Брянский Свенский Успенский монастырь Орловской епархии

Свенский Успенский монастырь это одна из древних русских обителей и знаменита особенно тем, что сама Небесная Царица, Матерь Божия, благоизволила чудным образом избрать, освятить и прославить здешнее место явлением чудотворной своей иконы Печерской Киевской. Вот что говорится об этой обители в Истории российской епархии:¹ „Свинский или Свенский Успенский Брянский мужской третьеклассный монастырь Орловской губернии и епархии, расстоянием от уездного города Брянска в трех верстах, стоит на суходоле² , при реке Десне, против реки Свини или Свены, впадающей в Сейм³, от которой и название свое имеет»⁴. О начале сего монастыря повествуется следующее: «В лето 6796 (1288) благоверный Великий князь Черниговский Роман Михайлович, будучи в своей отчине, в городе Брянске⁵ по Божию изволению, ослеп очами, и услышав о чудесах и исцелении, которые происходят от чудотворного образа Пресвятой Богородицы Печерской от великих чудотворцев Антония и Феодосия Печерских Киевских, послал гонца⁶ своего в этот Печерский монастырь с милостыней и прошением об отпуске той чудотворной иконы к нему в город Брянск, для прошения от нее исцеления; посему архимандрит печерский⁷, сотворив совет с братией, этот чудотворный образ отпустили в Брянск на ладьях рекой Десной, по чину со священником⁸. Сим образом плывущим им, ста ладья на едином месте среди реки Десны; и егда посланнии рекоша: обляжем нощь сию в Свине реце, ладия пойде; и приставше к брегу одесную страну⁹, пребыша нощь ту. Егдаже на утрие воставше, поидоша на ладью помолитися Пресвятой Богородице, оныя (святой иконы) не обретоша. Того ради, приехавше за Десную (Десну?) реку, против реки Свини, поидоша по горам; и обретше Пресвятой Богородицы образ, стоит на дубе велицем, между ветвями, послаша вестника к великому князю, Роману Михайловичу исповедати чудо, бывшее от иконы Пресвятой Богородицы; и тако великий князь, услышав от вестника таковое чудо, собра весь священнический лик¹⁰; и поидоша пеши, идеже стояше Пресвятой Богородицы чудотворный образ. Приходящим же им близ места того, великий князь Роман Михайлович воздохну из глубины сердца своего со слезами, и рече: О, Пречудная Владычице Богородице, Мати Христа Бога, нашего! Дай ми Госпоже очима узрети свет и Твой чудотворный образ: елико и дале узрю с места сего на все четыре стороны, толико придам к дому Твоему, и созижду храм и обитель, идеже Ты возлюбила место; и в той же час увиде малу стезю пред собою, и повеле на том месте поставити крест, кой и доныне там стоит¹¹. Потом от того места поидоша к древу, на нем же стояше чудодотворная икона; и Великий князь возопи велиим гласом: О, Пресвятая Владычице, Госпоже, Дево Богородице, услыши глас молитвы моея, и дай ми прозрети очами моима! И в той час прозрев великий князь Роман Михайлович яснее прежнего, повеле освященному причту сняти¹² со древа чудотворный Пресвятой Богородицы образ, и целовав оный, нача молебен пети. По отпетии же оного, нача сам князь своими руками, со всеми при том бывшими, на храм Божий Пречистой Богородице древа рубити; и совершив храме вскоре во имя Пресвятой Владычицы нашей Богородицы честного и славного Ее Успения, и освятив, повел служити собороме Божественную литургию; и отправив вся по ряду огради монастырь¹³ и игумена постави, дав довольно злата и серебра, как на создание монастыря, так и на содержание братии¹⁴ и в сем состоянии пребывала сия обитель до времен царя Иоанна Васильевича, который в лето 1567¹⁵, на место деревянной повелел построить каменную соборную церковь; почему и построена она в оном же году Тверитином Гавриилом Димитриевым, сыном Маковым. В монастыре сем три церкви каменные: 1) во имя чудотворной иконы Пресвятой Богородицы, именуемой Свинской; 2) Преподобного Сергия, Радонежского чудотворца; 3) Успения Пресвятой Богородицы¹⁶; при них колокольня о двух этажах. Братские кельи и службы¹⁷ как погреба, поварня, и вокруг монастыря ограда каменная, и сад из плодовых деревьев. Сверх того монастырь сей достоин примечания потому, что при нем бывает ежегодно большая ярмарка августа 15¹⁸, на день Успения Богоматери, продолжающаяся целый месяц, на которую съезжается множество купцов из мест отдаленных¹⁹».

Чудотворная Печерская Свенская икона Пресвятой Богородицы. Таким образом угодно было Матери Господней избрать здешнее, некогда очень пустынное, место для распространения славы Божией, чтобы и здесь от пречудной Своей иконы разливать благодать милосердия Своего, и прославить Своих Великих угодников Печерских Антония и Феодосия за многотрудные их подвиги и за святость их жизни. В смутные времена, когда татары погромили отечество наше и русский престольный град Киев, и во времена отечественных междоусобий, хотя и сама Печерская обитель была разоряема, однако в Печерской обители было положено твердое основание над этою обителью было (и есть) особенное небесное покровительство. Небесная Царица, Матерь Божия, в Царьграде дала чудотворную Успения Своего икону мастерам-каменьщикам, и с этим божественным даром послала сих добрых делателей в Киевопечерскую обитель для строения в ней каменной церкви. В этой Печерской обители нетленные святые телеса Преподобных Отец Антония и Феодосия и их ревностных сподвижников пребывают, как честное камение в основании и крепости ее, сущу краеугольну самому Иисусу Христу. И потому Матерь Господня, соизволив на чудное пришествие Печерской Своей иконы в Свенск, всебогатно и неотступно вознаграждает Своей благодатью Киевопечерскую обитель. Предание гласит, что чудотворная Печерская Свенская икона Божией Матери писана преподобным Алипием, иконописцем печерским, который учился иконописному художеству y константинопольских живописцев, около 1088 года расписывавших великую церковь Киевопечерской Лавры²⁰. А что эта святая икона славилась чудотворениями уже с 1208 года, о том свидетельствует и История Российской Церкви²¹. По свидетельству Киевского полного месяцеслова (1827 г.), «Явление чудотворного образа Пресвятой Богородицы Свенской в лето 1218» совершилось; и празднование является полагается 11 и 17 числа августа месяца. А по месяцеслову С.-Петербургскому (1827 г.) явление чудотворной Свенской иконы показано и в 6593 (1085) году августа 17 дня. Такое различие в показании времени явлений чудотворного Печерского образа Пресвятой Богородицы произошло, вероятно, потому, что благодать Царицы Небесной прославляла святую Печерскую икону в Киеве и в 1085²² и в 1218 годах августа 11 и 7 чисел, и в другие времена. Но явление чудотворной Печерской иконы Пресвятой Богородицы в Свенске означется под 1288 годом, то-есть, когда святая икона эта поднята из Киева и прославилась в здешних брянских пределах явлением и чудотворением в исцелении Великого князя Романа Михайловича от слепоты. Память этого и прославления чудотворной Печерской иконы празднуется в Свенской обители не 11 и не 17 чисел августа, а 3 мая; и по этому случаю устроения в теплой монастырской церкви предел в честь Свенской иконы Божией Матери. Сего же числа совершается торжественная служба Божией Матери по Общей Минее и бывает перенесение чудотворной иконы из теплой церкви в соборно-монастырский Успенский храм. Празднование же в Свенской обители преподобному отцу нашему Феодосию Печерскому, положенное 3 мая, переносится на 2-е число того месяца, чести ради празднования явлению чудотворной иконы Божией Матери 3 числа мая.

Свенская чудотворная икона Пресвятой Богородицы изображается так: На золотом возвышенном троне, который поставлен на особом амвоне в одну ступень, величественно восседит Пресвятая Дева Матерь Божия, ее правая стопа утверждается на особом малом камне или подножии, а левая покоится на амвоне. На коленах Пресвятой Девы, при персях восседит Предвечный Младенец, Господь наш Иисус Христос, и благословляет десницею и шуйцею; а Пречистая Богоматерь держит Божественного Своего Сына обеими руками по месту Его опоясания. По обеим сторонам трона Владычицы на особых возвышениях стоят: с правой стороны Преподобный отец наш Феодосий, а по левую сторону Преподобный отец наш Антоний, печерские чудотворцы, – оба со свитками в руках. На свитке у преподобного Антония написано: «Молю убо вы чада, держимся воздержания и не ленимся. Имамы в сем Господа Помощника.» На свитке y преподобного Феодосия начертано: «Владыко Господи Боже Вседержителю, Творче всея твари видимых и невидимых, Своим смотрением возгради дом Пречистой Своей Матери мною рабом твоим Феодосием, его же утверди недвижимо до дне суда Твоего страшного (на) хвалу и славословие Тебе.» Преподобный Антоний представлен в полной монашеской схиме, а преподобный Феодосий изображен в мантии и епитрахили, без клобука открытой главой. Мерой святая чудотворная Печерская Свенская икона в длину, т.-е. в вышину, пятнадцать с половиною вершков, а в ширину девять с половиной вершков.

Как ни важно было отшествие чудотворной Печерской иконы Царицы Небесной для обители Киевопечерской, как ни велико было лишение этой святыни для подвижников печерских, – святые иноки эти великодушно покорились Промыслу Господню, который видимо прославлял их самих, подавая им силы и крепость на многотрудном спасительном их пути. Чудотворная Печерская Свенская икона Матери Господней возле Брянска воссияла как солнце; отцы печерские Антоний и Феодосий, по благодати Божией, и здесь явились начальниками и наставниками богоугодного иноческого жития, и обрели себе здесь новых послушных чад духовных в новой обители. Можем верить, что и печерские иноки радовались распространению славы Божией из их славной обители, радовались, что их смиренное иноческое житие обрело себе усердных подражателей. Семьдесят подвижников, немедленно собравшихся под покров Матери Господней в новую Свенскую обитель, при самом первоначальном основании ее; благоговение всей брянской страны к святыне чудотворной иконы; беспредельная благодарность Великого князя Романа Михайловича за благодатное исцеление его от слепоты – приношения в новую обитель злата и серебра и пространных владений, – все это свидетельствует о милостивом благоволении Царицы Небесной к здешнему святому месту, угодному для вселения славы Божией.

Таким образом, святая чудотворная Печерская икона Божией Матери с 1288 года пребывает и благоговейно чествуется и доселе в Брянском Свенском Успенском монастыре, и, по имени этой обители, именуется чудотворной Свенской иконой. А сама обитель, как город, верху горы стоит, утверждаемая благодатью Царицы Небесной и молитвами великих угодников Божьих Антония и Феодосия, чудотворцев печерских.

В 1563 году царь и великий князь Иоанн Васильевич благоволил брать Свенскую чудотворную икону в свой царский дом в Москву; и украсив золотыми венцами с дорогими камнями и жемчугом, в 1583 году отпустил и проводил святую чудотворную сию икону со священным собором в Свенскую обитель²³.

В лето 7178 (1670) при игумене обители Никодиме, на чудотворный образ Богоматери устроена риза из чистого червонного золота. Но более всего эту пречудную икону украшает и прославляет благодать Царицы Небесной, изливающаяся в чудотворениях на всех, с любовью притекающих к сему неоскудному источнику милосердия Матери Господней, чтущих сию святыню, и с усердием и благоговением молящихся Царице Небесной, яко скорой и Всесильной Помощнице. Слава святой чудотворной иконы Печерской Свенской ведома всей земле Русской.

Цари и великие князья Иоанн Васильевич, Федор Иоаннович, Борис Федорович, Михаил Федорович, Алексей Михайлович, Федор, Иоанн и Петр Алексеевичи, императрица Елисавета Петровна, святейшие патриархи Филарет Никитич и Иосиф, бояре Юрьевы-Романовы, многие князья и вельможи благоговейно чтили чудотворную Свенскую икону Божией Матери, и в знамение своего к ней усердия, благотворили святой обители Свенской многими и богатыми дарами²⁴.

Довольно чудес, бывших от Чудотворной Печерской Свенской иконы Божией Матери, описано на древнейшем списке этой святой иконы, с изображением их в лицах, также на стенах и сводах теплой преподобных отец Антония и Феодосия церкви. Между этими чудесами особенно достопримечательны: 1. Царь и великий князь Иоанн Васильевич приказал строить в Свенской обители каменные церкви. Но когда в устроенной церкви упали каменные своды, – в то время игумен Мартиниан с братией и со всеми людьми, чудодействием Пресвятой Богородицы, вышел из той церкви невредим.

2. Некогда приходили иноплеменники войной под святую обитель Богоматери, стали разорять обитель и саму церковь; но преславным чудотворением и заступлением Пресвятой Богородицы иноплеменники были ослеплены, и все сокровища, которые были взяты ими из обители, возвращены ими в монастырь.

3. И в другие разные времена неприятельские силы приходили к городу Брянску, чтобы его разорить и жителей взять в плен, но помощью Небесной Царицы никогда не могли взять²⁵ этот город, и супостаты всегда были побеждены.

4. Из города Трубчевска в 181 (1673) году приведен был к чудотворному образу Пресвятой Богородицы некий земледелец, по имени Патапий, который сильно бесновался и невозможно было удержать его. Но всесильною помощью Пресвятой Богородицы этот человек получил исцеление и постригся в Свенской обители в монашество.

5. В том же году пришел из города Свенска некто Афанасий, тоже страдавший от нечистых духов, но помощью Пресвятой Богородицы получил исцеление.

6. В 183 (1685) году города Трубчевска. некоторый земледелец, по имени Иоанн, одержим был нечистым духом, но молитвами Пресвятой Богородицы пред Ее чудотворной Свенской Печерской иконой получил исцеление, и в Свенской обители пострижен в монашество.

7. В 185 (1677) году, 20 ноября, теплая каменная церковь преподобных отец Антония и Феодосия Печерских разрушилась, но царские двери и святые иконы найдены в алтаре нисколько не поврежденными. Образ Воскресения Христова, лежавший на аналогии для целования, найден, на третий день после разрушения церкви, под кирпичами в щебне, тоже неповрежденным, между тем как совершенно раздавлен аналогий, на котором лежал тот святой образ.

В 1812 году, во время отечественной войны против французов, многие полчища двадцати язык направили было свое стремление к городу Брянску и угрожали ему нападением и истреблением. В то время благочестивые и благоговейные жители города Брянска и его окрестностей со слезами и верой притекли в Свенскую обитель к чудотворному образу Пресвятой Богородицы, и взяв его, учинили вокруг города крестный ход с чудотворной иконой, и вскоре потом были утешены вестью, что в то самое время, когда в Брянске молились, враждебные полчища неприятелей обращены вспять. В возблагодарение Царице Небесной за такое спасение города и страны от неприятельского нашествия, брянские граждане со всем городским духовенством вторично подняли из обители Свенской чудотворную икону Божией Матери, с ней обошли крестным ходом весь город, и в самое это время получили известие, что французы со всеми своими разноплеменными полчищами изгнаны из Москвы, и Божьей силой направлены прежним путем восвояси. Посему в вечную и незабвенную память этого великого и славного заступления города Брянска молитвами Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, совершившегося от Ее чудотворной Свенской иконы, жители города, Брянска и его пределов, по усердию своему, с дозволения начальства, установили ежегодно неизменно совершается в 11-й дель августа крестный ход; для чего, накануне того дня всенародно подъемлют с честью и славой пречестную чудотворную Свенскую икону в город Брянск.; в городском соборе совершают Царице Небесной всенощное бдение, отправляемое настоятелем Свенской обители соборне с городским духовенством; а утром, после божественной литургии, начинающейся в семь часов утра, обходят вокруг города с чудотворною иконой, со крестами, иконами и святыми хоругвями из всех церквей и со всем городским духовенством, и затем возвращаются в собор. После отдохновения, пред вечерним славословием, по соборному благовесту, благочестивый и усердный народ идет в собор и тоже с честью и славою провожает чудотворную икону в обитель.

Независимо от сего, в память того же славного избавления от нашествия французов в 1812 году заступлением Царицы небесной, жители города Брянска, и его пределов, по усердию своему и вере в заступление Матери Господней, устроили другую новую золотую ризу на чудотворную Свнскую икону и украсили ее в первый день января 1815 года²⁶.

Сверх того, в 1846 году на эту золотую ризу Свенской чудотворной иконы Божией Матери, усердием брянского помещика, Владимира Ростиславича Демидова, сделаны драгоценные бриллиантовая корона с сиянием Богоматери из крупных бриллиантов, также бриллиантовые звезды на плечах Приснодевы, венец, и нарукавники у Предвечного Младенца.

9. В 1830 году, в городе Брянске, у купца Ивана. Яковлевича Климова, младшая дочь его Екатерина семь недель страдала мучительной глазной болезнью, и наконец ослепла. Во время этого болезненного состояния, в мае месяце, девица Екатерина в сонном видении слышала божественное побуждение, чтобы из Свенского монастыря был поднят чудотворный Печерский образ Пресвятой Богородицы в их дом. Посему Иван Яковлевич Климов поднял чудотворную икону Богоматери в городе Брянске в свой дом для молитвы, 19 числа того же мая 1830 года.

На другой день, т.-е. 20 числа мая, пели молебствие пред чудотворным образом и освятили воду. Когда ослепшую девицу Екатерину подвели к святому кресту приложиться и окропили ее святой водой, то в то же время больная девица, несколько прозрела. Но когда она была подведена приложится к чудотворной иконе Божией Матери, то в самую минуту лобзания святой иконы больная получила прозрение глаз и совершенное исцеление их от жесточайшей болезни, и вскричала: «Батюшка, батюшка! Я теперь все вижу, и боли нет. Пусти, голубчик, нести образ» (обратно в обитель)! Но от сего была удержана. При сем было зрителей, очевидных свидетелей прозрения и выздоровления девицы Екатерины, до десяти человек соседей купца Климова²⁷.

10. В том же 1830 году, Трубчевскаго уезда, села Ревен, экономический крестьянин Иван Васильев сын Абрамов, в прошении к преосвященному Никодиму, епископу Орловскому, изъяснил, что «четвертый год как он, Абрамов, страдал помрачением ума, несносной тоской и унынием; но как только он, Абрамов, положил намерение и обет – поднять в свой дом чудотворный Свенский образ Пресвятой Богородицы, то тогда же почувствовал отраду и облегчение»; и потому просил дозволить ему, Абрамову, исполнить обет и поднять Свенскую чудотворную икону Богоматери в дом его, Абрамова, в село Ревны. Указом Орловской духовной консистории, 30 октября 1830 года, дозволено удовлетворить благочестивое желание Абрамова, и чудотворная икона была подъята в село Ревны. Не записано в обительной летописи о благодатном влиянии присутствия чудотворной иконы в селе Ревны на крестьянина Абрамова и его односельчан. Известно только из монастырской отчетности, что Абрамов и его односельчане засвидетельствовали свое усердие значительными приношениями в то время на обитель и на ее братию, каковые приношения простирались до трех тысяч рублей ассигнациями. Это приношение благочестивых ревенских жителей признаем за великое их усердие: без сомнения, еще большее было духовное утешение их от благодати присутствия у них чудотворной иконы Царицы Небесной.

11. В1832 году, одна женщина, Смоленской губернии, одиннадцать лет страдала как бесноватая и, в случаях болезненных припадков, кричала страшными голосами. Во время вечернего славословия в Свенской обители больная успокоилась. Потом для страдалицы пели молебен пред чудотворной иконой Божией Матери, и когда больная пожелала приложиться к чудотворному образу, то благодатью Царицы Небесной совершенно исцелилась²⁸.

12. «1840 года, в июле месяце, я, нижеподписавшаяся, карачевская помещица, Александра Иванова Гринева, от простуды получила сильное воспаление в глазах и почти слепоту и рожу на голове и на всем лице, со страшной болью и невозможностью смотреть на свет, а более на огонь; должна была ходить с вожатым, и накрыв совсем голову и лицо; что продолжалось до октября месяца, с невыносимой болью. Но, во время Свенской ярмарки, я, услышав об исцелении глазной болезни от святой Свенской иконы Божией Матери, просила повезти меня туда (в Свенский монастырь), куда и поехала; или лучше, меня положили в карету, накрыв совсем лицо. Ехали день и ночь, по невозможности моей терпеть тряски от скорой езды. На пароме перевезли нас с фонарями прямо к монастырю. В это время служили раннюю обедню; меня ввели в церковь, и поставили сзади всех, чтобы не видеть мне света от свечей: боль была ужасно сильная и нестерпимая. После литургии понесли святую икону в лавку; и я сзади была поведена, взяв с собою полотенце и стакан. Мне подали святой воды, которую освящали в лавке; я намочила глаза и все лицо: и в ту же минуту боль утихла, я сбросила покрывало с лица, уже не чувствуя никакой боли: опухоль прошла, и я совершенно была исцелена. При этом отпустили мне бутылку святой воды на дорогу: я ею умывалась, и воспаление и боль совершенно окончились и более не возвращались, по милосердию Матери Божией, совершившемуся надо мною пред чудотворной Свенской иконой, что свидетельствую по чистой совести и подписуюсь: Карачевская помещица Александра Иванова Гринева.» – «Сей час же по приезде моем домой, нашла я у своего дворового человека Стефана Андреева трехлетнего сына Андрея совершенно ослепшего от оспы и отправила больного с его отцом в Свенский монастырь. Ослепший Андрей совершенно исцелился в монастыре, и доселе состоит в военной службе»²⁹.

Почти во всех русских месяцесловах и пространных святцах упоминается о явлении Печерской Свенской Чудотворной иконы Божией Матери; во всех пределах земли русской верными чадами православной церкви 11 и 17 чисел августа месяца благоговейно чествуется праздник Божией Матери в честь Ее Чудотворной Свенской иконы. И в отдаленной Сибири свет чудотворений этой святой иконы светится. И туда призывают Небесную Заступницу со святым Ее образом Свенским. Так, в 1854 году Томской губернии, города Барнаула городской глава и вместе соборный староста, г. Мушников, отношением просил, настоятеля Свенской обители, архимандрита Смарагда, выслать точный список с Чудотворной Печерской Свенской иконы Божией Матери, для Барнаульской соборной церкви. С разрешения Орловского епархиального начальства, список с Чудотворной иконы Свенской был послан из обители. 24 августа 1854 года, во славу Царицы Небесной и на утешение и заступление благоговейных жителей сибирского города Барнаула, которые, давно желая поклониться этой святыне, встретили святой Свенский образ Божией Матери с подобающей честью. Священнослужители города Барнаула, при многочисленном течении народа, внесли святую икону в соборную Захариевскую церковь, как с благодарностью уведомил о сем барнаульский глава.

Но кто возможет изглаголати силы Твоя, Богородице! Мы не молчим о благодати чудес Твоих и, предстоя со благоговением пред Пречистым образом Твоим, проповедуем о величестве Твоем, яко рабы недостойные, да в сердцах своих и всех любящих Тебя обновим веру к Тебе, возбудим святую любовь к Тебе и да подкрепим свою надежду на Тебя.

Мы знаем, что благочестивые брянские граждане беспредельно чтут пресвятой чудотворный Свенский образ Владычицы, с искренним усердием и верой молятся пред ним во всяких случайностях своей жизни. Бывают ли у них начинания общих дел житейских, заключаются ли брачные союзы, отправляются ли их суда в далекое плавание, или обозы идут с товарами, в радостях и печалях, непременно приходят они в обители, частно и семейно, и молятся Небесной Царице, Матери Божией, да ниспошлет Она Свое материнское божественное благословение на них. Оканчиваются ли дела их, – благоговейные граждане притекают к чудотворному образу, с благодарением Господу Богу и Его Пречистой Матери. Здесь, почти в каждом доме, почти в каждом верном семействе ведома и памятна на самом деле божественная благодать Царицы Небесной, явленная чрез посредство чудотворной Ее Свенской иконы³⁰.

Нередко благочестивые граждане города Брянска и жители окрестностей и других мест подъемлют чудотворную икону Божией Матери в дома свои для молитвы и освящения благодатью Пресвятой Богородицы. И с древних лет это поднятие Пречистого лика Владычицы Богородицы совершается славно и умилительно. Когда желающие поднять святую чудотворную икону придут в обитель, тогда начинается сборный благовест в большой колокол с переводом и во все колокола. Настоятель со всею о Христе братиею идет в церковь; стекаются и соседние сельские обыватели. Настоятель с собором, облачась в ризы, исходит из алтаря, становится пред чудотворным образом и благословляет начало молебного пения. После соборного пения: «Царю Небесный», читаются «Трисвятое», «Отче наш», «Господи помилуй», 12 раз, «Придите поклонимся», Псалом 142: «Господи услыши молитву мою», по прочтении коего диакон глаголет: «Бог Господь, и явися нам» – и поются тропари Богородичны: «К Богородице прилежно», и проч. В это время два иеромонаха сослужащие подъемлют на свои руки чудотворную икону Богоматери, и бывает исхождение из церкви, предходящим певцам и двум пономарям, с возженными свечами. Диаконы кадят святую чудотворную икону. Настоятель с иеромонахами и усердствующими христианами следуют за ней. По выходе за святые монастырские ворота, при колокольном звоне и пении священных стихир, иеромонахи со святой чудотворной иконой останавливаются на площади лицом к обители; настоятель предстоит пред чудотворным образом, со святым крестом в руке, а иеродиаконы с кадилами. Здесь иеродиакон глаголет ектению сугубую, по обычаю, и бывает отпуст. Настоятель прикладывается к чудотворной иконе, взывая духом ко Пресвятой Богородице, да пребывает Ее божественная благодать на обители неотступно; а потом преподается честный крест для целования подъемлющим чудотворную икону. И так получив благословение, подъемлющие в дом свой святую икону, приемлют ее на свои руки от иеромонахов. Иеромонах, назначаемый для сопровождения святой чудотворной иконы и для молитвенных священнодействий, приемлет от настоятеля честный Крест; затем отходят с миром в предназначенный путь, с пением подобающих стихир из молебна Богородична, и при колокольном звоне, а настоятель с братиею возвращается в обитель.

В городе Брянске и в селах, где бывает шествие чудотворной Свенской иконы Божией Матери, при церквах бывает звон во все колокола, и благоговейные христиане стекаются на встречу для целования и провожания чудотворного образа Матери Господней с, таким глубоким душевным благоговением, как бы встречая и провожая самую Небесную Царицу Владычицу. Нельзя и высказать словом того безграничного стремления сельских жителей к чудотворной святыне, какое случается видеть в селениях и деревнях, при встрече и провожании Свенской чудотворной иконы Божией Матери: падают на колена, ложатся на землю, кладут под святую икону грудных младенцев, подводят отроков, чтобы через них был перенесен чудотворный образ. Совершается праздников праздник, в целом селении, где пребывает божественная святыня: дворы, улицы, площади подметены чисто, избы по возможности и состоянию убраны: конечно, тем более огонь любви сих простодушных детей к Богу, и взаимно Его божественная благодать, очищаются, эти простые души и сердце, и сожигает хврастие греховное.

Подобным образом бывает и возвращение в обитель чудотворной иконы Божией Матери. Настоятель с братией в облачении, диаконы с кадилами и пономари со свечами выходят из монастыря на встречу святыне, при звоне во все колокола; настоятель кадит чудотворный образ, приемлет честный крест от иеромонаха, сопровождавшего святыню, а иеромонахи от богомолившихся приемлют святую чудотворную икону на свои руки; и так бывает шествие в церковь. По входе во храм, иеромонахи поставляют чудотворную икону на свое место; иеродиакон глаголет сугубую ектению, и бывает отпуст и целование честнаго креста и чудотворного образа.

Такой порядок исхождения и возвращения святой чудотворной иконы совершается постоянно и неизменно во всякое время. Впрочем, если возвращения святой иконы случится во время священнослужения в храме, то священнодействие не прекращается; все стоящие во храме внемлют общей молитве, и встреча святой чудотворной иконы совершается безмолвно, во глубине сердец молящихся.

В соборной монастырской Успенской церкви чудотворная икона Божией Матери занимает первое место в иконостасе, по правую сторону царских врат; а в теплой церкви устроено для нее особое место.

С чудотворной иконы Божией Матери в Свенском монастыре есть список, очень древний, действительно современный явлению чудотворной иконы. На этом списке, в держимом преподобным Феодосием свитке, при конце молитвы написано: «окладывана в лето s сотное y шестое благоверным князем великим Романом Михайловичем и благоверной княгиней Анастасией, месяца сентября в 26 день на память Иоанна Богослова»³¹ Эта святая икона украшена золотой ризой, той самой, которая прежде была на чудотворном образе, и устроена в 7178 (1670) году при игумене обители Никодиме, весом примерно, более двух фунтов. При этой же ризе находятся жемчужные украшения, приложенные в 1583 году к чудотворной иконе царем и Великим князем Иоанном Васильевичем, при отпуске ее из Москвы.

На таком твердом и незыблимом основании благодатью Царицы небесной в 1288 году вознаграждена святая Свенская обитель и существует уже 577 лет³². По внешнему управлению быт монастыря, в продолжение этого времени, подвергался трем переменам, довольно разнообразным.

Из повествования Российской Иерархии о сей обители мы заметили, что начало основания этого монастыря не зависело от человеческих расчетов и усилий; оно совершено по изволению высшего Божественного Промысла, которому благоугодно было духовно подкрепить здешнюю страну в те печальные времена нашего отечества, когда оно было разоряемо и смутами внутренних междоусобий, и татарским нашествием; когда ни владетельные князья, ни первосветители земли Русской не имели надежного местопребывания и ходили из града в град; а первопрестольный град Киев потерял всякое значение, разоренный татарами и оставленный великими князьями, перенесшими престол свой на север и там утвердившимися.

Мы знаем, что при самом основании Свенской обители Великим князем Романом Михайловичем, она была наделена достаточными и даже избыточными средствами к своему существованию; знаем также, что в обители этой был поставлен игумен, и в то же время собралось в ней братии до 70 человек. Естественно думать, что Великий князь Черниговский и Брянский Роман Михайлович, как князь самостоятельный, принял под особенное свое покровительство эту обитель, которую сам устроил по указанию Промысла Господня в своей отчине, и питал особенное благоговение к святому Печерскому образу Пресвятой Богородицы, от которого, благодатью Матери Господней, получил дивное исцеление.

Поэтому существование Свенской обители, от начала основания ее до 1681 года, естественно, было самостоятельное, и действительно управляли Свенским монастырем местные настоятели-игумены.

Пустынная местность Свенской обители, удаленной от города, скромность и благоговейное жительство первоначальных обитателей ее, иноков, были причиной, что обитель сия близка была более к первобытной простоте иноческого устроения и по внутреннему и по внешнему состоянию, в продолжение 270 лет. Не было в обители прочных каменных церквей: сподвижники здешние более возбуждались ревностью к Отечеству Небесному, и к шествию туда просвещаемые Духом Божьим, вероятно, лучше нашего, убеждены были верой, что все здешнее и непрочно и невечно, хотя бы было и каменное. Очевидным тому примером служила святая Киевопечерская обитель, которая «небеси подобная церковь», татарами разрушена до нижних окон.

Не было здесь и крепкого человеческого ограждения: ибо свенские иноки имели среди себя надежнейший покров в неотступной благодати Царицы Небесной, и крепко веровали, что Матерь Божия, яко Взбранная Воевода, защищает их от всех видимых и невидимых врагов.

Не оставили там свенские отцы наши никаких письменных сведений о себе. Они работали Господу Богу только для того, да будут имела их написаны на небесах. Многое, однако ж, и без их забот и ведома, гласит в их пользу и в честь и славу Божию, для которой они и жили и трудились.

Несмотря на уединенность и скромность обители и ее подвижников, святое это место, избранное Царицей Небесной для пребывания чудотворной Ее иконы, не могло быть сокрыто от внимания благочестивых и благоговейных христиан. Святое место это было славно во всех странах нашего отечества, словно град, верху горы стоящий. Во всех актах и царских грамотах, начинался с 1561 г. (а без сомнения и гораздо прежде), обитель Свенская была титулуема не иначе, как «Дом Пресвятой Богородицы», или «Пречистой Богородицы Свенский монастырь». Посему благоговейные иноки чтили «Дом Пречистой Богородицы» добродетельными святым житием своим; a благочестивые христиане слагали в «Дом Пречистой» все, не только достояние, но и жизнь свою, в надежде получить вечное воздаяние в небесах от Небесной Царицы.

Явление чудотворной Печерской иконы Божией Матери 3 мая в Свенске, с первого дня, привлекало к этому прославленному месту многое множество богомольцев; a день храмового праздника обители, устроенной в память Успения Пресвятой Богородицы, 15 августа, до такой степени стал замечателен, что большему стечению народа, что обратил на себя внимание почти всероссийского купечества и иностранцев, содействовал их открытию и развитию знаменитый некогда Свенской ярмарки, продолжающейся ежегодно и доныне по целому месяцу³³.

Мало описано нами и чудес, явленных от Печерской Свенской иконы Божией Матери. Мы однако ж веруем, что по благоговению притекавших к милосердию Матери Господней, пред Ее чудотворный образ, было явлено много силы и благодати от чудотворной иконы Свенской. Это подтвердить можно славой и богатством Свенской обители, которая, как достояние и «Дом Пречистой Бoгорoдицы», имел только мужского пола крестьян девять тысяч сто десять душ³⁴, с огромными недвижимыми владениями в уездах Брянском, Трубчевском, Свенском, Жиздринском, Белевском и Мценском.

Из Вкладной монастырской, или кормовой книги можно составить, особую книгу³⁵ о знаменитых особах, которые любили и уважали Свенскую обитель, как, «Дом Пречистой Богородицы», и благотворили всевозможными приношениями, как: недвижимыми имениями, деньгами, хлебом разной провизией, конями во всей воинской сбруе с воинскими доспехами, и разного рода оружием³⁶.

Обращая внимание на славу обители и на ее достояние – мы можем судить, что и братство монастыря было многолюдно, и что управление столь многочисленными недвижимыми владениями, требовал иноков способных и благонадежных. И действительно, многие дворяне и богатые люди, вместе с многоценными дарами своего усердия в «Дом Пречистой Богородицы», сюда же и жизнь свою жертвовали, принося ее всецело на служение Господу Богу в подвигах душеспасительных, в смиреннных послушаниях служебных в пользу обители и для упокоения братии³⁷.

И то делает честь обители Свенской, что в древние времена многие благочестивые и благородные мужи, оставляя суетное светское житие, ради богоугождения и спасения, постригались во иночество в Свенской обители³⁸, причем часто случалось, что и жены их здесь же постригались и было отсылаемы на жительство в женский монастырь Святого Великомученика Георгия Победоносца, бывший в монастырском селе Супоневе, близ Свенской обители. Все это дает нам понять, что благочестие и святыня процветали в Свенской обители; что обитель Свенская была во всеобщей любви и уважении в здешней стране.

К сожалению, совершенно противные мысли находим y нашего знаменитого историографа о монашестве русском вообще. Он говорит, будто бы «Знатнейшие люди, отвращаемые от мира всеобщим государственным бедствием, искали мира душевного в святых обителях, и, меняя одежду княжескую, боярскую на мантию инока, способствовали тем знаменитости духовного сана, в коем даже государи обыкновенно заключали жизнь»; будто «Мирские преимущества влекли людей толпами из сел и городов в тихие, безопасные обители, где слава благочестия награждалась не только уважением, но и достоянием»³⁹. На это мы осмеливаемся ответствовать, что во времена государственных бедствий и монастыри также были разрушаемы, разграбляемы, опустошаемы, как и села и города; монахи также лишались приюта, имущества и покоя, и даже самой жизни, как и жители сел и городов; или скитались в горах, вертепах и пропастях земных с терпением и самоотвержением⁴⁰ . Что касается до мира душевного, которого князья и бояре искали в монастырях, то этот душевный мир не может быть определяем ни местом, ни богатством, ни честью, ни славою, ни внешним покоем: этот мир душевный заключается в чистой совести, а паче всего «Мир наш есть сам Господь Бог наш Иисус Христос»⁴¹. То же самое должно сказать о замене княжеской и боярской одежды иноческой мантией, которую знатные люди, по вере христианского благочестия, признавали одеждой священной, несравненно высшей всяких мирских нарядов и даже царской багряницы. Принимая мантию иноческую, знатные люди облекались в глубокое смирение и кротость, и из властителей мира делались рабами рабов Божьих. Поэтому иноки-вельможи могли доставлять монастырям и духовенству честь только тогда, когда «Подвигом добрым подвизались, течение скончали, веру соблюли». Тогда иноки-вельможи могли надеяться получить «Венец, его же воздает Господь всем возлюбившим явление Его». Но эти же самые благочестивые иноки-вельможи своими внешними мирскими заслугами отнюдь не доставляли духовному сану знаменитости. Те иноки из вельмож, которые в монастырях «не стяжали славы благочестия», каких историограф имел случай заметить, такие иноки-вельможи не могли быть «награждаемы уважением»; их всегда осуждали и презирали, как сам же историк нередко замечает. А падение иноков в монастырях само собою доказывает уже, что обители иноческие только по-видимому представляются местами тишины и покоя: на самом же деле монастырь есть опаснейшая пучина для слабых и погибельнейшее крушение для нерадивых. В светском звании известны свобода, удобство, довольство в жизни, честолюбие: а в монастыре предстоит добровольная Бога ради подчиненность, необходим труд молитвенный и послушание, и духовное и телесное, еще более скорбь плоти и терпение в посте и бдении. Ведущие состояние жизни иноческой называют ее добровольным мученичеством. Этому роду подвигов духовных подчинялись и государи, когда желали посвятить жизнь свою на служение единому Богу⁴². В монастырях и государи забывали свой высокий сан, и признавали себя смиренными послушниками. Впрочем, наши русские государи принимали иночество только пред кончиной своей, как благоговейнейшие христиане и сознательные смертные – что и они в высоком сане царском не чужды недостатков и падений, и потому желали предстать вечности, пред лицем Божьим, под смиренной иноческой мантией не царями, а как бы униженными рабами, еще в жизни своей осудившими самих себя, и желали смиренно просить милости себе у Царя царей. В иноческом сане и государи были бессильны силою мира; они желали быть сильными только духом, силой Божией они имели в виду спасение души и вовсе не заботились о прославлении монашества и обителей. Духовному сану государи-иноки пе могли придать собою силы и важности. Духовный сан важен сам собою, как и помазание небесное, как благодатное «царское священие», пред которым бледнеет всякое величие земное. – Не знаем, каким «достоянием награждаемы были иноки»; ведаем только, что и знаменитые люди, входя в обитель, оставляли за ее стенами и знатность сана и богатство мира; взамен сего принимали смирение и добровольную, Бога ради, нищету духовную и телесную все мирское признавали за уметы, да Христа приобрящут. От времен апостольских до наших все хотящие благочестно жити о Христе, всем житейским пренебрегали, горняя мудрствовали, а не земная, вышних искали. Древние иноки не пользовались, да и нынешний не пользуются достоянием обительным. Все монастыри наши общежительны, хотя и не на одинаковых правах; во всех. общая трапеза и пища – не искусная, не привлекательная, насущная, которую благоразумные постники приемлют со страхом Божьим, благодаря Бога. Если случилось нашему историографу в актах старины, или между современниками заметить что-либо выходящее за пределы иноческого жития, то мы скажем, что иноки тоже люди: не лишены ни желаний, ни способностей, какими одарены и все. Замечания, служащие не к чести какого-либо инока, суть не что иное, как исключение. Если мог пасть с неба денница с клевретами своими, если «Испал из апостольства, Иуда идти в место свое», тем менее можно соблазняться немощью подобного себе человека, хотя бы то и инока. Еще менее святые обители могут подлежать нареканию и хуле. Не страдали древние иноки и от честолюбия: в старину иноков не возводили в священные саны, как это бывает теперь. Все стремление иноков состояло в преуспеянии духовном, которое на земле награждалось, или возвышалось единственно схимою, достойною всякого уважения, а по отношению к будущей жизни благоговейные иноки утешались надеждою вечных благ. Наконец, при всем благочестии доброго русского народа, мы однако не замечали «толпы» монахов в древних монастырях; не замечаемы и ныне излишнего влечения мирян к монастырской жизни. Правда, в древности было у нас монастырей много, но все они были малолюдны, за исключением немногих, в которых процветало высшее духовное образование, или преизбыточествовала благодать. Но чтобы «Мирские преимущества влекли людей толпами из сел и городов в тихие и безопасные обители», – это мнение мы положительно отвергаем. Это неблагоприятное мнение относительно святых обителей и иночества ошибочно; в этом можно удостовериться из Истории российской иерархии⁴³. Поэтому мы полагаем, что на иночество и на святые обители не должно смотреть с таким предубеждением, какое иногда проглядывает в суждении людей мирских, не знающих иноческой жизни. По опыту знаем, что жизнь иноческая есть жизнь многотрудная, скорбная, но вместе с тем иноческая жизнь есть жизнь чистейшая, высокая, небесная, исполненная по духу, а не по плоти, радостей животворных, надежд божественных.

Если мы хвалимся славою обители Свенской, то хвалимся о Боге и благодати Его. Потому хвалимся, что наши отцы умели жить и в скудости, и в изобилии, научились быть и в сытости, и терпеть голод об укрепляющем их Иисусе Христе⁴⁴. Если мы хвалимся, что в здешнюю обитель приходили спасаться благородные люди, проводившие и окончившие здесь иноческое житие, то мы хвалимся только потому, что здесь можно было находить мудрых наставников и руководителей к благочестивой, истинно христоподражательной жизни; и что эти руководители для верных и усердных последователей своих были образцами в слов, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте⁴⁵. Если мы хвалимся чем-нибудь, то хвалимся, что наши отцы горняя мудрствовали, а не земная, что житие наше на небесах есть⁴⁶.

В монастырские синодики, в 1626, 1664 и 1666 годах писанные, вынесено имен скончавшихся в Свенской обители иноков 698; а присовокупив к сему числу настоятелей, игуменов, архимандритов и двух епископов, здесь в уединении подвизавшихся, найдем, что по 1682 год в Свенском, монастыре было всех 717⁴⁷ в том числе было 113 схимонахов, а иеромонахов только 37. Посему, если признать даже, что эта запись иноков ведена с основания Свенской обители в 1288 году⁴⁸, то увидим, что в Свенской обители постоянно жило иночествующих более ста человек⁴⁹. Число же иночествующих, восходивших на высшую степень равноангельского жития, в чине схимонахов, доказывает также высокое настроение обители к духовной жизни. Особенно замечательно, что в продолжение рассматриваемого времени было только 37 иеромонахов. Это доказывает, что в обители царствовали евангельская простота и глубокое смирение, и что честолюбие вовсе было изгнано из сердец спасавшихся здесь.

Выразим и еще раз убеждение наше, что в прежнее время вельможи-иноки не способствовали знаменитости духовного сана своим светским влиянием. В доказательство мы представим то, что в тогдашнее блаженное время люди удостоенные даже высших санов – святителя, архимандрита, игумена, оставляли честь и славу, и избирали себе смиренное пребывание в числе обительного братства. Они и чувствовали именно так, как говорит святитель Христов Симон, епископ Владимирский, печерскому черноризцу Поликарпу: «Я, говорит, желал бы быть щепкою, только бы быть в Киевопечерской обители⁵⁰», между святыми подвижниками. Так и в Свенской обители проводили смиренное житие в числе братии: Иосиф епископ бывший Коломенский⁵¹, епископ Феодосий, архимандриты: Герасим, Иона, Варлаам, Нифонт, Ферапонт, Геннадий, игумены: Сильвестр, Иов, Макарий, Афанасий и Рафаил.

О благоговейном житии и достоинстве свенских иноков можно судить и потому, что из здешних постриженников многие иноки возводимы были на степень настоятелей– игуменов, архимандритов, в разные обители и в Свенский монастырь. Именно: архимандрит Митрофан был настоятелем Черниговского Елецкого монастыря, архимандриты Варлаам и Варсонофий были настоятелями Брянского Петровского монастыря, a настоятелями Свенской обители были игумены: Иов, Иаков Первый, Марко, Иона Третий, Иаков Третий, строители Иосиф, Иов.

Не знаем в каком именно году поднята была в Москву чудотворная Свенская икона⁵² но государь ведал о Свенской обители еще в 1560 году; по кончине царицы своей Анастасии Романовны в 1561 году он прислал сорок рублей денег в Свенский монастырь и велел поминать ее три раза в год, и делать большие кормы (угощение) братии, октября во второй день, на память св. муч. Киприана и Иустины, октября в 28-й день на память преподобной матери нашей Анастасии Римляныни, и 7 августа. А в следующем 1562 году, по брате своем, Юрие Васильевиче, государь прислал двадцать рублей. Да в том же году пожаловал государь царь и великий князь Иоанн Васильевич в «Доме Пречистой Богородицы, по князе Димитрие Вишневецком, вотчину в Белевском уезде, в Домогажской волости в Друцком стану, сельцо Студениково, да шесть деревень». В 1565 году прислал царь по князе Василие Михайловиче Глинском (в иночестве Прокопие) пятьдесят рублей и столько же по князе Александре Трубецкомъ (во иноцех Аврамие) в 1567 году.

Этот великий государь не забывал «Дом Пречистой Богородицы» во многих важных случаях своей жизни. Так в 1570 году пожаловал двадцать рублей по царице своей, великой княгине Марии; а в 1582 году прислал с Владимиром Загряжским сто рублей по сыне своем, царевиче, князе Иоанне Иоанновиче.

Когда угодно было государю поднять Свенскую чудотворную икону Божией Матери в царствующий град Москву, то и там свенские старцы вели себя так благоговейно и достойно, что благочестивый государь изволил все их просьбы удовлетворять. Так, по челобитию старца Иосифа Неелова пожаловал государь царь по царевиче Иоанне Иоанновиче в Дом Пречистой колокол благовестный большой в двести пудов весом; а по опальным пожаловал много разных богатых икон и денег⁵³, а в другой раз тоже по царевиче Иоанне Иоанновиче пожаловал восемьдесят рублей и колокол в сорок пудов весом.

Отпуская чудотворную Свенскую икону Божией Матери из Москвы обратно в обитель, «Приложил благочестивый государь царь к чудотворному образу Пресвятой Богородицы корону золоту с камнями и жемчугами, да цату с плащми золоту с камнями и жемчугами, да к Спасову образу цату ж золоту с камнями и жемчугами, да к чудотворцем ко Антонию и Феодосию две цаты золотые с камнями и жемчугами⁵⁴» и прислал со старцем Иосифом сто рублей в монастырь, да семь рублей братии «на поручную милостыню⁵⁵».

Этот великий государь, кажется, еще до поднятия чудотворной иконы в Москву, благоволил указать строить каменные церкви в Свенской обители. Построено две церкви: соборная Успения Пресвятой Богородицы с приделом Усекновения честной главы Пророка и Предтечи, Крестителя Господня Иоанна, и другая теплая во имя преподобных отец наших Антония и Феодосия, чудотворцев печерских, и украшены великолепными резными иконостасами. Из них иконостас теплой церкви тем особенно известен, что когда эта теплая церковь обрушилась вся в 1677 году, то иконостас этот, святые иконы и царские двери остались неповрежденными. По всему вероятно, и каменная колокольня построена в то же время.

Обе эти церкви, в последствии, потерпели много и от разорений неприятельских. В 90-м (1583) году, на день Сретения Господня, литовские люди пришли безвестно к городу Брянску, и как Брянск, так и монастырское строение, образа, книги, ризы, сосуды и всякую казну, и жалованные грамоты, и всякие крепости монастырские отчинные сожгли. Монахи из монастыря бежали «в лес душею, да телом; только унесли с собою чудотворный образ Пречистой Богородицы Печерский⁵⁶». После этого соборной церкви придел Усекновения честной главы Предтечевы, разоренный литовским воеводой Пацем⁵⁷, стоял без починки: «в нем ничего не было, и все было пусто⁵⁸».

Вероятно, Свенский монастырь потерпел и в 1607 году, когда самозванец стоял со своими скопищами под Брянском.

В 1664 году января в 9-й день приходили под Брянск крымские ратные люди и стояли в «Доме Пречистой Богородицы, и в конец разорили монастырь и церкви пожгли». Вследствие этого игумен Варнава с братией били челом царю Алексею Михайловичу, чтобы благоволил дозволить освятить теплую церковь преподобных отец Антония и Феодосия Печерских, и дать антиминс⁵⁹.

Впрочем, хотя все говорит, что Свенская обитель в древности была знаменита и служила благонадежным приютом для спасавшихся, как по особенному покровительству обители благодатью Царицы Небесной и молитвами преподобных отец Антония и Феодосия Печерских, так и по нравственному преуспеянию здешних старцев-иноков и довольно обеспеченному содержанию обители и братства: однако управление многочисленными владениями монастырскими, особенно в тогдашние смутные времена, очень обременяло благочестивых подвижников. Многие акты свидетельствуют о беспокойствах и жалобах монахов на различные притеснения монастырских крестьян со стороны светских властей, на захваты земель и личные обиды. Так, в 1595 году игумен Исаия должен был хлопотать о межевых вывесях о монастырских землях и получил их. В 1633 году строитель Иов Челюсткин бил челом царю Михаилу Феодоровичу об ограждении Студениковской земли, состоявшей в Белевской вотчине. Нужно было хлопотать о выдаче новых документов вместо утерянных⁶⁰. Нужно было собирать оброки, подати, нужно было поставлять подводы, провизии и провиант для содержания войска; набирать рекрутов, снабжать их одеждой, обувью, деньгами, лошадьми, и поставлять все это на места отдаленные. В 1655 году приказано было крестьянам, в военное время, поставить под Смоленск сено для войска. Монастырь и его крестьяне не могли исполнить приказа и сена не поставили. Поэтому царскою грамотой предписано «доправить» с монастыря и с крестьян по пяти рублей за копну, и в то же время недоимки задаточных людей и за подводы особо скопилось до 753 рублей, – суммы, по тогдашнему времени, большие; а денежных запасов в обители почти не бывало: и потому в 1657 году игумен Ермоген бил челом царю Алексею Михайловичу, чтобы «смиловался» и не велел взыскивать с монастыря и с крестьян этих недоимочных денег. Не знаем, были ли удостоены эти челобитные милостивого царского внимания, но в 1664 году не велено взыскивать в государеву службу даточных людей по случаю нашествия неприятелей на монастырь и на монастырские владения, и по случаю причиненных оттого разорений обители и ее крестьянам. И в 1669 году монастырь Свенский был обрадован Царской милостивою грамотой, по которой монастырские крестьяне, по случаю разорения воинскими людьми, освобождены от взыскания ямских налогов.

Мы указываем только на особенно важные случаи, когда инокам нужно было обращаться за правдой, судом и милостью к особам царственным; а сколько бывало подобных местных, частных беспокойств, – о них и не место и не время распространяться.

Вывали жалобы и на монастырь. Но по всему заметно, что встречавшийся беспокойства были только следствием огромного внешнего богатства обители, которую добрые люди обогащали, а другие ей завидовали.

Говорим с похвалой об обители и ее подвижниках утвердительно, потому что в обители замечаем всегдашний порядок и благоустроение. Из записей монастырских видно что в обители Свенской, в отношении к управлению многое зависело не от одной только личности и воли настоятеля. В обители постоянными мощными сотрудниками были келарь-старец, черные священники, казначей старец и так-называемые «соборные старцы». При их участии совершались монастырские дела. Так в 1666 году, кроме игумена, составляли собор: келарь, старец Иосиф, черный священник Геннадий, черный священник Герман казначей старец Нифонт и соборные старцы: Филарет, Варлаам, Измаил и Дионисий⁶¹ Само собою разумеется, что чем более добросовестных и опытных приставников, тем лучший бывает надзор; и чем более усердных помощников, тем лучше должны идти дела, и лучше могут быть соблюдаемы справедливость и святая умеренность во всем.

Свенский монастырь с течением времени возвышался и в значении иерархическом. Со дня основания Свенской обители в 1288 году, в ней постоянно были начальниками игумен а в 1680 году мы находим, что Свенская обитель была уже возведена на степень архимандрит. Укажем и на то высокое мнение, какое имели о Свенской обители благочестивые цари наши, как о ней писали они в царских своих грамотах, и какого преуспеяния желали ей.

Когда Киев с Малороссией был присоединен от Польши к благочестивой державе Российской, тогда Киевопечерская Лавра обратилась за милостями к христолюбивым русским царям. Она жаловалась на причиненные ей и ее владениям обиды и разорения от набегов татарских, польских, литовских, и даже на притеснения, делаемые ей со стороны киевских митрополитов.

Таким образом киевопечерский архимандрит Иосиф Первый в 1654 году прислал Печерской обители старцев: иеромонаха Герасима, да уставщика Авксентия Устрицкого под Смоленск, к царю Алексею Михайловичу бить челом, чтобы прежние привилегии, данные Лавре от великих российских князей и польских королей, были подтверждены царской его Величества грамотой. Целью этого челобитья было, между прочим, и то, чтобы Киевопечерской Лавре были отданы некоторые монастыри, состоявшие собственно под Российской державой, в том числе Брянский и Трубчевский. Царская милостивая грамота 11 августа 1654 года и выдана Лавре в его царского величества военном походе под Смоленском, но в ней о Свенском монастыре не упомянуто; притом грамота эта, в то время, по смутным обстоятельствам не имела силы.

После этого, в 7188 (1680) году марта в 8 день киевопечерский архимандрит Иннокентий Гизель посылал от Киевопечерской Лавры депутатов: старца Варлаама Ясинского, Паисия Печерника, писаря Ивана Армашенка с челобитной к царю и великому князю Феодору Алексеевичу. В первом пункте этой челобитной архимандрит Иннокентий просил государя, по случаю «наступающих безвремений военных, пожаловать им (киевопечерским инокам) где-либо пристанище иметь в своей Великороссийской Великой Державе до времени тихого, как то при Брянске, или в Трубчевске, как дальней стороне от мятежей войсковых», и потому что «из давних времен по привилегиям великих князей российских, а наипаче великого князя Андрея Боголюбскаго монастырь Брянский⁶² Новгородский (Северский) и Черниговский Елецкий належали (принадлежали) до области монастыря Киевопечерского».

Мы соглашаемся, что иноки Киевопечерской Лавры помнили о своей чудотворной Печерской иконе Божий Матери, отшедшей от них и благоволившей явиться в брянских пределах. Но повторяем, что не можем верить, чтобы киевские и печерские благочестивые монахи до 4680 года имели какое-либо притязание и права на владение Брянским Свенским Успенским монастырем, в котором славно пребывал чудотворный Печерский образ Пресвятой Богородицы.

В Описании Киевопечерской Лавры (1826 г.), в прибавлениях к нему находим два акта, на основании которых Лавра доказывала некогда свои права на подчиненность себе Брянского Свенского монастыря; именно: номер 1, выписка из метрик Иеремии, патриарха константинопольского 4592 года, в которой изложены: первое, завещание великого князя Андрея Юрьевича Боголюбского, нареченного Китая 6667 (1159) года, и второе, грамота константинопольского патриарха Максима 1481 года; и номер 2 грамота иерусалимского патриарха Паисия, данная в 1649 году. Но эти акты не доказывают прав Киевопечерския Лавры на владение Свенской обителью, вот почему:

1. Нет и надобности повторять⁶³ что великий князь Андрей Боголюбский, убитый в 1174 году, не мог дарить и завещать Киевопечерскому монастырю Брянскую Свенскую обитель, основанную в 1288 году, через 114 лет после его, великого князя, смерти.

2. Грамота константинопольского патриарха Максима, написанная в июне 1481 года, сомнительна, потому что составлена не в нашей Форме, именно: а) Писана эта грамота по челобитью архимандрита Печерского; но от какого именно архимандрита, и кому именно дана эта патриаршая грамота, о том в грамоте не указано. б) Жаловался неизвестный киевопечерский архимандрит на киевского митрополита, что он «Им (печерским монахам) насилия чинить, и права их давние ломати хочет»; но кто этот митрополит, о нем также не упомянуто в грамоте. в) Киевопечерский архимаидрит не указал актов, по которым «Печерский монастырь с пределами своими,... тремя монастырями Северской земли Черниговский (ким), Брянский (ким) и Новгорода Северского.... был из веков сам себе ставропигия отч. князей русских...» В отношении к этим трем замечаниям можно сказать утвердительно, что в древних актах формальность в указании личностей строго была соблюдаема. г) Патриарх Максим в своей грамоте говорит: «Мы в книгах старых патриаршеских обрели и ту ставропигию монастырю Печерскому с пределами его, (и потому) утверждаем и укрепляем против листа и хартии письма грамотного от великого князя русского Андрея». Но так как в грамоте Андрея Боголюбского о Брянском Свенском монастыре не упомянуто, да и не могло быть упомянуто, то и патриарх, утверждая ставропигию Киевопечерской Лавры и права ее на владения, не указывает на те приписные монастыри, на которые Лавра просила подтверждения своих прав y патриарха; и вообще о владениях Лавры патриарх высказался в грамоте осторожно.

3. Грамота константинопольского патриарха Иеремии, писанная в 4592 году, на основании вышесказанных грамот великого князя Андрея Боголюбского и патриарха Максима, не иметь силы, потому что основные документы, по которым она составлена, не заслуживают доверия.

4. Грамота иерусалимского патриарха Исисия, писанная в 1649 году, более менее имеет силы, потому что она дана единственно по просьбе (едва ли не словесной) киевопечерского архимандрита с братий, и без представления законных доказательств. Впрочем утверждение патриархом Паисием за Киевопечерской Лаврой ставропигии, с подчинением ее патриаршему константинопольскому престолу, и освобождение Лавры от власти и притеснений киевских митрополитов, – все это для нас бесспорно. Что же касается до Свенского монастыря, то известно, что и в 1592 и в 1649 годах эта Свенская обитель состояла под державой Российской и под ведением московского патриарха, без ведома и согласия коего ни патриарх константинопольский Иеремия, ни патриарх Иерусалимский Паисий, по братской любви к московскому патриарху и по силе номоканона, не могли распоряжаться Свенской обителью и передавать ее из ведения московского патриарха в Киевопечерскую ставролигию константинопольского патриарха.

5. Киевопечерский архимандрит Иннокентий Гизель с братией пишет в челобитной царю и великому князю Феодору Алексеевичу (1680 г.)⁶⁴, что «Все местности Печерской в Державе Польской отняты,... и те монастыри (Брянский, Новгородский и Черниговский Елецкий) из под области святой обители Печерской с великой обидой нашей отошли против прав наших стародавних». Особенных стародавних документов, однако ж, не указано; а выше приведенные акты – грамоты Великого князя Андрея Боголюбского и патриархов Максима, Иеремии и Паисия оказались несостоятельными, в отношении Свенского монастыря.

6. Свенский Успенский монастырь основан спустя сорок восемь лет после разорения Киева и Киевопечерской Лавры Батыем. Оставшиеся в живых киевопечерские иноки не имели в Печерской обители пристанища, но разошлись по лесам и дебрям; а Киев был 80 лет, то-есть до 1320 года, под надзором татарских баскаков, живших возле Киева⁶⁵. Следовательно, киевопечерским инокам до 1320 года невозможно было и думать о подчинении себе Брянского Свенского монастыря.

7. В это время, т.-е. около 1320 года, и Брянская страна со Свенским монастырем не была безопасна от татарских притеснений. В 1310 году Брянск взят и расхищен Татарами. В городе находился тогда митрополит (Петр), преемник Максимов, и едва мог спастись от лютости татар, уйдя в церковь⁶⁶. В Брянске бывали мятежи и междоусобия; и этот «Несчастный город, быв долгое время жертвой мятежного безначалия, наконец в 1356 году поддался Литве⁶⁷». Конечно и в это время киевопечерские иноки не имели возможности подчинить себе Свенский Брянский монастырь. Да, вероятно, но этим причинам Свенская обитель не имела ничего привлекательного.

8. И после того Киевопечерская обитель, состоя под литовским владычеством, находилась в самом печальном положении, а ее соборная каменная церковь, разоренная Батыем, «233 года оставалась только в щебне», до 1470 года. Поляки и Литвины – католики и унияты, ненавидели древний русский Киев и его православие; и в 1471 году Казимир Четвертый, король польский и великий князь литовский, переименовал киевское княжество в уезд, или повет, а г. Киев назвал староством, или воеводством, и воеводою в нем определил римскаго католика Гаштольда⁶⁸. Могла ли в это тяжкое время Киевопечерская Лавра расширять свои владения, и иметь на то от польских королей и великих князей литовских какие-либо привилегии или пожертвования? Да и нет указания ни на одну из привилегий королей польских и великих князей литовских, хотя о них и говорится в грамоте патриарха Иеремии.

В 1482 году сентября 1-го крымский хан Менгли-Гирей взял и сжег город Киев и Печерский монастырь со всеми ближайшими селами. Таким образом Печерский монастырь снова запустел; а татары, владея Киевом, беспрестанными набегами продолжали опустошать весь Киевский повет и в 1497 году убили митрополита Макария, на пути его из Вильны в Киев. В 1500 году город Брянск с его пределом возвращен к державе Российской, а обители здешние под власть московских митрополитов.

Поэтому мы полагаем, что до 1680 года Свенский монастырь был самостоятельным, а ходатайство Киевопечерской Лавры к обладанию Свенской обителью может только подтверждать то мнение, что эта обитель была на высокой степени духовного преуспеяния и материального благосостояния, а в 1680 году имела уже настоятелей-архимандритов. Впрочем, говоря о самостоятельности Свенской обители, мы не думаем отвергать духовно-материнской чести святой Киевопечерской Лавры, породившей благодатью Царицы Небесной Свенскую обитель; не думаем гордиться внешней самостоятельностью Свенского монастыря более всего радуемся свободе его о Духе Святом, которую в «Доме Пречистой Богородицы» неизменно замечали. В пустынном уединении и смиренном спасительном пребывании свенские иноки, под благодатью Небесной Царицы и под крылами предержащей власти, благодушно подчинялись святому послушанию, куда бы оно ни приглашало их: под кров ли богоносных отец Антония и Феодосия, печерских чудотворцев, и их Лавры Печерской, или под сень державы Российской и под водительство архипастырского жезла московских святителей.

И вот, в 1682 году «Царь и великий князь Феодор Алексеевич пожаловал Киевопечерского монастыря архимандрита Иннокентия Гизеля с братией и повелел им великороссийского города Брянска в монастыре Успения Пресвятой Богородицы, зовущимся Свенским, иметь своего наместника и братию, и именовать ту обитель Новопечерским монастырем... для тихого и безмолвного пристанища в нужное воинских браней время, чтобы они в том при помощи Пресвятой Богородицы на государскую милость были благонадежны... а Новопечерский монастырь всегда имел во всяком украшении и лепоте и славе, как был и до сего времени, без изъятия всех его околичностей, и всякое царское украшение и казну сохранять во всякой целости нерушимо в том монастыре; ко всякому монастырскому строению и к заводам прилагать радение, чтобы Новопечерский (Свенский) монастырь не токмо уподоблялся Киевопечерскому монастырю именем, но и в самом деле явился украшен и прилежным радением; при сем же и то сохранять, чтоб между многими места славная Свенская ярмарка имела вольность по-прежнему без умаления... чтоб впредь тот торговый славный съезд прибавлялся, а не умалялся»⁶⁹. Таким образом самое отъятие от Свенской обители внешней ее самостоятельности послужило только к новому обнаружению благочестия «Дома Пречистой Богородицы», который хранился всегда под спудом смирения.

22 марта 1681 года была дана особого рода, так называемая «послушная грамота» о приписке Свенского монастыря к Киевопечерской Лавре. По этой-то грамоте, в апреле месяце того же года, «По указу великого государя царя и великого князя Федора Алексеевича, всей Великой, Белой и Малой России, и по жалованной грамоте из Приказа Малой России Киевопечерского монастыря кознадей иеромонах Иоанн переписал в Брянском уезде Успения Пресвятой Богородицы Новопечерской Свинской монастырь в церквях иконы и всякое церковное строение и книги и ризы и всякую церковную утварь и монастырское строение и казну и государевы и патриаршие жалованные грамоты и всякой крепости и колокола и в житницах и в ямах всякий хлеб и на конюшенном и на коровьем дворах лошадей и всякий скот и келлии и братью и слуг и служебников и вотчинных крестьян и бобылей»⁷⁰.

Относительно описывавшего Свенский монастырь Киевопечерской Лавры казначея (кознадей)⁷¹ иеромонаха Иоанна пишут, что когда в конце 1678, или в начале следующего 1679 года Малороссия отправила в Москву посольство просить русского царя о защите против турок, опустошивших пред тем заднепровскую часть ее, разоривших главный той части город Чигирин, и готовившихся к новому на нее нападению, – тогда в числе послов назначен был и Иоанн Максимович, молодой инок Киевопечерской Лавры, эконом ее и проповедник Слова Божия. Сверх общего поручения, от лаврского начальства иеромонаху Иоанну дано было еще особое поручение – просить у царя и патриарха какой-нибудь из великороссийских, ближайших к Киеву, монастырь, где бы лаврские монашествующие могли укрыться, в случае нападения неприятелей и невозможности держаться в Лавре. Добродушный царь Федор Алексеевич отправил в Малороссию сильное войско, а Лавре предоставил Брянский Свенский монастырь. Смиренный 24-х летний⁷² инок (Иоанн) понравился царю по уму, дару слова и добродетельной жизни. И так как в 1680 году киевопечерский архимандрит Иннокентий Формально уже бил челом царю через старца Варлаама Ясинского о назначении киевским лаврским монахам какого-либо монастыря для пристанища в военное время, то царь Федор Алексеевич, приписав к Лавре монастырь Свенский, действительно сам благоволил назначить иеромонаха Иоанна Максимовича наместником в эту обитель, в которой он, преуспевая сам в благочестии, утверждал себя и братию в исполнении обетов иноческой жизни⁷³.

Последним самостоятельным настоятелем в Свенском монастыре был в 1681 году архимандрит Никон; но о дальнейшей судьбе его неизвестно. Как видно из описи, он не сдавал Свенской обители киевопечерскому казначею, иеромонаху Иоанну, и не был при ее описи.

Опись подписана по листам, кроме кознадея иеромонаха Иоанна, еще двумя иноками так: «К описным книгам Брянского города Пречистой Богородицы Новопечерского монастыря иеромонах Феодосий вместо ста детей своих духовных старца келаря Пафнутия и старца казначея Сергия и соборных старцев: Филарета, Протасия, Симона, Демьяна и Варсонофия, Варлаама пономаря и всех детей духовных по их велению руку приложил.» «К сим описным книгам города Брянского Пречистой Богородицы Новопечерского монастыря соборный старец монах Измаил руку приложил.»

Таким образом, в Доме Пречистой Богородицы, – Свенском монастыре, Киевопечерская Лавра нашла около ста иноков и детей духовных, как видно из подписи иеромонаха Феодосия, с полным советом соборных старцев. Казначей Лавры иеромонах Иоанн в составленной им описи указывает, что в Свенском монастыре братии было: «Келарь старец Пафнутий, казначей старец Сергий, пять человек священников черных, четыре человека диаконов черных, рядовых старцев пятьдесят пять братьев, четыре человека дьячков, двадцать один человек слуг (вероятно послушников), кроме задворных; шестнадцать дворов задворных слуг; сорок два человека служебников.»

Местная молва гласит, что Киевопечерская Лавра, приняв в свое заведование Свенскую обитель, сменила всех русских монахов, и на их места прислала из Киева новое братство. Это может быть и вероятно. Мы читали из царской грамоты, что Лавре указано в Свенском монастыре иметь «своего наместника и братию»; эти слова Лавра может быть старалась исполнить буквально. Впрочем, впоследствии, Свенский монастырь, состоя под ведением Лавры, имел в числе своего братства постриженников из разных мест, даже иностранцев.

В это переходное время, в Свенской обители было две церкви каменные: первая соборная Успения Пресвятой Богородицы с предалтарием с одной стороны и с одним приделом Усекновения честныя главы Иоанна Предтечи; придел этот «разоренный от Паца» стоял в то время пустым и в нем ничего не было. Церковь соборная была о пяти главах; главы эти были крыты белым железом, а сама церковь была покрыта тесом. Вторая церковь была теплая, во имя преподобных отец Антония и Феодосия печерских чудотворцев, с трапезой, в которой была печь обращатая (изразцовая) зеленая. При этой же церкви была устроена подкеларная, а под церковью и под трапезною два погреба да хлебня. На церкви была одна глава, крытая белым железом, а церковь крыта тесом.

Святых икон было множество в серебре, в венцах, в окладах и с дорогими украшениями. Сосуды священнослужебные были серебряные-позлащенные. Между утварью были вещи дорогие, как-то: большая водосвятная чаша, серебряные лампады и подсвечники. Ризница была тоже достаточная, и по тогдашнему времени, можно сказать, богатая, всего тридцать шесть риз, стихарей священнических двенадцать, стихарей диаконских шестнадцать.

Колокольня каменная с главою и кровлей «обгорелыми». На колокольне было девять колоколов, из коих один, в двести пудов, висел на земле на козлах, и боевые часы железные, без перечасья.

Ограда была деревянная; в ней святые и малые ворота расписаны священными изображениями. Денег в монастырском казначействе оказалось только триста двадцать четыре рубля десять алтына, но всякого добра много, именно: железа прутового и немецкого 360 пудов, бочка белого железа, меди три пуда, две бочки стали прутовой немецкой, кроме множества посуды медной и оловянной.

Келий с архимандричьей было пятнадцать, «с комнатками с чуланами, сенями, с вышками», в которых также были чуланы; а печи в кельях были изразцовые зеленые. Была и больница.

Из провизии описано: девятнадцать осетров вяленых, десять осетров вяленых прутовых, да просольной осетрины полбочки, пять белуг, сто сазанов, семьсот пластов сухой рыбы, сто пуков визиги, икры зернистой два пуда, шесть кулей грибов сухих; хлеба в житницах и ямах: ржи 1.035 четвертей, пшеницы сорок пять четвертей, овса сто четвертей, масла коровьего десять пудов, меда сорок пудов, воска двадцать восемь пудов, кроме свеч восковых. 14 коней на стойлах, вероятно для начальственных разъездов; сто коней надворных, рабочих, кроме шестнадцати жеребят. Карета «властительская», рыдван, две колясы; четверо саней красных. Пятьдесят семь коров.

О вотчинах монастырских и других угодьях скажем в особом прибавлении.

Киевопечерская Лавра твердо помнила завещание царя и Великого князя Федора Алексеевича, изложенное в царской грамоте в 1682 году. В наместники Свенского монастыря она назначала даровитейших и благонадежнейших из своих иноков, так что некоторые из них были впоследствии знаменитыми иерархами: так Филофей из свенских наместников прямо возведен на степень сибирского и тобольского митрополита, и Иоанн Максимович был архиепископом черниговским, а потом тоже митрополитом сибирским и тобольским. Оба святителя славны и ученостью, и деятельностью, а паче всего богоугодной жизнью. Первый из них был истинным проповедником веры Христовой и апостолом для сибирских инородцев, коих до сорока тысяч обратил ко Христу, и построил для них тридцать семь церквей на свой счет, снабдив их и утварью и книгами; потом принял схиму в Тюменском Троицком монастыре, не оставляя и трудов апостольских⁷⁴. А второй, митрополит Иоанн Максимович, святостью своей жизни и чудесами, после смерти от гроба его исходящими, заслужил уважение по всей Сибири, так что память кончины сего святителя благоговейно чтится и доныне. Многие совершают но нему панихиды, и гробу его поклониться приезжают и приходят в Тобольск издалека, – из епархий не только Тобольской, но и Пермской, Оренбургской, Уфимской, Томской, Енисейской и Иркутской. Особенно бывают многолюдны собрания богомольцев 10 июня, в день кончины митрополита Иоанна⁷⁵. Другие из свенских наместников были возведены в сан архимандритов Киевопечерской Лавры, как Афанасий Миславский и Лука Белоусович; некоторые наместники были кандидатами в сан архимандритов киевопечерских, именно: Модест Ильницкий, Варсонофий Ростовский, Иннокентий Жданович; а три наместника: Ираклий, Каллист и Палладий, почтены в Свенской обители игуменским саном.

Монастырская братия была присылаема из Киевопечерской Лавры в Свенскую обитель также из лучших и способнейших людей для церковных послушаний и для управления имениями. В 1776 году, по случаю определения свенского духовника иеромонаха Макровия начальником Китаевской пустыни, архимандрит Зосима, между прочим так пишет в своем ордере: «В здешней (Брянской) стране есть помещики знатные, которые, исповедуясь, могут свою совесть открыть только человеку отличных качеств, а сие и отменная скромность усматривается в иеромонахе Феоктисте; то он Феоктист из Лавры и отправлен к исправлению должности духовника в Свенске». В продолжение 106 лет подчинения Свенского монастыря Киевопечерской Лавре, весьма редко были присылаемы в Свенск неблагонадежные иноки под надзор. Их насчитывается не более трех. Именно 26 июля 1742 года монах Мартиниан прислан «В неисходное житие в Свенский отдаленный монастырь». Также в 1767 году был прислан заштатный иеромонах Авксентий «за неблагоповедение», который в том же году бежал из монастыря; а иеродиакон Георгий «без служения» прислан в Свенск. Послушников, с надеждою постригания в монашество, содержалось в Свенском монастыре весьма немного, а иногда их и вовсе не было. Но если какой-либо свенский послушник был удостоиваем пострижения в монашество, то Лавра и в таком случае принимала осторожность, и кандидатов к монашеству непременно вызывала в Лавру для испытания. Там, по рассмотрению поведения и способностей, удостаиваемые монашества свенские послушники были постригаемы и возвращаемы в Свенский монастырь. Клиросное послушание, вместо монастырских послушников, исполняли крестьяне или слуги и назывались тоже послушниками.

Так как в царской грамоте сказано, «Чтобы Новопечерский Свенский монастырь не только уподоблялся Киевопечерскому монастырю именем, но и на самом деле явился украшен и прилежным радением», то, по подобию Лавры, желая придать великолепие в церковном служении и Свенскому Новопечерскому монастырю, Киевопечерская Лавра изменила первоначальную смиренную простоту иноческого жития в Свенской обители, и стала присылать сюда более иноков священнослужителей, то есть иеромонахов и иеродиаконов. Поэтому в 1730 году в Свенском монастыре было уже двенадцать иеромонахов, шесть иеродиаконов; в 4732 году с наместником было иеромонахов семнадцать, иеродиаконов девять и монахов двадцать четыре, всего пятьдесят иноков. Впоследствии число это уменьшено: в 1762 году было иеромонахов пятнадцать, иеродиаконов восемь и монахов десять, а всех тридцать три инока, да канонарх один и послушник один. Из числа монашествующих четверо управляли монастырскими волостями, и так жили: один был на клиросе, один просфорником и два пономарями.

Жалованье получали весьма ограниченное: наместник 15 p., келарь, как второе лицо по наместнике, получал около половины наместничьего жалования, иеромонахи по 4 p., иеродиаконы по 3 p., монахи по 2 p., послушники по 1 p.; a некоторым лицам жалованье было даже уменьшено, по усмотрению. В 1763 году наместник получил в год 39 p., келарь 21 p., казначей, ризничий, духовник и уставщик по 18 р. каждый, иеромонахи по 15 p., иеродиаконы по 12 p., a монахи по 3 p.; но В 1767 году за полгода получили: наместник 25 p., иеромонахи по 6 p., иеродиаконы по 4 p., a монахи по 2 р. 50 к.

Еще скуднее представляются собственно церковные доходы обители. Так 31 июля 1764 года казначей, старец Пафнутий, вынул из кружки годовых молебенных денег 18 p., свечных от ризничего, старца Питирима, принял 14 р. 46 алтын 4 деньги. А в 1767 году за первую половину года было собрано молебенных 67 рублей 70 копеек, прикладных к чудотворной иконе 3 р. 19 к., кошельковых 3 р. 42 к.; во второй же половине года поступило в приход молебенных 100 р. 30 к., вкладов 17 р,, кошельковых 10 р. 20 к.

На жалованье монастырских слугам и послушникам, вероятно, крестьянам, служившим при церкви, также и на канцелярию деньги были собираемы особо с крестьян по одной копейке с души.

Несмотря на такие ограниченные личные доходы, новопечерская свенская братия и начальствующие были очень усердны к обители, и по возможности, многое жертвовали от своего благорасположения к Дому Пречистой Богородицы. Все, что есть теперь лучшее в обители, все то осталось после них. Например: Евангелие большое в лист, обложенное литыми серебро-позлащенными досками, украшенное дорогими камнями, «Сооружено в обитель монастыря Новопечерского Свенскаго от Иоанна Максимовича наместника, бывшего в Свенской обители року от Рожд. Хр. Дарохранительнида серебряная-позлащенная с финифтями, весом двенадцать с половиной фунтов, на подножии медном-позлащенном», «Пожертвована 1722 года наместником сего Свенскаго монастыря Варсонфием Ростовским». Священослужебные сосуды: чаша, дискос, лжица, две патины, ковшик, копия сребропозлащенные, весом десять фунтов двадцать два золотника, «Построил..... (тот же) высоцепревелебный отец. Варсонофий Ростовский, в Новопечерскую Свенскую обитель, в честь и славу Божию 1729 года марта 8 дня»; Серебряный крест с литым на нем распятием и с серебряным же подножием, стоящий на святом престоле в соборной Успенской церкви, вышиной в два аршина, весом без железного стержня, серебра тридцать шесть фунтов. «Сей крест сооружен в обитель Успения Пресвятой Богородицы, Новопечерскую Свенскую, благословением преподобного отца Романа, архимандрита святой чудотворной Лавры Киевопечерской, при всечестном отце Варсонофие Ростовском, иждивением честнаго монаха Манассии, келаря той обители 1733 года ноября 12 дня». В 1700 году прислано из Киевопечерекой Лавры блюдо серебряное-позлащенное, для благословения хлебов, с особыми чашами для хлебов, пшеницы, вина и елея, сделанное из свенско-монастырского серебра, совершенно подобное блюду для благословения хлебов, употребляемому в Киевопечерской Лаврской соборной церкви. В 1764 году сделана серебряная-позлащенная риза на местный образ Успения Пресвятой Богородицы в соборной Успенской церкви, вышиною в два с четвертью аршина, а в ширину полтора аршина на пожертвованные тысячу рублей наместником Свенской обители, иеромонахом Ипатием. В 1765 году сделано серебряное паникадило, весом пятьдесят, один фунт шестьдесят два золотника, из монастырского серебра, за изготовление которого уплачено 354 р. 8 к. Паникадило висит перед царскими вратами в соборномонастырской церкви. Два евангелия, стоящие на святом успенском соборном престоле, одномерные, вышиной в один аршин, шириной по одиннадцать вершков каждое, обложенные серебряными досками. В 1748 году июля 7 в Туле отлит колокол весом в сто тридцать пудов, стоивший 337 руб. 80 коп., и другой колокол в пятнадцать пуд. тридцать три фунта, ценой во 142 р. 42 к.; а в следующем 1749 году перелит колокол в триста пудов. В 1690 году построена, церковь Сретения Господня, каменная над святыми вратами, в память первого благодатного чуда, последовавшего от святой явленной Печерской иконы Пресвятой Богородицы. В 1742 году построена и по указу святейшего правительствующего синода от 29 июля освящена другая каменная церковь Преображения Господня, над ярмарочными западными воротами. Также соборная Успения Пресвятой Богородицы величественнейшей архитектуры церковь и каменная вокруг монастыря ограда свидетельствуют о деятельности Киевопечерской Лавры в пользу Свенской обители. Равным образом усердие, приношения и труды, подъятые свенскими наместниками и братией, присылаемыми из Лавры для благоустроения Свенскаго монастыря, действительно достойны внимания и благодарности со стороны Свенской обители. Сверх того, архимандрит Лука желал сделать обширнейшую краснейшую колокольню с церковью, хотя малою, на месте алтаря прежней соборной церкви, по плану церкви и колокольни Брянского Петропавловского монастыря в честь Знамения, или Владимирской иконы Божией Матери, и для этого 27 января 1761 года ордером приказал заготовлятъ материалы: но за смертью этого благопопечительного архимандрита, случившеюся 30 марта того же года, а в последетвии, и по другим обстоятельствам, это предприятие оставлено без исполнения.

И дел обители видно, что некоторые свенские иноки имели достаточное состояние, хотя мы не можем указать источников, от которых они пользовались доходами; да и нет надобности знать об этом. В 1720 г. иеромонах Дамаскин подавал челобитную на помещика Стефана Потресова, за то, что Потресов не отдал ему, Дамаскину, должных ста талеров денег. В 1763 году, по смерти свенского казначея иеромонаха Севастиана, отослано в Киевопечерскую Лавру оставшихся его денег 71 рубль, кроме употребленных в Свенском монастыре на поминовение покойного. Некоторые свенские иноки имели свое собственное пчеловодство и продавали монастырю воск. Воску таким образом куплено в 1756–1762 годах: у казначея иеромонаха Иродиона один пуд, и уплачено ему 8 рубл., у казначея иеромонаха Иафета куплено шесть фунтов воску на 60 к., у иеромонаха Феоктиста 1 пуд и 5 фунтов; у других старцев были собственно ими разведенные сады в обители и вне ограды, которые старцами завещаны были в пользу обители. Так старец Ефрем уставщик «Дал работы своей сливной сад у водяных ворот за тридцать рублей: и за тот его вклад по родителях, его учинили на братию годовой большой корм...» в 1628 году; а в 1618 году он же пожертвовал полтора пуда воска. Он был краснописец, и собственного труда пожертвовал два синодика – один в десть, a другой, литийный, в полдесть. Охтай (Октоих) пятый глас письменный в полдесть, да Минею, месяц октябрь письменную в полдесть, Евангелие да Апостол письменные (рукописные) в полдесть. Старец трудился; вероятно, приобретал трудами и деньги, коих пожертвовал на обитель шестнадцать рублей, кроме разных вещей. Впрочем и неудивительно, что здешние иноки имели собственное, лично им принадлежавшее хозяйство, которым они занимались, и от которого получали выгоды. Монастырь Свенский имел характер пустынножительный; вся обитель внутри и извне была покрыта, садами, окружена рощами и лесами и была совершенно уединенна⁷⁶. Иноки свенские не имели общей трапезы, и каждый озабочен был собственным продовольствием, кроме хлеба. Только 28 марта 1765 года Свенской обители наместник, игумен Каллист, с братией постановили определением своим: «Быть в Свенском монастыре ежедневной общей трапезе, начиная со следующего праздника Воскресения Христова безотменно». Но так как штатной суммы харчевой и питейной было недостаточно для трапезы на год, то положено делать для трапезы складчину, именно: с игумена на две порции 12 p., с казначея на одну порцию 5 p., с иеромонахов и иеродиаконов по 4 р. 50 к. с человека, с каждого монаха по 3 р. 50 к.; а на двух сторожей выдавать из монастырских денег 4 р. 50 к., всего семьдесят руб.

По оставшимся древним монастырским каменным постройкам и по другим сведениям можно заключить, что здешние иноки на месте жили весьма укромно; оставшиеся келийки весьма тесны; а в 1681 году мы видели, что в пятнадцати кельях (вероятно, малых корпусах, или отдельных хижинах), в том числе и келье архимандрита, помещалось девяносто один человек братии, не говоря о келейной прислуге y старшей, да и у рядовой братии, которою (прислугою) тогдашние иноки любили и имели возможность обзаводиться из монастырских крестьян.

Достоинство здешних свенских наместников да и всей братии замечается особенно из сношений письменных. Сама Киевопечерская Лавра, в лице своих почтенных настоятелей, с особенным уважением относилась к наместникам Свенского монастыря. Под ордерами, или предписаниями, из Лавры посылаемыми к свенским наместникам, архимандриты так подписывались в 1733 году: «Вашей Превелебности истинный желатель и сотрудник ваш архимандрит Роман»; в 1749 г.: «Вашей Превелебности о Христе брат и услужний богомолец, Киевопечерской Лавры архимандрит Иосиф Оранский». Или: «Всеблагожелательный богомолец и брат искренний Киевопечерской Лавры архимандрит Тимофей». В заглавии предписаний всегда было адресовано: «Его Превелебности, пречестивейшему Новопечерского Свенского монастыря отцу наместнику NN». Когда свенские наместники посылали предписания своим подведомственным иеромонахам, иеродиаконам и даже монахам, волостным управителям, то надписывали не иначе как «Вашей Пречестности». В 1753 году предписано было ордером из Лавры выслать свенского «Иеродиакона Силу с пристойным напутствованием, честно отпустить в Лавру».

Присылая в Свенский Новопечерский монастырь способнейших и благонадежнейших монашествующих, а равно, по потребности и усмотрению, требуя из Свенского монастыря иноков для исправления послушаний Лаврских, Киевопечерская Лавра никогда не обременяла Свенского монастыря престарелыми и не имевшими желания служить в Свенской обители. Кто из свенской братии желал возвратиться в Лавру, того беспрепятственно и возвращали.

Особенное попечение о благосостоянии Свенского монастыря и об улучшении средств его существования прилагал архимандрит Киевопечерской Лавры Лука, бывший прежде свенским наместником, как более знавший обстоятельства здешней обители, и как опытнейший и благоразумнейший хозяин. Он желал, чтобы в лесных дачах, принадлежащих Свенскому монастырю, местные монастырские власти распорядились делать гонт, для сплава по реке Десне и продажи в Киеве и в погорелом Нежине, «Что было бы не малою помощью строению церковному и оградному». В 1753 году он предписал стараться в свенских владениях открыть железные руды и устроить чугунноплавильные заводы.

Монастырская денежная казна в то время была небогата: в 1759 году всего монастырского дохода было 2.676 р. 15 к. Он был извлекаем от мельниц, прудов (за аренду), от земель, за ярмарку, за торговую баню, от крестьян, деньгами вместо хмеля, за пеньку, холст, масло, за волну (шерсть овечью), от крестьян, увольняемых от личных работ. Все эти деньги поступили в расход без остатка. Употреблены он большей частью на постройку монастырской соборной каменной церкви и ограды. А в 1760 году июля 20 дня, при поступлении в Свенский монастырь «в наместническое достоинство» соборного старца Киевопечерской Лавры, иеромонаха Ираклия Лятошевича, оказалось в Свенском монастыре денег: кошельковых 3 р. 27 к., свечных 5 p., за вписание в синодик 15 p., всего 23 р. 27 к.

Мы заметили, что в 1759 году было куплено для монастыря много грибов, цыбули (луку) тысяча луковиц, лука-куренки одиннадцать с половиною четвериков, меда двадцать пудов семь фунтов, чеснока, семян свекольных, чебера, около 25 пуд. коровьего масла, сала свиного, рыбы мороженой на 8 р. 54 к. А в 1763 году 12 марта куплено лука одиннадцать четвертей, по 1 р. 30 к. за четверть, на 14 р. 30 к., чеснока пять тысяч головок, по 40 к. за тысячу, на 2 p. –Такие же недоумения встретили мы и по волостям вотчинным, где управители покупали свиное сало для мельниц, тогда как при монастырских дворцах выкармливалось по полусотне свиней; покупали и сено; покупали овес, холст, нитки, мед, рогожные кули и проч. и проч. Между тем в последствии мы увидим, что все это натурой было собираем с крестьян вместо дани, огородные овощи разводились в огородах, а коровье масло собираемо было с дворцового скота в значительном количестве.

Но мы не могли открыть причин, по которым обитель была вынуждена делать подобные закупки, и потому не можем определить степень монастырского тогдашнего домоводства и общего хозяйства. Не произошла ли эта скудость домашних продуктов в Свенском монастыре по каким-нибудь особенным несчастным случаям, как это было в 1748 году, когда вблизи здешних мест появилась саранча? В это время наместник Свенской обители иеромонах Лука ордерами приказал всем Свенских вотчин священникам, «Чтобы никогда не оставляли святых церквей без пения, особенно же в святые посты, а наипаче во время грядущего на нас гнева Божия, чтобы старым, средовечным (среднего возраста) и молодым обяъявили воздержаться от пьянства и от всех Богу противных непотребств, в среду же и пост, по должности христианской постились... чтобы ежедневно через весь август служили литургии, еженедельно освящали воду и ходили с честными кресты по полям...» Вслед за тем в 1749 году был голод в Свенской и Воронежской губерниях. В 1750 году четверть ржи продавалась по 2 р. 50 к., между тем, в следующем 1751 году покупали четверть ржи по 50 к.

Ничего не оставляла без внимания Киевопечерская Лавра к улучшению быта Свенской обители. В 1768 году 8 ноября Лавра прислала своего писца, послушника Гавриила Семенова с бумагой ригалевой, для написания нового монастырского синодика из синодика старого, заведенного при игумене сей обители Никодиме в 1666–1667. Но, к сожалению, при этом случае, можем заметить весьма важное упущение или недосмотр. Новый синодик начат только со времени принятия Свенского монастыря под ведение Лавры; и с сего только времени внесены в этот новый помянник отцы и братия Свенского монастыря, с присовокуплением киевопечерских архимандритов, соборных старцев, иеросхимонахов, иеромонахов, иеродиаконов, схимонахов и монахов. Все прежде отшедшие ко Господу отцы и братия Свенской обители, которых в старом синодике записано около девятисот человек, настоятели-игумены, здесь же постриженные инокини, жительствовавшие в соседней Супоневской девичьей Святого Великомученика Георгия обители, – все исключены из нового синодика. Можно бы быть за это и не в претензии, если бы старый синодик был оставлен в действии для продолжения по нему молитвы о преждеотшедших отцах и братиях наших, в нем записанных: но в распоряжении о переписке синодика именно сказано, что он написан вновь, по ветхости старого.

Переписана также и Книга вкладов в 1696 году с древней вкладной книги: «Благословением в Боге преподобнейшего его милости, господина отца Кир-Иоасафа Кроковского, архимандрита печерского киевского при всечестном иеромонахе Силе Жоравском наместнике того же Новопечерского монастыря». В эту новую вкладную книгу внесены без исключения все те благотворители и их вклады, какие записаны и в древней вкладной книге. Эта древняя вкладная книга, как на заглавном листе написано, учреждена: «Лета *** (1649) июля в 20 день милостью Божией и Пречистой Богородицы чудотворные иконы Печерские и преподобных отец Антония и Феодосия Печерских чудотворцев, Свенского монастыря книга, а в ней записано жалованье блаженные памяти государя царя и великого князя Ивана Васильевича всея Россия и блаженной памяти государя царя и великого князя Федора Ивановича всея России, и блаженные памяти государя царя и великого князя Бориса Федоровича, всея России, и блаженна память государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея России, и кто что дал в монастырскую казну вкладу, а написано в сию новую книгу государево царское жалование и вклащицкие дачи и со старых вкладных книг⁷⁷ при настоящем игумене Иакове, потому что старые книги обветшали и писать в них вновь тесно, а писать в эту новую книгу вклады, что даст собору казначею, именно порознь по статьям и держать эту новую книгу в монастырской казне во веки доколе благоволит Бог монастырю быть».

И Свенский монастырь взаимно служил Киевопечерской Лавре всеми возможными и зависящими от него средствами; а река Десна была удобным путем для сообщений и для доставки в Лавру всяких громоздких, посылок, посредством сплава.

Из свенских лесов здешние крестьяне ежегодно строили суда – струги для Лавры; из свенских гор доставали мел, жгли из него известь и доставляли в Лавру; ездили в Москву на свенских подводах за алебастром, мячковским камнем, железом, красками и проч., возили в Москву, Тулу колоколенную медь, перевозили оттуда колокола в Лавру и на пещеры; закупали (во время голода) хлеб для продовольствия Лавры (на собственные ее деньги), заготовляли хмель для лаврских винокуренных, пивных, медовых заводов и квасоварен и даже горячее вино. Здесь же, на Свенской ярмарке, были закупаемы для Лавры разные продукты. Случались требования и довольно прихотливые. – Свенский монастырь не делился с Лаврой только денежной казной, которая, но царской грамоте, должна быть «сохраняема в монастыре, во всякой целости ненарушимо»: однако же в роде «обычной дани» Свенский монастырь ежегодно вносил в Лавру по сто рублей.

Необходимее всего было взаимное общение молитвенное, Как настоятели Лавры, так и вся ее братия были вносимы в помянники Свенской обители для молитвы о здравии и спасении живых и о вечном упокоении отшедших ко Господу.

Владение крестьянами, сколько мы заметили из дел, было тяжким бременем для обители и ее иноков. Каждая перемена в верховном правительстве обязывала настоятелей обители, а в последствии и ее наместников, ехать в Москву, хлопотать об утверждении монастырских правил на владение вотчинами. Случалось, не без соблазна и предубеждения, что монастырь был вынужден просить подтверждения грамот и прав от расстриги, а после того должен был представить царю и великому князю Михаилу Федоровичу данную самозванцем грамоту для перемены. Великодушные, христолюбивые цари наши милостиво принимали иноческое ходатайство и удовлетворяли прошения своих богомольцев. А сколько было тяжб невольных, сколько было происшествий неприятных, сколько случалось преступлений крестьянских, о которых иночествующим неприлично и слышать; какое требовалось соображение в расправах, судах и наказаниях, когда не было к тому достаточных руководств, когда все это лежало на ответственности одной личности и чистой совести; сколько нужно было трудов, чтобы сберечь недвижимые огромные имущества от постоянных захватов, а движимость от расхищения; какая предлежала ответственность в удовлетворении государственных повинностей!... Да, вечная память тому, кто освободил иночество и святые обители от таких, им несвойственных забот!

В 1749 году из тогдашней «справки» видно, что за свенским монастырем числилось крестьян мужского пола 8.380 душ, а женского 6.896, всего 15.276 душ. В 1760 году числилось за монастырем в одном Брянском уезде⁷⁸ 8.391 душа, в Белевском уезде 733 души мужского пола; да особо состояло «в подданстве» за Свенским монастырем в разных селах Комарицкой волости: бондарей 59, мельников 11, шаповалов 12 душ, всего 9.206 душ мужского пола. В Москве был двор, купленный у Демидова, и «место белое», пожертвованное Тучковым. В Белеве, Карачеве, Брянске были также монастырские подворья, в последнем с церковью. В 1744 году предписано было «Взять подписку от властей Свенского монастыря, с надлежащим подкреплением, чтобы монастырь в С.-Петербурге от полицмейстерской канцелярии принял место, и строил каменный дом по числу и расположению душ и платежному окладу»: но монастырь от принятия места и постройки дома отказался.

О заботах монастырских по управлению вотчинами и хозяйству скажем немного⁷⁹. Монастырь в одном подгородном стане, или волости, имел сенокосов – четырнадцать собственных, да два наемных у господ Колычевых и на даче Московского Донского монастыря. Накашивалось сена 5.305 копен, которое было убираемо собственными крестьянами, их лошадьми и на их насущном продовольствии. Крестьянам, призываемым на эту работу из отдаленных владений, выдаваем был хлеб, или сухари от обители. Были еще и спорные сенокосы, на которые для уборки сена созываемо было, по положению, ежегодно по 620 человек косцов и гребцов. Пашенной земли, за исключением крестьянского надела, было в этой волости 325 четвертей шесть четверичков, на которых засеяно было разного озимого и ярового хлеба 506 четвертей и 1 четверичек девять огородов, засеваемых коноплей, которой в 1760 году высеяно 97 четвертей. Все это обрабатываемо было крестьянами барщиной.

Эти уже подгородные крестьяне поставляли ежегодно в монастырь известное количество домашней провизии и хозяйственного материала. Некоторые из подгородных крестьян платили в монастырь деньгами, хлебом, крупой – определенное количество – за то, что не ходили на работы монастырские; другие пользовались «верхолазными вотчинами», т.-е. бортевыми угодьями, и за то приносили монастырю «медовую дань». Независимо от того подгородная вотчина поставляла посошных работников 150 пеших, 150 конных, на все лето в монастырь, для внутренних работ, также плотников 22 человека, каменьщиков 22, кирпичников 22, дорщиков драни 16, пильщиков 14, для выжиги угля 16 человек. Эта же волость содержала караулы в продолжение года в монастыре: при келье наместника было 2 человека, при келарской 2, при казначейской 2, при казне в летнее время 2, а в зимнее время по 3 человека, и на пристани – Андреевке y бани 2 человека. Мастеровые получали от монастыря провизию, сторожа довольствовались трапезной пищей, а прочие сами и с лошадьми состояли на собственном продовольствии. Кроме того, вывозили из пущ лес для постройки байдаков для Лавры и монастыря, охраняли дворцы монастырские – сельские, содержали на реках перевозы, починяли плотины, мельницы, поставляли подводы по экстренным монастырским надобностям и по делам Лавры, в разные отдаленные командировки, сплавляли суда в Киевопечерскую Лавру, и вообще отправляли всевозможные случавшиеся работы.

С крестьян других отдаленных волостей, как: Комарицкой, Белевской, Дынской монастырь взимал оброк деньгами, разным хлебом, провизией и шерстью. Но не зависимо от того, высылали также и из отдалеших вотчин в монастырь плотников, каменьщиков, кирпичников, пеших и конных работников, караульщиков; поставляли подводы и прочие местные работы исправляли точно так, как и подгородные крестьяне. С них же собирали особо свиные туши, поросят, уток, яйца, мед и прочее в презент для уездных властей белевских, свенских и других; также на содержание монастырских местных управителей, приказчиков с их семействами, их прислужников и дворни во дворцах монастырских. Особо же приказчикам, или управителям давали крестьяне праздничное; содержали сторожей, старост сельских и их писарей, сотских и десятских. Когда же случались перемены приказчиков, то крестьяне обязаны были давать новоопределенному приказчику, на первый случай, или обзаведение так называемый «поклон», именно рожь и овес от двора, или осьмака по два четверичка того и другого зерна, что составляло например в Белевской волости 20 четвертей ржи и 20 четвертей овса.

Волости Подбужская и Дынская были освобождены от работ монастырских, и взамен того платили монастырю оброк с каждой ревизской души мужского пола по одному рублю, всего Подбужская волость 1.600 рублей, а Дынская 1.666 рублей; да сверх того представляли в монастырь натурой от Подбужской волости лубьев липовых 500, лопат 500, полотен неводных 26 сажен, сканцов 52 мотка, лычной веревки для невода: а с Дынской волости рогож 500, кульков рогожных 500, также неводные полотна, сканцы, лычные веревки. Той и другой волости крестьяне отправляли все местные монастырские работы: огородные, сенокосные, плотинные, мельничные, дорожные, отбывали караулы, содержали на своем иждивении приказчика, сельских своих властей и их прислугу; поставляли на презенты уездным властям масло, соль и прочую домашнюю провизию, сколько чего потребно.

В государеву казну вносили по 70 коп. и особо по 2 к., накладных денег, с ревизской души, всего 6.514 руб. с 8.391 души мужеского пола, за исключением не положенных в подушный оклад прислуги и послушников из крестьян. На расходы, бывшие при взносе в казну подушных денег, особо собираемо было с крестьян брянских волостей по 1 коп. с ревизской души, всего 58 руб. 72,5 к⁸⁰. да на содержание монастырской канцелярии 82 р. 23 к., и на уплату податей за монастырских слуг 164 р. 46 копеек.

В ведомстве Свенского монастыря было еще 82 души малороссийских крестьян; они не платили монастырю оброка, но натурой отправляли должности мельников, бондарей и шаповалов. Однако ж государственные подати и повинности они отбывали по назначению сумского дистрикта (Харьковской губернии).

Особое сословие монастырских слуг, их детей и послушников из крестьян жительствовало особыми домами и семействами в ближайшем к монастырю селе Супоневе и других деревнях. Были при монастыре свои мастерские заведения и мастеровые люди: маляров 5, золотарей 4, столяров 11, стекольщиков 6, бондарей, кроме 59 малороссиян, еще 5 человек, колесников 6, кузнецов 5, конвесарь (слесарь), медников 2, чеботарей 3. Кроме того были записные: звонари, хлебники, повара, муковозы, рыболовы, конюхов 16, воловики, на скотном дворе, на гумне, и четыре человека в Киевопечерской Лавре. Некоторые из этих рабочих получали особое жалованье, одежду и провизию, и монастырь платил за них подушный оклад в государеву казну. Вся эта система домашнего управления огромными вотчинами была организована правильно. Каждому приставнику была вручаема письменная инструкция вместе с возлагаемою на него должностью, а где нужно, там были и приходорасходные книги не только для записи денег, но и всякой провизии; особенно подробные записи провизии были исправно ведены в монастыре, хотя, кажется, не были строго проверяемы. Каждый приставник знал свое дело, и в случае требования, обязан был давать от себя подробный отчет в своих делах. Крестьяне правильно понимали свои обязанности в отношении к обители, как к своему владельцу и были ограждаемы от самовластия управителей и от посторонних обид. Все определено в инструкциях⁸¹ до последней мелочи, и потому столкновения между крестьянами, управителями и приказчиками были весьма редки, хотя и не обходилось иногда без взаимных нареканий. Так в 1742 году крестьяне жаловались на своего управителя монаха Самуила за то, что он берет взятки; а управитель, со своей стороны, жаловался на крестьян за то, что они его не слушали и делали угрозы убить его.

Таковы были труды и беспокойства тогдашних иноков по управлению вотчинами Свенской обители. По крайней мере это управление ограничивалось домашней ответственностью пред Богом и благой совестью; переносимо было с терпением, любовью и снисхождением. Совсем не то представится нашему вниманию, когда раскроем перед собой многосложную переписку о государственных податях и повинностях тогдашнего времени. От всего сердца и души мы должны благодарить Бога, что Он, по милости Своей, освободил нашу немощь от подобных беспокойств.

Не имея под руками документов, мы и не вспоминаем уже о смутах, бывших во времена княжеских усобьиц и нашествий татарских, литовских, польских и др. Тогда не о владениях поземельных, не об убыли людей и движимого имущества можно было беспокоиться: самая жизнь иноков была тогда в опасности. В монастырских синодиках много записано убиенных, сожженных, в полон отведенных лиц и иноков; даже два настоятеля Свенской обители Митрофан и Никодим скончались насильственной смертью. Не знаем обстоятельств их блаженной кончины: но относительно потери имений, думаем, что тогдашние иноки были благодушны, и, вероятно, радовались о злостраданиях своих, подобно Иову, глаголя с ним: «Господь даде, Господь и отъят!» Кто хотел, имел силу и возможность, тот и дани собирал, грабил, жег, истреблял...

Но и во времена государственного благоустройства бремя взимания казенных податей и отправления государственных повинностей не менее тяжело отражалось на монастырских имениях и на их владетелях-иноках. Мы уже имели случай говорить, что свенским крестьянам приказано было поставить под Смоленск фураж и провиант для царских войск. Эта доставка на протяжении пути туда и обратно более 600 верст, по дорогам, совершенно неустроенным, по лесам, дебрям и болотам непроходимым, при переправах на реках значительных, едва ли и была возможна и полезна. По крайней мере, мы знаем, что приказание не было исполнено, и за это неисполнение был наложен тяжкий, хотя и справедливый, штраф, по 5 рублей за копну сена.

Во время неусыпной деятельности царя Петра Алексеевича особенно было тяжело. По случаю шведской войны были беспрестанные наборы воинских людей, лошадей, поставки провианта и фуража натурой, с обмундированием и с денежным жалованьем на каждого отправляемого воина. Розыски беглых и пополнение войск новыми людьми были постоянны, потому что крестьяне страшно боялись тяжкой и притом пожизненной военной службы. Во время строения С.-Петербурга из имений Свенского монастыря были вызываемы туда всевозможные мастеровые и чернорабочие люди с лошадьми, с провиантом и годовым жалованьем.

Вот что написано в указе апреля 1705 года: «На корм волам, яловицам, баранам по одному возу доброго сена со всякого двора, и отвезти на стан, где та скотина будет гнаться; да на корабельное строение и на починку, и мастеровым людям на корм и на наем орловских подвод, да за конские кормы, да драгунских полков разным людям на жалованье по полуполтине, да с домовых рублевых и пятиалтынных бань деньги, да для провожаков скотин и для строения мостов пятьдесят человек с подводы и с топоры; и Брянскаго Новопечерского Свенского монастыря наместнику, иеромонаху Антонию с братией против выше писанного о всем учинить немедленно.»

В апреле месяце 1712 года велено было вырубить в свенских монастырских лесах от каждого крестьянского монастырского двора по четыре бревна указной меры, сплотить на Десне и гнать в Киев. Во время судостроения в Воронеже, и туда были посылаемы монастырские плотники, судостроители, лоцманы, чернорабочие, тоже с лошадьми, с провиантом, одеждою и жалованьем от обители. Особенно в Киев требовалось часто и много провианта и Фуража по случаю строения печерской крепости и для южных военных экспедиций против Турок и татар. Какие нужны были починки дорог и постройки мостов и гатей при постоянном движении полков, и по случаю частых царских проездов через Брянск; сколько для того нужно было материалов и рабочих, – об этом можно и не говорить, потому что устройство правильных дорог осталось благодетельным для самих туземцев. Но независимо от того в монастырских лесах монастырские крестьяне гнали для казны смолу, жгли угли, и на польской границе рубили и очищали засеки. В последующих годах тоже были подобные командировки: так в 1737 году велено было выслать монастырских работников и лоцманов в Брянск для судового строения прам и галер; а 19 февраля 1758 года велено выслать в г. Вахмут (Екатеринославской губернии) на соловаренные заводы «довольное число» монастырских людей, конных и пеших, для возки дров и варения соли, с достаточным провиантом и инструментами. Военные экспедиции почти не прекращались: постоянны были и беспокойства иноков в управлении вотчинами.

Впрочем, не было спокойнее и тогда, когда войска были расположены на мирных крестьянских квартирах. Обременение монастырских, крестьян квартирным постоем, излишние требования в продовольствии, самовольные потравы монастырских сенокосов драгунскими лошадьми⁸² требования фуража в непомерном количестве возбуждали жалобы и умножали переписку до обременительных размеров. Особенно дела по нарушению нравственности так были возмутительны, что мы за лучшее признаем не упоминать о них. Можно только сказать, что благоразумие свенских монастырских властей, сколько обстоятельства дозволяли, старалось прекращать и умиротворять жалобы. Как ни тяжки были обязанности свенских иноков относительно экономического управления вотчинными крестьянами и ответственности по части государственных податей и повинностей, – все это, можно сказать, было естественно и необходимо. Но печально вспоминать о том, что куда ни являлись монастырские крестьяне – на торг ли городской с своими продуктами для продажи, или с нуждами для покупки, или в переездах по домашним обстоятельствам, или даже с благочестивою целью на храмовые праздники, – везде встречали монастырских крестьян притеснениями, грабежами и другими обидами, как городские и сельские власти, так и крестьяне-неодновотчинники. Земские власти насылали в монастырские владения своих приказных, рассыльных с произвольными инструкциями; а приказные и рассыльные делали, что хотели: брали, что видели, требовали квартир, угощений, награждений. Конечно, отстаивали свои действия и права. Надобно было находить середину: и вот потому-то, для соблюдения общего покоя, иноки должны были держаться гостеприимства, превосходившего, может быть, пределы их звания, должны были подносить светским властям презенты к праздникам Пасхи, Рождества Христова и ко дню святых Апостолов. Петра и Павла; чтобы таким образом умиротворить светских властей, иноки вынуждены были обременять своих крестьян излишними поборами.

Мы имели акты о расходах, произведенных монастырским слугой Алексеем Поярковым, ходатайствовавшим по делам обители в свенской провинциальной канцелярии. Он издержал на подарки, подносы и угощения властей и приказных и деньгами, и сахаром, и медом, и рыбой, и вином, и пивом, и иконами, и портретами, и холстами и проч. в 4751 году 197 р. 16,5 к., а в, 1752 году 165 р. 75,2 к. По тогдашнему времени признаем эти расходы не малозначащими. Но часто случалось, что приражавшиеся обстоятельства подавляли меру даже иноческого терпения; поэтому Свенского монастыря наместники с братией с челобитными обращались под царский покров, и там искали защиты. Так наместник иеромонах Филофей бил челом царю Петру Алексеевичу в июне месяце 1701 года об обидах, чинимых в Белеве монастырским крестьянам тамошними земскими властями. 24 числа того же месяца он, наместник, жаловался и просил, чтобы в Мещовске и других местах воеводы не посылали приказных для самовольных поборов с крестьян. На эту челобитную последовала жалованная грамота 7 июля того же года. Но в том же июле месяце тот же наместник должен был опять утруждать царскую особу новою челобитною, и просить, чтобы воеводы и земские приказные не посылали «своих людей» в монастырские вотчины, и не разоряли монастырских крестьян. В июне месяце 1713 года наместник иеромонах Модест бил челом, царю Петру Алексеевичу на обиды и посягательство брянского протопопа Леонтия по деревням Добруни, Антоновке и селу Коростовке. Дела по этим спорам, как мы и видели уже, почти наследственно, продолжались целое полстолетие и беспокоили монастырских властей с 1666 года. Без сомнения, жалобы монастырские были добросовестны и справедливы потому, что в 1701 году последовала царская грамота о том, чтобы воеводы и земские власти не посылали из городов в монастырские вотчины рассыльщиков ни по каким делам, и чтобы монастырские вотчины были подведомы только монастырскому приказу. В том же году приказано стольнику Ржевскому освободить монастырских крестьян Белевской монастырской вотчины, посаженных под караул. Неприятно, грустно излагать все подобные столкновения и суды по монастырским вотчинным делам, описывать тяжбы с частными лицами о границах, о личных обидах, о мельницах, озерах и тому подобном, как бы ни справедливы были эти дела. Говорим с искренним сожалением: но веруем, что и эти подвиги и скорби отцов наших душеполезны и спасительны потому, что они подъяты за «Дом Пречистой Богородицы» и в защиту меньшей братии – слабых, беззащитных крестьян.

По крайней мере до 1762 года все состояло в беспрекословном послушании и добром порядке; духовные власти имели поддержку в правительстве, и крестьяне были спокойны. Но со вступлением на всероссийский престол императрицы Екатерины Второй разнеслась молва, что монастырские крестьяне будут отобраны от монастыря. И действительно, эта молва скоро осуществилась, но не в таком порядке, как того требовало верховное правительство. Явились военные чиновники; стали описывать вотчины, действовать самовольно, бесчинно: крестьяне вышли из повиновения, дошли до буйства.

9 октября 1762 года управитель Комарицкой волости донес наместнику, что крестьяне отказались служить монастырю; амбары с хлебом распечатали, замки разломали, хлеб забрали, стекла в монастырском дворце и в дворцовых избах вынули из окон, замки дверные, внутренние медные и железные, крючки, клямки (защепки), петли, стулья, столы, кровати, дворовую посуду, строевой лес, во дворце приготовленный, и прочее разорили и опустошили. Суда и расправы не было.

Вскоре потом вотчины были возвращены монастырю во владение: но причиненного вещественного и особенно нравственного расстройства между крестьянами исправить было невозможно. Несмотря на то, правительство признало возможным и полезным определить в монастырь отставных чиновных и служилых инвалидов на пропитание. Из монастырских доходов денежных и хлебных приказано было давать этим инвалидам жалованье и провизию, равно и квартиры холостым и женатым. А состояние монастыря не только не улучшалось, но еще более приходило в расстройство. В 1763 году 20 февраля, при освидетельствовании монастырской Белевской вотчины монастырским казначеем с правительственными чиновниками, оказалось, что рогатый скот, овцы, свиньи и птицы разграблены воеводой Дробышевым, подьячим Иконниковым и сержантом Калининым, и многое утаено крестьянами так, что в монастырском дворце остались только одна корова, одна однолетняя телка, старых свиней четыре, поросят шесть. Разграблены и хлеб, и пчелы, и пиво, и медь, и деньги.

Инвалиды однако ж, присланы в Свенский монастырь на пропитание и полное содержание с жалованьем и провизией. В 1763 году в Свенском монастыре состояло на лицо инвалидов девяносто пять человек, в том числе: один подполковник Фон-Швейниц, один премьер-майор Петр Чаплыгин, три секунд-майора: Егор Роменков, Алексей Торопчанинов, Тимофей Полтев, четыре капитана: Иван Кирилов, Петр Стрельников, Николай Михайлов, Григорий Татаренков, пять поручиков: Федор Максимов, Матвей Спасский, Роман Панин, Карней Ларионов, Павел Мезенцов, семь подпоручиков: Кузьма Жеделев, князь Николай Ураков, Степан Платонов, Андрей Кропотов, Федор Мызников, Сергей Тимонов, Трофим Лейкин, шесть прапорщиков: Петр Зеруль, Савелий Федоров, Иван Панов, Афанасий Горбулин, Кузьма Ковальков, Алексей Кирсанов; два вахмистра, три кантенармуса, два подпрапорщика, капралы, гусары и другие солдаты-инвалиды. Им за майскую треть того года роздано жалованья из монастырской казны 301 р. 90% к., да на провизию – муку и крупу. Квартиры им назначены в селах и деревнях монастырских. Господа инвалиды, бывшие в Свенском монастыре пенсионерами, поддерживали иногда свой военный дух: не всегда вели себя скромно и прилично. Но другие, имея семейства и родных, отлучались в отпуск по билетам от монастыря.

Наконец и эта мера, благодетельная для заслуженных воинов, оказалась неудобною во внимании правительства и для монастыря. Посему 1764 года февраля в 26-й день высочайшим указом велено все вотчины от монастырей и вообще от всего духовенства, в том числе Свенского монастыря, отобрать и причислить к государственному имуществу, в ведомство коллегии экономии, со всем монастырским движимым и недвижимым имуществом при Свенском монастыре оставлено только то, что осталось внутри обители и принадлежало церкви и келейному обзаведению. Отобраны даже весь хлеб и монастырская казна. При освидетельствовании найдено монастырской казны 6.828 р. 3,75 к., а зернового хлеба собственно в монастыре 309 четвертей 3 четверика и 2 гарнца. Чтобы внезапно не остаться без хлеба, и не имея средств покупать его – монахи, для обеспечения себя продовольствием, выхлопотали дозволение оставить в монастыре отысканный в нем хлеб, с удержанием за него штатных денег в казне таким образом за собственный монастырский хлеб уплатили из штатной суммы 806 р. 30 коп. Что было в вотчинных монастырских экономиях, то все без исключения обращено в казенное ведомство, или расхищено. 26 марта 1764 года приказчик Белевской вотчины донес наместнику обители, что «Его (приказчика) и крестьян взяли в воеводскую канцелярию; и крестьянам приказали его, приказчика, не слушать. Потом сами крестьяне собрались в монастырском дворе на сходку, не дали ни хлеба ему, приказчику, ни корма скоту, ни подводы, на которой бы ему, приказчику, можно было выехать.»

По высочайше утвержденному в 26-й день февраля 1764 года штату, Свенский Успенский монастырь, по разрядам, зачислен в третий класс, со степенью 97; но, по прежнему, оставлен приписным к Киевопечерской Лавре. В это время в Свенской обители было монашествующей братии с наместником двадцать восемь человек, и вся эта братия «Были здешние труженики и постриженники, начиная от начальствующих».

Из промемории брянской воеводской канцелярии от 16 июля 1764 года видно, что по отобрании от обители вотчин, поручиком Матвеем Спасским, по инструкции 16 июля ему данной, Свенскому монастырю отведены во владение: собственно состоящая внутри монастыря усадебная земля, скотный двор, стоявший вне обители, озеро Запрудное на речке Свене, сад и огород, да для выгона скота из близлежащей при монастыре пашенной земли шесть десятин.

Таковое оскудение обители и невозможность содержать в ней существовавшего дотоле ее братства заставили наместника иеромонаха Ираклия просить Лавру, чтобы она излишнюю против штата братию разместила по другим монастырям, ей подведомым, и оставила при Свенском монастыре, согласно штатному положению, только двенадцать человек с наместником. В то время и в Лавре было много множество, монахов сверх штата; поэтому Киевопечерская Лавра предложила свенской монашествующей братии избрать себе место жительства, где кто пожелает, в остальных принадлежащих Лавре монастырях, а наместника свенского иеромонаха Ираклия возвела в сан игумена, с оставлением в звании наместника. Таким образом, согласно штату, в Свенском монастыре оставлены монашествующей братии двенадцать человек, именно: игумен Ираклий, казначей иеромонах Патермуфий, духовник иеромонах Исидор, ризничий иеромонах Игнатий, уставщик иеромонах Мефодий и иеромонах Феодот, иеродиаконы: Иустин и Паисий, монахи: Ефрем, Платон, Геронтий и Исаакий, да за штатом иеромонах Авксентий и монах Иринарх. Высланы: в Лавру иеромонахи Илиодор, Лаврентий и монах Самон, в Синянский монастырь; иеромонах Ир, иеродиакон. Сосипатр, в Змиевский монастырь: иеромонахи Кдимент, Илия, монахи: Иеракс, Зиновий, Неонил и Иессей; в монастырь Чолнский: иеромонах Арсений, иеродиакон Гавриил, a иеромонах Терентий перемещен в Софрониеву пустынь, которая тогда принадлежала Московской епархии.

С этого времени Кивопечерская Лавра не получала никакой помощи от Свенского приписного монастыря; связь между этими обителями оставалась лишь Формальная, состоявшая в одной обременительной переписке и публикации правительственных распоряжений, которые Лавра присылала в Свенский монастырь, в виде ордеров, предписаний и даже посылала указы от своего лаврского духовного собора; по прежнему назначала наместников и присылала служебных иноков, в случае недостатка их в Свенском монастыре. Не стало в переписке и прежней искренности, выступала холодная форменность.

В 1765 году в Свенском монастыре открылись многие ветхости в церквях и вообще в обительных строениях. Монастырь донес об этом в Лавру и просил пособия. Киевопечерская Лавра отказалась помогать Свенскому монастырю своими средствами и ходатайствовать за него перед правительством: и напротив советовала свенскому игумену самому, как настоятелю обителей представить от своего лица в коллегию экономии об отпуск денежной суммы на починку монастырских зданий; и «Что по этому последует в ответ, о том рапортовать Лавре».

Коллегия экономии предписала Брянской воеводской канцелярии описать ветхости в Брянском Свенском монастыре и сделать смету, сколько и каких потребуется на починку монастыря материалов и денег: а между тем 6 ноября 1767 года промеморией советовала монастырю исправлять нужнейшие ветхости на штатную сумму.

В следствие изменившихся взаимных отношений между Лаврой и Свенским монастырем, – и наместники здешние, или как в это время сама Лавра косвенно называла их, настоятели Свенской обители, стали действовать в управлении обителью и братством самостоятельнее, хотя смиренно и во всем послушно относились к Лавре. Поэтому, вероятно, и со стороны монашествующей братии, присылаемой из Лавры, и, может быть, имевшей там правительственную поддержку, стали проявляться некоторые противодействия наместникам свенским; возникали и доносы в Лавру, требуемы были туда нужные объяснения; были из Лавры наставления, подтверждения и неприятности.

Первые годы после отобрания монастырских вотчин для Свенской обители были трудны по всем отношениям: не было денег; даже штатная сумма, как мы видели, вперед на несколько лет издержана на выкуп собственного обительного хлеба. На свечную продажу во время вотчинного правления монахи не обращали внимания, кажется и не умели с ней обходиться, а в последнее время, по недостатку служебных иноков, некому было и поручить свечную продажу. В июле месяце 1764 года признано было за лучшее отдать монастырско-церковную свечную продажу в оброк подмонастырского села Супонева крестьянину Тихону Маслову за шестьдесят рублей в год, с тем, чтобы и свечи и воск были поставляемы от него, Маслова, без участия со стороны монастыря. В следующем 1765 году свечную продажу принял на себя крестьянин Александр Маслов за 65 руб.; в 1766 году арендатором свечной продажи был крестьянин Антон Алексеев и внес монастырю оброка в год 75 руб.: но в 1767 году свечная аренда упала на 70 рублей.

Игумен Ираклий, испытавший такую разительную перемену в Свенской обители, по слабости здоровья, не имея сил изобретать достаточные средства к поддержанию обители, после вотчинного управления, только не много более полутора года мог переносить новые для него труды и обительные лишения; а потом просил киевопечерского архимандрита Зосиму уволить его, игумена Ираклия, от должности наместника Свенского монастыря и возвратить на жительство в Киевопечерскую Лавру, куда беспрекословно и был уволен 10 января 1766 года.

После отца игумена Ираклия доходы монастырские были также весьма скудны. В 1778 году всех вообще доходов не окладных – свечных, кошельковых, прикладных и братских кружечных было 437 p., а в расходе 372 р. 26 к.; но в последующие за тем годы заметна убыль доходов; за то и расходов было меньше. В 1779 году было в приходе 379 р. 23,25 к., а в расход 368 р. 73 к.; в 1780 году в приходе только 355 р. 69 к., а в расходе 347 р. 94 к. Посему и содержание братии было очень скудное. Из приходорасходных книг видно, что в 1773 году к празднику Пасхи куплено 4 фунта коровьего масла и 20 яиц; на Духов день калачей на 10 к., на заговенье молока свежего братии на трапезу на 10 к.; на Петров день калачей на два дня на 30 к., огурцов на холодное на 10 к.; в июле молока на кашу в день заговенья на 10 к., на храмовый день Преображения Господня осьмуху вина для трапезы на 38 к., на Воздвижение калачей на 10 к. Подобные расходы были в 1774 и 1775 годах. Описывая эту скудость братской трапезы, мы помним еще и то, что для улучшения трапезы жертвовали ежегодно из собственного жалованья наместник по 12 p., казначей 5 p., иеромонахи и иеродиаконы по 4 р. 50 к., монахи по 3 р. 50 к.– рогатого скота при обители, вероятно, не было.

Несмотря на то, заботливость свенских наместников о поддержании монастырских зданий не прекращалась. Огромная каменная монастырская ограда, начатая постройкою, кажется, вместе с соборным храмом, продолжалась. Из приходорасходной книги видно, что в 1765 году издержано штатной суммы 31 р. 51,5 к. на возку воды, песку, за выборку кирпича. Конечно, это ничтожные издержки на столь важный предмет, как Свенская ограда: но для нас интереснее всего похвальное усилие добрых тружеников, боровшихся с нуждами до последней крайности, побеждавших препятствия, и благополучно, отчетливо окончивших ограду, на славу, кажется в 1765 году. В 1772 году крыша на соборной церкви окрашена. В 1773 году на каменной поварне перекрыта крыша и произведено много других мелочных починок; в 1775 году на Сретенской церкви деревянная крыша вновь перекрыта. Таковы же усилия видны и в последующие годы.

Но братство постепенно уменьшалось; с учреждением штатов, иноки, неизвестно по какому поводу, стали скрываться из монастыря. Таким образом в 1767 году Свенский монастырь лишился иеродиакона Иустина, иеродиакона Иезекииля, монаха Геронтия, а в 1771 году иеродиакона Елиссея. Впрочем, по этому предмету имеем много успокоительных свидетельств, что из монастырей⁸³ иноки уходили, большею частью, во святую Афонскую гору и в молдо-влахийские монастыри, где в то время сияла слава иноческих добродетелей великого старца Паисия Величковского. После его смерти, а также и по изменившимся обстоятельствам, многие иноки возвратились в Россию; и некоторые из них проявили здесь, яко крин, и нравственным своим влиянием прославили и себя и многие русские обители.

После отобрания монастырских вотчин, Свенская обитель еще 22 года 1 месяц и 24 дня состояла приписной к Киевопечерской Лавре. Хотя в единении этих обителей уже не было никакой пользы ни для той, ни для другой; хотя отношения их были затруднительны по отдаленности и неудобству сообщений, заметна была даже принужденность в общении: однако долговременная взаимная связь между Лаврою и Свенским монастырем осталась навсегда памятною и заметной. Много есть памятников письменных се ее замечаниями и руководственными внушениями относительно благоустройства Свенской обители.'И до сего времени весьма многое в церковном чину и в монастырском устроении свидетельствует о том, что Свенский монастырь и Киевопечерская Лавра были едино.

Указом Святейшего Правительствующнго Синода от 20 апреля 1786 года предписано игумену Свенского монастыря с братией состоять в ведомстве Свенской епархии, которая в то время относилась к Московской митрополии. Не много было расчетов между Лаврою и Свенским монастырем; отделение Свенской обители от Лавры совершилось, так сказать, безмолвно: прекратилась только переписка; и Свенский монастырь, взамен Лавры, обратил лицо свое к орловскому епархиальному начальству. Свенский монастырь всегда был в порядке, в полной известности по самым подробным описям, и во всегдашней готовности к отчету. Обительные описи и денежный отчет были представлены от Свенского монастыря епархиальному начальству. Тем все и кончилось. С этого времени Свенский монастырь перестал именоваться Новопечерским.

Есть местная молва, что когда Свенский монастырь отошел из ведомства Киевопечерской Лавры, то Лавра, будто бы, вывезла из Свенской обители все драгоценности, замечательные вещи и другое имущество, и нагрузила монастырским добром два или три байдака (барки); будто бы свенские монахи и служители прятали некоторые вещи от поисков лаврских людей, и таким образом сохранена в Свенской обители большая водосвятная серебряная-позлащенная чаша, а серебряная же позлащенная крышка ее, которую не успели спрятать, увезена в Лавру.

Мы внимательно пересмотрели все монастырские дела и подробные описи, как прежние, так особенно последнюю, составленную в 1760 году опись, и положительно отвергаем вышеписанное сказание, известное в ближайшем к монастырю селе Супоневе между старожилами, потомками бывших свенских крестьян и внутренних монастырских слуг. Молва против Лавры совершенно несправедлива, и Лавра чиста от клеветы.

Нельзя отрицать, что церковное и монастырское имущество Свенской обители теперь не богато, по сравнению с теми огромными средствами, какими обладал этот монастырь с древних времен, и по тому вниманию, какое обращали на обитель многие благодетели и царственные особы, наипаче со времен царя и великого князя Иоанна Васильевича. Кроме весьма замечательных строений: соборной Успенской церкви и монастырской ограды, оконченных впрочем в последнее время, – все остальные монастырские строения доселе деревянные и ничтожны и ветхи. Не знаем причин подобной скромности и нестяжательности обительной. Никогда не замечали мы даже излишней казны в монастыре, которой всегда доставало только на необходимый годовой расход с малыми остатками. Сумма, найденная в обители при отобрании вотчин (6.828 р. 3,75 к.) это такая сумма., какой никогда не бывало в наличности. Но относительно вывоза, будто, из Свенского монастыря имущества в Киевопечерскую Лавру, можем сказать, что все то, что было показано в описях прежних и последней за 1760 год, все то имущество осталось в Свенской обители неприкосновенным. Да и об упомянутой водосвятной серебряной чаше можно безошибочно заключить, что она без крышки и была устроена и пожертвована «В 7144 (1636) году повелением князя Ивана Ивановича Шуйского. В описи 1760 года об этой чаше сказано: «Чаша к водоосвящению серебренная большая, внутри дно и извне берега (края) и пояса позлащенные с надписью и двумя ручками серебренными». О крышке к ней не упомянуто: следовательно и не было ее.

В чем Лавра имела нужду, того от Свенского монастыря требовала официально. В Свенском монастыре было две рукописные древние книги – «Студийский Устав», а в Киевопечерской Лавре не было такой книги. Лавра требовала выслать ей одну из этих книг: книга и была отослана. В 1768 году предписано было правителю Свенского монастыря иеромонаху Истину прислать в Лавру книгу «Описание начала Свенского монастыря, о находящейся в нем Чудотворной Богоматерней иконе подлинной и о содержании при том монастыре»; или присылать с той книги копию. 6 мая того же года предписание было исполнено. Самым лучшим доказательством безобидного распоряжения Киевопечерской Лавры в отношения к Свенскому монастырю служит следующее обстоятельство. Наместник Свенского монастыря иеромонах Ипатий в 1760 году послал архимандриту Луке пятьсот рублей монастырских и пятьсот рублей собственных денег на изготовление сребропозлащенной ризы к местному храмовому соборной церкви образу Успения Пресвятой Богородицы. По смерти архимандрита Луки и наместника иеромонаха Ипатия, новоопределенный в Свенскую обитель наместник Ираклий рапортом 21 ноября 1761 года просил киевопечерского архимандрита Зосиму уведомить его наместника: в каком положении находится дело о постройке сребропозлащенной ризы? 8 марта 1762 года получен ответ, что деньги и серебро были посланы в Москву; но так как мастера на эту работу не сыскано, то деньги приняты в лаврскую казну до дальнейшего рассмотрения: но после того куда деньги употреблены, Лавре неизвестно, и никакого о том письменного вида нет, и не отыскано после смерти покойного архимандрита Луки и екклисиарха иеромонаха Виктора. Однако в духовном лаврском соборе «Определено сделать в Свенскую церковь за тысячу рублей деньги, что самонужнейшее заблагорассудится». Сребропозлащенная риза на эти деньги сделана, и доселе украшает церковь Божию. Вообще можно сказать, что Киевопечерская Лавра относилась к Свенскому монастырю и по экономическим нуждам весьма не притязательно, благоприветливо, хотя за медленность в исполнении ее предписаний иногда и были с ее стороны напоминания.

Вскоре после зачисления Свенской обители в епархиальное ведомство, скончался и последний игумен сея обители Палладий, поставленный Киевопечерской Лаврой. Так. как Свенская обитель, состоящая в Свенском Московской епархии викариатстве, главным образом зависела от митрополита московского, то преосвященный Платон посвятил 14 октября 1787 года в Свенскую обитель нового игумена Модеста, имевшего полное семинарское образование и человека деятельного. К сожалению, отец игумен Модест не мог жить постоянно в обители, исправляя должность ректора Севской семинарии и состоя членом Севской духовной консистории; он занимался, однако ж, и поправкой монастырских зданий, внимательно следил за обительным порядком и был строго взыскателен к братии. На расписании о разделе братского кружечного подела, учиненного 8 марта 1794 года, отец игумен положил резолюцию: «По сему расписанию раздать деньги; а за нехождение в церковь вычесть, по предписанию, у всех, не исключая и казначея». А дохода этого назначено было казначею иеромонаху Филимону 9 p., иеромонахам по 6 p.!

По всемилостивейше утвержденной 18 декабря 1797 года росписи, наряду с прочими обителями, увеличен штатный денежный оклад и Свенскому третьеклассному монастырю. А в следующем 1798 году, на основании высочайшего указа, о наделении архиерейских домов и монастырей землями и другими угодьями, Орловская казенная палата назначила дать Свенскому монастырю рыбную ловлю– озеро Остролучье, мельницу в дачах села Супонева, на речке Свене с 1799 года, земли двадцать четыре десятины да береговую под монастырем для присмотра рощи с тем, чтобы в этой роще порубок не чистить, и рыбную ловлю на речке Десенке⁸⁴.

Состояние обители и после этого не улучшилось. Настоятели ее постоянно жили в Севске, присутствовали в консистории, исправляли должности ректоров, префектов и учителей семинарии братство оставалось без ближайшего настоятельского внимания и руководства; управлявшие обителью казначеи, также часто сменяемые, не имели ни власти, ни силы. При таком порядке дело доходило до того, что по случаю частых перемен настоятелей, для сдачи и приема обители, уже не настоятели являлись в монастырь, которого никогда и не видели, а монастырским казначеям предписываемо было являться в епархиальный город Севск, для расчета с настоятелями; между тем как в обители некому было вверить управление монастырем, и на это время вызываемы были монахи из других обителей.

Вот как описывает перед епархиальным начальством состояние Свенского монастыря новоопределенный его игумен Феодосий в 1798 году: «Я, говорит, нашел железные крыши на церкви соборной до того в краске выгоревшими, что на них и мох порос; каменная ограда находится без крыши, и до половины развалилась, на башнях крыши ветхи; деревянные келии, что на восточной стороне, к жительству и починке, по ветхости, негодноскотный двор пусть, его приличнее перестроить на гостиный двор....» Притом и доходы монастырские были очень малы в этом году. По крайней мере за январь месяц показано в приходе: свечных денег 6 руб., кошельковых и прикладных 6 руб. 46 коп., итого 12 руб. 46 коп. за весь месяц.

Очевидно, при таком состоянии обители и братство, не обретая ни духовного утешения со стороны настоятелей, ни внешнего успокоения в нуждах своих, умалялось. В 1791 и 1794 годах было в обители монашествующих пять человек (за исключением настоятеля отсутствовавшего) и бельцов пять, всего десять человек; в 1798 году было братства всего семь человек. Впрочем и в числе этого малого стада Христова были почтенные люди. В 1787 году казначей Свенского монастыря иеромонах Александр определен в Хотмыжский Знаменский монастырь, Курской епархии, настоятелем, с производством в сан игумена; а в 1810 году июля 11 свенский казначей, иеромонах Сeрафим, определен строителем в Белобережскую пустынь.

При таких недостатках в средствах содержания и благоустроения, случались в обители я несчастья. Из числа их, можно указать на бывший в 1768 году пожар, истребивший келии иеродиакона Паисия и монаха Исаакия со всем их имуществом и одеждой; а 9 октября 1801 года, во время пожара, сгорела крыша на Преображенской церкви, и внутри этого храма обнаружились повреждения. Пожар этот тем чувствительнее, что крыша была. новая и только-что приступили было к ее окраске и к золочению на куполе креста; и что самое это несчастье произошло по неосторожности красильщиков, варивших возле церкви масло.

Печальное, можно сказать, состояние Свенской обители продолжалось более двадцати лет, до1810 года. Наконец преосвященный Досифей, епископ орловский и севский, в предложении своем, данном 3 мая того года Орловской духовной консистории, изложил, что: «Монастырь Свенский, за долговременным отсутствием настоятелей по другим должностям, пришел в крайнюю ветхость. Почему нужным находим быть там лично настоятелю, как для исправления ветхостей, так и для лучшего устройства братии. Во уважение сего увольняем от присутствования (в Орловско-Севской консистории) оного монастыря настоятеля, игумена Амвросия, впредь до востребования.»

Этот отец игумен был одним из самых деятельных и разумных настоятелей Свенского монастыря, хотя человек и простой. Благораспорядительностью своею в Свенской обители и хорошим обращением с добрыми брянскими гражданами, весьма благоговейно чтущими Свенскую чудотворную икону Божией Матери и любящими Ее обитель, игумен Амвросий много пользовался благотворениями господ брянских граждан и помещиков здешних, и обитель под его управлением стала возвышаться и нравственно и по внешности.

Самые несчастья, случавшиеся во время долговременного правления отца игумена Амвросия, служили к вещей славе Божией и поводом к благолепнейшему обновлению Свенской обители. Так в 1812 году чудесное отклонение стремления французов от здешних мест, в тот самый день, когда смятенные и расстроенные граждане обратились за помощью против неприятелей к Богу и Пречистой Деве Марии, и усердно молились перед Свенской чудотворною иконой Божией Матери, и с ней творили крестный ход вокруг города, – это отклонение неприятелей от города и его пределов утвердило благочестивых брянцев в вере, что это отражение супостатов есть истинная милость Божия, и последовало и предстательством Взбранной Воеводы и Небесной Царицы, на которую возложена была единственная надежда. – Пожары, бывшие в 1824 и 1826 годах, истребившие крыши на церквах теплой Преподобных Отец Печерских и надворотной Сретенской, также на трапезе и ограде, равно гостиницу, скотный и конный дворы и прочее, – эти пожары дали случай добрым гражданам брянским и другим благотворителям к значительным приношениям в Свенскую обитель. А отец игумен Амвросий с полным усердием и трудолюбием, при помощи Божией, посредством тех благотворений умел привести строение церковное к лучшему благоустройству: вместо сгоревших деревянных крыш сделал крыши железные; обновил как наружное, так и внутреннее благолепие храмов Божьих, и освятил их; построил также и нужные экономические здания.

Между тем ревность почтенного настоятеля стремилась ко всеобщему обновлению обители. Ревностному старанию отца игумена Амвросия содействовало орловское епархиальное начальство, по распоряжению коего в 1820 и 1821 годах составлена была архитекторская смена на возобновление Свенского монастыря, суммою в 26,592 рубля ассигнациями, и употреблено ходатайство об отпуске из духовных капиталов вышеозначенной суммы на починку монастыря. Это ходатайство, к сожалению, не имело успеха «по недостатку строительной суммы», как сказано в указе Святейшего Правительствующего Синода от 30 августа 1823 года, за № 3579 и предложено: необходимые починки производить на штатную и неокладную суммы.

Взамен этого, Господь ниспослал на обитель небесное Свое благословение молитвами Пресвятой Богородицы, и труды отца игумена не остались втуне. В эти времена настоятельных усилий отца игумена, по вере и надежде его на особенную помощь Господню, монастырские доходы стали постепенно возвышаться значительными пожертвованиями частных лиц. В 1820 году пожертвованию неизвестным 200 рублей, г-жой Безобразовою 1,000 рублей, в 1824 году г. Топильским 500 рублей, г-жой Топильской 500 руб., от г. Веревкина 50 руб., от гг. Мартыновых 50 руб. г. Добычиным 1,000 руб., г. Барсуковым 1,000 руб.; в 1825 году г-жой Филатьевой 50 руб., г. Барсуковым 2,000 р. от неизвестного 450 рублей. Сама, можно сказать, природа содействовала ревности отца игумена: монастырский сад в 1823 году принес 2,270 руб. ассигн., т.-е. такой доход, какого ни прежде, ни после, до сего времени не бывало. В том же 1823 году на одно только возобновление соборно-монастырской церкви брянскими гражданами пожертвовано более 12,000 рублей ассигн.

За такое усердие Господь не оставил и самого отца игумена Амвросия Своею благодатью. Амвросий был уважаем и поддерживаем усердием благодетелей, был почтен должностями члена консистории, разных комитетов и благочинного над монастырями Орловской епархии, утешен всемилостивейшей наградой, а более всего имел наслаждение пользоваться духовными беседами и советами благочестивых старцев, коими хвалились в его время Свенская обитель и здешние пустынные местности.

После смерти отца игумена Амвросия, Свенский монастырь с 1833 года опять имел несчастье испытывать частые перемены своих настоятелей и притом не живших лично в обители в продолжение почти целых десяти лет. Но бывший монастырский казначей иеромонах Смарагд, с 1815 года содействовавший отцу игумену Амвросию своими трудами по сбору милостынного на обитель подаяния с просительной книгой, и после смерти своего настоятеля, по особенной приверженности к обители, весьма усердно заботился о благоустроении обительном, хотя и с трудом и с препятствиями, как приставник не самостоятельный. Собственно казначейскими трудами и попечениями отца Смарагда, починен огромнейший иконостас соборно-монастырской церкви, с позлащеннием на полимент главного низшего яруса; перекрыта соборная церковь после пожара. Отец Смарагд продолжал постоянно, до самой смерти, трудиться по сбору милостыни в Москве, С.-Петербурге и других городах, быв уже настоятелем обители и архимандритом. Он в последнее время увеличил доходы обители в таком количестве, в каком до него их не было.

С 1859 года, несмотря на значительные монастырские нужды, Свенская обитель прекратила сбор милостынного подаяния с просительными книгами, возложив удование на богатство щедрот Царицы Небесной и пользуясь добродетельно местных и окружных усердных читателей чудотворной Свенской Печерской иконы Божией Матери. И эту надежду Господь не посрамляет и благоустроение обители благословляет к лучшему. Огромная и, по наружности, величественнейшая соборно-монастырская церковь внутри была побелена, да и побелка от давнего времени потемнела. В 1860 году в этой церкви масляными красками живописно и очень прилично расписан главный алтарь.

В 1861 и 1862 годах масляными же красками раскрашена и вся церковь с приличными в куполе и на сводах картинами. В 1862 году окрашены железные крыши на теплой Преподобных Отец Антония и Феодосия и на Сретенской церкви, на колокольне и на трапезе, и все эти здания побелены снаружи. В 1863 году построен гостиный странноприимный вне обители дом на каменном нижнем этаже. В верхнем этаже дома десять помещений; а в нижнем – шесть номеров с кухнею; также особый флигель на каменном фундаменте для смотрителя гостиницы с его помощниками, конюшня и сараи. В лесной монастырской даче на одиннадцатой версте по Брянско-Карачевскому шоссе построен постоялый двор; а на подмонастырской земле учрежден кирпичный завод для обительного обихода. В 1864 году заложен каменный скотный двор вместо деревянного, пришедшего в крайнюю ветхость. В соборно-монастырской церкви позлащены шесть огромных резных. иконостасов вокруг заклиросных столбов, настоятельское место и знаменательный аналогий, кои прежде были окрашены темной вохрой. Святые ворота монастырские и стены ограды расписаны вновь святыми изображениями. В 1865 году расписана вновь теплая церковь живописными картинами с изображением чудес Печерской Божией Матери, покрашена медянкой крыша на соборной церкви. При этом и прочие менее значительные нужды и исправления удовлетворяются безостановочно с Божьей помощью.

В 1863 году, с разрешения епархиального начальства, учреждена в обители школа для поселянских детей мужского пола, коих обучается до пятидесяти мальчиков из соседнего села Супонева и деревни Тимоновки. Обучаются одни первоначальному чтению, письму и пению, первым четырем правилам арифметики и церковной истории, в особенности часослову и псалтыри.

К сожалению, мы не нашли в обители никакого устава для руководства свенской братии к духовной жизни, несмотря на то, что в хозяйственном отношении, особенно за время подчиненности обители Свенской Киевопечерской Лавре, монастырский архив переполнен разного рода. делами и инструкциями. Мы однако ж думаем, что этот недостаток последовал более потому, что добродетельная жизнь внимательных к своему спасению иноков, переходящая наглядно от одного к другому, и передаваемая изустно из рода в род, служила постоянным, живым уставом и практическим руководством для трудолюбивых подвижников, работавших втайне единому Богу, особенно в древние времена. Что же касается до последующего времени, когда Свенский монастырь был под ведением Киевопечерской Лавры, то тем более присылаемые из Лавры отличные начальники-наместники и прочая братия неизменно держались спасительных обычаев, заимствованных ими в этой древнейшей обители.

Из великого сонма подвижников, скончавших свою жизнь в Свенской обители, Господу Богу не угодно было явить миру особых светильников: мы однако же несомненно веруем, что многие из чад сея обители вписаны в книги животныя на небесех, вменяются в сынех Божьих, и во святых жребий их есть. И в предпоследнее, недавнее время настроенность к благочестивой подвижнической жизни существовала в здешней обители. Здесь многие знаменитые подвижники полагали начало иноческой жизни. Правда, некоторые из них не здесь кончили свои высокие подвиги, по крайней мере то очевидно, что полагавшие здесь начало постнического жития были так высоко настраиваемы, что не могли уже вместить своего настроения в стенах Свенской обители, и стремились в пустынножительство для высшего своего усовершенствования.

В здешних Брянских и смежных Рославльских пустынных лесах многие иноки представляли собою образцы самостоятельного пустынножительства, особенно с половины прошедшего 18 столетия. К ним-то и стремились из обителей, в том числе и из Свенского монастыря, желавшие благочестно жити о Христе в равноангельском сан. Да и не было возможности удерживатъ их от подобного богоугодного стремления к пустыне. Поэтому Свенская обитель, как ближайшая к Брянским и Рославльским лесам, служила, можно сказать, как бы некоторого рода гостиницей на пути, по которому проходили хотящие спастись. Даже и те, которые сознавали свою немощь и оставались на жительстве в Свенской обители, – и те отцы и братия стремились, хотя на время, в пустынные места, чтобы там видеть истинных последователей древнейшим египетским и палестинским пустынножителям, и слышать от них слово утешения, назидания и подкрепления. Один настоятель Свенского монастыря⁸⁵ (а может быть и другие) содействовал желающим удалиться в пустынножительство, выдавая им билеты на отлучку и свободное прожитие. Только крайние нужды, как например, молва людская, или стеснение со стороны местных земских управлений, возвращали некоторых пустыннолюбцев на жительство в монастырь. Другие гонимые отшельники, достигшие высшего духовного настроения, или смиренно сознававшие в себе потребность усовершенствования, переходили из места в место; удалялись в северные русские пустынные места, или в Молдовлахские монастыри или на Афон⁸⁶.

В первой половине прошлого столетия в Свенской обители полагал начало жития подвижнического Черниговской губернии, города Глухова, житель Федор, Маслов, в последствии великий старец, знаменитый архимандрит Феодосий. В описании Путивльской Молченской Софрониевой пустыни сказано⁸⁷: «Жизнь сего чудного мужа осталась до ныне известна и по делам и по преданиям старцев. Наскучив суетностью мирской жизни Феодор Маслов удалился сначала Орловской епархии в Свенский Успенский монастырь; а столь перешел в Молдавский Верезумский монастырь, где и пострижен в монашество в 1750 году; в 1755 году произведен, в сан игумена того же монастыря; а, в 1772 году, по ходатайству братии Молдо-Влахийского Тисманского монастыря, переведен в этот монастырь настоятелем. Воинские обстоятельства, нарушившие безмолвие иноческого жития молдавских обителей, и участие старца Феодосия в руководственной помощи русским войскам в действиях против Турок, от убийственных рук которых он едва спасся чудесным образом, побудили подвижника возвратиться в Россию, под особенный покровительством главнокомандовавшего армией генерал-фельдмаршала, светлейшего князя Потемкина, по поручению которого старец Феодосий основал в новозавоеванной стране на берегу Днепра, в 20 верстах ниже Берислава, Григорьевский Визюков монастырь, наделенный, по милости князя, двадцатью тысячами десятин земли. Сам же старец Феодосий определен настоятелем в Софрониову Молченскую пустынь с производством в сан архимандрита; а новоустроенный Бизюков монастырь сделан приписным к этой пустыни, под управлением старца».

Здесь же, в Свенской обители, смиренно трудился в послушаниях с 1809 г. по 1811 год из московских купцов Тимофей Иванович Путилов, в последствии знаменитый Моисей, настоятель и архимандрит Козельской Введенской Оптиной пустыни. В Свенский монастырь пригласил его свенский казначей, отец Серафим, бывший потом строителем в Белобережской пустыни, ученик афонского старца Василия Кишкина: а доброе приглашение это советовал исполнить Тимофею Ивановичу отец Александр, бывший новоспасский наместник, муж преисполненный духовными дарованиями. Из монастырских Свенской обители формулярных списков за 1809 год видно, что отец Моисей под именем Тимофея Ивановича Путилова был определен в Свенский монастырь послушником по указу Орловской духовной консистории августа. 3 числа 1809 года, и проходит послушание пономарское; от роду показано ему тогда 31 год. Потом, в 1811 году отец Моисей отправился к ярославльским пустынножителям (именно к свенскому же старцу иеросхимонаху Афанасию), о безмолвном пребывании которых много был наслышан в бытность свою в Свенском монастыре⁸⁸.

Свенской обители старец иеромонах Афанасий⁸⁹ три раза тайно уходил в Ярославльские леса. Именно: поместившись на жительство в Белоберсжской пустыни, отец Афанасий тотчасъ ушел в Ярославльские леса. Возвратившись оттуда, он просил орловское епархиальное начальство переместить его из Белобережской пустыни в число братства Свенского монастыря и простить его за самовольную отлучку в Москву⁹⁰. Но орловский преосвященный епископ Досифей приказал: «Определить иеромонаха Афанасия в Свенский монастырь, с запрещением священнослужения, в труды монастырские впредь до усмотрения»⁹¹. Конечно, тяжко было рабу Христову нести крест свой в обители под запрещением. Поэтому, дождавшись весны, в апреле месяце 1807 года старец опять удалился в леса, на пустынножительство, пробыл в уединенном подвижничестве десять лет, работая единому Богу. В 1816 году отец Афанасий возвратился в Свенскую обитель. По донесении о сем орловскому епархиальному начальству; указом 23 ноября того же года, дозволено было отцу Афанасию жить в Свенском монастыре, и о жизни старца предписано рапортовать епархиальному преосвященному через каждые три месяца: о разрешении священнослужения не сказано в указе. Вкусив духовной сладости пустынножительства, старец отец Афанасий не мог долго оставаться в обители. 27 числа июля 1818 года свенский игумен донес орловскому епархиальному начальству, что 13 числа того июля иеромонах Афанасий паки из монастыря самовольно отлучился, и куда – неизвестно. На деле оказалось, что отец Афанасий снова удалился в Ярославль и третий раз прожил там восемь с половиною лет. В 1825 году старец Афанасий Ярославльским земским судом взять в лесу села Якимович, и при допросе показал, что он иеромонах, в светском быту назывался Александром Степановым, от роду имеет 55 лет, сын дьячка города Калуги. Когда отец его из дьячка поступил в звание приказных, то он, Александр, имея 25 лет, пожелал быть в монашеском сане⁹² определен в монастырь Московской губернии, что на Пестулии; оттуда переведен Калужской епархии в Оптинскую пустынь, где пострижен в монашество и возведен в сан иеродиакона и иеромонаха, и прожил там три года. Оттуда перешел Орловской губернии в Свенский монастырь⁹³, но не вспомнить, сколько времени был там и получая от тамошнего игумена (Амвросия) ежегодно на свободное прожитие билеты, жил по лесам в разных местах, а также и в Ярославльском уезде, в имении помещика Григория Григорьевича Ковалева. При этом показании отец Афанасий представил и просроченный уже два, года билет от Свенского монастыря. Ярославльский земский суд, при отношении отъ18 октября 1825 года, препроводил старца в Брянский Свенский монастырь, куда и прибыл отец Афанасий в феврале месяце 1826 года. Вышеописанное показание старец и дополнил другим показанием, по требованию Ярославльского земского суда в мае месяце 1826 года игумену Амвросию данным, и сказал, что вещей у него, отца Афанасия, никаких не было в пустыне кроме необходимо нужной одежды и обуви, и что в даче помещика Храповицкого кельи и пребывания не имел.

Когда таким образом старец явился в Свенскую обитель, то настоятель ее, отец игумен Амвросий, так благонамеренно содействовавший пустынножительству отца Афанасия, искренно обрадовался прибытию сего старца, хотя и не без сердечной болезни смотрел на последние злострадания блаженного пустынножителя. Немедленно, 18 февраля 1826 года, отец Афанасий был допрошен игуменом Амвросием при старшей братии о его отлучке. Вот что показал старец: «В июле месяце 1818 года он, иеромонах Афанасий, отлучился из монастыря скрытным образом в безмолвные места для единого только уединения, долговременным пребыванием в которых, еще с самого поступления своего из мира, с намерением принять монашество, приобрел было пользу и утешение души и сердцу своему⁹⁴ с что и по пострижении его в монашество, всегда и непреоборимо влекло его в оные места; а считая таковое влечение душеспасительным, он (отец) Афанасий и забыл о том, что таковою скрытною отлучкою из монастыря навлечет на себя по законам должное воздаяние. Находясь же в пустынных местах, в продолжение всего времени отлучки из монастыря, и но самый день явки в оный, не сделал ничего противозаконного; в чем свидетельствуясь Господом Богом, именем Его просил у начальства милостивого прощения, в чаянии коего и предал себя в полную волю властей с упованием, что начальство, при старости его, иеромонаха Афанасия, лет и слабости уже здоровья, не отринет сопричислить его под кров обители Свенской.»

Добрый, благонамеренный настоятель, отец игумен Амвросий со всею о Христе Свенской братией донес преосвященному Гавриилу, епископу орловскому, о возвращении старца в обитель, представил его показание, и просил, чтобы архипастырь благоволил дозволить жить отцу Афанасию в Свенской обители в числе братства по тому уважению, что этот старец успокаивал их, и успокаивает своим примерно добрым поведением и старческими душеполезными наставлениями. Преосвященный Гавриил требовал старца-беглеца к себе лично для объяснений, и, удовлетворенный старческою исповедью о душеспасительном странствовании подвижника по лесным пустыням, возвратил его в Свенскую обитель, в которой после того отец Афанасий прожил неисходно в глубоком смирении и благоговении около 19 лет; хранил духовное трезвение, имел дар умной молитвы, и был для многих светильником во тьме светящим⁹⁵.

Не знаем, по какому случаю отец Афанасий, для своего пребывания в здешних местах, предпочел Свенский монастырь вместо Оптиной пустыни, и почему не возжелал пустынного уединения переселиться в Оптинский скит, который благоустраивали тогда, и в котором так скромно и удобно поместились его сподвижники и сопустынники Моисей и Антоний Путиловы и другие. Преосвященный Филарет, бывший в то время епископ калужский, с искренним радушием приглашал отца Афанасия в Оптину пустынь для учреждения скита. Так писал, от 15 декабря 1820 года, благопопечительный архипастырь к отцу иеросхимонаху Афанасию: «Враг ваш, а мой сын по духу, схимонах Вассиан возвестил мне, что вы имеете желание для удобнейшего прохождения подвигов иноческой жизни избрать себе и с единодушными вам братиями уединенное место при Введенской Оптинской пустыни. То же самое подтвердил и отец Моисей, бывший у меня проездом в Москву. «Такое желание ваше считаю особенною милостью Божией к моему недостоинству; я готов принять вас и других пустынножителей, которых вы с собою взять заблагорассудите, со всею моею любовью. Я вам позволяю в монастырских дачах избрать для себя место, какое вам угодно будет для безмолвного и отшельнического жития по примеру древних святых отцев-пустынножителей. Кельи для вас будут изготовлены, как скоро вы изъявите свое на то согласие. От монастырских послушаний вы совершенно будете свободны уверяю вас монастырским словом, что я употреблю все мое попечение, чтобы вас успокоить. Любя от юности моей, от всей моей души монашеское житие, я буду находить истинную радость в духовном с вами собеседовании.» При этом милостивый владыка присовокупил еще: «И настоятель теперешний, отец игумен Даниил, очень рад будет пришествию вашему. Он человек весьма добрый, благоразумный и монахолюбивый. Вы его полюбите.»

И чего не доставало этой пустыннолюбивой горлице, когда под особенным архипастырским покровительством «Можно было иметь такие выгоды душевные и безопасность в уединенной жизни при обители» Оптинской, в которой отец Афанасий восприял ангельский чин и священный сан? Но из письма о. Афанасия к преосвященному Филарету от 1 апреля 1821 года видно, что хотя этот старец и соглашался перейти в скит, однако желал взять туда, с собою все то, что он с единодушными братиями имел в пустыне; именно: желал оставаться при пустынной нищете и трудолюбии для своих скудных потребностей «И самим что в силах будем поделывать, как-то огородный овощ сажать и рукоделием, каким кто может, по временам от уныния заниматься, уповая наипаче на Промысел Божий, что Он не лишит нужного продовольствия»; и просил «Не допускать входить в скит мирских лиц, любопытством побуждаемых».

При этом по своему глубокому смирению изъяснил, что «Не может вменить иеромонашеской должности⁹⁶ и начальнической соглашаясь быть наравне с монашествующими». Благопопечительный архипастырь на условия старца изъявил согласие в письме к нему от 24 числа того же апреля, желая привлечь в свою паству сего подвижника и богомольца⁹⁷.

Несмотря на то, ярославльский пустынножительный старец, иеросхимонах Афанасий не решился оставить свое безмолвие, которое при строении Оптинского скита с церковью и кельями, по плану, естественно уже не могло быть соблюдено, как в начале, так тем более впоследстви, потому что устраивемый скит принимал вид обители, а пустынножитель, в продолжение своего многолетнего скитальчества по дебрям, привык к свободе о Духе Святом, и любил ее и наслаждался ею, как птица.

Вот что повествовал о жизни пустынной отца Афанасия его бывший сподвижник Оптинский отец архимандрит Моисей. Из Свенского монастыря отец Моисей в 1811 году осенью прибыл в Ярославльские леса, поместился у старшего из пустынножителей иеросхимонаха Афанасия, который принадлежал к числу двенадцати человек, отпущенных песношским настоятелем, старцем Макарием, вместе с учеником его Аврашем для возстановления Оптиной пустыни. В 1795 году отец Афанасий принял в этой пустыни монашество, удостоен священства и был в ней духовником. Горя желанием к безмолвной жизни, он собрался было путешествовать на Афон, но вместо того определен в Орловскую епархию, и оттуда уже поселился в Ярославльских пустынях, между тамошними отшельниками. Отец Моисей построил для себя и для старца Афанасия новую келью, всего в 4 аршина длиною и в 4 аршина шириною. Живя в этой пустыни, они отправляли Всякую службу ежедневно у себя в кельи, начиная с двенадцати часов ночи полунощницу и утреню. Через час после утрени пели акафист Божией Матери; часа через два после акафиста читали часы с изобразительными, а около пяти часов пели вечерню. В воскресенье и праздничные дни приходили к ним и другие старцы, жившие по соседству, с которыми, совершив молитвы, и подкрепив себя пищею, какую Господь посылал, расставались, с Богом, до следующего праздничного дня.

В Пасху, на Рождество Христово и в другие нарочитые праздники приходил к ним из ближайшего села Луги старец священник, и приобщал пустынников запасными Святыми Дарами; и так удостаиваемы были божественного утешения.

В свободное от молитвенного правила время занимались рукоделием, какое кто умел: писали книги, занимались огородом, на котором впрочем, по неблагоприятной почве, родилась только репа; летом собирали грибы, ягоды, которыми усердствовали благодетелям; а от них получали печеный хлеб, крупу, а иногда и по бутылочке масла, для услаждения пустынной трапезы; когда же случался недостаток, то, благодаря Бога, довольствовались сухоядением. Благодетелями у них были господа Таптыкины, и особенно мать этого благородного семейства, урожденная княжна Солнцева – старица благочестивой жизни. Ловили и рыбу в речке Фроловке, протекавшей от кельи пустынников в полуторе верст, для чего перегораживали ее сежей и ставили неретки. Однажды в праздник Богоявления, освятив на реке воду, вынули неретки и нашли в них шесть налимов, которые приняли как Божий дар на праздник. Около жилища отшельников зимою постоянно выли волки, и старцы к этим зверям привыкли; но медведи иногда и обижали отшельников, расхищая огородные овощи; иногда эти звери в лесу ломали дерева, но угодников Божиих не трогали. To же слышали вблизи и о шалостях разбойников: но только однажды, Божиим попущением, случилось со старцами искушение, 23 ноября 1814 года, поздно вечером. Отец Афанасий отдыхал, а отец Моисей переписывал святцы, и начал писать молитву Божией Матери: «Под Твое благоутробие прибегаем»... В это время кто-то постучался в дверь, которая была на крючке. To были разбойники. На вопрос отца Моисея: кто там? «Да вот работники в лесу заблудились; нет ли вблизи селения?» было ответом. Когда отец Моисей полурастворил дверь и спросил разбойника, где же другие товарищи его, в это время из-за крыльца показался в шапке другой товарищ, на которого первый прикрикнул: «Сними шапку-то»! А издали приближался и третий с рогатиной. Старец Афанасий, услыхав длившийся разговор, выглянул за дверь, и в то же время получил тяжелый удар в бок по руке от разбойника, который сказал: «Его-то нам и надобно!» Отец Моисей не в силах был затворить дверь; может быть разбойники и убили бы пустынножителей, но Господь спас их. В это время у них в келье ночевал молодой здоровый крестьянин, который, принеся пустынникам пищу из села, запоздал. Этот молодой человек, проснувшись, схватил топор и закричал: «Много ли их тут? Всех перебью!» Разбойники испугались, думая, что в келье много людей, и разбежались. Старец Афанасий остался едва жив и долго страдал от нанесенного разбойником удара. Но страшнее разбойников казались для пустынножителей бури, ломавшие не редко вековые деревья и грозившие задавить отшельников. Однажды обрушилось огромное дерево возле самой кельи с таким треском, что, думалось, последний час настал. Однако и тут помиловал их Господь: дерево только ветвями зацепило крышу. В подобные времена, говорит отец Моисей, не вольно припоминались слова псалмопевца: «Глас Господа сотрясающего пустыню, и стрясет Господь пустыню Каддийскую».

В 1812 году страх неприятельского нашествия принудил отшельников оставить любезную пустыню. Отец Моисей не сказывает, куда в это время направил стопы свои его старец Афанасий: но о себе говорит, что он 10 августа прибыл вслед за преосвященным Серафимом, епископом минским, и вместе с возвращавшимся тогда из Брянска крестным ходом вошел в соборную церковь Свенского монастыря⁹⁸. Немного пожив в Свенске, по приглашению бывшего свенским казначеем отца Серафима, в то время уже белобережского строителя, переехал к нему в Белы-Берега. Наконец, по миновании опасности от неприятельского нашествия, отец Моисей возвратился в свою Ярославльскую пустыню, где, вероятно, был и отец Афанасий. Однако отец Моисей не остался в пустыне, а предпринял прежде путешествие в Смоленск, а потом в 1816 году, с прибывшим (к отцу Моисею) на сожительство братом его Александром (в иночестве Антоний игумен), отправился в Киев и другие места. Старец же Афанасий в это время опять вздумал было оставить пустыню, и действительно возвратился на жительство в Свенский монастырь, хотя и не надолго, как выше сказано⁹⁹.

Точно то же свидетельствует о блаженном старце иеросхимонахе Афанасие и Свенская обитель, в которой он с 1826 года поселившись окончательно, проводил жизнь свою в уединении и богомыслии, и пользовался любовью отца игумена Амвросия и всей братии. Отец игумен утешал старца своего немощью в нуждах, назначая ему част подела даже из собственного жалованья. В последствии, по смерти отца Амвросия, старец отец Афанасий был доволен и малым пособием от монастыря и благодарил Бога. В мир подвижник провел остаток дней своих, храня до смерти умное трезвение. Священнодействовал не часто¹⁰⁰, только ради причастия Святых Христовых Таин во спасение души. Трудился по силе и в послушании монастырском, продавая церковные свечи. Имел несколько и чад духовных, пользовавшихся его жизни и наставлениями. Кротость его была так велика что походила иногда на нежную детскую наивность; и он переносил все с таким бесстрастным вниманием и беззлобием, которых можно достигнуть только истинным сознанием своего ничтожества и равноангельским смирением.

Подвизался в Свенской обители в богоприятных иноческих трудах и схимонах Афанасий, из сенатских секретарей, или, как сказано в его свенском послужном списке, из приказных. Светское его имя было Андрей Николаевич. Оставив мир, он два раза с указными паспортами странствовал в Афонскую гору, где и пострижен в монашество 19 августа 1795 года, а в схиму облечен 20 сентября 1800 года Молдавской области, в Вознесенском Пямецком монастыре старцем архимандритом Софронием, у которого он был духовным учеником. Возвратившись из-за границы в 1801 году, он отыскивал себе тихое спасительное пристанище и сначала жил в Белобережской пустыне, а после того в Свенском монастыре, в который, по желанию казначея, иеромонаха Серафима и всей братии, и определен в число братства и на постоянное жительство в 1806 году апреля 11. В Свенской обители старец трудился в послушании: продавал церковные свечи, а потом ходил с кошельком. После первого путешествия своего с Афонской горы, он принес в С.-Петербург из Молдавии книгу «Добротолюбие» на греческом языке, по которой в 1791 году, по благословению преосвященнейшего митрополита Гавриила, сличаем был славянский перевод «Добротолюбия», сделанный старцем Паисием Величковским.

Каковы были постнические труды сего старца-схимонаха Афанасия, каково было его рвение по благочестию и благочинию монастырскому, это можно заметить из его вопросов, какие он письменно посылал к своему великому старцу Софронию, архимандриту немецкому. Неизвестно из какой обители – из Белобережской пустыни, или из Свенского монастыря, посылал старец эти вопросы, и где он был смущаем обительными частными обычаями: но получил он весьма назидательный ответ, который мы на обычную пользу излагаем здесь в точности. Старец Софроний пишет:

Пречестнейшему в схимонахах, прелюбезному моему о Господе сыну духовному, отцу Афанасию, благодать и мир тебе о Христе Иисусе Господе нашем!

«Любезное мне твое честное писание, пущенное от вас декабря 29 дня 1804 года получено мной 8 февраля дня сего 1805 года: брат же наш Адриан пришел в монастырь 20 января, и данную от боголюбивой твоей души нам милостыню, то есть мне десять червонцев голландских, также и монаху Платону с надписанием от вас саморучным реестром все в целости вручил. За кое ваше сугубое благотворение, веру же и любовь твою горячую к нам бедным да возравномерит вам премилостивый Господь наш Иисус Христос вечными Своими благами. В начале же сего вашего нынешнего писана 1804 года марта 27 дня ко мн и брату Платону, в коих о нынешней через брата Адриана присланной милостыни извещал еси, ответов от нас не получил. Но по какой-то причине до вас наши благодарственные письма не дошли, нам не известно. Ниже же в сем письме убеждаете меня дать вам решения на три пункта: то я, минуя первый и второй, на третий сначала решу вам сомнение, яко удобнейший и ко мне больше зависть. 3-е ваше вопрошение о правиле, еже в начале определил было я вам малое: то и смотрите, яко же и сами говорите, сначала и самое то малое много трудное вам было: ныне же Божией благодатью, трегубо несете и удобнейшим вам бывает: то и говорю вам: ни едино смущение вам да бывает за неравность сего, но всегда умеряйте противу силы вашей, и внимайте себе, и не смущайтесь. Всякое смущение от противного есть. Бог премилостивый да простит и да благословит тебе в сей век и в будущий: и аз многогрешный прощаю вас и отеческое мое посылаю благословение и мир Божий вечный тебе о сем буди. На второе твое вопрошение, то есть на среднее, где говорите это: Здесь отправляют праздничные и царские бдения много не по уставу; я в сем крепко настою от ревности по Церкви Матери нашей. Возлюбленный брате и сыне мой духовный, если не таковая вера и любовь по Бозе к нам бедным, то говорю вам, ни по троекратном прошении дерзнул бы я кому на сии вопрошения отвечать; тесно отвсюду и имеет любопрительнии человецы глаголов сражение пучину: и если не снидет, душа в преглубокое смиренномудрие и не смирит себе, прейти сих сетей десных не может: ибо праведные и крепкие вины с обеих сторон имеют. Но что глаголет Господь? Больше сей любви никто не имеет, да кто душу свою положит за ближнего. Тем же и аз, видя вашу такую скорбь и тесноту, болезную душею моею о вас, и входя в сию тесноту, изъемлю вас, яко сына моего духовного от таковых, аще и воистину любопрений, от них же рождается презельная зависть и памятозлобие, а не мир и исправление. И сие нам знамение, яко от противного есть. Якоже и сам глаголеши, раскола в них не видети: а за некоторые несходные с уставом их обычаи, никтоже о сем тебе истяжет, ниже Господь, ниже глава церковная: зане не в твоей власти: не настоятель бо, ниже благочинный, но живи так, да плачеши своих грехов для управления своей души ко Христу Богу. Сего ради и советую тебе умолкни и Господа ради умолкни, и бегай любоприятни как змиина яда. Всегда рцы себе оное Евангельское слово: Кто мене постави судью, то есть надзирателя и чинохранителя если бы тебе с любовью настоятель вопросил за обычай или здешний, или святогорский церковный; то тогда бы твое со смирением можно объявить; и если вопрошений не исполняю то тоже молчать, и от братий никому отнюдь не говорить ничего; но отвечать вопрошающим, аз не вем, Бог весть. Это советую тебе сыне мой духовный и если хочешь мирен быти, то проходи, и мир Божий почиет на тебе. На третие, паче же писания твоему на первое вопрошение: пишете же в оном: можно ли такового себе духовника иметь, и от служащих Божественную литургию Святых Таин причащаться, которые, негли сице, во Святую Четыредесятницу во вторники и четвертки, a в прочие посты, то есть Петров, Спасовку и Филипповку во все дни на олею (конопляное масло) и в скоромные седьмицы в понедельники, среды и пятки на рдибу, также полуйелейные и царские дни, и ради гостей, на который ни случится день на рыбу в трапезе и в келиях разрешают? Зде до слова из письма Нашего, и прочее там пишете, и правила являете, последи же говорите: какое ваше отеческое на сие рассуждение предадите? Не противно ли мне y них исповедаться и Святых Таин причащаться? Скажите и отпишите мне. – Возлюбленный мне брат и сын духовный! И паки прилично мне говорить, как тесно мне: что здесь скажу и что напишу? От Божественных правил душа, если за некую болезнь свою и немощь мало что нарушающая то страха ради Божия, смирением, любовью, и слезами да поливается: презорства же ради, или нерадения нашей небрежет: то страшно нам о сем есть и говорить, также приложити ко оным, или отъяти что, если и мало, такие презорства ради дерзай, тогожде осуждения да трепезане слышит глаголющаго: амы, аще ангел небес в благовеститъ нам иначе, анафема да будет. Нам же утесненным бывшим обдержащей твоей скорбью и недоумением, входим в такиее страшные рассуждения по нужде с превеликим смирением, точию да извлеку вас от рова отчаяния и тесноты. Что же ныне сотворим и куда бежим? Воистину, тесно, пае же впадше между любопредельнии. Если же снидем в глубокое смирение и ничтожества; то смирение нам являет, яко Бог несть сотворил нас во гневе, но в снабдение. Держимся же и заповедей Христовых и всех апостольских и отеческих правил и преданий со смирением, и творим вся та, яже суть от власти нашей: какая же не во власти нашей, – да не изможем и не любопримся, и да не истязуем от ближнего заповеди Оное же Евангельское, еже по троекратном обличении глаголет: буди тебе яко же язычник и мытарь, не води зде: тое бо не терпит, аще где во всецелом честном собрании единого волей во грехе ходящего видеть. Здесь же нам слово о общем обычае. И прилично нам здесь воспомянуть: если две беды предлежат неизбежные, – всячески меньшую треба пояти на себе. Так и здесь от двоих заповедей утесняемся: нужда всячески едину нарушить по нужде¹⁰¹. Зане аще тамо не восхочешь исповедаться и причащаться; то где причастишься? Негли из монастыря не выпустят; да и вещь, по тамошним чиноположениям невозможные, и сотворишь себе горькую жизнь. Аще ли где и раземеши иноков обычай, и возможешь хотя с нуждой переселиться: то не пожелая переменить места и телесного покоя душевного ради мира: но отнюдь премени. Если же возможешь примиритися на месте, то понуждайся свободен быти мнения, и добре будет. Буде же премениши, и отраду хотя малу получиши, то уже умудряйся, еже пострадал еси. Отнюдь ни о ком не любопытствуй, и будут тебе вси, якоже Ангелы. И ни с кем ни за кую вещь не любоприся, если и за истину, зане же не в твоей власти, и не на, тебе зависит, и не можешь ты их исправить, точию души их в зависть, свою же в смущение вложишь. – Сия тебе, возлюбленный брате и сыне мой духовный, по силе немощного ума моего на сомнения твоя советы даю, и повторяю, паки таяжде глаголя. И прошу тебе, Господа ради, умолкни, умолкни говорю от всех, и не смотри на благопечения и бесчиния, и ни с кем отнюдь от Писания не беседуй, идеже несть созидания, но разорение душам, пачеже c юными; но он своих настоятелей да вопрошают; и не хвались отеческими книгами, идеже зависть растет, зане нужда будет любопретися. Точию аще имееши единомысленного брата во своей келье, и то если верен, да не относит вне: но внимай себе, и смотри своя грехи. Благо и довольно тебе, что оставляют тебе жить свободно по твоей совести. Пецысь да свой исход добр управишь: других бо душ не вверил тебе Господь, также ниже благочиния церкви. Если и повелены есьмы не своей, но ближнего пользы искать: но время и место оно являет, и идеже растет мир, любовь и смирение. Послушай же мене, Господа ради, брате и сыне мой духовный, от болезненна сердца сия тебе глаголю; и не повторяй уже мене о сих вопрошати. Днесь бо, или утро гроб мене ждет, и едва уже возмог сия тебе отвещать, да, в мире живот свой скончаеши. Если ли же ни, то сведен жизнь свою съ печалью во гроб. Исповедатися и причащатися тебе, – без сомнения причащайся, зане Церковь Христова во всей апостольской и святых соборов в красоте стоит непорочная. Мы же грешные человецы каждый восприимем по делам нашим. И от сих, любимиче мой, если что явится тебе благо и Богу не противно, то, Богу благодарение, веры ради твоей написал. Если же что Богу противно и святым Писаниям не согласно, то прошу тебе сына моего духовного, мое невежество простить и покрыти Господь же премилостивый до просветит тебе, да умудришися во смирении еще паче, паче сих. Вемы бо, яко добре веси: яко на всякое искушение – смирение, самоукорение и терпение – победа¹⁰². Господь премилостивый да поможет тебе и да сохранить тебе, и покрыет тебе от всех шуих и десных сетей вражьих, и да простить тебе вся согрешения твоя в сей век и в будущий; и аз многогрешный посылаю тебе отеческое мое прощение и благословение; и, молитвами покойного отца нашего Паисия, мир Божий да почиет нa тебе. Аминь. Мира, здравия и спасения и в заповедях Божиих всесовершенного преуспеяния всеусерднейший желатель и недостойный твой Богомолец, духовный твой отец Софроний старец. 28 Марта 1805 года. Монастырь Нямец¹⁰³». Вот и собственное отца Афанасия писание предлагаем. Из него можно видеть и ум и сердце старца, и труды в переписывании отеческих книг, и ненасытность его в наслаждении ими, и путешествия его ради издания печатного отеческих писаний и усердие – разделять духовную пользу с другими. Так он писал: «Арзамазского девичьего общежительного монастыря начальнице и богоизбранных Христовых невест матери, Марии Петровне радоваться о Господе! Хотя ваша святыня лично меня и не знаете, обаче и небезызвестны, когда я в Москве нa Новгородском архиерейском подворье трудился ради напечатания первой книги Филокалии, или Добротолюбия; если припамятуете то потому, что многие из переводов, напечатанных в той Добротолюбия книге, наперед я от покойного старца Паисия в Россию завез, не для своей какой бездельной корысти и лакомства, но за спасение ради общей пользы монашествующих. Окончив перевод и другой книги Добротолюбия, я, тому пять лет¹⁰⁴, по ненасытности моей к отеческим книгам, возвратился к старцу Паисию; а по блаженной его кончине, все – доныне находится во святой Афонской горе, откуда дней с восемь прибыл в Нямец до нынешнего духовного моего отца архимандрита Софрония: и в тоже самое время от уст его учил, что совсем в готовности намерен к вам послать вновь переведенную и набело переписанную книгу Святаго Варсонуфия. Сколь бы я от морского и сухопутного пути утружден ни был, до зела удивился старцевой к вам любви, что не успел на окормление и чтение своей братии списать – и последнюю хочет к вам послать: также и великой вашей ревности и усердию порадовался, как могли о таком бесценном сокровищ, сиречь, книге Святого Варсонуфия чрез такую отдаленность сведать и неусыпно старается ее в общество снискать. Открываю вам, духовным – матери и сестрам, что и я окаянный едва ли не для того в Немец потрудился, чтобы хотя один, или два раза прочесть ее. Старец, благословляет не только прочесть, но и списать: по, по старости и слабости, отнюдь не могу списать, – очень велика. Если прочту, но уже с благословения я и начал черную чести. A набело переписанную, ради посылки к вам, приказал было переплетать и вкупе с иконой отправлять в Яссы. Узнав это, некоторые от братий начали со смирением умолять старца, дабы насытил прежде присных своих чад. Обоюдно раздирался старец о вас и о своих скорбью; поскольку но точию никто из братии, но ниже духовники не читали тую книгу. Щедр и милостив Господь, любезнейшая мати и сестры, не презрел и ваше моление: старец уведал от начальнейшего писца, что и другая книга Святого Варсонуфия более уже половины набело переписана хорошим письмом. Некоторые присуждали, ради скорости, дописать скорописью, a не полууставом. Но чисто печатные книги и доброписанные к большему возбуждают чтению и услаждают, a скорописные вовсе от чтения отвращают: и так старец приказал тому же одному дописывать писцу, a другому за ним читать и ошибки исправлять; и ни на какое их другое послушание отнюдь не посылать. И так потерпите мало, и будьте благонадежны, что вскоре получите желаемое и неизреченно обрадованы будете. Сколько нибудь и я в сем случае помогу ради поспешности. Ибо в одном Нямецком монастыре потребно иметь три книги: одну ради библиотеки, другую ради чтения в церкви и трапезе, третью по кельи братьям ради чтения. Также и в Секульский монастырь хотя одну. Обаче при всем том уверяю вас, что прежде всех будете удовлетворены: я вместо вас здесь всячески приложу мое старание и попечение как наивозможно скорее кончить и в Москву переслать. Ваше благотворение весьма чувствительно. Впрочем требую ваших святых молитв и благословения. Вашего преподобия послушник, недостойный монах Афанасий Святогорский, уроженец Московский. Июля 3 1799 года. Hямец монастырь».

Отец Афанасий, успокоенный писанием своего духовного отца, старца Софрония, против искусительного сомнение об иноческой жизни в здешних брянских обителях, благодушно пребывал на жительстве в Свенском монастыре, любимый и успокаиваемый всеми; a наипаче имел утешение в духовном содружестве с блаженным старцем сей же обители казначеем иеромонахом Серафимом и другим афонским старцем Афанасием Захаровым, бывшим ротмистром гусарского полка. На руках второго последнего старца отец Афанасий и святую душу свою предал Богу, в 6-й день апреля 1814 года, в четверток Святой Пасхи, на 58 году от рождения. За три дня до кончины своей, он вручил Свенской обители казначею, иеромонаху Каллисту, двести рублей ассигнациями в пользу монастыря. Вез сомнения, деньги эти оставались у старца для передачи в милостыню святым обителям, особенно притесняемым за границей, где старец лично видел нищету, страдания и потребность всепомоществовать им как это он и доказал посылкою денег к старцу Софронию с братом Адрианом. Другого же имущества после отца Афанасия не осталось, кроме овчинной шубы, подрясника байкового и трех рубашек; что все роздано в обители нуждавшимся послушникам. Схимонах Афанасий, по фамилии Захаров, сподвижник в Свенской обители вышеупомянутого старца Афанасия, жил сначала при старце Паисие Величковском, от которого облечен и во иноческий образ; занимался более всего выпискою наставлений из книг отеческих. Перейдя в Россию, он подвизался в разных обителях; жил и в Свенском монастыре. A по смерти своего спостника, схимонаха Афанасия Афонского, в 1811 году, перешел на жительство в Площанскую пустынь, в которой и почил блаженною кончиною в 1823 году

В Свенском монастыре подвизался и иеродиакон Анастасий¹⁰⁵, один из учеников старца Василия Кишкина. Добродетельное житие старца Анастасия было во внимании орловского епархияльного начальства, которое старцу сему вверяло Свенскую обитель в наблюдение во время отлучки в епаршеский город Севск монастырского казначея. В последствии отец Анастасий жил в Свенской обители на больничной вакансии; a 31 декабря 1809 года, испросив от епархиального начальства трехмесячный паспорт на богомолье в Ростов, старец отправился в богоспасаемое общество ярославльских пустынножителей; и как он в обитель Свенскую уже не возвратился, то по указу Орловской духовной консистории, от 21 марта 1811 года, исключен из числа больничных. В Ярославльских лесах старец обрел и блаженную кончину

Архимандрит Геннадий, бывший настоятелем Псковской Никандровой пустыни, живший потом в Свенском монастыре в числе братства, также имел духовное общение с ярославльскими пустынножителями; a к старцу Василиску имел великую веру и любовь; и посылал ему иногда холсты, мед и доброй рыбы, да и сам посещал его по временам¹⁰⁶. Отец архимандрит Геннадий, согласно высочайшему повелению, определен на жительство в Белобережскую пустынь, из которой 26 Февраля 1814 года с келейным учеником своим Аврамием удалился на пустынножительство к ярославльским отшельникам, о которых он издавна знал, будучи сам брянским уроженцем из духовного звания. Дорого обошлось старцу это стремление к высшей духовной жизни. Власти Белобережской пустыни донесли орловскому епархиальному начальству, что «Архимандрит Геннадий бежал с имуществом из пустыни, желая явиться в Святейший Синод лично», и проч. А преосвященный Досифей, епископ орловский, донес Святейшему Правительствующему Синоду, что «Архимандрит Геннадий, живя в Белобережской пустыни, приводит в расстройство братию делая им советы и наставления к неповиновению настоятелю, не ходит в церковь, монастырского послушания не исправляет, и занимается письмами к разным лицам». Но отец архимандрит Геннадий, пожив с отшельниками, смиренно явился в Орловскую духовную консисторию, „изъявил раскаяние за свою отлучку, и обещал проводить жизнь смиренную, кроткую, во всяком послушании и кротости и отсечении своей воли до самого конца жизни, предавая себя воле предержащей власти."После сего отец архимандрит Геннадий переведен на жительство в Площанскую пустынь: но и там не обрел покоя. Преосвященный Гавриил, епископ орловский, в 1823 году донес Святейшему Правительствующему Синоду, что «Архимандрита Геннадия невозможно держать в монастырях и в Орловской епархии»; и просил Святейший Синод перевез архимандрита Геннадия в другую епархию. От Святейшего Синода предписано поместить отца Геннадия в какой-либо монастырь, не требуя его, архимандрита, согласия. Вследствие этого отец архимандрит Геннадий 28 июня 1823 года определен в Свенский монастырь, a 13 ноября того же года старец и прибывает в Свенскую обитель на жительство в число братства; а о поведении его, отца Геннадия, велено доносить епархиальному начальству ежемесячно, для представления Святейшему Синоду. Здесь, в Свенской обители, страдалец отец архимандрит Геннадий дружелюбно принят настоятелем, отцем игуменом Амвросием; ежемесячные донесении о подначальном епархиальному начальству от настоятеля были постоянно одобрительны; и труженик здесь вкусил отдохновение и душею и телом после толиких треволнений Старец наконец получил от Святейшего Синода милостивое утешение, что Святейший Синод имеет о нем, архимандрите Геннадие, попечение, и обещал ему учинить пособие к жизни. Но отец архимандрит Геннадий 7 февраля 1826 года отошел ко Господу на вечный покой, на 61 году временной жизни, не оставив после себя никакого имущества.

К чести отца архимандрита Геннадия мы должны сказать несколько слов и о келейном ученике его, пустынножителе, старце Аврамие. Он не жил в Свенской обители, и обитель сия не может хвалиться жизнью сего подвижника, яко своего брата: но мы признаем справедливым сохранить в роды грядущие о нем память, дабы со смертью благоподвижного старца в пустыне, пе угас свет его добродетелей, но светил бы, руководил и возбуждал других к подражанию святой жизни ангелоправных отшельников.

Отец Аврамий отошел, или как из Белых-Берегов донесено было начальству, бежал в Ярославльскую пустыню со старцем своим, архимандритом Геннадием 26 Февраля 1814 года; и когда отец архимандрит Геннадий возвратился из пустыни, и явился со смирением к начальству, отец Аврамий не покинул пустынного безмолвия, и пребывал в нем до кончины своей. Он родом из брянских мещан. Живя в пустыне, завел в лесу пасеку, и ее произведениями содержал себя. У него постановлено было правило: не блюсти при себе денег; и потому отвезя продукты пчеловодства в город, старец тотчас покупал себе необходимые предметы для жизни на известный срок. Так прожил старец в отшельничестве более 46 г лет и скончался 16 ноября 1860 года. Если говорится; каков учитель, таков должен быть и ученик его, то и наоборот можно заметить относительно старцев архимандрита Геннадия и келейного ученика его Аврамия: каков ученик, таков должен быть и учитель его, хотя этот учитель понес много клевет, гонений и скорбей. По случаю кончины старца Аврамия, к нам писала A. Е. Б – а: «Пользовавшись много лет расположением и наставлениями известного вам пустынножителя отца Аврамия, который своею святою и строгою жизнью всех нас приводил в умиление, и от недостойных, многих привел к честному житию, по справедливости могу назвать его устами Божиими, согласно слову Св. Писания. Но как нет человека, который бы пожил и в вечность не отошел: то и наш добрый и почтеннейший старец, о. Аврамий, 16 ноября сего года скончался; и поручил мн просить вас, чтобы вы потрудились отпет по нему монашеское погребение; ибо в нашем сел этого сделать невозможно потому, что он был пострижен тайно; и чтобы ежедневно на проскомидии вынимали части за упокой души его, и творили такое же поминовение в Белых-Берегах, особенно в Рождество Христово сделать о нем поминовение: это будет покойному сороковой день. Для этого посылаю вам 50 p. сер., и в Белые-Берега. 25 p. сер. Верую, что если мы будем молиться здесь за добрейшего отшедшего старца отца Аврамия, то и он там нас не оставить своей молитвою. Жизнь его полсотни лет у нас здесь в лесу была неукоризненная и незазорная; он вел себя во всех случаях весьма осторожно; вина в рот не брал; а на нас, баб, смотрел, как на демонов удобных быть соблазном для угождающих Господу¹⁰⁷».

И пустынножитель инок Арсений, именуемый в обществе отшельников Арсением «старшим», трудился в послушании для Свенской обители. Отправлявшийся с просительною книгою Свенского монастыря иеромонах Смарагд взял однажды старца Арсения с собою в сопутники; и когда случаи приводили их быть в домах благочестивых людей, к которым старцы обращались за милостынею, то отец Арсений многих утешал своей любезной простотой. Верным доказательством благополезного служения сих старцев в пользу Свенской обители имеется надпись на книге монастырской, глаголемой «Типикон, сиречь устав церковный», учиненная собственноручно отцом игуменом Амвросием на первых семи листах книги: «Сия книга устав Свенского монастыря приобретенная оному трудами иеромонаха Смарагда и усердием пустынножителя старца Арсения. Да воздаст им Господь воздаянием благостынным 1825 года марта 15 дня».

Так Свенская обитель постоянно имела духовное общение со многими мужами, добродетельной и подвижническою жизнью светившими миру в пустынной неизвестности, от которых обитель сия, без сомнения, могла заимствовать к своему духовному благоустроению назидательное учение и добрые примеры.

Свенский старец, иеромонах Серафим, также достоин доброй памяти, как внимательный ученик «опытного в духовной жизни старца Василия» и верный труженик Свенской обители. Он был казначеем Свенского монастыря до 1810 года, потом строителем Белобережской пустыни; возвратясь же снова в Свенскую обитель, он пребывал здесь на покое, не оставляя, по возможности, и трудов обительных. Он был старец трезвый, опытный и подвижный, и сподобился кончины страдальческой 26 декабря 4838 г. Читая поздним вечером книгу при свече, он нечаянно заснул, не погасив свечи, от которой загорелось платье, постель и прочее, и старец получил такие сильные ожоги, что после суточных страданий, в 7 часу вечера предал дух свой Господу.

О близких современниках наших, отшедших ко Господу, сея обители настоятеле архимандрите Смарагде и присном его ученике, казначее иеромонахе Серафиме, может быть еще не время относиться с похвалою. Но что уже печатно сказано о первом из них при одном только слухе о кончине отца архимандрита Смарагда, оказавшемся однако ложным, то и мы с удовольствием повторим к чести обители. Вот что сообщил неизвестный С. в Московские Ведомости: «В начале текущего месяца в ночи на 3 число, скончался о. архимандрит Свенского монастыря Смарагд. Все знавшие покойного прольют искренние слезы, при воспоминании о том, кто так прекрасно подвизался на пользу ближнего, с отеческою любовью и простосердечном увещевал всякого падшего брата унывающего и ободрял его добрым словом. Лучшие христианские добродетели: кротость, милосердие, здравый ум не прививавший к себе никогда никаких предрассудков и суеверий, ясный и снисходительный, были отличительными чертами почившего. А что должна сказать обитель, которою он так долго управлял, и с которою был связан теснейшими духовными узами? Если все знавшие архимандрита Смарагда, как добродетельного христианина, испытывают самые горестные чувства разлучения с ним в этом мире; то какие же чувства, какие горькие слезы должна пролить та мирная обитель, где он слишком двадцать лет¹⁰⁸ был настоятелем и около сорока семи лет¹⁰⁹ простым монахом; и где все и каждый постоянно считал его за самого доброго, попечительного отца и друга? Многие известные высшие духовные лица знали и ценили добрые качества покойного; весьма многие из петербургских и московских жителей, вельмож и литераторов, также знали и уважали покойного. Он довольно часто посещал обе столицы, особенно Москву, для сбора на свой монастырь; и в недавнее время, в августе месяце прошлого года, приезжал сюда, по случаю священного коронования Их Императорских Величестве, представителем от орловского архиерея и духовенства на это всерадостное для всех торжество¹¹⁰». Об отце архимандрите Смарагде пишет к нам от 31 декабря 1860 года христоподражательный домашний учитель Д. П. Ф. следующее: «Поистине незабвенна для меня память об о. Смарагде, с которым имел я счастье познакомиться в доме П. И. П., предводителя с. дворянства. Глубоко ложилось мне на сердце каждое слово его: так может говорить только тот, кто деятельно прошел вещаемую истину; словом, во мне невольно сложился образ его, как глубоко опытного и деятельного духовного человека. Да будет сам Господь ему наградою и за верное служение своей обители во всех разнообразных послушаниях (от самого низшего до самого высшего); жребий, поистине, редкий и завидный.» На чугунном памятнике, на могиле архимандрита Смарагда поставленном его почитателями, отлиты слова в честь покойного:

«Пока он кроткий взор навек закрыл, –

Одной любовью дышал и жил».

Отец Серафим, иеромонах и казначей Свенского монастыря, присный и любимый ученик отца архимандрита Смарагда, был инок преданный всею душею своему старцу, труженик обители честной, усердный и верный. О нем тот же господин Д. П. Ф. в письме говорит: «Отца Серафима принимал я также в доме 2. вместо самого помещика, тогда куда-то отлучившегося; и таким образом глаз-на-глаз провел я с ним целый день: он у нас еще и ночевал. Это была одна из тех кротких, смиренных, любвеобильных душ, цены которым, право, не знаешь. В беседе с подобными, миру вовсе неизвестных тружениками, сам освежаешься душею, сам чувствуешь в себе невольное успокоение и стремление к иной, лучшей, не земной жизни. Судите меня со всею строгостью за излишнюю, быть может, откровенность; но это так, так... так говорю по собственному опыту. А любил он и чтил отца Смарагда так, как только может любить и чтить самый нежный сын, или преданный ученик. Буди им вечная память! Да будут они и там, пред престолом милосердия Божия, как были здесь на земле, неразлучны!»

Есть еще в живых один святитель, полагавший начало иноческих подвигов в Свенской обители под руководством отца Смарагда. Этот архипастырь, удалившийся от дела епархиального управления, подвизается ныне как простой инок в глубоком уединении. Недавно один, посетивший Н. П-ский монастырь, напечатал в одной газете: «В этом монастыре, живет на покое и в совершенном уединении епископ.... Это, по истине, великий иерарх! К сожалению, я не мог видеть его преосвященства. Он никого не принимает, кроме немногих прежних своих знакомых. Очень и очень высоко поставленные люди искали его беседы: но кельи уединившегося архипастыря и для них осталась недоступной.

Несколько отцов и братии святой обители сея украшены венцом мученичества во времена нашествий татарских, литовских, польских и по другим случаям; именно, два игумена убиенные: Митрофан и Никодим, восемь иноков и три послушника.»

Мы сказали о духовном благоустроении обители Свенской, сколько нашли о том свидетельств. Но жизнь этой святой обители очень длинна; дивно покровительство над нею Царицы Небесной; неизреченна изливаемая Ею благодать на место святое сие; уединенность, древнее пустынножительство, простота и бесчисленный сонм тружеников, здесь подвизавшихся, коих имен вписано в книги монастырской и открыто по делам около тысячи, кроме многих, единому Господу ведомых, – все это также служить верным доказательством, что многие и многие из здешних чад обительных вписаны в книги животныя на небесех, и перешли из сей обители земной в обители Отца Небесного.

Но, ко смирению обители, мы имели случаи заметить, что не все могли вмещать в себе способность и силу оканчивать в обители свое житие, и что многие из подвизавшихся здесь, для своего усовершенствования, отходили в более благоприятные для себя места. Не скроем и случая странного, может быть, и прискорбного. Так 7 марта 1761 года свенский духовник, иеросхимонах Михаил, в поданном архимандриту Киевопечерской Лавры прошении, изъяснил, что он, живя в Свенской обители, не иметь y себя духовного отца уже пять лет и потому просил перевести его на жительство в Китаевскую, или Голосиевскую пустыни, подведомые Лавре, где живут его духовные отцы. Не дерзаем входить в объяснение этих причин, изложенных в прошении старца; можем только думать, что и отцом иеросхимонахом Михаилом руководило смирение. Ибо приемлющий высокие обязанности схимонашеской, во время своего пострижения, становится уже один без восприемного отца пред лицом всея церкви торжествующей и воинствующей; a облекшись в спасительную броню схимы, после пострига, сам должен быть для других отцом, духовным наставником, столпом и утверждением. Следовательно отец иеросхимонах Михаил только по глубокому своему смирению сознавал в себе слабого человека и желал подклонить свою выю в послушание старцам Китаевской, или Голосиевской пустыней, которым была открыта душа его. Отец Михаил, духовно воспитанный в Киевопечерской Лавре и зная пустынное и прелестное местоположение Китаевской и Голосиевской пустыней стремился туда для спасительного уединения и поминовения своих немощей. Он отпущен в Киев честно 19 мая 1761 года.

Но всего печальнее, что летописи замечают, хотя и не утвердительно, будто в Свенской обители были и предатели. Пишут, что «чернец Свенского монастыря» донес царю Петру Алексеевичу, будто бы знаменитейший иерарх, киевский митрополит Иоасаф Кроковский, созывал в Киеве собор, на котором, по случаю разнесшихся слухов об отобрании духовных владений, положено было, чтобы митрополит не подписывал Духовного Регламента, который тогда был составлен по повелению царя; и что вследствие этого доноса митрополит Иоасаф впал в немилость государя, и вызванный в С.-Петербург скончался на пути и погребен в Тверском соборе. Но митрополит Иоасаф скончался 10 июля 1718 года, a Духовный Регламент составлен 14 Февраля 1721 года. Так добрые люди защищают Свенскую святую обитель и ее иноков, и говорят что в этом сказании, о доносе свенского чернеца на святителя Божия, слишком много невероятного, и сомневаются, чтобы какой-нибудь чернец Свенского монастыря Орловской губернии мог знать о решении Киевского собора и успеть донести об этом в Петербург¹¹¹.

Мы также не желаем верить неприятному для чести обители сказанию истории, чтобы в здешнем святом месте мог быть подобный предатель. Однако мы ставим для себя обязанностью объяснить причины, вследствие которых, сколько нам кажется, могло явиться нарекание на свенского чернеца в предательстве святителя Божия. – Свенская обитель была довольно известна Петру Первому. В бытность свою в Брянске по случаю устройства здесь судов для черноморской флотилии и брянского арсенала, также и во время следования под Полтаву и обратно, царь нередко посещал обитель и в ней жил иногда и немалое время. Были изветсны государю и здешние монахи, особенно старшие – начальствующие, назначаемые сюда Киево-Печерской Лаврой из самых лучших и умных людей, какими были, например, здешние свенские наместники: Иоанн Максимович, Филофей Лещинский, оба возведенные в сан архиерейский, особенно Филофей, по благоволению государя, прямо из наместников возведенный в сан митрополита сибирского. Также и последующие за ними наместники: Афанасий Миславский, Модест Илышцкий, современные митрололиту Иоасифу, не говоря о позднейших, были избираемы в число кандидатов на степень архимандритов Лавры; а архимандриты Лавры нередко возводились в святые саны. Эти свенские иноки, да и прочая братия, назначаемая из Лавры, имели постоянные сношения с Лаврой, как письменные, так и личные, ведали о деяниях киевских, могли иметь у себя и посредников. Свенские начальствующие монахи были известны и светским властям Малороссии, которые участвовали в избрании архимандритов Лавры и митрополитов киевских. Сами архимандриты Лавры имели в особом внимании и почете свенских своих наместников; относились к ним весьма дружелюбно, адресуя к свенским наместникам свои предписания, или ордера из Лавры. Здесь также были и простые иноки из благородных дворян и богатых людей. Без сомнения, нельзя при этом отрицать и любопытства со стороны государя, который сам был склонен по природе к получению новостей и мнений о делах своих. К этому любопытству государь был возбужден тяжкими военными, мятежническими и даже семейными обстоятельствами. Все эти обстоятельства могли дать пищу к злоречию на свенских монахов вообще, и в особенности относительно неблаговоления государя к великому шевскому святителю Иоасифу, если только это неблаговоление действительно было. Не открыто достоверных сведений о том, по какому случаю митрополит Иоасиф был вызван в Санкт-Петербург, впал в неблаговоление государя и поспешно был вывезен под особым надзором. Посему в Киеве и в Малороссии возродились одни только подозрения против чести свенских иноков, будто они были доносителями на митрополита Иоасифа, потому только, что они пользовались царскою милостью и имели к государю письменное дерзновение по делам монастырским. С другой стороны, против свенских монахов, пользовавшихся добрым мнением у государя, у своих начальников и в обществе малороссийских властей, честолюбцы могли возбудить зависть в сердцах своих и себе подобных, могли оклеветать невинных в той мысли, чтобы отстранить их от знаменитой кандидатуры на степень архимандритов Лавры и на святые саны. Как бы ни были правдоподобны подозрения на чернеца Свенского монастыря в его предательстве, мы снова повторяем, что не можем им верить, и желаем, чтобы честь отцов наших святой обители не страдала. Скажем с благочестивым и весьма благомыслящим путешественником, посетившим могилу святителя Иоасифа: «Подождем; авось история раскроет то, что остается теперь загадкой¹¹²».

К чести отцов и братии нашей обители мы обязаны отнести и то, что они оставили множество разных выписок и боговдохновенных древних отеческих книг. Выписки эти начертаны самым тщательным письмом с киноварью и украшениями. Не говоря уже о старинных списках, имеем труды до послания дня современного нам рода подвижников, написавших на александрийской бумаге книги: Исаака Сирина, Варсонуфия и Иоанна, обе в хороших переплетах Симеона Нового Богослова, его жизни и поучения. Все это служит ясным доказательством того, что свенские иноки усердно искали духовного разума для своего спасительного усовершенствования.

Чудное явление святой Печерской иконы Божией Матери и благодатное исцеление великого князя Романа Михайловича, подвигшее его ко внезапному основанию Свенской обители, для храма которой сам князь на месте явления чудотворной иконы стал рубить дерева, очевидно убеждают нас в той мысли, что как церковь, так и прочие монастырские строения в Свенской обители первоначально были все деревянные – скромны и сообразны с духом древнего святого пустынножительства. Мятежные времена усобьиц княжеских и варварские нахождения отнимали у иноков всякое желание и возможность к возведению зданий более прочных и более приличных величию славы Царицы Небесной, которая возлюбила место святое сие и избрала его для славы Своей. Более же всего тогдашние иноки стремились к тому, чтобы представитъ собою живые храмы Божии и служить камением честным в строении веры сущу краеугольну самому Иисусу Христу.

Каменные постройки начались в обители по повелению царя и великого князя Иоанна Васильевича Второго; прежде прочих построена соборная церковь Успения Пресвятой Богородицы. При передаче обители в ведение Киевопечерской Лавры в 1681 году, эта церковь была уже в полуразрушенном состоянии. Из описи, составленной в этом году Киевопечерского монастыря казначеем, иеромонахом Иоанном Максимовичем, видно, что церковь эта была с «приделом Усекновения честныя главы Иоанна Предтечи, который (придел) разорен от Паца, и ныне в нем пусто и ничего нет.» На главном престоле Успения Пресвятой Богородицы в соборной церкви продолжалось священнослужение, и храм этот был довольно украшен. Иконостас в нем был резной, вызолоченный сусальным золотом и серебром «малороссийского мастерства». Кроме чудотворного образа Пресвятой Богородицы, который был украшен всевозможным в то время благолепием, были и другие образа, обложенные и украшенные «окладами серебренными позлащенными с венцами и дорогими камнями», как то: местный образ Успения Пресвятой Богородицы, образ Живоначальной Троицы, образ Воскресения Христова, на котором «оклад, венцы и поля серебренные, вызолоченные». На аналоге образ Успения Пресвятой Богородицы, на котором тоже оклады серебряные, басенные вызолоченные. Пред этим образом стоял подсвечник, оправленный в серебро, с семью серебряными яблоками. Образ Пресвятой Богородицы, список с Печерской – Свенской чудотворной иконы, с окладами и венцами серебряными, басенными «старинными» вызолоченными, с цатами, с камнями дорогими, яхонтами, с пеленами шитыми золотом и серебром. Много было и других икон в этом храме, украшенных серебряными окладами и венцами. Перед царскими дверями висело паникадило медное, не великое, старинное; да против обоих клиросов висело по одному паникадилу, медному, не великому ж. Эти три паникадила пожертвованы в 1641 году князем Алексеем Ивановичем Воротынским. «Да y соборной же церкви три паперти деревянные; у западных дверей покрыта дубовою чешуею, а у северных и южных дверей покрыты тесом; а Фронтоны украшены иконным писанием.» На церкви Успенской было пять глав, покрытых белым железом; а церковь была крыта тесом.

Другая церковь Антония и Феодосия Печерских чудотворцев каменная же с трапезой; «А в трапезе печь изразчатая, зеленая; да у той же церкви приделана подкеларская, а под церковью и под трапезою два погреба, да хлебня. Церковь и трапеза покрыты тесом; а на церкви одна глава покрыта белым железом.» Кроме иконописания, особых дорогих украшений в этой церкви не было.

«Третья церковь каменная на святых воротах Сретения Господа нашего Иисуса Христа¹¹³». В церкви «Царские двери, травы медные, литые, прибиты до слюде.» В церкви было не мало святых икон в серебряных, золоченных окладах с венцами и другими украшениями. Церкви. Сретенская устроена на том месте, где ослепший великий князь Роман Михайлович, шедший из Брянска со освещенным собором к чудотворной явленной Печерской иконе божией Матери, по молитве, получил первое облегчение от болезни и слепоты и узрел стезю; и где в память этой милости Господней поставлен был крест.

«На святых воротах с приходу в монастырь написаны Деисусы, стоящие со Апостолы и с Преподобными». На малых воротах тоже были иконные украшения снаружи и внутри

«Колокольня была каменная ж, на которой глава и кровля обгорелые. На колокольне было девять колоколов больших и малых; а десятый колокол висел на земле на козлах, в 200 пуд; и часы большие боевые железные без перечасья».

«В монастыре было пятнадцать келий, в том числе архимандричья келья с двумя комнатками, пред нею сени о двух житьях; в сенях чулан; в кельях две печи обращатые зеленые, да пять окончине стекольчатых в олове.» «Да братских и с большей четырнадцать келий с комнатками и чуланами, и с сенями, и с вышками; a в сенях и в вышках чуланы ж; и во всех кельях печи образчатые зеленые; окончины стеклянные в олове и в дереве¹¹⁴». «Поварня деревянная, что яствы варят, a пред нею изба ветха. Другая изба, что пиво и квас варят».

«Около монастыря ограда деревянная; половина ее крыта тесом, a другая половина ее забрата забором со столбами». Таково было состояние Свенского монастыря в 1681 году

какого было состояние Свенского монастыря в 1681 году.

В 1742 году построена четвертая церковь каменная над западными ярмарочными воротами монастырскими, во имя Преображения Господня, об одной главе. В церкви иконостас гладкий, весь золоченый на полимент, и живопись в нем превосходной работы. Иконостас этот строили московские подрядчики: Иван Афанасьев, Никита Иванов и Калужанин Михаил Медведев.

Императрица Елисавета Петровна в 1744 году путешествовавшая в Малороссию, посетила Свенскую обитель и от монарших щедрот пожаловала шесть тысяч рублей золотом на построение новой соборной монастырской церкви вместо старой, полуразрушенной Литвою, стоявшей на крутом косогоре, и от того и вследствие огромности, еще более повредившейся¹¹⁵. Эти всемилостивейше пожалованные деньги, по состоявшемуся 3 апреля 1748 года именному Ее Величества указу, из государственной статсконторы принял лично наместник Свенской обители иеромонах Лука.

Настоящая соборно-монастырская Успения Пресвятой Богородицы церковь заложена на высшем, ровном и безопасном месте, среди монастыря. План и фасад, a также и модель храма составлены знаменитым архитектором, Итальянцем, графом Растрелли. В 1749 году свенские иноки послали 3 мая прошение в Киевопечерскую Лавру с донесением, что все материалы к началу строения соборной церкви приготовлены, и просили y архимандрита Лавры благословения начать строение храма.

Работы, по постройке этой церкви, производились с усердием и быстро; устроены громадные кирпичные заводы возле монастыря; известь добывали здесь же из мелу, который составляет подпочву, по всему течению реки Десны с правой стороны. Архитектором, производителем работ был некто Иван Витнер.

К сожалению, местный попечитель, наместник иеромонах Лука, взят в Лавру, а вновь прибывший на его место в Свенскую обитель наместником иеромонах Гервасий, по совету с брянским гражданином Тихоном Чамовым, признал, что внутренние каменные столбы храма,– возведенные уже на десять аршин в вышину, на которых должны быть связаны своды и стоять громадного размера пять куполов, – очень толсты, и что по этому иконостас старой церкви не может быть к ним пристроен. В этом убеждении, отец, наместник Гервасий, в противность плану, распорядился обрубить столбы, и утончить их на два аршина также сделать изменение и в западном предверии, к которому пристроил особые входы на хоры, по подобию лаврской соборной церкви; предполагал построить еще два алтаря, – один для ризницы, другой для пономарии, и изменил орнаменты.

Об этих изменениях в строении храма донесено в Киевопечерскую Лавру, из которой ордером от 5 июня 1751 года запрещено было делать изменения в строении церкви и предписано руководствоваться планом и фасадом; a между тем соборному старцу Киевопечерской Лавры иеромонаху Иерофею и Чолнскаго монастыря наместнику иеромонаху Варлааму, велено произвести строгое следствие о вышеописанном изменении плана и Фасада церкви которая строится по высочайшему повелению и высочайше пожалованную сумму; вместе с тем и постройка храма приостановлена, до рассмотрения дела.

Вслед за этим, бывший свенский наместник, иеромонах Лука, избранный в настоятеля Киевопечерской Лавры, посетил Свенскую обитель на пути в С.-Петербург для посвещения в сан архимандрита, взял с собой план, фасад и модель церкви самого архитектора для представления в «канцелярию от строений» и для обсуждения в С.-Петербурге с опытными людьми, как впредь поступать в строении церкви. В канцелярии от строений присуждено: столбы обсеченные и утонченные разобрать, и церковь строить по прежнему плану и фасаду.

Таким образом, обсеченные столбы разобраны и вновь возведены; постройка церкви разрешена неизменно по плану и фасаду графа Растрелли; а наместник, иеромонах Геврасий, от должности уволен 13 сентября 1752 года. Архитектор Битнер как будто желал восполнить потерянное в остановке строения время, и возревновал в этом святом деле до такой степени, что свенские монахи в мае месяце 1753 года посылали жалобу, что Битнер на работы для строения церкви требовал ежедневно по 200 каменщиков, по 200 кирпичников, по 400 пеших рабочих и по 200 конных, всего ежедневно по 1000 человек! И июне месяце 1756 года церковь постройкой возведена до кровли и «своды закреплены». Для штукатурки церкви алебастр был покупаем в Москве и доставляем на подводах монастырских вотчинных крестьян. Пятьсот пудов чугунных плит для церковного пола пожертвовал брянский купец и железных заводов содержатель Никифор Никулин; a в случае недостатка этих плит, он согласился отпустить чугунные плиты, по 25 копеек за пуд.

Вероятно, вследствие недоразумений, случившихся в постройке церкви, Киевопечерская Лавра строго, до мелочности, следила за строением, так что все покупки и распоряжения производимы были с разрешения Лавры, как-то: о стекле, стекольщиках, слесарях и проч.; и поэтому работы производились не без затруднения. К сожалению, при постройке этой величественной церкви, в видах экономии, распорядились некоторые годные предметы из старого разобранного собора употребить въ новой церкви. Поэтому старые железные двери западные, северные и южные¹¹⁶ навешены к дверям нового храма. Эти железные затворы гораздо ниже пролетов, показанных в фасаде новой церкви; вследствие чего, по мере старых железных затворов, дверные пролеты в верхней части заложены кирпичом с написанием на этих местах икон. Теперь этот недостаток очень заметен и неприятно отражается при взгляде на величественную архитектуру собора. То же самое заметно и в постановке иконостаса, перенесенного из старого собора в новый храм. Иконостас этот, по величине своей, можно сказать, единственный в мире¹¹⁷, 8 хотя отделан весьма великолепно в нижнем главном ярусе, a в верхних ярусах совершенно прилично: однако ж в средних и верхних ярусах заметны отступления от правил архитектуры; a доделка иконостаса на обеих сторонах¹¹⁸ очень хорошего искусства, тотчас представляется глазам внимательного наблюдателя.

При обозрении этого громадного и искусного изделия иконостаса, теперь не верится той дешевизне труда и искусства, какова была в 1758 году, с небольшим за сто лет назад. За перестановку изъ старой церкви в новый собор иконостаса в семь ярусов (кроме отдельных 19 фигур на досках, вышиною в пять аршин, стоящих по всему иконостасу), за перестановку особого иконостаса, украшающего горнее место в алтаре, пространством на 32 аршина в длину; за изгтовление двух новых огромных клиросов тоже с резными и живописными украшениями, с условием доделать две полосы иконостаса, каждую в семь ярусов с прекрасной резьбой, – за все это подрядчики слесари (рейщики) Черниговской губернии остерский житель Яков Подлеский и Стародубец Осип Богданов получили 400 рублей. Правда, содержание их было от монастыря и очень достаточно, но оно ничего не стоило для обители, при огромных ее недвижимых владениях.

Обновление этого старого иконостаса живописью и позолотой с добавочными к нему частями в Свенской обители подрядился было по контракту принять на себя за 2.300 рублей живописец роменский житель Григорий Андреев Стеценко с своими рабочими людьми, материалами и на своем содержании. Киевопечерская Лавра и эту цену признала высокою, отказала подрядчику и прислала в Свенский монастырь своих рабочих живописцев и иеромонаха Игнатия для позолоты иконостаса. Золото и краски были приобретаемы покупкою в Москве через посредство настоятеля Златоустова монастыри, архимандрита Иосифа Тимошевича, на суммы Свенского монастыря.

Таким образом продолжавшаяся в течение десяти лет постройка соборной Успенской церкви, с Божьей помощью, кончена, и на освящение этого храма с двумя приделами 16 декабря 1758 года выдана от Святейшего Правительствующего Синода благословенная грамота, которую подписали присутствовавшие в Синоде: «Димитрий архиепископ Великого Новаграда и Великих Лук, Сильвестр архиепископ С.-Петербургский и Шлюссельбургский и архимандрит Александроневского монастыря, Вениамин архиепископ Псковский и Нарвский, Палладий епископ Рязанский и Муромский, Гедеон архимандрит Святотроицкой Сергиевы Лавры.» Подлинная благословенная грамота осталась в Киевопечерской Лавре, a Свенскому монастырю дана копия. Святые антиминсы приказано получить из Московской Синодальной Конторы. К освящению этого величественнейшего храма, по приглашению архимандрита. Луки, прибыл в Свенскую обитель из Москвы преосвященный Тимофей, митрополит московский, так как он первый возымел попечение строить эту церковь, в бытность свою архимандритом Киевопечерской Лавры. Прибыл из Киева и сам архимандрит Лука со свитою из соборных старцев, с духовником, перводиаконом, диаконами, певчими и с прочею прислугой, всего более пятидесяти человек. Праздник был торжественный.

О строении и освящении сея великой церкви имеется нарочно устроенная на железном листе табель, на которой золотыми словами написано: «Благоволением, благословением, благопоспешеством Пресвятой, Единосущной, Животворящей и Нераздельной Троицы Отца, и Сына, и Святого Духа сия святая Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, Ее Успения церковь при благополучнейшем государствовании Благочестивейшей Великой Государыни нашей Императрицы Елисаветы Петровны, Самодержицы Всероссийской, и при Наследнике Ее Императорского Величества, Внуке Государя Императора Петра Первого Великого, Его Императорском Высочестве, Благоверном Государе, Великом Князе Петре Феодоровиче и Супруге Его Императорского Высочества,Ее Императорском Высочестве, Благоверной Государыне Великой Княгине Екатерине Алексеевне, и при Его Императорском Высочестве, Благоверном Государе, Великом Князе Павле Петровиче, по благословенной Святейшего Правительствующего Всероссийского Синода грамоте 1749 года июля 30 дня основанная из Всемилостивейше от Ее Императорского Величества пожалованной суммы шести тысяч рублей, а притом и из монастырского прихода построенная и украшенная, освящена Святой Великой Киевопечерской Лавры архимандритом Лукой Белоусовичем, который сию святую церковь старанием своим неусыпным основал, строить начал и в совершение привел; a именно: освящен настоящий храм Успения Богоматери месяца сентября пятого, придельные: Святых Праведных Захарии и Елисаветы седьмого, a Святых Первоверховных Апостол Петра и Павла тридцатого числа 1759 года, при наместнике сей святой обители, иеромонахе Ипатие Войдеховиче, премного в строении и довершении сея церкви потрудившемся.» По исчислении расходов, употребленных на утешение, по случаю освящения этой церкви, на подносы (подарки) и на проводы при возвратном путешествии архимандрита Луки в Киев издержано всего 109 р. 90 к., за исключением некоторых вещей убылых; да около того употреблено на прием митрополита Тимофея, который, как из вышеписанного видно, не священнодействовал в Свенской обители, принадлежавшей Киевопечерской Лавре и ставропигии Святейшаго Правительствующего Синода, но только посетил знакомую и некогда подведомую ему обитель, по случаю торжественного освящения храма и для свидания с архимандритом Лавры, приспособив к этому случаю посвящение своей Московской епархии, к которой принадлежал Брянск. Сверх того «Поднесено по прежнему обыкновению в поклон архипастырю (архимандриту) и за труд в новосделанной церкви освящения трех престолов сто рублей, да платок италианский в 2 р. 20 к.» Выдано сослужившим: «Архимандриту Иоасафу 10 p., соборным старцам: Иоанникию 15 p., Иустину 10 p., духовнику Иосифу 6 p., трем иеромонахам по 5 р. каждому, перводиакону 10 p., четырем иеродиаконам и монаху 15 р. 50 к. всем, служителям, всего 37 человекам, 68 р. 15 к., и для певчих на леврию (парадно платье) три штуки сукна на 51 р.» Церковь эта с пятью куполами; длина ее от горнего места до западной двери пятьдесят да с четвертью аршина, a от северной двери до южной ширина сорок два с половиною аршина, в высоту от свода главного купола до пола пятьдесят девять аршин. За исключением экономических монастырских материалов – леса, кирпича, извести, рабочих и содержания на них употребленного постройка этой церкви обошлась не дорого. Рабочим плачено за место по найму около 2 р. 50 к., а чернорабочим около 4 копейки в день. Мы не имеем полного отчета за все время продолжения работ; по крайней мере с 18 числа апреля 1749 года по 10 число марта 1754 года издержано высочайше пожалованной суммы 2155 р. 68% к., полагая в том числе жалованье и содержание архитектора– производителя работ, требования которого были очень ограниченны.

В 1800 году, при игумене Мануиле, на соборно-монастырской Успенской церкви позлащен главный купол червонным золотом, которого куплено в Москве чолнским архимандритом Кесарием на монастырскую сумму 164 книги на 419 рублей, и другими лицами 201 книга, всего триста шестьдесят пять книг, по разным ценам на тысячу сто тринадцать рублей двадцать копеек. За позолоту уплачено пятьдесят рублей десять копеек.

В 1823 году брянские граждане «Возымели непременное намерение ветхую крышу на соборной монастырской церкви перекрыть вновь, с добавкою до трехсот пудов кровельного железа, самую церковь, где нужно, поправить штукатуркою внутри и снаружи, ветхие рамы в окнах переменить, и сделать новые переплеты из соснового дерева, колонны и иконы в иконостасе выправить и укрепить». Все это и исполнено на сумму до десяти тысяч трех сот рублей ассигн.; да особо определено на позолоту средней главы 2000 рублей. В условии с мастерами присовокуплено еще, что «Если монастырь будет иметь возможность окрасить внутренность церкви, то подрядчик должен окрасить церковь, а не обелить». Однако ж за недостатком денежных средств обители это последнее условие осталось тогда неисполненным.

В марте 1836 года благотворительные брянские граждане, купцы: 2-й гильдии Василий Иванович Бабаев, 1-й гильдии Иван Александрович Кошарев, Алексей Димитриевич Чамов, 1-й гильдии Иван Семыкин, 3-й гильдии Василий Беляев письменно известили монастырского казначея иеромонаха Смарагда, управлявшего обителью, по случаю смерти настоятеля, что «Они имеют усердие принес пожертвование и деньгами и конопляным маслом на покраску крыш и глав, как на соборной, так и на теплой церквах». И так как местного настоятеля в обители не было, то гг. граждане просили преосвященного Никодима, епископа орловского, поручить им лично все распоряжения по производству работ. Благочестивое желание их удовлетворено: а Господь Бог помог им исполнить святое желание сердец их.

В 1838 году разобран иконостас соборной церкви, и в продолжение последующих трех лет исправлен; иконы обновлены в нем, главный ярус местных икон весь позлащен вновь червонным золотом на полимент трудами белобережского иеродиакона Иринарха, при усердном пожертвовании на это святое дело благочестивых жителей брянских. В 1839 году им же, отцом Иринархом, написаны и поставлены две великолепные иконы огромного размера над южною и северной дверями с одной стороны святителя Димитрия, юстовского чудотворца, а с другой – святителя Митрофана, воронежского чудотворца, в позлащенных рамах с орнаментами.

Но в то же время, 1 июня 1840 года сделался пожар на этой церкви; восточная половина крыши сгорела, остальная крыша разобрана; стал было загораться и обновляемый иконостас, но спасен усердием народа. Пожар произошел от того, что работники, занимавшиеся починкою иконостаса, в пономарском камине разводили стружками огонь для варения клея и масла; a труба из камина в каменном столбе проведена под крышу, куда залетела, вероятно, стружка с огнем, как догадывались чиновники, производившие следствие, и монахи. С Божией помощью, при содействии благодетелей, погоревшая крыша вновь сделана, и иконостас обновлением окончен.

В 1845 году усердием почетного и потомственного гражданина первой гильдии купца Ивана Александровича Комарова снова позлащен купол соборной церкви червонным золотом под кремень в три листа. Это позлащение купола стоило благотворителю 2842 р. 86 к. серебром.

С 1860 года приступлено к украшению соборно-монастырской Успенской церкви внутри; и в этом году масляными красками расписан живописью главный Успенский алтарь; a в 1861 и 1862 годах и вся церковь раскрашена масляными красками со святыми изображениями в приличных местах, на счет обители; лесами для подмостков, которыми уставлена была вся церковь, снабдили обитель добрые брянские граждане. В 1864 году позлащено по бульфарбе шесть огромных заклиросных кивотов богатой резьбы и настоятельское место y правого клироса. До сего времени эти кивоты и настоятельское место были окрашены охрою.

Теплая церковь Преподобных Отец Аритония и Феодосия, печерских чудотворцев, подвергалась различным случайностям, особенно в последнее время от пожаров, и во многом изменена против первоначального ее вида. В ней устроен в 1808 году придельный храм в память явления чудотворной Печерской Свенской иконы Божией Матери, и освящен 19 января того же года казначеем обители иеромонахом Серафимом. В 1806 году снаружи сделана к этой церкви каменная пристройка с северной стороны для братской трапезы с поварней; а с южной стороны приделана ризница. Как эта церковь, так и прочие святые храмы, при Божией помощи, усердии благотворителей и при попечительности настоятелей обители всегда были поддерживаемы, и монастырь никогда не приходил в упадок, кроме того случая, когда в 1810 году преосвященный Досифей, епископ орловский, заметил, что личное отсутствие настоятелей из обители вредно действовало на строение монастыря, по всем отношениям.

Из монастырских строений можно упомянуть о каменном одноэтажном корпусе, в котором жительствует братия. Корпус этот состоит из двух отделений, каждое в три кельи с большою прихожей; и с шестью отдельными кладовыми внутри корпуса и с погребом. По преданию, этот корпус, во время вотчин, служил для помещения монастырского казначейства и канцелярии. Судя по архитектуре, начало этого строения можно отнести к 1749 –1759 годам, то-есть ко времени строения соборной Успенской церкви, потому что архитектура и все орнаменты в этом корпусе одного стиля с церковными украшениями. Есть еще две каменные кельи, по обеим сторонам Преображенской церкви устроенные, также одноэтажные. Начало их постройки, нужно полагать, давнее; потому что эти кельи хотя и соединены с Преображенской церковью, устроенною в 1742 году, но в целом с нею не связаны. В двух южных башнях каменной ограды устроены братские кельи, a средняя северная башня обращена в кузницу.

В особенной монастырской памятной записке, или кратком описании достопримечательностей Свенского монастыря, в пункте третьем, сказано: «Император Петр Первый изволил пребывать многие месяцы в оном монастыре. Почему нарочно для пребывания Его была устроена особая каменная келья, в коей на одной стороне поставлен был иконостас со святыми образами. Во время ж сего Государя пребывания дано знать, что Гетьман Мазепа изменил. Посему изволил Он, Государь, отправиться к Полтаве; и получив над врагами победу, обратно заезжал, и служил молебен.» А в четвертом пункте говорится: «Государыня Императрица Елисавета Петровна повелела большую соборную устроить церковь близ той кельи, в коей Государь Петр Великий имел пребывание.» В этой келье теперь иконостаса нет, но есть старинный портрет Петра Первый, который, по общему признанию, оставлен здесь государем на память его пребывания. В последствии, келья эта называлась «келарской»; стоит она на южной стороне возле собора. В 1791 году каменная келарская келья окружена новыми каменными стенами, и на этих новых стенах в 1792 году игуменом Модестом построены деревянные игуменские кельи¹¹⁹.

На месте явления чудотворной Печерской Свенской иконы Божьей Матери устроена великолепная чугунная в готическом вкусе часовня, украшенная разноцветными стеклами в окнах и дверях. В ней стоит список с чудотворной иконы в серебряной ризе. Поводом к постройке этой часовни было благодатное побуждение одному благочестивому человеку, который положил в кружку записку следующаго содержания: «Прошу вас, ваше высокопреподобие, отец архимандрит, творить память на том месте, на коем явилась икона, неотложно навсегда с коленоприклонением в тот день, когда бывает торжество явлению, в чем я вас прошу и утруждаю потому, что мне было извещение об этом. Удивляюсь я тому, что сколько лет существует эта обитель: а это место у вас кроется без радения¹²⁰. 8 А об извещении вам посл откроется, в каком виде было оно мне; а теперь не могу открыть; и жертвоприношу на украшение сего великого, досточудного и достопамятнаго места тридцать рублей серебром; и отдаю сию сумму; a вас прошу непременно не оставить сей моей просьбы. Подано от неизвестного.» На обороте сей записки бывшим свенским настоятелем архимандритом Смарагдом написано: «Вынуто из прикладной кружки 2 апреля 1849 г. с приложением денег».

На постройку этого здания предложено было в разнообразных видах три Фасада с планами. Фасад, по которому устроена часовня, утвержден 9 января 4853 года преосвященным Смарагдом, бывшим архиепископом орловским. Чугунные части, из которых составлена часовня со всеми к ней принадлежностями, отлиты на заводе брянского горнозаводского владельца Ивана Акимовича Мальцева; кресты с яблоками, осеняющие верх часовни, позлащены чрез огонь. Постройка часовни, при благотворительных пособиях, обошлась около трех тысяч рублей. На задней, северной стороне часовни есть надпись литыми позлащенными буквами, объясняющая: «В лето 1287¹²¹ на этом месте было явление чудотворной иконы Печерской Свенской Божией Матери, взявшейся по воздуху из ладьи с реки Десны¹²², ставшей на дубе великом между ветвями, когда оную взяли из Киева в город Брянск, по прошению, ради исцеления Благоверного Великого Князя Черниговского Романа Михайловича, находившегося в то время в принадлежащем ему тогда городе Брянске, и одержимого слепотой. В всепоминание сего чудесного события устроен сей памятник в 1854 году усердствующим христолюбцами, вместо древнего каменного столба, где находился дуб, в царствование Благочестивешего Великого Государя Императора Николая Первого, благословением Высокопреосвященнейшего Смарагда, Архиепископа Орловского и Севского и Кавалера, при Настоятеле Архимандрите Смарагде.»

Все прочие строения монастырской деревянные, давние, приходят в ветхость, хотя и поддерживаются.

Ограда вокруг монастыря каменная, пространством в окружности сажен на четыреста пятьдесят с шестью башнями, составляет, по внешности, довольно хорошее украшение обители. В прежнее время строители этой величественной ограды имели, вероятно, в виду защищать монастырь в случаях политических смут: а ныне мы, не мощные, с сожалением должны сказать, что крепость прочной и высокой ограды нашей не может защитить нас от нахождения душевных напастей и скорбей внешних и внутренно восстающих. Поэтому с воплем крепким обращаемся ко Господу Сил, да оградит Он нас крылами благости Своец и дарует духу нашему силу воли, во еже крепко противится плоти, миру и диаволу. Не известно когда начата постройкою эта ограда; полагаем около 1735 года, когда строили Преображенскую церковь, с которою ограда связана. Предполагаем так и потому еще, что в этом 1735 году, при наместнике иеромонахе Варсоное «Дал вкладу в Дом Пречистой Богородицы Никифор Гаврилович Тютчев денег двадцать рублей на строение ограды». Окончена эта ограда, кажется, в 1764 году, в котором июля 6 дня «Выдано Свинскаго монастыря окончивающийся работою каменной ограды майстеру Ивану Гридунову 30 рубл.»

Вне монастыря, около полуверсты расстоянием от него, в селе Супоневе, у Брянско-Трубчевской дороги, есть и другая часовня, со святыми иконами внутри оной, каменная и крытая железом. О времени построения ее сведений не имеется.

Под Сретенской церковью, между воротами святыми и экономическими, в углублении устроена темница, в которой написан образ Христа Спасителя, сидящего в страдальческом виде. К этому святому образу усердно притекают христолюбцы.

В 1864 году устроен странноприимный дом или монастырская гостиница, деревянная, на каменном нижнем этаж. Останавливающиеся в этой гостинице довольствуются от обители хлебом, квасом, трапезною пищей по возможности и прислугою, a в зимнее время отоплением и освещением безвозмездно. Этот странноприимный дом устроен от обители с помощью брянские» благотворительных граждан, кои пожертвовали большую часть строевого леса и деньгами более двухсот рублей.

При самом основании Свенской обители правление в ней учреждено было игуменское. Продолжалось ли оно постоянно до 1561 года, об этом удостоверений в обители не сохранилось. С 1561 года как бы непрерывно продолжалось строительство игуменское до 1679 года. После этого управляли обителью настоятели – архимандриты очень не долго.

С переходом Свенского монастыря в ведение Киевопечерской Лавры, обитель Свенская стала получать от Лавры наместников-иеромонахов; а с 1764 года и Лавра возводила своих свенских наместников в сан игуменский, потому что, вследствие учреждения духовных штатов, Свенский Успенский монастырь хотя и оставлен приписным к Киевопечерской Лавре, однако возведен, по штату, в третий класс с настоятельством игуменским.

В 1847 году брянские граждане просили епархиального преосвященного архиепископа Смарагда учредить армимандрию в Свенском третьеклассном монастыре, как состоящем вблизи уездного города, знаменитом древностью и особенно чудотворною Печерской Свенской иконой Божией Матери, и возвести в сан архимандрита сея же обители настоятеля игумена Смарагда, во уважение долголетнего его служения в этой обители и трудов им понесенных. Ходатайство это, одобренное епархиальным начальством и представленное Святейшему Правительствующему Синоду, милостиво уважено его святейшеством, и игумен Смарагд возведен в сан архимандрита.

В Свенской обители есть некоторые особенности, согласные с чином пустынных монастырей, служащие к благолепию церковному и благоучреждению монастырскому, и доказывающие стремление обительного братства к неуклонному исполнению чиноположений святых отец, ради преуспеяния духовного. Так:

1. На всенощном бдении в промежутках поемых аитифонов предначинательного псалма «Благослови душе моя Господа», весь этот псалом читается среди церкви, очередным чтецом без двоегласия.

2. Когда поются антифоны «Блажен муж», то в промежутках между антифонами читаются гласно, без двоегласия, и все псалмы первой славы, первой кафизмы.

3. В воскресные, праздничные и полуелейные дни псалмы: «Господи воззвах», и «Гласом моим ко Годподу воззвах», – оба поются на распев по етихам на обоих клиросах.

4. Стихири на «Господи воззвах», также стиховные, a в праздники и литийные неизменно ежедневно поются всегда по сказыванию канонарха.

5. Славники на «Господи воззвах», на великом славословии и самое славословие, также стиховные вечерние стихири всегда неизменно поются среди церкви на сходке обоими клиросами.

6. Прокимны дневные на вечерне и на утрене, когда бывает полуелей, сказываются среди церкви канонархом.

7. На утрене стихи «Бог Господь, и явися», a в постные дни «Аллиллуия» со стихами сказываются среди церкви канонархом.

8. Во дни Святой Четыредесятницы троичны тропари поются на распев по гласу тропаря на обоих клиросах, тоже по сказыванию канонарха.

9. В воскресные и праздничные дни седальны по первой кафизме поются на распев на обоих клиросах по сказыванию канонарха.

10. Из псалма «Хвалите имя Господне», и псалма, избранного во дни полуелейные, избранные антифоны поются по чину с величаниями, a прочее из псалмов читается в слух людям.

41. Псалмы «Всякое дыхание», «Воспойте Господеви» и «Хвалите Бога во святых Его» на великом славословии, все поются на распев по стихам на обоих клиросах.

12. На повечерях в навечерии Рождества Христова и Богоявления Господня и Благовещения (кроме исключений в этот день по уставу), также на повечериях первой седмицы Святой Великой Четыредесятницы поются по стихам на распев на обоих клиросах: «С нами Бог», «День прешед», «Бесплотное естество херувимское», «Пресвятая Дево, Мати Божия», «Верую во Единого Бога» и «Пресвятой Владычице Богородице».

13. Во дни Святой Великой Четыредесятницы на шестом часе, пред чтением паремии, тропарь пророчества поется на распев, по сказыванию канонарха.

14. На литургии, во дни воскресные и праздничные, изобразительные псалмы на первом антифоне «Благослови душе моя Господа», на втором «Хвали душе моя Господа», a также и «Блаженны» поются все на распев по стихам на обоих клиросах.

15. На поздней литургии ежедневно, неизменно всегда бывает сходка обоих клиросов на средину церкви для пения: «Тебе повем, Тебе благословим» до и «Всех и вся» включительно. Вообще чтение и пение бывает не спешно и без опущения; а напев церковный с некоторыми особенностями довольно приятный.

16. На вечерне и утрене очередной иеромонах, кроме мантии и епитрахили, употребляет еще одну поручу на правой руке; тоже употребляет поручу на правой руке и иеродиакон, когда бывает в стихаре на вечерне и утрене.

17. Иеромонахи – один оканчивающий позднюю седмичную чреду и другой долженствующий вновь начать седмицу позднюю, оба в мантиях, в конце чтения девятого часа, подходят к настоятелю за благословением, потом идут пред царские двери, полагают здесь по два поясные поклона, окончивший чреду снимает с себя епитрахиль, передает ее хотящему начать чреду, целуют друг друга в руку, полагают еще по одному поклону, и кланяются друг другу и начинающий чреду, тут же наложив на себя по чину епитрахиль, благословляет начало вечерни; а окончивший чреду с иеродиаконом полагают за амвоном два поясные и один земной поклоны во благодарение Богу, кланяются оба ликам правого и левого клиросов, и взаимно, возблагодарив друг друга поклоном, отходят на свои места.

18. В воскресные и праздничные дни на утрене, во время девятой песни канона в честь Пресвятой Богородицы, при пении каждого стиха песни Богородичной, ударяют в большой колокол один раз, всего шесть раз за все шесть стихов песни; a в обыкновенные дни пономарь ударяет в чугунное било часто во время песни Пресвятой Богородицы.

19. К царским часам пред Рождеством Христовым и Богоявлением Господним, a также и на седмиц страстей Христовых бывает благовест в большой колокол.

20. На первой седмице Великой Четыредесятницы до субботы не поставляется трапеза, и все подвизаются о Господе на сухоядении.

21. В продолжение седмицы бывает три общие акафиста со звоном во все колокола в шесть часов утра, пред раннею литургией, именно: в воскресный день Господу Иисусу Христу, в четверток святителю Николаю Чудотворцу и в субботу соборный акафист пресвятой Богородице пред чудотворной Ее Свенской иконой, кроме первой и страстной седмиц Святые Великие Четыредесятницы, светлой седмицы Святой Пасхи и особенно нарочитых дней праздничных. В субботу к акафисту Пресвятой Богородицы с особенным усердием собираются благочестивые жители города Брянска и смежные деревенские; акафист совершается с особенным благоговением и благолепием. На акафистах на ектении воспоминаются вся братия обители и послушники поименно, a также и записные благотворители обители.

В обители неизменно бывает по две литургии ежедневно: ранняя и поздняя, кроме первых нарочитых дней Рождества Христова и Пасхи. В эти дни литургия бывает по рану.

На обеих литургиях бывает поминовение усопших благотворителей на проскомидии и на ектении, кроме торжественных дней.

В обители имеется два синодика. Один общий синодик, в который записываются отшедшие ко Господу всероссийкие государи-императоры, цари, великие князья с их супругами и чадами, святейшие патриархи, святители, братия святые обители сея и благодетели, для вечного их поминовения в обители ежедневно на проскомидии на ранней и поздней литургиях. Другой синодик собственно братий. Из ведения, или предисловия, к этому синодику учиненного, явствует: «В сей братский Свенского Успенского монастыря синодик для поминовения о здравии и спасении вписываются безмездно сея святые обители настоятель, монашествующая братия и послушники, труждающиеся о Господе. Заупокой для вечного поминовения записываются все потрудившиеся и ко Господу отшедшие сея святые обители настоятели, наместники, монашествующая братия, посланики и благотворители за вечные вклады. Все монашествующие, сподобившиеся в сей обители ангельский иноческий образ принять, никогда не исключаются из сего помянника хотя бы они и вышли из сей обители; и где бы они ни были, о них, яко о присных чадах своих, обитель святая не перестанет молить Бога. Если и во иных местах перейдут от жития сего в вечность, имена их вписываются в сей синодик для вечного поминовения их заупокой. Монашествующие, не в Свенской обители постриженные, если сподобятся в сей обители скончаться вписываются в сей синодик для вечного поминовения. Но если не здешние постриженники не пожелают здесь скончати живот свой, и перейдут в другой монастырь; то, с исходом их из сея обители, они из синодика исключаются. Если послушники оставят сию обитель, то и поминовение о них прекращается. Если же послушники здесь во святом послушании сподобятся и живот свой скончати: то будут вписаны в сей синодик; и вечно имут быти поминаемы со святою братией сея обители. Здравствующего о Господе отцы и братия благоволят прилежно и усердно творить поминовение как о живых, так и об отшедших ко Господу, поминая взаимное воздаяние. Якоже мы сотворим усердное поминовение; так и о нас будут молиться последующие отцы и братия. Паче же подобает веровать, что в великом сонме отец и братий наших, ко Господу отшедших, есть благоугодившие Богу и имущие y Него дерзновение и благодать, и ходатайствуют за нас у престола премилосердого Отца Небесного. Они, узрив наше к ним усердие, паче и паче приложат о нас моление: и так все, друг за друга молящиеся, обретем царство небесное о Христе Иисусе, Господе нашем Аминь».

Велико усердие было отцов наших к поминовению отшедших ко Господу. Так в синодике, который положил в Дом Пречистой Богородицы игумен Никодим, написано: «Помяни Господи души усопших раб Твоих и рабынь прежде почивших века сего от Адама и доныне, еже Божией Твоею рукою созданного от земли первого человека, прадеда нашего Адама и прабабы нашей Евы, и от них народившихся, и познавших Тебе, Творца всех и Зиждителя, истинного Христа Бога нашего. По воле Твоей в законе, и прежде закона верно Тебе послуживших и по благочестивой вере скончавшихся.... Помяни Господи душа православных христиан на ратех побиенных, и в полцех уязвленных, во градех и в селах огнем сожженных, от татар и от Литвы, и от немец, от всякого поганского языка и от междусобные брани, пострадавших за святые Божьи церкви и за православную веру живот свой скончавших и в плену умерших. Помяни Господи гладом и жаждою умерших, и мором и наготою от мраза скончавшихся, и во огне сгоревших и на морях и на реках утопающих, и от рыб съеденных, и громом и молнией убиенных. Помяни Господи души в путех от разбойников избиенных, в лесах заблуждшихся, от зверей и птиц съеденных, и в пустынях умерших, и во узах и в темнице скончавшихся и казненных невинно, и в скудельницах лежащих, их же не кому помянути. Ты Господи Сам веси имена их, и всякими различными смертями скончавшихся, прежде отшедшие родители и сродники наша по плоти, праотец, отец и братию нашу, иже зде лежащих и повсюду православных христиан.»

В синодик древнейший, в 1625 году составленный, записаны имена: «Великого Князя Владимира, Великого Князя Ярослава, Великого Князя Михаила Черниговского, и проч. Великой Княгини Ольги, Великой Княгини Анны, и проч. святою церковью причисленных к лику праведных; также Великих Князей Рязанских, Тверских; на Казанском бою избиенных, с Ногаи в бою избиенных». Так патриотически чувствовали, так христиански жили в прошедшем блаженные отцы наши; так пламенно стремились они к будущей жизни, всех без исключения любили, всем благ вечных желали, о всех молились. Воистину достойна подражания такая их всеобъемлющая любовь; достоин праведного вознаграждения и молитвенный труд любви их!

Крестных ходов больших в обители бывает ежегодно два.

В 1804 году брянские граждане просили орловское епархиальное. начальство, чтобы в честь чудотворной иконы Божией Матери, находящейся в Свенском монастыре, дозволено было учредить в 15 день августа, то-есть в храмовый день обители, постоянный крестный ход из города Брянска в Свенский монастырь со всем брянским духовенством, со звоном; а также, чтобы во время поднятия гражданами в свои дома чудотворной Печерской Свенской иконы Божией Матери, святыня эта была встречаема в городе и провожаема обратно в монастырь всегда со звоном в 7 городских церквях. Вследствие чего и последовало разрешение в указе от13 июля 1804 года, за номером 1756.

Этот крестный ход из Брянского городского собора с городским духовенством со святыми крестами и иконами исходит после ранних литургий, при стечении народа, и является в половине десятого часа утра 15 числа в Свенскую обитель, пред началом поздней литургии. На встречу сего крестного хода настоятель обители с братией, в облачениях, с кадилами и со свечами, при звоне во все колокола, исходит из монастыря, и вне святых монастырских ворот, кадит грядущую из города святыню, духовенство и народ: и так бывает шествие в монастырскую соборную церковь; и начинается поздняя божественная литургия. По окончании литургии бывает молебное пение Божией Матери, при участии городского и монастырского духовенства, по чину храмового дня, со многолетием и осенением честным крестом.

Потом настоятель обители приемлет кадило, и бывает каждение святых икон крестного хода, духовенства и народа; и по возгласе от настоятеля: «С миром изыдем», крестный ход из собора следует на десную сторону вокруг церкви при колокольном всезвоне. У южных дверей собора бывает ектения малая с возгласом: «Яко ты еси Бог наш», осенение честным крестом и окропление святой водой. То же повторяется и на восточной стороне собора. Потом шествие крестного хода направляется к месту явления чудотворной иконы Божией Матери в часовню. Здесь читается настоятелем молитва Божией Матери пред Ее чудотворною иконой; настоятель подъемлет на свои руки чудотворную икону и ею осеняет благоговейный народ на три стороны, и окропляет святою водой. Из часовни крестный ход направляется к монастырским святым воротам, и по выходе из оных, вне монастыря, бывает сугубая ектения с возгласом: «Яко милостив и человеколюбец», потом настоятель кадит святы иконы, духовенство и народ; и по отпусте, крестный ход с псалмы и пением возвращается во град Брянск; a монастырское духовенство оканчивает крестное обхождение соборно-монастырской церкви, и на северной ее стороне бывает малая ектения с возгласом: «Яко Тя хвалят вся силы небесныя», потом осенение честным крестом и окропление святою водой. По входе в собор западными дверями, настоятель среди церкви читает молитву: «Владыко многомилостиве» и бывает отпуст, окропление святою водой храма и целование честнаго креста.

Второй крестный ход бывает 11 числа августа, в память избавления города Брянска и всей здешней страны заступлением Царицы небесной в 1812 году от нашествия французов и с ними двадцати язык, как об этом, было уже сказано. Этот крестный ход учрежден по указу от 31 июля 1814 года и совершается следующим образом:

10 числа августа, с самого утра, благочестивые граждане брянские стекаются в обитель Свенскую к празднеству подъятия чудотворной Печерской Свенской Божией Матери; a к трем часам пополудни являются почетнейшие городские чиновники и старейшие граждане; и начинается в обители сборный звон с переводом во все колокола. В четыре часа пополудни монастырский настоятель с своим духовенством и с духовными ассистентами от городского духовенства облачается во священные одежды, исходит из алтаря со святым крестом и становится пред чудотворною иконой; и бывает обычное начало молебного пения: «Трисвятое», «Отче наш», псалом 142, «Господи услыши молитву мою», «Бог Господь, и явися нам»; и поют тропари: «К Богородице прилежно». В это время два старшие иеромонаха поднимают с места святую чудотворную Свенскую икону Божией Матери на руки, и бывает исхождение к святым монастырским воротам с пением тропарей. По выходе из святых ворот, вне монастыря, духовенство становится по чину, настоятель лицом к городу, а. святая чудотворная икона лицом к обители; и бывает сугубая ектения, с возгласом: «Яко милостив». Затем чудотворная икона поставляется в устроенный для нее ковчег; бывает отпусть, и настоятель передает честный крест иеромонаху, шествующему с крестным ходом; а сам настоятель отправляется навстречу Царицы небесной в город. Все городское духовенство с хоругвями и со многочисленным сонмом благоговейного народа из собора к сретению чудотворной иконы Божией Матери исходит к южной городской заставе, и здесь с настоятелем Свенского монастыря ожидает пришествия крестного хода с чудотворной иконой. У заставы крестный ход останавливается; бывает ектения и чтение Евангелия от Луки зач. 4; и так шествие направляется в Брянский городской собор при колокольном звоне в городских церквях». По входе в соборный храм, тотчас начинается всенощное бдение в честь Божией Матери.

На утро 11 числа августа в семь часов совершается в городском соборе божественная литургия настоятелем Свенской обители соборные; и по отпусте начинается, по чиноположению, крестный ход вокруг всего города в сопровождении всего городского духовенства, при многочисленном стечении народа. По возвращении крестного хода в собор, бывает отпусть; чудотворная икона пребывает в соборе во удовлетворение желающих приложиться к чудотворной святыне. В три часа пополудни 11 числа августа в городском соборе бывает звон к сбору; и по собрании духовенства, тем же чином, какой был совершаем при выходе из монастыря, поднимается святая чудотворная икона Божией Матери и с тем же усердием бесчисленного народа, и крестный ход со всем городским духовенством шествует до той же южной заставы. Здесь бывает сугубая ектения, отпусть и многолетие Государю Императору, Государыне Императрице, Государю Наследнику Цесаревичу и всему Царствующему Дому, Святейшему Правительствующему Синоду, Благоверному Правительствующему Синклиту и благочестивым гражданам богоспасаемого града Брянска, воинству и всем православным христианам; по осенении честным крестом, святую чудотворную икону почетнейвшие граждане с искренним усердием и благоговением относят в обитель. Настоятель встречает святую чудотворную икону в монастырь во святых воротах, по чину, какой описан уже при случаях подьятия чудотвореной иконы частными лицами, с тем только различием, что 11-го числа августа в соборно-монастырской церкви бывает многолетие в том же порядке, как совершается оно при выходе из города.

Бывает еще внутренний монастырский крестный ход 3 числа мая, в день явления и храмового праздника чудотворной Печерской Свенской иконы Божией Матери, к по случаю перенесения чудотворной иконы в монастырский Успенский coбoр, в котором с сего дня начинается летнее священнослужение. Исшествие крестного хода бывает тем же порядком, как оно совершается в день Успения Пресвятой Богородицы после поздней литургии: но третьего мая исхождение из теплой церкви направляется прямо в часовню явления чудотворной Свенской иконы Божией Матери; здесь читается молитва Пресвятой Богородице пред Ее чудотворной иконой с коленопреклонением; потом совершается осенение поднятием святой чудотворной иконы и окропление святою водой. Отсюда крестный ход направляется вокруг соборно-монастырской Успенской церкви, во время которого совершается сугубая ектения у западных дверей с осенением честным крестом и окроплением святою водой; малые ектении бывают с осенением и окроплением на южной, восточной и северной сторонах собора. По входе в соборный храм, певчие поют акифистные стихири Божией Матери: «Совет предвечный»; настоятель кадит святой алтарь, иконостас и всю церковь предходящу иеродиакону со свечей; a старейший иеромонах, следуя за настоятелем, окропляет всю церковь святою водой, для предуготовления сего святого храма к священнослужению в нем в летнее время. По окончании каждения и окропления, настоятель читает среди церкви молитву: «Владыко многомилостиве»; потом отпусти и целование честного креста и святой чудотворной иконы!

Перенесение чудотворной иконы Божией Матери из холодной в теплую церковь к зиме совершается со звоном, малым крестным ходом из холодного собора прямо в теплую церковь около половины октября месяца, именно в неделю Святых Отец седьмого вселенского собора, и оканчивается пением стихир, каждением и окроплением церкви и молитвою, как это совершается 3 мая, при переходе в холодный собор.

В день Богоявления Господня после литургии 6 января, также на Преполовение Пятидесятницы и 1-го числа августа водоосвящения в обители не бывает, потому что на реку из обители в зимнее время нельзя сходить по крутому берегу и отдаленности реки Десны, а в монастыре кладезя нет. Этот обычай утвердился в обители с незапамятных лет.

Записи о состоянии Свенской обители, также о ризнице и библиотеке начинаются со времени царя и великого князя Иоанна Васильевича Второго: однако и тогдашние записи сохранились только в списках. Этот государь пожаловал в Свенскую обитель «По царевичу Иоанне Иоанновиче три платка, два спорка ферезевые золотные камка, да испод терличной соболей». Ценой одни полотна стоили 105 рублей. Пожаловал два колокола – один в сорок пуд, a другой, благовестный, в двести пуд; да по опальных дар Иоанн Васильевич пожаловал образов окладных семьдесят семь; промеж им определен в 208 руб. 11 алтын и 4 деньги; четыре плаща золотные с яхонтами и яшмой, обложенные золотом и двадцать семь книг, кои оценены в шестьдесят шесть рублей с гривной¹²³. Он же пожаловал две ризы – одну атласа золотного, а другую объяринную, серебряную. В настоящее время не можем указать ни одного из этих царских жалованных предметов, хотя, может быть, некоторые из них и сохраняются в обители, особенно святые иконы. Одно только золотое украшение с жемчугом и дорогими камнями чудотворной иконы остается в первоначальном, неизменном вид, как мы уже и сказали об этом.

По описи 1681 года, при переходе Свенской обители в ведение Киевопечерской Лавры, принято Евангелий четыре; из них одно было праздничное, обложенное серебром, позлащенное, а остальные тоже с серебряными наличниками и защепками; крестов ручных серебряных-позлащенных, некоторые с финифтями, одиннадцать. Из них пять св. крестов были с мощами. В обители было два серебряные-позлащенные сосуда с приборами; риз, в том числе и царем Иоанном Васильевичем пожалованных, было тридцать шесть. Из них пожертвованы: одна боярином, князем Федором Михайловичем Трубецким, одна князем Федором Волконским, три Зиновьевыми: Петром, Федором и Никитою, также гг. Толочановыми, Камыниными и другими благотворителями. Диаконских стихарей было шестнадцать, подризников шелковых двенадцать, и прочих священнослужебных принадлежностей достаточное количество.

В настоящее время материальная ризница обители не замечательна, хотя и есть несколько древних расшитыми оплечьями, унизанным жемчугом, крестами и святыми изображениями: но и эти ризы, по ветхости, негодны к употреблению. Особенного замечания достойна, по древности, большая плащаница. В описи 1681 года о ней сказано: Вышиты образы в лицах по камке лазуревой золотом и серебром, по той же камке вышиты кругом слова: Не рыдай мене мати; подложена кутней зеленой. «Несмотря на то что плащаница обыкновенно не часто употребляется и хранится в особом ящике за стеклом, кавика, на которой были шиты образа, давно уже обветшала и уничтожена: a шитые образа с нее срезаны и пришиты к новому голубому штофу: но и этот штоф, от давности, пришел в ветхость, и на нем есть уже дыры. Вайма древняя с словами: «Не рыдай мене мати», также уничтожена, и вместо ее пришита другая кайма, тоже давнего изделия, с золотым шитьем на ней тропаря: «Благообразный Иосиф.» Эта замечательная вещь ежегодно полагается на святой престол в день Святой Пасхи и остается на престоле до дня Вознесения Господня. В великий пяток и великую субботу употребляется другая, новая, великолепная плащаница арзамасского изделия. В обыкновенное время эта святая плащаница хранится подъ стеклянным чехлом, на устроенном для нее месте, в виде грома, в соборной Успенской церкви.

Есть весьма древние иконы, как напр. Список с чудотворной Свенской Печерской иконы Божией Матери, современный явлению в Свенске чудотворного сего образа в 1288 году, сохранившийся доселе в неизменном виде Также икона Воскресения Господня, в серебряной ризе, чудесно сохранившая неповрежденной на аналогие при падении теплой Преподобных Отец Антония и Феодосия каменной церкви, в 20 день ноября 1677 года. На этой иконе Господь Иисус Христос изображен в обнаженном виде, препоясанный, как пишут Воскресение Христово новейшие живописцы. Древние русские иконописцы изображали воскресшего Христа Спасителя в полном Его обыкновенном одеянии, как и следует, а не обнаженным Но так как здешняя страна и обитель долго находилась под владычеством Литвы и Польши, до 1500 г., и так как обитель стоит недалеко от границ Малороссии, которая в писании святых икон заимствовала многое и от Запада, то мы и верим как в древности, так и чудесному сохранению сего святого образа, согласно преданию.

Обитель имеет много вещей серебряных значительной ценности и весьма интересных по своему отличному достоинству: Евангелие с раззлоченными внутри бордюрами, в сребропозлащенном окладе с разными большими дорогими камнями, сооруженное в обитель «От Иоанна Миксимовича, наместника бывшего в Свенской обители року 7191» (1683). Два Евангелия огромного размера, стоящие на святом успенском соборном престоле, ради благолепия, в серебряных окладах. Они по тяжести своей, не могут быть употребляемы при священнослужении. Много есть святых крестов. Особенное внимание благоговейный христианин может обратить на святой крест серебряный с таким же подножием, с литым на литым на кресте изображением пречистой плоти Христа Спасителя и херувимов. Этот святой крест стоит также на успенском святом престоле между вышеописанными двумя Евангелиями; вышиною он в два аршина, в ширину четырнадцати вершков; весу в нем, без железного стержня, чистого серебра тридцать шесть фунтов; устроен этот св. крест иждивением монаха Манассии, келаря сея обители 12 ноября 1733 года. Кресты ручные со святыми мощами и другою святыней. Именно: крест сребропозлащенный, в коем имеются частицы святых мощей печерских чудотворцев: Илии Муромца, Алипия иконописца, Николы Святоши, князя Черниговского, Исаакия затворника, и Прохора чудотворца. Другой крест сребропозлащенный с частицами святых мощей святых мученик: Киприана и Иустины, Феодора Тирона и Гликерии. Третий крест сребропозлащенный, в котором хранятся священные предметы, как-то: земля Иорданская, земля Неопалимой Купины, частицы древа гробов преподобного Макария Калязинского и Зосимы и Савватия чудотворцев Соловецких. Четвертый крест сребропозлащенный с частицею камня от гроба Господня и с частицею древа райского. Пятый крест сребропозлащенный с частицею вериг святого Апостола Петра. Шестой крест сребропозлащенный с частицами святых мощей святителей Гурия и Варсонофия Казанских. Седьмой крест сребропозлащенный с частицами святых мощей великомученика Андрея Стратилата. Восьмой крест серебряный с частицею святых мощей святого великомученика Пантелеймона, с частицами от гробов святителя Христова Николая и Варлаама чудотворца и с частицею ризы святителя Алексия Митрополита. Девятый крест серебряный под чернью с частицами святых мощей святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого, Николая Мирликийского чудотворца, архидиакона Стефана и великомученицы Екатерины. Десятый крест серебряный с частицами мощей святителя Леонтия, епископа ростовского, преподобного Кирилла Велозерского и святых Евстратия и Петра.

Священнослужебных сосудов восемь; между ними один сосуд золотой без принадлежностей, весом два фунта девятнадцать золотников. Также замечательны сосуды со всеми принадлежностями: украшенный стразами, новейшей работы, принесенный в дар обители графом Димитрием Николаевичем Шереметевым, и сосуд с принадлежностями, пожертвованный в 1729 году наместником иеромонахом Варсонофием Ростоцким, весом девять фунтов двадцать два золотника cepeбрa.

Две превосходной работы сребропозлащенные дарохранительницы: одна дар наместника, иеромонаха Варсонофия Ростоцкого 1722 года, весом серебра двенадцать с половиною фунтов с медным-позлащенным подножием в 17 фунтов весом; a другая, пожертвованная в 1853 году графом Димитрием Николаевичем Шереметевым. Кадило серебряное-позлащенное, большого размера, удивительной работы, украшенное алмазами и другими драгоценными камнями: рубинами и изумрудами, с надписью на нем: «7207 (1699) года построено это кадило в Дом Пречистой Богородицы, в пречестную Богоспасаемую Лавру, в Новопечерский Свенский монастырь, по своему обещанию, стольник Сильвестр Артемьевич Огибалов, a веса в нем три Фунта и три золотника.»

Панагия, или панагиар, сребропозлащенная, из двух складней состоящая, употребляемая в братской трапезе для возношения части хлеба в честь Пресвятой Богородицы.

Панагия архиерейская, большая, вырезанная на камне, украшенная большими стразами, пожалованная преосвященнейшим Иеремией, епископом бывшим нижегородским, в дар обители, при письме его преосвященства к настоятелю Свенского монастыря, архимандриту Смарагду в 1859 году: «В некую память о мне, как выну благодарном и признательном за ее (обители) матернее¹²⁴ о мне попечение, послушнике и недостойном ее сыне.»

Блюдо серебряное, пестро-позлащенное, для всенощного благословения хлебов, с двумя большими дискосами, или сосудами для хлебов и пшеницы, и с двумя чашами в роде виноградных гроздов для вина и елея, совершенно подобное таковому же блюду, употребляемому в Киевопечерской Лавре, в ней же и устроенное из Свенского монастырского серебра, и, кажется, одной величины; прислано в Свенскую обитель 3 апреля 1760 года. В этом блюде с принадлежностями серебра двенадцать фунтов двадцать четыре золотника; за работу блюда уплачено мастеру 75 р. 25 к.

Чаша, или сосуд для освящения воды, серебряная, внутри и снаружи пестро-позлащенная с двумя серебряными кольцами, или рукоятками, вместимостью около четырех ведер, весом девятнадцать фунтов и семъдесят два золотника. На этой чаше следующая чеканная надпись: «7144 (1636) года месяца декемврия в 25 день сия чаша сдана была во град Брянск в Свенский монастырь, в пречестную и великую обитель Пресвятой Богородицы, честного и славного Ее Успения и преподобных отец Антония и Феодосия печерских чудотворцев, церковные ради потребы на освящение воды; a сделана бысть повелением князя Ивана Ивановича Шуйского.» Котелок с дужкою серебряный, чеканный, для ношения святой воды, весом в три фунта двенадцать золотников.

Восемь больших серебряных старинных лампад, пред местными иконами соборного храма висящих, весом от семи фунтов до полутора Фунта серебра в каждой, а всего 32 Фунта 2 золотника. Одна из этих лампад, большая, пожертвована брянским помещиком Фадеем Петровичем Тютчевым, в память родителей его и брата, бригадира Михаила Петровича Тютчева. Да особо две тройные лампады, для неугасимо горящего елея, висящая перед чудотворной Свенской иконой Божьей Матери и пред местной соборною иконой Христа Спасителя. Первая лампада густо позлащена.

Паникадило серебряное, о двенадцати свечниках, висящее пред царскими вратами в соборно-монастырской Успенской церкви, устроенное из монастырского серебра в 1765 году. За отделку этого паникадила уплачено мастеру 350 рублей, да особо за переливку сборного серебра монастырского в слиток уплачено 4 р. 8 к.; весу в паникадиле чистого серебра один пуд одиннадцать фунтов шестьдесят два золотника.

Два подсвечника большие, выносные, серебряные, чеканные, превосходной работы, однообразные, с шестью серебряными-позлащенными яблоками каждый. Весу чистого серебра в одном семь фунтов восемьдесят золотников, в другом семь фунтов шестьдесят золотников. Один из них пожертвован в 7409 (1601) году конюшим боярином Димитрием Ивановичем Годуновым. Два подсвечника серебряные напрестольные, витые, однообразные, в каждом из них серебра по два Фунта двадцати восьми золотников.

Обыкновенною утварью и ризницею обитель снабжена достаточно.

Относительно библиотеки, можно сказать, что она богата назидательными и душеполезными книгами, как славянскими, так и книгами новейших изданий; дополняется и теперь но возможности. Но замечательнее всего книги древние, печатаные в Львове и Киеве, и особенно книги рукописные, которыми обитель пользовалась со времени основания своего до учреждения типографий. Без сомнения, в Свенской обители древней, уважаемой и исполненной благ земных, был полный круг книг богослужебных, писанных, может быть, даже с избытком. Мы это и теперь замечаем, потому что некоторые рукописные экземпляры сохраняются вдвойне как-то: де книги месячной минеи июня, из коих одна отмечена 1624 годом, две книги миней июля, из коих одна относится к 1641 году. В одном экземпляре сохранились: святое Евангелие от Матфея; «Устав, еже есть око церковное, избран святыми отцы от многих типик: от иерусалимского и от Святой Горы и от Студитова и от многих святых отец, и от Вселенских святых собор» и проч. Писана эта книга в 16-м столетии, при державе царя и великого князя Иоанна, потому что в кондаке святому равноапостольному великому князю Владимиру 15 июля сказано между прочим: «Моли спастися державы ти русския начальником, Христолюбивому царю Ивану...» Также 1 августа, в молитве на освящение воды:

«Боже великий и вышний, Иже в Троице Святей поклоняемый», – читается: «Сохрани Господи раба своего благоверного и Христолюбивого Государя нашего, Царя и Великого Князя Иоанна....» Подал эту книгу лета 7120 (1612) мая в 16 день вкладом в Дом Пречистой Богородицы Свенскаго монастыря Степан Унковский. Октоих в лист, писанный въ1624 году. Месячных миней книг четыре – марта, августа, октября и ноября. Из поучительных книг можно назвать пролог, писанный в 7014 (1506) года; Авву Дорофея 1562 года, которую книгу в Дом Пречистой Богородицы дал Троицы Живоначальной Сергиева монастыря архимандрит Феодосий, в 1592 году. Толкование Феофшиакта болгарского на Евангелие от Иоанна 1648 года; поучительные слова Иоанна Златоуста в двух книгах; Ефрем Сирин и много других выписок и цветников, которые, как медовые соты, остались нам в доказательство – сколько трудились, извлекая отовсюду спасительные наставления, отцы и братия наши для своего назидания и пользы душевной. Было древнее всех нам кажется толкование Евангелия на евангелистов Матфея и Марка, писанное с юсами. Эта книга в лист, без заглавия, начинается так: «Евсевиа Карпианю (юс) возлюбленному братю (юс) о Господе радоватися. Аминь. Аммоний убо Александрянин много прилежание тщание, якоже подобает вывел четырми речено Евангелие. Оставил еси нам кюпно (юс) глас на разнствия....» Есть и другие рукописные книги новейшего письма, особенно много нотных книг, доказывающих усердие обительных иноков к стройному и разумному прославлению Бога. Есть несколько больших нотных, на александрийской бумаге писанных обиходов, истых представителей клиросов Киевопечерской Лавры.

Древнейшие рукописные сокровища обители истреблены и татарами, и Литвою, и Поляками. Так из трех древних монастырских братских синодиков, на одном, написанном в лист, есть надпись: «В лето 7172 (1664) дал сей синодик в Дом Пречистой Богородицы Феодор Горододелец, да Зиновий Маркович. Феодор дал бумаги, а Зиновий сделал по разорении Паца.»

Огромными недвижимыми владениями и крестьянами Свенский монастырь был наделен с самого основания своего в 1288 году; в последствии эти имения приумножались постепенно: но дарственных актов и других записей на эти имения не сохранилось в монастыре, кроме некоторых закладных и променных записей. Деловая письменность здешние весьма изобильна только после 1732 года. До сего времени свенские настоятели, a потом наместники сами, по делам обители обращались с челобитными к царям, в приказы. Подобного рода дел мало. На месте, с воеводами и другими властями монастырское начальство довольствовалось личными объяснениями, и системою гостеприимства и даров решало все дела. Но когда, по Высочайшему указу, была потребована в 1732 году подробнейшая опись о состоянии обители, тогда открылось, что Свенский приписной к Киевопечерской Лавре монастырь не доставлял ей никакой отчетности, и в сущности был почти самостоятельным; a Киевопечерская Лавра, со своей стороны, не имела никаких сведений о состоянии подведомственной ей Свенской обители и не требовала их. С этого времени Киевопечерская Лавра вступила в полные права попечительницы над приписною к ней Свенской обителью и распоряжаяась уже не только назначением в нее наместников и братии, но и хозяйством и отчетностью. Посему в Свенской обители учреждена канцелярия, и делопроизводство совершалось Форменным порядком на бумаге, журналами, за подписью старшей братии и наместников; некоторые дела решались резолюциями наместников; a многие, по делам уголовным производились следственным порядком и длились по нескольку лет. С 1732 года сохранилось множество бумаг черновых по всевозможным предметам. Но, к сожалению, не осталось в обители никаких актов высшего значения – ни грамот» царских, ни патриарших. Вероятно, подлинные акты остались в Киевопечерской Лавре; с некоторых, как мы уже упоминали, доставлены в Свенскую обитель только списки. Co времени же поступления Свенского монастыря в епархиальное ведомство, деловая переписка сберегается в целости.

Нет в обители межевых книг и планов на отведенные монастырю земли. Есть только планы специальные, вновь составленные, в копиях, именно: 1) геометрический специальный план на усадебную землю, под Свенским монастырем состоящую, данную монастырю в 6726¹²⁵ ' году, обмежеванную окончательно 15 сентября 1830 года. По этому плану удобной и неудобной земли числится за монастырем сорок три десятины четыреста двадцать девять квадр. сажен. Дан этот, план в октябре месяце 1830 года орловским землемером, титулярным советником И. Беленихиным, a свидетельствован, севскими, уездным землемером, коллежским регистратором Розиным. 2) Геометрический специальный план на часть леса с мельницею и прудом, обмежеванную в сентябре месяце 1830 года. План сочинен 1 ноября 1843 года карачевскими уездным землемером, титулярным советником Владимиром Беленихиным; дан и поверен гг. И. Беленихиным и Розиным. По плану сему значится во владении Свенского монастыря леса, земли и озера с прочею неудобной землей семнадцать десятин. двести семь квадр. сажен. 3) Геометрический специальный план сенокосной луговой, лежащей на левом берегу реки Десны, против села Супонева близ монастыря, земли данной в 6726¹²⁶, а году великим князем чернигвским и брянским Романом Михайловичем, называемой «Дубровка»; земля эта обмежевана сентябре месяце 1830 года; а план сочинен и выдан, теми же землемерами Беленихиными В октябре месяце 1843 года. Земли по этому плану удобной и неудобной четырнадцать десятин девять сот сорок квадр. сажен. 4) Геометрический специальный план рощи с лугом у реки Десны, под самим монастырем, называемой «Андреевкой», отмежеванной обители в 1830 году. План этот, сочинен в октябре месяце 1843 года карачевским уездным землемером Беленихиным, выдан орловским губернским землемером Беленихиным и поверен севским землемером Розиным. Земли в этой даче принадлежит Свенскому монастырю тридцать пять дееятин тысяча шесть сот восемьдесят пять квадр. сажен удобной и неудобной. 5) Геометрический специальный план на участок леса, отведенный во владение Свенского монастыря из Полпинской казенной дачи лесным землемером Васильевым, 15 июня 1843 года. Этот план скреплен землемером лесного отделения Васильевым. В этом участке заключается принадлежащей монастырю удобной и неудобной земли: семьдесят семь десятин сто двадцать квадратных сажен. Чрез эту монастырскую лесную дачу проходит брянско-карачевекое шоссе; a потому, взамен отшедшей под шоссейную дорогу земли с лесом, примежевано к означенной монастырской даче, с восточной стороны, еще четыре десятины девять сот девяносто сажен землемером коллежским ассессором Воскресенским, 15 июня 1862 года, и на эту зимой выдан 6) Геометрический специальный план Орловской палаты государственных имуществ землемером коллежским ассессором Васильевым. 7) Геометрический специальный план на сенные покосы, под названием «Небывалый лес» в Трубчевском уезде, отведенный Брянскому Свенскому монастырю в дополнение земли указной пропорции в 1845 году землемером лесного отделения Васильевым, и за, его же подписью выдан план. Земли по сему плану удобной и неудобной семьдесят восемь десятин тысяча шестьсот семнадцать квадр. сажен.

Сохраняются также три проекта планов с Фасадами на постройку чугунной часовни на месте явления чудотворной Печерской Свенской иконы Божией Матери, между коими находится и утвержденный 9 января 1853 года преосвященным архиепископом Смарагдом план с фасадом по которому устроена часовня.

Есть также рисунок величественнейшего иконостаса Свенской соборной Успенской церкви; этот рисунок писан на большом александрийском листе и подклеен коленкором.

Благодать явления святой Печерской чудотворной иконы Божией Матери в Свенске и чудотворения, ею изливаемые, так светло сияли в стране русской, что многие благочестивые христиане и богатые, и убогие, и знатные, и простые,– все спешили получить здесь помощь, утешение и заступление; все ободрялись надеждою на милосердное покровительство Матери Божией. Без сомнения, в благодарном сердце великого князя черниговского, Романа Михайловича, исцеленному от слепоты благодатью Царицы Небесной пред чудотворною Ее Печерской иконой, осталась навсегда память сего славного благодеяния; и он до смерти своей был неизменным посетителем и благодетелем Свенской обители. Без сомнения, эта благоговейная память Божия благодеяния внушена и христолюбивому княжескому семейству и потомству, которое также прибегало под небесный покров заветной святыни обители с молитвой и надеждою на помощь Господу в тогдашних трудных и несчастных обстоятельствах отечества.

Из исторических источников видим, что тогдашнее время было временем постоянных нашествий варварских на всю землю русскую; что древний престольный град Киев был разорен и опустошен, и что население его частично избито, а остальное разбежалось. У малом том первосвятители России, митрополиты киевские, из града в град странствовали, не находя места покойного для себя; и сочувствуя всеобъемлющей скорби своей страждущей паствы, старались утешать унывающих чад своих личным своим посещением; но вместе с тем уповали на Господа: не даст ли Он где-либо места спокойного, куда бы можно было перенести им первосвятительскую кафедру из разоренного Киева. Таким образом, митрополит киевский Максим, обозревая свою паству в 1299 году, был и в Брянске. В 1310 году в Брянске находился новый митрополит Петр, который едва мог справиться от лютости татар, пришедших с князем Святославом на брянского князя Василия. В 1332 году видим и митрополита Феогности в Брянске. Можем верить, что эти святители Христовы, томимые обидою скорбью о страждущем отечестве и обремененные трудами путешествия, будучи в Брянске, знали о близком присутствии в Свенской обители Печерской чудотворной иконы Божией Матери, благоволившей прийти сюда из их кафедрального града, чтобы прославиться здесь чудесами и содействовать основанию обители. Верим, что святители Божьи спешили в Свенск излить свою скорбь и моление пред Царицей Небесной о спасении отечества, и здесь, под сенью божественной заступницы, в глубоком уединении, отдыхали от трудов тогдашнего беспокойного путешествия.

Когда Печерский Свенский чудотворный образ Матери Господней был поднят в Москву в царский дом, – с благоговейным царем и вся Россия смиренно покланялась Царице Небесной перед Ее чудотворной Свенской иконой. А по возвращении чудотворной святыни сей в обитель многие русские бояре посещали обитель Свенскую и благотворили ей.

Извещено, что царь и великий князь Петр Алексеевич не единожды бывал в Брянске; а будучи в Брянске, государь проживал в Свенском монастыре по нескольку месяцев. Особенно в октябре месяце 1708 года заметно пребывание государя в Свенске, когда царь, наблюдая за ходом шведских военных отрядов, прибыл из Смоленска в Брянск, и в Свенском монастыре услыхал об измене гетмана Мазепы; и отсюда немедленно отправился в село Погребки, чтобы предупредить последствия измены. В Свенском монастыре для любопытного и прозорливого царя многое было интересно, потому что Свенский монастырь имел постоянное сношение с Киево-Печерской Лаврой, и особенно потому, что свенские наместники, присылаемые из Лавры, были люди ученые и более всего знавшие дух и направление, какие господствовали тогда в Киеве, матери городов русских, но сделавшемся в то время уже полупольским и галицким. После знаменитой Полтавской битвы, государь в октябре месяце 1709 года был опять в Свенском монастыре и служил благодарственный молебен.¹²⁷

В 1744 году государыня императрица Елисавета Петровна, путешествуя в Киев, посетила Свенскую обитель, изволила заметить полуразоренную монастырскую соборную церковь и на постройку нового храма всемилостивейше пожаловала шесть тысяч рублей золотом.

В 1752 году посетил Брянск Платон, архиепископ московский. Киевопечерский архимандрит Лука просил его преосвященство рукоположить нескольких Свенского монастыря монашествующих. Вследствие чего преосвященнейший Платон благоволил рукоположить 25 июля монаха Дометия в иеродиакона, 26 числа иеродиакона Арсения в иеромонаха, а монаха Паисия в иеродиакона и 28 числа июля иеродиакона Ира в иеромонаха.

В 1759 году, в случае освящения соборной монастырской церкви, посетил Свенскую обитель митрополит московский Тимофей Щербацкий, который положил начало первых забот о построении этой церкви, будучи еще архимандритом Киево-Печерской Лавры .

В 1812 году, 11 августа, в семь часов по полудню, пожаловал в Свенский монастырь минский архиепископ Серафим, удалившийся из Минска по случаю нашествия французов. Преосвященный прибыл вместе с крестным ходом, который совершали брянские граждане, с этой чудотворной Свенской иконой Божией Матери вокруг города, молясь о спасении града и страны от нашествия неприятельского. Преосвященный архипастырь гостил в Свенской обители около трех лет, и 14 августа в три часа пополудни выехал в Орел¹²⁸.

При воспоминании о подобном посещениях святой обители знаменитыми особами и вообще православными, благоговейными христианами, лучшим утешением для обители было и теперь служит то, что вера Христова и святое православие цвели и подкреплялись благодатью Царицы Небесной, и «Дом Пречистой Богородицы» представлял собой как бы тихое пристанище, в котором труждающиеся и обремененные житейскими обстоятельствами находили для себя отраду и отдохновение; и что здесь же многие благочестивые поклонники слагали с себя мирскую честь, славу и богатство; и, приняв на рамена свои спасительный крест смиренного иночества и равночестной схимы, предавали дух свой в руки Божии; а тела свои слагали в недрах обители, призывая ее как бы преддверием царствия небесного. Вера их была истинно велика! – И да будет им по вере их по слову Христа Спасителя нашего! Святая обитель неустанно молится, и будет молиться Господу Богу «О блаженных и приснопамятных…. здесь лежащих», «Да учинит души их, где праведные успокаиваются!»

Здесь же мирно подвизались на уединении преосвященные: Иосиф епископ был коломенский в 1566 – 1571 году, епископ Феодосий, архимандриты: Герасим, Иоаким, Варлаам, Нифонт, Ферапонт, игумены: Сильвестр, Иов, Макарий, Афанасий, Рафаил, Гермоген. 20 июля 1793 года пожелал иметь здесь пребывание по старости лет и слабости зрения и жил в Свейской обители Трубчевского Чолнокского монастыря игумен Феодот с пенсией 75 рублей в год. В 1823 – 1826 годах жил и здесь скончался архимандрит Геннадий.

14 июля 1812 года, по высочайшему повелению, прислан был от председательствовавшего в молдавских и валахских диванах, деятельного тайного советника Красно-Милашевича Ясского Святославского монастыря архимандрита Григория, и, по решению Святейшего Правительствующего Синода, определён на жительство в Боровский Иоакимо-Феодосиев монастырь. Но, по случаю военных обстоятельств, архимандрит Григорий тогда же был переведён в Брянскую Свенскую обитель и жил там под надзором. Впоследствии архимандриту Григорию всесмилостивейше разрешено возвратиться в тот монастырь, в котором он прежде настоятельствовал. При этом оставлены ему, архимандриту, из казны деньги на прогоны и на путевое содержание.

Таким образом и лучшие вклады и нетленные сокровища обители составляют. Именно те присноблаженные отцы и братия здесь о Господе подвизавшиеся, и о надежде жизни вечной здесь погребенные под покровом Царицы небесной и великих чудотворцев Печерских Антония и Феодосия, с верой в их заступление, а паче с упованием на милосердие Божие.

Кроме великого сонма отца и братьев обители сей, а также лежащих здесь преосвященных архиереев, всечестных архимандритов и игуменов, здесь погребены многие благородные дворяне, славные благочестием, верой и заслугами перед отечеством. Именно: в 7070 (1562) году преставился и положен был в Доме Пречистой Богородицы, в Свенском монастыре Юрий Неболсин, также Иван Зайдев; в 7073 (1565) году Владимир Васильевич Ложишн; в 7078 г. Роман Семичев, в иночестве Родион; в 7083 году Василий Семичев; в 7085 г. Никита Далилович Иианютин, в иночестве Никон; в 7102 году Елизарий Михайлович Салтыков, в иночестве Ириларх; в 7111 г. Иван Андреевич Тютчев; в 7119 г. старица инокиня Варсонофия Салтыкова, также Прокопий Сыч, дед Михаила Федоровича Сычева, убитый под Путивлем; в 7127 году положен в обители Свенской убитый от литовских людей Харлампий Неболсин; в 7137 году Дмитрий Игнатьевич Тютчев; в 7141 году Маркелл Иванович Безобразов; 8 апреля 7162 г. преставился и положен был в обители Свенской Григорий Евфимьевич Веревкин, в иночестве схимонах Геласий, также Андрей Похвиснев, в иночестве схимонах Адриан; в 7164 г. положены в обители князь Юрий Афанасьевич Мещерский и князь Григорий Афанасьевич Мещерский, Лаврентий и Афанасий Неболсины, Галактион и Андрей Владимировичи Неболсины; в 7169 году инок Елисей Похвиснев; в 7173 году Моисей Григорьевич Веревкин; в том же году погребены в Свенске Стефан Иванович и схимонахиня Пелагия Неболсины; в 7178 г. Владимир Галактионович Неболсин, Фотий, Федор и Алексей Неболсины; в 7204 году князь Юрий Григорьевич Мещерский и многие другие.

Мы уже не говорим о тех благородных и благоговейных подвижниках, которые, оставив свои знатные роды и служебные занятия, отдали себя в послушание обители и трудились в ней как рабы Христовы и рабы рабов Божьих. Например: из рода усерднейших благотворителей обители Камыниных постриглись в обители: 7106 года Иов Камынин; в 7108 г. инок Никон Камынин; в 7109 г. инок Аркадий; 7112 г. инок Гурий; в 7128 г. инок Афанасий Камынин; в 7138 г. инок Илия Камынин, бывший до того пленником у литовцев; в 7176 г. инок Елизарий Камынин; в 7199 г. инок Феодосий Камынин. Ревностнейшими подвижниками были также господа Безобразовы, также подвизались здесь во иночестве Панютины, Семичевы, Зиновьевы, Бахтины, Исуповы, Замыцкие и другие, их же имена в книгах животных.

Умилительно вспоминать, что все почти отходившие в обитель Свенскую ради спасительного уединения, или завещавшие положить здесь свои телеса, кроме обыкновенных приношений хлебом, деньгами, церковными и хозяйственными вещами, приводить велели за собой в обитель и своих любимы коней, на которых подвизались на полях ратных за веру и отечество. Кони эти были приводимы в полной сбруе и вооружении, с седлами, чепраками, сукнами, уздами украшенными серебром; также были отдаваемы в обитель панцыри, шабли (сабли), копья, шапки железные, шлемы железные, самопалы, пистоли дорогие, сагайдаки, перевязи серебрянные, лядунки¹²⁹.

Вследствие такого благоговения и усердия к обители, и особенно к чудотворному её образу Пресвятой Богородицы, были великие благотворения в пользу монастыря, как от царствующих особ, так и от прочих благорасположенных лиц к сему святому месту. Лучшим ясным доказательством тому служат огромные просторы земель, лесов и других угодий с 9110 душами крестьян мужского пола, также подворья в Москве, Белеве, Карачеве, Брянске с церковью, которыми владел Свенский монастырь. И в Санкт-Петербурге было отведено место Овеньскому монастырю для постройки каменного дома; а в 1744 году велено было взять подписку с властей Свенского монастыря, чтобы монастырь принял отведённое для него место в Санкт-Петербурге от полицеймейстерской канцелярии и произвёл постройку по расположению долей и по платежному окладу. Но монастырь попросил уволить его от постройки дома в Санкт-Петербурге и не принял отведённого ему места. Обитель пустынная же желала во всём соблюдать скромность и боялась увлекаться столичными суетами; ещё более страшилась разлучаться с чадами своими, которые в отдалении могли страдать и духом, и сердцем.

В настоящее время имеется в обители денежных вкладов, хранящихся в государственной комиссии погашения долгов по переводу из прежних кредитных установлений, всего только одиннадцать тысяч девятьсот восемь рублей серебром, именно: 1) завещанных 8 марта 1826 года курской купеческой вдовой, Матроною Яковлевной Холониной, 1000 руб. ассигн.; 2) вложенных в пользу обители 13 мая того же года 1000 руб. асс штабс-капитаном и кавалером Николаем Гавриловичем Веревкиным; 3) вложенных 24 сентября 1831 года гвардии поручиком Николаем Львовичем Жеденовым 3000 руб. ассигн.; 4) вложенных 4 марта 1836 года московским кафедральным Чудовым монастырем экономом иеромонахом Каллистом 1000 руб. асс.; 5) по завещанию поручицы Екатерины Бравиной 29 мая 1844 года вложенных 737 руб. 93 коп. серебром; 6) 30 января 1845 года вложенных на вечное поминовение монахов Евсевия, Иоанна, Агрипины, Иоанна, Иоанна, Платона, Андрея, Андрея, Елисаветы, Петра, Наталии, Андрея, Алексия, Иоанна, Надежды и Григория 200 руб. серебром; 7) завещанных в 1848 году камер-фрейлиной, графиней Анной Алексиевной Орловой-Чесменской 5000 руб. серебром; 8) от неизвестного 16 января 1851 года вложенных 300 руб. серебром на вечное поминовение Петра, Евдокии, Евдокии, Иоанна, Алексия, Михаила, Феодора, Надежды, Феодосии и их родственников; 9) от неизвестного же лица 16 того же месяца и года вложенных 285 руб. 75 коп. серебром на вечное поминовение монахини Ангелины, Михаила, Евдокии, Николая, Екатерины, Варвары и их родственников; 10) вложенных 12 марта того же года брянским купцом Петром Борисовичем Никольским 150 рублей серебром на вечное поминовение Петра, Марии, Бориса, Наталии, Иоанна, Агапии, Анны, Марии, Марии и Анастасии; 11) вложенных 25 апреля 1852 года надворной советницей Александрой Окунковой на вечное время 75 руб. серебром; 12) от неизвестного на вечное поминовение Василия и Ольги, вложенных 31 марта 1853 года 300 руб. серебром; 13) пожертвованных 19 марта 1854 года московским почетным и потомственным гражданином, коммерции советником Семеном Лепешкиным 500 руб. серебром; 14) от архимандрита сей обители Смарагда вложенных 22 августа 1855 года 229 руб. серебром; 15) вложенных 23 декабря того же года карачевской помещицей генерального штаба штабс-капитана супругой Леонидой Михайловной Веревкиной 50 руб. серебром на вечное поминовение архиепископа Антония, Михаила и Магдалины; 16) вложенных 1 февраля 1856 года московскими почетными и потомственными гражданами Василием и Димитрием Семеновичами Лепешкиными 500 руб. серебром, согласно завещанию покойного коммерции советника Семена Лепешкина; 17) от них же господ Лепешкиных 7 февраля того же года вложенных 500 руб. серебром на вечное поминовение Симеона, Анны, Серафимы, Логгина, Марии, Василия, Евдокии, Варвары, Николая, Екатерины, Екатерины; 18) пожертвованных 28 мая того же года Курской губернии рыльскою мещанкой Александрой Ивановной Сикериным 300 руб. серебром; 19) вложенных 16 октября того же года от неизвестного лица 135 руб. серебром на вечное поминовение девицы Екатерины; 20) завещанных титулярной советницей Анастасией Николаевной Беженовой 500 руб. серебром по билету 2 января 1858 года на вечное поминовение Анастасии и Иоанна; и 21) пожертвованных неизвестным 28 мая 1858 года на поминовение монахини Серафимы, Николая, Надежды, Феодора, Александра, Иоанна, Екатерины, Анны, Aлексия и Анастасии 100 руб. серебром.

За эти вклады обитель Свенская неизменно ежедневно чинит поминовение, согласно желанию жертвователей, на литургийных проскомидиях и ектениях.

По штату третьего класса, Свенский монастырь получает от казны на содержание 414 рублей 90 коп. серебром; да взамен прежде бывших штатных служителей, которых Свенский монастырь отпустил на свободу 22 февраля 1861 года, по общему совету настоятеля с братией, ассигнуется обители на наем работников, на общем основании, 400 рублей серебром. Неокладных доходов монастырских бывает около 4487 рубл. 15,5 к. серебром в год, именно: церковносвечных, кошельковых и прикладных 1451 р. 91,25 к., экономических, от мельницы и процентных 1861 р. 51 к.; жертвенных 608 р. 97 к.; от часовен 164 р. 76,25 к (Сюда же в неокладную сумму причислены вышеписанные 400 р., ассигнуемые на наем рабочих.)

По благоволению к Свенской обители графа Димитрия Николаевича Шерементьева, из Михайловской, Дмитриево-Свапского уезда Курской губернии, экономии его сиятельства ежеежегодно отпускается Свенскому монастырю в милостынную дачу 137 р. 50 к. сер. До 1861 года отпускаемо было по 275 рублей серебром ежегодно вместо хлеба и прочей провизии, что все в прежнее время доставляемо было в монастырь. С 1861 года, по случаю уменьшения экономических доходов, вследствие освобождения крестьян, и жалуемая монастырю милостыня уменьшена на половину¹³⁰.

Все эти доходы без остатка расходуются на необходимые потребности обители: штатные деньги по положению – на определенные предметы; а из неокладных использовано: на церковные потребности, такие как: вино, ладони, свечи, просфоры, на содержание ризницы и библиотеки 442 р. 19,25 к., на трапезу братскую, в том числе и на покупку хлеба 981 р. 63,25 к., на содержание конюшни и скотного двора, в том числе на уборку сенокосов и на покупку овса 474 р. 26,75 к.; по монастырю вообще, в том числе и на дрова 1009 р. 78 к.; на постройки и починки 1379 р. 33,75 к., и на наем работников 441 р. 84,5 к¹³¹.

Монастырь вовсе не имеет богатой земли, и потому хлеб и овес приобретает покупкой, издерживая на это значительную сумму, при здешних постоянно высоких ценах. Он имеет достаточные огороды, также и сенокосы в смежности с монастырем удобные и восполняющие необходимое продовольствие обительского скотоводства, хотя здешние луговые травы не имеют особенного достоинства. Луг же, состоящий в Трубчевском уезде, почти в 120 верстах от Свенского монастыря, отдается в оброчное содержание.

Лесная монастырская дача, заключающая в себе 77 десятин 120 квадратных саженей, отстоящая от монастыря в пятнадцати верстах, около двадцати пяти лет продовольствовала обитель осиновыми дровами, которых ежегодно потребляется в монастыре до ста кубических саженей. Но теперь чернолесок истощился, и монастырь приобретает дрова для отопления покупкой у частных лиц. Красного, стройного, большей частью елового леса немного, и монастырь этим лесом для своих потребностей не пользуется, кроме маловажных случаев.

Монастырь имеет мельницу о трех поставах, со снастями для отделки пеклеванной муки, также особую толчею и сушеваленью. Но по здешним малохлебным местам помол хлеба бывает незначителен, и притом производится на деньги, а не отсыпкой хлеба. Посему и доход чистый от мельницы можно определить около 100 – 150 рублей серебром, со включением в этот расчет и монастырского помола хлеба.

Рыбных ловель монастырь не имеет.

Сад монастырский довольно значительный, внутри обители, и приносит доход от 25 до 360 рублей серебром, смотря по изобилию плодов.

Скотоводство содержится в обители только для собственного, нескудного продовольствия братства молоком и молочными продуктами; количество рогатого скота хорошей породы до двадцати пяти голов.

Лошадей тринадцать, которые постоянно заняты монастырскими работами. Вообще как рогатый скот, так и лошади содержатся по наставлению приточника и согласно завещанию преподобного отца нашего Феодора Студита, внимательно, и «Есть явно, что скоты (Свенской обители) суть от скотов чернеческих, потому что сыты, сильны и веселы.»

Есть в обители и небольшое пчеловодство. В трапезе братской всегда ставится три яства с маслом, кроме воскресных и праздничных дней. Во все повелительные дни и субботы ставится рыба, кроме дней Святой Великой Четыредесятницы и Успенского поста, первых седмиц других постов, когда братия Святых Таин Христовых причащаются, и последней седмицы Филиппова поста. В дни воскресные и праздничные в трапезе неизменно ставятся две рыбы и сытные хлебы из пеклеванной муки, а в особые праздники и булки пшеничные. Вино в трапезе не ставится. Трапеза подается ежедневно два раза, в полдень и вечером. В трапезе бывает чтение душеполезное, в праздничные и воскресные дни из Четьи-Минеи и поучений архиепископа Никифора.

И так, Божьей милостью, молитвами Пречистой Богородицы и преподобных отцов наших Антония и Феодосия, печерских чудотворцев, почитаем душу и тела с благодарением и со страхом Божиим вкушающим предлагаемое.

Особенное неудобство терпит обитель в добывании воды, которая доставляется из реки Десны по довольно крутой и высокой горе, версты за полторы. Из дел монастырских видно, что в монастыре был колодец обветшавший, который возобновить в 1761 году договорились деревни Тимоновки монастырские крестьяне Софрон и Зосимов и его товарищи за 100 рублей. Но 3 числа мая того же года были договорены починить этот монастырский колодец крестьяне майорши Юреневой за триста рублей с придачей тридцати четвертей ржаной муки, десяти четвертей круп, двух четвертей пшена, трех четвертей пшеничной муки, двух четвертей конопляного семени, трех четвертей гороха, двух четвертей солоду, пяти ведер конопляного масла, трех пудов коровьего масла и четырех пудов соли. Оба эти условия и самое предприятие обновления колодца не состоялись. В ноябре месяце 1763 года договорились крестьяне Орловского уезда села Ольшанца помещика премьер-майора Матвея Варламова-Черного с условием возобновить монастырский колодец, чтобы старый сруб вынуть и поставить новый, а над колодцем сделать шатер тоже за 300 рублей. Но и это предприятие не исполнено. В 1795 году рыли уже новый колодец на новом месте. Где был прежний колодец, не известно; а место нового колодца указывают в саду против собора с северной стороны. Новый колодец был окончательно отделан за 235 рублей, глубина в нем составляла восемнадцать саженей и один аршин. В 1796 году над колодцем сделан шатер, за устройство которого уплачено 50 рублей. Но и этот колодец уничтожен, как по трудности добывания из него воды, так и по неудовлетворительности ее качества.

Господь един выдает имена и число отцов и настоятелей наших, какие были в Свенской обители от основания её в 1288 году до времен царя и великого князя Иоанна Четвертый Васильевича, в продолжение более 250 лет. Не указано имени даже первого игумена, который избран и поставлен основателем обители благоверным великим князем Иоанном Михайловичем. Да будут имена отцов и настоятелей наших написаны паче в книгах живых на небесах, отнюдь через их святые молитвы да «придёт помощь наша».

В трех монастырских синодиках, пред общим храмовщиком монашествующей братии, отделенной статьей написано: «Игумены». Но ни в одном из этих синодиков не сказано, что эти отцы игумены – игумены свенские, хотя мы в большей части признаем этих отцов игуменов игуменами Свенской обители. Между тем, относительно братии, в синодике 1026 года сказано: «Братия Пречистыя Печерские»; в синодиках 1664 и 1666 годов сказано: «Братия Пречистой Богородицы Печерского Свенекого монастыря»; и все три синодика начинаются именем «Инока Иева».

Вот в каком порядке написаны отцы игумены в монастырских синодиках:

В синодике В синодике В синодике

1626 года: 1664 года: 1666 года:

Иона Иона Иона

Игнатий не показан не показан

В синодике В синодике В синодике

1626 года: 1664 года: 1666 года:

Арсений Арсений Арсений

Мартеиниан Мартеиниан Мартеиниан

Никита Никита не показан

Гурий Гурий Гурий

Исаия Исаия Исаия

Иона Иона Иона

Карачаевской

Павел Павел Павел

Спасской

Сильвестр Сильвестр Сильвестр

Иаков Иаков Иаков

-- Марко Марко.

Поэтому мы полагаем, что из последовательных известных настоятелей Свенской обители со времен царя Иоанна Васильевича:

1.Игумен Иона был действительным настоятелем Свенской обители, но никаких других сведений о нем нет.

2.Игумен Игнатий, показанный вторым в синодике 1626 года, а в других помянниках не указан, признается сомнительным.

3.Игумен Арсений, записанный в трех древних синодиках. Других сведений о игумене также не имеется.

4.Игумен Мартемьян (Мартиниан). О нем говорится в описании чудес, бывших в Свенской обители от Печерской Свенской иконы Пресвятой Богородицы, так: «Царь Иоанн Васильевич повелел каменные церкви в монастыре создавать. И как создали церковь, в то время каменные своды упали. Игумен же Мартиниан с братией и со всеми людьми чудодейством Пресвятой Богородицы невредимо из церкви вышел.» Это обстоятельство можно отнести ко времени 1578 года, к которому относится и окончание постройки соборного храма.

5.Игумен Никита показан только в двух древнейших синодиках; других же сведений о нем нет.

6.Игумен Гурий внесен во все три древние синодики; но и о нем других сведений нет.

7.Игумен Иов. Он возведен в сан игумена из свенских старцев; в 4507 году жертвовал на обитель десять рублей денег, двадцать копен ржи и мерина серого. В 4572 году отец Иов был уже игуменом; при нем «Василий Тимофеевич сын Панютин жертвовал на обитель десять рублей денег, да камку на престол, ожерелье жемчужное с пуговицами серебряными, да венец жемчугом сажен, серьги-червцы на серебре, да стихарь.» В 4577 году старец Иов назван уже «бывшим игуменом»; и, вероятно, он, как отставной игумен, между игуменами в список не внесен. Живя в обители на уединении, он, по смирению своему, поставил себя в среду обительной братии, дал вклада еще двадцать рублей, да крест серебряный позолоченный с мощами, и апостол печатный, и за вклад записан в синодик между рядовой братией под именем «иеродиакона Иова, бывшего игумена.» Так как во всех свенских древних синодиках священнослужители вообще именовались определенно: «священноинок», «черный священник», «инок дьякон», «черный дьякон», то не без основания можно думать, что игумен Иов был иноком, но не священнослужителем. Род его записан в трех синодиках монастырских; но имени его самого в синодиках не написано, вероятно, что во время записи его рода в синодик старец был уже жив.

8.Игумен Варлаам в синодиках между настоятелями не показан. Он тоже постриженник Свенского монастыря. В настоятельство этого старца Свенская чудотворная икона Божией Матери была в Москве; а перед возвращением ее из столицы в 4582 году царь Иоанн Васильевич сему игумену Варлааму дал тархалиную грамоту на все монастырские владения по царевичу, великому князю Иоанну Иоанновичу, как это видно из «Книги вкладов» и из грамоты подтвердительной, данной царем и великим князем Михаилом Феодоровичем игумену Варсонофию. Впоследствии отец игумен Варлаам был возведен в сан архимандрита Врянского Петровского монастыря; а потом, оставив управление этой обителью, возвратился в Свенский монастырь на уединение, и принял схиму. В Книге вкладов сказано: «В 4597 году дал вклада в Дом Пречистыя Богородицы бывший архимандрит Петровского монастыря Варлаам 21 р. 8 алтын 2 деньги. А прежде всего дал ширинку золотую. А как он постригся, тогда дал лопату и ширинку, шитую шелками. Да он же, Петровский архимандрит Варлаам, в 1615 году дал восемь образов окладных, разную посуду кухонную, столовую и две книги. Вероятно, это было его приношение предсмертное. Имя его отца, архимандрита Варлаама, записано в ряду с общею братией в синодик 4626 года; а род этого старца записан во все монастырские синодики; и на концe имен его родственников записано и его имя так: «Схимника архимандрита Варлаама».

9.Игумен Митрофан не показан между настоятелями в синодиках, но род его, «игумена Свенского Митрофана», записан в древнейшем (4626 г.) синодике между родами игумена Варлаама и игумена Исайи; и сам старец в конце своего рода показан убитым, под именем «священноинока Митрофана убитого». Записан род «игумена Свенского Митрофана» и в большом новом синодике; а сам отец игумен записан тоже под именем «иеромонаха Митрофана убитого». Он назван иеромонахом потому, что во времена древние наши русские архимандриты и игумены, имеющие сан священства, нередко отличали себя этим, и к должности и сану архимандрита или игумена присоединяли и слово «иеромонах», и подписывались: «Иеромонах Исаакий Земка, игумен Воскресенский Киевский, соборный старец монастыря Мечерского Киевского»; «Недостойный иеромонах Варнава, игумен Межигорский…». Так и в Свенском синодике 1664 года записано: «Род игумена иеромонаха Варнавы Глыбоцкого, Киевлянина». «В 7095 (1587) году Федор Никитич (Романов Юрьев) дал отцу своему Никите Романовичу на Москве старцу Митрофану пятьдесят рублей денег; и игумен с братией учинил два кормы большие… и в синодиках запечатали инока Нифонта.

10.Старец Иосиф Неелов также не показан среди настоятелей в списках. Он постригся в Свенской обители в 1558 году и пожертвовал коня рыжего, коня серого, мерина гнедого, два седла: одно крымское, другое турское, 7 войлоков ордынских, сумы болгарские, два садака, две сабли, ферези теплые, кошелёк суконный, шапку горлатную лисью, сорочку красную с ожерельем, нагавицы зелёные, судки столовые, две скатерти, пять блюд, мышь оловянную, две братины, котел истовный (для кушанья, поваренной), сковородку медную, всего на 30 рублей; а в 1585 году стихарь камчатый, да восемь рублей плотникам по устройству больницы. Этот старец Иосиф был в Москве со чудотворною Свенскою Печерскою иконой Божией Матери. По его челобитью в 1583 году царь Иоанн Васильевич пожаловал в обитель колокол благовестной весом в двести пудов, да по опальных 66 икон окладных и промена им 208 рублей, 11 алтын и 4 гроша, и прочее. Отпуская из Москвы чудотворный Свенский образ пресвятой Богородицы и великих чудотворцев Антония и Феодосия Печерских, царь прислал в Свенский монастырь со старцем Иосифом 100 рублей денег, да семь рублей братьям на поручную милостыню. Старец Иосиф Неелов не титулуется игуменом, а просто называется старцем. Может быть, он был в Москве при чудотворной иконе простым старцем, но верно то, что он был помощником обители. Вот и яснее доказательство: «В 1594 г. преставился и положен в обители Елизарей Михайлович Салтыков, во иночестве Иринарх; по нем дано денег 12 рублей и разных вещей на 50 рублей. И за тот вклад старец Иосиф с братией учинили по нем на братью корм годовой… панихиду поют и обедню служат собором.» Между тем в Книге вкладов и кормов, когда в обители были игумены, то неизменно по каждой статье дачи было объясняемо: «Игумен с братией учинили корм, обедни служат, панихиды поют…» Или «Мы игумен с братией…» «Род Неелов записан в древнейшем 1626 г. синодике так: «Род Неелов». А на конце имен рода написано: «Инока Иосифа».

11.Игумен Исаия записан в монастырских синодиках между настоятелями. Он в 1595 году, по указу царя и великого князя Феодора Иоанновича, получил межевую выписку на монастырские владения. Из этой выписки видно, что в то время в Брянске, на подклете, была принадлежавшая Свенской обители церковь Флора и Лавра. При Исаии царь и великий князь Борис Феодорович, в 1599 году, прислал в Дом Пречистой Богородицы Свенского монастыря сто рублей денег по царе Феодоре Иоанновиче, которые доставил в обитель Петр Феодорович Басманов, да князь Владимир Васильевич Мосальский и дьяк Григорий Каблуков. В 1604 году от царя Бориса Феодоровича стольник Алексей Романович Нилешев, да дьяк Илья Жуков привез в Свенскую обитель пятьдесят рублей денег по государевой дарит, инокине-схимнице Александре, с тем, чтобы при царе Феодоре Иоанновиче и по его дарительстве корма учинили, панихиды пели, обедни служили соборно игумен с братией, и в синодики записали имена их, доколе благоволит Божие монастырю быть.

12. Игумен Иона Второй упоминается в монастырских синодиках, и в древнейшем 1626 года синодике показан восьмым.

Игумен Павел записан между игуменами в трёх древних синодиках; однако мы не можем признать его настоятелем Свенской обители потому, что: а) в синодике 1626 года при его имени игумена написано киноварью: «Карачевской»; б) в том же синодике между родами благодетелей Свенской обители записан особою статьёй род игумена Павла так: «Род города Карачева Воскресенского монастыря, игумена Павла»; и в) точно также род игумена Карачевского Воскресенского монастыря Павла записан в синодике 1664 года.

Игумен Сильвестр также, как и игумен Иавл, значится записанным в древнейших синодиках между игуменами. Но в синодике 1626 года над именем отца Сильвестра написано киноварью: «Спасской»; посему и полагаем, что отец игумен Сильвестр не был настоятелем Свенской обители. Рода отца игумена Сильвестра нет ни в одном синодике, а между тем в Книге вкладов под 146 (1638) годом записано: «Дал вкладу в Дом Пречистыя Богородицы Спасской игумен Сильвестр десять пудов меда за пятнадцать рублей; и за тот вклад написали родителей его в синодики». Напротив того, имя сего старца записано во всех синодиках древних между рядовой братией, и потому думаем, что отец игумен Сильвестр жил в Свенской обители на уединении, и здесь скончался.

13.Игумен Иаков Первый. О нём упоминается в Книге вкладов так: «Дал вклад в Дом Пречистой Богородицы того же монастыря постриженник старец Корнилий десять рублей; и за тот вклад записали имя его в синодики с родителями игумена Иакова, поминать в одном корме». Дача эта записана в 7114 (1606) году; а в оглавлении Книги вкладов об этой даче сказано: «Дача вкладу игумена Иакова Овинского монастыря».

14.Игумен Варлаам Второй. «Род игумена Варлаама Свенского» помещен во всех синодиках Свенского монастыря. Но имя его старца не записано ни между игуменами, ни между рядовой братией, даже в общем его роде оно не показано. Род игумена Варлаама Первого, который всегда именуется архимандритом Петровским, и игумена Варлаама Второго, который называется Свенским, различны. Когда отец Варлаам Второй настоятельствовал, сведений не открыто. В синодике 1626 года род его старца стоит после рода игумена Исаии, а в синодике 1769 года род сего старца, игумена Варлаама, записан после рода игумена Иакова.

15.Игумен Марко Первый записан в синодиках между игуменами. В этом старце в 1610 году дал вкладу в Свенский монастырь этой обители постриженник, а родом Болховитин, черный дьякон Митрофан Нечаев пятьдесят рублей денег на поминовение его, старца Митрофана, когда Бог благоволит ему преставиться.

16.Игумен Варсонофий. Он с братией бил челом царю и великому князю Михаилу Феодоровичу; положили пред ним жалованную грамоту, писанную при разстриге, и просили повелеть перегласить ту грамоту. Царь Михаил Феодорович в 19 день Февраля 1614 года пожаловал Пречистой Богородицы Свенского монастыря игумена Варсонофия и дал новую царскую грамоту, в которой сказано, что была в монастыре государя царя и великого князя Иоанна Васильевича, всея России самодержца грамота на все монастырские владения, угодья и на монастырскую годовую денежную и хлебную дачу, и многие льготы. Но в 90 (1582) году на Сретенев день пришли литовские люди безвестно к городу Брянску и монастырское строение, образа, книги, ризы и всякую казну, и жалованные грамоты на все крепости монастырские, отчина. – то все литовские люди сожгли, а игумен с братией из монастыря утекли в лес душой и телом, только унесли с собою чудотворный образ Пресвятой Богородицы Печерской. И благочестивой памяти государь, царь великий князь Иоанн Васильевич игумена Варлаама¹³² с братией пожаловал, и велел все прежние грамоты записать в свою новую большую грамоту. Эта последняя грамота царя Иоанна Васильевича заменена, как видно, грамотою разстриги; а вместо разстриги царь Михаил Феодорович игумену Варсонофию подтвердил все прежние грамоты со всеми преимуществами, данными монастырю в прежнее время. Этот отец игумен Варсонофий, постриженник Овинской обители, и был впоследствии архимандритом и настоятелем Брянского Петровского монастыря. Род сего старца записан в большой синодик Свенского монастыря.

17.Строитель Иов Второй. Родом из Рославля, назывался в мире Игнатием Иваповым, сыном Челюсткиных; постригся в Свенском монастыре в 1611 году и дал вкладу в Дом Пречистыя Богородицы вотчину свою – приданое жены своей Анны Пригортевой, дочери Скрипоровой, село Незидигово, да деревню Лозки, да своей выслуги половину деревни Любигостова, да коня чалого с попоною черкесскою. В 1618 году он был уже строителем и постоянно благотворил вкладами в пользу обители, и, между прочим, дал двести четвериков ржи. Он переплел обложил камкою и украсил серебром Евангелие, пожалованное царем Михаилом Федоровичем в тетрадях¹³³ а в сельские церкви монастырских сел: Невдольска, Селечны, Елисеевич, Студшиков, Вуянович, Кондракина, Оупонева и других жертвовал Евангелие, медные кадила, книги, образа, свечи, колокола, облачения и другие утвари. Он оплатил из своей келейной казны за постройку церквей. В 6 день февраля 1632 года святейший патриарх Филарет Никитич пожаловал строителю Иову Челюсткину, по его челобитной, грамоту, чтобы поповские старосты не взимали патриаршей дани со священнослужителей церквей, состоящих во владениях Свенской обители, и чтобы взамен того сами причты доставляли патриаршую дань в Москву. В 1633 году, 23 марта, отец Иов подавал челобитную царю Михаилу Феодоровичу о земле села Отудеевкова, которую захватывали соседи. Игуменом этот старец не титуловался, скончался в схиме, и, вероятно, на уединении: ибо в роде его, записанном особою статьей в синодиках 1626 и 1664 года, составленных, отец Иов назван иноком-схимником.

18.Игумен Иона Третий. В 1618 году он назывался еще карачевским черным священником и дал вклада в Дом Пречистой Богородицы пять рублей. В 1624 и 1640 годах он был уже игуменом и усердствовал положить в обитель еще десять рублей и разные вещи. При этом старце в 1626 году, августа 18 дня, свенский постриженник, уставщик, старец Ефрем, дал во вклад синодик, им написанный. А Гаврило Михайлович Всеволков, во иночестве Геласий, пожертвовал на обитель три иконы Деисус, обложенные серебром позлащенным, с цветами и разными венцами, а в венцах и датах по грифам камня, образа трех великих святителей, да святителей московских Петра, Алексия и Ионы, Николы Чудотворца и исповедников Гурия, Самона и Авива, – все обложенные серебром позлащенным, да крест позлащенный с мощами, 170 рублей деньгами, да два сундука кедровых, обложенных железом, да платья однорядку вишневыми с иконами серебряными – позлащенными и другие платья, в том числе медные и оловянные, да лошади, всего по оценке на 336 рублей 11 алтын и 4 деньги, кроме денег наличных. Игумен Иаков Третий дал вкладу и этому старцу игумену Ионе в 1647 году 21 рубль 22 алтын и 4 деньги на поминовение во веки. Из настоящего описания времени правления отца игумена Ионы видно, что он был игуменом в то время, когда старец Иов Челюсткин именовался строителем обители и действовал. Так и было. На вышеписанном синодике, данном старцем Ефремом, именно написано: «Лета 7134 (1626), августа 18 день, при игумене Ионе да при строителе старце Иеве Челюсткине с братией». Вероятно, игумен Иона управлял обителью, а строитель Иов, как человек разумный, почтенный и благотворительный, распоряжался хозяйством и ходатайствовал по делам обители перед царем и патриархом.

19.Игумен Иаков Второй. При сем старце благочестивейший государь, царь и всевысший князь Михаил Феодорович в Дом Пречистой Богородицы пожаловал напрестольное Евангелие в тетради, да ризы-меткаль (1640–1641 гг.).

20.Игумен Феодосий Первый. Старец сей известен потому, что при его настоятельстве в 1641 году, ноября в 23 день, дал крест в Дом Пречистой Богородицы честного и славного Успения и Преподобных Отец наших Антония и Феодосия Печерских чудотворцев в Свенский монастырь при игумене Феодосии боярин Борис Михайлович Салтыков и при князе Петре иноке-схимнике Иавле, да по княгине Дарье – во иночестве иноке-схимнице Марье Долгоруковой и по прочих родителях. А другой крест донской казак Яков Тимофеев пожертвовал ручной серебряный, позлащенный, осмиконечный в 1641 году. На рукоятках обоих святых крестов имеются резные надписи.

21.Игумен Иаков Третий, в мире назывался Иудой; постриженник Свенской обители. При нем 20 июля 1649 года переписывалась Книга вкладов из такой же книги вкладной древнейшей, которой теперь в обители не имеется. При нем же отцу Иакову Свенского монастыря казенный дьяк Иван Васильев дал вкладу на обитель десять рублей. В 1653 году Елизерей Похвиснев с детьми своими бил челом царю Алексею Михайловичу на игумена Иакова, зато, что дворовая его, Похвиснева, женщина укрывалась в монастырских владениях и была в замужестве за монастырским крестьянином. Похвисневы помирились с отцом игуменом и уступили эту бежавшую женщину монастырю за сто рублей. Отец игумен Иаков «В наследие вечных благ и вечного ради покоя жертвовал своих келейных денег на обитель 40 рублей деньгами и разные вещи; также брат его белый священник Арсений дал в обитель Свенскую на колокол 50 рублей, да племянник его Курского уезда пивший Кирило Андреев сын дал коня серого, ценой в десять рублей». В 1655 году отец игумен Иаков был жив, а в 1656 году он показан уже умершим.

22.Игумен Ермоген. В 1655 году по повелению царя приказано было крестьянам Свенского монастыря поставить сено под Омолейское для царских войск, но сена не доставили, и потому царской грамотой велено было править с монастыря и крестьян по 5 рублей за копну сена. Вследствие этого в 1657 году отец игумен Ермоген с братией подал челобитную царю Алексею Михайловичу и просил не взыскивать 753 рубля за даточных людей и за подводы. При нем же игумене Ермогене монастырский слуга Павел Евдокимов в 1657 году пожертвовал на обитель две лошади, корову и один рубль денег.

23.Игумен Иаков Четвертый. При нем в 1660 (1658) году дал вклад в Дом Пречистой Богородицы Алексей, Дорофей, Павел и Данила Северяновы, дети Жемчужниковы, к прежнему своему вкладу коня голубя за пятнадцать рублей по братии своей по Тимофею, написать в синодики и помнить во веки.

24.Игумен Марко Второй. При нем в 1659 году казенный дьяк Иван Васильев к прежним своим вкладам пожертвовал на обитель еще 10 рублей. В 1660 году Иван Воинов сын Исупов по Марье Давидовне, жене Баланды Неболсина, дал летник, тёплый шубу дорогую на белках, опашень суконный и чарку серебряную медвяную. В 1663 году Никифор Диев сын Спесивцев дал в Дом Пречистой Богородицы по себе и по своих родителях помещенную свою землю на Демне реке при сволоку.

25.Игумен Варнава, по фамилии Глыбоцкий, родом киевлянин, настоятельствовал в Свенской обители в 1664 году; и в это время дана обители царская льготная грамота, чтобы не взыскивать с обители в государственную службу даточных людей за разорением монастыря и крестьян, нашедшим с Польской Литвой (воеводой) Пацем 9 января того же 1664 года приходили под Брянск и крымские люди; стояли в Доме Пречистой Богородицы и в конце разорили монастырь и церкви сожгли. Попечительный настоятель немедленно возобновил теплую церковь Преподобных Отцов Антония и Феодосия, пещерских чудотворцев, и в том же году просил царя Алексея Михайловича позволить освятить эту церковь и антиминс дать. Отец игумен Варнава от Андрея Алексеевича сына Безобразова на поминовение принял коня серого с уздою и седлом, оцененного в 60 рублей; а от Прасковьи Лавровой, мужа ее Авксентия Семеновича, получил вклад на 50 рублей. Вероятно, долго Варнава не настоятельствовал, ибо 18 декабря 1665 года распоряжались в обители келарь старец Измаил и казначей Нифонт с братией. В это время преставился Моисей Григорьев сын Веревкин, и положен в Доме Пречистой Богородицы в Свенском монастыре. А Петр и Кирило Дмитриевичи Веревкины, по братии своей, по Моисею, по приказу его из дому его дали в обитель вкладом лошадей: конь серый с седлом, с уздою кованой, с похвы и попереткой и с снимальником, и с петелей оправной и саблей, да конь бурый. Это пожертвование приняли келарь и казначей.

26.Игумен Никодим. Это был попечительный настоятель; при нём обитель Свенская от различных лиц получила много вкладов. Его попечением устроена червоного золота риза на чудотворную икону Божьей Матери и на преподобных отцов Антония и Феодосия, печерских чудотворцев, замечательная по древности и простоте отделки. Теперь эта риза украшает список чудотворной иконы, писанный около 1288 года; а чудотворная икона красуется в новой золотой ризе, устроенной по усердию брянских жителей в 1815 году. Отец игумен Никодим составил и положил в обитель синодик (1666 г.) для записи в него поминовения настоятелей обители, братьев и благотворителей. Этот синодик до сих пор хранится в обители как древность. Но подвигам и усердию старца жестоко завидовал враг и воззвал против него злых людей. Однако ещё замечательнее то обстоятельство, что и Господь Бог и добрые люди защищали старца-подвижника. Брянский протопоп Симеон Леонтьев, попы, диаконы и соборяне подали донос святейшему патриарху, что «Игумен Никодим, монастырь разоряет, братиею разогнал и собрал к себе друзей и родственников, и живёт бесчинно». В опровержение этого доноса в 1668 году «Келарь старец Серапион, казначей черный Иоасаф и соборные старцы, священники и диаконы и вся братия обители и служки и служебники били челом московскому патриарху Иоасафу в защиту своего отца и настоятеля, игумена Никодима», писали, что «Протопоп с соборянами составили челобитную воровски, оклеветали игумена ложно, изгоняя его (игумена) и богомольцев (твоих, государь, святейший патриарх) за то, что игумен протопопу и соборянам во всяком воровстве и плутовстве и грабежах и разбоях не молчит, требует с них старые долги денежные¹³⁴ и хлебные: за то сердятся и над иноческим образом наругаются; и игумена хотят убить на смерть». Именно при такой тяжкой, печальной обстановке жизни игумена Никодима не доставало только страстотерпческой кончины; но и она совершилась! В синодик (1666 г.) внесён «род игумена Никодима Свинского монастыря»; и после всех родственников сего старца так написано: «Схимника игумена Никодима убитого». Каким образом и кто был причиной мученической кончины отца игумена Никодима, сведений о том не найдено. Но для нас достаточно и того, что старцы обители перед святейшим патриархом правдиво изъяснялись о намерении злых людей посягнуть на жизнь своего попечительного отца-настоятеля. Впрочем, не можем пройти без внимания и то, что Свенская обитель в число своих благотворителей записала и брянского протоиерея отца Симеона Леонтьева, который в 1663 году, то есть, до поступления на настоятельство игумена Никодима, «К старому отцу своему Севскому протопопу Леонтия вкладу жертвовал коня бурого косматого за 130 рублей, да пшеницы 11 четвертей брянской меры за 20 рублей». А в 1672 году, то есть по смерти игумена Никодима, он, протопоп Симеон, «Дал в обитель коня мухорка, да две коровы за 30 рублей по обещанию своему». И род сего отца протоиерея записан в монастырские синодики. Замечательно и то, что в челобитной протопопа указаны бывшие в то время келарь старец Иосиф, черные священники Геннадий и Герман, казначей старец Нифонт, соборные старцы: Филарет, Варлаам, Измаил, Дионисий; то есть не те, кто ходатайствовал за отца игумена перед святейшим патриархом. Теперь все они, и враждовавшие, и гонимые, по кончине своей вновь уже собрались перед лицом Бога, безвестного и тайного ведающего; обо всех их – как за отцев и братии, так и о других, как за благодетелей обители, мы обязательно Господа Бога молим, да покоятся души их в мире. В 1671 году, вероятно, жив был еще игумен Никодим: об этом можно заключать из следующей записи под этим годом: «Постригся в Доме Пречистой Богородицы Вассиан Толмач; и дал вкладу 38 рублей, да хлеба 200 четвертей и проч.; и игумен с братией учинили по нему, на братие корм годовой…» Но в 1672 году «управляли обителью келарь старец Измаил, соборный старец Филарет, казначей старец Нифонт и конюшний старец Мелетий».

27.Игумен Филарет Левшин. Он трудился в Свенской обители настоятелем с 1673 года до 2 сентября 1679 года. Во всех случаях, где нужно было употреблять его имя в письме, отец Филарет к своему имени всегда присовокуплял и фамилию, вероятно, для отличия от соборного старца Филарета Вахтина, который в то время подвизался в Свенской обители. При отце игумене Филарете много принято в обитель вкладов от разных лиц. Род о. игумена Филарета записан в синодике 1666 года так: «Род Свинского монастыря игумена Филарета Левшина: поминать дано денег в казну против прочих человеков, как ведется, по восьми алтын по две деньги с преставлявшегося. При казначея Пафнутии в 184 (1676) году, те деньги у казначея в казенные книги написаны». Но между родом отца Филарета имени его самого нет.

После отца игумена Филарета обитель Свенская возведена была на степень архимандрии и имела двух настоятелей-архимандритов, именно, первым был:

28.Архимандрит Маркелл, род которого записан в монастырском синодике (1666 года) так: «Род Новопечерского¹³⁵ Монастыря, что в Врянске, первого архимандрита Маркелла». В приемной описи Свенского монастыря, которую составлял Киевопечерского монастыря казначей иеромонах Иоанн Максимович при переходе Свенской обители в ведение Лавры, написано: «Вновь даны ризы при архимандрите Маркелле». Других сведений о нем нет.

29.Архимандрит Никон Первый. Гри нем в 1681 году «Стряпчей Измайло Тимофеев сын Алымов дал вклады в Свенский монастырь по жене своей Фекле охабенек женской красного атласа, кружево серебряное». Но в том же году, марта в 10 день, последовала от царя Феодора Алексеевича грамота, по которой Свенский монастырь со всем имуществом и вотчинами передан в ведение Киевопечерской Лавры, назван монастырем «Новопечерским», и в нем велено быть наместником от Лавры. Куда выбыл отец архимандрит Никон, неизвестно; а в описании и при передаче монастыря в ведение Лавры в апреле месяце 1781 года отец архимандрит Никон не участвовал. Местное предание гласит, что все, до того времени бывшие в Свенском монастыре, иноки выведены из обители; а новое свенское братство составили иноки, присланные из Киевопечерской Лавры¹³⁶.

30.Наместник иеромонах Иоанн Максимович. Он родился в Нежине от родителей шляхетского достоинства, Максима и Евфросинии, по фамилии Васильковских или Печерских. Сам же Иоанн усвоил себе фамилию Максимовича по отчеству. С малолетства в нем заметны были признаки благодатного избрания свыше. С возрастом телесным он возрастал и в жизни духовной; учился в Киевской академии и, по окончании наук, был и сам учителем в академии и заботился о нравственном настроении вверенных его попечению питомцев. Киевопечерский архимандрит Иннокентий Гизель видел в Иоанне Максимовиче ревность к благочестивой жизни и постриг его в монашество в Лавре. Преосвященный Лазарь Баранович, архиепископ черниговский, рукоположил Иоанна в иеромонахи. Как инок учёный и имевший дар красноречия, иеромонах Иоанн был определен проповедником и казначеем в Лавре. В случае нашествия Турок и разорения ими Чигирина, Малороссия в 1678 году отправила в Москву послов к царю Феодору Алексеевичу просить у него защиты против Турок. В числе этих послов был и Иоанн Максимович. Он с особенной силой красноречия изложил перед царем бедствия родного края и просил государя включить Малороссию в состав Российского государства. Смиренный 24-летний инок Иоанн молил царя. Вслед за тем Киевопечерский монастырь отдельно отправил от себя послов просить царя Феодора Алексеевича предоставить какую-либо обитель в его державе Киевопечерскому монастырю для пропитания и спасения старцев. Когда же государь благоволил грамотой от 10 марта 1681 года приказать отдать в ведение Киевопечерского монастыря Святую Успенскую обитель и переименовать ее в «Новопечерский Святой монастырь», то эту Новопечерскую обитель поручили было описать Киевопечерского монастыря казначею, иеромонаху Иоанну Максимовичу, и в апреле месяце того же 1681 года опись Святого монастыря была составлена Иоанном и по листам скреплена. А потом последовало царское повеление – отределить иеромонаха Иоанна в Святый Новопечерский монастырь наместником. Преуспевая в благочестии (как здесь, так и впоследствии в других местах), ревностный наместник отец Иоанн утверждал себя и братиею в исполнении обетов иночества. В 1695 году Иоанн Максимович произведён в архимандрита Черниговского Елецкого Успенского монастыря, а 10 января 1697 года хиротонисан в архиепископа черниговского. 14 августа 1711 года возведён в сан митрополита сибирского и тобольского, и скончался 10 июня 1715 года, оставив о себе благоговейную память жителей не только города Тобольска, но и всей Сибири, которые чтут сего святителя, как истинного угодника Божия, и за молитвами его нередко пользуются при его гробе дарами исцелений¹³⁷.

31.Наместник, иеромонах Сила Жоравский управлял обителью в 1685 – 1699 годах.

32.Наместник, Иеромонах Афанасий Миславский управлял Свенской обителью короткое время в 1701 году и взят обратно в Киево-Печерскую Лавру; а в 1710 году избран и 20 июля освящен в сан архимандрита Лавры. Скончался в 1714 году.

33.Наместник, иеромонах Филофей Лещинский. Он родом из Малороссии; получил образование в Киевской Академии; принял монашество в Киево-Печерской Лавре, и в 1701 году определён от Лавры наместником в Свенский Ново-Ечиерский монастырь. Отец Филофей подавал две челобитные Петру Алексеевичу в 1701 году: одну в июне о обидах, чинимых в Болхове монастырским крестьянам Белевской отчины по делам торговым, а другую, от 7 июля, просил государя, чтобы воеводы и приказные не посылали своих людей в монастырские селения и не разоряли монастырских крестьян. В ответ на эту челобитную велено, чтобы крестьяне Свенского монастыря ведались в монастырском приказе. Как человек «доброго, благого и непорочного жития», по личному выбору царя, наместник иеромонах Филофей избран и 4 апреля 1702 года хиротонисан в сан митрополита сибирского и тобольского. В 1711 году оставил паству и постригся под именем Феодора в Тюменском Троицком монастыре. Но в 1715 году вторично вступил в управление сибирскою митрополией. Он имел столь великую и святую ревность о Христе, что усердием и трудами своими, Господу способствовавшему, просветил светом христианской веры около сорока тысяч сибирских инородцев и построил для них около сорока церквей, снабдив их ризницей, утварью и книгами. Скончался в том же Тюменском монастыре 31 мая 1727 года¹³⁸.

34.Наместник, иеромонах Серапион управлял Свенской обителью в 1702 – 1704 годах.

35.Наместник, иеромонах Антоний Тарасевич упоминается в 1705 – 1710 годах.

36.Наместник, иеромонах Модест Ильницкий из уважаемых старцев Киевопечерской Лавры. Он в 1710 году был избран, вместе с другими, кандидатом в сан архимандрита Киевопечерской Лавры.

37.Наместник, иеромонах Илья. По нему стольник Афанасий Иванович Зиновьев дал вклад в Дом Пречистой Богородицы Свенского Новоичерского монастыря по сыне своем Федоре Афанасьевиче двести рублей готовых (наличных) денег, да парчи девять аршин по 12 рублей на 108 рублей и прочее.

38.Наместник, иеромонах Иаков был в 1716 году.

39.Наместник, иеромонах Варсонофий, коего светское имя было Василий, а фамилия Ростоцкий, родом из Польши, повета Пржемысльского, сын дворянина, родился в 1659 году; пострижен в монашество архимандритом Мелетием Вуяхевичем в Киевопечерской Лавре в 1694 году; рукоположен во иеродиакона в 1697 году Киевским митрополитом Варлаамом Ясинским, во иеромонаха в 1705 году в Москве преосвященнейшим Стефаном Яворским, митрополитом рязанским. Определен наместником в Свенском монастыре из соборных старцев Лавры; а в 1729 году состоял в числе кандидатов на степень архимандрита Киевопечерской Лавры.

40.Наместник, иеромонах Иннокентий Жданович также из уважаемых старцев Киевопечерской Лавры. Будучи свенским наместником, он с лаврским наместником, Романом Копою, и с блюстителем Ближней Пещеры, иеромонахом Варсонофием Ростоцким, был избран и представлен в числе кандидатов на степень архимандрита Киевопечерской Лавры в 1729 году.

41.Наместник, иеромонах Иоаким Савицкий упоминается в 1738 году. Скончался и погребён в Свенском монастыре.

42.Наместник, иеромонах Геннадий Васинский упоминается в 1744 – 1745 годах.

43.Наместник, иеромонах Лука Белоусович, сын малороссийского казака, родился в городе Гадяч в 1706 году; пострижен в Киевопечерской Лавре в монашество архимандритом Романом Копою в 1733 году; определён наместником Свенского монастыря в 1745 году. Отец Лука был начальник весьма умный и деятельный. При нём отлиты два колокола – один в 138 пудов 30 фунтов в 1748 г., а другой в 300 пудов в 1749 году. В этом же 1749 году заложена им соборно-монастырская Успенская церковь и строилась каменная ограда. Но вскоре после того наместник отец Лука возвращён в Лавру, и в 1752 году избран и 21 июня рукоположён в архимандрита Киевопечерской Лавры. Он многое предполагал к улучшению средств и украшению Свенской обители не только будучи в звании наместника её, но и в сане архимандрита Лавры. Скончался 30 марта 1761 года.

44.Наместник, иеромонах Гервасий определён в Свенский монастырь наместником из начальников Ближней Пещеры Киевопечерской Лавры. Он, по совету брянского купца Тихона Чамова, предположил было изменить в некоторых частях план новостроившейся соборной Успенской церкви. Это обстоятельство подвергло его управление обителью множеству трудностей и беспокойств; строительство церкви приостановлено; и иеромонах Лука, назначенный архимандритом Киевопечерской Лавры, отправляясь в Санкт-Петербург к посвятительному, посетил Свенскую обитель, взял с собою все проекты, планы и модель строившейся церкви и самого архитектора-распорядителя работ в столицу. Там присуждено все изменения, сделанные отцом Гервасием в строительстве церкви, уничтожить, и велено продолжать постройку храма по прежнему плану графа Растрелли; а наместник отец иеромонах Гервасий от должности уволен 13 сентября 1752 года.

45.Наместник, иеромонах Иерофей. Он довольно долгое время жил в Москве, по случаю потребности в беспрестанных покупках и заготовлении нужных к строительству соборно-монастырской церкви материалов. Управлял обителью Свенской около трёх лет с 1752 – 1755.

46.Наместник, иеромонах Ипатий Войцехович определён в эту должность из келарей Свенского же монастыря. При нём освящена соборная Успенская церковь, «В строительстве и довершении которой он премного потрудился». Сверх того, отец Ипатий от усердия своего, в бытность свою келарем сей обители, пожертвовал на покрытие строившейся соборной церкви 210 рублей, в другой раз 12 рублей, привязку к чудотворной иконе в три червонца; на позолоту ризы местного образа Всемилостивого Спасителя 50 червонцев, да на рису местного храмового образа Успения Пресвятой Богородицы серебропозлащённую 1000 рублей. Скончался 23 марта 1761 года и положен за алтарём соборной церкви (где ныне братское кладбище), смежно с могилой отца наместника, иеромонаха Иоиля с правой, южной стороны.

47.Наместник, иеромонах Ираклий Лятошевич определён в наместническое достоинство¹³⁹. В 1760 году из соборных старцев Киево-Печерской Лавры. При нем совершилось первое освобождение крестьян из-под власти монастырской в 1762 году; при нем же они опять возвращены в послушание монастырское в августе месяце того же года; и, наконец, последовало решительное отобрание отчин от монастырей и всего духовенства по высочайшему указу от 26 февраля 1764 года. Так как Свенский Успенский монастырь по штату был возведен в третий класс игуменского настоятельства, хотя и оставлен по-прежнему приписным к Киево-Печерской Лавре, то Лавра немедленно возвела отца Ираклия в сан игумена-наместника. Тяжело было переносить в это время неопределенное состояние отчинных крестьян; много было оскорблений при передаче имуществ отчинных и даже монастырских в казенно-экономическое ведомство; еще более встречалось неприятностей от инвалидов, которых прислали в обитель на пропитание и содержание около ста человек: чиновных и простых, женатых и холостых. Беспокойно, но по крайней мере, было обеспечено наместническое управление обителью во время монастырского владычества отчином: но трудно было вводить новые порядки между крестьянами и привыкать ко всем беспокойствам при кардинальном, можно сказать, преобразовании монастырского состояния. А какое затруднение встретилось в содержании обители, которая осталась без всяких средств после отобрания отчин, денег и даже насущного хлеба, о том и говорить нечего. Жизнь иноков стала уютнее, спокойнее: она духовно сосредоточилась в сердцах добрых подвижников; но начальникам обители грустно было смотреть на громадные здания обители, широко раскинутые, высоко поднятые во времена довольства. Эти здания должны были рушиться. Благодать Дарители небесной не оскудевала и хранила обитель присутствием в ней чудотворного образа; однако мы должны заметить, что в этом отношении обительное управление не было тогда установлено надлежащим порядком. При вступлении отца Ираклия в должность свенского наместника оказалось в сборе денег за полгода: кошельковых 3 р. 27 к., свечных 5 р., за вписание в синодик 45 р.; всего 23 р. 27 к. И этими средствами нужно было содержать и братство, и обитель со всеми ее зданиями, да еще достраивать величественную каменную ограду. Однако Господь помог отцу игумену Ираклию кончить ограду, но внутреннее строение обители довело старца до изнеможения, и он, согласно прошению, по болезни 40 января 1766 года уволен от должности наместника Свенской обители и возвратился в Киево-Печерскую Лавру. Во время его наместничества, в 1761 г., сделаны в Киеве для Свенского монастыря новые колонные часы «за пять иноземных червонцев» г. Равичем.

48. Наместник, игумен Каллист, определен из соборных старцев Киево-Печерской Лавры в должность свенского наместника «С данным ему на местах патентом», одновременно с увольнением предшественника его, то есть 10 января 1766 года. Отец Каллист, по совету братьев, учредил в Свенской обители общую братскую трапезу. Во время его управления, в 1768 году, был в обители пожар: сгорели кельи иеродиакона Наисия и монаха Исаакия со всем их имуществом.

49.Наместник, игумен Палладий, постриженник Киево-Печерской Лавры, 29 декабря 1744 года рукоположён в иеродиакона 1 февраля 1745 года преосвященным Амвросием, епископом Черниговским, в иеромонаха – преосвященным Тимофеем Щербацким, митрополитом Киевским, 9 февраля 1758 года, а 3 апреля 1770 года преосвященным Арсением, митрополитом Киевским, посвящен в игумена, наместника Свенского монастыря. При нем, отце палладию, в 1786 году, по указу Святейшего Правительствующего Синода, состоявшемуся 20 апреля, Свенская обитель была отчислена из ведомства Киево-Печерской Лавры, получила самостоятельность и поступила в ведомство северского епархиального управления, которое составляло винодельческое хозяйство московской митрополии. И так как Свенский монастырь, после отобрания отчин, не мог доставлять Киево-Печерской Лавре никакой выгоды в экономическом отношении, не был связан с Лаврой никакой отчетностью и пользовался почти полной независимостью по внутреннему управлению, кроме бесплодной переписки по опубликованию указов к сведению, то и отчисление Свенской обители от Лавры совершилось незаметно. Лавра только переписку прекратила. При нём, отце игумене, в 1780 году, была сильная буря, от которой побиты стекла в церквах. В 1780 и 1787 годах ограда и башни покрыты тесом; в 1781 году перекрыты братские каменные кельи, находящиеся под Преображенской церковью; в 1783 году перекрыты деревянные братские кельи; а в 1785 году перекрыты тесом крыши на Преображенской и теплой церквах. В Свенской обители есть огромный одноэтажный корпус, который, по имени отца игумена Палладия, называется «Палладиевским»; но когда он был построен, мы не нашли об этом известия. Отец игумен Палладий скончался 7 июля 1787 года и погребён в Свенской обители.

Таким образом, с 1786 года свенские игумены стали опять настоятелями самостоятельными, и на открывшуюся после первого игумена вакансию в этой обители –

50.Игумен Модест посвятился в Москве 14 октября 1787 года и определён настоятелем Свенского Успенского монастыря из наместников Саввино-Сторожевского монастыря. Отец Модест, уроженец Тверской епархии, священнический сын, закончил курс богословских наук и был префектом Звенигородской (Московской епархии) семинарии. По принятию свенского настоятельства, отец игумен Модест являлся в Севске, был членом Севской духовной консистории и исполнял должность префекта семинарии; а обитель Свенская управлялась экономами, которые также часто были сменяемы. Несмотря на это, отец Модест поддерживал состояние обители: в 1788 году настоятельские кельи и алтарь теплой церкви перекрыты тесом, и в этой же церкви обновлён иконостас. В 1791 году построены новые деревянные «игуменские» кельи из старой брусовой житницы над каменной келарской кельей, и обшиты тесом. В 1790 году в этих кельях стены и потолки оштукатурены внутри. В 1794 году построены конюшня и каретный сарай. Строгим и взыскательным был отец игумен и в духовном благоустройстве. В 1794 году по расписанию о раздаче жалования братий он, Модест, написал: «С тех, которые не всегда ходили в церковь, сделайте вычет из жалования, не исключая и эконома». Но в сравнении с прежним состоянием обители, братство ее значительно уменьшилось: во время игуменства отца Модеста в ней было всего одиннадцать человек иноков с послушниками. Отец игумен Модест 22 октября 1796 года возведён в сан архимандрита и определён настоятелем Орловского Успенского монастыря.

51.Игумен Никон Второй определен настоятелем Брянского Свенского Успенского монастыря 22 октября 1796 года из ректоров Северской духовной семинарии; ему же поручено управление Брянским Петропавловским монастырем. Но отец Никон тоже в Свенской обители не жил и 16 октября следующего 1797 года был перемещён из Ярославской епархии в Толгский третий классный общежительный монастырь настоятелем, с производством в сан архимандрита.

После выбытия отца игумена Никона, Свенский монастырь был оставлен под управлением монастырского казначея и надзором благочинного, чоленского игумена Елеазара и брянского Петропавловского игумена Феодосия.

52.Игумен Елеазар был перемещён в Свенскую обитель. 20 марта 1793 года из настоятелей Трубчевского Чоленского Преображенского монастыря; и того же года 10 сентября, по указу Святейшего Правительствующего Синода, переведен настоятелем в Брянский Петропавловский монастырь, с производством в сан архимандрита.

53.Игумен Феодосий тем же указом назначен настоятелем в Брянский Свенский Успенский монастырь. Преосвященный Досифей, епископ Орловский, вследствие дошедших до него неблагоприятных слухов о назначенном игумене Феодосии, предложением 19 октября 1799 года, консисторией данное, велел отказать игумену Феодосию от управления монастырем, которое поручено монастырскому казначею, впредь до рассмотрения дела; а благочинному монастырей, плосчанскому игумену Серапиону, предписано произвести следствие и доискаться. Мы знаем, что открыто по следствию, и где отец игумен Феодосий окончил свои страннические дни.

54.Игумен Мануил рукоположен 4 марта 1800 года и назначен настоятелем Свенской обители из уволенных экономов Черниговского архиерейского дома; ему велено отцу игумению принять Свенский монастырь от управлявшего им брянского Петропавловского архимандрита Елеазара и свенского казначея иеромонаха Наума. Отец Мануил дворянского происхождения, фамилия его Корчак-Котович. Во время его игуменства позолочена глава на соборно-монастырской Успенской церкви. В 1801 году отец игумен Мануил возведён в сан архимандрита, с переводом в Орловский Успенский монастырь настоятелем.

55.Игумен Израиль произведён 25 марта 1801 года. Он был префектом Орловской духовной семинарии и учителем философии, истории, географии и немецкого языка, а потому не мог лично управлять обителью. Во время его настоятельства в обители предлагалось окрасить крышу на Троицкой церкви и позолотить на ней крест, но когда красильщики начали варить масло для краски, то от неосторожности их вспыхнул пожар, и на этой церкви сгорела крыша. Выбыл в Санкт-Петербург к наместники Киево-Печерской Лавры.

56.Игумен Филарет Амфитеатров был посвящен в игуменский сан 23 февраля 1802 года и определен настоятелем Свенского монастыря. Отец Филарет также был префектом Орловской духовной семинарии, и поэтому жил в Севске; а родом он из Орловской епархии, Кромского уезда, села Высокого, священнический сын. При нем в 1802 году покрыта погоревшая Преображенская церковь и построена конюшня; в 1803 году часть каменной ограды покрыта тесом, и церковная крыша окрашена; куплено в Волхове 370 дичков-деревьев для рассадки в монастырском саду; в 1804 году приобретено еще 300 деревьев такого же рассадника; вырыта сажалка вне монастыря; при нем же, по прошению брянских граждан, учрежден крестный ход из города Брянска в Свенский Успенский монастырь в 45-й день августа месяца, в храмовый день обители. 40 октября того же 1804 года отец игумен Филарет переведен в Уфимский Успенский монастырь настоятелем и ректором Оренбургской духовной семинарии, и 23 числа того же октября возведен в сан архимандрита. Посему для расчетов по управлению Свенского монастыря велено было Свенской обители казначею, иеромонаху Павлу ехать в Севск к бывшему настоятелю. Впоследствии отец Филарет был ректором Тобольской семинарии, инспектором Санкт-Петербургской духовной академии, ректором Московской духовной академии и настоятелем ставропигиального Воскресенского монастыря, потом епископом калужским, архиепископом рязанским, затем казанским, также ярославским и наконец митрополитом киевским и галицким. Скончался в Киево-Печерской Лавре¹⁴⁰.

57.Игумен Дионисий Цветаев произведён 25 декабря 1804 года и определён настоятелем Свенского Успенского монастыря из префектов Севской духовной семинарии; он также по примеру своих предшественников оставался в городе Севске для исполнения семинарских должностей префекта и учителя. 22 октября 1805 года он произведён в сан архимандрита с определением настоятелем Врянского Петропавловского монастыря. Впоследствии был епископом Пермским.

Такие частые перемены настоятелей, которые с 1787 года, кроме Елеазара и Феодосия, были весьма кратковременными, не имели возможности лично управлять монастырем, весьма неблагоприятно действовали на обитель. Во всём она оскудевала – и количеством братства, и в нравственном благосостоянии, и по внешнему хозяйству. При монастыре было всего пять лошадей (из которых пара была в Севске при настоятеле), три коровы и козел; да огород с распашною землей, всего около двух десятин. Но всему свое время: следовательно, судьбы Господни истинны, оправданы вкупе. И мы уже видели, что Господь не оставлял обитель Своей благодатью, сохранял в ней семя святое и посылал в монастырь от времени до времени благочестивых пустынножителей и странников святой Афонской горы, которые как сами горели огнем любви к Богу, так и дух свенской братии возгревали и просвещали на пути к вечной жизни.

58. Игумен Амвросий Первый определен настоятелем Свенской обители 20 мая 1806 года, с производством в сан игумена из учителей Севской духовной семинарии. Во время его настоятельства, при попечении добродетельного старца, казначея обители иеромонаха Серафима, пристроена к теплой церкви каменная братская трапеза с кухней и хлебней в том же 1806 году из материалов собственного монастырского кирпичного завода; а из бывшей трапезы в 1807 году устроен при той же теплой церкви предел в память явления чудотворной Печерской Свенской иконы Божией Матери, празднуемого в 3 день мая, и освящен 19 января 1808 года им же, отцом Серафимом. Переделаны полы в теплой церкви. Отец игумен Амвросий Первый также не мог лично управлять обителью, находясь постоянно в Севске при семинарии, в учительской должности.

59. Игумен Амвросий Второй, уроженец Орловской епархии, из духовного звания. Монастырскую жизнь начал он с 1793 года, и проводил ее в разных послушаниях в Вогородицкой Площанской пустыни, в Санкт-Петербургской Сергиевой пустыни, в Новгородском Хутыне монастыре, в котором пострижен в монашество 6 декабря 1796 года; а 7 июня 1797 года рукоположен во иеродиакона и определен экономом Хутынского монастыря преосвященным Досифеем, епископом Староруеским. Когда же преосвященный Досифей перевел его на Орловскую кафедру, то и отец Амвросий 29 декабря 1798 года возвратился на родину и определен экономом Севского архиерейского дома. 17 апреля 1799 года рукоположен во иеромонаха; 15 августа 1800 года определен строителем Мценского Петропавловского монастыря; но на эту должность отпущен 12 апреля 1804 года, с определением в члены Мценского духовного правления; 30 июня 1805 года переведен строителем же в Карачевский Николаевский монастырь, а 19 февраля 1807 года определен строителем же в Богородицкую Площанскую пустынь; наконец, 31 октября 1809 года произведен в сан игумена Свенской обители, с определением членом Орловской духовной консистории: потому и остался на жительстве в Севске. Вслед за тем преосвященный Досифей, посетив Свенский монастырь в 1810 году, заметил в нем крайнюю ветхость, которую приписывая долговременному отсутствию настоятелей из обителей по другим должностям, призвал за нужным отпустить отца игумена Амвросия в Свенский монастырь 3 мая того же года впредь до вызова для присутствия в консистории, в которую он редкостью и был приглашен в разные времена; 8 октября 1812 года определен благочинным ко всем монастырям Орловской епархии; в декабре 1817 года определен присутствующим Бряянского духовного правления и потом членом строительного комитета по устройству нового Орловского архиерейского дома. Независимо от того, старец этот имел счастье пользоваться и такой архипастырской доверенностью, что ему поручено было ревизовать церкви в Севском, Карачевском и других уездах. Старец Божий трудился усердно, разумно и успешно во всех делах; он сопровождал тело в Бозе почившего государя императора Александра Первого от границы Курской до границы Тульской епархии. Что касается обители Свенской, в пользу которой отец игумен Амвросий трудился 22 года, 8 месяцев и 8 дней, то мы уже сказали выше¹⁴¹ насколько полезна была усердная деятельность сего старца. для Свенского монастыря как в духовном благостроении, так и по внешности. Духовное образование поддерживалось особенно приютом в обители блаженных старцев: схимонахов двух Афанасиев – афонского и молдавского, иеродиакона Анастасия иеромонахов, архимандрита Георгия, иеромонаха Серафима, бывшего строителя белобережского, которых отец игумен умел привлекать и успокаивать для утешения обители и всех с духовными нуждами, приходивших. Братию имел способную¹⁴² чин церковный содержал в возможном и желательном порядке, и в обители процветал мир. По завещанию апостольскому, отец игумен Амвросий стяжал похвалу и от вечных. Брянские граждане уважали его и содействовали ему, как только в трудах обители, которую Господь редко посещал тяжкими испытаниями, так и к благоукрашению храмов Божиих, и пожертвованиями, и даже собственными своими трудами и надзором во время производства работ на значительные суммы. При отце Амвросии в 1810 году перекрыты братские кельи и сделаны в них новые полы; в 1812 году перестроена гостиница, то есть, стражеприимный дом; на теплом, на Сретенской и на Преображенской церквах были крыши тесовые: а отец игумен в 1817 году покрыл теплую церковь Преподобных Отцов Алтуния и Феодосия железом, и в 1819 году окрасил крыши там и на братской трапезе. В 1822 году в настоятельском корпусе, как в верхнем, так и в нижнем этажах, полы восстановлены, крыльца и балконы перестроены; купола на соборной церкви, на Сретенской и на Преображенской церквах окрашены. А между тем отец игумен долго и много заботился об испрошении от Святейшего Правительствующего Синода суммы, чтобы восстановить Святую обитель во всех отношениях; питал даже надежду на это пособие от казны, по благоволению к старцу преосвященного Серафима, митрополита С.-петербургского, которому как с обителью Свенской, так и настоятель ее, отец игумен Амвросий, были известны по страннолюбию, каким этот великий иерарх имел случай пользоваться в обители на пути, во время переезда своего из Минска в Орел, по случаю нашествия неприятелей на Минск в 1812 году. Но когда надежда эта не сбылась, сам Господь вознаградил попечительность старца обители и возбудил усердие брянских граждан, которые возревновали о благолепии обители и сами возобновили железную крышу на соборной церкви, окрасили ее, а саму церковь как снаружи, так и внутри обновили, употребив на это от собственного усердия около тринадцати тысяч рублей в 1823 году. Но в 1824 году 30 августа в седьмом часу пополудни, от треснувшей кухонной трубы произошел пожар, истребивший железные крыши на теплой церкви и на братской трапезе. Из церкви все было вынесено, но сама церковь была повреждена. Господь благословил отца игумена, и крыши были сделаны новые, и церковь и братскую трапезу обновили в том же году; и оба престола отцом игуменом Амвросием освящены в декабре месяце: Преподобных отцов Антония и Феодосия Печерских чудотворцев 15 числа, а придел в честь Божией Матери 16 числа. К этому времени Господь утешил отца игумена Амвросия наделом в пользу обители хорошим и удобным луком, называемым «Андреевкой» у самого монастыря, площадью 35 десятин 1685 квадратных саженей; обмежеваны и монастырские дачи; причем однако же издержано 1327 рублей 94 копейки ассигн. В 1825 году ограда у святых ворот и три башни покрыты железом и окрашены; также перекрыты тесом 101 сажень остальной ограды и настоятельские кельи, устроено три ледника и два амбара. Но в следующем 1826 году 5 сентября эта ограда, две башни, Сретенская церковь, гостевой корпус, конюшня, каретный сарай, скотный двор и ледники – все дружно сгорели; и все эти строения в том же году возобновлены: Сретенская церковь, две башни и ограда вновь покрыты железом; конюшня, каретный сарай, скотный двор и ледники вновь построены. В 1827 году перестроен старый огромный деревянный настоятельский корпус, называемый «Палладиевским», за который одним плотникам в тогдашнее дешёвое время уплачено 2060 рублей ассигнациями. Брянские купцы второй гильдии Иван Иванович и Косма Иванович Семыкины в теплой церкви перестроили полы и саму церковь раскрасили масляными красками, с изображением на стенах и сводах чудес, бывших от Печерских Святынь и икон Божией Матери; в 1828 году перекрыт корпус братских кельи; в 1829 году построен новый корпус братских кельи; в 1830 году неизвестным благотворителем возобновлён иконостас Треображецкой церкви; значительное место у южной монастырской ограды обнесено забором для заведенья нового сада; брянским купцом первой гильдии, Иваном Александровичем Комаревым, в Москве перелиты три разбитые колокола. Но особенно важно то, что Господь Бог явил в этом году новое знамение благодати от чудотворной Свенской иконы Божией Матери 20 мая исцелением от слепоты и болезни девицы Екатерины Ивановны Климовой. В 1832 году также перелито еще три колокола, весом 78 пудов 27 фунтов Иваном Александровичем Комаревым; построен большой деревянный братский корпус; при теплой церкви устроена каменная ризничная палатка. При этом же отцом игуменом учрежден крестный ход с чудотворною Свенской иконой Божией Матери вокруг города Брянска, в благодарную память за спасение града и страны здешней от нашествия неприятелей в 1812 году. Воистину, этот приснопамятный старец добрым подвигом подвизался; и в жизни своей украшен был за подвиги золотым наперсным крестом. Тем более веруем, что Господь, Праведный Судия, увенчает венцем правды этого почтенного труженика и в будущей жизни, в которую он отошел 9 июля 1833 года, 68 лет от роду.

После смерти отца игумена Амвросия Свенская обитель и еще около десяти лет страдала отсутствием местных настоятелей. .

60. Игумен Сергий был произведен 6 августа 1833 года в сан игумена, с определением настоятелем Свенского монастыря из ректоров Орловской духовной семинарии. Но через 16 дней, 22 числа того же августа, он, отец Сергий, был возведен в сан архимандрита, с определением в Мцирийский Георгиевский монастырь настоятелем. Однако вскоре и оттуда был уволен, и скончался на смирении в Суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре.

61. Игумен Дометий был произведен 12 ноября 1833 года настоятелем Свенского монастыря из смотрителей Севских духовных училищ. Он был человек болезненный; жил при училище в Севске; потом, приехав в ваканционное время в обитель для отдохновения, уже не мог возвратиться к училищной должности и получил отсрочку, а потом и полное увольнение от должности смотрителя училищ. Скончался в обители 2 января в третьем часе пополудни 1835 года, на 35 году своей жизни.

По смерти отца игумена Дорофея управление обителью было возложено на казначея Свенского монастыря иеромонаха Смарагда и иеромонаха (иеросхимонаха-пустынника) Афанасия. Их старанием в 1835 году построены игуменские кельи, каменный братский корпус и ограда на 60 саженях. В 1836 году было перекрыто 160 саженей ограды, две башни и Преображенская церковь; крыши окрашены как на Преображенской, так и на Святительской церквах, на братской трапезе, ризнице, колокольне. Брянецкие граждане усердствовали деньгами, конопляным маслом и другими материалами, и под личным своим распоряжением перестроили железную крышу на соборной церкви и окрасили все купола.

62. Игумен Венедикт 24 июля 1837 года из инспекторов Орловской духовной семинарии был посвящен в игуменский сан, с определением настоятелем Свенского монастыря: но обителью управляли те же старцы, казначей иеромонах Смарагд и иеросхимонах Афанасий до 1842 года, потому что отец игумен Венедикт находился в г. Орле при семинарии в должности инспектора. Затем отец Венедикт был возведен в сан архимандрита и настоятеля Волховского Троицкого монастыря, оставив управление Свенским монастырем за его отцом Венедиктом. В это время в Въелобережской пустыни живописец, иеродиакон Иринарх по усердию своему, принял на себя труд, с помощью благотворительных брянских граждан возобновить огромный иконостас соборно-монастырской Свенекой Успенской церкви. Иконостас в 1838 году был исправлен, вновь поставлен и укреплен; образа в нем обновлены живописью, а главный местный ярус позлащен червонным золотом на полотно. Но когда этой работой занимались, по неосторожности мастеров в 1840 году загорелась крыша на соборной церкви, и одна половина ее сгорела, а другая разобрана; воспламенялся даже иконостас, но усердием народа спасен от огня. Повреждения эти исправлены с Божией помощью. Отец Венедикт управлял обителью до апреля месяца 1839 года, потом был ректором семинарий Тобольской и Харьковской; вызван был в Санкт-Петербург для очереди священнослужения и проповеди Слова Божия: но, по болезни, оттуда архимандрит был уволен и определен настоятелем первоклассного Иоаннгородо-Северского Преображенского монастыря, в котором и скончался в 1860 году.

63. Архимандрит Смарагд. Он поступил в Свинский монастырь на послушание в 1806 году из посадских людей города Ростова, Ярославской губернии, пострижен в монашество 2 марта 1813 года, а 15 июня рукоположен во иеродиакона, 16 марта 1819 года посвящен во иеромонаха. Грудился в обители по клиросному послушанию, а по пострижении в монашество весьма часто был посылаем от обители по сбору за милостынным подаянием, которое, даже в сане архимандрита, продолжал собирать в обеих столицах и в других местах. Отец игумен Ашвросий, за трудолюбие и доброе поведение отца Смарагда, отличал его еще в чине иеродиакона, и при назначении ему денежного братского подела, давал преимущество перед иеромонахами, наравне с монастырским казначеем. По прибытии преосвященного Гавриила на Орловскую паству, святитель Вожий определил отца Смарагда казначеем Орловского архиерейского дома; но отец Смарагд отказался от этой должности и за непослушание был послан в Мценский Петропавловский монастырь для исправления пономарского послушания. Недолгое время он был здесь, и потом опять отпущен в Шведский монастырь. После сего отец Смарагд определен казначеем Свенской обители, а 11 января 1842 года освящен и в сан игумена, с определением настоятелем сей обители. В сан игумена 23 января 1844 года награжден палицей, 22 декабря 1846 года определен благочинным монастырей, а в 1847 году всемилостивейше награжден наперсным золотым крестом. Так как Свенский монастырь древний и находится недалеко от города Брянска, то брянские граждане просили епархиальное начальство возвести Свенского монастыря настоятеля игумена Смарагда в сан архимандрита. На это получил благословение Святейшего Правительствующего Синода, и игумен Смарагд посвящен в сан архимандрита 11 января 1848 года. Отец Смарагд был членом Брянского духовного правления и благочинным над Брянским городским собором; 26 апреля 1851 года всемилостивейше награжден орденом Святой Анны третьей степени, 22 апреля 1854 года орденом Святой Анны второй степени, а в 1857 г. орденом Святой Анны второй степени с Императорскою короной. Во время настоятельства отца Смарагда в 1842 году два братских корпуса перекрыты и внутри починены; в 1843 году на монастырской мельнице восстановлена прорванная плотина, и Преображенская церковь, пораженная молью, исправлена. В 1844 году вновь устроены конная изба и скотный сарай; сенной сарай перекрыт тесом, а ризничная каменная палата покрыта ягелем. В 1845 году усердием брянского первой гильдии купца и потомственного почетного гражданина Ивана Алексеевичa Комарева позолочен червонным золотом глава соборно-монастырской Успенской церкви, и окрашены купола и крыша на ней, также на теплой церкви и ризничной палате. В 1846 году брянский помещик Владимир Ростиславович Демидов украсил на чудотворной Свенской иконе Божией Матери золотую ризу бриллиантами; и в то же время перекрыты тесом большой братский корпус и три ледника. В 1847 году перекрыт большой кошачий сарай; две скотные избы вновь поставлены, перекрыты экипажный и колымажный сараи; а на мельнице одна новая изба устроена, другая перестроена. В 1848 г. перекрыт казначейский корпус; в 1849 году покрыты железом Сретенская и Преображенская церковь и крыши окрашены; а на мельнице устроен сукновальный амбар. В 1850 году две оградные башни покрыты железом и крыши окрашены на соборной церкви и колоколах, на теплой церкви и четырех башнях; а ограда на кладбищах покрыта тесом. В 1851 году новая баня построена; в 1852 году трубчевский второй гильдии купец Иван Беляев, по своему усердию, позолотил на полимент червонным золотом большой резной иконостас в соборном алтаре Успенской монастырской церкви; а в теплой церкви в обоих приделах возобновлены и позолочены иконостасы на монастырскую сумму; две башни, также паперть и крыльцо теплой церкви покрыты железом, а на мельнице устроен амбар для толчеи. В 1853 году построен сеновал на лугу; в 1854 году расписаны святые монастырские ворота; а на мельнице восстановлена разорванная плотина, и весь мельничный двор с двумя избами и сараями устроен вновь на другом месте, взамен унесенной прорвой. В 1856 году собор монастырский снаружи возобновлен штукатуркой; в 1857 году на соборе кресты позолочены, колокольные крыши на Орловской церкви и двух оградных башнях окрашены; в 1858 году окрашена железная крыша на Преображенской церкви, а в 1859 году перекрыт, так называемый, старый Палладиевский корпус. Его же, отца архимандрита Смарагда, старанием разложили и приобрели: богатая плащаница арзамасского изготовления; графом Димитрием Николаевичем Шереметевым пожертвованы: серебряная позолоченная в ловящем вкусе гробница на престол с дарохранительницей и полный священнослужебный прибор сосудов, как-то: потир, дискос, звезда, лжица, копье и большой ручной крест, украшенный стразами, и ржаная хлебная дача из Михайловской (Курской губернии) его сиятельства экономии, впоследствии замененная ежегодной денежной дачей в 137 руб. 50 коп. серебром; московскими потомственными почетными гражданами Алексеевыми устроена в новейшем вкусе серебряная пестро-позолоченная риза на икону святых первоверховных апостолов Петра и Павла в придельный храм их, и прочие лучшие ризничные вещи устроены попечением отца архимандрита Смарагда. В его же время приобретено для обители денежных вкладов, превращенных ныне в непрерывно доходные четырехпроцентные билеты, одиннадцать тысяч пятьсот девяносто восемь рублей серебром¹⁴³. Предчувствуя свой смертный час, отец архимандрит Смарагд учинил духовное завещание, по которому назначил иноческое свое имущество раздать монашествующей братии и послушникам на поминовение души его, книги в монастырскую библиотеку, а деньги, какие могут принадлежать на его долю после его смерти, в пользу обители. Денег его осталось 688 руб. 60 к. серебром, кои и приняты в обители в память его. Скончался отец архимандрит Смарагд 14 октября 1859 года, около 72 лет от роду, и погребен за алтарем соборно-монастырской Успенской церкви. Могила сего старца осенена чугунным памятником, который устроили чтившие покойного.

64.Архимандрит Иерофей 30 августа 1846 года определен настоятелем Мценского Петропавловского монастыря с возведением в сан архимандрита, а перемещен в Свенский монастырь настоятелем 29 февраля 1860 года.

Во владении Брянского Свенецкого монастыря, по ревизии 1744 года, были села и деревни следующие:

В Подгородном стану.

Душ.

Село Супонево, в котором было мужеского пола:……………………………………………………… 468

Деревня Тимоновка:………………………………………………………………………………………. 121

Деревня Тигановка:……………………………………………………………………………………….. 201

Деревня Добрунь:…………………………………………………………………………………………. 143

Село Коростовка:………………………………………………………………………………………….. 411

Село Елисеевичи:…………………………………………………………………………………………. 210

Деревня Меркульева:……………………………………………………………………………………... 336

Деревня Титовка:………………………………………………………………………………………….. 249

Село Упорой, Трубчевского уезда:……………………………………………………………………….. 251

Деревня Полубенки:………………………………………………………………………………………... 74

Деревня Староселье:…………………………………………………………………………………...……31

2,495

В Комарицкой области.

Село Селечня, в которой было мужеского пола:……………………………………………………… 300

Деревня Воина:………………………………………………………………………………………….. 413

Село Невдольск:…………………………………………………………………………………………. 333

Деревня Устарь:………………………………………………………………………………………….. 245

Деревня Ехимичи:……………………………………………………………………………………….. 161

Село Главловичи:………………………………………………………………………………………….298

Деревня Павловичи:……………………………………………………………………………………….. 90

Деревня Торлоповка, состоявшая в Дмитровском уезде¹⁴⁴, в стану Берендеевском, данная вкладом в Дом Пречистой Богородицы Борисом Ивановичем Сукиным, а во иноцех Кирилл, по оценке в 50 рублей, на вечное его поминовение. В Торлоповке было мужеского пола……………………………249

Деревня Безгодькова………………………………………………………………………………………434 Деревня Кокушкина……………………………………………………………………………………….. 44 Городковский монастырский дворец………………………………………………………………………27

2,585

В Подбужской волости.

Село Буяяовичи, в котором было мужеского пола……………………………………………………….311 Деревня Елдохова…………………………………………………………………………………………..477 Деревня Слободка………………………………………………………………………………………….250 Деревня Подбужье………………………………………………………………………………………….374 Деревня Ниневичи…………………………………………………………………………………………300 Деревня Нехоч……………………………………………………………………………………………...490

1,602

На Дынской отчине.

Село Кондракино, в котором было мужеского пола………………………………………………………84 Деревня Суглицы…………………………………………………………………………………………….89 Деревня Дынская…………………………………………………………………………………………...214 Деревня Ослёнки…………………………………………………………………………………………...241 Деревня Сельцы……………………………………………………………………………………………425 Деревня Черный Поток…………………………………………………………………………………….252 Деревня Заболотье…………………………………………………………………………………………299 Деревня Воилова…………………………………………………………………………………………...497 Деревня Вербежичи………………………………………………………………………………………..429 Деревня Бережок…………………………………………………………………………………………….63

1,693

В Белевской отчине.

Село Студениково (Мценского уезда), в котором было мужеского пола………………………………...89 Село Дешкино……………………………………………………………………………………………….44 Деревня Дешкина……………………………………………………………………………………………32 Деревня Дубовая…………………………………………………………………………………………...198 Деревня Калиньева…………………………………………………………………………………………..67 Деревня Тинькова……………………………………………………………………………………………57 Деревня Сонина…………………………………………………………………………………………….144

733

Всего при Свенском Успенском монастыре было крестьян мужского пола девять тысяч сто восемь душ.

Вот извлечение из уставного положений о монастырском хозяйстве и обязанностях крестьян, определенное в подробной описи Свенского монастыря, составленной в 1760 году: «На сенокосах во всех монастырских отчинах ставилось 5,305 копен сена, да особо на спорных сенокосах убирали сено 620 человек косцов и гребцов. Пахотных земель, обрабатываемых и не засеиваемых (вероятно, землевладельцами) во всех местах 325 четвертей, 6 четверичков¹⁴⁵, а именно на засеве разного хлеба 506 четвертей, один четверичек¹⁴⁶ огородов пеньковых (коноплянников) 9; на них посеяно конопли 97 четвертей. Мельниц монастырских, которыми монастырь владел действительно во всех отчинах, 23; в них камней муки 42, студных 7. Подгородние крестьяне доставляли в монастырь с каждого осьмака, принадлежащего им земли (а крестьянских осьмаков было 87, Подгородном стане 150) хмелю по 4 четверичка, всего 600 четверичков, дров по четыре кубических сажени, всего 600 саженей, извести по 1 сажени куб., всего 300 кубических саженей, скипидаров по 8 фунтов, гужей пеньковых по паре, по 1 сажени веревок, по одной возу, по одной оброти (недоуздок), яиц куриных к праздникам Воскресения Христова, Рождества Христова и Петра и Павла сколько собрать можно; да для презентов градоначальникам и приказным людям дают в те же праздники: тушь свиных 20, гусей 20, уток 20, свиней 40, баранов 20, овса 30 четвертей. Те крестьяне подгородные, которые натурой не отбывали барщины, вносили в казну монастырскую 60 рублей, жита 40 четвертей, круга 20 четвертей; а те, которые владели бортевыми угодьями, вносили меду 17 пудов и 31 фунт. Сверх того крестьяне отправляют посошную работу с каждого осьмака по одному пешему и по одному конному человеку на все лето в монастырь для обычных работ; да особо в плотники высылают 22 человека, каменщики 22 человека, в кирпичники 22 чел., в дорщики драни 16 чел., в пильщики 14 чел., для паления (выжига) уголья 16 чел., для караулов и зимой и летом содержат поочередно: при кельи наместника по 2 чел., при келарской по 2 чел., при казначейской по 2 чел., при казне в летнее время по 2, а в зимнее по 3 человека, приставы Авдреевской при бане по 2 чел. Состоящие при монастырских кельях, казне и бане довольствовались монастырскою пищей, а прочие состояли на своих харчах. Кроме того, крестьяне на нивах убирали хлеб монастырский, ухаживали и упрятывали сено, берегли и починяли плотины, потребный лес для монастыря Свенского и для Лавры Киево-Печерской рубили и вывозили из пущ (лесов) для постройки байдаков, и всякие повелеваемые работы и подводы отправляли на своих харчах.»

«Крестьяне Комарицкой отдаленной волости, числом 2,588¹⁴⁷ душ, доставляли монастырю в год 346 четвертей 7 четверичков ржи и круп, 121 рубль 70 копеек девятью волнами (шерстью овечьей) 23 пуда 5 фунтов, полотен для рыболовных неводов 185 саженей, сканцов 18 пудов 20 фунтов, светилен 9 пудов 10 фунтов, дров 370 куб. саженей, хмеля 4 кипы, яиц куриных 4,000, возков 4, дегтя 2 бочки, сетей рыболовных 4, меду 15 пудов. С них же собираемо было на «персону наместника» хлеба с каждого двора (185 дворов) по 4 гарца, всего 11 1/4 четвертей, и крупа по 2 гарнца со двора. На подать для презентов, для сельского управляющего с его семейством и прислугой особо вносимо было: хлеба и конопли 136 четвертей, туши свиных 14, гусей 70, уток 110, кур 370, баранов 45, яиц 925, сена 30 возов, соли 4 пуда, свечей 600, меда 4 пуда, огурцов 10 ведер, капусты 740 кочанов, денег 27 руб. 46 коп. Да в монастырь высылаемо было на каждое лето каменщиков 23 человека, кирпичников 23, плотников 23, для починки ярмарочных строений на два месяца особо 50 человек. А также присылали сторожей для келлий наместничьих, келарских, казначейских и других; и во время каменных и других построек высылали поочередно носильщиков 129 человек пеших и 129 конных рабочих на собственном крестьянском содержании.» Сообразно сему такие же повинности были отправляемы и крестьянам других отчин.

Мастеровые крестьяне, состоявшие при обители, имели некоторое внимание к своим трудам со стороны обителей и получали в день на человека хлеба по две порции, крупы на неделю по гульгарицу, соли по одному фунту, масла (конопляного) по четверти кварты, или, вместо масла, по полугарнце конопляного семени. Сверх того были еще так называемые слуги задворные и послушники (крестьяне, люди семейные), которые были обязаны постоянной услугой в монастыре и дворцах. Некоторые из этих слуг получали жалованье и монастырскую пищу, а другие пользовались выдаваемою им ежемесячно провизией.

Вообще управление монастырскими имениями и крестьянами доведено было в Свенском монастыре до возможной по тогдашнему времени однообразности и безобидности; каждому лицу, получавшему власть или доверие, давались подробные инструкции от наместников, и даже утверждения Киево-Печерской Лавры. Вот одна из многочисленных инструкций, данная в январе месяце 1758 года новоопределенному управляющему Комарицкую вотчину, иеромонаху Филиппию. – «Наказ оной Комарицкой вотчине, будучи вам управляющим, читайте нижеследующее: 1) приняв тамошнее господарство и имеющиеся не указов, копии, архипастырские (т. е. архимандрита Лавры) и здешние ордеры, и рассматривать обстоятельно, по оным все неприменное исполнение чинить, и крестьян так содержать. И что указами запрещено, кричать от того их отвращать, опасаясь за неисправность самого указного штрафа и перед судом ответа. Также по силе местной инструкции, часто её прочитывая, непременно стараться, чтобы написанное в ней, касающееся до вотчины, было исполнено, дабы во время межевания неведением не отовариваться. 2) В этой вотчине в селах и деревнях были бы всякие добропорядочные обхождения и обряды христианские, и чтобы в посты, а наипаче во Святую Четыредесятницу, по силе указов, мужского и женского пола все до сущего (последнего) младенца исповедовались, и кто достоин, божественных таинств приобщились – имейте вам старательство прилежное и понуждение. 3) Священников вотчины оной на Страстной неделе (сведениями) об исповедавшихся, а при окончании декабря с метрическими книгами во обитель всенепременно высылать ежегодно. 4) Иметь все прилежное наблюдение и приказывать наикрепчайше, дабы вотчинные крестьяне в другие не монастырские села для праздников, или отпустов не ходили, где ссоры и драки и другие непристойные поступки бывают, и от пьянства напрасные смерти случаются; чтоб такие празднования были искореняемы, – всем крестьянам этой вотчины приказ учинить; противных же, кто ослушается, по приличию наказывать, или штрафом обязывать к церковным потребам, таких как: на вино, ладан, свечи и прочее, и о таких ослушниках за противное первый раз по десяти, второй – по пятнадцати, а в третий – по пятидесяти копеек на вышеозначенные церковные потребы. Доколе кто приходом надлежит в церкви взыскивать; о чем и другие монастырские вотчины указывать имеют. А приходили бы в те праздники в свои приходы, и что, по намерению, отнести в другую приходскую церковь было желаемое, то же самое отдавать в свою приходскую церковь, какое приношение Богу приятно так быть может, как и в чужой церкви, при которой празднество бывает. К церквям же монастырских вотчин ходить на праздники не воспрещать. 5) По челобитным крестьянам и жалобам суды и расправы чинить в самую истинную и нелицемерную правду, и того, чтобы правого обвинить, а виноватого оправдать – не делать. Взяток больших не брать и не вымогать; с виновного взять, и то по рассмотрению, чего будет достоин; ибо и сами крестьяне виноватого не защищают и не оправдывают; а брать за вины, кто в какой явится, кроме важнейших, а именно: смертного убийства, воровства и прочих до властительского (наместнического) рассуждения надлежащих, не больше полтины или рубля, чтобы тем крестьяне обижены не были, и жалоб не приносили; а виноватого с крестьян наказывать по рассмотрению, а не по гневу, злости и посягательству, и не самому себе, а с советом священников и старост и старейших крестьян. 6) Иметь крепкое наблюдение, дабы крестьяне моей монастырской вотчины в другие места без ведома вашего и без паспортов ни за чем, ни в заработки не ходили, ибо того чинить указами запрещено, и из-за этого многие худые дела оказываются, и побеги крестьянские бывают. 7) Крестьян от всяких обид и наездов всячески защищать, и до оных не допускать; и вам самим никаких выжимок налогов чинить крестьянам – оберегаться. 8) Хлебу монастырскому, из мельниц получаемому и снятому с поля, и о скоте, и о птицах, и о всяких доходных приходах и расходах, и о всем, что к господарству тамошнему надлежит, иметь верные приходные и расходные книги, записывая в них приход и расход помесячно, и оные книги по окончании года в обитель присылать с остальными деньгами, и стараться, чтобы хлебных, денежных и всяких приходов приумножать. 9) Мельницы монастырские и плотины в всякой исправности содержать, и их неусыпно, так же и остающихся на них мельников и целовальников, чтобы хлебу расточения не было, – присматривать, и монастырские дворцы в добром порядке содержать. 10) Старост, сторожей, содержать крестьянам по прежнему. 11) Леса монастырского не только сторонним, но и монастырским крестьянам, кроме потребных необходимых нужд, рубить не давать, и смотреть того накрепко. 12) Не дожидаясь ордеров, крестьянам собирать ежегодно обыкновенную волну поярчатую и обыкновенные деньги за холст и за масло, и присылать. В осени неводные полотна и сканцы, собрав, присылать в ноябре или за крайнюю остановку в декабре; кои еще за управительскими переменами и до сих пор не присланы, в самой скорости присылать. 13) Перед Светлым Воскресением на покупку челнов деньги и сети, обыкновенные возки и другие, яйца со крестьян к какому празднику присылать, или можно половину числа яиц не добрать перед Воскресением, которые к Петрову дню добрав, присылать. 14) Хмель в осени с крестьян собирать шишками, а не листьями. 15) Если казначею за чем-нибудь нельзя будет в ту вотчину поехать, то вам и медовую дань, и вотчинников в удобное осеннее время не упуская, собирать; также и с верхового монастырского дерева и ульев, кои всячески стараться приумножить, – мед, собрав в осени, прислать; а о празднике Рождественском от мельников со всякого мельничного имени по пуду свиного сала самого доброго принять, присылать в обитель. 16) Пищу вам иметь от крестьян, как и приказчики, имели, по силе архипастырского определения, а именно: получать вам с крестьян со обоих половин – Невдольской и Селеченской ржи от двора по полуосьмине, овса по четверичку, круп гречневых или ячневых по четверичке, конопли по полчетверичке; для расходов, а именно: для ржаного кваса и прочего особливо собрать от дворов ржи по четверичке, для лошадей сена возов тридцать, баранов 20 со всей вотчины, куриц от двора по двое, гусей с вотчины всей 40, а если у кого гусь не сыщется, за гусей денег три алтына, утят с вотчины 60, за денег по два алтына, поросенков с вотчины 80, за поросенка 8 копеек, солоду ячного четвертей шесть, соли пудов 4, яиц особенно, кроме что собирают в монастыре, на вас по пяти со двора, свечей парафиновых 600 на год, меду пудов четыре, бумаги и сургуча, сколько сойдет, не растрачивая оной, дров столько, сколько надо, только без излишества, на рыбу по полушки с души, которую в монастырских дачах приказать ловить, а излишнюю в обитель присылать, грибов четыре тысячи, или 4 р. денег со всей вотчины, бураков собрать сколько надо, огурцов ведер 10, капусты кочанов со двора по 4, за неимением же капусты, за кочан брать по денежке, а лучше, чтобы крестьяне отягощены не были, иметь старание насаживать и насаживать огород три двора монастырским всяким огородным овощем, а исправлять то крестьянами и их женами, только без излишества. Употреблять ту овощ во свое обхождение; сторожам и женщинам, какова от крестьянства обремениться, пищу и питье получать от крестьян. Сверх же вышенаписанного определения больше уже ничего вам от крестьян оттуда не требовать, и никакими хитростями не вымогать. 17) Из праздничного от крестьян собою (произвольно) не брать и не ходить в дни праздничные по дворам, как обычно было ходить вместе с поварами, дьячками и пономарями прихожанами, с чего бывают, а паче от пьянства, ссоры и драки, а вам должно бытьво дворе монастырском для прекращения возникающих в праздничные дни ссор и драк, и не вымогать праздничного; что же сами крестьяне собою (добровольно) праздничного соберут и вам принесут, тем довольствоваться; на «наместничью персону», что его архипастырской святыни определенное утверждено о Рождестве и ВоскресенииХристовом, каковы от крестьян поклонные деньги быть должны, те отобрав, о всяком празднике присылать¹⁴⁸ в обитель безукоризненно. 18) Праздничные поклоны отдавать в Севск, как-то: господину воеводе, ассессору, секретарю и приказным, которые потребны находятся по канцелярии, что обычно от крестьянства собирается и отдается. В прочем всем стараться к умножению монастырского добра, как должность сыновняя к обители и монашество велит, с надеждою за то Божия и обители святой награждения. Новопечерского Свенского монастыря наместник, иеромонах Ипатий.»

Об обязательных трудах крестьянок мы не нашли никаких письменных установлений, кроме того, что написано в 16 пункте инструкции, а именно – заниматься иногда огородами для продовольствия управляющего и услугой при монастырских дворцах. Местная молва гласит, что когда строилась соборно-монастырская Успенская церковь Пресвятой Богородицы и каменная ограда, то и крестьяне приносили кирпич из заводов в монастырь.

Всеобъемлющая молва о явлении чудотворной Ильинской иконы Божией Матери в Свенске, и чудеса, изливаемые небесной Заступницей, естественно привлекали в Свенскую обитель благоговейных христиан; особенно же к храмовому празднику обители в память Успения Пресвятой Богородицы было стечение многолюдное. А так как обитель Свенская стояла в густом местечке, хотя и не в дальнем расстоянии от города Брянска, то промышленность нашла здесь возле монастыря удобное пристанище для сбыта разных предметов, пригодных для потребления деревенских посетителей святыни. Взаимно и посетители святыни, удовлетворяя своим духовным потребностям в обители молитвой и утешением, благодатным сердцем и душой, вместе с тем увидели возможность к сбыту своих деревенских произведений, как-то: холста, сухих грибов, шерсти, фруктов и тому подобного; и таким образом, при увеличении потока богомольцев, основалась Свенская ярмарка в 17 веке и даже в начале нынешнего столетия славилась своей знаменитостью. В «Словаре учрежденных в России ярмарок»¹⁴⁹, под статьей: «Свенский монастырь Белгородской губернии, Северной провинции», сказано: «Здесь бывает каждый год 15 августа великая ярмарка, которая целый месяц продолжается; на оную съезжаются множество купцов из отдаленных мест». Ярмарка эта располагалась у самой монастырской западной стены, и в древние времена вполне принадлежала монастырю, вероятно приносила обители значительный доход. Как знаменита была эта ярмарка, мы имели уже случай заметить выше из царской 1682 года грамоты царя и великого князя Феодора Алексеевича, по которой великий государь ввел Свенский монастырь в ведение Киево-Печерской Лавры с тем между прочим, чтобы, независимо от духовного благоустройства обители, «Между многими иными местами славная Свенская ярмарка имела поволенность по прежнему без уменьшения, что кому куда платить надлежало, чтобы вперед тот торговый славный съезд прибавлялся, а не умалялся».

Подробные сведения о Свенской ярмарке имеются в монастырском архиве только с 1716 года. Из описи за сей год лавок и собранных от них доходов усматривается, что в 1716 году было на Свенской ярмарке 677 лавок и торговых мест. При этом можно заметить, что в сем году торговля была ниже, чем во все последующие за тем годы. Так в 1716 году у самых заветных ворот монастырских, где впоследствии устроена монастырская Преображенская церковь, было 9 номеров лавок. «Одели с книгами из Печерска» (Киево-Печерска). Пять номеров занимали москвичи. В Большом ряду по левую сторону, из 27 лавок, было занято 25 номеров. Взнос за лавку или номер был от 5 до 7 рублей. В Греческом ряду занято было 13 лавок, с платежом оброка от 4 до 5 рублей. В 1732 году и в последующих книжной торговли уже не было; а в ряду этом, вместо 10 номеров, занято было только три. Но в 1747 году и эти номера были уже пусты. В Большом ряду все 27 номеров в 1732 году были пусты; а в 1747 году было вновь занято только 7 лавок. В Греческом ряду было занято только 9 лавок в 1732 году, а в 1747 году торговал только один Неженец во всем Греческом ряду. Соразмерно сему и в прочих ярмарочных рядах ход торговли изменялся и уменьшался в эти приведенные три года. Ярмарка с 1716 года постепенно спадала; но что она была, вероятно, еще сильнее в прежнее время, о том свидетельствуют многие лавки, бывшие уже праздными и в 1716 году.

В 1732 году лавок, занятых и незанятых торговлей, было 662. От них получено в монастыре дохода 389 рублей 23 алтын. Кроме того были эти лавки казенные, частных городских лиц, монастырских слуг и крестьян; также трактиры, кабаки, харчевни, скотопригонный двор, конный двор, торговые бани, склады виноградных, вин, торговые весы. В 1747 году, когда цены стали постепенно возвышаться на всё, оброчная ценность лавок напротив упала, и дохода от ярмарки получено только 381 рубль 37 копеек. Лавок было занято только 297; в 1760 году торговали только в 256 лавках. Торговали на Свенской ярмарке: москвичи, ярославцы, суздальцы, калужане, туляки, белевцы и купцы других городов, также греки – цареградские, македонские и нежинские. Торговали всевозможными товарами, и ряды назывались кружевными, холщевыми, крашеными, москательными, серебряными и другими наименованиями. В настоящее время появляются на Свенской ярмарке не более пятнадцати торговцев, в том числе и мелочных, и государственная казна получает от них сборы за лавки и места 416 рублей серебром. Что повредило благосостоянию Свенской ярмарки с 1716 года и привело её к упадку, о том сведений не имеется. Замечается однако со стороны торгового класса людей, что подрыв Свенской ярмарки последовал от размножения ярмарок в окрестных местах, где прежде ярмарок не было. Впрочем, Свенская ярмарка и доселе имеет своё внутреннее значение в портовой торговле. На этой ярмарке устанавливаются цены на хлеб, пеньку, сало, конопляное семя и масло и тому подобное, и здесь производится закупка этих товаров для портов Санкт-Петербургского, Рижского, Одесского, Херсонского и даже Астраханского на миллионы рублей. Для этого на Свенскую ярмарку съезжаются портовые купцы и их агенты.

По грамоте царей и великих князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича в феврале месяце 1683 г., в ярмарочное время, в Свенском монастыре открывалась по спорным и другим делам «ярмарочная судебная палата». Этой судебной палате позволено было «Во время ярмарки между приезжими торговыми и всяких чинов людьми во всяких делах. расправу чинить по указу великих государей и по уложению и торговых людей оберегать наместника Свенскаго монастыря». А головам стрелецким и подьячим из Брянска на ту ярмарку ездить не указали. А ту пошлину на той ярмарке собирали на великих государей брянские таможенные головы и целовальники весовое… ту пошлину указано собирать на устроение монастырское и на пропитание братии Новопечерского Свенского монастыря наместнику. «Грамотой» в январе месяце 1687 года данную от великих государей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича и царевны и великой княжны Софьи Алексеевны, по случаю наезда на ярмарочную конную площадь откупщиков и дворцовых конюхов и причинения ими обид и волокит торговым людям, не велено во время Свенской ярмарки ездить из Москвы из конюшенного приказа и из Брянска конюхам, и целовавшим, и откупщикам. Но в 1700 году в 9 день мая, по именному царя и великого князя Нестора Алексеевича указу велено таможенные сборы, пошлины, весовые и прочие собирать в Брянской ратуше; а Киево-Печерской Лавре давать из ярмарочных доходов по 250 рублей ежегодно; и затем Лавре не велено мешаться в таможенные сборы. Таким образом с 1700 года правительство приняло Свенскую ярмарку в полное свое ведение по таможенным сборам, но лавки и торговые места остались за монастырем. С 1708 года правительство заботилось расширить круг свенской ярмарочной деятельности: указало быть в Свенске двум ярмарочным съездам: первой в августе месяце, а второй прежде сырной седмицы за две недели; но, кажется, это правительственное распоряжение не удало. Впрочем, около сырной недели бывают и теперь съезды с хлебным и щепным товарами в Брянске, но не в Свенске. В 1749 году мая 19, по указу государственной коммерц-коллегии, велено «для казенного пополнения» начинать ярмарки; Макарьевскую с 1 июля, а Свенскую с 1 сентября, и заканчивать в последних числах первой июля, а второй сентября. Этот же срок Овенской ярмарки известен по делам до 1790 года, но теперь Свенская ярмарка начинается не ранее 6 числа октября и заканчивается 1 числа ноября. Пошлины и питейные прибыли с привозных на Свенскую ярмарку товаров и питей, по торговому уставу и «новоуказным статьям», были собираемы разного названия правительственными служителями. Кроме того, в 1704 году, 4 мая, предписано было «описать все пашенные и пустопорожние земли, угодья, торговые площади и брать пошлины в казну с обозов на заставах». В 1712 году от киевского губернатора, наместника смоленского, князя Дмитрия Михайловича Голицына, приказано брянским бурмистрам: Сидору Вобкову, Григорью Замятнину, Константину Фирсову, Ивану Головому, Якову Кричевцеву, Ивану Холтунцеву заняться вышеозначенными сборами пошлин и прибылей, и дано им в руководство 46 статей инструкции. Из этих статей инструкции замечательные: 1. Прежде всего бурмистры должны озаботиться приготовлением пива, меда, вина в большем против прежнего количестве самих добрых напитков; иметь водки: анисовую, тимоновую, ангеликовую и другие приличные. А для верности быть на ярмарке караулом брянским гарнизонным солдатам. 2. Учредить по дорогам заставы, чтобы товаров мимо ярмарки и без пошлин не продавали… 6. Чтобы товары складывали на ярмарочной площади и в лавках, а не в домах деревенских и не в монастыре… 10. Велено брать пошлины даже с денег, предъявляемых на покупке товаров – с людей великороссийских по 3 гроша,… с малороссиян и иноземцев по 5 грошей… 18 и 19. У перекупщиков также взимать пошлины. 20. Взимать пошлины даже с тех товаров, которые будут проданы в Свенский монастырь. 22. Непроданные товары дозволено складывать в монастыре. 32. Довольно было стеснительно рыбным промышленникам: они должны были являться каждый день в таможню и записывать, сколько и кому именно продадут рыбы; и за эту рыбу, после ее продажи, велено пошлин по пяти грошей иметь… 34. С представивших деньги на покупку товаров брать пошлины по торговому уставу.. 39.В купецких делах и по заемным кабалам велено бурмистрам чинить управление и брать пошлины. 40. Им же бурмистрам велено, в случае требования, писать всякие крепости, ярлыки, выписки и памяти на гербовой бумаге. В 1744 году поступило в коммерц-коллегию доходов от Свенской ярмарки 4078 руб. 83 коп. В 1761 году на ярмарку был командирован свенский воеводский товарищ, адвокатский советник Неболсин: но инструкция, ему данная, заключала в себе более правила благочиния: против огня, беспаспортных людей, пьянства и бесчинств, с поручением лишь маловажного разбирательства разборок и суда.

В 1764 году, по высочайшему указу, в 26 день февраля последовавшему, с отобранием монастырских вотчин, Свенская ярмарка поступила вместе с лавками и со всеми торговыми местами в полное распоряжение государственной коллегии-экономии, а теперь она состоит в ведомстве Орловской палаты государственных имущества. Однако в 1792 году были еще на ярмарке монастырские лавки, и за них монастырь получил дохода 117 руб., да за баню 8 руб. 60 коп., и особо за квартиры в монастырских кельях от помещиков и купцов 71 руб.; а в 1800 году состояло за Свенским монастырем пятнадцать ярмарочных лавок, которые все были заняты торговлей; и за них, равно и за две отведенные для квартиры кельи, получено дохода 245 руб., но каким образом и это последнее монастырское достояние утеряно, во время частых тогдашних перемен настоятелей, не живших в обители, о том нет сведений.

Несколько раз правительство предполагало перевести Свенскую ярмарку в город Брянск. В 1862 году, 12 июля, орловское губернское начальство донесло г. министру внутренних дел, что Свенская ярмарка приобрела известность сделками, производимыми между приезжающими сюда купцами из портовых городов, и что эти сделки доходят до трех миллионов рублей, и, по неимению маклеров, совершаются на слово, или на простой бумаге. Поэтому орловское губернское начальство просило г. министра внутренних дел перевести Свенскую ярмарку в город Брянск, чтобы избавить купечество от риска в словесных сделках; причем и город Брянск от совершенствования маклером купеческих сделок, найма лавок, квартир и проч. получит значительный доход, разовьет свои торговые обороты и прилично обстроится. Затем, имея в виду, что Свенский монастырь получает доход от усердствующих богомольцев во время ярмарки, орловское губернское начальство, в виде сохранения этих монастырских доходов, полагало переносить во время ярмарки в Брянск чудотворную Свенскую икону Божией Матери, как это бывает с открытием Коренной ярмарки.

Вследствие требования мнения со стороны монастыря, по вышеизложенному предположению орловского губернского начальства, Свенская обитель дала от себя отзыв, что она не находит препятствий к переводу Свенской ярмарки в город Брянск; и поэтому, составив проект церемониала подъятия в Брянск и возвращения в монастырь чудотворной Свенской иконы Божией Матери, сообщила думе свое мнение, что для пребывания продолжения осеннего холодного октября месяца чудотворной иконы в Брянске на ярмарке, нужно устроить часовню в предполагаемых ярмарочных городских рядах с приличным помещением для шести человек братии, которые должны быть при чудотворной иконе для молений. Брянская городская дума, соглашаясь с мнением монастыря, дала согласие, до устройства часовни и помещениях для монашествующих, принимать святую чудотворную икону в кладбищенскую церковь, а для монашествующих нанимать от города приличную квартиру. Предложение монастыря о переводе ярмарки, о перенесении чудотворной иконы в город Брянск на ярмарочное время и об устройстве часовни с домом для иночествующих было одобрено Святейшим Правительствующим Синодом в указе от 1 апреля 1864 года, за номером 590. Но по распоряжению г. министра внутренних дел перемещение Свенской ярмарки отложено до открытия в Орловской губернии земских учреждений.

Нельзя при этом не упомянуть об огромных каменных погребах, устроенных по всему почти монастырю, и в древней братской каменной келье при церкви Преображенской и о некоторых, уже уничтоженных. Цели устройства этих подземных кладовых основательно мы не знаем. По сказанию здешних городских старожилов, в эти погреба складывались огромные транспорты иностранных виноградных напитков, доставляемых на Свенскую ярмарку, особенно не проданные запасы. Можем этому верить, так как из ярмарочных реестров видно, что именно были склады в 1732 году Греченина (Грека) Григория Ивановича под Сретенской церковью, и Греченина Николая Михайлова под трапезным крыльцом, которого теперь указать нельзя.

Позволяем себе сказать, что монастырские погреба, во время управления отчинами, были устроены для склада бочек с горячим вином, получаемым из монастырских винокуренных заводов, на которые Свенский монастырь имел права до позднего времени. Так еще в 1711 году свенские монахи курили вино в собственных монастырских заводах на четыре котла, для своего обихода, с платежом пошлины в казну. 30 июля 1728 года указом Правительствующего Сената дозволено Свенскому и Чолнскому монастырям для своих потреб и нужд Киево-Печерской Лавры курить вино, но не продавать, и никуда не употреблять монастырских кубов на ссуды, и чтобы никому другому не было дозволено курить вино на монастырских заводах. Свенский и Чолнский монастыри, состоящие в Великой России, пользовались правом винокурения собственно потому, что были приписаны к Киевопечерской Лавре, состоявшей на особых правах малороссийских. Только в 1753 году, указом Святейшего Правительствующего Синода от 5 ноября, окончательно запрещено Свенскому и Чолнскому монастырям курить вино. Со стороны же гражданской это запрещение монастырям курить вино объявлено в промемории Брянской воеводской канцелярии от 4 августа 1754 года. В «Географическом лексиконе», под статьей «Свинский монастырь», сказано между прочим, что «Близ сего монастыря построен большой казенный винокуренный завод, на котором до ста тысяч ведер вина в год высиживают, и по городам развозят». Но чтобы монастырские погреба служили и для склада казенного вина, об этом из дел ничего не видно, и оброчного дохода за склад казенного вина в монастырских погребах, по монастырским отчетам, не замечено.

Говорят еще, что в 1812 году, в ожидании нашествия французов на здешние пределы, брянские жители складывали свое имущество в выходах Свенского монастыря. Но это случайность; и так как свенские погреба нового устройства, не древнее первой половины прошедшего столетия, то и не могли быть предназначены для подобной цели. Что касается до подземелья под кельей, возле Преображенской церкви устроенного, то можно согласиться, что оно было устроено в старину, с целью предосторожности на случай варварских нашествий, которые бывали так часто даже в 17 столетии.

Мы имели случай заметить, что благочестивые люди целыми семьями: отцы с сыновьями и братья с братьями, вступали в Свенский монастырь, и здесь постригались в иночество. Следуя этому благочестивому примеру своих родных, и многие женщины, сознававшие непостоянство земной суеты и заботившиеся о своем спасении, желали также спасаться в иночестве возле Дома Пречистой Богородицы Свенского монастыря, полагали в эту обитель вклады, и в этой же именно обители были постригаемы в монашество. Оставаясь под постоянным руководством здешних священных опытных старцев, инокини не желали отлучаться и от обители Божьей Матери. Поэтому для постригаемых в Свенском монастыре инокинь был устроен особый женский монастырь с небольшим расстоянием в полуверсте от Свенской обители, в монастырском же селе Супоневе при тамошней церкви Святого Великомученика Победоносца Георгия, в которой также постригали женский пол, по желанию. Именно: в «7082 (1574) году постриглась в селе Супоневе при Великомученике Георгии Федорова жена Селименова Евдокия, во иночестве Евфросиния; дала вклад в Дом Пречистой Богородицы 30 четвертей ржи, 50 копен ржи немолоченой, да три мерина, да две коровы» и другие хозяйственные вещи. «Да она же, инока Евфросиния, дала в Дом Пречистой Богородицы по муже своем, по Федоре во иноцех по Феодосии, коня серого, седло бархатное на золото, да седло сафьянное, да узда черкесская с мохры и с наузой, да саадак, да сабля, обложенная серебром по панцырь, да бехтерец, да две шапки железные»... «В 7106 (1598) году дала вклад в Дом Пречистой Богородицы вдова Пелагия Иванова жена Потресова, коня карь...; и за тот вклад постригли ее в селе Супоневе у Великомученика; а имя ей Аполлинария». «В 7123 (1615) году дала вклад в Дом Пречистой Богородицы Ульяна Третьякова жена Козловского с сыном своим… на 20 рублей на 40 алтын; и за тот вклад дочь ей Ульяну в селе Супоневе постригли, и выдали и с того вклада на платье иноке Ирине 40 алтын». В 7144 (1636) году дал вклады в Дом Пречистой Богородицы в Свенский монастырь того же монастыря казенный дьяк Иван Васильев за сестру свою Стефаниду, что ей и постригли в Супонове в Девичьем монастыре пять рублей денег»¹⁵⁰.

В Истории Российской Иерархии мы не находим монастыря Супоневского Девичьего Святого Великомученика Георгия, но что он действительно существовал, и что в нем было много инокинь, которые, как постриженницы Свенской обители, внесены в свенские синодики наряду с монахами, о том, кажется, достаточно удостоверяют выписанные сведения из древних монастырских актов, а также и монастырские синодики.

Погребались эти старицы, смотря по желанию и состоянию, иные в Свенском монастыре, а другие у Великомученика Георгия в Супонове.

«От Преосвященного Гавриила, епископа орловского и северского. Орел. Мая 9 1826 г.»

М. Г. П. П.

«Нет ничего совершенного на земле; а потому вы не посетуете, я надеюсь, когда покажу вам вашу, или типогравщика вашего, погрешность. В выписке из письма моего к вам, напечатанной в книжке Отечественных Записок за март месяц, сказано: «В Севском монастыре достойна внимания церковь, а в Брянске, где и обитель сия находится, удивительное местоположение». Но не в Севском, а в Свенском монастыре, состоящем близ города Брянска Орловской епархии.»

«Монастырь сей главно стоит на правом берегу реки Десны, соединяющейся с величественным Днепром под стенами Киева, и таким образом служащей весьма важным условием к торговым сношениям двух этих городов. Но против него, Свенского монастыря, впадает в ту же Десну речка Свинь, называемая по сходству с сим (?) животным:¹⁵¹ ибо она также роется в земле, то скрываясь, то опять выходя на поверхность ее. По крайней мере так было в старину; теперь же оная речка суха и маловодна, потому что образ мира сего преходит. Отсюда и монастырь свое наименование: Свинский, то есть находящийся при речке Свини, переименовали впоследствии в Свенский.»

«В нем церковь Успенская действительно достойна внимания. Высотой, которой соразмерна длина, ширина и окружность, будучи более нежели 30 сажен, и стоя на пространном возвышенном месте, она издали кажется почти скрывающейся в синеве небес. А когда подходишь к её подножию (не видав ещё внутренности), представляешь, что она состоит из нескольких этажей, и думая, что высшего отделения не иначе достигнешь, как самой длинной, или излучистой стезей, содрогаешься; но какая внезапность и изумление! Едва откроются от запада двери, вы – во храме, которого пространство с древностью иконостаса вас поражает! Впечатление такое было собственно во мне, и следовательно не воображение здесь водит пером, но сам опыт. Позади под сводами церковными представлен великий кит, возвращающий поглощенного пророка. Волны морские пенятся вокруг зверя, а он кипение их вменяет себе в забаву. Картина эта изображена резцом русским, сообразным веку венценосной дочери Петра Великого, благочестивейшей основательницы описываемого храма: но предмет удивительно как привлекает взоры и занимает душу со всеми ее умственными силами. Против алтаря, по сторонам царских врат, находятся, по обыкновенному, клиросы для поющих, которыми, при бдительности настоятеля, цветет здешняя обитель; а по стенам, в разных отделениях, расположены стойла¹⁵². Опять странное имя! Однако, поскольку оно освящено употреблением от самых древних времен и занято от примера знатнейших обителей, то остается воспринимаемым тем паче, что и вид сих мест стояния людей отвечает названию их. Это места для прочих монашествующих, славословию Господню присутствующих и молящихся.

«Впрочем слава Дочери Царевой внутрь (Псал. 44, ст. 14). Так и в храме Божьем должно быть уважаемо, что поражает чувства наши, но то, что спасает души и есть источник даров благодати Господней. В божественном храме Свенской обители находится чудотворная икона Богоматери Печерской, которую здесь Свенской называют. Явление ее между 6726 и 6796 годами по сотворении мира; следовательно от того случая прошло уже более пятисот лет. Такая древность и самой обители, облагодетельствованной Небесной Царицей. Знамения и чудеса иконы: всяких недугов исцеление, и особенно слепых прозрение. Его самый первый опыт и пример был в особе черниговского князя Романа Михайловича. Город Брянск с его окрестностями благоговеет перед святой иконой Свенской Божьей Матери, памятуя неоднократное свое от иноплеменных через нее избавление. Сие же столь великое отечеству наше благодеяние славя и превознося, царь России Иоанн Васильевич украсил святую икону ризой¹⁵³ из чистого от сокровищ своих золота и камней драгоценных. По повелению его, к радости всеобщей она (икона) носима была отсюда в царствующий град Москву, и возвращена в сень обители с честью и дарами. Щедро также осыпал ее приношениями и августейший потомок упомянутого самодержца благочестивейший государь, и великий князь всея России Михаил Федорович. Но наилучший и знаменитейший благоговение монаршего к Свенской Божьей Матери и к чудотворному ее образу залог есть величественный храм, или церковь, составляющая предмет этих строк. Она основана щедротами блаженной памяти государыни императрицы Елисаветы Петровны, ассигновавшей для сего в первый раз суммы шесть тысяч рублей золотом.

«О как вожделенно усердствовать и служить подобным образом, церкви Божией, удостоверяясь, что память наша ничем и через что иное не может соделаться столь вечной, как церковью и ее духовными песнопениями!»