О.В. Губарева

Глава 1. Пресвятая Богородица – совершенная Божественная икона

Исключительное Творение Божие

Любящий, прекрасный, скорбный лик Матери и строгий. Мудрый лик Сына – знакомое и бесконечно родное изображение Христа и пресвятой Богородицы. На одних иконах Они нежно обнимают друг друга, на других запечатлены в торжественном предстоянии. Богомладенец – всегда перед Богородицей в блистающих одеждах. Он словно солнце, осеняющее Ее, а Она вторит Ему, восприняв Его образ.

С Рождества Христова мир постоянно менялся, в искусстве появлялись новые формы и стили. Но сквозь лики миллионов икон, написанных в разных землях неведомыми художниками, вот уже третье тысячелетие светится из вечности все тот же пресветлый образ: Богородица и Христос. Двое, а образ один. Неслитный и нераздельный.

Божия Матерь всегда узнаваема. Лицо сохраняет портретные черты, одежда – обычная для замужних палестинских женщин: голова и вся фигура закрыты покрывалом (мафорием), под ним – туника с длинными рукавами, волосы убраны под платок (повой). Художники, делая списки с прославленных чудотворениями образов Пресвятой Богородицы, с благоговением стремились сохранить неискаженным пречистый лик, особенности одеяний. Историчность икон подтверждают сохранившиеся прижизненные свидетельства и сказания о Божией Матери.

Одно из описаний приводится свщмч. Дионисием Ареопагитом в послании апостолу Павлу1: «… Невероятным казалось мне <…>, чтобы кроме Самого высшего Бога был кто-либо преисполнен Божественной силы и дивной благодати <…>. Когда я был введен пред лице богообразной, пресветлейшей Девы Иоанном <…>, то облистало меня столь великое и безмерное божественное сияние, не только извне, но еще более просветившее внутри, и исполнился я такого предивного и разнообразного благоухания, что ни немощное мое тело, ни дух не возмогли понести таковых и толиких знамений и начатков вечного блаженства и славы: изнемогло сердце мое, изнемог дух мой во мне от Ее Божественной славы и благодати. Свидетельствую Богом <…>, что если б я не содержал в памяти и в новопросвещенном уме твое Божественное учение и заповедания, то я признал бы Деву Богом и почтил бы Ее поклонением, подобающим единому истинному Богу: потому что ум не может представить себе большей чести и славы для человека, прославенного Богом, как то блаженство, которое я, недостойный, удостоился вкусить»2.

И сегодня даже далеких от христианства людей останавливает перед иконами Богородицы неведомая для них сила. Источник ее и того эмоционального потрясения, которое передано в рассказе святого о встрече с Божией Матерью, один: это запечатленный в Богородице образ Божий, сияющий славой и благодатью. Об этом говорят святые отцы и учителя Церкви. «Всенепорочная Дева, не на небе жившая и не от неба имевшая тело, но происшедшая от земли, равным образом со всеми, от того же падшего людского рода, – не познавшего благородства своего естества, – единственная из всех людей, бывших от начала века и имеющих быть до скончания его, восстала против всякого греха, и данную нам от Бога красоту воздала Ему неущербленной, и все способности и все возможности, заложенные [Богом в человеческое естество], использовала для борьбы с грехом. <…> И Кого впоследствии, когда Он воплотился от Нее, Она представила глазам всех, Того Она прежде начертала в Своем лице образом Своей жизни: так, чтобы взирая на Нее – сие исключительное творение Божие, – люди поистине возмогли заключить о Творце», – писал о Ней в XIV веке известнейший византийский богослов Николай Кавасила3.

Новая Ева

Греческий богослов четко выстраивает очень важную для христианского миропонимания связь между красотой человека, его духовными трудами и образом Божиим, который сияет в душе и видим во плоти того, кто стал победителем в невидимой брани и достиг святости. Пресвятая Богородица первая восстановила образ истинной Красоты, Которая есть Сам Бог – «Пресущественно Прекрасное», по слову сщмч. Дионисия Ареопагита4.

Человек был создан по образу Божьему. Но в отличие от остального творения Адам и Ева были подобны Богу и причастны Ему, имея «идею всяческой красоты, всякой добродетели и премудрости всего, о чем известно, что оно относится к самому лучшему»5. И вся природа в раю – первой земной Церкви – приобщалась через них Богу. Эта совершенная Церковь была разрушена нераскаянным грехом непослушания. Адам и Ева не выполнили свое великое предназначение – сохранять целостны мир в Боге. Они утратили райское состояние и изменились не только внутренне, но и внешне, исказив в себе образ Божий и телесное богоподобие6, что стало уделом и их потомков.

Пресвятая Дева явила человека таким, каким он был создан Творцом. Она предуготовила смертную человеческую природу для освящения и ипостасного соединения с Богом, став Его сотрудницей и помощницей. «Бог <…> явил Себя так, как возможно было Богу явить Себя. Человека же явила только Дева; и таким образом, после того, как каждая из двух природ, из которых Он состоит, сначала явила Себя в отдельности, явился Иисус – сущий Бог, ставший Человеком»7.

С Богородицей все творение обрело новое рождение. Поэтому Церковь именует Ее Новой Евой, отверзающей рай, и Матерью всем людям. Новым Адамом, родоначальником обновленного человечества, стал сам Сын Божий Иисус Христос8. Настолько же велика мера участия Богородицы в деле спасения, и возможно ли понять и уложить в человеческом сознании высоту Ее подвига, непреходящую ценность его в судьбе мироздания?! Об этом много размышляли и писали святые отцы, слагая полные высоких поэтических образов вдохновенные гимны «Красоте всего Творенья»9. То же самое раскрывалось в живописных образах, которые стали подлинным богословием в красках.

Образ Бога невидимого

Изображения Богородицы появились уже в первые века христианства, и некоторые из них сохранились на стенах катакомбных храмов Римской империи. Вглядываясь в ранние иконы и сравнивая их с современными им росписями Помпей и Геркуланума, удивляющими виртуозным натурализмом, мы видим, что с самого начала христианское искусство ищет новые пути художественного выражения своих идей. Вышедшее из античного реализма, оно отказывается от прямого подражания природе и развивается образно-символически. Система иконописной образности складывается к VI веку, а в период иконоборчества (726–843 гг.) богословcки обосновывается святыми отцами и великими учителям Церкви.

Иконопись рождалась как откровение святых, которое закреплялось каноном10. В иконах запечатлевалась не тленная, уязвленная грехом природа мироздания, а замысел Божий о мире, по евангельскому слову: Все от Бога (1Кор. 11, 12); Все из Него и к Нему устремляется (Рим. 11, 36). Не портретное сходство, а преображенный благодатью лик человека становится главным для художника, образ Божий сияющий в телесной храмине. Поэтому на иконах изображали только тех людей, чьи «кожаные ризы» грехопадения изменились, просветленные Образом Божиим, стали носителями печати Богоподобия. (Для примера вспомним известное описание сияющего лика прп. Серафима Саровского.)

Только человек, наделенный особым даром Святого Духа, способен увидеть запечатленный в земной природе образ Бога и, отделив Его от всего тленного и преходящего, передать в иконе. Поэтому в иконописи очень скоро стали складываться каноны, служившие руководством для художников при изображении Христа, Богородицы, святых и праздников. На VII Вселенском соборе было определено, что иконописание «совсем не живописцами выдумано», а «есть одобренное законоположение и предание Кафолической Церкви» и «изобретение» святых отцов11. Также оно было определено как богословие и Священное Предание Церкви: «Изображение во всем следует за евангельским повествованием и разъясняет его. И то и другое прекрасно и достойно почитания. Ибо они взаимно дополняют и, несомненно, объясняют друг друга»12. «… Что слово сообщает через слух13, то живопись показывает молча через изображение»14, – говорилось об иконах.

Образ Божий не имеет абстрактного бытия. Но Он может раскрываться в индивидуальных чертах святого подвижника. Выработанные Церковью каноны определили на все времена систему передачи Образа Божьего средствами живописи. Если икона писалась при жизни святого, например, Божией Матери, апостолов Петра и Павла, то печать Богоподобия воспроизводилась на иконе так, как она была начертана на святом лике. Если же исторический образ сохранился только в Предании, тогда оно служило основанием для создания художественного образа – носителя Божественной печати. И даже если внешность передавалась условно, это не нарушало канона. Образ Божий соединял икону с Пресвятой Троицей, а начертанное имя соединяло икону со святым на небесах. Например, так писались спасенные из ада Адам и Ева, древние пророки, христианские святые Георгий Победоносец, вмц. Параскева Пятница и др.

Иконопочитание, утвержденное Церковью, есть почитание Образа Божьего в тварном мире. Поэтому нельзя смотреть на икону только как на помощницу в богообщении. Каноническая икона создается для прославления Бога, для того, чтобы реально являть в мире Образ Пресвятой Троицы и Божиих святых. Один из величайший из подвижников и богословов IX века апологет иконопочитания преп. Феодор Студит утверждал: «…Если мы даже не признаем, что икона изображает одинаковый образ по сравнению с прототипом <…>, то и в таком случае наша речь не будет заключать нелепости. Ибо почитание воздается иконе не постольку, поскольку она отстает от сходства с первообразом, но поскольку она представляет подобие с ним»15.

Дары Святого Духа

Образ соединения Божественного и тварного – мистическая печать Богоподобия – в абсолютной полноте явился в лике Божией Матери.

В Пятидесятницу на двенадцать ближайших учеников Христа и Его Преблагословенную Мать сошли разделени язы́цы яко огненнии, седе же на едином коемждо их. И исполнишася вси Духа Свята (Деян. 2, 3), и «ни на ком <…> не почила всеобъемлющая [Паса Хорити] благодать Духа, но частично каждый – один одно, другой другое получает из благодатных дарований, дабы кто не подумал, что даемая от Духа благодать Святым является Его не действием, а самым естеством»16. Только единая Божия Матерь удостоилась принять все благодати Духа17. Она достигла высшей степени Богоподобия, «поскольку же всегда в природе бывает так, что то, что осеняет, тем самым налагает на осеняемое свою форму и свой образ…»18.

Исполнившись благодати Святого Духа, Богородица приняла все дары «в их целокупности единая, все осуществила и даже с избытком»19. Она воплотила все образы святости и проложила дороги для идущих путем их стяжания. Богородица – «Основание тех, которые были прежде Нее, и Ходатаица вечных. Она – Тема Пророков, Начало – Апостолов, Утверждение – Мучеников, Фундамент – Учителей. Она – Слава сущих на земле, Радость – сущих на небе, Красота – всего творения, Она – Начало и Источник и Корень неизреченных благ. Она – Верх и Совершенство всего святого»20. И не только земной, но и Небесный мир и все чины ангельские «вместе с нами <…> по причине только Ее являются участниками [обожения] и прикасаются к Божеству, к Сему неприкосновенному Естеству»21.

«Вместилище всех благодатей»

Все Свои дары Пресвятая Богородица, «вместилище всех благодатей и исполнение всякой благородной красоты»22, не благоволила подавать в одной иконе. Она освещает Своею силой вновь написанные, посылает в помощь и заступление миру явленные, в которых изволит показываться такой, какой угодно Ей Самой. Сейчас Православная Церковь литургически почитает около семисот икон, не считая местночтимых списков.

Иконописный лик Христа запечатлен на плате Самим Господом и стал каноном для всех Его икон. Подобное же каноническое изображение Богородицы создал апостол Лука. Он несомненно обладал особым личным даром, который отрыл ему неизреченную славу Богоматери. Он единственный из евангелистов оставил нам образ Пресвятой Богородицы и в слове, поведав о бывшем Ей Благовещении, о встрече с Елисаветой, он привел гимн «Величит душа Моя Господа», вылившийся из сердца Девы в момент Благовещения, он поведал также о Рождестве Христовом, о страшном Симеоновом проречении и о том, как слагала Она на протяжении жизни глаголы Его учения в сердце Своем (Лк. 1–2).

Чтобы отразить полноту благости Пресвятой Богородицы, различные стороны Ее божественного служения, апостол Лука написал не одну, а несколько икон (по преданию – «Одигитрию», «Умиление», «Оранту»23). При этом в каждой иконе сохранил целостность и гармонию Ее богоподобной личности.

Увидев творение апостола Луки, Пресвятая Богородица «порадовалася <…>, яко суща милостива, спасения нашего Содетельница, яко уста и глас иконе бывше, якоже и Бога внегда зачинающе во чреве, песнь воспела <…>: се бо, отныне ублажат Мя вси роди. И на ту зрящи глаголала еси со властию: с сим образом благодать Моя и сила»24. Впервые слова отныне ублажат мя вси роди (Лк. 1, 48) Богородица произнесла при встрече со св. Елисаветой, когда сразу же после Благовещения праведная жена, исполнившись Святого Духа, прозрела пребывающего в Богородице Бога и исповедовала Ее как Мать Христа Спасителя. И по Преданию, когда св. Лука показал Богородице написанную им икону, Она произнесла те же слова, так как увидела Бога, пребывающего в Ее изображении и дарующего блаженство. Здесь все богословие иконопочитания и правило для всех, дерзающих писать иконы.

Богопознание через созерцание

Современная искусствоведческая литература, особенно западная, обычно ставит древнюю икону в прямую зависимость от литературы и отводит образу место иллюстрации развивающихся в письменности богословских идей25. При анализе иконописных памятников на первый план выдвигается иконография сюжета, связанного с конкретными богослужебными текстами, историческими изменениями в литургической практике и т.д. Художественный язык самой иконы почти не исследуется.

Христианство – единственная религия, в основе которой лежит не учение, а живая совершенная личность Богочеловека Христа, явившего Собою миру всю полноту знания; понятия о таких категориях, как истина, любовь, красота, благо, совесть, нравственность и другие, человечество получило не по трактатам, а просто увидело. Слово воплотилось, и потому созерцание Его стало высшим смыслом христианской жизни, а творения Святых отцов – «посохом» на духовном пути.

Мир является воплощением Божия замысла, он сотворен Словом. Но Сын Божий не только Слово, но и Образ Отца. Поэтому формы земного бытия не случайны: в них запечатлены Слово и Образ Божий. Это мировоззренческое положение христианства нашло свое воплощение в храмовом искусстве. Чистые формы архитектуры, иконописи, Литургии показывают человеку Бога, и им придается огромное значение. Ведь целью христианской жизни всегда были не начитанность и образованность, а стяжание духовного зрения для созерцания Образа Божьего в тварном мире. Именно к этому подвигали человека в своих трудах все великие Отцы Церкви, говоря о необходимости воздержания, очищения сердца и ума, послушания, смирения, молитвенного единения в любви. Потому что увидеть Бога – значит Его познать, и в Нем – получить совершенное знание. Современный же человек мыслит литературно, и ему трудно воспринимать культуру зрительного образа, тем более древнего; для него более понятен и доступен путь научного познания, а не откровения26.

Иконография Божией Матери – путь богопознания

Как все посвященное Богу, иконы Божией Матери приобщают нас к Царству великой тишины и света, абсолютного покоя и чистоты. Ни в живописи, ни в сюжете не заложено никакой чувственной напряженности. Однако как истинные произведения высокого искусства, они обладают необыкновенным эмоциональным воздействием. Икона показывает человеку то, что так необходимо его душе, без чего она обрекается на одиночество и страдание.

Вглядимся же в древние образы Богородицы и постараемся понять, как творилась их красота, попробуем, следуя строгим ритмам гармонии, постичь совершенную форму, в которой запечатлен Образ Бога.

Созданные по законам небесной красоты, иконы показывают божественное величие Богородицы и вместе с тем отражают Ее земную жизнь. Св. Патриарх Фотий (†ок. 891г.) раскрывал Ее небесное и земное служения через понятия «девства» и «материнства». В Своем изображении, пишет он, Божия Матерь всегда «по причине безстрастного и сверхъестественного рождества сохраняет невозмутимое и спокойное состояние души, отчасти выражая его во взгляде», но «в едином облике Марии одновременно два состояния: и Девы, и Матери27». И если, как Дева, Богородица посвятила Себя только Богу и уневестилась Ему, то, как Мать, Она исполнена жертвенной любви к Своему Сыну в ожидании исполнения Симеонова проречения: И Тебе Самой оружие пройдет душу (Лк. 2 34–35). Господь имеет две природы, поэтому любовь Богородицы неодномерна.

Апостол Лука, сохраняя неизменным присутствие в лике Богородицы земного и небесного, в каждом из своих творений стремился более полно раскрыть что-либо одно. Иконографии «Одигитрия», «Умиление», «Знамение» («Оранта») различны: в одних более выражено божественное величие, в других – материнская любовь. Это подобно камертону настраивает нас на восприятие смыслов в мире Божественных символов и откровений. Однако какой бы ни была иконография, в ней неизменно сохраняется общая художественная основа единого образа Богородицы и Христа28.

Пресвятая Богородица – Церковь и Божий храм

В богородичных иконах художественные образы Матери и Сына строятся на удивительном тождестве форм и выверенном ритмическом соответствии. Эти живописные приемы, которым в силу их очевидности не уделяют внимания, однако, являются наиважнейшими для иконописного богословия. Образ Матери или прямо (как в «Оранте»), или зеркально (как в «Одигитрии» и «Умилении») всегда отражает образ Сына. Простые ритмы форм передают совершенное богоподобие Богородицы, и уже при первом взгляде на икону нам открывается главное в учении о Ней: Богоподобие Божией Матери является залогом нашего Спасения.

Образы Богородицы и Христа тем не менее не равнозначны. Все иконописное пространство организуется вокруг светоносной золотой фигуры Богомладенца. Фигура Богородицы в темном мафории вторит образу Сына своими очертаниями. Мы ясно видим, что Божия Матерь являет в Себе Тело Христово, Которое есть Церковь (Кол. 1, 24). Таким образом, Богородица предстает в иконах как Церковь: «В Лице Приснодевы Марии выражается вся божественная тайна Лица Иисуса Христа. Поэтому, когда кто-либо говорит «Богородица», он включает в это слово все понятие Церкви, Пресвятая Богородица есть Церковь и Церковь есть Пресвятая Богородица»29. «Будем же мы <…> с трепетом поклоняться Нераздельной Троице, воспевая Приснодеву Марию, а в Ней со всей очевидностью Святую Церковь», – наставляет христиан святитель Кирилл Александрийский30. Святитель Андрей Критский также пишет о том, что Пресвятая Богородица, как Матерь Христа Спасителя и Главы Церкви, является «причиной и подательницей», «посредницей» всех имеющихся в Церкви благ. Она «вся для всего Жениха Церкви соделавшись храмом через чудо воплощения, стала в некотором смысле Церковью и родила Церковь»31.

Во всех иконах Божией Матери Ее изображение всегда являет образ храма: контур фигуры Богородицы напоминает однокупольный храм, внутри которого у Нее на руках, как на престоле, восседает Христос. Таким образом, икона следует также и за апостольским учением, обращенным ко всем чадам Церкви: Разве вы не знаете, что вы храм Божий. И Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог, ибо храм Божий свят; а храм этот вы (1Кор. 4, 16–17).

Взаимоотношения Богородицы-Церкви и воплощенного Христа в иконах показывает божественную природу Церкви. «Святая Церковь носит образ и изображение Божие, вследствие чего и обладает, по подражанию и подобию, таким же действием»32, – учит преподобный Максим Исповедник.

Образ любви Христа и Церкви

Учение о Церкви раскрывается и в союзе всеобъемлющей любви, соединяющей Христа и Богородицу, а значит, Бога и все человечество. Богородица усыновила человечество через апостола Иоанна у Голгофского Креста33. Послужив воплощению Христа Своей плотью и кровью, явилась и кровной матерью всем христианам, соединяющимся со Христом Причастием Его Тела и Крови. Она дала творению новое начало, соделавшись Новой Евой, и стала небесной Матерью всем людям, так как уневестилась Христу как Новому Адаму, а также Богу Отцу и Духу Святому как Богородительница Христа. Благодаря Ей любовь родительская и сыновняя сочетала Небеса с землей и восстановила сыновнее достоинство людей перед Богом. Аще чада Божия суть христиане, то и наследники: Наследницы убо Богу, сонаследницы же Христу (Рим. 8, 17)34.

На иконах Богородица несет Своего Сына как Мать, но при этом предстоит рядом с Ним в славе, бывает утешаема Им как старшим и являет с Ним нерасторжимое единство. Об этом запечатленном в иконах союзе Христа и Церкви мудрым и высоким слогом говорит великий учитель Церкви святитель Иоанн Златоуст: «Он сочетался с Нею как с женою, любит Ее как дочь, заботится как о рабыне, хранит как деву, ограждает как рай, лелеет как Свое тело, промышляет о Ней как глава, произращает как корень, пасет как пастырь, сочетавается как жених, прощает как умилостивительная жертва, закаляется как овца, хранит Ее красоту как жених, печется о Ней как муж»35. Богородица и «раба Господня»36, и Невеста Неневестная, и Жена, и Мать – Она Новая Церковь, Которая соединяется со Христом в конце времен в духовном браке37, и образ храма, спасающего на земле.

Богородица – образ церковного собора

Композиционная близость фигур Христа и Богородицы указывает на Их единство по плоти и помогает приоткрыть еще одну страницу православного вероучения. Весь тварный мир, и земной, и ангельский, получил возможность соединения с Богом через Нее одну, Она же явила перед Богом образ всего мироздания в его райском, омытом от грехов виде. Поэтому Церковь именует Богородицу «богоносной землей»38. На иконах Она изображена в темных одеждах, указывающих на цвет земли, а очертания Ее фигуры напоминают не только храм, но и гору – образ духовного возрастания. Все откровения Бога человечеству в Ветхом и Новом Завете даны были на горах. В любом иконописном пейзаже от земли поднимаются горки, в каждой церкви в алтаре находится горнее место, и в Литургии звучит обращение: «Горè имеем сердца». Гора – это и библейский прообраз Божией Матери39, нашедший свое художественное выражение в иконах. И в новозаветное время Ее славословят «подлинной горой Господней, возвысившейся и лежащей над всяким холмом и всякой горой человеческой и величием ангельским, от которой без содействия рук, телесно, благоволил быть отсеченным краеугольный камень – Христос, Единая Ипостась, соединившая прежде разделенное – божество и человечество – и [созидающая] ангелов и людей, язычников и плотский Израиль в единый духовный Израиль»40, то есть в Церковь. Это образное богословское определение церковного собора в иконах Божией Матери раскрывается не описательно, а через обобщенный живописный образ Богородицы как Тела Христова, храма и духовной горы.

«Свет неприступный»

Все символы, заключенные в рисунке, композиции и ритмическом строе икон, получают свое развитие в цветовом живописном решении. Колорит богородичных икон, построенный на крупных сильных контрастах блестящего светлого и насыщенного темного тонов, очень красив и емок по смыслу. Привычные на Руси пурпурные, почти коричневые одежды Божией Матери, строгий контур Ее мафория ясно читаются на золотом (редко – на серебряном или белом) фоне, который стоит сверкающей непроницаемой стеной, создавая ощущение непостижимости, запредельности иконописного пространства. Отгороженная узором золотой отделки, фигура Богородицы словно выступает из глубин таинственного Царства Света, неся на руках частицу потустороннего сияния – золотого Богомладенца Христа. На челе и на плечах Ее звездами горят знаки этого чудесного Рождества – символы Приснодевства как печати умопостигаемого мира.

Золото, главный цвет в иконе, свидетельствует о Царстве Славы и называется «светом», ведь на иконах изображаются те, кто вечно пребывает в Царстве Света: Спасенные будут ходить во свете <…> и ночи не будет, и не будут иметь нужду ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их» (Откр. 21, 2; 22, 5). Золото икон мистически являет свет Божественной славы, которая нисходит в образах в мир, и возводит тварное к Божественному. Бог есть Свет, и знание о Себе Он подает Божественным Светом – энергией, изливаемой Духом Святым. Видеть этот нетварный свет дано только избранным святым, стяжавшим дар духовного зрения, «ибо Бог, будучи во всем, но безмерно превосходя все и являясь Наиединственнейшим, будет зрим мысленным оком чистых»41. Пречистой Деве Марии «полностью был вверен Свет»42. И Она стала не только его проводником, но и подательницей совершенного знания о Боге. Это знание Она вечно несет людям, как несет на иконах сияющую фигуру Христа. Поэтому Церковь молитвенно просит Ее: «Сиянием, Дево, из Тебе воссиявшаго Света, ум мой озари, сердце просвети, тьму греховную отгоняющи и мглу лености моея потребляющи» (Светилен).

Образ тайны Воплощения

Золотые одежды Богомладенца на золотом фоне подчеркивают явление Его не от мира сего. Однако золото одеж Христа другое. Если фон и нимбы на богородичных иконах обычно покрываются чистым, гладким сусальным золотом, то одежды Богомладенца как бы «затянуты» лучиками (ассистом), положенными поверх охристой подкладки. Желтый и золотой – подобные в иконописи цвета, и соединение их, конечно, не случайно. «Да сияет нам, Господи, видимый свет Твоего человечества, да сияет и сокровенный свет Твоего Величия, Один свет да сочетовается с другим светом, и да возсиявает нам Солнце правды»43. Так канонически в цвете раскрывается образ тайны Воплощения, исповедание догмата Православной Церкви о Лице Иисуса Христа, данного Святыми отцами IV Вселенского собора. Христос – истинный Бог и истинный Человек, и два естества пребывают в Нем «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно». Поэтому символические одежды Христа никогда не изображаются просто золотыми. Золото не смешивается с охрой, но и не отделяется от нее в одеждах Богомладенца.

Видимо, такое изображение было направлено Церковью против ереси монофизитов, утверждающей, что Богомладенец прошел сквозь Свою Мать и ничего не воспринял от Нее, и против ереси Ария, утверждавшего, что Христос является твореньем Бога, но не Богом. Образ Богомладенца Христа и Богородицы в иконах всегда составляют единый образ. И если бы в богородичных иконах Христос изображался только в золоте или пурпурно-синих одеждах (как в образе Вседержителя и в праздниках), то мы видели бы в Нем или только Бога, поглощающего человеческую природу, или же воспринимали бы Его как человеческого младенца – примером чего могут служить образы эпохи Возрождения.

«Чудо смирения: Слово «принимает» от собственного Своего творения, Бог в решающий момент Благовещения испрашивает у Марии начаток Своего человечества, собственную Свою человеческую природу»44. Особое взаимодействие золота и охры в облачениях Христа говорит нам, что Он, находясь на руках Своей Матери, является частью Своего Творенья и пребывает одновременно в Своих горних селениях, в Царстве Славы, как Бог.

Символика одежд Богородицы

Божию Матерь в Византии чаще всего изображали в синем мафории, того же цвета повое и пурпурном хитоне. Тем самым подчеркивалось главенство в Ней небесного над земным: синий или голубой – это цвет Небесной иерархии, над которой Божия Матерь поставлена Царицей. Ради справедливости надо отметить, что изображения Богородицы в вишневом мафории встречаются также довольно рано – уже в VII веке. На запястьях Богородицы всегда видны поручи как сослужащей Христу в Его Искупительной жертве. Царское достоинство символически являет и пурпур (греч. – порфира, русск. – багрянец). С ветхозаветных времен он был знаком царского и первосвященнического достоинства. Дева Мария происходила из рода царей и первосвященников, воспитывалась в Святая Святых Иерусалимского храма и, наверное, имела право облачаться в него. Кроме того, красный и пурпурный цвета ассоциируются с кровью, поэтому они знаменуют воплощение и страдания Христа, а в других иконах также мученичество за Христа. Эта символика следует за евангельскими образами и церковными преданиями. В одном из них45 говорится, что в момент Благовещения Пресвятая Богородица пряла пурпурную нить для завесы Святая Святых Иерусалимского храма. Именно эта завеса раздралась надвое сверху донизу46, когда Иисус Христос умер на Кресте. В багряницу Господа облачили перед Распятием47, в насмешку именуя Его Царем Иудейским. Пресвятая Богородица в посвященных Ей гимнах прославляется как «Червленица, кровями Своими окрасившая божественную порфиру для Царя Сил»48. «Мысленная багряница – плоть Еммануила соткалась внутри Твоего чрева как бы из вещества пурпурного: потому мы почитаем Тебя, истинную Богородицу», – говорится в Великом каноне свт. Андрея Критского49.

Русская икона подчеркивает преимущественно Богоматеринство Пресвятой Богородицы: Ее земные страдания выступают на первое место. По сравнению с византийскими русские иконы меняют местами цвета одежд Божией Матери: мафорий пишется пурпурным, а хитон – синим.

Символика одежд Христа

Как уже говорилось, Иисус Христос в образе Вседержителя и в иконах на сюжеты Евангелия изображается в пурпурных и синих одеждах. Но на богородичных иконах мы видим на Нем золотой на желтой подкладке гиматий, красный или синий пояс и клав50. Часто Богомладенец Христос одет в белую рубашечку. Золотой и желтый знаменуют свет Славы и прославленной человеческой плоти. Остальное подсказывает Церковь, где одежды лишены обыденного смысла, так как «нет ничего человеческого в предметах священных»51, потому что источником церковной символики является личность Ее Великого Архиерея Христа52.

Свт. Симеон Солунский пишет, что исподь святительских облачений – подризник или «стихарь, обыкновенно белый, знаменует свет и чистоту Божию, и то, что [Господь] создал и принял на Себя природу нашу чистою <…>. Бывающие на подризнике [так называемые] источники53 знаменуют дары учения, а также и потоки крови Спасителя нашего. Поэтому только архиерейский стихарь имеет их…»54. Клав на белой рубашечке Христа в виде цветной полосы на плече может означать эти «источники». Кроме того, он может быть и символом архиерейского омофора, который тоже кладется на одно плечо как знак воплощения и приносимой в жертву плоти. Яркий пояс Богомладенца служит «образом силы <…> к приношению Жертвы <…>. А вместе с тем пояс указует и на дело служения, – ибо тот, кто служит, опоясывается <…>»55. Остальные святительские одежды в Церкви указывают на те свойства Христа56, которыми Он обладает по божественной природе и неизменно являет в каждом Своем образе (епитрахиль – высшая благодать, палица – целомудрие и сила, побеждающая смерть, поручи – служение истине, саккос – божественная крепость и бесстрастие)57.

Освящение словом

Любая икона обязательно имеет подпись. Слово освящает, свидетельствует об истинности изображения и именует ее. Без него она теряет свои сокровенные свойства. Ведь Бог сотворил все Словом и только в Нем являлся человечеству до воплощения Спасителя. С Рождеством Христовым миру открылся другой – видимый Образ Бога. Икона, собирая полноту откровения о Боге, соединила образы зрительный и словесный.

Слова возносят человека в Царствие Божие и запечатлевают его образ на небесах. Бог же является в образе «родственном» и «сродном»58 нашей человеческой природе. Бог нисшел на землю, а человек словом восходит к своему Творцу, слагая свой вечный образ на Небесах. «Чувственный мир существует в умопостигаемом посредством своих логосов (слов), умопостигаемый в чувственном – посредством своих впечатлений <…> они словно колесо в колесе (Иез. 1, 16)"59.

Рядом с нимбом Пресвятой Богородицы подписи М҃Р, что значит по-гречески «Матерь Бога». У Христа нимб всегда крестчатый. В крест вписано слово Ѡ҆́ОН, то есть «Сый», или «Сущий». Рядом с нимбом имя Спасителя – І҃С Х҃С.

«Ею же поклоняемся Творцу»60

Пресвятая Богородица явила в Себе образ Божий, связав тем самым два мира – горний и дольний, Божественный и тварный. Поэтому Она Сама в Своем Лице есть мистическое богословие Церкви. И без преувеличения можно сказать, что в Священном Предании изначально оно было изложено не только в слове, но и запечатлено в Ее иконах.

* * *

1

Ученик апостола Павла, присутствовавший при Успении Пресвятой Богородицы. В Православной традиции считается автором знаменитого корпуса богословских трактатов «Ареопагитики».

2

Поселянин Е. Сказания о чудотворных иконах Богоматери и о Ея милостях роду человеческому. М.,1993. С.3.

3

Кавасила Николай. На преславное рождество Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы // Вестник русского христианского движения. Париж, 1983. № 133. С.17.

4

Дионисий Ареопагит, св. Божественные имена // Мистическое Богословие. Киев, 1991. С. 38.

5

Григорий Нисский, св. Об устроении человека. СПб., 2000. С. 69.

6

См. учение об образе и подобии у св. Диадоха Фотикийского: Подвижническое Слово (сотница), 89 // Добротолюбие. Т. 3. М., 1900. С. 62–64; и у др.св.отцов. См. также: Успенский Л.А. Богословие иконы Православной Церкви. Париж, издательство Западноевропейского экзархата Московской патриархии, 1989.

7

Кавасила Николай. На преславное рождество Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы С. 28.

8

Ефрем Сирин, св. Творения. Т. 5. Сергиев Посад, 1900. С. 191–201, 204–207.

9

Григорий Палама, святитель. Омилия 37-я на Всечестное Успение Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии // Беседы (Омилии) святителя Григория Паламы. М., 1993. Ч. 2. С. 120.

10

Правила, существующие во всех видах церковных искусств – литературе, архитектуре, музыке, живописи, прикладном искусстве; чинопоследование. В течение многих веков каноны составлялись святыми отцами для правильного прославления Бога в литургическом искусстве и для ограждения от всевозможных ересей и мудрований. Каноны являются частью священного Предания Церкви.

11

Деяния Вселенских Соборов. Казань, 1873. Т.7. С. 470.

12

Там же.

13

В те времена люди знакомились с Евангелием только при его чтении в храме.

14

Деяния Вселенских Соборов. Т. 7. С. 517.

15

Цит по: Преображенский В., священник. Преподобный Феодор Студит и его время. М., 1896. С. 68.

16

Григорий Палама, святитель. Омилия 37-я на всечестное Успение Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии. Ч. 2. С. 120.

17

Там же.

18

Там же. Ч. 2. С. 113.

19

Там же. Ч. 2. С. 120.

20

Там же.

21

Там же. С. 119.

22

Там же. С. 117.

23

Некоторые исследователи говорят о четвертом образе «Агиосоритисса», где Богородица изображена без Младенца повернувшись в полупрофиль с поднятыми в молитве руками. Не исключено, что этот образ был частью деисусной композиции.

24

Минея. Май. Служба сретению чудотворной иконы Пресвятой Богородицы, нарекаемой Владимирская. На литии стихира.

25

Такое направление в искусствоведческой мысли можно рассматривать как следствие несколько тенденциозного толкования слов святых отцов VII Вселенского собора о равноценности для богословия слова и образа: «Что повествование выражает письмом, то же самое живопись выражает красками». – Деяния Вселенских Соборов. Т. 7. С. 452. «При чтении [Евангелия] мы ушами воспринимаем слышанное и отсылаем к уму; а когда видим глазами иконные изображения, то просвещаемся умственно». – Там же. С. 442. «Посредством чтения и живописного изображения мы получаем познание об одном и том же, так как оба они существуют для того, чтобы приводить вещи на память». – там же. С. 442. См. также наст.изд. Примеч. 9 10.

См.: Mathew G. Byzantine Aesthetics. London, 1963; Belting H. An Image and Its Fanction in the Liturgy: the Man of sorrows in Bizantium / / DOP. 1980–1981; Щенникова Л.А. Иконографические особенности праздничного ряда из Благовещенского собора Московского Кремля / / Художественное наследие: Хранение, исследование, реставрация. Вып. 13. М., 1990.

Этингроф О.Е. Образ Богоматери. Очерки византийской иконографии XI-XIII веков. М., 2000. В библиографическом очерке автор неоднократно отмечает, что современная иконографическая наука изучает иконы именно в свете влияния на них литературных текстов (литургических, гимнографических, толковых и т.д.). Следует все же отметить, что без проделанных в этом направлении работ в настоящее время было бы невозможно видеть в иконе «богословие в красках».

26

Настал момент вспомнить огромный потенциал старого творческого исследовательского подхода, многие годы являвшегося основным в искусствознании, и соединить его воедино с иконографическим и интерпретационным методами. Речь идет о школе искусствоведения, основанной на художественном анализе памятников, опыт которого мог бы внести серьезный вклад в разъяснение иконописных программ. Образно-стилистический анализ, являющийся обычной искусствоведческой практикой при раскрытии замысла произведений Нового времени, никогда не применялся по отношению к иконописи. А ведь именно христианство с его подчеркнуто серьезным отношением к форме, то есть композиции, ритму и цвету в живописи, повлияло на ее осмысленное использование в искусстве Ренессанса и последующих веков. При анализе иконописного произведения необходимо лишь учитывать, что картина и икона различаются в понимании образности. Для картины – это образ земного мира и личности художника, для иконы – это образ Бога и личности Христа. Последовательный искусствоведческий образно-стилистический анализ наиболее выдающихся произведений иконописи, проведенный не отвлеченно эстетически, а через призму учения Церкви, показывает, что композиционный и ритмический строй икон, цветовые соотношения в них играют гораздо большую роль в раскрытии богословского смысла произведений, чем сюжетно интерпретируемые отдельные знаковые символы и поиски «привязок» к конкретным литературным памятникам. Если иконы сейчас, перефразируя кн. Е. Трубецкого, называют «богословие в красках», то такой метод можно было бы условно назвать «художественно-богословским».

27

Цит. по: Бычков В.В. Малая история византийской эстетки. Киев, 1991. С. 230.

28

В связи с этим можно отметить. Что Богородица без Младенца встречается в православной иконописи заметно реже.

29

Цит по: Святоотеческое наследие. Творения преподобного Иоанна Дамаскина. М., 1997. С.334.

30

Там же. С. 334–335.

31

Там же. С. 334.

32

Творения преподобного Максима Исповедника. М., 1993. Кн. 1. С. 154–184.

34

Творения иже во святых отца нашего Тихона Задонского. М., 1889. Т. 5. С. 180.

35

Полное собрание творений св. Иоанна Златоуста в двенадцати томах. М., 1991. Том 3. Кн. 2. С. 426. (репринт. СПб. 1898.)

38

Святоотеческое наследие. Творения преподобного Иоанна Дамаскина. С. 294.

40

Святоотеческое наследие. Творения преподобного Иоанна Дамаскина. С. 254.

41

Творения преподобного Максима Исповедника. Кн. 1. С. 157.

42

Там же. С. 30.

43

Ефрем Сирин, преподобный. Творения. М., 1995. Т. 5. С. 172.

44

Лосский Вл. Догматическое богословие // Мистическое богословие. Киев, 1991. С. 315.

45

Благовещение // Энциклопедический словарь. Изд. Ф. Брокгауз – И. Ефрон. СПБ., 1893. Т.IV. Кн. 7. С. 43.

48

Триодь Постная. Суббота пятая Великого Поста. Похвала Пресвятой Богородицы. Песнь 4, тропарь 3.

49

Андрей Критский, святитель. Великий покаянный Канон. Репринт. СПб., 1992. С. 110.

50

В иконописи – полоса на правом плече хитона Христа. Клавус (лат.) – в древнем Риме пурпурная кайма на тунике сенаторов и всадников. Клава (лат.) – булава, дубина, палица. Клаватус (лат.) – сделанный на подобие булавы, гвоздями обитый, пригвожденный. См.: Чудинов А.Н. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. СПб., 1910.

51

Сочинения блаженного Симеона, архиепископа Фессалоникийского. Репринт. М., 1994. С. 243.

53

Цветные ленты, нашитые на стихарь от плеч до низу.

54

Сочинения блаженного Симеона, архиепископа Фессалоникийского. С. 96–97.

55

Там же. С. 100.

56

Там же. С. 294, 269.

57

Иконы, где Христос представлен как Царь Царей и Великий Архиерей в одеждах земных правителей появились на фоне упадка православной духовности.

58

Иоанн Дамаскин, преподобный. Три слова против отвергающих святые иконы. СПб., б/г. С. 8.

59

Творения преп. Максима Исповедника. Кн. 1. С. 157.

60

Акафист ко Пресвятой Богородице. Икос 1.



Источник: Божия Матерь в ее иконах : опыт художественно-богословского анализа / О. В. Губарева. - Москва : Паломник, 2006. - 158, [1] с., [16] л. цв. ил. : ил.; 17 см.; ISBN 5-88060-042-4

Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс