁴¹⁷.

15 апреля. От Сеговия получил фотографическую карточку с следующей (по-французски) подписью в переводе: «Г-ну Юхову. Очарованный хоровыми его исполнениями, которые он дал возможность мне выслушать и которые поразили меня своей тонкостью, чистотою исполнения и богатством нюансов. Москва. А. Сеговия. 14/IV 27».

4 сентября. Я выступил в Рязани с местным хором в церкви св. Екатерины. Сделал три репетиции и провел всенощную и обедню с большим художественным успехом. Подготовку вел местный регент Дмитрий Иванович Лагов, сумевший подметить характер моего пения, чем значительно облегчил работу мою.

29 октября. Концерт в Доме Ученых на собрании воспоминаний об Октябре (Х-летний юбилей).

30 октября. Парастас об умершем 27 октября И. Н. Прохорове.

1928

7 февраля. Радио М.Г.С.П.С. Красноармейская программа.

26 февраля. Торжественная вечерня на Сретенке.

26 февраля. Концерт ЦЕКУБУ в 1-м МГУ в честь Красной армии.

4 марта. Концерт в клубе совторгслужащих «Искра».

11 марта. Торжественная вечерня на Сретенке.

16 марта. Умерла великая артистка Мария Николаевна Ермолова. Сегодня пели у Большого Вознесения парастас по приглашению Малого театра. Впечатление огромное.

Яблочкина, благодаря от имени Малого театра, сказала следующее: «Ваше выступление на похоронах М. Н. Ермоловой является блестящей жемчужиной в венке ее ореола»⁴¹⁸.

2 апреля. В Большом театре хор участвовал в концерте Реквием Моцарта при участии оркестра Большого театра, солистов: В. Р. Петрова, А. В. Богдановича, Г. В. Жуковской и Ф. С. Петровой под управлением М. М. Ипполитова-Иванова. Концерт устраивался ЦЕКУБУ. Сбор полный. Аншлаг.

14 апреля. Концерт на Высших политических курсах. На концерте были члены ВЦИК – т. Ярославский и др.

Историко-мемуарный очерк

В ф. 286 (Духовная музыка) Музея имени Глинки сохранился текст, представляющий собой 60 страниц машинописи в твердом переплете (№ 1846). Он принадлежит перу, как можно заключить из самого текста, сына одного из видных священнослужителей города Владимира – протоиерея, настоятеля Дмитриевского собора Василия Васильевича Косаткина (1881–1914). Авторская дата текста – 1950, он иллюстрирован фотографиями владимирских храмов, преимущественно копиями со старых изданий и открыток.

Поскольку задачей автора была история Владимирского архиерейского хора вообще, изложение начинается с глубокой древности, но становится более или менее подробным примерно с середины XIX столетия, с фигуры первого достоверно известного регента Архиерейского хора – Ивана Васильевича Благонравова (1820–1881), который получил образование в Придворной капелле (на регентском курсе); в дальнейшем он стал протоиереем, ключарем владимирского Успенского собора⁴¹⁹.

Самый большой и подробный раздел текста посвящен Алексею Евграфовичу Ставровскому (1848–1921), регенту и композитору, а в детстве – малолетнему певчему Синодального хора (1860–1864). Имя Ставровского неоднократно упоминается на страницах РДМ в связи с историей Синодального хора.

Именно Ставровский заложил основы певческого искусства в родном городе – те основы, которые продолжали быть действенными и после 1917, поскольку регентами во Владимире в это время были преимущественно ученики Ставровского, обычно из числа певчих Архиерейского хора.

В соответствии с этим текст очерка публикуется начиная с «эпохи Ставровского», с купюрами, касающимися собственно церковных вопросов, а также подробностей, связанных с эпохой до 1917. Выборочно приводятся программы духовных концертов под управлением Ставровского, особенно 1910-х годов – интересные и вполне современные, они показывают уровень духовно-музыкального просвещения в городе накануне 1917.

Регент Архиерейского хора Алексей Евграфович Ставровский

Свыше 50 лет своей жизни он отдал Владимирскому архиерейскому хору, вписав своей деятельностью самую яркую страницу в истории этого хора.

Это был, бесспорно, большой музыкальный талант, страстный любитель духовной хоровой музыки, опытнейший дирижер, способный музыкальный композитор, неутомимый педагог и горячий пропагандист любимого искусства в городе Владимире и в его крае. Скромный и приветливый в жизни, он снискал к себе почтительную любовь владимирцев и был широко известен не только среди земляков, но и среди выдающихся русских музыкальных деятелей. Его имя всегда с неизменным уважением произносилось всеми лицами, так или иначе причастными к музыкальному искусству, и состоять в его хоре, даже в качестве певчего-любителя, считалось за особую честь и радость… <…>

Алексей Евграфович родился 2 февраля 1848 в подвладимирском селе Ставрово, бывшем в старину вотчиной московского Вознесенского монастыря, к которому, кстати сказать, он при жизни хранил глубокое почтение. Отец его был причетником местного Успенского храма. В десятилетнем возрасте А. Е. был отдан во Владимирское духовное училище и, отличаясь хорошим голосом, через два года был взят «по набору» в число певчих Синодального училища⁴²⁰ в Москве. <…>

По окончании полного курса, что совпало с переломом голоса, А. Е. в 1864 перешел в родную семинарию, уже в 3-й класс ее, и через два года стал регентом семинарского хора, а по окончании курса учителем пения во Владимирском духовном училище.

Бывший тогда на Владимирской кафедре архиепископ Антоний [Павлинский], большой любитель церковного пения и пышных служений, на место Ивана Васильевича Благонравова с 28 октября 1870 назначил А. Е. регентом своего хора, хотя до 1883 А. Е. преподавал пение в семинарии, а также давал уроки музыки. <…>

Надо думать, что под руководством столь талантливого молодого регента, как А. Е., Архиерейский хор вскоре же поднялся на еще более художественную высоту и достиг особого расцвета при преемнике Антония – архиепископе Феогносте [Лебедеве] (1878–1892). Этот высококультурный человек, страстный деятель в насаждении по епархии народного образования путем организации школ и библиотек, организатор училища для глухонемых и слепых, хранитель и восстановитель памятников древнего искусства, реставратор Успенского собора, не жалел сил и средств для величественного и благолепного служения в нем⁴²¹.

Тщательная отделка всех партий в хоре и общая слаженность – яркая экспрессия в выполнении духовных песнопений, волнующая искренность и задушевность, как бы единым монолитным организмом при безупречной интонации в передаче каждого молитвенного произведения, чем неизменно отличался Архиерейский хор под руководством А. Е., – все это делало пение хора волнующе прекрасным и ярко впечатлевающим. Неудивительно, что архиепископ Феогност сразу же оценил Ставровского и полюбил его.

Тогда Архиерейский хор, увеличенный в своем составе до 60 человек, проводил богослужения не только в Успенском соборе, Рождественском монастыре, но с 1884 и в Дмитриевском соборе, когда этот замечательный памятник древности и искусства получил надлежащее внутреннее отопление и с тех пор богослужения в нем стали проводиться круглый год. И здесь по воскресным дням и в другие праздники обычно совершались «ранние» обедни, в которых пел Архиерейский хор в полном своем составе под управлением самого А. Е. Чудесное пение, при воодушевленном служении личного его друга, настоятеля собора, привлекало сюда множество любителей церковного пения, а сам хор щедро одарялся соборными старостами, так как собор был бесприходный. <…>

В стремлении поднять культуру церковного пения в губернии Андрей Николаевич Шишков⁴²², секретарь местного Братства св. Александра Невского, при полном содействии в том архиепископа Феогноста, в 1883 организовал при Братстве училище церковного пения, поставив во главе его Ставровского. Ученики этого училища подготовлялись быть руководителями хоров и учителями пения в народных училищах, и с этой целью они обучались, кроме пения, теории музыки, литургике, дирижированию и игре на скрипке. <…>

С отъездом А. Н. Шишкова и во время его деятельности в Москве дружба с ним А. Е. неизменно продолжалась. Всякий раз, наезжая туда, А. Е. останавливался у Шишкова в его квартире при Синодальном училище, знакомясь с работой хора, с его деятелями, обмениваясь с Андреем Николаевичем своими планами, раздумьями в задушевных беседах, воспоминания о чем он бережно хранил до самой своей смерти, неизменно с глубоким почтением.

А сам Андрей Николаевич, в свою очередь, не раз приезжал во Владимир вместе с В. С. Орловым на открытые концерты Архиерейского хора Ставровского, гордясь им перед таким замечательным регентом, каким был сам Орлов. Он даже не раз «тянул» А. Е. на переход в Москву, предлагая ему регентство в лучших ее духовных хорах, но тот предпочитал открывавшейся перед ним блестящей будущности исполненную труда, менее известную должность в родном городе Владимире.

В своем стремлении развивать в городе искусство пения и музыки, он преподавал их уроки и на курсах регентов при Братстве, и в женской гимназии, и в местном Мальцевском техническом училище.

30 декабря 1887 во Владимире возникло Общество любителей музыкального и драматического искусства, и А. Е. вместе со своим выдающимся солистом Архиерейского хора и сослуживцем в Мальцевском училище – А. П. Михайловым вступил в члены Общества. 23 февраля 1888 в Дворянском собрании при переполненном зале состоялся первый концерт этого Общества, и здесь под руководством своего «талантливого регента», как писал рецензент [местной газеты], Архиерейский хор «вполне выдержанно» исполнил Торжественную песнь россиян «Колена, россы, преклоните», музыка Турчанинова, а сам А. Е. принял участие игрой на альте в исполнении Симфонии Мендельсона. <…>

Служа этому же высокому делу, А. Е. почти каждый год выступал перед владимирцами с концертами своего Архиерейского хора.

К сожалению, эти концерты бледно отражены на страницах местных ведомостей и не о всех концертах имеются там даже уведомления, тогда как они являлись своеобразными праздниками в городе Владимире для всех любителей духовного пения, приезжавших на них даже специально из других городов и мест губернии, получая в этих концертах высокохудожественное наслаждение. <…>

В первом из известных нам концертов, состоявшемся в зале Дворянского собрания 9 марта 1886, Архиерейским хором из 57 человек было исполнено:

1. Музыка Азеева – «Что унываеши, душе моя окаянная» (икос 1-й недели Великого поста),

2. Музыка Давыдова – «Обновляйся, новый Иерусалиме»,

3. Киевского роспева переложения Римского-Корсакова: «Аллилуйя», «Се Жених», «Чертог Твой»,

4. Концерт музыки Веделя «На реках Вавилонских»,

5. Музыка Голенищева – «Дай, добрый товарищ»,

6. Музыка Турчанинова – «Торжественный гимн россиян»,

7. Музыка Глинки – «Славься».

[25 марта 1891 там же: гармонизации Ставровского (тропарь греческого роспева и литийная стихира Благовещения знаменного роспева), песнопения Турчанинова, Воротникова, Н.И. Соколова, Бортнянского, Зайцева.]

9 декабря 1892 преосвященный Феогност, этот большой ценитель и покровитель своего Архиерейского хора и друг А. Е., покинул Владимир за переводом на Новогородскую епархию. Но Архиерейский хор по-прежнему величаво, торжественно исполнял свои песнопения и продолжал давать открытые концерты.

[21 февраля 1893 там же: «В молитвах неусыпающую Богородицу» свящ. И. С. Беляева, «Свете тихий» Ланге⁴²³.]

1892–1904 годы проходили с пребыванием на кафедре Владимирской архиепископии владыки Сергия [Спасского] – ученого агиографа, кабинетного человека, чуждого церковно-общественной деятельности, который, не в пример архиепископу Феогносту, очень равнодушно относился и к развитию церковно-певческого искусства в епархии. <…> Автор прославившего его «Полного месяцеслова Востока», архиепископ Сергий, любил пение в строго выдержанном греческом роспеве, чему в полной мере и удовлетворял его Архиерейский хор под управлением такого же любителя этого роспева Ставровского⁴²⁴.

[Духовные концерты:

16 марта 1907 в Городской думе: Ладыженский, Львов, Дегтярев, Кастальский, Гречанинов, Бортнянский, Чайковский, Панченко, Лисицын, Аллеманов, Давыдов.

25 марта 1908 в Дворянском собрании: Яичков, Аллеманов, Кастальский, Лисицын, Гольтисон, Ладыженский, Гречанинов, Панченко, Бортнянский.

8 марта 1909 в Городской думе: Римский-Корсаков, Смоленский, ИпполитовИванов, Гречанинов, Ильинский, Лисицын, Чесноков, Никольский.

21 марта 1910 (40-летие регентской деятельности Ставровского⁴²⁵):

Никольский, Архангельский, Строкин, Львов, Лисицын, Г. В. Ланге, П. А. Ставровский⁴²⁶ (сын А. Е.), И. И. Иванов, Бортнянский, Глинка.]

И в дальнейшем А. Е. продолжал из года в год давать концерты. Так, 13 марта 1911 им были исполнены: «Благослови душе моя» Гречанинова, «Свете тихий» греческого роспева Чайковского, «Хвалите имя Господне» Архангельского, «От юности моея» Никольского, «Под Твою милость» Ланге, «Живый в помощи Вышняго» Бортнянского, «Чертог Твой» прот. Лисицына, «Благослови душе моя» Чеснокова, «Воскресни Боже» Турчанинова, Задостойник Пасхи Кастальского, «Утвердися сердце мое» Бортнянского и по желанию публики «Дай, добрый товарищ, мне руку», муз. Голенищева.

26 февраля 1912 в концерте исполнялось: «Благослови душе моя» Толстякова, «Свете тихий» Ланге, «Хвалите имя Господне» Гречанинова, «Разбойника благоразумнаго» Чеснокова, «Дева днесь» Львовского, «Воспойте людие» Бортнянского, духовные стихиры Ипполитова-Иванова, «День предстанет в грозной силе» из Реквиема Моцарта, Гимн Рождеству для баса Адама, «Смертию славною умерше» из оратории Генделя, «На реках Вавилонских» Гуно.

Последующий ежегодный концерт Архиерейского хора состоялся 17 марта 1913 по следующей программе.

«Се что добро», муз. Ипполитова-Иванова,

«Блажен муж» на два хора, муз. Гречанинова,

«Боже, в помощь мою вонми», концерт Ланге,

«Свете тихий», муз. Кастальского,

«Хвалите имя Господне», муз. Никольского,

Двухорный концерт, муз. Бортнянского,

«Мать скорбящая» из «Stabat Mater» Россини,

«Христос воскресе», слова Ушинского, муз. А. В. Арнольди,

«Славьте Бога в песнях хвалебных», муз. Мачюли,

«Господи помилуй», муз. Гречанинова,

«Слава в вышних Богу» – Глория из Большой мессы Бетховена. <…>

В ночь на 29 января 1914 внезапно скончался ближайший и многолетний друг А. Е. – настоятель Дмитриевского собора Василий Васильевич Косаткин. <…> Оба художники в душе, глубокие ценители родного народного пения, они постоянно общались друг с другом и по работе, ежедневно встречаясь в консистории, где оба трудились – один в качестве старейшего ее члена, другой по опеке. <…> Особенно же они душевно сливались в благолепии богослужений, отправляемых Василием Васильевичем в Дмитриевском соборе в сопровождении Архиерейского хора на протяжении почти сорока лет. Эти богослужения по их художественной красоте были одним из замечательных явлений в духовной жизни Владимира того времени – 1880–1890-х годов.

Теперь невозможно описать всю красоту этих богослужений, когда и сам Дмитриевский собор уже более 40 лет стоит безмолвным и опустошенным, сохраняя лишь свои внутри забеленные известью стены и сильно пострадавшую от времени и от нерадения свою внешнюю изумительную барельефику. А потому следует посильно вспомнить здесь о том состоянии, в котором был Дмитриевский собор в 80-е и 90-е годы прошлого столетия. <…>

Вступив в Дмитриевский собор его настоятелем в 1881 году, Василий Васильевич застал его в состоянии крайней бедности и запущенности, вследствие равнодушия и неосведомленности владимирских граждан об этой исторической художественной «диковине» и из-за небрежности былых настоятелей в деле сохранения и благоукрашения собора. <…> Путем широкого привлечения щедрых жертвователей при дружеском содействии Владимирского в то время владыки Феогноста, А. Н. Шишкова, инженера по образованию, известного художника В. В. Верещагина, неоднократно навещавшего Владимир, замечательного историка Древней Руси И. Е. Забелина, особенно же незабвенного старосты собора В. Н. Муравкина⁴²⁷, Василий Васильевич привел Дмитриевский собор в состояние, вполне достойное его благолепия. <…>

Сам Василий Васильевич служил особенно хорошо, истово, неторопливо. Обладая от природы приятным голосом тенорового тембра, читал и произносил поучения всегда вразумительно, так что приковывал к себе слушателей. Большой ценитель искусства и народной песни, он в задушевных духовных песнопениях при своем служении душевно сливался с этими песнопениями, составляя вместе с хором единую художественную гармонию. Такие служения совершались в Дмитриевском соборе в воскресенья и двунадесятые праздники, всегда за ранними обеднями, и тогда Архиерейский хор зачастую пел здесь под руководством Ставровского в полном своем составе, исполняя любимейшие его композиции, в качестве своеобразной генеральной репетиции для последующей литургии в Успенском соборе, уже при архиерейском служении.

Особенно часто исполнялись здесь духовные композиции Чайковского, Чеснокова, Львова, Ипполитова-Иванова и многих других, в том числе изумительные по своей задушевной красоте и величавой гармонии задостойники Турчанинова, в заключение же, на литургии – один из любимых А. Е. концертов Бортнянского, часто на два хора.

Небольшим, но лучшим составом хора, главным образом под управлением ближайшего помощника А. Е. – Александра Павловича Михайлова, в Дмитриевском соборе совершались ранние обедни каждый день в течение Великого поста с акафистами Богородицы и в первую неделю с мефимонами – замечательным каноном «Помощник и Покровитель» музыки того же Турчанинова. <…>

Особенно торжественным величием отличалось пение Архиерейского хора в храмовый праздник собора 26 октября в честь Димитрия Солунского за всенощной и уже поздней обедней. Тогда А. Е. развертывал самый избранный репертуар хора в полном его составе, исполняя припев к акафисту на замечательные четыре роспева, вероятно своей композиции. <…>

[Концерт 9 марта 1914: Львов, Чесноков, Бортнянский, Ланге, Архангельский, Давидовский; во втором отделении – три номера из Реквиема Моцарта, два номера из «Stabat Mater» Россини, финал из библейской оратории «Потоп» Сен-Санса (аккомпаниатор – П. А. Ставровский).]

Вот еще два, уже последние, открытые концерты Архиерейского хора. 15 марта 1915 были исполнены: 1, 6 и 9-я песни канона Андрея Критского, муз. Архангельского, «Душе моя, душе моя» и «Днесь Владыка твари», муз. Григорьева, «Боже, законопреступницы», муз. Веделя, «Помышляю день страшный», муз. Архангельского, «Разбойника благоразумнаго», муз. Воротникова, «Союз любве лентием препоясашеся», муз. архиепископа Алексия (Владимирского)⁴²⁸, «Блажен муж бояйся Господа», муз. Бортнянского.

15 марта 1916 – по-видимому, вообще последний концерт, уже в зале Духовной семинарии, так как зал Дворянского собрания был тогда занят под госпиталь. В программе этого концерта были: «Приидите вернии» и «Благообразный Иосиф» муз. архиепископа Алексия, «Отче наш», муз. Моцарта, «Помилуй мя Господи», муз. Веделя, «Благослови душе моя», муз. Кастальского, «Блажен муж», муз. Чеснокова, «Богородице Дево», муз. Рахманинова, «Хвалите имя Господне», муз. Самсоненко, и «Обновляйся новый Иерусалиме», муз. Давидовского.

28 октября 1920, во времена пребывания на Владимирской кафедре митрополита Сергия, в дальнейшем Патриарха Московского и всея Руси, исполнилось 50-летие пребывания А. Е. регентом Архиерейского хора. Событие это было ознаменовано торжественным богослужением в Успенском соборе и состоявшимся на другой день открытым светским концертом в зале б. Дворянского собрания из хоровых и симфонических произведений под управлением Петра Алексеевича Ставровского – в честь почтенного юбиляра.

Еще бодрый, внешне величавый, с характерным лицом, обрамленным массивной бородой, с углубленным сосредоточенным выражением взоров из-под густых насупленных бровей, строгий на репетициях, молитвенно вдохновенный при управлении хором, А. Е., скромный, простой, приветливый и мудрый, увлекательный в жизни собеседник, в этот вечер своего юбилея, в тесном кругу его почитателей сердечно благодарил их, отечески обнимая за приветствия.

С того вечера не прошло и года, как 6/19 сентября 1921 А. Е., почти внезапно, скончался. 8/21 сентября в день праздника Рождества Богородицы состоялись величественные похороны почившего при переполненном соборе, при участии всех хоров Владимира под управлением старейшего регента Ф. Ф. Сорокина. Большой почитатель А. Е., викарный тогда епископ Афанасий [Сахаров]⁴²⁹ в сопровождении многочисленных граждан и соборного хора из всех певцов Владимира проводил гроб до городского кладбища в чудный солнечный осенний день. А. Е. схоронен около южной стороны кладбищенского храма, против ее второго окна, по другую сторону дорожки. Могила обнесена железной невысокой решеткой-оградой. На могиле небольшой, массивный чугунный крест. Раньше на нем висела дощечка с надписью, теперь она сорвана, и могиле грозит утрата. Долг владимирцев – почитателей памяти А. Е. позаботиться об этой дорогой могиле и оберечь ее.

Ведь для многих поколений владимирцев Архиерейский хор, управляемый А. Е., был единственным центром музыкально-хорового искусства и своим художественным исполнением дивных произведений певческой литературы вызывал стремление к прекрасному и любовь к музыке и пению. А для своих подрастающих участников он служил прекрасной практической школой вокализма и вырастил немало талантливых певцов и даровитых регентов местных и провинциальных хоров. Эти питомцы впоследствии и сами становились усердными деятелями на пользу родного им хора. <…>

Другие участники хора

Особенно деятельными участниками Архиерейского хора были Константин Павлович Стулов и Александр Павлович Михайлов.

Местный скромный чиновник, но большой любитель и знаток церковного пения, К. П. Стулов, будучи вторым помощником регента, руководил отделением Архиерейского хора в Пятницкой церкви, Александр же Павлович, многолетний учитель местного технического Мальцевского училища по слесарному делу, был страстным певцом-художником, одним из украшений хора и как дирижер его отделения, певшего по субботам всенощные в Дмитриевском соборе, и как главным образом солист хора – прекрасный тенор. Более 40 лет он пел в нем и выступал в концертах еще с молодых лет. <…>

Кроме Михайлова хор блистал и многими другими солистами – прекрасными вокалистами и главным образом басами. Среди них: протодиакон Успенского собора, в дальнейшем священник Троицкой церкви, учитель духовного училища А. И. Вознесенский, другие два Вознесенских – семинаристы Николай и Сергей Федоровичи, из них особенно отличался красотой своего баритонального баса Сергей Федорович, впоследствии диакон в селе Струнино, к сожалению рано погибший от горловой чахотки. Хороши были баритон В. Л. Сокольский, бас профундо Иван Неаполитанский, из теноров – Абрам Федорович Александров, баритон-любитель В. И. Джаксон, Иван Орлов – из семинаристов и многие другие. Много было замечательных голосов мальчиков-исполатчиков, из них помнится чудесный дискант Булыгин и Коля Хлопков, ныне Николай Михайлович, выдающийся композитор Урала.

Много было в Архиерейском хоре и прекрасных женских голосов, но они появились позднее. <…>

Василий Александрович Зорин

После отъезда в Москву сына А. Е. Петра Алексеевича ближайшим помощником в деле занятия с Архиерейским хором и управления им стал В. А. Зорин, большой знаток церковного пения и великолепный регент, достойный ученик своего почтенного учителя. Еще с десятилетнего возраста он начал петь в Архиерейском хоре прекрасным своим альтом и продолжал и дальше, после перелома голоса, перешедшего в красивый баритон. Один из любимейших учеников А. Е., Василий Александрович впитал в себя глубокую любовь к родному хору, воспитал тонкий художественный вкус, приобрел обширное знание певческой литературы и огромный дирижерский опыт своего учителя. Он с честью оправдал возлагаемые на него А. Е. надежды, в дальнейшем оказав ему неоценимую помощь в пополнении сил хора и сохранении самого хора в трудные, критические годы.

Обаятельный по своим душевным качествам человек, до застенчивости скромный, простой, приветливый, вызывающий к себе душевные симпатии, Зорин сумел быстро составить смешанный хор с участием женских голосов, взамен малых певчих, уже не поступавших в хор вследствие закрытия духовного училища, основного певческого источника. Много положив сил на занятия с этим молодым хором, что не под силу уже было состарившемуся А. Е., Зорин влил этот хор в состав Архиерейского, восстановил его таким образом в полном составе певческих партий, сохранив присущую ему величавую красоту художественного исполнения.

В особую заслугу Василию Александровичу должен быть поставлен и его самоотверженный, граничащий с подвигом труд по сохранению Архиерейского хора вообще – в период продолжительного закрытия Успенского собора. Это было уже после смерти А. Е. Ставровского, и тогда Василий Александрович с хором последовательно переходил из храма в храм города Владимира: Иоанна Богослова, Пятницкая, Троицкая церкви. С честью поддерживал репертуар и исполнительские традиции хора, порой давал незабываемые по красоте музыки и исполнения песнопения. Как ярко звучали под управлением Василия Александровича, словно своеобразная вокальная симфония, Великое славословие Рютова или «Ныне отпущаеши» с двумя великолепными солистами – А. А. Королев (тенор) и Н. М. Никольский (бас) – в музыке Курбатова, и тоже баритоном, самим Василием Александровичем, – в музыке Строкина. Это песнопение, тоже соло, исполнял в хоре Зорина даже солист Большого театра Д. Д. Головин, замечательный баритон, прибывший во Владимир на светский концерт, а утром выступивший в хоре Зорина в Пятницкой церкви⁴³⁰. А как прекрасно пела П. Вихрева – солистка в дивном «Величит душа моя Господа» [Чеснокова].

Одним из ярких свидетельств больших организаторских и дирижерских способностей Зорина и высоты художественного исполнения управляемого им Архиерейского хора было служение всенощных при пении этого хора протодиаконов Розова и Холмогорова, также приезжавших во Владимир из Москвы⁴³¹.

Вспоминается состоявшийся в 1924 концерт – своеобразное соревнование бывших тогда во Владимире духовных хоров: В. А. Зорина, В. С. Калинина, Ф. Ф. Сорокина, М. В. Карпова и Александрова, выступавших со светским репертуаром в пользу инвалидов войны. И здесь хор под управлением Зорина бесспорно заслужил пальму первенства. Хору выпало на долю исполнить последнюю всенощную в Дмитриевском соборе перед его закрытием⁴³², а в 1929 он проводил погребальным пением старейших его деятелей К. П. Стулова и А. П. Михайлова.

Затем Зорин переехал в Москву и там с опять созданным им хором, частично из землячек-владимирок, получил уже широкую известность в духовно-певческих кругах столицы. Как опытный заслуженный регент, он доселе продолжает свое усердное, более 60 лет, служение церковно-певческому искусству⁴³³.

Василий Сергеевич Калинин

Он принял на себя управлением Архиерейским хором после В. А. Зорина. Страстно любил Василий Сергеевич народную русскую песню и особенно церковные песнопения. Казалось, без конца он мог говорить о них с упоительным восторгом. Хоровой музыке Калинин посвятил и всю свою жизнь.

Владимирский уроженец, скромный служака, он вырастал также под художественным влиянием Ставровского. Художник в душе, Калинин, бесспорно, обладал большими музыкальными способностями. Он проявил себя как неутомимый созидатель все новых и новых певческих хоров во Владимире. Сначала он создал духовный хор в Михайло-Архангельской церкви на Студеной горе, затем отважился создать женский девичий хор из воспитанниц Александрийского приюта, находившегося против Николо-Кремлевской церкви, и достиг поразительных результатов, превратив весь личный состав этого приюта в прекрасно, очень красочно и стройно поющий коллектив, вложил в это огромный труд и всю свою любовь к церковному пению. С этим хором он года два-три пел в Борисоглебской церкви, привлекая туда множество любителей. Вновь созданный им же в 1912–1913 духовный хор с удачным подбором мужских и женских голосов еще с большим успехом пел в Пятницкой церкви.

Наряду с духовными В. С. создавал и светские хоры русской народной песни, также привлекавшие к себе много слушателей. <…>

В начале 1944, когда Успенский собор по окончании продолжительных в нем работ по художественному возобновлению был открыт для богослужения, В. С. взял Архиерейский хор под свое дирижерское управление. Много положил он труда для пополнения хора и достижения им высокого художественного исполнения, уделяя больше внимания на филигранную отделку звучаний, а не на теплоту и задушевность пения, чем отличался хор под управлением Ставровского и Зорина.

К сожалению, удивительный непоседа, переезжавший с места на место в неутомимом стремлении создавать новые хоры, Василий Сергеевич недолго пробыл регентом Архиерейского хора. Переехав из-за болезни в Москву к детям, он и скончался там в конце 40-х годов, оставив по себе добрую память как страстный труженик в области национального певческого искусства и своими трудами упрочивший дальнейшее существование Архиерейского хора.

Помощник Калинина в его дирижерской деятельности был тоже с детских лет участник Архиерейского хора, питомец местной семинарии Дмитрий Иванович Акциденский. Он и явился преемником Калинина и в течение ряда лет неоднократно управлял хором, твердо храня, соблюдая и обновляя глубоко заложенные в него исполнительские традиции Ставровского.

Хотя в последующие годы Архиерейский хор не раз менял своих регентов, тем не менее, уже ослабевший ныне в своих силах, по-прежнему хранит эти славные традиции при усердном поддержании их пребывающим с 1944 на Владимирской кафедре архиепископом Онисимом⁴³⁴: истовый владимирец, душевно близкий Архиерейскому хору, в котором участвовали два старших брата Фестинатовы – семинаристы, и родственник самого Ставровского, он в своем воодушевленном служении по мере сил поддерживает художественный стиль хора, напоминая пору его былого расцвета и блистательного архиерейского богослужения в Успенском соборе.

Дневник Дмитрия Пышкина – совершенно уникальный документ: как отмечает авторитетный исследователь истории Рогожской старообрядческой общины Е. М. Юхименко, документация по жизни общины в период после 1917 и до послевоенных лет вообще очень скудна, тем более отсутствуют сведения о пении в храмах Рогожского кладбища в этот период. Дневник же Пышкина – это сведения «из первых рук», точные и подробные, правда, к сожалению, относящиеся только к первой половине 1920-х годов.

Дневник был обнаружен петербургским ученым Ф. В. Панченко при описании собрания М. И. Чуванова в БАН (№ 140). Приносим Флорентине Викторовне глубокую благодарность и за указание на источник, и за неоценимую помощь, сделавшую возможной работу с ним⁴³⁵. Дневником Пышкина интересовалась и другая опытная исследовательница, историк Е. А. Агеева. Ее работа с архивом Рогожского кладбища помогла выявить некоторые сведения об авторе Дневника.

Е. А. Агеевой удалось установить, что Дмитрий Пышкин происходит из знаменитой династии потомственных знатоков пения из Гуслиц: «Его предки налаживали хоровое дело среди казаков-старообрядцев Дона и Кавказа, отец Федор Степанович был одним из ведущих певцов, хорошо знал устав и на склоне лет принял иночество. Дмитрий Федорович родился в 1893 в гуслицкой деревне Яковлевской, с 1915 жил с отцом в Москве на Рогожском кладбище». Дальнейшая его судьба, к сожалению, пока неизвестна⁴³⁶.

Агеева отмечает также, что Дневник Пышкина создает образ старообрядца, «несомненно, новой формации», открытого разным веяниям современности. Исследовательница справедливо указывает, что большое место в Дневнике занимают мысленные (и реальные тоже) диалоги Пышкина с его старшим другом, выдающимся деятелем той эпохи Яковом Алексеевичем Богатенко: это имя многократно встречается на страницах настоящей книги.

Любого читателя, сколько-нибудь знакомого с певческой культурой старообрядчества, не могут не поразить некоторые сведения, приводящиеся в Дневнике, прежде всего, конечно, о стабильном многоголосии в пении ряда московских старообрядческих общин, причем пении храмовом, а не в духовных концертах (пение духовных стихов с исоном в концертах практиковалось и до 1917; «случайные» – а не постоянные – подголоски отмечались в пении разных общин и ранее). Совершенно понятно, какие яростные споры должно было вызывать – и вызывало – это «нововведение», кстати исчезнувшее впоследствии и в целом не наблюдающееся в наши дни. Напротив, некоторые «репертуарные новинки», тоже принимавшиеся старшим поколением «в штыки», постепенно прижились, и, например, «Иргизскую» Херувимскую, многократно обсуждаемую на страницах Дневника, ныне нередко исполняют за службами в Покровском соборе Рогожского кладбища.

Очевидно также, что молодое поколение старообрядцев воспринимает и претворяет общие тенденции времени – в частности, в организации всяких «демократических» «советов» и «обществ», не очень долговечных. Эпоха сказывается даже в аббревиатурах, которыми пользуется молодой регент Пышкин.

Не менее очевидно, что в отношениях регента со старостами общины, со священством и со своими хористами проявляются те же тенденции, которые в других материалах книги отмечаются в храмах синодальной церкви. Здесь и самоуправство регента в отношении репертуара той или иной службы, и «бегание» певцов из одного хора в другой и обратно – чаще по материальным причинам, иногда и по причинам «идеологическим». В силу специфики Рогожской общины основное острие конфликта находится не столько между священством и церковными советами или священством и вольнодумствующими регентами (как, например, это наблюдается в донесениях благочинных Москвы), сколько между регентом и старостами, которые в данной общине всегда играли ведущую роль, будучи представителями самого богатого и влиятельного слоя старообрядчества. Регулировать конфликты, и в частности «перекосы» регента то в сторону многоголосия, то в сторону внезапного исполнения за службой неизвестных прихожанам песнопений, приходится епископату, особенно епископу Александру (Богатенко) как помощнику архиепископа Московского.

Епископ Александр, в миру Алексей Прокофьевич Богатенко (отец Я. А. Богатенко), родом из казанских старообрядцев, многократно упоминается на страницах разных томов РДМ: он был выдающимся знатоком пения, крупным собирателем певческих книг, вообще очень культурным человеком, другом и сотрудником С. В. Смоленского. Конечно, он вовсе не был заядлым консерватором, но он (так же, как и его сын) твердо отстаивал самобытность старообрядческого храмового пения, и прежде всего унисонной формы его исполнения. Другой основополагающей идеей епископа Александра и его сына было единство старообрядческого пения, которое могло достигаться только исполнением песнопений точно по крюкам, записанным в книгах. Они оба не принимали так называемую напевку, оба выступали за всеобщую «крюковую грамотность». Регент Пышкин тоже вводит в своем хоре обучение крюкам (из программы его курса, между прочим, следует, что большинство хористов этой грамоты не знают и поют со слуха), тоже стремится петь точно по книге (что вызывает сопротивление прихожан, привыкших к другим «редакциям»). Однако он не против многоголосия и даже видит за ним будущее, что не может не вызывать неудовольствия епископа…

И Пышкин, и Яков Богатенко посещают духовные концерты московских хоров, некоторые их замечания по этому поводу очень интересны. Так, отзыв Пышкина о программе и качестве исполнения духовного концерта Сергея Богословского – едва ли не единственный об этом регенте и композиторе. Любопытна и реакция Богатенко на исполнение в службе хором под управлением Н. М. Данилина знаменного унисона – реакция отрицательная, притом откровенно выраженная Николаю Михайловичу.

Приносим большую благодарность Елене Михайловне Юхименко за помощь в работе над комментариями к нижеследующему тексту, в которых многократно использованы материалы ее исследований.

26 сентября 1921

Вчера на Рогожском кладбище был большой церковный день – праздновали 150-летие со дня основания кладбища (15 сентября ст. ст.). Торжественное богослужение совершал преосвященный епископ Александр⁴³⁷ в сослужении 12 священников и 4 диаконов. Литургию и молебен пели два соединенных хора: на правом клиросе хоры Тверской общины и профессиональный Рогожского кладбища и на левом – любительские хоры Замоскворецкой общины и Рогожского кладбища. Правый клирос пел под управлением о. диакона Евграфа⁴³⁸, а левый – Я. А. Богатенко. Обоими клиросами вместе на литургии был исполнен задостойник «Чуже есте».

На правом клиросе певцов было до 25 человек, на левом – более 30, так что в исполнении песнопений принимало участие около 60 человек. Херувимская песнь была исполнена поклиросно: правым клиросом первая половина и левым – вторая. В пении литии на общей могиле, на погосте, участвовал один левый клирос⁴³⁹.

27 сентября 1921

Вот оценка исполнения песнопений, исполненных левым клиросом, которую дает сам руководивший пением клироса Я. А. Богатенко.

1. Облачение 3

2. «Благослови душе моя Господа» 4–

3. Блаженны 3

4. Ектении пред Херувимской 4

5. Херувимская (вторая половина) 4+

6. Демественная ектения 4+

7. «Отца и Сына» 4–

8. «Достойно и праведно» 5

9. «Свят, свят» 4

10. «Поем Тя…» 4

11. «Чуже есте» (на сходе) 3–

12. Причастен («Чашу спасения») 5+

13. Ирмосы на молебне 5

14. «Чуже есте» на молебне 2

15. «Наста днесь» 3

16. «Во Чермнем мори» 3

17. «Помяни Господи» и проч. 4+

18. «Вечная память» 5+

19. «Елико в житии» 3

20. «На гору учеником» 3

21. «Чуже есте» 3

22. «Достойно» (6-го гласа) 4+

--------------------------------------------------------

Средний бал 3, 87.

Если исключить песнопения, исполненные обоими клиросами вместе, – средний балл левого клироса равняется 4.

На 23 октября (нов. ст.) назначен «Вечер духовных песнопений» в селе Новинки Московского уезда, при участии объединенного (Замоскворецкой общины и Рогожского кладбища) старообрядческого хора под управлением Я. А. Богатенко.

Предполагаемая программа:

Церковно-богослужебное пение

1. «Множество содеянных ми зол»

2. «Пляса ученица вселукаваго диавола»

3. «О преславное чудо» (с канонархом)

4. Стихиры Пасхе

5. «Отче наш» – демественного роспева

6. Символ веры – осьмогласник

Старинные старообрядческие духовные стихи

7. Стих о Золотой книге («Грядет старец из пустыни»)

8. «Взирай с прилежанием тленный человече»

9. Плач Иосифа Прекрасного («Кому повем печаль мою»)

10. Стих о Иоасафе царевиче («Приидите вернии»)

2 октября 1921

«Пляса ученица» – соль #

«Множество» – до

Светилен – соль #

«Отче наш» – до

«Не отврати» – соль #

«Грядет старец» – ля (#)

«Взирай» – до #

«Приидите вернии» – си ♭⁴⁴⁰.

* * *

17 августа (ст. ст.) Я. А. Богатенко в собрании руководителей хоров и членов Московского Епархиального совета прочитал свой доклад на тему «Грядущие перспективы (Краткий обзор развития хорового пения в старообрядческой Москве): “Женский вопрос” в церковном пении. – Результаты к текущему дню. – “Вечный вопрос”. – Пути к объединению и основные принципы. – Грядущие перспективы. – Заключение»⁴⁴¹.

Председателем собрания был свящ. Г. Карабинович⁴⁴², секретарями Д. Ф. Пышкин и М. С. Крутиков⁴⁴³.

По существу доклада – идея объединения напевов – выступавшие ораторы почти ничего не сказали.

15 октября 1921

Вчера, в день Покрова Пресвятыя Богородицы (престольный праздник), любительским хором была исполнена «Благообразная» Херувимская⁴⁴⁴.

После обеда и молебна было угощение – обед.

«Благообразная» Херувимская нашим хором вчера была исполнена во второй раз. Вчера пели с благословением отца Петра Никифорова⁴⁴⁵ и разрешением церковного старосты С. В. Мокина. Тональность: первая половина – «соль», вторая – «соль-диез». (Вообще говоря, вчера пели вполне удовлетворительно.)

В первый раз эта Херувимская была исполнена нашим хором по благословению отца Стефана Коновалова⁴⁴⁶ и с разрешения церковного старосты.

Конечно, как и всегда при выходе из рамок традиций и обычаев, и на этот раз не обошлось вполне мирно. На одном поминальном обеде на отца Стефана, по его словам, обрушились несколько противников такого новшества, как пение Херувимской в не слыханной ими мелодии. Это понятно, ведь его противниками были Новиковы (с Апухтинки⁴⁴⁷), известные ревнители старообрядчества. По словам отца Стефана, он сказал, что ничего предосудительного для старообрядчества в пении этой Херувимской он не видит, и если, допуская пение этой Херувимской, он виноват, то и готов нести ответ пред епископом. Присутствовавший при разговоре владыка Александр промолчал. Были, конечно, и еще противники пения этой Херувимской, но сколько их?

Большинство же молящихся как будто остались довольны, а церковный староста, по его словам, даже прослезился.

В самом деле, почему мы, старообрядцы, должны держаться только тех мелодий, какие у нас существуют уже давно? Почему для нас должны быть неприемлемы новые мелодии?

Выступление Я. А. Богатенко с его идеей объединения напевов я приветствую, но только [как] подход к вопросу с чисто практической стороны – большего удобства при совместном пении нескольких хоров. Внутренняя же сторона значения такого объединения напевов в докладе Богатенко совершенно отсутствует, да ее и не может быть! Разве для молящегося важно, что настроение в молитве он получает от того или иного варианта напева или от той или иной мелодии? Разве для него важно, что определенное настроение ему дает мелодия древняя, а не новая? Нет и нет!!! Важен самый факт вызова настроения и его поддержания, происхождение же мелодии в этом не должно играть никакой роли.

Вот почему, мне кажется, идея Я. А. Богатенко нежизненна и скоро умрет сама по себе (факт этот уже подтверждают).

Первое наше исполнение «Благообразной» Херувимской как раз за несколько дней до чтения Я. А. Богатенко его доклада «Грядущие перспективы», конечно, не могло быть в контакте с его идеей. Не одобряя моего поступка («Благообразная» Херувимская была исполнена по моей инициативе и под моим руководительством), он, кроме личного разговора на эту тему, предложил мне прочитать статью «О новых напевах» в № 4–5 «Церковного пения»⁴⁴⁸ за 1909 год, где автор (Е. [Т.] Поспелов) говорит и о происхождении Херувимской так называемого «Иргизского напева» (близко сходной с «Блаженной»). Из статьи видно, что помещенная в «Азбуке и уроках крюкового пения» о. Ф. Борнукова (витебский миссионер никонианской церкви) Херувимская песнь, весьма сходная с Херувимской «Иргизского напева», есть подобен «Милость мира» киевского роспева, поемый на литургии Василия Великого. Перевод сей Херувимской на крюки сделан ради красоты напева, по примеру переводов Херувимской на «Благообразный Иосиф» «болгарского напева». «Источником же происхождения Херувимской песни “Иргизского” напева служит г. Кронштадт, а “сочинителем” (переделывателем)⁴⁴⁹ является служащий кондуктором на одном из миноносцев балтийской эскадры г. В., который дал ее в храм в г. Кронштадте, из Кронштадта она попала в Петербург, из Петербурга диаконом о. Х. М. прислана в Ригу дьячку Е., г. Е-н из усердия немного переделал ее по своему вкусу и передал в Харьков и Одессу, а также и в с. Дулево Владимирской губернии и с. Кузнецово Тверской губернии. Из тех же местностей, вероятно, также стали передавать и в другие города необъятной Руси».

Таким образом, несколько мелодий, близко сходных между собою и как бы представляющих из себя варианты, носят названия разных напевов («Иргизский», «Благообразный»), причем одна из них есть подобен «Милость мира» киевского роспева. Кроме того, есть переводы Херувимской на «Благообразный Иосиф» болгарского напева в «Сборнике церковных песнопений», изданном Московским Городским Общественным Управлением в память 900-летия Крещения Руси (нотолинейный), помещены мелодии («Достойно и праведно» и другие), близко подходящие к указанным выше мелодиям Херувимской с указанием «Благообразного» роспева.

Все это заставляет думать, не являются ли скорее эти мелодии с мотивом

отражением одного из гласов болгарского роспева, подчиненного, по свидетельству историков, законам осмогласия, и справедливо ли известная старообрядчеству мелодия Херувимской с мотивами

носит название «Болгарской»?

По свидетельству покойного архиепископа Иоанна⁴⁵⁰, Херувимская, именуемая «Болгарская», заимствована и частью сокращена И. А. Фортовым⁴⁵¹ из Обихода времен пред Собором 1667 года, но там она не имеет этого названия («Церковное пение» 1909, № 11, стр. 308).

По свидетельству свящ. А. А. Игнатьева, «болгарский роспев как в Юго-Западной, так и в Великой Руси появился не на знаменной, а на квадратно-линейной системе» (Богослужебное пение Православной Русской Церкви с конца XVI до начала XVIII века [По крюковым и нотнолинейным певчим рукописям Соловецкой библиотеки]. Казань, 1916, стр. 448).

Из сказанного явствует, что и «Болгарская» Херувимская является переводом на крюки с линейных нот или же есть продукт свободного творчества отдельного лица, положившего это произведение прямо на крюки. Так или иначе – суть дела не меняется, и «ревнители» старообрядчества, терпимо, а иногда даже любовно относящиеся к «Болгарской» Херувимской, должны признать, что приемлемость или неприемлемость той или иной мелодии церковного песнопения лежит не в источнике ее происхождения и не в личности ее автора, а в ее самоценности.

Исходя из этого взгляда и имея сильное желание решить вопрос о приемлемости новых напевов для старообрядчества, я приготовил к заседанию руководителей хоров по этому вопросу свои тезисы, но на обсуждение их не внес, так как увидел, что одной из идей доклада Я. А. Богатенко, доклада, содержащего в себе много и положительных сторон, будет нанесен ущерб, тем более что эта идея – объединение напевов – умрет, мне кажется, сама собой.

Мои тезисы

I. «Типы древних певческих книг, встречаемых и в Соловецкой библиотеке, следующие: <…> 4) “Сборники пений”, то есть сборники различных богослужебных песнопений, имеющих почему-либо различные мелодии на одни и те же слова священного текста, например “Херувимских”, “Милость мира” и т. д. В этих сборниках без всякого порядка записана масса всевозможных местных роспевов, путевых и демественных. В настоящую пору указанная певчая книга вышла из употребления…» (А. А. Игнатьев, стр. 21 и 22).

II. «Художники-головщики (Иргизских монастырей) переложили на крюковые ноты большую часть церковных песнопений…» (Н. С. Соколов, Саратов, 1888, стр. 248 и 249)⁴⁵².

III. Ценность всякого художественного произведения вообще и мелодии в частности определяется, главным образом, по производимому им впечатлению, независимо от личности автора произведения.

IV. Песнопение, имеющее одну (для исполнения в унисон) строго в церковном духе мелодию, построенную в принятой в старообрядческом церковном пении гамме (лестнице), – приемлемо для исполнения в наших богослужениях.

V. Святые отцы Церкви не гнушались культурой языческого мира, раз видели, что воспринятие хороших сторон этой культуры может принести Церкви пользу.

Я. А. Богатенко взял эти тезисы себе для ознакомления. После, на мой вопрос, читал ли он их? – ответил, что читал и во многом согласен (!), но… только это надо делать не сразу, а постепенно (!!), и что неудобно пользоваться переживаемым временем для проведения в жизнь таких идей (!!!).

П. И. Власов⁴⁵³ вполне прав, говоря, что нелогично бороться тогда, когда оппозиция более сильна.

18 октября 1921

В воскресенье, 9 октября, за литургией, на целовании Креста, нами был исполнен осьмогласник – Символ Веры, исполненный нами впервые (по благословению о. Стефана Коновалова).

О происхождении этого осьмогласника – в следующий раз.

* * *

Во втором совещании руководителей хоров, состоявшемся 6 сентября (нов. ст.), обсуждался вопрос об употреблении «вторы». В прениях приняли участие: М. И. Сугробов (Тихвинская община), И. П. Трегубов⁴⁵⁴ (Община Рогожского кладбища), Я. А. Богатенко (Замоскворецкая община) и свящ. И. Филиппов (Баулинская община).

Мною были выставлены следующие тезисы:

1. Употребление в старообрядческом церковном пении «вторы», то есть двухголосия в проходящих нотах, не является новостью или новшеством.

2. «Втора», как явление естественное и как элемент, вносящий освежающее впечатление на слушателей, допустима постольку, поскольку она не нарушает унисонной цельности основных крюковых мелодий.

3. Употреблявшиеся в прежнее время так называемые подголоски, то есть «втора» отдельных участников хора, с развитием культурных завоеваний в области пения уступают свое место «вторе», носящей характер организованности, то есть «вторе» в определенных местах мелодии, по предварительному указанию руководителя хора.

Против моих положений, что «втора» вносит освежающее впечатление и что она должна носить до известной степени организованный характер, выступил Богатенко, по второму пункту указывавший, что систематизированная «втора» влечет за собою опасность уклонения в многоголосие.

Моим ответом на такое указание было, что при употреблении «вторы» по произволу отдельных участников пения может получиться нечто весьма близкое к трехголосию, вот почему «втора» должна быть организованной – за ответственностью руководителя хора.

По обмене мнениями была принята следующая резолюция, предложенная Я.А. Богатенко:

«“Втора”, то есть естественное разделение высоких и низких голосов на проходящих коротких звуках, например в запеве “Слава в вышних Богу”:

– приемлема, как естественное проявление природной разницы голосов – ввиду ее практического применения в большинстве старообрядческих приходов; заключительные же звуки и, вообще, длительные – недопустимы, так как ведут к организованному партесному пению».

Но уже теперь я имею основания сказать, что резолюция – одно, а требования времени – другое.

Примеры – после.

* * *

Желательно узнать, откуда взято «Христос Воскресе» «греческого» роспева с греческим текстом.

25 октября 1921

В воскресенье, 10/23 октября, в селе Новинки Московской губернии состоялся «Старообрядческий вечер духовных песнопений при участии соединенного старообрядческого хора под управлением Я.А. Богатенко».

Исполнено было:

1-е отделение

«Царю небесный»

«Егда славнии ученицы»

«Пляса ученица»

«Яко о душевнем»

«Светилен Чудному Кресту»

«О преславное чудо» (с канонархом Л. Зубовой)

2-е отделение

«Днесь благодать Св. Духа»

«Не отврати лица» (демественный роспев)

«Пасха» и «Христос анести»

«Многолетие» (диакон С. К. Арсеньев)

«Символ веры» (осьмогласник)

3-е отделение

«Кому повем» (возглашение – Зубова)

«Взирай с прилежанием»

«Грядет старец»

«О коль наше»

«Приидите вернии…»

Участвовали:

Хоры Рогожского кладбища, Замоскворецкой общины, Балашовской общины. Диакон С. К. Арсеньев.

Концерт был устроен в местной школе.

Слушателей было до [пропуск в рукописи].

Акустические условия – скверные.

Пред концертом руководителем хора был сделан краткий доклад о старообрядческом церковно-богослужебном и домашнем пении.

В исполнении были и дефекты, но, в общем, концерт прошел как будто успешно, причем «Христос воскресе» по-гречески (текст и роспев) было исполнено, по желанию слушателей, трижды.

Кстати, Я. А. Богатенко в своем докладе указал, что «Христос анести» имеется в крюковой книге и что употребление этого напева в настоящее время в Палестине подтверждает епископ Александр, путешествовавший по Палестине в 1914 году.

28 октября 1921

Случается, что человек, привыкший делать свое дело и считающий, что это дело он сделает вполне правильно, – вдруг как бы пробуждается и видит, что дело-то делается не совсем так, как нужно.

В прошлое воскресенье за литургией у меня «разулись» глаза, и я увидел, что песнопение «Подай Господи» нами, да и всеми, исполняется не так, как написано в книге:

Написано:

поется:

а вернее (в тональном отношении):

Странное явление! Певцы – профессионалы, поющие десятки лет (а многие из них считают себя знатоками крюкового пения), по каким-то непонятным причинам не замечают того, что они, глядя в книгу, поют не так, как написано в ней.

Приведенный мною пример – не единичный.

Помню, как прежде, глядя в книгу, пели:

Написано же:

Если первый пример может быть, хотя с большой натяжкой, объяснен бессознательным употреблением в крюковом пении знаков повышения и понижения (# и ♭), то второй пример едва ли может быть объяснен иначе, как отсутствием в общей массе старообрядческих певцов критического отношения в исполняемому ими делу.

29 октября 1921

Кроме неправильного исполнения «Подай Господи» (употребление полутона вместо целого тона), рассматривая следующие исполняемые после Херувимской песнопения, я «открыл», что, заканчивая «Тебе Господи» звуком «фа», мы далее «Аминь», начинающийся по-нашему с «ут» [«до»], запеваем в тон, равный по высоте конечному звуку «Тебе Господи», то есть «фа». Это объясняется следующим. Мы, старообрядцы, избегая употребления камертона, ставим хор в большую зависимость от диакона, который, собственно, и задает тон хору, конечно, по личному усмотрению, в зависимости от диапазона голоса и личного вкуса. Так как диаконы ектению говорят почти всегда в сравнительно низком тоне, то, чтобы не «давиться» на последних песнопениях, хору приходится тотчас вслед за ектенией значительно повышать тон (в нашем примере на кварту)⁴⁵⁵.

Интересный вопрос: какое впечатление произведет исполнение песнопений от Херувимской песни до «Достойно», если их исполнять, строго придерживаясь нотации, то есть если ектению петь в высоком тоне?

Может быть, это будет очень красиво и произведет большое впечатление!!!

Во всяком случае, эту попытку я сделаю, а «Подай Господи» по указаниям нотации руководимым мною хором будет исполнено за литургией завтра.

18 ноября 1921

30 октября «Подай Господи» с отсутствием полутонов было исполнено. Н. П. С[оро]кин, слушавший исполнение, говорит, что впечатление получается хорошее.

Вторичное исполнение в минувшее воскресенье (13 ноября) было неудачным. Диаконом Львом Овсянниковым⁴⁵⁶ ектения говорилась в слишком высоком тоне. Так что мое предположение о красоте исполнения ектении в высоком тоне оказалось ошибочным.

* * *

В воскресенье, 6 ноября, нами было исполнено осьмогласное «Верую». Это было первое исполнение осьмогласника «Верую» в ряду службы (9 октября этот осьмогласник был исполнен на целовании Креста). Спели, в общем, хорошо. Конечно, и на этот раз нашлись «ревнители», увидевшие в этом ненавистную им «никонианщину».

После литургии один из богомольцев, мне неизвестный, обратился ко мне с вопросом, откуда взято это «Верую». Я дал объяснения. Во время разговора у моего собеседника несколько раз вырывалось: «интересно! любопытно!»

Жалею, что я не спросил его, кто он, так как это, очевидно, был один из больших любителей пения и, думаю, не «ревнитель».

На этот раз вопрос об источнике осьмогласника обстоял так. Я и член Совета общины (член хора в то же время) Н. П. С-кин обратились за благословением исполнить осьмогласник к очередному служившему священнику о. П. Никифорову, которому я в свое время этот осьмогласник пропевал. О. Петр благословил. Тогда Н. П. обращается за разрешением к церковному старосте С. В. Мокину. Церковный староста разрешает. Н. П. вновь обращается к о. Петру, не будет ли иметь что-либо против служивший литургию преосвященный епископ Александр. О. Петр ответственность берет на себя. Осьмогласник исполняется. После передавали, что товарищ председателя Совета Общины И. П. Трегубов задал вопрос церковному старосте: «кто это распоряжается, поют что-то новое?»

Это называется – начальство сидит на начальстве.

25 ноября 1921

Ценное приобретение: в наш хор после нескольких месяцев вынужденного отсутствия вновь вступил В. А. Шориков – отличный бас. Так как басовая партия нашего хора весьма отставала от остальных партий (теноров и сопрано), то появление на нашем певческом горизонте такого баса представляет собою отрадное явление. Результат этого уже налицо: в прошлое воскресенье, 20-го, с его участием литургию, как говорят, пели очень хорошо.

На Введение Пресвятыя Богородицы предполагаю исполнить «Благообразную» Херувимскую и осьмогласное «Верую».

* * *

Вчера на спевке Московского Объединенного Старообрядческого Хора (об этом хоре речь будет впереди) Я. А. Богатенко рассказал следующее.

Узнал он, что в одной из церквей на Варварке бывшим Синодальным хором будут пропеты антифоны 4-го гласа («От юности моея») «по крюкам». Заинтересовался – и зашел послушать. Дошла очередь и до крюковых антифонов. Вдруг хор, что называется, заревел: «От ю-но-сти-и-мо-о-е-я-я» и т. д. Стало обидно, говорит, не стерпел – и написал Данилину (регенту) записку, как такой умный руководитель может давать такое превратное толкование крюковому пению; если он, Данилин, желает слышать настоящее крюковое (старообрядческое) пение, то благоволит пожаловать на концерт МОСХа⁴⁵⁷ 1 января в Аудитории Политехнического музея.

Великолепно! Великолепно не то, что Данилин был «срезан», а то, что это было сказано с большим внутренним убеждением, что крюковое унисонное пение есть искусство.

* * *

«Плач Иосифа Прекрасного» исполняется, мне кажется, немного не так, как бы следовало.

Исполняется:

Конец «возглашения»:

Начало стиха

Следовало бы:

А то получается, что возглашение исполняется в одной гамме, а самый стих – в другой (фа-диез), что несколько вредит единству впечатления. Для того же, чтобы оставить для слуха ту же высоту тона, следует «возглашение» исполнять на тон выше, что будет лучше и для «глашатая».

На мое указание об этом Якову Алексеевичу последний заметил, что специалистами музыки (Пасхалов) на это явление внимания обращено не было.

Смею думать, что это не значит, что я неправ. Эта модуляция, как я уже сказал, нарушает единство производимого этим стихом впечатления.

9 декабря 1921

В минувшее воскресенье, совпавшее с праздником Введения во храм Пресвятыя Богородицы, нами в третий раз было пропето осьмогласное «Верую».

Как и раньше, пели с особого разрешения.

На этот раз мы (я и Н. П. С-кин) обратились чрез о. Андрея Муравьева⁴⁵⁸ к служившему епископу Александру за разрешением пропеть «Благообразную» Херувимскую и осьмогласное «Верую». Епископ разрешил спеть лишь «Верую».

Спели (6 минут), как мне кажется, довольно недурно, но результат получился такой, какого я не ожидал.

Тотчас после пения «Верую» мне сообщили, что Ф. Ф. Пугачев (категория «ревнителей») – рвет и мечет; известный старообрядческий писатель и ученый И. А. Кириллов⁴⁵⁹ чуть ли не возмущен; бывший певчий М. Г. Капустин по чьему-то адресу произнес: «сволочи»!

Странно! В особенности Кириллов!

После обедни в храме осталось собрание верующих по вопросу охраны храмов. Пошел и я, в надежде услышать отзывы о самом «Верую» и о его исполнении.

Когда собрание было уже закрыто, Ф. Ф. Пугачев⁴⁶⁰, сильно волнуясь, громко обращаясь к архиерею, спрашивает, что это за пение было сегодня в храме старообрядческого центра, если это будет и впредь, он, Пугачев, не будет ходить на кладбище.

Владыко говорит, что это пение – гласовое, и отходит. Моя попытка что-то прочитать из тетрадки терпит неудачу: «Вы нам прочитайте из церковных книг», – кричит Пугачев. Пугачева поддерживают некто Смирнов, Тукманкин и некоторые другие. «За» – И. И. Хромов и некоторые другие.

Смирнов: Я вам приведу Ухова и Нежданову⁴⁶¹ – пусть поют!

Хромов: Но ведь архиерей разрешил!

Смирнов: Какой архиерей! Я вам найду, который все разрешит!

Хромов: Ну и идите к своему архиерею – Илиодору, должно быть, он вам архиерей!⁴⁶² Я знаю (обращаясь к Смирнову), какое вам пение нравится: вот Новиковы «дерут» на Апухтинке – это ваше пение!⁴⁶³

Разошлись взволнованные. Председатель Совета, К. Н. Швецов, говорит мне: «Не обращайте внимания»⁴⁶⁴.

Я и не обращаю.

* * *

Сегодня был мой первый урок крюкового пения с хористами нашего хора. Было человек 8–9.

Программа урока:

Лестница⁴⁶⁵. Согласия. Тон и полутон. Их число в лестнице. Шайдуровы пометы. Интервалы: секунда, терция. Исполнение лестницы по секундам и терциям.

13 декабря 1921

Сегодня был второй урок.

Программа урока:

Повторение первого урока. Понятие о звуке. Свойства звука (по высоте, по силе, по длительности). Ноты целые, половинные и четвертные. Длительность тех и других по взмахам руки. Крюк (простой, мрачный, светлый и тресветлый). Начертание крюка в зависимости от согласия и звука согласия. Крюк с задержкою. Стопица, стопица с отсечкою.

М. С. Крутикова просил к следующему уроку написать «Приидите поклонимся» исключительно в этих крюках.

16 декабря 1921

Вчера был третий урок.

Программа:

Повторение пройденного. Палка. Крюк с отсечкой и запятая с отсечкой. Стопица с очком. Проставление степенных помет в «Приидите поклонимся» в записи: крюком, крюком с задержкою, стопицею, стопицею с отсечкой, крыжем. Сольфеджио «Приидите поклонимся» в этой записи. Кварта, квинта. Пропевание кварт.

20 декабря 1921

Сегодня был четвертый урок.

Программа:

Повторение пройденного.

Пометы указательные: борзая, тихая, качка, ломка, зевок (закидка). Сорочья ножка. Знамена: крюк, крюк с подчашием, голубчик борзый, статия простая. Пропевание терций и кварт. Пропевание терций двухголосно.

Сольфеджио «Бог Господь» 5-го гласа в пройденных знаменах.

М. С. Крутикову поручено написать «Свят, свят» в пройденных крюках.

23 декабря 1921

Сегодня был пятый урок.

Программа:

Пропевание интервалов. Сольфеджио «Свят, свят». Знамена: переводка, статия светлая, два в челну с отсечкой, два в челну с задержкою, змейца. «Усики», их значение и расположение в крюках⁴⁶⁶.

* * *

В. Л. Шориков уже давно в нашем хоре не поет. Ушел в Каринкинский хор⁴⁶⁷, где ему были предложены, как говорят, выгодные материальные условия. За ним пошел Немчинов, а за этим – Зубова и Ферапонтова.

Жаль, но делать нечего.

* * *

На 1 января 1922 (нов. ст.) предполагался в Большой аудитории Политехнического музея концерт МОСХа, но по случаю смерти Янчука, стоявшего во главе Музыкальной комиссии, кажется, при Историческом музее, последняя распалась, и организация концерта перешла к Музыкальной комиссии Государственного института исторических музыкальных наук (Гречанинов, Кастальский, Ипполитов-Иванов, Пасхалов и др.)⁴⁶⁸. Между прочим, видное участие в этой Комиссии принимает член ВЦИКа Красин, заинтересовавшийся концертом и обещавший присутствие на нем Луначарского. По предположению Комиссии концерт переносится в Малый зал Консерватории (случайна публика Политехнического музея) на 22 января.

* * *

19 декабря (ст. ст.) предполагается участие нашего хора за литургией в Балашовской моленной⁴⁶⁹.

* * *

За литургией Рождества Христова предполагаем спеть на целовании Креста «Днесь раждает Девая» с «аненайками».

28 декабря 1921

Вчера был шестой урок.

Программа:

Повторение пройденного. Пропевание интервалов. Сольфеджио «Глас Ти приносим» и «Воскресение Твое Христе Спасе» (2-го гласа) в пройденных крюках. Знамена: голубчик тихий, статия с запятою, статия с крыжем, статия мрачная, стрела простая, стрела светлая, крюк с подверткою, два в челну с подчашием и с подверткою.

30 декабря 1921

Вчера был седьмой урок.

Программа:

Пропевание интервалов. Сольфеджио «Воскресение Твое Христе Спасе» 3-го гласа в пройденных крюках. Диктант всех пройденных крюков.

* * *

Сегодня была спевка к нашему выступлению в Балашовской моленной. Спевка прошла, в общем, успешно.

3 января 1922

Итак, наше участие в литургии в Балашовской моленной в воскресенье (новый год по нов. ст.) состоялось. Нас было 18 человек (2 баса, 5 теноров, 1 альт и 10 сопрано). Пели на левом клиросе. Спели и осьмогласное «Верую».

Первая половина «Херувимской» была пропета Балашовским хором «Иргизского» роспева, вторая – нами демественным роспевом (как говорится, французское с нижегородским!). «Приидите поклонимся» было пропето правым клиросом, «Достойно» – нами.

О пении Балашовского хора могу сказать следующее. Поют – всемерно стараясь пустить как можно более вторы и даже трех- и четырехголосия, а так как это делается каждым поющим по произволу, по личному усмотрению, без разученных заранее партий, то им приходится, во избежание диссонансов, растягивать мелодию. Получается пение страшно тягучее, утомляющее слушателя, несмотря на немногие гармонии. Эта погоня за гармонией настолько увлекает хор, что кроме нее он ни на что не обращает внимания: стройность исполнения, динамика и другие условия художественного исполнения поэтому почти отсутствуют. Кажется, что хор стремится показать, что умеет брать громогласные аккорды. Главные недостатки Балашовского хора – отсутствие стройности и крик. Говорю без пристрастия, так как не являюсь противником партесного церковного пения.

Как мне передавали, одной из причин нашего приглашения в Балашовскую моленную было намерение показать хористам Балашовского хора хор дисциплинированный и поющий в достаточной степени художественно.

Эти два предъявленных нам требования, как говорят и сами балашовцы, были вполне удовлетворены. Особенно хорошо, как говорят, нами были пропеты «Верую» и «Свят, свят». К сожалению, мы блистали отсутствием достаточного числа басов (были только два баса: П. И. Власов и И. А. Яковлев), отчего наше пение напоминало пение женских монастырей; вдобавок отсутствовали такие голоса, как Виноградова и Зябкина. Но, в общем, я доволен: на этот раз мой призыв быть внимательными не остался «гласом вопиющего в пустыне», хор подтянулся, и то, чего от него ждали, он дал.

Проза: в вознаграждение за участие в литургии мы получили 200 000 рублей.

После литургии балашовцы выразили пожелание спеть обедню на Рогожском. Милости просим.

* * *

Несколько времени тому назад ряды нашего хора поредели: дезертировали почти сразу пять человек: Шориков, Немчинов, Зубова, Ферапонтова и Анохина. Они перешли в Каринкинский хор, причем уход Шорикова и Немчинова носил материальный характер, причина же ухода остальных мне неизвестна.

На нашей спевке в прошлую пятницу (30 декабря) мне заявляют, что Зубова вновь желает петь в нашем хоре. Зная отрицательное отношение к поступку Зубовой со стороны Хоровой комиссии, единолично решить вопрос я не решился и обратился к членам Хоркомиссии. Большинство из них категорически заявило, что Зубова может быть принята в хор лишь на общих основаниях, то есть чрез подачу в Хоркомиссию надлежащего заявления. Зубова ответила, что подумает.

Сегодня на спевке МОСХа на эту тему вел беседу с Зубовой Яков Алексеевич, который, конечно, предложил ей отбросить ложное самолюбие и подать требуемое заявление.

Поживем – увидим; мне голоса нужны, но от женских капризов – спаси Боже!

* * *

Вчера в разговоре с Г. Г. Чучевым коснулся его впечатления от пения Каринкинского хора. Он в восторге. На эту тему мы решили с ним побеседовать в недалеком будущем.

* * *

Мною сделано предложение Т. Е. Дельфин (Кашаевой) исполнить на концерте МОСХа (22 января н. ст.) «возглашение» в «Плаче Иосифа». Предложение принято. Яков Алексеевич на участие Кашаевой с благодарностью согласен.

8 января 1922

Сегодня второй день Рождества. Как же у нас прошли Рождественские богослужения? Начну по порядку.

В среду на прошлой (истекшей) неделе, на спевке, я получил письмо от хористки А. Виноградовой. В этом письме она сетует на то, что на клиросе не имеет определенного места. Действительно, вопрос распределения мест на клиросе – вопрос больной и при сильном самолюбии хористок трудноразрешимый. Незадолго до этого я с М. С. Крутиковым решили заняться этим вопросом и составили примерную схему распределения мест на клиросе. Об этом я и написал в своем ответе Виноградовой, предложив ей (хотя она пропустила много спевок) прийти за всенощную под Рождество, где ей и будет указано надлежащее место. Но мои и Крутикова предположения остались лишь на бумаге. Дело в том, что Зубова и Ферапонтова, уходившие в Каринкинский хор, подали заявления о принятии их вновь в наш хор. Кроме того, вновь появился на горизонте Г. Я. Смирнов; Т. С. Хлопушина, уже давно не принимавшая участия в работе хора, также пришла за Рождественскую всенощную. Таким образом, хор достиг численности в 27 человек, а именно:

1. И. А. Яковлев (бас)

2. С. В. Маслов (бас)

3. П. И. Власов (бас)

4. Н. М. Тарасов (бас)

5. Г. Я. Смирнов (тенор)

6. Д. Г. Чучев (тенор)

7. М. С. Крутиков (тенор)

8. Д. Ф. Пышкин (тенор)

9. Г. Е. Кашаев (тенор)

10. Н. П. Сорокин (тенор)

11. Т. Н. Кочнова (альт)

12. М. А. Муравлева (сопрано; [и далее – все сопрано])

13. А. С. Яковлева

14. А. А. Виноградова

15. Л. Е. Зубова

16. М. Ф. Зябкина

17. Харитонова

18. Е. Е. Григорьева

19. А. Е. Григорьева (сопрано)

20. Л. П. Никифорова

21. О. В. Маслова

22. Седова

23. Анохина

24. А. Ферапонтова

25. Филатова

26. М. И. Гришенкова

27. Е. С. Коновалова

Итого – 4 баса, 6 теноров, 1 альт, 16 сопрано.

За Рождественской всенощной не была лишь одна Никифорова. Для двадцати шести человек клирос оказался слишком мал, так что было очень тесно.

Всенощная прошла гладко.

За обедней на Рождество мы предполагали спеть «Благообразную» Херувимскую, осьмогласное «Верую» и на целовании Креста «Днесь раждает Девая» с «аненайками». Чтобы оформить такое «новшество», я и Сорокин обратились за разрешением петь указанные песнопения к очередному священнику о. Петру Никифорову. О. Петр разрешил нам петь «Верую» и «Днесь раждает», от пения же «Благообразной» Херувимской предложил воздержаться, так как он с нею не знаком.

«Верую» нами было пропето в сравнительно низком тоне и поэтому прошло тускло, без подъема. Зато «Днесь раждает Девая» с «аненайками» было пропето недурно.

Говорят, что владыка Александр после спрашивал членов Совета Общины, кто разрешил петь осьмогласник; в свою очередь члены Совета спрашивали о том же владыку. Должно быть, вопрос так и остался невыясненным.

Ничего, перемелется – мука будет!

Сегодня обедню с «Верую» пели просто. В стихире же «Днесь раждает» с «аненайками» я употребил «двухголосный» унисон. Слова «анененани, тайнененани, айнани, тайнани» пели так: первое слово – одни женские голоса, второе – весь хор, третье – женские голоса и четвертое – весь хор.

Спели стихиру вполне удовлетворительно.

Каюсь: тотчас по окончании литургии я, во избежание нежелательных объяснений, постарался незаметно скрыться из храма.

18 января 1922

По словам о. протодиакона Льва Овсянникова, о. Петр Никифоров во время своего рождественского славления произвел устную анкету о нашем пении осьмогласного Символа веры, причем результат оказался таков: девять десятых – «за» и лишь одна десятая – «против».

Кажется, ясно?!

* * *

Вчера был на юбилейном (20-летие хоровой деятельности) концерте хора И. И. Юхова.

Пели очень хорошо.

19 января 1922

(Крещение Господне)

Сегодня в шестой раз нами было исполнено осьмогласное «Верую».

На этот раз я рискнул петь осьмогласник без предварительных переговоров с кем-либо из духовенства или членов Совета, так сказать, на собственный страх и риск.

После Н. П. С-кин передавал, что С. Е. Хрусталев обратился к нему приблизительно со следующими словами: «Долго вы будете бесчинствовать-то?» Долго, родимый, долго, пока есть энергия и желание!

21 января 1922

И. А. Яковлев рассказал интересный эпизод с епископом Иларионом (никонианским)⁴⁷⁰; сам же он слышал об этом от иподиакона епископа Илариона.

За одним из богослужений епископа хором было исполнено «Славословие», в котором слова «Слава в вышних Богу» (с колоколами) многократно пропевались на разные лады.

Вот, после богослужения, за столом, епископ Иларион и обращается к регенту:

– Скажите, что это вы сегодня пели?

– А что такое, владыко?

– Ведь, вот, если я хочу пить, то говорю: налейте мне стакан чаю. Не говорю же я: «налейте мне стакан чаю… налейте мне стакан чаю… налейте… налейте… чаю… чаю… стакан… стакан… налейте… налейте». А вы: «Слава! Слава! Слава! В вышних Богу, в вышних Богу! Слава в вышних, слава Богу!..» Вот если б вы спели знаменного роспева что-нибудь, да с фитой!!!

Интересно, что ответил регент.

Оказывается, епископ Иларион большой любитель старинного пения. Узнав о нашем завтрашнем концерте и имея приглашение на богослужение, он задумался, куда же идти, хочется послушать знаменное пение и не хочется нарушить данное обещание быть за богослужением.

* * *

Итак, завтра в 8 часов вечера в Малом зале Консерватории состоится наш концерт.

Программа звуковой иллюстрации к докладу Я. А. Богатенко «о старинном русском пении» (при участии старообрядческого хора):

I отделение

Образцы знаменного крюкового и демественного пения

«Множество содеянных ми зол» 6-го гласа

«Днесь раждает Девая» с «аненайками» (по рукописи XVIII века)

«О преславное чудо», стихира 8-го гласа, с канонархом (Л. Зубова)

«Чертог Твой вижду», светилен

«Не отврати лица Твоего», великий прокимен, демественного роспева (по рукописи XVIII века).

«Символ веры». Осьмогласник знаменного роспева

II отделение

Домашнее пение в Старой Руси (старинные духовные стихи, псальмы и канты)

Стих о пустыни

Стих о Золотой книге

Плач Иосифа Прекрасного (с возглашением канонарха – Л. Зубовой)

Стих о Марии Египетской (с имитацией «кобзы»)

Плач Адама (на два хора)

Стих умиленный (с имитацией «кобзы»)

Стих о Иоасафе Царевиче (на два хора)

Псальма «О печальном положении человека»

Торжественная канта XVIII века

Стих поминальный «нищей братии» (в современной гармонизации)

«Что день грядущий нам готовит?»

* * *

С участием Дельфин (Кашаевой) в концерте ничего не вышло. На предпоследнюю спевку она пришла, когда мы уже ее кончали. Конечно, при таких обстоятельствах о ее участии на концерте говорить не пришлось.

23 января 1922

Оценка исполнения программных номеров вчерашнего концерта, которую дает Я. А. Богатенко (докладчик и руководитель хора):

«Множество содеянных ми зол» – 4

«Днесь раждает Девая» – 5

«О преславное чудо» – 5

«Чертог Твой» – 4+

«Не отврати» – 3

«Верую» – 5+

Стих о пустыни – 4+

Стих о Золотой книге – 4–

«Плач Иосифа» – 5–

«Я жила-была» – 5+

«Приидите вернии» – 3

«Взирай с прилежанием» – 3

«Плач Адама» – 5

«О коль наше» – 4+

«Радуйся зело» – 5+

«Да помянет Господь» – 4+

Итого – 71,25:16 = 4+

Повторяли:

«О преславное чудо», «Я жила-была», «Радуйся зело» и «Да помянет Господь»

26 января 1922

Сегодня на спевке Объединенного хора Яков Алексеевич сообщил, что на концерте были Кастальский, Гречанинов, Ипполитов-Иванов, Пасхалов и протоиерей Металлов. Впечатление от концерта у них прекрасное. Лучшим по исполнению номером считают осьмогласное «Верую», которым, между прочим, заинтересовался в особенности Металлов. Обратили внимание на качество хора: великолепную дикцию, память (пели на память) и образцовую дисциплину.

* * *

Сегодняшняя спевка была посвящена венчанию, которое состоится завтра в 7 часов вечера в Замоскворечье, на Кузнецкой⁴⁷¹. С шиком хочет венчаться некто Мнев, ассигновавший на хор два «лимона» [миллиона].

Сегодняшняя спевка меня не удовлетворила. Помимо того что участники Объединенного хора, будучи певцами разных приходов, и поют по-разному (в отношении напева), Яков Алексеевич, мне кажется, и вел спевку вяло, не по-свадебному и в слишком высоком тоне.

28 января 1922

Вчера Объединенный хор в храме Замоскворецкой общины пел свадьбу. Недостаточное число спевок (лишь одна), конечно, сказалось на исполнении: путали порядочно; хотя бывшие внизу говорили, что шероховатости были почти не заметны (хор пел на «хорах»).

Вчера Якову Алексеевичу, вероятно, впервые пришлось управлять хором в храме, стоя лицом к поющим.

Тот факт, что он в храме управлял хором, как на концертах, то есть стоя лицом к хору (и спиною к иконам), наводит на некоторые размышления. Выходит, что если так недопустимо, то не с религиозной стороны (считаю его человеком религиозным), а лишь со стороны укоренившихся традиций. Если так, то старообрядческий принцип управления хором, по которому руководитель стоит обязательно лицом к иконостасу, следует считать не имеющим особой ценности⁴⁷².

* * *

В воскресенье, 5 февраля, предполагается угощение нашего (Рогожского) хора обедом. А по сему случаю надо будет спеть в бенефисный день «Болгарскую» Херувимскую и осьмогласное «Верую».

Тон: Аминь перед Херувимской – «до», «Верую» – «до».

* * *

В имеющем выйти в скором времени журнале «Экран» будет помещена рецензия одного их членов ГИМНа о нашем концерте⁴⁷³.

Почитаем.

1 февраля 1922

Вчера был восьмой урок.

Программа:

Поверка знания пройденных крюков. Интервалы (пропевание). Крюки: ключ, челюстка, стрела мрачная, стрела крыжевая, подчашие, скамейца, сложитие простое и сложитие с запятою и тихою пометою.

* * *

В минувшее воскресенье (сегодня среда) слушал хор Каринкинской общины, певшей свадьбу.

На вопрос, кто лучше поет: мы или они, отвечаю: сравнивать не приходится. Каринкинский хор, поющий трехголосно, и сравнивать можно с хором, поющим также трехголосно. Моя оценка Каринкинского хора – хор средней руки никонианской церкви.

Пели свадьбу далеко не торжественно, почему-то слишком много минора.

Воскресенье, 5 февраля 1922

Сегодняшний день – день звука «до».

За обедней К. М. Арсеньев Апостол, а протодиакон Л. Л. Овсянников Евангелие кончили в «до». За венчанием в единоверческой церкви В. Л. Шориков Апостол кончил тоже в «до». Многолетие за венчанием, сказанное диаконом А. Е. Егоровым, я, к сожалению, не слышал. На мои слова, что Шориков Апостол кончил в «до», – диакон А. Е. Егоров ответил: «а я Многолетие – наверно, в “ре”».

* * *

3 февраля был девятый урок. Нового ничего, так как на урок пришли лишь Муравлева и Яковлева.

15 февраля 1922

5 февраля происходило венчание в единоверческой церкви. Так как венчалась одна из жительниц Рогожского кладбища, то некоторые из хористов и хористок нашего хора нашли возможным принять участие в пении венчания, хотя бы и в единоверческой церкви. В результате получился целый скандал.

В среду, 8 февраля, на спевке я получаю письмо епископа Александра, в котором он, указывая на факт участия части «моего» хора в пении в единоверческой церкви, основываясь на канонах, указывает на необходимость обращения согрешивших к священнику с испрошением прощения, без чего согрешившие должны быть удалены от церкви.

Тут же, на спевке, это письмо мною было прочитано хору. Из всех принимавших участие в сказанном пении (до 15 человек), лишь двое (И. А. Яковлев и К. А. Капустина) заявили свое желание подчиниться требованию владыки, что ими и было исполнено. Остальные – ни в какую. Епископу Александру мне пришлось ответить, что письмо хору прочитано, что некоторые заявили о своем желании идти к священнику и что остальные, полагаю, сделают то же. Кроме того, я написал, что, по моему мнению, крутые меры по отношению к неразумным могут вызвать нежелательные последствия и что исполнение предложения владыки лучше оставить на их совести.

На моем письме епископом Александром сделана надпись: «Совесть их мирится с общением с иноверными (раскольниками). Этого нельзя оставить так по канонам Св. Церкви. Мы не должны с ними молиться, зная их общение с инославными; поэтому необходимо им испросить прощение, прочитав пред священником прощение».

Что будет дальше – не знаю, но в минувшее воскресенье (12-го) обедню хор пел в полном составе (служил епископ Амфилохий⁴⁷⁴).

* * *

В минувшее воскресенье (12-го) был «бенефис» нашего хора: нас угощали обедом.

За литургией нами была спета «Болгарская» Херувимская и осьмогласный Символ веры (в седьмой раз).

Головщик правого клироса К. М. Арсеньев говорил (правда, будучи «навеселе»), что Херувимскую спели хорошо.

3 марта 1922

Новое дезертирство. Из нашего хора ушли С. Маслов и Г. Кашаев. Неофициально Маслов мотивирует свой уход тем, что ему надоел унисон. В поданном в Хоровую комиссию заявлении о выходе из хора Маслов причины ухода не указывает. Причина ухода Кашаева, вероятно, та же. Теперь они поют в Каринкинском хоре.

Вдобавок к этим двум – чуть не сбежал М. Крутиков. Он уже побывал в Каринкинском хоре на спевках и за обедней. Но одумался. Этот хотел уйти по причинам личного характера. Сегодня Хоркомиссией поступок Крутикова признали неправильным, и вопрос – исчерпан.

Уход Маслова принят к сведению; Кашаев – исключен.

Г. Смирнов за неподавание признаков существования исключен из хора с правом вступления чрез подачу заявления. М. Яковлев считается в хоре не состоящим. Относительно Т. Хлопушиной постановлено сделать запрос о ее дальнейшем пребывании в хоре. О. Масловой сделано предложение почаще посещать спевки и службы. Ф. Немчинов, как дезертир, исключен.

* * *

Послезавтра первое воскресенье Великого поста, литургия Василия Великого, и нам не удалось сделать спевки в подвальном помещении, где обычно проходят спевки: оказалась вода, Т. Кочнова предоставить свое помещение не могла. Спевку со среды пришлось перенести на четверг в храм, но по случаю ограбления храма спевка не могла состояться.

Досадно, наверное, будем врать.

* * *

Своим ученицам кое-что читаю из истории знаменного пения.

23 марта 1922

5 марта хотя и не врали, но пели весьма неуверенно. Теперь литургию демеством с разводом⁴⁷⁵ поем увереннее.

* * *

В минувшее воскресенье с частью хора был на духовном концерте Государственной капеллы (120 человек) под управлением Чеснокова. Исполнение, конечно, образцовое.

В это же воскресенье в храме Остоженской общины свящ. Карабинович читал доклад на тему «Церковное пение», причем хором Балашовской общины был дан целый концерт. К сожалению, на этом первом, даваемом в церкви, концерте я не был, а говорят, что там была вся «старообрядческая певческая Москва».

* * *

Сегодня по телефону Яков Алексеевич сообщил, что концерт Общего хора предполагается дать 7 мая в Большой аудитории Политехнического музея. Концерт организуется «Обществом старообрядцев», которые (как сообщил мне Я. А. по секрету) остались недовольны демонстрацией многоголосного крюкового пения Балашовским хором.

* * *

Сегодня от Я. А. я получил распетое им на 5-й глас «Единородный Сын»⁴⁷⁶. Предлагает спеть на Благовещение.

Особенного ничего не нахожу.

* * *

Вчера была спевка к Благовещению. «Праздники»⁴⁷⁷ пели до невозможности плохо. Недоволен. Еще спевку.

* * *

Со своими ученицами (остались лишь М. Муравлева, А. Яковлева и Л. Никифорова, да присоединился Д. Чучев) прошел сольфеджио 1-го гласа Октая.

* * *

Наступила «певческая страда»: спевки к Благовещению, Вербному Воскресенью, Боготелесному Погребению, Пасхе.

* * *

На Светлой заутрени, во время христосования, надо будет спеть «Христос Воскресе» обычное, демеством с славянским текстом и демеством с греческим текстом.

* * *

«И ныне – Аллилуия – Господи помилуй – Слава» (на кафизмах), исполняющееся обычно сплошным речитативом, причем все эти четыре песнопения до того сливаются, что получается совершенно абсурд, я изменил: «И ныне» – остановка, «аллилуия» – остановка, «Господи помилуй» – остановка, а затем уже «Слава». «Новшество»… За это в глаза мне еще не тыкали.

6 апреля 1922

«…С различными чувствами читал я Вашу телеграмму, мне жаль потери человека, трудившегося на поприще того дела, которое и меня интересовало раньше сильно и теперь немного интересует, жаль молодые силы, могущие в будущем что-либо создать, когда увлечения и страсти уступят место зрелому и строгому рассуждению и на первых порах дешевый успех потребовал бы впоследствии плодотворной работы. Кроме этого произвело на меня сильное впечатление то обстоятельство, что неделю тому назад я видел покойного жизнерадостным, и не успел я еще от дороги очнуться, как его уже не стало. Воистину жизнь наша – сон.

Кем-то теперь заменят Цветкова в управлении хором, очень желал бы видеть на этом месте человека с чуткой душой, работающего в деле совершенствования духовного пения не столько разумом, сколько душевным молитвенным состоянием, отбросившего все свои личные счеты. Если выбор будет удачным, можно ожидать подъема задушевности нашего пения, которое в нем существует и которое, к сожалению, не только не демонстрируется перед слушателями, но и понимается лишь немногими.

Смерть Павла Васильевича останавливает и мою работу по разбору песнопений, слышанных мною на концерте, но вместо этой работы начинает выясняться другая: вообще о нашем пении и в особенности о характере исполнения мотивов и искусстве действовать на молящихся не в смысле увлечения дешевыми эффектами, а пробуждением серьезного чувства.

Одного боюсь я в этой работе, что не в состоянии буду подобрать такие выражения, которые бы ясно давали представление о пении без звуковой демонстрации. Если при попытке объяснить словами движение мотивов я потерплю неудачу, придется оставить работу в этом направлении. Особенно сильно почувствовал необходимость что-либо сделать, когда и на концерте и в моленной Шибаева слышал в попытках улучшения пения отклонение от характера его и увлечение не присущими ему звуковыми эффектами, не встречающимися ни у кого из певцов, поющих по преданию, а в историческом пении с этим нельзя не считаться. Я не противник не только улучшения, но и полезного добавления в пении, которое, как и всякое искусство, не может стоять на одной точке, но вносить в это пение не присущий ему момент – преступно. Создавайте свое и не трогайте создания предков – хотелось крикнуть и на концерте, и у Шибаева».

Так в своем письме от 22 марта 1911 года о. П. И. Н-ву писал Сергей Рябцев на смерть П. В. Цветкова⁴⁷⁸.

* * *

Недели две тому назад (с Г. Г. Чучевым) за всенощной в храме Замоскворецкой общины. Любительский хор был, к сожалению, не в полном составе.

* * *

Тогда же получил от Я. А. выписки из некоторых книг о пении Символа веры и вообще о пении. Приводится, между прочим, последняя стихира на «Господи воззвах» Отцам, в Неделю 7-ю по Пасхе, следующего содержания:

«Тайныя днесь Духа трубы богоносные отцы восхвалили, воспевшие посреде церкви песнь составную богословия, Троицу единую и непременную, Существо же и Божество».

Это аргумент, которым, мне кажется, можно побить любого «ревнителя древлего благочестия», который утверждает, что петь Символ веры не должно, и должно лишь читать.

* * *

На позапрошлое воскресенье мною была назначена спевка. В среду пред этим воскресеньем я имел телефонный разговор с Я. А., и он мне сообщил, что и он назначает на это же воскресенье спевку Объединенного хора к концерту 7 мая. Я согласился перенести свою спевку на пятницу, но так как не смог об этом поставить в известность свой хор, то спевка в пятницу у нас не состоялась. В воскресенье же после обедни вопрос, какой спевке отдать предпочтение, я поставил на решение хора. Единогласно было решено устроить спевку свою. Во вторник звоню к Я. А., и он мне заявляет, что прекращает свою общественно-хоровую деятельность, раз не имеет поддержки со стороны певцов, и что будет работать лишь в своем приходе; другим же предоставляет идти по тому течению, по которому они находят нужным.

Итак, концерта не будет.

* * *

В минувший вторник (сегодня четверг) со своими ученицами (Муравлева, Яковлева, Никифорова) и учеником (Чучев) закончил прохождение первого и второго гласов Октая: «солями» полностью⁴⁷⁹, текстом же те песнопения, которые они встречают в своей певческой практике, как то: стихиры на стиховне, догматики, антифоны, блаженны.

Первый урок наш был 9 декабря прошлого года, так что в течение 4 месяцев, по два урока в неделю (всего не более 30 уроков), по два часа каждый, мы основательно разобрали первые два гласа Октая. Считаю это удовлетворительным. Далее работа пойдет более быстрым темпом. А теперь, пока – Пасхальные каникулы.

8 апреля 1922

Канун Вербного Воскресенья

Сегодняшняя всенощная в певческом отношении прошла отлично: пели недурно, но, к сожалению, произошел печальный инцидент. Мною было предложено Виноградовой встать на свое место, но она отказалась, сказав, что она хочет стоять там, где стоит (в данный момент). Я не потерял самообладания и настаивать не стал. Во время «пролога» я заявил членам Хоровой комиссии Муравлевой и Зябкиной об этом инциденте и просил их сказать Виноградовой, что если она не думает завтра за обедней встать на свое место, то может вовсе не приходить. После всенощной, когда я с М. Крутиковым шел домой, Виноградова обратилась ко мне с вопросом: «Завтра могу уже не приходить?» – «Да, если вы не желаете условий, существующих в хору», – ответил я.

Итак, возможно, что хор сокращается на одного человека (сокращение штатов – это теперь в моде). Жаль, но что делать: дисциплина!

* * *

В сегодняшних ирмосах «фиты» исполнялись одной женской частью хора.

10 апреля 1922

Вчера Виноградова на клирос не пришла, тем самым как бы выходя из хора. Но вчера же, уже на спевке, я получаю от нее записку, в которой она просит извинения за свой поступок и обещает впредь «слушаться» беспрекословно. На этой записке я ей написал, что несмотря на то, что ее записка меня обрадовала, все же, раз поступок ее был совершен «перед другими», то и извинение должно быть выражено «перед другими». Неточность моего выражения (следовало написать в «присутствии других») заставило ее вновь написать мне, что она считает других ни при чем. Я, конечно, с этим согласился, и она пришла на спевку. Но так как, придя на спевку, с принесением извинения она не торопилась, я подумал, что остался не понятым, и просил членов Хоровой комиссии разъяснить Виноградовой новое недоразумение. После этого Виноградова в присутствии всего хора принесла извинения, и инцидент был исчерпан.

Все хорошо, что хорошо кончается.

Возможно, что за Пасхальной литургией Зубова будет говорить антифоны.

* * *

Из области новых веяний в старообрядческом церковном пении.

Под Крещение в храме Остоженской общины светилен был исполнен «соло» диаконом о. Ферапонтом⁴⁸⁰. Наступающий Великий Четверг в храме Замоскворецкой общины светилен «Разбойника благоразумнаго» будет исполнен также «соло» диаконом о. Семеном Арсеньевым⁴⁸¹.

* * *

«…И неудержимо, и стремительно все понеслось, ликуя, к свободе и свету, теперь так доступному и манящему всех счастьем и благоденствием… и уже потускнели и стерлись прежние убеждения, прежние взгляды, так долго считавшиеся неизменными; потускнели – и обесценились…

Новые люди несут новые невиданные знамена с незнакомыми на них призывами и заповедями. Новые люди – новые речи…

Былое все дальше и дальше отступает во тьму забвения, уступая место новой жизни, и все яснее и определеннее растут очертания грядущего…

Таков вечный закон природы, на все налагающей свою тяжелую властную руку.

И увлекаемый непобедимым течением жизни – с невольным чувством тихой тоски оглядываешься назад на эти упрямые, не поддающиеся бурному потоку, основы прежней самобытности и своеобразия.

Еще высоко стоят гордые их вершины, величаво и сумрачно высится в воздухе их могучий гранит, но – не надолго… Все выше и выше клубиться поток и скоро смоет и снесет с лица земли эти седые, покрытые пылью древности, монументы».

Так в 1909 году по поводу третьего концерта Морозовского хора писал Я. А. Богатенко («Церковное пение» за 1909, № 4–5, статья «С душевной болью»).

19 апреля 1922

Ну вот, сегодня уже среда Пасхальной недели, так что «певческая страда» Великого поста и Пасхи миновала. Вкратце подвожу итоги. Всенощная под Благовещение прошла из рук вон плохо. Особенность устава той службы и то обстоятельство, что «правил» левый клирос, то есть мы, – сказались: то правый клирос пролетел мимо станции без остановки, спевши «Господи помилуй» и «Славу» пред ектеньей на кафизмах и тем поставив диакона в недоумение – говорить ектенью или еще нет, – священник сделал большую паузу, очевидно забывши, что ему надо говорить возглас; то читавший канон И. А. Я-в вместо шестой песни махнул, кажется, восьмую; то мы светилен пропели раньше времени. Пели также неудовлетворительно. Обедня прошла более гладко.

Зато всенощная под Вербное Воскресенье прошла хорошо. Пели, можно сказать, с подъемом. Обедня – хуже. Боготелесное Погребение пели не так хорошо, как я ожидал, судя по спевке, которая прошла гладко.

Светлую утреню вообще и Пасхальный канон в частности пели недурно; обедню – несколько хуже, что объясняется усталостью певцов. За обедней антифоны на нашем клиросе говорила Л. Зубова. Для первого раза – молодец. За литургией, во время христосованья, пели «Христос Воскресе»: 1) обычное, 2) на 5-й глас, 3) демеством на церковнославянском языке, 4) демеством на греческом языке. Пение на 5-й глас считаю неудавшимся: плохо спелись (маленькая спевка после службы Погребения Христа).

В общем – плохих отзывов не слышно.

* * *

А Яков Алексеевич – словно воды в рот набрал или ушел в пустыню. Можно думать, что он на меня обиделся. За что?

За собой я не знаю ни одного поступка, который давал бы ему право быть на меня сердитым.

Надо раскачаться и написать ему письмо.

Схема расположения хора на клиросе в летнем храме⁴⁸²:

11 мая 1922

В воскресенье, 30 апреля, Совет Общины устроил хору угощение. На этот раз организационную сторону хор взял в свои руки и устроил «вечер». Удачно или неудачно – судить не берусь. За литургией в этот день в восьмой раз спели осьмогласное «Верую» (на целый тон выше обычного исполнения, то есть начали в «ре»). В этот же день спели две свадьбы (одна из них – руководителя хора Балашовской общины А. М. Бриллиантова), причем я взял на себя руководительство, несмотря на пение, совместно с нами, певцов-профессионалов.

Завтра, в восемь часов вечера, также участвуем в венчании. На этот раз мне назначили «марку» в восемь «лимонов»; столковались на семи. Это наше первое выступление с таксой.

Итак, наше «НЕПО»⁴⁸³:

пение профпевцов под мою указку,

такса.

В хор вступили три новых хористки: Д. и М. Овсянниковы и Л. Хрусталева. Вчера в квартире Виноградовой с их участием была первая спевка к Вознесению, пропели ирмосы и праздники.

* * *

В ближайшую спевку думаю попробовать «Керженскую» Херувимскую. Если дело пойдет, может быть, споем ее на Троицу.

Автор мелодии этой Херувимской слишком мне знаком, но дело, конечно, не в авторе, а в том, насколько эта мелодия приемлема, насколько в ней выдержан церковный дух и насколько она красива.

14 июня 1922

Прошли и Вознесение, и Троицын день. На Троицу «Керженскую» Херувимскую не только не пели, но даже не пробовали ее и на спевке. Зато на последней спевке приступили к Херувимской «Иосифовского» роспева. Как будто должно что-то выйти.

На Троицу стихиру «Преславная днесь» пели по-«морозовски», то есть допуская в определенных местах двухголосие. За всенощной спутали; получилась чепуха. Решили взять реванш за литургией – и спели недурно. Протестов не слышали, за исключением Ст. Е. Хрусталева.

* * *

В последний раз я писал 11 мая, то есть более месяца тому назад. За это время произошло много певчески интересного.

На происходящем сейчас Освященном Соборе был вопрос и о пении. По этому вопросу были представлены три доклада: Я. А. Богатенко и М. И. Бриллиантова⁴⁸⁴ о необходимости оберегать старообрядческое пение от новшеств и свящ. Гр. Карабиновича – историческая справка.

Нашлись люди, пожелавшие дать Собору возможность слышать старообрядческое пение как унисонное, так и многоголосное. И вот, в понедельник, 12 июня, состоялся доклад Богатенко о пении с иллюстративным исполнением Объединенного хора (не в полном составе). Были исполнены некоторые церковные песнопения и духовные стихи, исполнявшиеся на концерте в Консерватории. Этот небольшой концерт прошел, в общем, удовлетворительно. Вчера на Соборе выступал с демонстрацией старообрядческого партесного пения хор Балашовской общины под управлением А. М. Бриллиантова. Пели, в общем, недурно, но меня, слышавшего партесное пение в исполнении таких хоров, как Синодальный, Юховский и другие, балашовцы, конечно, удивить не могли.

Странно было видеть в стенах зимнего храма Рогожского кладбища священников и прочих членов Собора, слушающих «мусикийское» пение. Момент был, поистине, исторический!

По просьбе членов Собора вслед за балашовцами экспромтом, под управлением Я. А. Богатенко, пел Рогожский хор с частью Замоскворецкого. Выступление экспромтом, конечно, не могло не отразиться на качестве исполнения.

Тотчас по окончании пения епископ Геронтий⁴⁸⁵ вел, при закрытых дверях, беседу с балашовцами. Подробностей не знаю.

Впечатление слушателей разное: одним понравилось пение балашовцев, другим – унисонное. Каких больше – сказать, пожалуй, трудно; но характерно то, что и старики начинают относиться к партесному пению более терпимо.

* * *

Во вторник, 13-го, вел беседу по телефону с Я. А. о предстоящем пении Балашовского хора. Он мне сказал, что, возможно, придется петь и Рогожскому хору (под моим управлением) и что он готов петь в качестве рядового певца.

Во вторник пред началом нашего пения я ему сказал:

– Давайте, я проведу «Хвалите имя Господне» и «Свят, свят» (демеством).

– Ну что же, – ответил он.

Однако, когда очередь дошла до «Хвалите», Я. А. почему-то забыл про мое предложение.

15 июня 1922

Сегодня была спевка. Пели «Иосифовскую» Херувимскую и песнопения, исполняющиеся между Херувимской и «Достойно», болгарского роспева.

* * *

Завтра в 8 часов вечера в своем храме в концертном порядке поет Каринкинский хор. Будет присутствовать, говорят, и епископ Геронтий.

* * *

Все эти выступления Объединенного хора, Балашовского и предстоящее выступление Каринкинского хора; вопрос о церковном пении на Освященном Соборе; все эти разговоры среди любителей об унисоне и многоголосии, – все это указывает на то, что настоящее время – время переоценки того, что более или менее твердо держалось несколько столетий.

Выдержит ли унисон? – вот вопрос…

Если унисон выдержит сейчас, то все равно он будет изживаться постепенно и чрез несколько лет будет похоронен.

8 июля 1922

После надлежащей подготовки на спевках в минувшее воскресенье (сегодня суббота) на целовании Креста нами было исполнено «Уже пророчество совершися» (7-го гласа). Так как это песнопение представляет из себя нечто среднее (по содержанию текста) между псальмой и стихирой и в церковно-богослужебной практике в настоящее время не употребляется, то потребовалось особое разрешение духовенства. Иду в алтарь и прошу стихарного сказать служившему Андрею Муравьеву, что мы хотели бы спеть указанное песнопение. Так как о. Андрей в это время был вне алтаря, то стихарный обращается к отцу Петру Никифорову. Последний говорит, что это песнопение за службой петь нельзя, но что можно было бы спеть «Тебе Бога хвалим» (Амвросия Медиоланского). Ответ отца Петра меня не удовлетворяет, и я вновь прошу спросить отца Андрея. Последний разрешает (о. Петр уже ушел).

Поем.

Для первого раза спели, в общем, недурно.

Так как текст этого песнопения состоит из слов автора («Уже пророчество совершися пророка Исаии, прорекшего о последних днех») и затем самого пророчества, то вступление – слова автора – было исполнено одним мужским отделением хора; также одними мужскими голосами было пропето вводное слово в самом пророчестве («рече»).

В конце песнопения слово «Господи» рискнул спеть двухголосно, а именно:

Лично я никаких протестов против пения «Уже пророчество» не слышал.

* * *

Сегодня встретил о. Андрея. Обращается ко мне со словами:

– А вы меня чуть было не подвели!

– Чем, батюшка?

– Да вот тем, что вы пели в воскресенье.

– Ну, и что же, батюшка?

– Ведь я думал, что это – стихира, а не кант. Ограждаю крестом и слышу, что поют не стихиру. Ну, думаю, пропал! Но оказывается, что когда-то пели на Апухтинке. Пока никто ничего не говорит.

– Ну, значит, можно и петь. А вы, батюшка, разрешите-ка нам спеть «Иосифовскую» Херувимскую.

– Мне бы надо послушать ее на спевке.

– Ну вот, на первую спевку и приходите, я вам тогда скажу.

Вторник, 22 августа 1922

В минувший праздник Преображения Господня исполнили вторую половину «Благообразной» Херувимской. Мы предполагали спеть ее целиком, но правый клирос пожелал пропеть первую половину Херувимской.

Кажется, это был первый случай, когда в храмах Рогожского кладбища Херувимскую пели в двух напевах: правый – «демеством» и левый – вторую половину «благообразно».

«Новое новшество»!!!

* * *

Вот еще из серии новшеств:

1. На Успение предполагаем спеть «Хвали душе моя Господа» левым клиросом на два хора (мужской и женский), на подобен «Ангельския предъидите силы».

2. Приступаем к разучиванию «многоподобна» – хвалебной песни св. Амвросия (епископа Медиоланского) «Тебе Бога хвалим».

Хотя эта песнь в старообрядчестве не употребляется, но, по мнению о. П. Никифорова, введение ее в обиход вполне возможно. Подробнее об этом «многоподобне» в следующий раз.

* * *

На Успение исполняется двухлетие существования нашего хора.

В этот день (вне зависимости от второй годовщины хора) Совет Общины устраивает нам угощение.

Четверг, 31 августа 1922

Ввиду того, что Успение было в понедельник, – «правил» наш клирос. За всенощной «Господи воззвах» (1-го гласа) запевал Д. Ф. Пышкин, а «Хвалите имя Господне» – М. С. Крутиков.

Опять новшество: запевы исполняют тенора!

Всенощная прошла, в общем, хорошо.

За обедней «Хвали душе моя Господа» пел один наш клирос, на два хора (мужской и женский), впервые на подобен «Ангельския предъидите силы».

Признать удачным это наше выступление не могу. Причины этого вижу в следующем. До самого последнего момента «Благослови душе» я не мог себе ответить, поем мы «Благослови» и «Хвали» или нет, так как участники хора подходили туговато. Это меня нервировало, и, в результате, я взял неудачный тон (низко). К этому же и голоса людей, только что вставших от сна, звучат до неприятного сипло и даже детонируют. Ну, да ладно, ведь этак мы пели в первый раз; в следующий раз постараемся спеть получше.

Обе половины Херувимской «благообразного» роспева пели одни. По тональности и исполнению – недурно.

* * *

Угощение хора на Успение состоялось. Как будто этой «вечеринкой» (в квартире О. В. Масловой) хористы и хористки остались довольны.

* * *

Многоподобен «Тебе Бога хвалим» составлен мною. Начинается с мелодии подобна «О преславное чудо» и заканчивается – [мелодией подобна] «Небесным чином». Всего в этот многоподобен мною вложены неповторяющиеся мелодии семи подобнов. Вчера, на спевке, приступил к разучиванию хором. Усваивают хорошо.

Тон – ля-бемоль.

Говорят, что я напрасно в эту хвалебную песнь включил мелодию подобна «Егда от древа», мелодию, которую мы привыкли слышать на отпевании умерших. Пожалуй, люди правы. Но дело в том, что я при составлении главное внимание употребил, откровенно говоря, не на соответствие мотивов с содержанием текста, а на незаметность переходов от мелодии одного подобна к мелодии другого, и, кажется, с этой задачей я, сравнительно, справился.

* * *

Купил «Легенду» Чайковского и переложил (на тон ниже) на крюки. Попробуем разучить⁴⁸⁶.

10 октября, вторник

31 августа я писал, что мы приступили в разучиванию «многоподобна». А в минувшее воскресенье мы его в первый и, может быть, в последний раз – спели в храме за литургией (на целовании Креста). «Ну, был денек!»

На прошлой спевке (в среду) этот «многоподобен» слышал о. Стефан, который нам тогда же дал свое согласие на исполнение его за литургией. Тем не менее в воскресенье за литургией я обратился к о. Стефану за благословением на пение «Тебе Бога хвалим», каковое и получил.

Поем… Несмотря на то, что мое внимание было сосредоточено на самом пении, – слышу на правом клиросе шум. Спели. Как-то чувствуется, что должны быть какие-то последствия. К сожалению, так и вышло. Ушел из храма никем не остановленный.

Днем приходит ко мне И. А. Яковлев и передает, что после обедни в храме была целая буря: Пугачев кричит, что «нам» не надо такого хора, пусть лучше поет один пономарь, чего смотрят наши попы? Е. И. Усов⁴⁸⁷ заявляет, что это – позор, что он не может быть прихожанином храма, в котором поют такие вещи, что он просит взять у него ключи храмов… Им вторят М. Г. Капустин, К. М. Арсеньев, М. Ф. Федотов и присные. Шумели вовсю. И это продолжалось в то время, когда о. Стефан уже начал чин погребения. Лишь И. П. Трегубов, соблюдая спокойствие, призывал к тому же – других. Хотели тотчас вызвать меня на заседание Церковного совета, но почему-то не вызвали.

В этот же день, вечером, после всенощной (был канун дня Иоанна Богослова) приходит И. А. [Яковлев] и рассказывает «продолжение». Отец Петр посылает к себе на квартиру за книгой, которую приносят и читают. После чтения у о. Петра возникает диспут с некоторыми из присутствующих. М. Ф. Федотов указывает, что пение «Тебе Бога хвалим» у нас, старообрядцев, не принято и в старообрядческих книгах эту песнь он не встречал. О. Петр отвечает, что у нас многое «не принято», и указывает примеры:

– Устав на сегодняшний день велит мазать миром; почему мы не мажем?

– Ну и мажьте, мажьте, кто вам не велит?

– В наших книгах кроме «часов» есть «междочасие»; почему же вы не читаете?

А почему вы не поете «Тебе Бога хвалим»? Да потому что вам не спеть!

– Я не спою? Да я пятьдесят лет пою, зубы пропел, и не спою?

– Споете, но как! Я пропевал этот «многоподобен» и лишь после троекратного пропевания его осилил!

Спор продолжался в том же духе. В заключение М. Ф. сказал, что – «ради мира церковного» – «Тебе Бога хвалим» петь не следовало бы. <…>⁴⁸⁸

5 ноября 1922, воскресенье

Несмотря на шум, поднятый некоторыми по поводу пения «Тебе Бога хвалим», в прошлое воскресенье я рискнул это песнопение спеть во второй раз. На этот раз по благословению о. Петра Никифорова, служившего литургию. После… К клиросу подбегает И. П. Трегубов и, сначала с одной стороны, а затем с другой, смотрит, как мы поем: по книге или нет? Уходит…

В результате этого выступления я в тот же день получил следующее письмо.

Заведующему хором Рогожской общины

Дмитрию Федоровичу Пышкину

Настоящим доводим до Вашего сведения, что заведенное Вами новое пение, как то: “Верую” на восемь гласов и “Тебе Бога хвалим” на подобен, – весьма нервирует наших прихожан и вызывает крупные нарекания как на духовенство, так и на попечителей, и поэтому покорнейше просим Вас таковое пение оставить и придерживаться пения древлеправославного.

Председатель Совета И. Трегубов

Церковный староста С. В. Мокин

16/X 1922

Как мне сообщили, это письмо было написано в день нашего первого исполнения, но И. П. Трегубов отказался его подписать, говоря, что я человек вспыльчивый (!) и что мне лучше будет, если он переговорит со мною лично.

Оставить это письмо без ответа, конечно, нельзя. Надо будет Совету Общины представить соответствующий доклад.

Среда, 15 ноября 1922

В день своих именин, 8 ноября (26 октября ст. ст.), я получил от хора подарок: серебряный портсигар⁴⁸⁹.

Так как настоящий мой дневник иногда читается и некоторыми из членов хора, то распространяться в этом дневнике о чувствах, которые я испытал при получении подарка, о впечатлении, которое вызвано во мне было вниманием хора, – я не буду, скажу лишь: «коллеги, спасибо!»

* * *

Доклад (историческая справка) Совету Общины о «Тебе Бога хвалим» готов. В ближайшее воскресенье постараюсь его вручить Совету.

Суббота, 25 ноября 1922

В прошлое воскресенье доклад о «Тебе Бога хвалим» предоставил Совету Общины.

Суббота, 30 декабря 1922

В минувшее воскресенье был на концерте в Храме Христа Спасителя⁴⁹⁰. Пел хор Большого Академического театра под управлением Данилина. Программа – Кастальский и Рахманинов. Лично я, да и другие, ожидал от этого хора большего. Весь концерт, если можно так выразиться, был построен на тенорах; на них-то Данилин и выезжал (отличный подбор теноров). Недурна была и партия басов, зато женская часть хора звучала неважно. Школа Синодального хора чувствовалась (Данилин – бывший регент Синодального хора), но все же это было не то, что в Синодальном хоре.

Из исполненных песнопений с мотивами знаменного роспева следует отметить: «Верую» и «От юности» Кастальского и «Хвалите имя Господне» Рахманинова.

Говорят, что на это выступление хору потребовалось 26 спевок.

* * *

П. И. Власов передавал мне подробности рассмотрения моего доклада о «Тебе Бога хвалим» Советом Общины.

По прочтении доклада И. П. Трегубов обращается к присутствующим с предложением высказаться, и в частности Петру Ивановичу. Тот заявляет, что со всеми положениями доклада он вполне согласен. После этого начинается «наступление»: говорят К. Н. Оленев, В. А. Роспускнов, Е. И. Усов и др. В результате проводится резолюция в том смысле, что так как в докладе затронуты вопросы «догматические», Совет же Общины – орган хозяйственный, то доклад следует передать на рассмотрение архиерея.

Ну и логика! Запретить – мы тут как тут, а разрешить – «мы орган хозяйственный»…

* * *

Завтра иду на концерт в церкви «Троицы на Грязях», что у Покровских ворот. Поет местный хор под управлением С. А. Богословского.

С Богословским я познакомился недавно (он состоит заведующим Главным складом матер[иальной] сл[ужбы?] Курской дороги)⁴⁹¹. Что он представляет из себя как регент и как композитор (одно отделение концерта будет из его произведений) – услышим завтра.

* * *

Приехал архиепископ Мелетий⁴⁹². Был у него мой отец, в то же время был там и Трегубов. И вот, Трегубов и говорит архиерею: «Вот, его сын – регентом на Рогожском кладбище. Частенько угощает нас то “Верую” на 8 гласов, то “Тебе Бога хвалим”»…

Почтенный Иван Петрович! иногда и порицание приятнее слышать, чем похвалу!

* * *

В минувшее воскресенье в храме Каринкинской общины было торжественное богослужение. Служил епископ Геронтий, который по окончании литургии подверг критике многоголосное пение местного хора как таковое. Тотчас по окончании проповеди этим же хором был пропет «Ис полла» многоголосно!

Случайный читатель, у тебя этот курьез не вызывает улыбку? Наверное, когда говорил епископ, певцы думали: «Толкуй про сосновый, а еловый крепче!»

Вообще, о старообрядческом многоголосном пении в старообрядческих московских кругах идет большой разговор. И мне кажется, что в самом недалеком будущем этот вопрос должен решиться в ту или другую сторону. Долгое время неопределенность этого вопроса существовать не может.

* * *

Срок полномочий Хоровой комиссии окончился. На вчера было назначено Общее собрание хора. На собрание явилось очень много. Из разговоров выяснилось, что большинство считает Хоровую комиссию совершенно не нужной. Решили на ближайшей спевке объявить об упразднении Хоровой комиссии с возложением на меня «диктаторских» полномочий. Чудаки, предлагают мне взять самих себя в ежовые рукавицы! Нет, друзья, непорядки у нас не потому, что мы плохо организованы, а потому, что большинство из нас смотрит на свое пение в хоре не как на любимое дело, а как на своего рода развлечение.

Понедельник, 1 января 1923

Вчера был на концерте Богословского. Программа концерта:

«Богородице Дево» – Калинникова

«О, пресладкий и всещедрый Иисусе» – Чеснокова

«Величит душа моя Господа» – Чеснокова (соло Качалова)

Херувимская – Чайковского

«Тебе поем» – Степанова (соло Качалова)

Блаженны – Богословского

«Елицы» – его же

«Молитву пролию» – его же (соло Минеев)

«Милость мира» и проч. – Богословского

«Разбойника благоразумнаго» – его же (соло Триандофилион)

«Хвалите имя Господне» – Богословского

«Свете тихий» – Чеснокова

«Ныне отпущаеши» – Строкина (соло В. Р. Петров)

«Покаяния отверзи» – Веделя (в переработке Григорьева)

«Верую» – Архангельского (соло Петров)

«Слава в вышних Богу» – концерт Бортнянского

Как регент – С. А. Богословский хорош, как композитор – личность тоже незаурядная. Особенно хороши его «Блаженны» и «Молитву пролию». Этим двум вещам я предвещаю хороший успех.

В общем, концерт, по моему мнению, удачный. Регент со своим, сравнительно небольшим, хором с задачей справились вполне. Об исполнении сольных номеров говорить не приходится, об этом говорят имена исполнителей – Петров, Минеев, Качалова и Триандофилион.

Нельзя сказать, чтобы церковь была переполнена слушателями, но это, мне кажется, можно объяснить тем обстоятельством, что почти в это же время в церкви Никиты Мученика должна была идти какая-то «музыкальная всенощная» с бесплатным входом в церковь, да еще с участием протодиакона Холмогорова и артистов.

Среда, 3 января 1923

Получил записку следующего содержания:

Уважаемый Дмитрий Федорович!

Спешу Вас уведомить, что всенощную и литургию на Рождество Христово у нас будет служить архиепископ Мелетий, а потому покорнейше прошу Вас сделать зависящие от Вас по хору распоряжения. Угощение Вас с хором будет по примеру прошлых лет сделано на святках.

2/I 1923 г. С почтением к Вам, С. В. Мокин

Это значит: «Друзья, подтянитесь!»

Понедельник, 19 марта 1923

До сих пор ничего не знаю о дальнейшей судьбе моего доклада о пении «Тебе Бога хвалим». Уж не погиб ли он в недрах архиерейской канцелярии? Надо официально запросить Совет Общины.

* * *

Говорят, Каринкинским хором получено от архиепископа письменное запрещение многоголосного пения.

Интересно, как в дальнейшем будет поступать В. П. Марков⁴⁹³?

Не так давно Каринкинский хор во время служения архиепископа пел унисонно, но затем опять перешел на многоголосие и, в результате, получил указанное запрещение.

* * *

Несколько времени тому назад Совет Общины ассигновал нашему хору 500 руб. (выпуска 1923 года), но выдал лишь 300 руб., которые и пришлось разделить по рукам. Остальные 200 руб. так и остались за Советом.

На вчерашнем заседании Совет Общины постановил ассигновать хору на праздник Пасхи 1000 руб.

* * *

В состав переизбранного Совета Общины вошел член хора – И. А. Яковлев.

* * *

Уже прошла спевка к Вербному Воскресенью и Благовещению. Остаются – к Великой Субботе и Пасхе.

На Светлой заутрени, во время христосования, предполагаю петь «Христос Воскресе» в следующем порядке:

1. Демеством – на церковнославянский текст

2. 5-го гласа – то же

3. Демеством – на греческий текст

4. Простое

5. Греческая мелодия – на греческий текст.

* * *

Хор лишился Л. П. Никифоровой и М. Ф. Зябкиной (вышли замуж). М. А. Муравлева тоже по случаю ученья не может посещать спевки. Коновалова по той же причине можно считать выпадшим из хора уже давно.

* * *

Вчера за обедней я не был, так как ходил на работу. Говорят, в «Символе веры» соврали на словах «иже от Отца рожденнаго прежде всех век».

19 декабря 1923

Вот это здорово: не писал ровно девять месяцев! А ведь за эти девять месяцев были же кое-какие события в жизни хора! Надо вспомнить и, хотя кратко, отметить.

* * *

Прошедшим летом ничтожное вознаграждение, полученное хором за пение одной свадьбы, мною было, как это практиковалось и прежде, разделено поровну между всеми принимавшими участие в пении, без различия «пола, возраста и голоса». Это вызвало решительное недовольство некоторых «старичков». В результате М. Крутиков и М. Яковлев не стали ходить на спевки и богослужения. Мною было твердо заявлено хору, что кто недоволен, тот может из хора выйти, и что я буду продолжать свою хоровую деятельность хотя бы и с пятью-шестью человеками. Некоторое время указанные хористы на нашем горизонте не появлялись, но затем смирились и вновь влились в состав хора.

* * *

23 января ст. ст., в воскресенье, некоторые члены хора приняли участие в пении единоверческой церкви. Письмом от 25 января ст. ст. епископ Александр обратился ко мне с просьбой посоветовать указанным членам хора, как нарушившим церковные традиции (святых Апостол правило 10-е и Лаодикийского Собора правило 33-е), «попросить священника, чтобы прочел им молитву от скверны и прощение, преподав благословение на молитву и пение с верными».

Епископу Александру я ответил, что письмо его хору мною прочитано, что некоторые заявили, что они обратятся к священнику. Что касается некоторых, не пожелавших идти к священнику, мною было указано, что лучше это оставить на их совести. На последнее епископ Александр на моем письме написал: «Этого нельзя оставить так…»

Этим дело и кончилось.

* * *

В сентябре на одной из спевок получил письмо, в котором неизвестный автор пробирает язычки женского персонала хора. Письмо огласил. Немного пошумели.

Впоследствии мне удалось выяснить, что автором письма была одна из хористок.

* * *

11 ноября, на лекции А. В. Зайцева, руководитель Сухинического хора⁴⁹⁴ Прокопий Савельевич Козлов обратился ко мне с просьбой дать ему «Тебе Бога хвалим». Просьба мною была исполнена.

Надо бы запросить Козлова, поет ли Сухинический хор это песнопение.

* * *

В один из двунадесятых праздников «светилен» (на входе) спели с довольно яркой «второй» теноров и басов любительского хора, вызвав неудовольствие нескольких «ревнителей древлего благочестия».

За всенощной на празднике Введения стихиру «на хвалитех» «Свещеносицы девы» спели двухголосно. Служивший архиепископ Мелетий прислал из алтаря стихарного с просьбой «так не петь».

* * *

Антифоны 4-го гласа «От юности моея» иногда поем «Морозовским» роспевом.

* * *

Прошедшим летом мною написано небольшое сочинение на тему «Унисон или многоголосие (к вопросу о допустимости в старообрядческом хоре пения многоголосия)».

* * *

24 декабря 1923

Как сильно я ошибся: ведь участие в венчании в единоверческой церкви певцы нашего хора принимали не в текущем году, а в 1922-м (!!!)

20 марта 1924

В минувшее воскресенье (16 марта) мы, в составе 17 человек (Д. Пышкин, М. Крутиков, Д. Чучев, П. Власов, Н. Тарасов, М. Яковлев, И. Яковлев, Г. Смирнов, Н. Сорокин, И. Анохина, Е. Коновалова, Булатова, Никифорова и Ферапонтова), пели литургию в Успенской общине в Гавриковом переулке. Литургия, к сожалению, служилась в нижнем храме, обладающем незавидной акустикой.

«Благослови душе моя Господа» пели поклиросно (с местным хором) на подобен «Небесным чином», «Хвали душе» – мы одни на подобен «Ангельскии предыдите»; запевы на «блаженнах» говорила Зубова; «Приидите поклонимся» и «О Тебе радуется» пели на сходе совместно с местным хором; Херувимскую пели мы (на левом клиросе) – «Благообразную»; песнопения после Херувимской нами были исполнены демественного роспева. Как новость для нас, пришлось петь (поклиросно) на 7-й глас «Благословлю Господа».

Местный хор (правый клирос), певший – надо отдать справедливость – очень недурно, пел со «второй» (Сергей Елисеевич Григорьев и др.). Мы пели строго в унисон. Зато уж на целовании Креста «Тебе Бога хвалим» на 7-й глас мы спели трехголосно и слишком «велегласно» и «высочайшим гласом». Боялся за сопрано: слишком высоко; но ничего: вынесли! Как только кончили – в храме была мертвая тишина, муха пролетит – услышишь! После обеда местный попечитель, П. П. Царсков, сказал: «Вот если б вы конец-то сделали и началом!» Одним словом, наш трехголосный 7-й глас произвел, как говорится, фурор.

В общем, наше выступление нельзя назвать неудачным.

В местном хоре особенное внимание обращает А. Козлова (сопрано), обладающая мягким, красивым голосом и хорошо им владеющая.

Приглашали нас спеть обедню еще раз, на что мы дали обещание петь в четверг на Пасхе.

15 апреля 1924

За всенощной под Благовещение стихиру «на хвалитех» «Гавриил к Девей благовести» (подобен «Небесным чином») мы спели на два голоса. К глубокому сожалению, вышел полный скандал. С. Е. Хрусталев, по обыкновению, не выдержал и прибежал к нашему клиросу. Обратился (не ко мне, как бы следовало, а к Н. П. Сорокину) со словами «как всем не стыдно» и т. д.

На этот раз мое, не первое, «вольнодумство» не обошлось без того, чтобы не стать известным архиепископу. На заседании Совета Общины 13 апреля, совместно с представителями других московских общин, архиепископ «проехался» на наш счет. В его речи о необходимости бороться с «грехом» многоголосия было характерно следующее. Архиепископ Мелетий отметил, что принятые им в борьбе с многоголосием меры уже дали положительные результаты. Очевидно, он имел в виду В. П. Маркова. Но в то же время архиепископ отмечает, что к нему «со всех концов России» несутся протесты против многоголосного пения (без сомнения, отдельных лиц). Мне думается, что это «со всех концов» указывает на то, что постепенное развитие в старообрядческом церковном пении многоголосия не является случайным явлением, а носит более глубокий характер, с течением времени переходящий в явление, так сказать, стихийное. А тут уже борьба сторонников унисона, с аргументами, имеющими под собою весьма слабую почву, не может иметь большого успеха. Эта борьба может лишь отдалить момент полной победы многоголосия.

Как бы там ни было, все же в четверг на Св. Пасхе в Гавриковом переулке мы предполагаем спеть Херувимскую «Иосифовского» роспева в трехголосном исполнении.

9 июня 1924

Наше выступление в четверг на Св. Пасхе в Гавриковом переулке не состоялось, так как после пасхальных богослужений значительная часть хора «обезголосила».

Недавно вступили в хор два тенора: А. Я. Михайлов и П. А. Муравьев. Первый изрядно саботирует. При наличии голоса он, к сожалению, плохо знает наше пение.

17 июля 1924

Не так давно в Гавриковом переулке обедню в одно из воскресений пел Морозовский хор. Отзывы – самые наилучшие. Исполнение – строго унисонное. Большой интерес представило бы пение этого хора в нашем храме. В составе этого хора, как говорят, особенно выделяется своим сопрано Гречушкина.

* * *

За всенощной одного из Пасхальных дней в замоскворецком храме Шулевым было пропето соло «Плотию уснув». Служивший архиепископ Мелетий не выдержал такого новшества и, отворив южную дверь алтаря, предложил Шулеву замолчать. Шулев все же допел светилен до конца. Тогда архиепископ разоблачился и облачился вновь лишь после долгих уговоров. Говорят, что сначала архиерей воспротивился пению соло как таковому, а затем, когда ему доказали, что в этом нет ничего противного старообрядчеству, он стал указывать, что Шулев поет и в никонианских церквях. Весь этот инцидент ликвидировал о. Степан Коновалов, сказав владыке, что он уже прочитал Шулеву очистительную молитву; и на следующий день за обедней Шулев читал Апостол.

* * *

Хор Замоскворецкой общины в настоящее время в Москве занимает первое место как по количеству, так и по качеству голосов. В его состав входят такие величины, как Лукин, Шориков, Клочнев, Ис. Мих. Волков, Богатенко, Абрамов, Петров (тенор) и др. Сила, поистине, большая.

* * *

У Я. А. Богатенко явилась мысль издания на первых порах хотя бы писанного на машинке журнала, посвященного вопросам церковного пения. Об этом от имени Хоровой комиссии Замоскворецкого хора нами получены обращение и анкета. Последняя мною заполнена, прочитана (вместе с обращением) хору и возвращена. Издание такого журнала отрицательного отношения вызвать, по-моему, не должно; хотя Я. А. на поддержку со стороны руководителей московских хоров не надеется и питает надежду лишь на провинцию.

Хорошо известно, что в 1920-е годы, и особенно в годы нэпа, в Москве, в Петрограде/Ленинграде, а также и в провинциальных городах во множестве проводились духовные концерты – обычно в храмах, но нередко и в концертных залах. Причины расцвета духовно-концертной деятельности – в общем те же, по которым в это же время расцветала практика торжественных служб с приглашением выдающихся диаконов, проповедников, регентов, хоров. В Москве в первые годы после 1917 религиозно-художественные мероприятия были поддержаны еще и авторитетом Святейшего Патриарха Тихона.

Духовные концерты многократно упоминаются в разных разделах настоящего тома; в некоторых материалах (например, в Дневнике Д. Ф. Пышкина) приводятся и их программы.

В данном разделе публикуется подборка программ духовных концертов, в основном опирающаяся на афиши из собрания Музея имени Глинки и Музея-квартиры Н. С. Голованова, но также и на другие источники (по возможности сохраняются оформление афиш и их тексты). Один из концертов, состоявшийся в городе Кимры, оказался связанным с именем новомученика протоиерея Феодора Колерова; он сопровождается дополнительным комментарием.

Михаил Губонин

Духовные концерты при Святейшем Патриархе Тихоне⁴⁹⁵

…В одном позднейшем церковно-литературном труде эпоха эта описывается в следующих выражениях:

«В ближайшие годы после октябрьского переворота Церковь переживала особое время расцвета и подъема [в широком смысле вызванных восстановлением Патриаршества]. Казалось, что Она расширилась и созидалась на долгие годы мира и духовного роста. Никто не думал о ближайшей перемене. Забила ключом приходская жизнь. С одной стороны, организовывались братства, с другой – являлись талантливые проповедники, привлекавшие массы религиозного и ищущего смысла и цели жизни народа. Детские елки, собрания по домам, доклады и диспуты так и рождались в удивительном этом периоде. Казалось, что кто-то развязал все узлы и освободил от уз религиозную мысль [и инициативу]».

Как бы то ни было, но в самом начале революции, когда еще не совсем угасли надежды на будущее, более или менее нормальное, положение Церкви в государстве, а потому и дело духовного образования казалось неизбежным в каком-то объеме, люди, болеющие этими вопросами, в целях изыскания хотя бы минимальных денежных средств, с благословения Святейшего Патриарха Тихона, решили в помещении Московского епархиального дома (тогда еще не окончательно отобранного у Церкви)⁴⁹⁶ систематически устраивать различного рода духовные концерты с участием лучших артистических сил Москвы. Весь чистый сбор должен был поступать на дело духовного образования.

К участию же в концертах на первых порах предположено было пригласить (и в действительности приглашались) следующие лица из мира искусства Москвы: И. М. Москвин, О. Л. Книппер-Чехова, А. В. Нежданова, Ф. И. Шаляпин, протодиаконы К. В. Розов, М. К. Холмогоров, лучшие церковные хоры московских храмов и многие другие.

Концерты происходили при переполненных сборах и сопровождались неизменным, бурным успехом. В 1920 году, по требованию гражданской власти, все это начинание пришлось прекратить, так как этот выход из тяжелого материального положения совсем не устраивал тех, кто давно еще и с таким смаком придумывал удушающую петлю делу духовного образования русского религиозного юношества…

Неизменно посещал все эти концерты и сам Святейший Патриарх, как бы давая этим добрый пример своим пасомым.

Изыскивались необходимые денежные средства в Фонд духовного образования и через приходские храмы; был кликнут клич по всей Руси Великой. Здесь, в приходских храмах, также устраивались духовные концерты и богословские лекции-проповеди в разных вариантах. Тарелочный сбор поступал на те же цели.

Наконец, «внешние» совсем осерчали и взялись за свою обычную «научно-атеистическую» шарманку… И тут, конечно, не обошлось без яду:

Москва буквально обклеена афишами церковников. Аршинными буквами москвичи оповещаются, что в таком-то храме, при участии Неждановой, Смирнова и Петрова, состоится лекция-концерт, или «вечер духовных песнопений». <…>

В последнее время в практику церковников вошло афишами же оповещать Москву о патриарших служениях, совершаемых «при участии архидиакона Розова». Афиши выпускаются и в том, наконец, случае, когда в каком-либо храме, по случаю престольного праздника или иного церковного торжества, богослужение совершает архиерей (Революция и Церковь. 1919. № 1)⁴⁹⁷.

В связи со всем вышесказанным следует особо подчеркнуть то обстоятельство, что Святейший Патриарх – как никто другой – с большим доброжелательством организовывал и поощрял всякую инициативу в деле устройства всех этих концертов, так как смотрел на них не только как на предприятия материального значения, но в гораздо большей степени усматривая в них один из очень действенных путей для религиозного, богословского и церковно-эстетического воздействия на души человеческие, которым ни в коем случае не следует пренебрегать в наши дни…

И надо сказать, что именно этим путем церковно-религиозного просвещения Святейший Патриарх, на всем длительном пути своего миссионерского делания, пользовался постоянно и очень охотно. Ни в одном учебном заведении и ни на одной архипастырской кафедре он не забывал использовать все эти религиозно-просветительские мероприятия. <…> Есть основания полагать, что [он] и сам любил посещать всевозможные духовные концерты и разного рода иные церковно-просветительные мероприятия. <…>

Иван Василевский

О. Л. Книппер-Чехова в Соборной палате⁴⁹⁸

В первые годы революции в Москве практиковалось устройство духовных концертов с участием крупнейших и известнейших исполнителей. Происходили они в Соборной палате (в Епархиальном доме), и на всех неизменно присутствовали Патриарх Тихон, профессура ликвидированных Духовных академий, писатели, интеллигенция, да и вообще – самая разнообразная публика. Словом, народу собиралось столько, что обычно мест для желающих попасть на концерт не хватало, несмотря на солидные размеры палаты.

Тематические концерты эти включали в себя самую разнообразную программу. Иногда художественные музыкальные произведения исполнялись вперемежку с лекциями и докладами на церковно-исторические или богословские темы. В других случаях – бывали и исключительно музыкальные концерты, на которых лучшие, прославленные московские хоры исполняли редкие и сложные песнопения, и так далее.

Устройством и организацией этих концертов занимался я при помощи нескольких энтузиастов этого дела.

Один из таких концертов посвящен был переживаемым тогда бурным революционным событиям и отношению к ним русских матерей. Тема трагическая и острая, так как, естественно, не было в стране ни одной семьи, в которой не создалась бы та или иная тяжелая ситуация. Во втором отделении должна была выступать Ольга Леонардовна Книппер-Чехова с чтением «Плача Богородицы», в сопровождении исполнения хором И. И. Юхова «Не рыдай Мене Мати» и других подобных же произведений. Приехала она примерно за целый час до начала, и до самого ее появления в Епархиальном доме я очень беспокоился: в каком виде она появится? «Ведь лютеранка, – думалось мне, – явится еще в каких-нибудь там бриллиантовых серьгах или в каком-нибудь необыкновенном туалете, как у них там, у актеров, принято – с хвостом или декольте, – все пропадет: убьет одним хвостом сразу же всю идею концерта». Но не успела она показаться, как я сразу же и совершенно успокоился, да и не только успокоился, но в душе и восхитился ее умом и деликатностью, внутренним тактом: она была в строгом, но изысканнейшем черном платье безо всяких выкрутас и украшений и в черной кружевной «испанской» шали, небрежно, но артистически в то же время наброшенной на голову. В довершение же всего на груди ее на черном шелковом шнурке висел замечательно красивый гранатовый, кажется, крестик.

Ее очень взволновало и обеспокоило то, что выступать ей придется «в церкви», но я ее тут же успокоил, сказав, что церковь во время концерта будет отгорожена от зала железным занавесом, который специально и был предусмотрен в свое время для тех случаев, когда зал заседаний следовало изолировать от храма, и при этом он принимал вполне светский, гражданский вид деловой аудитории… Беспокоило ее и присутствие на концерте Патриарха, но и по этому пункту я ее ободрил сколько мог, пообещав даже познакомить с Патриархом, чтобы она имела возможность лично убедиться в его благодушии и доброжелательстве к концертам этим, их исполнителям и вообще ко всем людям на свете.

Тут же научил ее, как полагается складывать руки, когда он будет благословлять ее и прочее.

– И надо поцеловать ему руку? – поинтересовалась она.

– Ну, это необязательно, – ответил я. – Вообще у нас это принято, но это – как вы пожелаете и сочтете нужным. Захотите – так поцелуете…

Перед началом концерта я сбегал и разыскал Патриарха, только что прибывшего в Соборную палату, и, рассказав о том, как нервничает Ольга Леонардовна, просил его разрешения представить ему ее. Он, разумеется, согласился, и я привел ее к Патриарху, который, благословив ее, сказал ей тут же, без предисловий:

– Ну вот, говорят, вы что-то пугаетесь нас. Не пугайтесь. Мы не очень-то уж страшные. Успокойтесь, – все обойдется очень хорошо. Пойдемте-ка садиться. – И он с разговорами увлек ее в зал, где предложил ей место рядом с собою, так что она, сидя рядом с Патриархом и беседуя с ним, прослушала все первое отделение концерта.

А в первом отделении выступал Д. И. Боголюбов с прекрасной и глубокой речью, посвященной переживаниям и страданиям христианских матерей и вообще, и – особенно – применительно к данному тяжелому переживаемому всеми моменту.

Он говорил замечательно воодушевленно и буквально потряс слушателей трогательной взволнованностью и той болезненной актуальностью своей речи, которая нашла жгучие отклики в душе каждого из них.

А когда после него на эстраде появилась О. Л. Книппер-Чехова и, опершись рукою на стол, под аккомпанемент прекрасных и печальных напевов юховского хора – произнесла первые слова своего монолога, обращаясь к незримому Христу: «Чадо мое!» – слова Богоматери над гробом Своего изувеченного и убитого Сына, – то все увидели, что по щекам ее медленно катятся слезы…

Концерт прошел с чрезвычайным успехом⁴⁹⁹.

Москва

В четверг 12 апреля (ст. ст.) 1918 года

С благословения Святейшаго Патриарха

В Соборной палате

Союзом духовенства и мирян устраивается

Вечер духовных песнопений и стихов

С лекцией профессора Московского университета протоиерея Н. И. Боголюбского

Отделение 1-е

«Виждь твоя пребеззаконная дела» – Львова

«Се Жених» – Римского-Корсакова

«Разбойника благоразумнаго» – Воротникова

Исп. Патриарший архидиакон Розов, Л. И. Юхова-Сатеева и С. Н. Таран

«Да исправится молитва моя» – Чеснокова

Исп. Л. И. Юхова-Сатеева с хором

Профессор протоиерей Н. И. Боголюбский прочтет лекцию на тему «Антихрист в драме Л. Андреева “Савва”»

«К Богородице прилежно» – Гречанинова

Исп. хор под управлением И. И. Юхова

«Христос молился», ария из оратории «Иуда», муз. [Ивана] Шмелева

Исп. о. диакон Остроумов

Псалмы – Ипполитова-Иванова

Исп. артист Государственных театров В. В. Максимов под аккомпанемент кларнета (г. Розанов), валторны (Андрушкевич), арфы (г-жа Корчинская)

Отделение 2-е

«Чтение дьяком люду московскому послания Патриарха Гермогена тушинским изменникам в 1609 году» – Кастальского

Исп. о. диакон Холмогоров с хором под упр. И. И. Юхова

«По пути в Иерихон» – Чеснокова

«Святый Боже» – Чеснокова

«Последний час» – Фофанова [стихи]

«Хвалите Господа с небес», хор из трагедии «Царь Иудейский» К. Р. – муз.

Глазунова

Исп. артист Государственных театров В. В. Максимов с хором, под упр. И. И. Юхова

Начало в 4 часа дня

Аплодисменты безусловно не допускаются

Дом союзов

Большой зал б. Благородного собрания

В Вербное воскресенье 15 (28) апреля 1918 года

Денной духовный концерт при участии заслуженной артистки Государственных театров А. В. Неждановой, артистов Государственных театров Д. А. Смирнова и В. Р. Петрова и полного Хора И. И. Юхова под его управлением

Отделение 1-е

1. Кастальский. Верую № 1

2. Кастальский. Ныне отпущаеши. Исп. Петров с хором

3. Чесноков. Ангел вопияше. Исп. Нежданова с хором

4. Соколов. Ныне отпущаеши. Исп. Смирнов с хором

5. Львов. Херувимская № 1

6. Чесноков. Благослови душе моя Господа (из всенощной; 1-й раз по рукописи)

Посвящается хору Юхова, написано для настоящего концерта

Исп. Нежданова, Петров, Смирнов с хором

Отделение 2-е

1. Калинников. Свете тихий

2. Голованов. Тебе поем (1-й раз по рукописи; написан для настоящего концерта)

Исп. Нежданова с хором

3. Турчанинов. Воскресни Боже. Трио. Исп. Смирнов, Петров и А. Н. Толстов

4. Ведель. Покаяния. Исп. Смирнов, Петров и А. Н. Толстов

5. Львов. Виждь твоя пребеззаконная дела

6. Чесноков. С нами Бог. Исп. Смирнов с хором

Начало в 14 часов дня

Устроитель И. И. Сафонов

Дом союзов

Большой зал б. Благородного собрания

Среда, 9 мая ст. ст. 1918 года

Денной духовный концерт при участии заслуженной артистки Государственных театров А. В. Неждановой, артистов Государственных театров Д. А. Смирнова и В. Р. Петрова и полного Хора И. И. Юхова под его управлением

Отделение 1-е

1. Смоленский. Стихиры Пасхи

2. Строкин. Ныне отпущаеши. Исп. Петров с хором

3. Чесноков. Ангел вопияше. Исп. Нежданова с хором

4. Соколов. Ныне отпущаеши. Исп. Смирнов с хором

5. Калинников. Херувимская

6. Чесноков. Благослови душе моя Господа. Соло: Нежданова, Смирнов и Петров с хором

Отделение 2-е

7. Кастальский. «Чтение дьяком люду московскому послания Патриарха Гермогена тушинским изменникам в 1609 году». Исп. Петров с хором

8. Рахманинов. Шестопсалмие

9. Голованов. Тебе поем. Исп. Нежданова с хором

10. Турчанинов. Воскресни Боже. Трио. Исп. Смирнов, Петров и Толстов

11. Чесноков. Свете тихий

12. Чесноков. С нами Бог. Исп. Д. Смирнов с хором

Начало в 2 с половиной дня

Устроитель И. И. Сафонов

Маросейка, Козмодемьянский переулок, д. 9. [Общество] купеческих приказчиков

Старообрядческая Народная Академия

1 июля (по старому стилю) 1918 года

состоится лекция Я. А. Богатенко:

«Искусство в старообрядчестве» (Русское духовное пение прошлых веков)⁵⁰⁰

Во время чтения старообрядческим соединенным (мужским и женским) хором, состоящим при Московском Братстве Честнаго Креста, будут исполнены (под управлением лектора) в виде живой иллюстрации следующие песнопения:

Отделение первое (Церковно-богослужебные песнопения)

1. «Множество содеянных ми зол». Стихира в Неделю Великого Поста знаменного роспева, 6-го гласа

2. «Днесь раждает девая творца всем». Стихира Рождеству Христову 8-го

гласа с «анененайками» (по рукописи XVIII века)

3. «Хвалите Господа с небес» (с припевами). Псалом 148-й, на два лика (антифонно). Из чина Светлой Заутрени

4. «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю». Прокимен великий на вечерне в Великую Четыредесятницу. Демественного роспева

5. «Крест хранитель всей вселенной». Светилен на Воздвижение Честнаго

Креста Господня (внегласового роспева).

Отделение второе (Домашнее пение: старинные духовные стихи и псальмы)

1. Плач Иосифа Прекрасного (с «возглашением»).

Возглашение: Блажен еси, Иякове, святый муж Израилю.

Кому повем печаль мою,

Кого призову ко рыданию?

2. Стих «О золотой книге»

Грядет старец из пустыни,

Черноризец из вертепу.

3. «Взирай с прилежанием» (Стих зело полезный)

Взирай с прилежанием,

Тленный человече.

4. Стих о Иоасафе, царевиче Индийском (на два хора)

Приидите вернии, людие внушите,

Дивная имам рещи, умильно судите.

5. «О коль наше на сем свете житие плачевно»

6. Стих «Поминальный»

Да помянет Господи

Род ваш и племение.

Правление

Начало в 2 часа дня

Соборная палата

В среду, 9 октября н. ст. 1918 года

Вечер духовных песнопений Хора И. И. Юхова

При участии артиста Государственного Большого театра В. Р. Петрова и солистов хора: А. И. Юховой, С. Н. Тарана и А. А. Букш

Отделение 1-е

1. Астафьев. Совет превечный

2. Калинников. Свете тихий

3. Чесноков. Величит душа моя Господа. Исп. А. И. Юхова с хором

4. Чесноков. Ныне отпущаеши знаменного роспева

5. Чесноков. Разбойника благоразумнаго. Исп. С. Н. Таран с хором

6. Гречанинов. К Богородице прилежно

Отделение 2-е

7. Строкин. Ныне отпущаеши. Исп. Петров с хором

8. Кастальский. Милосердия двери

9. Черепнин. Достойно есть

10. Львов. Херувимская

11. Голованов. Тебе поем. Исп. А. А. Букш с хором

12.Чесноков. Благослови душе моя Господа. Исп. А. И. Юхова, С. Н. Таран и В. Р. Петров с хором

Начало в 5 с половиной часов вечера

Концертное агентство Лекае и Персон

(Кузнецкий мост, 15)

Соборная палата

Понедельник, 18 ноября 1918 года 5 часов дня

Православная народная академия

Открытие курсов второго отделения

Торжественный акт под председательством Его Святейшества Святейшего Тихона Патриарха Московского и всея России

Программа

Отделение 1-е

Краткое слово Его Святейшества

Отчет о состоянии академии – пом. ректора академии В. П. Виноградова

Краткий доклад – тов. председателя академического общества С. М. Битюкова

Духовные стихи в исполнении почетного члена и преподавателя академии артиста драматического театра В. В. Максимова и Хора И. И. Юхова

Актовая речь ректора академии проф. протоиерея Н. И. Боголюбского о драме «Царь Иудейский»: «Он или нет?»

Священные песнопения Страстной Седмицы исполняет Хор И. И. Юхова

Аплодисменты безусловно не допускаются

24 ноября в воскресенье н. ст. 1918 года в 5 часов вечера

Соборная палата

Хором И. И. Юхова будет исполнена полностью Литургия, муз. Чайковского

Чесноков. Заупокойная ектения и Вечная память

Соло исполнит о. протодиакон М. Холмогоров

Концертное агентство Лекае и Персон

Декабрь 1918 года

Лютеранская церковь свв. Петра и Павла

Рождественский концерт при участии большого смешанного хора под управлением И. И. Юхова, артиста б. театра Корш В. В. Максимова и артиста Академического Большого театра С. П. Юдина

Литургия Чайковского

1. Ектения

2. Слава. Единородный

3. Приидите поклонимся

4. Господи спаси

5. Ектении

6. Херувимская

7. Верую

8. Милость мира

9. Тебе поем

10. Достойно есть

11. Отче наш

12. Хвалите Господа

Исп. Хор под упр. И. И. Юхова

Перерыв

1. Страделла. Pieta Signore (Господи помилуй)

Исп. С. П. Юдин с сопровождением органа

2. Моцарт. Ave verum

3. Адам. Гимн Рождеству

Исп. В. В. Максимов с сопровождением виолончели, арфы, органа и хора под упр. И. И. Юхова

Партию виолончели исп. В. И. Матковский

Партию арфы исп. М. А. Корчинская

Партию органа исп. А. А. Раудкеп

Начало в 2 часа дня

Просят соблюдать тишину, не аплодировать и снимать головные уборы

Во время исполнения вход в храм не допускается

16 февраля 1919 года

Соборная палата

Первый концерт цикла лекций по истории церковной музыки при участии хора церкви Рождества, что в Путинках, под управлением И. И. Юхова, при участии Неждановой, Степановой и Петрова

Вступительное слово Д. В. Аллеманова

В программе сочинения А. А. Архангельского и П. Г. Чеснокова

В церкви Св. Великомученицы Параскевы, что на Пятницкой улице

В среду, 17 (30) апреля 1919 года в 5 часов вечера

исполнены будут духовные песнопения при участии:

заслуженной артистки Государственных театров А. В. Неждановой, Артиста Государственных театров В. Р. Петрова

Хором из артистов хора Государственного Большого театра под управлением

Н. С. Голованова и П. Г. Чеснокова

Программа

1. «Верую». Муз. Кастальского

2. Шестопсалмие. Муз. Рахманинова

3. «Тебе поем». Муз. Голованова

Исполнит А. В. Нежданова

4. «Иже херувимы». Муз. Турчанинова

5. «Ныне отпущаеши». Муз. Кастальского

Исполнит В. Р. Петров

6. «Господи помилуй». Муз. Львова

7. «Ангел вопияше». Муз. Чеснокова

Исполнит А. В. Нежданова

8. «Вечери Твоея». Муз. Чеснокова

9. «Благослови душе моя Господа». Муз. Чеснокова

Исполнят А. В. Нежданова, В. Р. Петров и ***

10.«Пасха» Смоленского

В воскресенье 11 мая 1919 года

Молитвенное собрание в храме св. мученика Трифона, что на 3-й Мещанской улице, на котором будут исполнены духовные песнопения

Хором из артистов хора Большого театра и при участии артистов Государственного театра А. В. Неждановой и В. Р. Петрова под управлением Н. С. Голованова

1.

1. М. Глинка. Херувимская песнь (6-голосная)

2. А. Кастальский. «Ныне отпущаеши» (Соло В. Р. Петров)

3. П. Чесноков. «Разбойника благоразумнаго»

4. А. Львов. «Виждь твоя пребеззаконная дела»

5. С. Рахманинов. «Тебе поем» (Соло А. В. Нежданова)

6. Г. Львовский. «Господи помилуй» (на Воздвиженье Честного Животворящего Креста Господня)

Беседа П. И. Астрова (члена Св. Собора)

2.

1. П. Чесноков. «Благослови» из Всенощной (рукопись)

2. П. Чайковский. Херувимская песнь

3. Н. Голованов. «Тебе поем» (рукопись) (Соло А. В. Нежданова)

4. Н. Голованов. «Плотию уснув»

5. П. Чесноков. «Ангел вопияше» (Соло А. В. Нежданова)

Начало в 5 часов вечера

В воскресенье 5 (18) мая 1919 года

Молитвенное собрание в храме Святителя Николая на Долгоруковской улице, на котором исполнены будут духовные песнопения при участии заслуженной артистки Государственных театров А. В. Неждановой, артистов В. Р. Петрова и Н. М. Пашутина

Хором из артистов хора Государственного Большого театра под управлением хормейстера Государственного Большого театра Н. С. Голованова

Повторение предыдущей программы

В воскресенье 25 мая н. ст. 1919 года

Молитвенное собрание в храме св. мучеников Флора и Лавра (Зацепская площадь), на котором исполнены будут духовные песнопения при участии заслуженной артистки Государственных театров А. В. Неждановой, артистов Государственных театров Д. А. Смирнова и В. Р. Петрова и хором из артистов хора Государственного Большого театра под управлением Н. С. Голованова

I

1. М. Глинка. Херувимская песнь (6-голосная)

2. А. Кастальский. Чертог Твой (соло Д. Смирнов)

3. П. Г. Чесноков. Разбойника благоразумнаго

4. А. Львов. Виждь твоя пребеззаконная дела

5. С. В. Рахманинов. Тебе поем (соло А. В. Нежданова)

6. П. Воротников. Разбойника благоразумнаго (исп. Д. Смирнов, К. В. Розов и О. И. Эйбоженко)

7. Г. Львовский. Господи помилуй (на Воздвижение Честнаго и Животворящаго Креста Господня)

Слово [священника]

II

1. П. И. Чайковский. Херувимская песнь (из Литургии)

2. Н. С. Голованов. Тебе поем (соло А. В. Нежданова)

3. А. Д. Кастальский. Ныне отпущаеши (соло В. Р. Петров)

4. Н. С. Голованов. Плотию уснув

5. П. Г. Чесноков. С нами Бог (соло Д. А. Смирнов)

6. П. Г. Чесноков. Ангел вопияше (соло А. В. Нежданова)

7. П. Турчанинов. Воскресни Боже (исп. Д. А. Смирнов, К. В. Розов и Г. Г. Шараев)

8. П. Г. Чесноков. Благослови душе моя Господа (на всенощной; исп. А. В. Нежданова, В. Р. Петров и Д. А. Смирнов с хором)

Начало в 5 часов

В храме при Странноприимном доме гр. Шереметева

29 мая 1919 года (в Вознесение Господне) в 4 часа дня

Хором из артистов хора Большого Государственного театра под управлением хормейстера этого театра Н. С. Голованова

При участии артистов Государственного театра А. В. Неждановой и В. Р. Петрова

Будет исполнено:

I

1. М. Глинка. Херувимская

2. А. Кастальский. «Ныне отпущаеши» (Solo В. Р. Петров)

3. П. Чесноков. «Разбойника благоразумнаго»

4. А. Львов. «Виждь твоя пребеззаконная дела»

5. С. Рахманинов. Тебе поем (Solo А. В. Нежданова)

6. Г. Львовский. «Господи помилуй» (поемое на Воздвижении Креста Господня)

II

1. П. Чайковский. Херувимская (e moll) из Литургии

2. Н. Голованов. «Тебе поем» (рукопись) (Solo А. В. Нежданова)

3. Н. Голованов. «Плотию уснув»

4. П. Чесноков. «Ангел вопияше» (Solo А. В. Нежданова)

5. П.Чесноков. «Благослови душе моя Господа» (Solo исполнят А. В. Нежданова, В. Р. Петров, Н. М. Пашутин)

В понедельник 9 июня 1919 года

Молитвенное собрание в храме преп. Сергия, что в Рогожской, на котором будут исполнены духовные песнопения хором из артистов хора Большого театра и при участии артистов Государственного театра А. В. Неждановой и В. Р. Петрова под управлением Н. С. Голованова

Будет исполнено:

I

1. М. Глинка. Херувимская

2. А. Кастальский. Ныне отпущаеши (Solo В. Р. Петров)

3. П. Чесноков. Разбойника благоразумнаго

4. А. Львов. Виждь твоя пребеззаконная дела

5. С. Рахманинов. Тебе поем (Solo А. В. Нежданова)

6. Г. Львовский. Господи помилуй (поемое на Воздвижении Креста Господня)

II

1. П. Чайковский. Херувимская (e moll) из Литургии

2. Н. Голованов. Тебе поем (Solo А. В. Нежданова)

3. Н. Голованов. Плотию уснув

4. П. Чесноков. Ангел вопияше (Solo А. В. Нежданова)

5. П. Чесноков. Благослови душе моя Господа (Solo исполнят А. В. Нежданова, В. Р. Петров, Н. М. Пашутин)

Добровольные пожертвования поступают на содержание храма

В воскресенье 19/6 июня (в День Св. Троицы) 1921 года

в церкви бывш. графа Шереметева (при Странноприимном доме) будет исполнена Литургия П. И. Чайковского хором артистов-солистов Большого театра под управлением Н. С. Голованова

В храме св. Флора и Лавра, что на Зацепе

В воскресенье 30 октября 1921 года состоится

Молитвенное собрание при пении Губонинской капеллы в составе 60 человек под управлением Г. И. Рютова, артистов Государственного Большого театра Е. А. Степановой и С. Н. Стрельцова, Великого патриаршего архидиакона К. В. Розова, солистов М. М. Стрельцовой, А. П. Чаплыгина и др.

Будут исполнены следующие песнопения:

1-я часть

1. С нами Бог (канонарх М. В. Безсонова) Кастальского

2. Блажен муж (соло А. П. Чаплыгин) Чесноков

3. Свете тихий Рютова

4. Ныне отпущаеши (соло С. Н. Стрельцов) Рахманинова

5. От юности моей Калиникова

6. Величит душа моя Господа (соло Е. А. Степанова) Чеснокова

7. Спаси Боже люди Твоя (архидиакон К. В. Розов) Рютова (в 1-й раз по рукописи)

8. Великое славословие (соло М. М. Стрельцова,С. Н. Чаплыгин и А. П. Чаплыгин) Рютова

Между 1-й и 2-й частью молитвенного собрания скажет слово профессор богословия священник С. Богословский

2-я часть

1. Великая ектения (архидиакон К. В. Розов) Чеснокова

2. Благослови душе моя Господа Шведова

3. Блаженны (соло С. Н. Стрельцов) Чеснокова

4. Херувимская песнь (6-голосная) Глинки

5. Верую (соло А. П. Чаплыгин) Архангельского

6. Тебе поем (соло Е. А. Степанова) Чеснокова

7. Ангел вопияше (соло Е. А. Степанова) Чеснокова

8. Отче наш (2-хорное) Сарти

9. Патриаршее многолотствование Кастальского. Исп. Великий архидиакон К. В. Розов и хор

Начало в 6 часов

Билеты по 10 000 рублей можно получить у зав. капеллой Г. Е. Захарченко, у регента Г. И. Рютова, в храме св. Флора и Лавра у приходского совета до и после церковных служб. Весь чистый сбор поступает в пользу голодающих Поволжья.

22 января 1922 года

Малый зал консерватории

Доклад Я. А. Богатенко на тему «Старинное русское пение» при участии старообрядческого хора

19 марта и 9 апреля 1922 года

Государственная филармония Н. К. П.

Большой зал консерватории

Вечер духовных песнопений в исполнении Государственной капеллы под управлением дирижера Госкапеллы П. Г. Чеснокова

При участии Е. А. Степановой, В. Р. Петрова, С. Н. Тарана

Программа

Отделение 1-е

1. Д. С. Бортнянский. Воспойте людие (2-хорный концерт)

2. А. Ф. Львов. Виждь твоя пребеззаконная дела

3. П. И. Турчанинов. Тебе одеющагося светом

4. М. И. Глинка. Херувимская песнь (6-голосная)

5. П. И. Чайковский. Верую

6. Н. А. Римский-Корсаков. Тебе Бога хвалим (2-хорное)

Отделение 2-е

7. А. Д. Кастальский. Тебе поем

8. А. Д. Кастальский. Бог Господь… Благообразный Иосиф

9. А. Т. Гречанинов. К Богородице прилежно ныне притецем

10. А. Т. Гречанинов. Волною морскою (ирмос-розник на Рождество Христово)

11. П. Г. Чесноков. Высшую небес

12. П. Г. Чесноков. Благослови душе (для solo сопрано, solo баса, solo тенора и хора)

Храм Большое Вознесение (у Никитских ворот)

В воскресенье, 24 сентября 1922 года, состоятся духовные песнопения в исполнении Государственной хоровой капеллы (100 человек) под управлением профессора Московской консерватории П. Г. Чеснокова при участии артистов-солистов ГАБТ А. К. Матовой, А. Н. Садомова, И. П. Варфоломеева

Начало ровно в 7 часов вечера.

12 ноября 1922 года

в церкви св. Адриана и Наталии

Программа духовных песнопений

Хора И. И. Юхова

Отделение 1-е

Львов – Виждь твоя пребеззаконная дела

Чесноков – Блажен муж. Исп. Сахчинский с хором

Сарти – Отче наш

Чесноков – Да исправится молитва. Исп. Юхова-Сатеева с хором

Чесноков – Разбойника. Исп. Лабинский с хором

Гречанинов – Благообразный Иосиф

Степанов – Тебе поем. Исп. Барсова с хором

Отделение 2-е

Чесноков – Спаси Боже. Исп. Холмогоров с хором

Гречанинов – К Богородице прилежно

Рютов – Се ныне благословите Господа. Исп. Лабинский с хором

Чесноков – Величит душа. Исп. Барсова с хором

Архангельский – Блажен разумеваяй. Исп. Таран с хором

Кастальский – Ныне отпущаеши. Исп. Холмогоров с хором

Чесноков – Благослови душе. Исп. Юхова, Таран и Сахчинский с хором Под управлением И. И. Юхова

Храм Большого Вознесения у Никитских ворот

Воскресенье 17 декабря (н. ст.) 1922 года

Программа исполняемых хором под управлением артиста Государственных Академических Театров М. И. Семенова духовных песнопений

1. [П. О.] Кочановский – «Душе моя»

2. Н. А. Римский-Корсаков – «Се Жених грядет»

3. А. Ф. Львов – «Виждь твоя пребеззаконная дела»

4. Дм. Бортнянский. Чертог Твой вижду

5. П. Воротников. «Разбойника благоразумнаго»

Исп. В. Р. Петров, Н. М. Пашутин и ***

6. Прот. П. Турчанинов – «Благообразный Иосиф»

7. П. Г. Чесноков – Ангел вопияше

Исп. Е. А. Качалова и хор

8. Лянге [Г. В. Ланге] – Ныне отпущаеши

Исп. А. К. Минеев и хор

9. Г. И. Рютов – Се ныне благословите Господа

Исп. Н. Н. Триандофилион и хор

10. Сергей Богословский – «Молитву пролию ко Господу»

Исп. В. В. Осипов и хор

11. А. А. Архангельский – «Блажен муж»

Исп. Н. М. Пашутин и хор

12. [М. П.] Строкин – «Ныне отпущаеши»

Исп. В. Р. Петров и хор

13. М. А. Слонов – «Слава в вышних Богу»

14. П. Г. Чесноков – «Благослови душе моя Господа»

Исп. Е. А. Качалова, Н. Н. Триандофилион, В. Р. Петров и хор

Начало в 5 часов вечера

24 декабря 1922 года

Храм Христа Спасителя

Программа духовного концерта

Хора Государственного Академического Большого театра под управлением Н. М. Данилина

1-е отделение

Из произведений А. Д. Кастальского

1. Единородный Сыне

2. Верую

3. От юности моея

4. Сам Един

5. Свете тихий

6. Благослови душе моя Господа

2-е отделение

Из произведений С. В. Рахманинова

1. Достойно есть

2. Да исполнятся уста наша

3. Малое славословие

4. Хвалите имя Господне

5. Воскресение Христово видевше

6. Взбранной Воеводе

Слово церковно-обновленческого движения прот. В. Красницкого

Воскресенье 14 января 1923 года

Духовные песнопения Хора И. И. Юхова

Программа

Чесноков – «С нами Бог»

Кастальский – «Дева днесь»

Андреев – Тропарь Рождеству

Завадский – «Отче наш»

Исп. Барсова с хором

Чесноков – Славословие

Кастальский – «Ныне отпущаеши»

Исп. [диакон] Холмогоров с хором

Рютов – «Се ныне»

Исп. Юдин с хором

Чесноков – «Святый Боже»

Исп. Юхова, Виноградова, Шабельская, Юхова-Сатеева и Матова с хором

Чесноков – «От юности моея»

Исп. Сахчинский с хором

Гуно-Андреев – «Богородице Дево»

Исп. Барсова с хором

Адам – Гимн Рождеству

Исп. Холмогоров с хором

Архангельский – «Ныне отпущаеши»

Исп. Юдин с хором

Чесноков – «Благослови»

Исп. Барсова, Холмогоров и Юдин с хором Под управлением Ив. Ив. Юхова

Государственная Академическая Филармония Н. К. П.

Большой зал консерватории

В воскресенье 11 февраля 1923 года

Духовные песнопения в исполнении

Государственной Хоровой Капеллы под управлением Директора Госкапеллы П. Г. Чеснокова При участии Е. А. Степановой, В. Р. Петрова и Н. Г. Райского

Программа

1-е отделение

1. Чесноков – «Достойно есть»

2. Воротников – «Разбойника»

Solo исп. В. Р. Петров

3. Львов – «Виждь твоя пребеззаконная дела»

4. Голованов – «Тебе поем»

Solo исп. Е. А. Степанова

5. Чесноков. Великое славословие

6. Чесноков. Благослови душе моя

Solo исп. Е. А. Степанова, В. Р. Петров и Н. Г. Райский

2-е отделение

1. Глинка – Херувимская (шестиголосная)

2. Чесноков – «С нами Бог»

Solo исп. Н. Г. Райский

3. Чесноков – «К Богородице прилежно»

4. Чесноков – Херувимская

Solo исп. Е. А. Степанова, В. Р. Петров и Н. Г. Райский

5. Римский-Корсаков – «Тебе Бога хвалим» (2-хорное)

6. Бортнянский – «Воспойте людие» (2-хорное)

Начало в 1 час дня

Во время исполнения вход и выход из зала не допускаются

Большой зал консерватории

В воскресенье 25 марта 1923 года

Состоятся духовные песнопения

В исполнении хора, состоящего под наблюдением А. Д. Кастальского,

Под управлением К. С. Алексеева

Solo исполнят:

К. В. Розов

А. С. Пирогов 2-й

М. М. Стрельцова

Э. К. Александрович

Н. И. Гайдамаков

1-е отделение

Тропарь Великомученику Никите, Кастальского

«Помышляю день страшный», Архангельского

«Да исправится молитва», Чеснокова (solo исполнит солистка хора Э. К. Александрович)

«Егда славнии ученицы», Чеснокова

«Разбойника благоразумнаго», Кастальского

«Дева днесь», Кастальского

«С нами Бог», Чеснокова (solo исполнит Н. И. Гайдамаков)

2-е отделение

«Верую», Кастальского

«Милость мира», Рахманинова (solo исполнит солистка хора М. М. Стрельцова)

«Ангел вопияше», Чеснокова (solo исполнит солистка хора М. М. Стрельцова)

«Отче наш» двухорное, Сарти

«Ныне отпущаеши», Кастальского (solo исполнит К. В. Розов)

«Высшую небес», Чеснокова

«Благослови», Чеснокова (solo – М. М. Стрельцова, Н. И. Гайдамаков и А. С. Пирогов 2-й)

Начало в 2 часа дня. Подробности в программах

25 марта 1923 года

Московская художественная капелла под управлением И. Т. Калинина

Программа духовных песнопений

1-е отделение

1. Киево-Печерской Лавры – «Блажен муж»

2. Кастальский А. Д. – «Свете тихий» № 3

3. Гречанинов А. Т. – «Хвалите имя Господне»

4. Рахманинов С. В. – Шестопсалмие

5. Кастальский А. Д. – «Ныне отпущаеши» № 1

Соло – М. К. Холмогоров

6. Чесноков П. Г. – «С нами Бог»

Соло – В. П. Дамаев

2-е отделение

7. Шведов К. Н. – «Благослови» (из Литургии)

8. Чайковский П. И. – «Достойно»

9. Калинников В. С. – «Камо пойду»

10. Калинин И. Т. – «На реках Вавилонских»

Соло – С. М. Владиславлев, В. П. Колпенский, Б. В. Лазарев и Е. Н. Чучкина

11. Турчанинов П. И. – «Тебе одеющагося»

12. Фор И. – «У Креста»

Соло – В. П. Дамаев и М. К. Холмогоров. Аккомп. Крылов

В заключение концерт А. А. Архангельского «Помышляю день страшный»

Соло С. М. Владиславлев

Начало в 4 с половиной часа дня

Воскресенье 1 апреля 1923 года

Храм Богоявления в Елохове

Программа духовных песнопений

в исполнении Хоровой академической капеллы в соединении с местным хором (всего 120 человек)

Под управлением дирижера капеллы проф. П. Г. Чеснокова

и дирижера местного хора Л. Н. Воинова

При участии артиста В. Р. Петрова и протодиакона К. З. Стельмаха

1-е отделение

1. «Воспойте» – 2-хорный концерт Бортнянского

Духовные концерты: 1920-е 597

2. Херувимская – Глинки

3. «Виждь твоя» – Львова

4. «Разбойника» (трио) – Воротникова

Исп. В. Р. Петров, Андреев и Петропавловская

5. «Егда славнии» – Чеснокова

6. «Благослови» – Чеснокова

Solo исп. В. Р. Петров, Андреев и Грузинская

Дирижирует П. Г. Чесноков

2-е отделение

1. «Достойно есть», ор. 38 – Чеснокова

2. «Блажен муж» – Чеснокова

Solo исп. К. З. Стельмах

3. «Помышляю день страшный» – Архангельского

4. «К Богородице прилежно» – Гречанинова

Дирижирует Л. Н. Воинов

5. «Верую» Архангельского

Solo исп. В. Р. Петров

6. Отче наш, 2-хорный – Сарти

Дирижирует П. Г. Чесноков

Начало в 5 часов дня

Воскресенье 22 апреля 1923 года

Храм Христа Спасителя

Духовные песнопения в исполнении

Хоровой капеллы под упр. П. Г. Чеснокова

При участии А. В. Неждановой, В. П. Дамаева и Х. В. Толкачева

1. Стихиры Св. Пасхи – Смоленского

2. «Ангел вопияше» – Чеснокова

Соло исп. А. В. Нежданова

3. «Да воскреснет Бог» – Бортнянского

4. «Тебе поем» – Голованова

Соло исп. А. В. Нежданова

5. «Ныне вся исполнишася» – Виноградова

6. «Благослови душе моя» – Чеснокова

Соло исп. А. В. Нежданова, В. П. Дамаев, Х. В. Толкачев

Перерыв 10 минут

1. «С нами Бог» – Чеснокова

Соло исп. В. П. Дамаев

2. «Ангел вопияше» – Чайковского

3. «Достойно есть» – Чеснокова

4. «Отче наш» 2-хорное – Сарти

5. «Воскресни Боже» (трио) – Турчанинова

Исп. В. П. Дамаев, В. Ф. Теодорович и Х. В. Толкачев

6. «Воспойте», 2-хорный концерт – Бортнянского

Слово о предстоящем Соборе скажет протоиерей Кафедрального Собора

В. Д. Красницкий⁵⁰¹

В храме во имя св. Николая Чудотворца, что в Ваганькове

13 мая н. ст. сего [1923] года

по случаю 30-летнего юбилея духовно-певческой деятельности А. И. Кустова совершена будет торжественная вечерня протопресвитером о. Н. А. Любимовым с местным причтом в сослужении протодиакона М. К. Холмогорова при пении местного хора под управлением Н. С. Голованова и Н. И. Демьянова при участии заслуженной артистки А. В. Неждановой и артистов А. К. Минеева, Н. М. Пашутина и архидиакона К. В. Розова

Н. К. П.

Концертное Акционерное Общество «Российская филармония» (Росфил)

Большой зал Московской Государственной Консерватории

Пятница 12 февраля 1926 года

Воскресенье 14 февраля (повторение)

Концерт Государственной Академической Хоровой Капеллы под управлением проф. П. Г. Чеснокова

Программа

Рахманинов: «Всенощная»

1. Благослови душе моя

2. Блажен муж

3. Свете тихий (киевского роспева)

4. Ныне отпущаеши (киевского роспева)

Соло исп. артист Г.А.Б.Т. С. Н. Стрельцов

5. Богородице Дево радуйся

6. Шестопсалмие

Антракт

7. Хвалите имя Господне (знаменного роспева)

8. Благословен еси Господи (знаменного роспева)

9. Воскресение Христово видевше

10. Величит душа моя Господа

11. Славословие великое (знаменного роспева)

12. Взбранной воеводе (греческого роспева)

Начало в 8 с половиной часов вечера

Начало концерта 14 февраля в 1 с половиной часа дня

Петроград/Ленинград

28 апреля 1918 года

Духовный концерт хора Государственной оперы в церкви св. Петра (Невский, 22)

В программе:

Рахманинов. Литургия

Под управлением А. И. Зилоти, хормейстер Г. Казаченко

20 октября 1918 года

Гербовый зал Дворца искусств

Хор Народной хоровой академии под управлением М. Г. Климова

Чайковский. Литургия

27 октября 1918 года

Гербовый зал Дворца искусств

Хор Народной хоровой академии под управлением М. Г. Климова

Чайковский. Литургия

30 марта 1919 года

Гербовый зал Дворца искусств

Хор Народной хоровой академии под управлением М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная

Вступительное слово – Н. Стрельников

25 апреля 1919 года

Гербовый зал Дворца искусств

Хор Народной хоровой академии под управлением М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная

27 апреля 1919 года

Гербовый зал Дворца искусств

Хор Народной хоровой академии под управлением М. Г. Климова

Римский-Корсаков, Глазунов (музыка к драме «Царь Иудейский»).

Вступительное слово – Н. Стрельников

13 и 15 июля 1921 года

Большой зал Государственной филармонии

Концерты Хора Государственной филармонии (бывш. Хора Архангельского)

Под управлением дирижера Московского Государственного хора композитора П. Г. Чеснокова

С участием артистов Государственной Академической оперы М. В. Коваленко, Н. Н. Куклина и Н. П. Молчанова

Духовная хоровая литература

Отделение 1-е

Произведения П. Г. Чеснокова

1. Высшую небес

2. Чертог Твой

3. Ангел вопияше, для сопрано solo и смешанного хора

Solo исп. М. В. Коваленко

4. Херувимская песнь (Стрелецкая)

5. К Богородице прилежно

6. От юности моея, для баритона solo и смешанного хора

Solo исполнит Н. П. Молчанов

7. Славословие великое, знаменного роспева

8. Благослови душе моя Господа, греческого роспева (рукопись). Для сопрано solo, тенора solo, баса solo и смешанного хора

Solo исполнят М. В. Коваленко, Н. Н. Куклин и Н. П. Молчанов

Отделение 2-е

1. А. Кастальский. Сам Един еси безсмертный (киевского роспева)

2. Н. Голованов. Ныне отпущаеши

3. Викт. Калинников. Богородице Дево

4. А. Кастальский. Милость мира (№ 2), знаменного роспева

5. А. Гречанинов. Верую из Демественной литургии. Для тенора solo и смешанного хора

Solo исполнит Н. Н. Куклин

6. К. Шведов. Тебе поем

7. А. Кастальский. Свете тихий

31 августа и 3 сентября 1921 года

Большой зал Государственной филармонии

Государственный академический хор Государственной филармонии под управлением М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная (все 15 номеров)

15 октября 1922 года

Большой зал Государственной филармонии

Государственная капелла под управлением М. Г. Климова

Русская духовная музыка

В программе: Бортнянский, Львовский, Львов, Чесноков, Сарти, Соколов, [Иван] Руднев, Кастальский, Панченко

12 ноября 1922 года

Большой зал Государственной филармонии

Государственная капелла под управлением М. Г. Климова

Русская духовная музыка

Чайковский. Литургия

Большой зал Академической филармонии

Три концерта Государственного академического хора под управлением директора Московской государственной академической капеллы П. Г. Чеснокова

С участием артиста-солиста Московской Государственной академической капеллы Константина Васильевича Розова и артистов Петроградских академических театров В. М. Афромеевой, Н. П. Молчанова и И. Г. Супруненко

Ряд произведений будет исполнен впервые в Петрограде по рукописям.

26 и 30 декабря 1922 года

Духовные песнопения

Отделение 1-е

Произведения П. Г. Чеснокова

1. Великое славословие (знаменного роспева)

2. От юности моея – соло с хором

3. Ангел вопияше – соло с хором

4. Ектения просительная – соло с хором

5. К Богородице прилежно

6. Благослови душе моя Господа (греческого роспева) для сопрано, тенора, баса

и смешанного хора (по рукописи)

Отделение 2-е

Произведения А. Д. Кастальского

1. Свете тихий

2. Ныне отпущаеши, соло с хором

3. Тебе поем, знаменного роспева (№ 2)

4. Сам Един еси безсмертный

5. К. Шведов. Тебе поем

6. П. Чесноков. Спаси Боже люди Твоя, соло с хором (исполняется по рукописи)

Начало концертов в 8 ½ часов вечера

31 декабря 1922 года

Большой зал Государственной филармонии

Государственный академический хор под управлением М. Г. Климова

Русская духовная музыка

В программе: Бортнянский, Гречанинов, Кастальский, Львов, Никольский, Римский-Корсаков, Турчанинов, Шведов, Глинка

11 марта 1923 года

Петроградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная

21 октября 1923 года

Петроградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Русская духовная музыка

18 ноября 1923 года

Петроградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная

10 февраля 1924 года

Петроградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная

2 ноября 1924 года

Ленинградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Чайковский. Литургия

15 ноября 1925 года

Ленинградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная

14 февраля 1926 года

Ленинградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Чайковский. Литургия

25 декабря 1927 года

Ленинградская государственная академическая капелла под управлением

М. Г. Климова

Рахманинов. Всенощная

* * *

Кимры

Программа духовных песнопений

В храме Преображения Господня

В воскресенье 10 августа н. ст. 1919 года

Хором из артистов хора Московского Большого театра под управлением дирижера Государственного Большого театра Н. С. Голованова при участии артистов Государственных театров А. В. Неждановой и В. Р. Петрова

Будет исполнено:

Отделение 1-е

1. Херувимская. Муз. М. Глинка

2. Ныне отпущаеши. Муз. А. Кастальский (соло – В. Р. Петров)

3. Разбойника благоразумнаго. Муз. П. Чесноков

4. Виждь твоя пребеззаконная дела. Муз. А. Львов

5. Тебе поем. Муз. С. Рахманинов (соло – А. В. Нежданова)

6. Разбойника благоразумнаго. Муз. П. Воротников (исполнят: В. Р. Петров, Н. Н. Триандофилион и П. И. Тихонов)

7. Господи помилуй. Муз. Г. Львовский (поемое на Воздвижение Креста Господня)

Отделение 2-е

1. Херувимская. Муз. П. Чайковский

2. Тебе поем. Муз. Н. Голованов (Рукопись. Соло – А. В. Нежданова)

3. Плотию уснув. Муз. Н. Голованов

4. Ангел вопияше. Муз. П. Чесноков (соло – А. В. Нежданова)

5. Воскресни Боже. Муз. П. Турчанинов (трио – В. Р. Петров, Н. Н. Триандофилион и П. И. Тихонов)

6. Благослови душе моя. Муз. П. Чесноков (соло – А. В. Нежданова, В. Р. Петров и Н. Н. Триандофилион).

Начало в 2 часа дня

Распорядитель И. И. Столяров

* * *

К содержанию этой афиши в сохранившейся программе концерта (Музей-квартира Голованова, № 5979) добавлена следующая информация: «Приглашения можно получать при входе и заблаговременно у священника Ф. К. Колерова, И. И. Столярова, Е. Ф. Кортикова и Н. С. Королева. Собор Преображения».

Кроме того, на обороте программы имеется запись рукой Н. С. Голованова:

Список артистов хора, участвовавших в концерте 10 августа 1919 в г. Кимры Тверской губ.

Soprani: Качалова, Грузинская, Полякова, Николаева, Смирнова Вера, Боголепова

Alti: Рогачева, Чинякова, Б…, Соколовская, Дурнева

Tenori: Пашутин, Триандофилион, Бойченко, Петунин, Агеев, Щеголев

Bassi: Шараев, Тихонов, Кравченко, Савицкий, Кусиков, Дурнев, Чурилкин.

Показательно также, что в стильно оформленной программе к каждому песнопению дается полный его текст.

Концерт состоялся в августе, а в сентябре советские власти арестовали о. Феодора Колерова по обвинению в «организации духовного концерта без всяких разрешений на то советских органов». Через несколько лет, в 1929, он был снова арестован – за протесты против закрытия храма – и на этот раз уже расстрелян.

Ныне в отреставрированном Преображенском соборе города Кимры на видном месте лежат на аналое выразительная икона о. Феодора и его канонник – книга, которую он успел передать семье в ночь перед расстрелом.

Игумен Дамаскин (Орловский)⁵⁰²

Феодор Ксенофонтович Колеров родился в 1882 году в селе Семеновском Тверской губернии… <…> В 1905 году Феодор окончил тверскую Духовную семинарию и был рукоположен во священника села Ключевого Тверской губернии. В 1911 году он был переведен в село Столбово, а через год стал настоятелем в только что отстроенном Преображенском храме в городе Кимрах Тверской губернии. Своим ревностным служением о. Феодор быстро привлек к себе сердца верующих. <…>

Художественно одаренный человек, ценитель хорошего духовного пения, он приглашал в Преображенскую церковь известных певцов. У него были дружеские отношения с певицей Неждановой и дирижером Головановым. Артисты исполняли духовные песнопения; эти концерты имели не только просветительское значение, но и благотворительное. В Москве был голод. Многие известные артисты были лишены всяких средств к существованию и голодали. После духовных концертов и пения на службах прихожане приносили им что у кого было из продуктов. Так о. Феодор помог певцам пережить голодное время. <…>

Советские власти сразу отметили незаурядного священника и его высокий авторитет среди горожан. В начале сентября 1919 года секретный отдел губернской ЧК разослал по всем уездным городам телеграммы об аресте в качестве заложников всех сколько-нибудь выдающихся жителей. <…> Среди других заложников был арестован и о. Феодор. Его обвинили в том, что он «организовал духовный концерт без всяких разрешений на то советских органов». Отец Феодор вскоре был освобожден, но власти не прекращали преследований: отобрали всю мебель, затем наложили контрибуцию, по которой он был обязан выплатить крупную сумму денег, в противном случае угрожали арестом (С. 405–406).

[В 1922 году о. Феодор посетил съезд «Живой церкви» в Москве и был «приписан» к ней. В августе он провел в Кимрах собрание местного духовенства на эту тему, но уже в октябре, после беседы с тверским священником (священномучеником) Алексием Бенеманским, написал прошение к епископу Тверскому Петру (Звереву; новомученику), в котором говорилось: «Прошу Вас, Владыко, принять меня в число пастырей Церкви, простить мой грех, совершенный по действу диаволю…» На время епископ запретил о. Федора в служении, но после второго его покаянного письма – разрешил служить в Преображенском храме.]

В мае 1929 года власти приняли постановление о закрытии храма. Кимрский городской совет назначил комиссию по изъятию церковного имущества. <…> Когда пришла комиссия описывать церковное имущество, ее встретила толпа и не допустила в церковь. Прихожане установили дежурство около храма. <…> Отец Феодор, староста храма Анания Бойков и Михаил Болдаков были арестованы, Началось следствие. Обвиняемых увезли в Тверскую тюрьму. <…> Всего по этому делу было привлечено двадцать человек обвиняемых. <…> Обвиняемые… держались мужественно; виновными себя они не признали. 27 октября был зачитан приговор: священник Феодор Колеров, староста Анания Бойков, члены церковного совета Дмитриев и Закурин и Михаил Болдаков были приговорены к расстрелу. Адвокаты приговоренных подали кассации. На время кассации о. Феодора перевели в Москву в Таганскую тюрьму. <…> Его жена Анна Михайловна просила о помощи влиятельных знакомых о. Феодора, но безрезультатно. <…>

Она решила обратиться к известной певице, народной артистке Неждановой, которой когда-то о. Феодор помог пережить голодное время. <…> Дверь в квартиру открыла горничная и спросила: «Кто вы?» Не закрывая двери, она произнесла вслух фамилию пришедшей. Отчет о процессе и приговор печатались в газетах, и Антонина Васильевна крикнула из глубины квартиры горничной: «Передайте, что меня нет дома». <…>

20 ноября о. Феодору было объявлено, что смертный приговор утвержден. <…> 29 ноября в утренних газетах было опубликовано, что священник Феодор Колеров, староста Анания Бойков и мирянин Михаил Болдаков расстреляны. Однако о. Феодор был еще жив, и вечером этого дня ему дали свидание с женой и сыном. <…> Когда свидание закончилось и стража отвела о. Феодора в камеру, он написал на обороте фотографии жены имена детей. И подписал: «До свидания общего». А затем, когда стража пришла вести на расстрел, на первой странице канонника вывел: «29/XI – 1 час ночи»⁵⁰³.

* * *

К этому можно добавить, что о. Феодор Колеров, возможно, был дальним родственником С.В. Смоленского: дед Степана Васильевича по матери, протоиерей Стефан Колеров, долго священствовал в той же Тверской губернии, в городе Кашине, недалеко от Кимр. Известно, что Смоленский посещал Кашин, встречался с жившими там родственниками.