Современные летописи раскола. Выпуск 2

Прежде всего занесем в нашу «летопись» краткий рассказ о несогласиях между окружниками и противоокружниками по вопросу, имеющему более общественное, нежели религиозное значение, но тем не менее тесно связанному с общим ходом тех неудобопрекратимых движений в расколе, которые вызваны изданием Окружного Послания и самым крупным выражением которых в последнее время был пресловутый белокриницкий собор 1868 года. Мы намерены сообщить здесь краткие известия именно о спорах между обеими партиями – приемлющих и не приемлющих «Окружное Послание» – из-за выбора новых попечителей на Рогожское кладбище.

По обыкновению, издавна принятому, на кладбище всегда бывало не менее, как по два попечителя, и в последнее время занимали эту должность два московские купца – Досужев и Бочин. Но в 1866 году Досужев отказался от должности, и с того времени попечителем остался один Бочин. Бочин принадлежит к партии противоокружников и состоит под влиянием Муравьева, Давыда Антипова и прочих. Так как звание попечителя дает ему значительный вес в обществе старообрядцев и, что всего важнее, открывает возможность свободно распоряжаться кладбищенскими капиталами, то для партии противоокружников было весьма важно иметь его на своей стороне, и напротив, сторонники «Окружного Послания» видели в этом обстоятельстве не малую для себя невыгоду. Так, между прочим, они замечали, что общественные суммы употребляются на поддержание противозаконных раздорнических предприятий в Белой Кринице, на угобжение по мере надобности златолюбивого Кирилла и не менее златолюбивых руководителей его, Акинфа, Никиты и проч. Были и другие случаи, обличавшие небрежность и неправильность распоряжения при Бочине общественными суммами, и в том числе известное похищение денежного сундука из рогожской конторы мошенниками, переряженными в полицейских чиновников, после которого состояние кладбищенских сумм осталось для общества неизвестным.

Все это, разумеется, было весьма неприятно окружникам. Не раз они предлагали Бочину произвести через посредство избранных почетных членов общества ревизию принадлежащих кладбищу сумм и после того учредить постоянный контроль за распоряжением этими суммами, или же, наконец, если все это ему не угодно, отказаться от должности попечителя. Бочин отклонил все предложения, о контроле и других ограничениях его власти; а оставить должность отказался под тем предлогом, что в оной утвержден правительством, хотя, незадолго перед тем, Досужев, утвержденный в должности попечителя также правительством, не нашел в этом обстоятельстве препятствия выйти из попечителей. Наконец общество окружников решилось и без согласия Бочина приступить к избранию на его место новых попечителей Рогожского кладбища. На основании прежних примеров и давнего обычая, утвержденного и московскою полицейскою властью, выборы попечителей производятся в конторе Рогожского кладбища всем обществом прихожан кладбища, в присутствии полицейского чиновника, который однако назначался только для предупреждения каких-либо могущих возникнуть беспорядков, но отнюдь не для участия в выборах. Окружники, находясь в особенных обстоятельствах, нашли себя вынужденными и решились отступить от принятого порядка выборов. Произвести их в конторе, где Бочин полный хозяин, и в собрании членов противоокружнической партии, они находили неудобным, потому что противоокружники, без всякого сомнения, пригласили бы коломенских, огородницких и гуслицких крикунов своей партии, которые для защиты старого попечителя могли решиться на самые крайние меры. Поэтому присудили произвести выборы в доме частного лица, одним своим обществом; и так как при этом не предполагалось возможности каких-либо споров или беспорядков, то не находили нужным и присутствие чиновника от полиции, считая достаточным по окончании выборов донести кому следует о новоизбранных попечителях для утверждения их в должности. 8-го мая настоящего 1869 года, окружники, в весьма значительном числе, собрались в доме купца Банкетова и, по рассмотрении всего дела о попечителях, постановили: засвидетельствовав признательность г-ну Бочину за труды его по должности попечителя Рогожского кладбища (это сделано было в видах вежливости и ради смягчения его гнева), назначить на его место двух новых попечителей, купцов Лазарева и Назарова. Приговор этот подписали до полутораста членов окружнической партии, в том числе значительнейшие лица из московского старообрядского общества, Морозовы, Бутиков, Царский, Свешников, Банкетов и пр. Для лучшего же объяснения всему старообрядскому обществу причин, побудивших произвести выбор новых попечителей, и именно указанным порядком, составлена была особая записка. Записка эта указывает, между прочим, следующие беспорядки в распоряжении общественными суммами, побудившие принять меры к устранению Бочина от должности попечителя: «В феврале 1863 года Бочиным и его приближенными был привезен в Москву белокриницкий митрополит Кирилл, и ему выдано было из общественной суммы, кроме расходов на содержание и путевые издержки митрополита, наличными деньгами 5000 рублей»¹. После того с доверенным своим Ефимом Крючковым Бочин послал за границу к митрополиту Кириллу более 4000 руб., за что он поставил партии раздорников епископа на Москву, названного новым Антонием Гуслицким. Затем был украден сундук из рогожской моленной, в коем было 68000 руб. Сундук, как известно, после отыскан, но что в нем уцелело добра, про то пока еще никому неизвестно. Общество положительно желает знать, сколько общественных денег оставалось по отыскании оного сундука, и где они в настоящее время находятся. Но Бочин со своими приближенными почему-то не желает подвергать и этого общественному контролю. Московское старообрядческое общество достаточно известно о том, что в последнее время, именно в январе 1869 года, Бочин с приближенными ему, в числе пяти человек, бывши в Петербурге, позволили себе принести г-ну *** непозволительный подарок, заключающийся в серебряном сервизе. Это было сочтено за подкуп и возвращено в общество, к крайнему конфузу, через московскую полицию обратно с выговором. Это могло лечь на целое московское старообрядческое общество, тогда как общество об этом положительно не знало, и ложно именующим себя депутатами не давало никакого права действовать от лица общества, и пришло в крайнее негодование на Бочина с приближенными ему лицами за таковые противные их действия». Причины же, побудившие произвести выбор попечителей не в конторе Рогожского кладбища, записка объясняет следующим образом: «Зная, что попечитель Бочин со своими приближенными, для своей поддержки, намеревался пригласить на выбор крестьян Гуслицкой волости, села Коломенского и других мест московской губернии, людей грубых, беспокойных, производивших беспорядки во время общественного собрания в октябре 1866 года (за что бывший министр внутренних дел статс-секретарь Валуев делал строгий выговор некоторым почетным прихожанам Рогожского кладбища), мы должны были предупредить неизбежное нарушение общественного спокойствия, и потому собрались для выбора попечителя в доме одного частного лица». Так как избранные попечители могли не иначе вступить в свою должность, как по утверждении в оной правительством, то избиратели, приговором состоявшимся 17-го мая, назначили из своей среды трех уполномоченных депутатов – Бутикова, Свешникова и Шибаева – «ходатайствовать у господина московского генерал-губернатора и других начальствующих лиц, где укажет надобность, об утверждении избранных по общему приговору попечителей Рогожского кладбища». 20-го числа Шибаев, на которого прочие депутаты, слишком занятые коммерческими делами, возложили главные хлопоты, подал генерал-губернатору прошение об утверждении Лазарева и Назарова в должности попечителей Рогожского кладбища, с объяснением причин, побудивших сделать этот выбор, и притом без участия значительной половины старообрядского общества, преданной Бочину.

Между тем Бочин, Муравьев и прочие руководители раздорнической партии нимало не смущались предприятиями окружников, будучи уверены, что произведенный этими последними выбор попечителей, как неправильно учиненный, утвержден быть не может. Как только сделалось известным, что выбор состоялся, они довели об этом до сведения московского обер-полицеймейстера, как о беспорядке, как о деле, учиненном вопреки существующих правил относительно выбора попечителей Рогожского кладбища. Таким образом, когда Шибаев явился к начальству со своей просьбой об утверждении новых попечителей, начальству уже было известно, что выбор этих попечителей произведен неправильно, и на просьбу последовал отказ.

Собственно говоря, каких-либо строго определенных и утвержденных правительством правил относительно избрания попечителей Рогожского кладбища не существует; а некоторые частные на этот предмет распоряжения московского начальства окружники находили возможным истолковать в пользу учиненных ими выборов. Не считая посему решение г. обер-полицеймейстера утверждающимся на законных основаниях, они решились перенести свое дело на суд высших инстанций. Депутация от окружников отправилась в Петербург и представила г. министру внутренних дел докладную записку, в которой объяснила причины, побудившие окружников приступить к избранию новых попечителей с отступлением от некоторых прежних обычаев, и вместе просила сделать распоряжение об утверждении избранных. Так как определенных и законно-утвержденных правил относительно выбора попечителей на Рогожское кладбище действительно не оказалось, то министр нашел нужным назначить комиссию для рассмотрения этого дела и составления определенных правил, которыми на будущее время должны руководствоваться старообрядцы Рогожского кладбища при выборе попечителей.

Хлопоты окружников в Петербурге заставили раздорников призадуматься и быть настороже. В учреждении комиссии им чуялось нечто для них неблагоприятное, так что они решились войти в переговоры с окружниками относительно взаимного примирения, после которого можно было бы приступить и к избранию попечителей по общему согласию. Условия примирения предложены были старые, заявленные еще в 1865 году, а именно: совершенное уничтожение Окружного Послания, как бы оного и не бывало, и назначение двенадцати депутатов из числа общественных лиц, без согласия которых духовенству ничего не делать². Раздорники давали разуметь, что в случае принятия этих условий, они даже готовы признать ненавистного им Антония (Шутова) московским архиепископом. Как распорядились бы они при этом своим собственным Антонием (Гуслицким), этого вопроса не касались; но, по-видимому, они были не прочь пожертвовать и этим несчастным Антонием, и самим белокриницким Кириллом (мы увидим ниже, что раздорники имели тогда причины питать неудовольствие против Кирилла). Но окружники не изъявили готовности принять предложенные условия примирения. Тогда раздорники, в предупреждение могущих последовать неблагоприятных для них решений из Петербурга, признали нужным, не заключая примирения с окружниками, произвести выборы попечителей издавна принятым порядком с разрешения правительства и в общем собрании прихожан Рогожского кладбища, то есть с участием и окружников, голос которых надеялись легко заглушить при помощи коломенских, гуслицких и иных громогласных своих сторонников. За разрешением произвести выбор попечителей раздорщики обратились к московскому обер-полицеймейстеру, от которого и получили оное беспрепятственно. Назначен был день выборов и разосланы приглашения к главным лицам окружнической партии, а также письма в село Коломенское и другие места, чтоб оттуда прислали на Рогожское кладбище к назначенному дню «известных своею благонамеренностью» людей. Встревожились в свою очередь окружники. Они отправили депутацию к обер-полицеймейстеру с просьбою отменить распоряжение о выборе попечителей Рогожского кладбища; при этом они объяснили, что дело о попечителях находится теперь на рассмотрении г. министра внутренних дел и отдано им на обсуждение особо назначенной для того комиссии, что поэтому-то они и просят отменить выборы до решения дела упомянутою комиссиею. Просьба их не была принята в уважение. Тогда окружники опять послали депутацию в Петербург для личного объяснения министру всех обстоятельств дела. В самый день назначенный для выборов, когда на Рогожском кладбище собрались уже толпы избирателей, обер-полицеймейстер прислал известие, что он получил от г. министра внутренних дел телеграмму, содержащую распоряжение о воспрещении старообрядцам Рогожского кладбища приступать к выбору попечителей впредь до нового о том распоряжения. Таким образом замысел раздорников не удался, выборы не состоялись. Это было в половине минувшего сентября.

В настоящее время правила относительно выбора попечителей Рогожского кладбища уже составлены и утверждены г. министром внутренних дел. Сущность их состоит в следующем: при встретившейся надобности в выборе попечителей Рогожского богаделенного дома, общество старообрядцев поповского согласия избирает предварительно из своей среды 30 человек доверенных или уполномоченных, которым собственно и предоставляется право избирать двух попечителей, каковой выбор принимается всем обществом беспрекословно; обязанности избранных таким порядком попечителей должны ограничиваться собственно экономическими распоряжениями по Рогожскому богаделенному дому, и притом распоряжения эти подлежат контролю со стороны общества. Очевидно, что окружники получили удовлетворительное для них решение дела о выборе попечителей. Правило, чтоб отселе в действительном выборе попечителей принимали участие не более 30 человек, устраняет возможность тех беспорядков, которых именно опасались они от присутствия коломенских, гуслицких и прочих крикунов, преданных противоокружнической партии (хотя в самом выборе уполномоченных, имеющем здесь существенную важность, эта опасность, повидимому, не устранена ничем. Равным образом строгое ограничение прав и обязанностей попечителей только делами экономическими, чем пресекается для них возможность вмешиваться своей властью в прочие дела и особенно «церковно-иерархические», как, например, иметь влияние на ход борьбы из-за вопросов догматических, возбужденных Окружным Посланием, также учреждение контроля над самыми экономическими распоряжениями попечителей, есть именно то, чего желали окружники. По этим правилам теперь и будут произведены выборы новых попечителей на место Досужева и Бочина, если только выборы, произведенные окружниками в мае, не получат утверждения.

Мы изложили обстоятельства происходившей между двумя партиями борьбы из-за выбора попечителей, насколько обстоятельства эти известны нам из некоторых документов и из рассказов лиц, близко знающих дело. Для нас собственно важно здесь то обстоятельство, что разделение московских старообрядцев поповского согласия на окружников и неокружников оказалось столь прочно утвердившимся, что отражается решительным влиянием и на делах, имеющих значение по преимуществу общественное. Дело о выборе попечителей и вызвано было главным образом существованием двух партий, явившихся со времени издания Окружного Послания, и постоянной, нимало не охладевающей борьбой между ними; связь дела о попечителях с религиозным вопросом об Окружном Послании ясно указали сами раздорники, поставив условием примирения обеих партий и потом совокупного, мирного избрания попечителей – уничтожение Окружного Послания. Важно и то обстоятельство, что по делу об избрании попечителей сделалось официальным образом известно высшему правительству о существовании в обществе московских старообрядцев поповского согласия двух партий, имеющих значительное влияние на ход дел в старообрядстве. Это разделение поповцев на окружников и противоокружников, вероятно, не осталось без влияния и на административное решение вопроса о порядке выборов в попечители Рогожского кладбища.

Обратимся теперь к делам, как любят выражаться старообрядцы, иерархическим.

В предыдущем выпуске «Летописей» мы изложили историю прошлогоднего белокриницкого собора, издавшего, к великому торжеству раздорнической партии, определение об уничтожении знаменитого Окружного Послания, многократно подвергавшегося этой участи и все-таки не потерявшего силу, каковое определение подписали даже заграничные епископы-окружники Аркадий Василийский и Аркадий Славский; довольно обстоятельно раскрыли мы и то, какое сильное противодействие было вызвано этим определением в среде московских окружников, как тщательно и вместе успешно вели они дело об уничтожении соборного акта и признании самого собора незаконным и недействительным. В январе месяце настоящего года, действительно, окружники достигли в этом отношении весьма значительных успехов: во все главные места, населенные старообрядцами, разослан был от московского Духовного Совета, обстоятельный и одобренный всем обществом московских окружников, разбор белокриницкого акта, раскрывающий всю его противозаконность. Антоний Шутов, дотоле явно благоприятствовавший белокриницкому собору, явился с повинною головой к окружникам и стал опять на их сторону. Аркадий Васлуйский, подписавшийся под белокриницким актом, прислал покаянную грамоту, в которой деяния белокриницкого собора объявил незаконными и свою подпись под соборным актом предал уничтожению. Из разных мест получались от старообрядцев сочувственные окружникам заявления, с полным одобрением изданного Духовным Советом разбора на белокриницкий соборный акт. Вообще в это время окружники почувствовали себя настолько сильными, что могли вступить в решительную борьбу с торжествовавшими раздорниками и действительно объявили определения белокриницкого собора незаконными и не имеющими силы. Оставалось сделать еще один, самый важный шаг, – объявить решительное отделение от неисправимых раздорников и для этого, прежде всего, отложиться от Кирилла, продавшего себя раздорникам, исполняющего всех их желания и веления – произвести установленным порядком низложение оного Кирилла, вслух всего старообрядческого мира объявить его лишенным престола и епископского достоинства. Исполнить это важное и давно замышленное архиереями-окружниками дело можно было бы, казалось, тем удобнее, что существовал уже искусно составленный акт соборного низложения Кирилла, где с большим тщанием собраны все вины, учиненные им во время управления митрополией, или собственно со времени издания Окружного Послания, и на каждую вину подысканы соборные правила, подвергающие содеявших оные тяжким наказаниям.

Этот обвинительный акт, над составлением которого потрудился искусный в делах подобного рода Иларион Егорович, был приготовлен, в первоначальном его виде, еще в 1866 году, и тогда же Пафнутием Казанским взят был на предполагавшийся в Белой-Кринице собор. После неудачной попытки устроить здесь собор, прибывшие в Белую-Криницу архиереи и депутаты окружнической партии убедили Кирилла приехать для соборных рассуждений по крайней мере в город Боташаны, и здесь, на боташанском соборище, было между прочим приступлено к чтению помянутого обвинительного акта, который и тогда уже составлял тетрадь в 80 страниц уставного письма. Но сторонники Кирилла дозволили прочесть одно только введение, а затем с криками и угрозами заставили епископов-окружников и депутатов не только оставить заседание, но и совсем выехать из Боташан³. Таким образом изложить пред Кириллом вины, за которые он подлежит извержению, тогда не удалось; а объявить его изверженным епископы-окружники не решились без предварительного объяснения ему его тяжких вин, так как этим объяснением надеялись склонить Кирилла к добровольному сложению сана, что собственно и было желательно. Впрочем, зная «неисцельность» Кирилла, они были уверены, что со временем необходимо будет произвести этот, теперь отложенный, решительный суд над нынешним белокриницким владыкой. Они тогда же писали к московским духовным властям: «так как к уврачеванию слепотствующего старца Кирилла митрополита не предвидится никаких средств, то мы, смиренные епископы, единогласно изъявляем наше с подведомым нашему смирению духовенством соизволение составить, согласно изложенного предложения, с дополнением после того от него же митрополита содеянных беззаконий, постановление, с определением конечного лишения священного сана»⁴. Неутомимый Иларион Егорыч не отказался исполнить этот совет в обвинительный акт против Кирилла, или как называли его заграничные епископы, в «предложение» о кирилловом извержении, он не замедлил внести те новые «беззакония», которыми Кирилл ознаменовал свое пребывание на боташанском соборе. Т. о. в январе настоящего года имелся уже совершенно готовый, получивший полную и законченную форму, обвинительный акт, подвергавший белокриницкого и всех древлеправославных христиан митрополита Кирилла совершенному осуждению и извержению из сана⁵. Оставалось дать этому акту надлежащий ход, ввести его в законную силу, чему указанные выше обстоятельства особенно благоприятствовали и чего желали многие из московских старообрядцев⁶. Этим был бы сделан со стороны окружников весьма важный шаг к окончательному установлению их отношений к противоокружникам, – шаг, нужду и важность которого хорошо сознавали лучшие из представителей старообрядческого духовенства⁷. Но епископы-окружники и теперь не сделали этого решительного шага, пропустили удобный к тому случай, и обвинительный акт против Кирилла, столь тщательно и искусно составленный, доселе остается без употребления.

Причиной этого были, конечно, малочисленность, а еще более, совершенная разрозненность существующих ныне епископов-окружников. Аркадий Славский, наиболее способный на всякий решительный шаг, к великому огорчению окружников, умер – да и умер противоокружником, опозорив себя подписью белокриницкого соборного акта об уничтожении Окружного Послания и не успев снять с себя этот позор, не успев отказаться от своей злополучной подписи. Аркадий Васлуйский, хотя и принес покаяние в том, что разделил позор Аркадия Славского, подписавшись вслед за ним под белокриницким актом, но, во-первых, живет далеко, притом же человек необстоятельный и двоедушный, мало уважаемый за то самими старообрядцами. Затем остаются в России Антоний, Пафнутий и Иов. Но Иов находится в своей епархии, на Кавказе; да если бы находился и в Москве, не много принес бы пользы для дела, о котором идет речь, как человек храмлющий на оба колена. Если кто мог бы действовать здесь с авторитетом и уверенностью в успехе, так именно Антоний и Пафнутий в тесном взаимном согласии. Но готовность Антония «порешить» с Кириллом и раздорниками подлежит еще крайнему сомнению; а с другой стороны не подлежит ни малейшему сомнению, что согласия между ним и Пафнутием нет и быть не может. Хотя Пафнутий, по требованию обстоятельств, и заключил мир с Антонием, когда сей последний явился с повинною головой после своих двусмысленных действий относительно белокриницкого соборного акта, но в действительности он чувствовал себя и чувствует доселе отделенным от Антония целою бездной.

Есть два очень любопытных документа, с достаточною ясностью раскрывающие, как действительно смотрит Пафнутий Казанский на Антония и какие питает к нему чувства. Это – 1) записка о действиях Антония, которую Пафнутий оставил Духовному Совету, уезжая из Москвы в августе 1867 года, и 2) его же письмо к попам Петру и Федору, членам Духовного Совета, решившимся сказать нечто в защиту Антония⁸. Записка носит заглавие: «Замечание уклонений от иерархического порядка, с нарушением церковного предания и священных канонов, учиненных архиепископом Антонием по одноличному своему произволу». Пафнутий действительно перечислил более десяти противозаконных распоряжений Антония, которые однако же Антоний не хотел признать незаконными, несмотря на советы и увещания прочих епископов; таковы именно: целое, чисто-беспоповское распоряжение Антония, чтобы тех старообрядческих детей, которые, вопреки желанию родителей, по каким-либо обстоятельствам, будут крещены в великороссийской, то есть православной церкви, и разумеется в три погружения, с призыванием Святой Троицы, перекрещивать снова; издание наполненного разными нелепостями особого «чиноприятия от инославных исповеданий»; запрещение вынимать из пятой просфоры частицу за царя; неоднократное (из человекоугодия) дозволение совершать браки в запрещенных степенях кровного родства; рукоположение священников за литургией преждеосвященных даров, и др. Исчисляя все эти деяния Антония, Пафнутий показал с надлежащей основательностью и всю их противозаконность. Особенно возмущало Пафнутия тайно и лукавым образом изданное Антонием «новодогматствование», якобы православные, «тремя персты крестящеся, образуют Троицу на кресте страдавшу» и через сие впадают «в ересь богострастную», тогда как двуперстное сложение, по словам Антония, «образует только единого Христа, во двух естествах крестное смотрение совершивша». По этому случаю Пафнутий замечает между прочим, что «произнесенное Антонием архиепископом оглаголание ересью богострастною восходит не на одних только треперстием знаменующихся, но и на всю древлеправославную церковь за осенение тресвещием и за двуперстное знаменование (ибо и здесь три пригнутые перста знаменуют Троицу). Таковое ли учение есть свет миру и соль земли? Никак нет, но разве мрак, тьма, смрад. Таковых-то учителей окаявая, Господь через пророка рече: люте прорицающим от сердца своего, ходящим вслед духа своего, а отнюдь не видящим! О словах же Антония, что Христос Спаситель «в дву естеству крестное смотрение совершил», то есть страдал и плотию и божеством, Пафнутий замечает, что «учение сие чуждо православныя веры и держащияся такового исповедания не суть христиане: «ибо не по писанию верующии вси еретици».

Исчистив законопреступные деяния Антония, Пафнутий писал далее:

«Из всех вышесказанных замечаний явствуется, что архиепископ Антоний есть неисправимый во всех своих заблуждениях, усвоенных им от безпоповских, сожженных совестию лжеучителей, каковыя в издаваемых от него рукописях оказались восходящими до богохульства; при обличении же в том, его преосвященство, не имея чем защититься, притворно соглашался исправить рукописи, но не исправиться во своих (по его поговорке, начертанных на скрижалях сердца) заблуждениях, а только на время уступить молчанием до удобного случая…»

«По сих всех простительно ли будет священному лицу, и вообще всякому понимающему христианину, оставаться равнодушным зрителем описанных и сим подобных многосложных случаев, что значило бы быть молчаливым потаковником, следовательно и участником его преосвященству в оных своевольных, в поношение и порицание христианству, паче же имени Божию, лжеучениях, на пагубу душам приемлющим и равнодушно терпящим таковая».

«Терпимы быть не должны безнаказанно и по важности их значения, и потому, что его преосвященство всегда делает однолично, без надлежащаго совета и обсуждения, втихомолку, потаенно, и разсеивает это учение по выбору в тупоумных и легковерных людях, не могущих различить лжи от истины, но готовых благоговеть исходящему изо уст владыки Антония всякому баснословному суеверию до богохульства».

«Чаю несомненно, что его преосвященство за это последнее обличение его заблуждения, как и за прежния, наградит меня по своей щедрости титлою еретика, оправдывающаго никонианскую церковь… Но безпристрастное воззрение благоговеющих к истине на вышепоказанное разъяснение его догмы и прежние его богоборные умствования обличения оправдает невинность от безрассуднаго оглаголания…»

«А чтобы Антоний архиепископ (писал Пафнутий в заключение своей записки) какую-либо в преступных деяниях, им учиненных, сознавал погрешность, никогда не бывало… При таковых неизъяснимо горчайших обстоятельствах, по моему слабому характеру, я не предвижу иных средств к пресечению и ограничению деспотических, нехристианских новоизобретательных Антония архиепископа действий и производительностей, кроме как, по Апостолу, уклониться от безчинно ходящего и не иметь с ним общения, на основании 15 правила перво-втораго собора».

По поводу этой записки Пафнутия, два члена духовного совета решились, как выше замечено, написать ему нечто в защиту Антония. Пафнутий отвечал им пространным письмом, в котором еще откровеннее высказал, что́ такое есть, по его мнению, владыка Антоний. Это, писал он, человек неисцелимо болящий недугом безпоповских лжеучений, – «его сердце преусырено, якоже губа мокротою, ядом безпоповскаго богохульства, растекается смрадом безпоповскаго гнилобесия, хапиловския впечатления⁹ на нем упрочены и начертаны неизгладимо». А между тем он считает себя непогрешимым, не хочет внимать никаким вразумлениям: «при всяком случае, в обличениях его мнений противных церковному преданию, он не сознавал себя погрешившим, даже и в явном богохульстве, но всячески оправдывает свои мнения быть правильными, да еще до изступления негодует на своих обличителей, укоряя их и обличая еретиками за то, что не согласуют с ним в богохульстве». Его самомнение и властолюбие не знают пределов: «никто не в состоянии ограничить то самовластительство, которое настолько в его необъятных голове и сердце разрослось, что он уже по невежественной слепоте и не помышляет об ограничении им усвоенного деспотизма никакими законами и не предпочитает во всем мире ничего выше собственного произвола, исключая антихристовых служителей»¹⁰. Впрочем, ради сохранения за собою высокого архиепископского титла он готов пожертвовать на время и своими безпоповскими убеждениями, тем паче отказаться от какой бы то ни было очевидной истины: «к поруганию святительского сана, за личные интересы, он кому угодно в ноги поклонится». Еще решительнее Пафнутий говорит теперь и о том, что нельзя иметь никакой надежды на исправление Антония: «кто может принять на себя исправление такого (образовательно сказать) дерева, каков есть Антоний архиепископ, при такой утолщенной застарелости и претворившейся уже в гнилость кривизне, при таких наростах, затверделых до окаменелости? Не верю, чтоб это самоуродливое страшилище можно было исправить… Скорее соглашаюсь со словами блаженной памяти инока Павла, не соизволявшего на рукоположение Антония, но (который), видя превозмогающих сторонников антониевых, наконец сказал: из старых зол новых благ не бывает! Теперь мы видим на самом деле предсказанных блаженным отцом с душевною горестию слов горчайшее событие»… Пафнутий выражает удивление, как могли писать к нему члены Духовного Совета о каких-то мерах к исправлению Антония. «Если бы вы говорили это по крайней мере людям или совсем не понимающим нашего дела, или не имеющим подробных сведений о действиях и характере Антония архиепископа!... Но ко мне такие слова – не что иное, как насмешка, именно потому, что и вам, и мне его преосвященства эгоизм, безхарактерность его производительностей, расслабленная шаткость, до беснования упорное суеверие настолько известны, что известнее еще ничего представить невозможно. О каких же еще возможно располагать надеждах?» Наконец Пафнутий еще решительнее выражает здесь свое нежелание и невозможность находиться более в общении с Антонием: «я не то чтобы подчиниться таковым архипастырям, руководящимся надменным своевольным произволом, но даже затрудняюсь признать их за истинных христиан, дóндеже они не почувствуют своего душепагубнаго увлечения и не принесут пред церковью подобающего раскаяния, «ибо идеже самопроизвольное злодеяние, тамо и лишение благодати…»

Вот каков московский архиепископ Антоний по изображению не православного писателя, враждебного расколу, но его собственного собрата, старообрядческого же епископа, и вот в каких отношениях к нему находился Пафнутий в 1867 году. С того времени Антоний не изменился нимало, что Пафнутию известно лучше нежели кому-либо, и потому примирение с ним, учиненное в конце прошлого 1868 года по требованию обстоятельств, было только наружное, а действительного, искреннего с ним общения Пафнутий не думал иметь и не имеет, как это могут засвидетельствовать и сами старообрядцы, наблюдающие за взаимными отношениями того и другого. Итак, двое главных и самых влиятельных между нынешними старообрядческими архиереями, живя в одном городе, живут и действуют совершенно порознь, не имеют ничего общего друг с другом. Очевидно, при таком одиночестве, и Пафнутий, если бы даже имел решительное желание ввести в законную силу хорошо известный ему акт о низложении Кирилла, не мог отважиться на это дело.

Были и другие обстоятельства, которые заставляли Пафнутия обратить свои мысли не столько на белокриницкого Кирилла и раздорников, сколько на свое собственное положение в старообрядчестве.

Прискорбные для окружников события, происходившие на последнем Белокриницком соборе, имели решительное влияние на судьбу некоторых старообрядцев, и прежними безобразными явлениями в расколе уже доведенных до сознания его несостоятельности и необходимости навсегда с ним расстаться. Теперь, видя, что все здравые понятия о церкви православной, о имени Иисус, о кресте четырехконечном и пр., выраженные в Окружном Послании, ниспровергнуты определением Белокриницкого собора, и что этому определению, благоприятствующему ереси Прокопа и Давыда, подчинились даже такие светила старообрядчества, как Славский Аркадий, они не захотели более оставаться в расколе и вошли в единение с церковью. Это были именно два священноинока Козьма и Пафнутий и иеродиакон Ипполит – лица очень уважаемые в старообрядчестве. Из них священноинок Козьма, старец кроткого характера и строгой жизни, считался кандидатом на одну из праздных архиерейских кафедр, а Ипполит принимал живейшее участие в текущих иерархических делах и не раз был отправляем, как один из самых надежных людей, с важными поручениями за границу. Так, еще в 1863 году, когда Кириллом издана была известная грамота об уничтожении Окружного Послания, к подписанию которой успели склонить и Амвросия. Ипполит ездил, по поручению Духовного Совета, в Белую-Криницу убеждать Кирилла к отречению от упомянутой грамоты, и потом, вместе с Иустином, бывшим епископом Тульчинским, совершил путешествие в Цилли к Амвросию, для объяснений по поводу той же грамоты; в 1866 году он опять ездил с Пафнутием Казанским в Белую-Криницу, для присутствия от имени своего епископа Варлаама на соборе, который предполагалось там устроить, и был свидетелем всех безобразий, происходивших в Боташанах, куда перенесен был собор. Вследствие такого близкого знакомства с «иерархическими» делами старообрядцев, родилось в нем решительное отвращение от раскола и, по зрелом рассуждении, он убедился в необходимости последовать примеру своих собратий, прежде присоединившихся к церкви. От исполнения этого намерения удерживала его только глубокая привязанность к Варлааму, старцу благочестивому и доброму, которого он привык почитать как отца, и который, сам вполне сознавая несостоятельность раскола, тем не менее не мог расстаться с ним на старости лет. Когда же, в начале 1868 года, Варлаам умер, Ипполиту открылась свобода действовать согласно своим убеждениям, и он уже не скрывал пред близкими ему людьми своего крайнего недовольства расколом. Так, например, в марте 1868 г. он писал в Яссы приятелю своему Василию Фомину:¹¹ «теперь, когда я лишился своего утешителя, предобраго старца епископа Варлаама, котораго заключились уста, из коих изливались медоточивыя струи смиренномудрых словес, теперь болезнь и туга сердца, опасение как бы не подпасть за богохульства бедственному жребию в будущем, вынуждают меня раскрыть терзания совести, и что я в своем сердце чувствую и скудостью ума моего понимаю, то и предаю на обсуждение всякого любящаго евангельскую истину; если же что я ошибочно объясню, в том изобличите меня, чего я буду ожидать, как полезнаго врачевания». Дальше в этом письме Ипполит указывает разные, хорошо известные ему противозаконности, учиненные Антонием, Кириллом и другими, также ереси и лжеучения, утвержденные «верховным святителем всех древлеправославных христиан». Воззри же теперь, – говорит он в заключение, – беспристрастным оком всякий нелицемерный человек, можно ли последовать таковым пастырям… Ипполит просил ясского приятеля сообщить его письмо «господам иерархам, двум Аркадиям», Славскому и Васлуйскому: «может, они сделают мне указание какое о неправильности моей, или подтвердят, скажут, что это правда. Итак, я буду ожидать полезнаго врачевания». Господа-иерархи, разумеется, никакого врачевания ему не дали. Между тем он приехал из Балты¹², где находился с Варлаамом и похоронил его, в Москву и вошел в ближайшие сношения с лицами прежде присоединившимся к церкви, особенно же с настоятелем единоверческого монастыря священноиноком Павлом (Прусским), разумные беседы которого, проникнутые искренностью и убеждением, имели на него сильное влияние. Теперь удерживали его в старообрядстве только неотступные просьбы Илариона Егорыча, с которым состоял он в самой тесной дружбе, и который, не думая впрочем и не видя достаточных оснований навсегда удерживать его в расколе, по своему обычаю, просил только об одном – «повременить», выждать более удобного времени для соединения с церковью, а между тем потрудиться вместе с ним на пользу драгоценного ему Окружного Послания. Но когда сделались известны деяния последнего Белокриницкого собора, на котором и «господа-иерархи» оба Аркадия пожертвовали истиной в видах примирения с явными еретиками Прокопом, Давыдом и покровителем их Кириллом, тогда Ипполит не захотел более принадлежать к этому жалкому старообрядству, представляемому Аркадиями, Кириллами, Антониями. 18-го декабря, не сказавшись даже Илариону, он переселился в Никольский единоверческий монастырь; с ним вместе перешел туда и священноинок Козьма, а затем и Пафнутий¹³. Пафнутий Казанский был весьма огорчен известием о переходе всех этих лиц в единоверие, и особенно о переходе Козьмы и Пафнутия, от которых этого не ожидали (Ипполита давно уже считали непрочным в расколе). Еще больше огорчился Иларион Егорыч, сильно почувствовавший теперь свое одиночество: он даже решился уехать совсем из Москвы, или, что то же, устранить себя от всякого участия в делах старообрядства, так мало соответствующих его желаниям. Уехать из Москвы в свою тихую Полосу он давно уже собирался, и сборам его наконец перестали верить; но на этот раз его намерение было твердо. В половине марта он уехал, и где теперь находится, этого не знают даже люди очень к нему близкие; известно только, что его нет еще ни в Клинцах, ни в Полоцке. Отъезд Илариона – событие очень важное для московских окружников: кто теперь заменит им этого искусного и многосведущего писателя, когда встретится надобность в сочинении подобном обвинительному акту против Кирилла, или разбору на белокриницкое соборное определение? А всего чувствительнее разлука с Иларионом была опять для Пафнутия Казанского: в нем лишился Пафнутий и самого преданного ему человека, и лучшего советника. Теперь Пафнутий остался в совершенном одиночестве: приходилось на свободе серьезно поразмыслить о своем собственном положении в старообрядстве, а также и о том, почему бегут из старообрядства люди, как ему известно, не легкомысленные и не занятые житейскими расчетами… Итак, Пафнутию было не до суда над Кириллом.

А между тем случилось с Кириллом одно из тех удивительных превращений, какие возможны только для нынешнего белокриницкого владыки всех «древлеправославных» христиан.

В мае месяце, 8-го числа, в Белую Криницу приехали из Формоса Прокоп Лаврентьев и поп Григорий с вопросительной грамотой от всего формосского общества: как надлежит судить о тех старообрядцах, которые не признают правильным белокриницкий соборный акт, изданный 8-го июля 1868 года? Вопрос этот, очевидно, вызван был определениями московского Духовного Совета относительно упомянутого акта, о которых присланы были известия и заграничным раскольникам¹⁴. Формосцы, первые ревнители прокоповой ереси, желали, чтобы Кирилл сделал какое-либо распоряжение относительно непокорных, отвергающих значение Белокриницкого собора, и Кирилл действительно вручил им грамоту, в которой повелевалось с отвергающими Белокриницкий собор, напротив же приемлющими Окружное послание, не иметь никакого общения, яко с иноверными. 9-го мая формосская депутация отправилась с этой грамотой восвояси. Потом, одну только неделю спустя, Кирилл подписал ответ на письмо, полученное им еще 17-го марта из Ясс, от Василия Фомина. Фомин писал к Кириллу, по-видимому, о церковном деле – о поставлении нового священника в Яссы; но это был, очевидно, только один предлог (местный архиепископ Аркадий мог решить это дело без всяких сношений с Кириллом); сущность письма заключалась в следующем вопросе: «некоторые люди сами разумевают и прочих людей научают так: где написано, или начертано Христа Спасителя нашего имя с двумя ижема, сице Иисус, это есть ин бог, антихрист: скажите, владыко святой, как о сем правильно надлежит разуметь?» Мнение владыки – Кирилла по этому вопросу давно и всем известно; он еще на соборе Боташанском признал правильным учение Прокопа, Давида и прочих, что Иисус, в которого верует церковь великороссийская, есть иной бог, антихрист; то же подтвердил он и на последнем Белокриницком соборе, уничтожив Окружное Послание, в котором, между прочим, именно утверждается, что великороссийская церковь под именем Иисуса верует в того же истинного Сына Божия, которому поклоняются и старообрядцы. Зачем же Василий Фомин спрашивал Кирилла о том, что давно известно всем старообрядцам? Желал ли он для каких-либо целей иметь у себя в руках подписанное самим белокриницким владыкой изложение его богохульного мнения о имени Иисус, или надеялся почему-нибудь, что владыка – Кирилл теперь откажется от своего прежнего мнения, не признает Иисуса иным богом? Если было действительно это последнее предположение (основанием для которого в таком случае служил, по всей вероятности, приличный подарок, посланный из Ясс), то оно оказалось верно рассчитанным. Вот какого рода ответ на указанный выше вопрос содержался в письме, которое подписал Кирилл 27-го мая, спустя неделю по отъезде боташанских депутатов¹⁵: «Отвещаем вам следующее, а именно: кто тако разумевает и прочих людей поучает, что Иисус ин бог, или антихрист, таковый человек самого жестокаго, закоснелаго духа безпоповскаго. Мы, православные христиане, истинно веруем и правомудрствуем сице, что сколько есть в целом мире и свете разных христианских религий, не только одного восточнаго закона, но даже во всей поднебесной народы, все они веруют с нами во единаго великаго Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, но только неправо мудрствуют, держат многия разныя ереси и раздоры…»

Сказать, что сколько ни есть на свете разных христианских религий, все равно восточного, или западного закона, все они исповедуют вместе со старообрядцами единого Бога и Спасителя Иисуса Христа, на это отважится не каждый старообрядец, даже не глубоко погрязший в расколе. И вот теперь такое смелое учение письменно провозглашает сам белокриницкий митрополит Кирилл, неоднократно утверждавший прокопово учение, якобы церковь великороссийская верует во иного бога, и не далее как за неделю пред тем издавший повеление не сообщаться с окружниками, между прочим, за то их мнение, что великороссийская церковь исповедует под именем Иисуса истинного Христа Спасителя! В объяснение этой странной перемены с Кириллом можно предположить одно из двух: или он совсем не разумел того, что подписывал в письме к Фомину (как это бывает с ним обыкновенно), или же был недоволен раздорниками, которые, по всей вероятности, забыли посещать Белую-Криницу своими милостями, не имея после Белокриницкого собора особенной нужды в Кирилле, который напротив, как по всему видно, получил и еще более рассчитывал получить приношения от окружников¹⁶ (а деньги в это время были очень нужны дедушке-Кириллу¹⁷). Но как бы ни случилось это диковинное дело, только письмо Кирилла, собственноручно им подписанное и так решительно противоречившее всему, что прежде он подписывал в угоду раздорникам, было отправлено по назначению. Ясские окружники ликовали и позаботились как можно скорее поделиться приятною новостью со всеми единомышленными старообрядческими обществами. В июне копии кириллова письма уже ходили по рукам в Москве к немалому соблазну и огорчению раздорников (поэтому-то, вероятно, они и выразили готовность пожертвовать и Кириллом, и своим Антонием во время переговоров с окружниками по делу о выборе попечителей). Фомин не преминул также послать копии кириллова письма в главные раздорнические общества, и прежде всего, разумеется, в город Формос, достопочтенному Прокопу Лаврентьевичу с братией.

Новость, обязательно сообщенная Василием Васильевичем, как и следовало ожидать, чрезвычайно изумила формосских раскольников, еще так недавно получивших от Кирилла направленную против окружников грамоту. Им даже не верилось, чтобы Кирилл мог подписать такое послание, какое прислали им в копии из Ясс, – подозревали, что оно подделано самими окружниками. Впрочем, на всякий случай, они запретили своему попу поминать Кирилла на службах; а между тем послали в Белую-Криницу запросы с требованием объяснений по поводу ясского письма. Отправлены были, 2-го июня, два послания: одно от попа Григория, на имя самого митрополита, другое от Прокопа Лаврентьева с обществом, на имя покровителя раздорников Акинфа Васильева. Поп Григорий писал: «Прошедшаго месяца маия 8-го числа текущаго года, мы были у вас в митрополии с Прокопом Лаврентьевым и с грамотою за подписом общества, и вы дали нам грамоту в таковом смысле, чтобы с приемлющими Окружное Послание не иметь никакого сообщения, как и с прочими иноверными; но после нас того же месяца 27-го числа изволили вы прислать в Яссы письмо Василью Васильеву совсем другого смысла. Там подтверждаете, что сколько в целом мире и свете разных христианских религий, не только одного восточнаго закона, но даже и во всей поднебесной народы, все же они веруют с нами во единаго Бога, то есть Жиды, и Турки, и Кальвины, и Армяне, и Татары и прочия поганския веры, кроме идолопоклонников! То следовательно со всеми нам можно иметь братский союз во всех отношениях!» Затем поп Григорий извещал Кирилла, что ему запрещают даже поминать его преосвященство в богослужении на ектениях и просил наставления, как ему поступать теперь.¹⁸ Гораздо откровеннее и решительнее высказался о «грамоте» Кирилла, посланной в Яссы, Прокоп Лаврентьев в письме от формосского общества.¹⁹ «Эта грамота, – писал он, – вреднее паче нежели Окружное Послание. В Окружном Послании признает Иисуса единосущна Отцу и Святому Духу, и другое пишет: «господствующая в России церковь, вкупе и греческая, верует не во иного бога, но во единаго с нами», и таковыми писаньями потрясли до основания все православие. А в этой, посланной в Яссы, грамоте сказано: не только Россия и Греки, но сколько есть в целом мире и свете разных христианских наций, не только одного восточного закона, но даже во всей поднебесной народы все веруют с нами во единого Бога! И таковою грамотою г. митрополит признал быть с собою не только Россиян и Греков, но даже и Латын, католиков, униатов, ариан, македониан, Армян и прочих всех во всей вселенной еретиков, даже и лютеран, быть в единоверии! И таковое митрополичье написание не только нас, единомысленную братию вашу, тронуло и оскорбило до зела, но даже могут прийти в великое смущение самые окружники, которые имеют в себе искру древности. И теперь г. митрополит этою грамотою опроверг все соборные грамоты законные и правильные, даже и клятвы святых отец, писанные в заключениях соборных грамот, привлек на себя, и посылаемые г. митрополитом грамоты, как-то в Россию и прочие места, остаются ложными. Да к тому же теперь еще более должен возгореться пламень, нежели от Окружного, в православных христианах, от чего народы должны прийти в раздробление на мелкие секты, или части, как было и во время Никона». Затем Прокоп Лаврентьев просил Акинфа разузнать, действительно ли послана «оная грамота» в Яссы, ибо они сему веры не имеют, полагают что это подделка окружников, – Корнилия с Николою. «Из Ясс, – прибавлял он, – повсеместно копии разосланы с великим торжеством: «теперь кажется им, что они всю вселенную победили! А у нас от туги, и печали, и страха все уды наши дрожат и персты наши пером не владеют… Сколько старалися угасить пламень семилетный раздора церковнаго, а ныне сами пали падением велиим!»

Нельзя не согласиться, что замечания Прокопа Лаврентьева относительно кириллова письма в Яссы совершенно справедливы. Кирилл действительно противоречил себе, самым очевидным образом, – все сделанное им прежде и писанное в защиту раздорников опроверг теперь своим ясским посланием, а об имени Иисус высказался даже гораздо смелее, нежели автор Окружного Послания. И если это последнее, как выразился Прокоп Лаврентьев, «потрясло до основания» все старообрядство, то тем большего соблазна надлежало ожидать от митрополичьего письма, далеко опередившего Окружное Послание антираскольничьими воззрениями на христианские религии. Но Кирилл нимало не смутился формосскими письмами, несмотря на всю основательность прокоповых замечаний. Он обратил внимание только на то, что письма оскорбительны для его первосвятительского достоинства, что в них даже приравняли его (оле ужаса!) Никону патриарху... Этого было достаточно, чтобы Кирилл, вообще весьма чувствительный к обидам подобного рода, в отмщение формосским раздорникам, пошел еще дальше по новому пути. Впрочем, ответ на формосские письма пришлось отложить на довольно долгое время. Кириллу понадобилось съездить в Вену для ходатайства пред императором по общественному делу. От австрийского правительства последовало распоряжение, чтобы буковинские липоване, наравне с прочими подданными империи, поставляли молодых людей для военной службы. До сих пор липоване благополучно избегали этой повинности, прикрываясь привилегией, данной им Иосифом II в 1783 году²⁰. Новое распоряжение правительства очень их озаботило: военная служба, да еще в немецких полках, не согласуется даже с религиозными понятиями липован, которые долго и упорно уклонялись, в силу также религиозных убеждений, и от таких требований правительства, как например ведение метрических записей, употребление оспопрививания и др. Нужно было хлопотать об отмене распоряжения о липованских рекрутах и о новом подтверждении, на вечное время, дарованной Иосифом II свободы от воинской повинности. Хлопотать об этом лично пред императором, по просьбе общества, и отправился в Вену митрополит Кирилл с тремя другими депутатами. Он действительно имел аудиенцию у австрийского императора, но никакого решительного ответа на просьбу не получил. В августе он возвратился из Вены, и 13-го числа подписал ответное послание к формосским раздорникам²¹.

Это послание очень длинно и представляет действительно замечательный образчик того, как далеко Кирилл, затронутый формосскими раздорниками, ушел в противоположную от них сторону. Как будто сам он никогда и не был раздорником, а всегда мудрствовал согласно Окружному Посланию! Как будто он и не слыхал о ереси Прокопа и Давыда и только теперь узнает, что раздорники почитают Иисуса иным богом!.. За это, неожиданно открытое, лжеучение он вооружается теперь против них теми самыми доводами, с которыми окружники неоднократно, и притом безуспешно, обращались к его собственной особе, и наконец громит их всякими прещениями и угрозами.

Сначала Кирилл объявляет «формосским христианам», что письмо к Василию Фомину действительно писал и что высказал в нем совершенную истину: «В той нашей грамоте верно от нас доказано, что все инославныя христианския религии, восточнаго и западнаго закона, сколько их ныне находится во всем мире, веруют оне не во инаго бога и не в антихриста, не так, как вы ныне дерзаете о них неправо мудрствовать, но воистину все они веруют с нами во единаго великаго Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа… А так как, по вашему нынешнему мудрованию не во единаго с нами Бога они веруют, то вопрошаю ныне вас: в каких же других богов они веруют, или в каких именно идолов? древних, или каких новых? или во антихриста? Именно о сем скажите нам. И при сем повелеваю ныне всем вам, напишите нам все сие на бумаге и пришлите нам вскорости, нимало немедленно на разсмотрение». Впрочем, не дожидаясь ответа на свои вопросы, он обращается к раздорникам, между прочим, с такими обличениями и уроками:

«Вы ныне находитесь в самом крайнем заблуждении. Своим ложным мудрованием не только вы нас ныне, но и всех прежде бывших благочестивых предков наших неправильно ныне зазираете и погибших всех вменяете, обнажаете и до конца пусту совсем сотворяете всю нашу священную хиротонию вашим закоснелым мудрованием и безпоповским понятием. Ибо нигде вы во святом божественном писании не найдете, не представите и не докажите сего, что от антихриста, или другаго какого бога, или от идола можно принять хиротонию, или другую какую тайну в нашу древле-православную христианскую правую веру и церковь Божию… Мы приняли перваго нашего г. митрополита Амбросия в 1846 году, привезеннаго из Царьграда нашими бывшими посланниками, пречестнейшими иноками Павлом и Алимпием. Сию же самую священную хиротонию имеет ныне и ваш фурмосский священник Григорий Симонов. Вы же ныне дерзаете неправо мудрствовать, что в иного бога, сиречь во антихриста, веруют христианские религии восточнаго закона. Оле безрассудной и безумной дерзости вашей душепагубной! Опровергаете вы ныне всю нашу древле-грекороссийскую правую истинную христианскую веру. Это только прилично так мудрствовать одним закоснелым, жестокосердым, безблагодатным безпоповцам».

«Мы до сего времени ничего не понимали (!) ваших нынешних закоснелых безпоповских душевредных заблуждений; ныне же все пресветло и вельми ясно обнаружилось ваше нынешнее крайнее безумие, и приспела истинная на вас победа и одоление... Возмущали и колебали вы нашу древле-грекороссийскую церковь семь годов своим богопротивным и душевредным безпоповским понятием и закоснелым мудрованием, да и нас, невинных (!), завсегда вы привлекали к своему крайнему безумию и развращенному, закоснелому заблуждению. Мы же вам, по сие время во всем верили и почитали вас всегда за истинных рабов Христовых; мы несомненно предполагали и весьма надеялись на вас, что вы люди здравомыслящих понятий, твердо и верно стоите за церковь Христову. Но теперь видим вас, что вы ныне развращающие пути Господни правые и прельщающие простодушных и незлобивых людей, сущих рабов Христовых, в свою погибель; самые вы ныне оказались лживые крамольники и кривотолки, ни малейшей нет в нас истинной правды»…

«Подумайте же, безумные крамольники и кривотолки, что вам за сие будет отвечать пред Богом… придите в чувство и разум истинный… бойтеся Бога: умирать и вам будет надобно», и проч.

Такого рода посланием отвечал Кирилл на формосские письма и, для пущей известности, приказал разослать копии этого послания «к разным лицам по разным странам»²². Доселе ничего более враждебного раздорникам и более благоприятного для окружников и Окружного Послания Кирилл еще не подписывал, хотя об Окружном Послании в письме его не упомянуто ни разу. И если, по словам Прокопа Лаврентьева, окружники торжествовали по случаю ясского письма «как будто всю вселенную победили», то как они должны ликовать после этого кириллова послания к формосским раздорникам! Нам кажется, однако, что ликовать слишком много нет причины. Правда, теперь белокриницкий владыка объявил вражду раздорникам и явно стал на сторону окружников; но в существе дела важно ли это событие? Кирилл окружник! Да ужели это может составлять приобретение для окружников? И надолго ли оно? Надолго ли такая перемена в белокриницком владыке? Наступят другие обстоятельства, московские раздорники пошлют посольство к Белую Криницу с потребными приношениями²³, и тот же Кирилл не задумается объявить во всеуслышание, что его обманули, дали подписать обманные письма, – «которую строку читали, которую пропускали», – что он никогда и не думал признавать Иисуса истинным Богом Спасителем, и пр... Разве и этого с ним не бывало?

Более рассудительные из окружников, по всей вероятности, и не придают особенно важного значения обращению Кирилла: Кирилл, уже обреченный ими на извержение, слишком упал в общественном мнении старообрядцев, чтобы можно было обращать серьезное внимание на какие бы то ни было его действия. Даже старообрядцы, известные своею загрубелостью, как, например, Некрасовцы, и те уже относятся к Кириллу с величайшим пренебрежением. Это ясно высказалось по случаю недавно происходившего у них дела о поставлении епископов за Дунай, о котором не излишне сказать здесь несколько слов.

Известно, что после обращения Иустина Тульчинского в единоверие и по смерти Аркадия Славского у Некрасовцев не осталось ни одного епископа. Но без епископа обойтись нельзя, – и вот Некрасовцы начали хлопотать о поставлении архиереев на место Иустина и Аркадия. Относительно выбора кандидатов на епископство они, кажется, не намерены были обнаруживать особенную разборчивость: хоть бы какой-нибудь, да только был бы епископ! Другого Аркадия теперь не отыщешь! Больше озабочивало их то обстоятельство, кто поставит им епископов. К Кириллу после Белокриницкого собора они обращаться не хотели, яко к низпавшему в ересь. Оставалось обратиться к ближайшему из заграничных епископов – Аркадию Васлуйскому. В мае месяце ездил к Аркадию, в качестве депутата, славский житель Иван Филипов для объяснений по этому делу. Аркадий был в отлучке; но приближенные к нему люди сказали Ивану Филипову, что архиепископ не иначе согласится поставить епископов, как испросив на то благословение митрополита Кирилла. То же слышали и другие Некрасовцы от людей знающих дело. Оказалось таким образом, что Аркадий все-таки состоит в общении с Кириллом, несмотря на свое отречение от Белокриницкого собора. Поэтому Некрасовцы не нашли удобным принимать епископа и от Аркадия, как состоящего в единении с еретичествующим Кириллом. Решились обратиться за помощью в Москву – попросить, чтобы оттуда прислали кого-нибудь для поставления им епископов; особенно хотелось, чтобы прислали Пафнутия Казанского, человека очень уважаемого в старообрядстве. Просительные письма об этом, в начале месяца июня, послали в Москву двое из самых значительных Некрасовцев – Гончаров и Семен Васильев. Последний, между прочим, писал: «Ради Бога высылайте епископа, какого вы сами знаете, для произведения на задунайскую кафедру святителей; но если бы можно Пафнутия Казанскаго, то гораздо было бы лучше, ибо все Задунайцы и скитяне весьма желают его для поставления. Ибо видно по всему, что по отлагательству архиепископа Аркадия легко можно думать, что задунайская кафедра останется без святителей верховных». Вскоре после этого Гончаров и Васильев получили точные известия, что Аркадий Васлуйский действительно отказался поставлять епископов на Дунай без благословения на то от Кирилла. Это побудило их снова писать в Москву; но на этот раз они уже не решались просить о приезде Пафнутия, так как узнали, что недавняя попытка Пафнутия съездить за границу едва не кончилась большою для него неприятностью; они просили уже о дозволении, по крайней мере, выслать в Москву двоих кандидатов для поставления там во епископы. Об этих (еще предполагаемых) распоряжениях тот же Семен Васильев писал к инокам Славского скита, и в этом-то письме его особенно ясно высказалось, с каким презрением некрасовцы относились тогда и к Аркадию Васлуйскому, и особенно к Кириллу²⁴. «Архиепископ совершенно отказался без митрополита (писал Васильев): этого давно нужно было ожидать от него; но все вел политику. Нынешния времена, видно, не одни светские политикуют; они, похоже, учатся от духовных старейшин. Жалко, жалко до крайности, да нельзя ничего вдруг сделать, – примите терпение. Мы в понедельник, или во вторник напишем еще в Москву об этом отказе. Наша мысль такая: если ответят москвичи, что нельзя оттоль послать, так как нам видно из книжки «Русского Вестника», что Пафнутию еще с осени не удалось²⁵, то как Господь поможет нам кончить свое дело, тогда избрать человека два и послать для поставления лучше в Москву, чем к митрополиту. Кажется, довольно уже нам благоговеть пред ними, которые за сто золотых готовы в крест стрелять, как Некрасов. Мы думаем, что в Москве не окажется в здравых людях богохульства и кресторугательства, кроме вольнодумства Давыдки да Крючка²⁶, и несколько подобных им. А в Белой-Кринице и всех православных митрополита богохульная ересь и кресторугательство с памяти не уходит, а еще более прирастает…»

В Москве не нашли удобным посылать Пафнутия к некрасовцам²⁷, а также и намерение выслать в Россию кандидатов на епископство отклонили, из опасения ответственности за поставление епископов в иные страны; посоветовали, напротив, не гнушаться Аркадием Васлуйским и даже самим Кириллом, так как он в настоящее время отказался от единомыслия с раздорниками. Некрасовцы послушали московских советов и теперь, как слышно, имеют уже нового Славского епископа, Иринарха, из священноиноков Славской обители.

Ноябрь 1869 г.

Какое горшее зло может кто претерпеть, как лишиться дражайшей всего истины

(Васил. Велик. посл. 201).

А. Его преосвященство изволил составить определение, которое и приложил для руководства к тетради пред чиноприятием от инославных исповеданий к православию, о повторении крещения детей, рожденных от христиан единоверных нам, которые крещены в господствующей ныне Российской церкви, хотя бы и в три погружения, но без произволения родителей, а по принудительным стеснениям от заведующего приходом священника господствующей церкви.

Таковое архиепископа Антония определение, сверх неограниченного его произвола, противно учению божественнейших мужей: Павла Апостола и Иоанна Златоустого, вещающих: «Второе себе крещаяй, паки его (Христа) распинает» и Прав. 47 святых апостол, гласящему в толковании: «Несть достойно дващи крестити человека, аще же который епископ крестит кого второе совершенным крещением, да извержется».

В. Однолично же его преосвященство издал помянутое чиноприятие от инославных исповеданий, по которому каждый, приходящий к святей апостольстей церкви, долженствует проклинати свою ересь и иныя вся, и всех еретиков, и их богоборное учение, и ругателей древлецерковному преданию. Потом проклинаются (по мнению Антония архиепископа) сочинители нового учения, которое хотя находится в новоизданных книгах: Скрижаль и прочих, но оно не есть собственное их (новых учителей) измышление, но заимствованное из текстов святых богословов: Григория Назианзина, Никиты Ираклийского и преподобного Иоанна Дамаскина, и согласующее текстам Богом данного чрез пророка Моисея закона.²⁸

Посему таковою продерзостью его преосвященство впал и за собою вовлек последующих ему, в смертный грех. Ибо о погрешностях, оказавшихся в чиноприятии, его преосвященству высказываемы были от разных лиц и неоднократные предложения – исправить погрешности. Но оные предложения оставались без внимания. Наконец в 1865 году общесоборно всеми епископами настоятельно требовали исправить указанные погрешности; но его преосвященство, по своему обычаю, как и всегда, хотя голословно и бессмысленно, но отрицательно сопротивлялся, под предлогом какого-то возмущения; однако после многих напряженных прекословий согласился исправить эту рукопись. Впрочем, и доднесь по тому же чиноприятию проклинаются те догматствования, заимствованные из сказанных оригиналов. Важность погрешности, по сущности смысла, произнесенных Антонием архиепископом проклятий неминуемо относится (оле, дерзости! что и помыслить – ужас объемлет!) на Творца закону, Творца всей чувственной и разумной твари, Господа Бога Вседержителя!!!

Посему таковым чиноприятием и издатель, и действующий по нему священник, и присоединяющийся неизбежно творятся самопроклятыми: ибо по гласу священного писания «клятва суетная не найдет ни на кого же», но «кленущу нечестивому сатану, сам кленет свою душу;» «кленый же имя Господне смертию да умрет». (Пространнее о сем чти в Просветителе преподобного Иосифа Волоколамского, слово 12).

Г. Отменение устава, Павлом Апостолом преданного (в предисловии на 1 посл. к Тимофею лист 221 наоборот и начало 282), о приношении за богопоставленных царей, по церковному чиноположению, в числе великих 7-ми пятой просфиры, которое повсеместно совершалось в существовавших у нас церквях до его святительства. На отменение сего устава его преосвященство издал тетрадь, подтвердив это изложение текстами из церковных чиноположений, насильственно превращая смысл оных, который отнюдь не согласует его произвольному намерению.²⁹ Тетрадь оную размножив в довольном количестве экземпляров, вручил попам к руководству укоренять повсюду таковое произвольное свое учение, ратующее за Божественное, Апостольское предание. Учение это совпадает в полном смысле с ересью галилейской, которая обличается в Деяниях Апостольских. В толковании: «Возбраняху (галилеане) преданныя жертвы от старец людским бываемы о спасении цареве и римскаго языка; достижену же бывшу Пилату к галилеам о сих повеле к сим, яже мняху по закону приносимыя жертвы, и тех убити, якоже тогда смешен бывши (крови их) с приношаемым жертвам якоже и во евангелии от Луки пишет». «Приидоша же неции в то время, поведающе ему (Исусу Христу) о галилеях, их же кровь Пилат смеси с жертвами их; и отвещав Исус рече им: мните ли яко галилеане сии, грешнейше паче всех галилеан бяху, яко тако пострадаша; ни, глаголю, но аще не покаетеся, вси такожде погибнете». В толковании: «Мняху бо неции праведнее умерша их, яко грешны и раскол наченшем… Темже Спас грешным бытии им не отметается, таковая, рече, подобает пострадати им, яко грешнейшем прочих не пострадавших».

Д. Нарушение церковного чиноположения изменением обряда в совершении рукоположения во диакона, во пресвитера и во епископа, в обвождении окрест престола, напечатанного при святейшем Филарете патриархе московском Потребнике, который имеется в руках его преосвященства на собственное изобличение своевольного презорства к предписанному по вдохновению святого чиноположению. Понеже: «закон есть, свыше в церкви насажден»; «в церкви предание свыше»; «церковный чин и правление действует Духом Святым»; «аще кто мнения некие и собственные уставы издает своею властию, и паче противу Господа владети хощет, нежели Господом обладаем быти».

Возмнит ли кто, в чине совершения таинств церковных своевольное изменение маловажным, таковый да внимает о наведенной Божиим судом казни на ветхозаветных жрецов Надава и Авиуда, сынов Аароновых, за нарушение, по повелению Божию Моисеом преданного им, обрядового устава. Нарушение же состояло в следующем: сказанные жрецы, в восьмой день своего посвящения, во время вечерней жертвы… «вземше… кийждо свою кадильницу, вложиста в ня огнь, и вложиста нань фимиам, и принесоста пред Господа огнь чюжд (то есть не от того жертвенника взяли огнь, якоже предповелеся в уставе), и изыде огнь от Господа и пояде я и умроста пред Господем». По-видимому, преступление само в себе будто бы не составляло великой важности, в рассуждении действия, от огня происходящего: следовательно важность не в том и состояла, а в нарушении преданного обрядового устава: «предание есть, ничтоже вящими ищи».

Е. С ведома его преосвященства совершен брак в седьмой степени кровного родства, в Гуслицах (священник Симеон Епифанов родную сестру выдал…).

Ж. Совершившийся брак в шестой степени кровного родства оставлен без надлежащего исследования (в Москве).

3. Укореняя этот обычай, его преосвященство, по вопросу вятского священноинока Иова, разрешил в шестой степени кровного родства венчать браки тамошних жителей, которые, по случаю уклонения от священства, совокуплялись по обычаю самочинных сводов без венчания. Ныне таковые кровосмесители желают, чтобы церковь освятила благословением своим беззаконное их сожитие, то есть, чтобы воссоединить их с Христовою церковью без очищения, а со всем их, гнуснейшим паче язычников, беззаконием, что даровано его преосвященством по крайнему человекоугодию.

И. С ведома его преосвященства повенчан брак в шестой степени кровного родства тульского купца Сушкина с Кулаковою.

По сообразности показанных противозаконных союзов, прилагаю извлечение из древних церковно-исторических повествований, о совершившемся в шести степенях кровного родства браке и о ужасных последствиях этой юной четы. Греческий царь (по Мануилу Комнину) Андроник, вознамерившись выдать замуж дочь свою Ирину, прижитую им от двоюродной племянницы своей Феодоры, за Алексея, побочного сына царя Мануила от Феодоры Комниной же (та и другая Феодоры между собою двоюродные сестры), царь составил лаконическую записку к священному собору… Можно ли допустить брачный союз, в котором не представляется (говорит царь) ничего непристойного, но который может доставить множество выгод государству?

Этот вопрос произвел смущение между членами собора и разделение между сенаторами на противные стороны: из них большая часть, подкупленные и преклоненные обещаниями, одобряли, чего никак не следовало бы, этот брак, как незапрещенный законами, равно также сребролюбцы и святопродавцы из членов собора утверждали, но другие не соглашались с их словами и, вооружившись законами, как равносильным оружием, отражали и не допускали этого брака. Патриарха же ни величие Андроника не поколебало, ни сила его слов не потрясла, ни угрозы не устрашили: он был не поколебим. Видя однако, что все бесполезно, что зло явно наступает и несправедливость побеждает, он оставляет святительские палаты и удаляется… где приготовил для себя убежище и место погребения.

Последствии этого брака не более единого лета по сочетании, как по одному только лжевраждебному подозрению, сам Андроник повелел схватить своего юного зятя и заключить в темницу, потом ослепить и сослать в заточение. В то же время он возненавидел и удалил от себя дочь свою Ирину за то, что не переставала любить мужа своего, плакала о нем, и наконец постриглась в монахини. Тем и ограничились соннобренные, основанные на человеческих предрассудках, мечты о великих выгодах государства. Так-то нечаянно расторгся этот удивительный брачный союз, столько расхваленный презрительными льстецами и беззаконными судиями, которые верблюда глотали, а комара отцеживали. Вот пример победы над злобою смиренной кротости: истинный блюститель благочестивых законов патриарх, видя, что уже неукротимо свирепствовала и превозмогала злоба беззаконных судей, оставил престол, предоставив месть на злодеев суду Божию!

О таковых бо беззаконных браках церковный закон повелевает: «Аще кто к таковому себе привержет браку, или чада отдаст, сей от церкви отвержен будет вся дни живота его и неприятен будет в покаяние, прежде даже не расторгнет брака, аще будет и дети сотворил; таковому же браку молитву сотворив пресвитер конечно извержен будет». «Аще же один от него скончается, сиречь муж, или жена умрет, не удобно возможно живу оставшему покаяние, понеже не исправился, не отсече беззаконного брака своего волею и хотением».

И) Рукополагает во священника за преждеосвященною литургией без всякой обстоятельной, побуждающей к тому благословной вины, по произвольному невниманию о церковном предании.

Таковое самочинное действие блаженные учители: Дионисий Ареопагит, Гавриил Пентапольский и Симеон Фессалоникийский, обличая, светлым гласом определительно вопиют: «Развращаяй (предание) новосечет, новосечай же не последует церкви. И без литургии же не подобает хиротонисати кого, тако бо прияхом, и божественный сие повелевает Дионисий, апостольский преемник, всем через священнодейство и общение таин христовых совершатися… не тако хиротонисанный, не по преданию хиротонисан, и не вем, еже что сей, не по чину совершивыйся, будет. Не многие убо епископы купно, или пресвитеры, или диаконы хиротонисати в единой литургии подобает, но епископа, и пресвитера и диакона, и сих коегождо в приличном времени и учиненном». Здесь внятно показанные, святые церковные учители объяснили, что не последует церкви тот, кто без литургии хиротонисает.

На преждеосвященной же не священнодействуется тело Христово, а токмо предлагаются дары преждеосвященные, совершается вечернее богослужение, соединенное с молитвами пред принятием и по принятии святых даров, а не совершенная литургия. Потому в сей службе для рукоположения нет приличного времени и учиненного преданием церковным. Самочинное же действие признано церковью развращением, новосечением и непоследованием церкви.

К) Действуемое в господствующей греко-российской церкви крещение в три погружения его преосвященство признает еретическим. И с сим Антоний архиепископ ратует на святую, соборную и апостольскую церковь, которая 50-м правилом святых апостолов признает в три погружения совершаемое с единым глашением, т. е. во имя Отца и Сына и Святого Духа, крещение по Господню повелению, не так же творимое еретическим сквернением: понеже «не сие взыскуемое бе, от кого крестишася, но в чье имя крестишася... И да не речеши бо, глаголет, – кто крести, но в чье имя: не бо крестивый, но Призываемый в крещении взыскуется; Сей бо оставляет грехи». Не к подобным ли нам, с Антонием архиепископом самообольстительными увлечениями недугующим, святой Григорий Богослов претительно глаголет: «никто же убо да будет больше, нежели надлежит, мудр, ниже закона законнейший, ниже света светлейший, ниже правила правейший, ниже заповеди вышший…». Вещай убо, аще имееши что-либо лучше молчания; но и люби молчание, иде же лучше есть молчати, нежели глаголати... Когда господствует чин, тогда мир и вся сущая в нем находятся в благоустройстве и непоколебимости (чин ибо связует, безчиние бо разрешает). Мы аще и малую некую славу получим, а часто ниже сию, но, как ни случилося, два или три слова из писания выучив, да и то безрассудно и неполно (и сие-то есть оная единодневная мудрость и столпотворение халанское, добре языки разделившее) уже неистово и восстаем противу Моисея, и делаемся Дафанами и Авиронами, оными досадительными и безбожными, которых дерзости надлежит бегать и не подражать безумию их, да не приимем кончины их… И святой Петр апостол суеверному буесловцу отвеща: «повиноваться подобает Богу паче, нежели человеком». «Крайне меня оскорбляет (глаголет Василий Великий), что наконец уменьшились правила отцев и вся важность церковная ниспала: я опасаюсь, чтоб мало-по-малу, при продолжении такого безпорядка, церковныя дела не пришли во всеконечное смятение».

Не помышляя сознаться в преждесодеянных проступках архиепископ Антоний, но продолжая новоисправление, в приложение нарушений церковного предания изложил по своей непреклонной воле новое догматствование, противоречащее всему священному писанию, произведение коего открыл нам следующий случай.

В руки его преосвященства дошел составленный Семеном Семеновичем краткий сборник: «о важности символа, образуемого двуперстным сложением, и о клятвах и порицаниях на оное произносимых греко-российскою церковию». Этот экземпляр заслуживает потрудившемуся собирателю вечно блаженной памяти и достохвальной по долгу христианскому благодарности. Но к горчайшему оскорблению благомыслящих, его преосвященство исказил оный своим дополнением произвольного догматствования, сопряженного с возводимым на никониан обвинением следующего содержания: «тремя персты крестящеся (говорит архиепископ Антоний) образуют Троицу на кресте страдавшу, а не так, как древним двуперстным значением, образующим только единого Христа в двух естествах крестное смотрение совершившим, то в сравнении с последним первое не лучшим, а совсем ересь богострастную образующим»…

Его преосвященство не подозревает в собственных сочинениях противоречий между истиною и ложью, между правдой и кривдой, и не обращая внимания на внушение совести и здравого рассудка, самоуверенно повторяет то и другое, и новое и ветхое, истину и ложь, от чего и выходит путаница.

Вот повторение нового и ветхого. По умствованию безпоповцев, принятое Никоном патриархом трехперстное сложение для крестного знаменования образует: в первом персте змий, во втором зверь, в третьем лживый пророк, а среди сам сатана, и прочее.

Предполагательно, что Антоний архиепископ, сочувствуя этому учению, только от слуха трепетал, если при собеседовании кто говорил, что никониане подразумевают, по своему убеждению, в трехперстии образование Святой Троицы, и обвинял так говорящих во всеуслышание, что он еще называет щепоть Святою Троицею.

Ныне же, для вымышления богострастной ереси к обвинению никониан, самому пришлось изменить старую мысль на новую, т. е. допустить в никонианском трехперстии образование Святой Троицы, каковым, изобразуя они на себе крестное знамение, будто бы образуют Святую Троицу на кресте страдавшую, из чего и составляется, как додумался Антоний архиепископ, ересь богострастная.

Но, к сожалению, его преосвященство предварительно не поразмыслил о возможности подтвердить свое мышление священными текстами. Если уже сего не обретается, то, вписавши свои строки в помянутый сборник, хотя бы сообразил с предписанными в оном святых богословцев символами, которыми явственно показуется в двуперстном сложении тремя совокупленными образование Святой Троицы; также церковным преданием исповедуется образование Святой Троицы тресвещием, которым святитель знаменует крест осенением в чине крещения над купелью, на Богоявление при освящении воды над Иорданом, на преждеосвященной литургии и при соборном архиерейском служении.

По сим соображениям, так как его преосвященство допустил в треперстии никонианском разуметь образование Святой Троицы,³⁰ чтобы обвинить чрез то никониан ересью богострастною, то равноподобно и в двуперстном – совокуплением трех перст и тресвещием то же самое образование Святой Троицы. Почему и восходит произнесенное Антонием архиепископом оглаголание ересью богострастною, не на одних только треперстием знаменающихся, но и на всю древлеправославную церковь за осенение тресвещием и за двуперстное знаменование. Таковое ли учение есть свет миру и соль земли? Никак нет. Но разве мрак, тьма, смрад. Таковых-то учителей окаявал, Господь через пророка рече: люте прорицающим от сердца своего, ходящим вслед духа своего, а отнюдь не видящим!

Сущий же догмат, его преосвященством исповедуемый и письменно проповедуемый (в той же статье), заключается в следующих словах: «двуперстным сложением, образующим токмо единаго Христа, во дву естествах крестное смотрение совершившим».

Согласие: Что двумя перстами, слагаемыми для крестного знаменования по церковному преданию, исповедуется два естества во Христе, сие всякого вероиятия достойно.

Замечание: Но чтобы Христос Спаситель в двух естествах, т. е. плотию и божеством страдал на кресте, сие есть чуждо православной веры, и держащиеся такового исповедания не суть христиане: ибо «не по писанию верующии вси еретици».

И так его преосвященство, вымышляя, по человекоугодию, в заслугу кривотолкам увеличить в качестве и количестве никонианской ереси, своею придаточною, то есть богострастною, сам неизбежно в оную впал!

В предостережение от подобных продерзательных умствований и умствователей святые отцы предвозвестили нам, что «пропасть отворена есть истолкующим невнимательнее… и явное есть отпадение от веры и гордости порок, аще кто отметает что-либо от написанных, или вопреки вносит ненаписанное». И «яко подобает всякому глаголу или вещи верныя приводити свидетельства от божественнаго писания, в извещение убо благому, в постыжение же лукавому». Сего ради: «слушатели, писанию научившиися, должни суть тщательно испытывати тая, яже от учителей глаголются, и согласная писанию принимати, чуждая же отметати, и от пребывающих в таковых учениях весьма отвращатися». «Аще (же) кто отщепившемуся от истины последует, сей царствия Божия не наследит. И аще кто не отступит от лжеименнаго проповедателя, в геенну осужден будет».

Из всех вышепоказанных замечаний явствует, что архиепископ Антоний есть неисправимый во всех своих заблуждениях, усвоенных им от безпоповских, сожженных совестью лжеучителей, каковые в издаваемых от него рукописях оказались восходящими до богохульства; при обличении же в том его преосвященство, не имея чем защититься, притворно соглашался исправить рукописи, но не исправиться в своих (по его поговорке: начертанных на скрижалях сердца) заблуждениях, а только на время уступить молчанием до удобного случая, чему и есть последний случай – верное доказательство неисцельного, упорного, затверделого в заблуждениях, притворного его характера.

После всего этого, простительно ли будет священному лицу, и вообще всякому понимающему христианину, оставаться равнодушным зрителем описанных и им подобных многосложных случаев, что значило бы быть молчаливым потаковником, следовательно, и участником его преосвященству в тех своевольных, в поношение и порицание христианству, паче же имени Божию, лжеучениях, на пагубу душам, приемлющим и равнодушно терпящим таковое?

Терпимы быть не должны безнаказанно и по важности их значения и потому, что его преосвященство всегда делает однолично, без надлежащего совета и обсуждения, втихомолку, потаенно, и рассеивает это учение по выбору в тупоумных и легковерных людях, не могущих различить лжи от истины, но готовых благоговеть исходящему из уст владыки Антония всякому баснословному суеверию до богохульства.

Чаю несомненно, что его преосвященство, за это последнее обличение его заблуждения, как и за прежние, наградит меня по своей щедрости титлом еретика, оправдывающего никонианскую церковь, потому что при сем случае он, по своему обычаю, упорно защищал свое мнение о богострастной ереси.

Но безпристрастное воззрение благоговеющих к истине на вышепоказанное разъяснение его догмы и прежние обличения его богоборных умствований оправдает невинность от безрассудного оглаголания.

Против чего, в защиту себя и от прочих молвящих и враждебно произносящих на меня клеветы, по чувству моей совести и влечению сердечного пламенного желания сохранить единомысленно со святыми вселенскими учителями чистоту веры и неизменяемость в буквальном смысле всех святоцерковных преданий, свидетельствуюсь оных же святых учителей следующими словами: «Мы ничто же когда-либо предпочитахом вере святых отец… Убо и ты (глаголет св. Григ. Бог. к Клидонию пресвитеру) тако мудрствующих и учащих признавай за сообщников, якоже и мы признаем; инако же мыслящих отвращайся и чуждых быти непщуй и Бога и кафолическия церкве… Такого свойства есть безумие: оно и противу себя самого и противу истины борется, так что и тогда, когда на себя нападают, или не разумеют или не стыдятся; и аще кто мнит, что мы пишем или глаголем добровольно, а не принужденно, и что соединения отвращаемся, а не зело о том тщимся, той да ведает, яко зле мудрствует и не понимает желания нашего, им же ничтоже есть или бысть когда что-либо предпочтительнее мира, как и самые дела удостоверяют, хотя те, которые и действуют и зле умышляют против нас, всячески единомыслие отмещут». «Нас облыгают, как неправо мудрствующих о вере (говорит святой), так и прельщают многих... Мы и пред Богом, и пред человеки засвидетельствовахом, и ниже ныне, добре буди уверен, сие быхом писали, аще не быхом зрели церковь терзаемую и секомую... Аще кто сия глаголющим нам и засвидетельствующим, или страха ради человеческаго, или ради малодушия безместнаго, или склонности к странным и новым вымыслам, нас убо презирает, яко ни единаго слова достойных, притекает же к оным и разделяет доброе тело церкве, тот сам понесет суд, кто бы он ни был, и воздаст слово в день суда».

Быть может, что и по открытии (в дополнение многосложных содеянных преступлений, за которые никто не осмеливается справедливым словом великого святителя оскорбить) последнего события, скажут: следует уважить его преосвященству, как увлекшемуся по простоте, да к тому же в обвинение никониан.

Дело извинительное – увлекаться старейшему святителю невежеством! Да каковым же? Письменно проповедовать (оле дерзости, оле безстрашия!) Христа Божеством на кресте распята!

Простота уважительная! Да где же члены Духовного Совета, которые могли бы поддержать его невежество? разве все были вне, что без ведома их поспешил его преосвященство пополнить этот сборник богохульным своим догматом и передать писцам к размножению во многие экземпляры, в раздачу, укоренять таковое догматствование к развращению слабоумных, к оскорблению же благоразумных? Нет, напротив: члены Совета находились в известности его преосвященству; даже некоторым вручал он этот сборник на рассмотрение, но еще без прилога сего дивного догмата. После того уже и строилось сие потаенно, секретно от членов Совета; но неисповедимыми судьбами Божиими, нечаянно и неожиданно открылось, во избавление от душепагубной прелести немощных, на срам же и позор пакостнику, губящему невинные души. И если бы этот поступок был первый или второй? но, как сказано: в дополнение многосложных нарушений церковного предания им учиненных!

К уяснению истины наших обстоятельств, предложим несколько строк блаженнейшего Августина, епископа Иппонийского, сице вещающего: «Которые под именем христиан учению противились христианскому, как будто бы могли без разбору и без обличения за то пребывать в граде Божием, так как град смешения имел философов, различное и противное мудрствующих… Которые в церкви Христовой зловредное нечто умствуют, и обличены будучи, не повинуются из упрямства, и свои заразительные и смертоносные догматы исправить не хотят, но непрестанно защищают, те признаваемы бывают еретиками, и из церкве изгнаны бывши, почитаются за врагов… Ибо когда и внешние не свирепеют и не безпокоят, и чрез то немалое утешение на церковь изливается, особенно в разсуждении немощных, однако не достает таких, которые сердца благочестно живущих своими нравами мучат... И таковыми-то развращенными нравами и заблуждениями людскими мучение претерпевают хотящие о Христе благочестно жити, без всякаго гонения наружнаго и телеснаго мучения. Ибо таковые добродетельные мужи гонение претерпевают не в телах, но в сердцах своих... Болезнь же самая, которая производится в сердцах благочестивых людей, коих гонят нравы христиан злых или ложных, пользу приносит скорбящим: понеже оная проистекает от любви, по коей не хотят, дабы те погибли, и желают, дабы не препятствуемо было спасение других... Таким образом на сих днях злых, не только от времени воплощения Христова, но от самого Авеля, которого первого праведника нечестивый брат убил, и наконец даже до кончины века сего, между гонениями мира и Божиими утешениями странствуя, пребывать имеет церковь».

Насколько доказательны описанные мною замечания, в том я ручаюсь уверить письменными фактами и достоверными свидетелями.

А чтобы Антоний архиепископ какую-либо в оных преступных деяниях, им учиненных, сознавал погрешность, никогда не бывало: это доказывается тем, что его преосвященство неутомимо стремится одно другим навершить худшим, а все на основании безпоповского богохульства, и по предложенным на таковое замечаниям ни в одном проступке не учинил сознания, но вместо того своих обличителей, проще благодетелей, признает завистливыми наветниками его владычества и даже неправомудрствующими о вере.

При таковых неизъяснимо горчайших обстоятельствах, по моему слабому характеру, я не предвижу иных средств к пресечению и ограничению деспотических, не христианских, новоизобретательных Антония архиепископа действий и производительностей, кроме как, по апостолу, уклониться от бесчинно ходящего и не иметь с ним общения, на основании 15 пр. перво-второго собора.

В чиноприятии архиепископом Антонием направлены проклятия на текст, имеющийся в новоизданной при Никоне патриархе книге «Скрыжаль» следующего содержания: «Но Духу Святому пришедшу на ню (Пренепорочную Девицу, Пресвятую Богородицу) и очистившу словом Архангела Гавриила, зане скверна прародительна бяше в ней». Но этот текст во всем смысле сходствует с текстами святых богословцев: Григория Назианза, в слове втором на святую пасху в стихе 18, вещающего сице: «родився убо (Христос) от Девы, и душу и плоть предочищшей Духом». Толкователь на сии слова творит сказание: «Зачинается в деве (Христос), сиречь зачатся и родися, предочищшей и душу и тело нашествием Святаго Духа, тем бо очистися греха, иже от рождества снизведеси, изливаем от первосозданного Адама, и преподающься в весь род; сице бо и Ангел рече к той: Дух Святый найдет на тя и сила вышняго осенит тя». Подобно сему пишет и святой Иоанн Дамаскин в своей Богословской книге.

Паки возглашает архиепископ Антоний: «Проклинаю еретическое их мудрование, оригенское и латинское, о зачатии человека, мужеский пол через 40 дней воображается, а женский через 80 воображается, тогда Богом одушевляется». Равноподобно и это проклятие неминуемо во всем смысле относится к священным словам, Богом данного пророку Моисею закона, реченного в таком разуме: «Аще два мужа биетася и уразита жену непраздну, и изыдет младенец ея не воображен, тщетою да отщетится, и еже аще наложит нань муж жены тоя, да отдаст цену сотщанием; аще ли воображен будет, да даст душу за душу». Здесь уже нет места человеческим предрассудкам прекословить изреченному самим Богом определению и претворять одно из другого, где внятно сказывается, что по зачатии младенец бывает невоображен, но по времени воображается. Также ясно и внятно выражается из определенного на виновных наказания, что если не воображен младенец, то ценою штрафуется за увечье жены, если же воображен, тогда виновный вменяется и казнится уголовным осуждением.

Благоговейнейшие иереи!

Письмо ваше, пущенное от 25-го ноября, мною получено 7-го декабря. По вскрытии которого я увидел в первых строках, пишете вы, что «передана от архиепископа Антония тетрадка вам». Я крайне удивился; да от кого же вы заимствовались таковым сведением, что от архиепископа Антония передана тетрадка мне? Владыко Христе человеколюбче! Да есть ли уже истина на земле? или же все сие Бог устрояет к вящему извещению истины, к обличению же лжи, святотатства и богохульства? Неужель для вас непонятны те слова, писанные мною в имеющихся у вас в руках «замечаниях преступных действий архиепископа Антония», где сказано, что «без ведома членов духовнаго совета, поспешил его преосвященство пополнить этот сборник… и передать писцам к разумножению во многие экземпляры в раздачу; (далее) некоторым (из членов) вручал он (арх. Ант.) этот сборник на разсмотрение, но еще без прилога сего дивнаго догмата. После того уже и строилось сие потаенно от членов… но нечаянно открылось». Ужели в таком выражении слов есть какая-либо неясность? когда говорится так, что «без ведома членов пополнил этот сборник и передал писцам к разумножению во многие экземпляры в раздачу»: сими словами выражается явное презорство к сочленам и деспотический произвол. Что «некоторым (из членов) вручал этот он сборник на разсмотрение, но еще без прилога сего дивного догмата и что после того уже и строилось сие потаенно», сими поступками Антония архиепископа доказывается явное святотатство. «Но нечаянно открылось», т. е. без всякого преследования и домогательства этот предмет попался в руки.

Теперь, при сличении моих слов с вашими, которые вы пишете, что «переданной вам от архиепископа Антония тетрадки», – как оные понимать иначе, как только, что вы, опровергая мною высказанное, уже обличаете меня лживым клеветником архиепископа же Антония оправдываете, уже изобличенного в злонамеренном святотатстве. Ибо в словах: «без ведома, потаенно, со словом: передал», понятная разногласность, и что последнее слово опровергает и поставляет лживостью первые.

Извиняюсь за дерзновенное слово, как я сказал в злонамеренном святотатстве; впрочем, иначе я не нахожу, как сказать. Да разве это не злонамеренное святотатство, вручить составленный акт своим сочленам на рассмотрение, и по возвращении без ведома их вносить в оный по собственному произволу свое примышление и потаенно выпускать в свет? Да какое не премышление, внести в ряд с богословскими символами свою соннобредную грезу, на место богословия богохульство, подобно как бы приставить паутинное плетенье к златоукрашенной ткани, и те свои бредни в невежественной своей слепоте укоренять в простодушных наших братиях, эту душепагубную заразу богохульства? Нет, эта злонамеренность преотягчает даже и святотатство, а есть из тяжчайших зол злейшее богохульство: поскольку его преосвященство, в подтверждение своей догмы, не высказал ни одного текста от божественного писания, а собственно от своей необъятной головы проистекающего ума; понеже в богословском учении святых отец такого догматствования ниже следа обрестись возможно, чтобы с плотию Христовою и божество пригвождено было на кресте, это ужас! Разве это не богохульство? Потаенно же по одноличному произволу таковое учение в свет выпускать, – разве это не святотатство? А таковых богохульников не обличать, но потаковством молчания прикрывать, или же, по подобию, как ветхозаветный Илий своих детей обличал и увещевал, но без надлежащего по вине преступления наказания, с ними же и погибли, – разве таковые избегнут того же Божия суда?

Если же вами учинено по моим сообщенным вам словам какое-либо исследование и достоверными доказательствами опровергается мною написанное последнее замечание, то вам следовало бы сообщить ко мне те доказательства, или умолчать о том до формального соборного суда, или спросить от меня подробного пояснения, как дошел в мои руки тот сборник, или же спросить известных вам писцов, Анфима и Савву Столпкова, – они должны по справедливости сказать, а если будут лгать, то я имею средства неопровержимые, не только их, но и всякую несправедливость против написанных мною замечаний достоверностью доказательств обличить.

Потом вы пишете, что «предполагали принять (т. е. на будущем заседании) надлежащия меры к ограничению самовластных действий архиепископа Антония» и прочая. Против этих слов уже не умею, что сказать. Правда, если вы такими словами будете говорить людям или совсем не понимающим нашего дела, или не имеющим подробных сведений о действиях и характере Антония архиепископа, на тех людей такие слова много подействуют к оправданию архиепископа и тех, кои будут такими словами ограждать свою личность к обвинению же меня в безнравственности. Но ко мне такие слова не что иное, как насмешка, именно потому, что и вам и мне его преосвященства эгоизм, безхарактерность его производительностей, расслабленная шаткость, до безоснования упорное суеверие на столь известны, что известнее еще ничего представить невозможно. О каких же еще возможно располагать надеждах? и есть ли в виду указать, именно в среде нас, на ту личность, в коей бы сосредоточивалась та деятельность к осуществлению тех надежд, чтобы ограничить такое самовластительство, которое настолько в его необъятных и голове и сердце разрослось, что он уже по невежественной слепоте и не помышляет об ограничении им усвоенного эгоистического деспотизма никакими законами, и не предпочитает во всем мире (ничего) выше собственного произвола, исключая «антихристовых служителей».

Но я, по своей немощи, почитаю такое предприятие одним из невозможных. Да как же иначе и понимать? Дела его свидетельствуют. А к наруганию святительского сана, то есть, за личные интересы, он кому угодно в ноги поклонится.

Вспомните, можете ли перечислить, сколько было и коликими и каковыми лицами предприятий – советами, прошениями и умолениями, чтобы соизволил он умерить пределы своевольного деспотизма, растворенного смердящим, безпоповским суеверием? Все же бывшие предприятия собственно к почести и славе его клонящиеся и всеобщей пользе матери нашей церкви Христовой.

Но сожженная совесть не чувствует и о своей собственно душевной пользе.

За всем тем, в нынешнем 1867 году, в июле месяце, не вы ли мне передавали высказанные от него, архиепископа Антония, к вам слова, что «не нада мне никого, один управлюсь?» На каком это основании высказано, какими законами и какими правилами возможно бы подтвердить этот небывалый в церкви Христовой такого порядка устав? «Один управлюсь!» – недоумительно! Не превосходит ли разум оных слов помыслившего: поставлю престол мой над облаками, и буду подобен Вышнему (Ис.14). Высказанными же архиепископом Антонием словами доказывается, что он уже на упроченном восседает престоле и вся власть церковная сосредотачивается только в его произвол, которым до того пренаполнены его и глава, и ум, и сердце, что уже словам, негде изреченным: о сем разумеют вси, ибо мои есте ученицы, аще любовь имате между собою, в его хранилище помещения не оставлено. И не только равных бы себе мог терпеть существование, но даже не терпит от кого-либо заимствоваться советами, но просто были бы все только поклонниками в усыпленной слепоте, как бы поставленному, в подобии на поле Депре златого образа, собственному его преосвященства деспотизму, и со страхопочитанием благоговели бы проистекающему от его сердца, преусыщенного, как губа мокротою, ядом безпоповского богохульства, учению, примышленному суеверным невежеством!

Да и удивительно! – будто бы все в каком-то обаятельном онемении! Столь великоважный, священнейший предмет, посредством которого каждый, призванный свыше, приемлет просвещение, освящение и самое соединение человеческого существа с Богом, – и сие-то единственное, наидрагоценнейшее всего в жизни хранилище, предоставлено без надлежащего всеобщего наблюдения произволу личностей крайнего невежества, растворенного деспотизмом и эгоизмом, из которого растекается на всех единоверных нам соотчичей вместо просвещения зловредное, душепагубное, лжесловесное (не скажу учение, но) омрачение! И при всем том, к прегорчайшей скорби, не видится единодушия и тщательной деятельности к учреждению в управлении церковными делами порядка, при котором бы, с помощью Божиею, по воле Его святой, могло воспоследовать пресечение этого из всех зол злейшего зла, произвольного самозакония.

Вспомните, сколько происходило ратоборства, в течение времени с 1858 года, за сочиненное собственно по его (арх. Ант.) воле и диктации «чиноприятие приходящих от инославных исповеданий к истинному православию», которое чиноприятие до того переполнено проклятиями, что уже не осталось чего еще и проклинать ни на «небеси, ни на земли, и даже касающимися самого божества». Может быть и вы сделаете, как уже и было, возражение: что его преосвященство соизволил исправить чиноприятие. Но разве это есть соизволение, когда на двух заседаниях, в дополнение к частым многократным замечаниям единственно только об этом предмете, он против всего священного собора один спирался, настаивая оставить чиноприятие в том же порядке, – и спирался, нагло упорствуя, без всяких доказательств, голословно, и только тогда принужден был согласиться исправить, но исправить только рукопись? Но вы уверьтесь, согласился ли его преосвященство изгладить те свои убеждения, начертанные и упроченные хапиловским впечатлением на скрижалях его сердца, хотя бы внешним порядком? т. е. сознал ли он себя увлекшимся (или от простоты, или от чего-либо) в эту погрешность, или еще простее, сознает ли все то погрешностью? В этом отношении, я полагаю, скажете: «не можем». А ежели бы и покусились в потворство его преосвященству что-либо сказать, то я имею представить, с того уже времени, т. е. с 1865 года, целый ряд того же зловония отрыжек, от избытка его сердца, растекающегося смрадом безпоповского гнилобесия – из коих несколько предметов к ведению предлагаю. Его преосвященство утвердительно настаивает перевенчивать те браки, кои по некоторым обстоятельствам венчаны в господствующей российской церкви. Он благословляет на гнусное, никак не терпимое церковью кровосмешение, т. е. совершать браки в возбраненных и церковными и церковно-гражданскими законами родственных степенях, из каковых есть в неопровержимое доказательство к обличению в шести степенях кровного родства венчанные, и еще, по вопросу, разрешенные к венчанию. Он же совершаемое в греко-российской церкви крещение вообще, хотя бы и в три погружения, признает еретическим: таковое его умствование о крещении противоречит всем и апостольским, и соборным, и свято-отеческим правилам, и всему вселенско-церковному преданию, а с тем вместе все наше православное, вселюбезное, отечественное, Иосифовское, Владимиро-греческое, соборно-апостольское старообрядчество поставляет, или яко вепрь дивий ископовает, вне христианства: потому что, по гласу церковных постановлений, еретическое крещение несть крещение, но паче осквернение, и от таковых приходящие к соборной церкви приемлются первым чином; следовательно у нас, по разуму его верования, в течение двух столетий не существовало ни единой тайны освящающей, или даже самое христианское именование подающей? Это ужас! Да возможно ли дерзнуть порицать еретическим крещение, совершаемое в точности, по повелению Христа Спасителя? Против сей дерзости приличествует возразить словами святого Василия Великого, в подобном случае писавшего: «не ласкательствуйте, братие, влагающим злые догматы в души ваши, ниже допускайте, чтоб в виду вашем людие Божии нечестивыми догматами развращалися… то вам свидетельствую, чего сатана, отец лжи, сказать не дерзнул, то самое небоязненныя сердца и необузданныя уста присно и безстудно вещают» (Вас. Вел. кн. 4 посл. 204).

Внятно и ясно доказывает неисправимость богопротивных его мудрований и последний случай, обличенный за внесение им собственной его догмы в сборник в ряд богословских символов, оказавшийся вместо богословия богохульством.

Кажется достаточно вышесказанных, архиепископом Антонием и словом и делом учиненных, преступных производительностей в удостоверение, что он и не мыслил изменить своих убеждений и умерить ограничением церковных правил свой деспотизм, со времени его соизволения исправить чиноприятие; но и на исправление чиноприятия было его соизволение безсознательное, а единственно по слабости суеверной лжи пред истиною.

Имея сия вся в виду и даже бывши сим самоличными зрителями, возможно ли располагать еще надежды к ограничению его преосвященства в самовластительстве, от которого бы ограничения последовало исправление и переворот, простее: умственное преобразование Антония архиепископа от худшего на лучшее? Но если вы уже имели в виду к тому способствующий предмет, то прежде всего нужно бы указать и нам на этот благодатный предмет, который изобилует такими средствами, и самого деятеля такового осуществления. О, если бы это совершилось, на самом деле, т. е. осуществилось бы неисцелимому исцеление! Сколько бы от всех за сие на всем необъятном пространстве обитающих наших братий воспоследовало хвалебно благодарственных молитвословий Всемогущему, премилосердному о всех промыслителю Богу!

Но я, по малодушию моему, в безнадежии о сем.

Воображая себе, кто бы решился принять на себя исправление такого (образовательно сказать) дерева, каков есть Антоний архиепископ, при такой утолщенной застарелости и претворившейся уже в гнилость кривизне, да еще при таких изумительных изгибах, как-то: ласкательства с притворным лицемерством, лукавого коварства, лжи, клеветнических оглаголаний и тем подобных, – притом же с великомерными наростами, образовавшимися от воскипения соков, истекающих от суеверных убеждений, от произнесенных по невежественной слепоте проклятий на святые и божественные предметы, от продерзательного богохульства, от безнравственной и безрассудной шаткости, от гоньбы к достижению всеразрушающего и погубляющего низведением в геенну эгоистического деспотизма, сосредоточение коего он доказал словами: «не нада мне никого, один управлюсь», – и все таковые наросты, затверделые до окаменелости: и при такой болонастой (?) кривизне с гнилостию располагать надежды на исправление?! Да на какое же исправление? Чтобы это самоуродливое страшилище исправить и привести в такой порядок существования, дабы иметь примерным правилом и образцом церковно-иерархического правления! Не верю, ибо не нахожу в истории подобных примеров. Если же есть, укажите; при сличении обсудим. Скорее соглашаюсь со словами, предсказанными, блаженной памяти (единственного, как и дела его свидетельствуют, патриота) инока Павла, не соизволившего (на основании завещания святого Павла апостола, повелевающего: «епископу быть не новокрещену, да не разгордевся в грех впадет, и в сеть диаволю», и священных канонов: св. апостол 80, перв. всел. соб. 2. сард. 11) на рукоположение Антония; но видя превозмогающих сторонников Антониевых, наконец сказал: «из старых зол новых благ не бывает». Теперь же мы видим на самом деле из предсказанных блаженным отцом с душевною горестью слов из всех горестей горчайшее событие.

Не верю, – сказал я, – чтобы Антоний архиепископ раскаялся в своих заблуждениях, и удержался бы лгать и распространять душепагубное, богохульное учение: ибо он при всяком случае в обличениях его мнений, противных церковному преданию, не сознавал себя погрешившим, даже и в явном богохульстве, но всячески оправдывает свои мнения быть правильными, да ещё до изступления негодует на своих обличителей, укоряя их и порицая еретиками за то, что не согласуются с ним в богохульстве, почитая непонимающими правого смысла усвоенных им касательно догматических и обрядовых (предметов) убеждений. Да едва ли и теперь он признал себя впадшим в богохульство.

Обозревая церковную историю и соображая действия и свойства Антония архиепископа с подобными событиями, которыми и открывается, что впадшие в богохульство уже не бывали постоянными в нравственности, и по обличении их в том, они не приносили истинного покаяния, но лицемерно и лукаво каясь, дабы улучить свободу удобнее прельщать в свою скверную, примышленную ересь, каков был Арий, Македоний и тем подобные, и бывшие в России тайно жидовствующие, о них же преподобный Иосиф Волоколамский описывая, уподобляет их сокровенное злохитроство змиям: «якоже змия тайно яд в себе имеют сокровен, и егда убо увидят время уязвляют, тако и отступницы творят: егда убо будут посреди православных, являются яко православни, и аще убо кто будет верою христовою крепко утвержден, и они того таятся всячески; аще ли же кого видят от простейших и таковаго готова себе на лов имеют; того ради и на священство дерзают, дабы кого в жидовство привлещи… И аще кто обрящется у них от детей духовных… согрешил тяжкими грехи, вскоре и без епитимии прощают. Аще паки кто от православных в обличение восхощет стати на них, и они отметницы бывают жидовския веры, да и клятвами клянутся страшными, яко православны суть, того ради, да неведоми будут и удобно возмогут прельщать православных». От того же слова: «О хульных же глаголах, иже суть еретическая учения, что и речем? Да убо удивися о сем небо и земля устрашися, сии же не чувствуют богоотметницы и отступницы. Аще бо на человека хуление не может оставлено быть без мести, то кольми паче на Божество хуление… и аще убо ведающие некие в таковом зле, сокрывают, а не объявляют, и те такожде со делатели беззакония от владыки осуждены будут». О том, что по обличении преступления неудобоприятно есть покаяние, понеже не своею волею каются, того же 16 слова: «Аще бы начали прежде обличения каятися и сами бы на себя исповедали свое отступление, то приятно бы было покаяние их, глаголет бо Бог пророком: глаголи ты первее грехи своя, да оправдишися. Искомое бо се есть, не еже рещи просто, но еже первее рещи, еже не пождати обличающаго и оглаголующаго; и Адам убо не первее глагола грех свой, того ради не услышан бысть, паче же и осужден от Бога; тако же и Каин, егда обличен бысть, тогда начат исповедати грех свой, и того ради проклят бысть и погибе». (Читай о сем пространнее в Просветителе, в том же 16 слове). Может быть, скажете, к чему такие приводить тексты об отступниках, о жидовствующих, говоря о делах архиепископа Антония, поскольку он постоянно совершает бескровную жертву? Сия-то самая дерзость и преотягчает, усугубляя вины его преступлений, что и по обличении его в богохульстве совершает бесстрашно таинственное жертвоприношение. Следовательно, он пред своим духовником не сознался согрешившим ни в богохульстве, ни в других наругательствах священному преданию, описанных мною в «замечаниях», имеющихся у вас, за каковые преступления ни в каком случае не попускают священные каноны до совершения священнодействия. Поскольку обязанность духовника по исповедании таковых преступлений, удержать от священнодействия исповедавшего грехи и немедленно довести до сведения власти, т. е. духовного совета, только если Антоний архиепископ признавал этого совета в действительном его значении существование. И здесь его преосвященство своим презорством и к самой тайне исповеди, и к духовнику, и к духовному совету, яснее полуденного света доказывает безнадежие к ограничению самовластительства его.

Посему-то я и поставляю в ряд бесхарактерность тайножидовствующих с бесхарактерностью Антония архиепископа, не тайно, но откровенною главою письменно распространяющего и укореняющего свое богопротивное учение, восходящее до богохульства, дабы при сличении могло благоразумие видеть перевес отступления или тех, или онаго.

Сознаюсь, у нас многие признают только тех отступниками, которые совершенно от нас по своему легкомыслию отскочивши, присоединились к какой-либо противомыслящей общине, которые уже преобразовали себя во всем обличии врагами истины, и таковые самым простейшим познаваются за волков; среди же христиан крыющихся, по подобию змеев, и терзающих своим адским злоумствованием матерь нашу церковь Христову, не вменяют быть отступниками, каковы суть: Софроний, бывший епископ, Антоний архиепископ, Антоний, новый киник, Давыд Антипов, Прокоп Лаврентьев, и согласующийся им и способствующий им во всем Кирилл митрополит.

Но да воззрят, о каковых история повествует осужденных законами отступниках тайножидовствующих. О совершавших 20 лет, в тайном отступстве, все христианские требы и церковные тайны в московских соборных церквах: Успенском Соборе протопоп Алексей, в Архангельском поп Денис, которые тайно распространяли свое еретическое учение. Они научили своей ереси Зосиму архимандрита, который их же лукавым домогательством произведен в Московского и всея России митрополита. Сему-то матери градом архипастырю приписал преподобный Иосиф, игумен монастыря Волоколамского, следующий титул: «Главня содомскаго огня изоставшая, змий тмоглавый, огню геенскому пища, Арий новый, Манента злейший, сатанин первенец, Зосима прескверный… посадился злодейственный сей на месте святем… И в сей ныне пребывая (в церкви Успения Пресвятой Богородицы) черный он вран, изымает очеса напившимся жития сего суетнаго и уснувшим в смерть душевную». Таковых титулов удостаивались от поборников истины по подобию змеев, кроющиеся посреди благочестивых христиан, слепотствующие властолюбием, и по невежественному самообольщению мнящиеся быть законоправителями правейшими правого церковного предания и вредящие ядом своего злоумствования простодушных в смерть; ибо «хотя ины пользовати, а сам неискусен сый, сей отступник христианскаго жития ни пользоватися может, ни пользовати». Поскольку «мнози убо мнеша веровати, но не якоже рече писание, а якоже тии своим изволением последоваша, тии вси еретици»; «еретик бо он есть, иже своему мнению лживому крепце прилепляется»; «Везде злоба есть люта, но наипаче егда ниже мнит кто требовати исправления, а то еще лютейше, когда довольна кто себе помышляет быти ко исправлению иных, еже являя Христос, вождов их нарицаше слепых слепцов: яще бо не мнит требовати себе вождя слепец, последняя беда и окаянство; аще же и сам иных путеводствовати хощет, зри в колику ведет яму». Руководящиеся же истинным учением вещают: «аще бо и житие наше не добро, но понеже Божиею благодатию догмат истинных со многим держимся опасством, вышши навета демонскаго есмы», поскольку «разсудок ума наш дан для познания истины, самая же истина есть Бог наш, следовательно, самое первое дело разума есть познавать Бога нашего». «Ведый бо Бога, якоже ведати подобает, ведый, яко Сын Божий толико смирися, не превозносится; сих же не ведый, превозносится». «Аще кто инако учит и не приступает к здравым словесем Господа нашего Иисуса Христа и учению, еже по благочестию, разгордеся, ничтоже ведый. Убо не от ведения в гордыню взиматися ключается, но от неведения. Ведый бо, яже по благочестию, словеса, не недугует». «И ниже мнети довольно бытии на ответ неведение: есть бо, есть и о неведении воздати месть, егда неведение непростительное будет. Понеже и иудее не ведаша, но не прощению достойная не ведаша; и еллини не ведаша, но ответа не имут достойна. Егда бо сих не веси, яже немощно ведети, никое же согрешение приимеши; когда же удобная и возможная ведена быти, последнюю примеши месть... как обо убо имели тии прощение, видяше учение истины простерто и не испытующе, ниже пекущеся навыкнути? И сия ли от селянина и варварина, рече, взыскуеши? не от селянина и варварина токмо, но аще кто и от ныне сущих варварственнейший». «Павел, Божественный Апостол, к Галатом пиша вопет: аще обрезаетеся, Христос ничимже пользует вас. Аще и вся праве действовахуся у них, и крещение, и исповедание христианския веры, и весь церковный устав и чин; но понеже прияша еже по Моисеову преданию обрезание и неких иных обычаев иудейских, отринул их апостол, рек: упразднитеся от Христа... своя ученики отринул... это же упразднитеся что ино сказует, точию отадосте благодати Христовы и сыновления... Тому же божественному Павлу, завещающу нам крепце отлучатися не точию от чужая учащих, но от всякаго брата именуемаго, по апостольскому учению и преданию не ходящаго, с таковым, рече не ясти... Не точию бо просто еретика глаголет преступающаго и не пребывающаго в учении Христовом, но и безбожника его именует».

Приводя в соображение с вышеприведенными священными текстами издаваемые от архиепископа Антония и Кирилла митрополита к назиданию христиан поучительные наставления, распорядительные грамоты и личные действия, из чего ясно видится, что они не только не согласуются с апостольским и свято-отеческим учением и преданием, но даже, противореча, воюют против всего церковного предания; а потому я не то чтобы подчиниться таковым архипастырям, руководящимся надменным своевольным произволом, но даже затрудняюсь признавать их за истинных христиан, пока они не осознают своего душепагубного увлечения и не принесут пред церковью подобающего раскаяния: ибо «где самопроизвольное злодеяние, там и лишение благодати». Произведения же Кирилла митрополита и Антония архиепископа, во всех отношениях произвольных единоличных их действий, противоречащие всему церковному законоположению, но только в угоду безбожным кривотолкам, на которые многократно и были предлагаемы им от всех вообще епископов и, в частности, к вразумлению их от таких нетерпимых церковью заблуждений братолюбивые советы. Но на эти советы их напыщенное и упрямое невежество не обратило и до сего дня не обращает надлежащего внимания и совестного ощущения на наносимый как самим себе, так и слушающим их смертоносный душевный вред. И не есть ли это самопроизвольное злодеяние, лишающее Божией благодати? Ибо о таковых и Григорий Великий, папа, сказал: «Аз со дерзновением глаголю: иже кто кийждо вселенским нарицается епископом, или назван быти жаждает, сей гордостию своею антихриста предваряет, понеже кичением надувся над иными возносится».

Подлежат ли предосудительным нареканиям мною высказанные здесь некоторые резкие выражения, которые исторгались от всей горести души моей, по чувству христианской ревности, предоставляю сие суду благоразумия, которое, уповаю, не опустит без внимания того, что оные высказывались против ратующих своим злоумствованием святую и светлосияющую, проповеданную божественными апостолами и богоносными отцами утвержденную истину: «егда же о истине слово будет (глаголет Св. Злат.) достоинство лица не приемлется».

Повторяя указания на то же самое начало и источник всего происходящего душепагубного раздора, пресечь который едва ли возможно изыскать средства и исцелить неисцельно недугующих наших высокопарным мнением архипастырей, при существовании их в том же значении властном, и поклоняясь все вообще, сомжа очи, их своевольному невежественному произволу: «главе бо нездравствующей, како прочее тело благомощно будет;» «ибо первее нежели главу устроити, излишнее есть на прочее тело ити;» «ибо Бог вселяет единомысленныя в дом; в дому Божием, в церкви христовой, единодушные пребывают». Божественный же Златоуст возвещает. «два убо разделения от тела церковнаго: едино убо, егда изсякнем любовию, второе же, егда недостойная творити ко оному телу дерзнем: обоими бо отлучаемся от исполнения»… «Аще нецыи у вас, бывши на мерзких делах, имут запрещение некое получити, мног трепет, мног страх отовсюду, да не отскочит, рече, да не со онеми станет. Да отскочит таковый безчисленне, и да будет со онеми; не о согрешивших глаголю, но аще кто без греха сый будет, и хощет преложитися, да прилагается. Болезную убо и сокрушаюсь и рыдаю, и рассецаюся утробою, словно своего члена лишаемся, но однако не так болезную, яко же понуждатися нечто из подобающих творити ради страха сего». «Никто не помышляй, чтобы добрые могли отступать от церкви; пшеницы не восхищает ветер и дерева, на твердом корени основаннаго, не исторгает буря. Пустыя плевелы возметаются от ветра; слабыя дерева от нападения вихря опровергаются». «Дванадесять быша ученицы, и услыши, что глаголет к ним Христос: егда и вы хощете ити? аще везде ласкаем, когда притяжем, когда пользовати будем». «Бывающее бо за благочестие несогласие лучше пристрастнаго единомыслия». «Идеже явное будет нечестие, тамо и противу огня, и железа, и времен, и властей, и словом противу всего первее и купно подобает нам шествовати, нежели зловредному примешатися квасу, и соглашатися с людьми, зле расположенными, и ничего так не боятися, яко же прогневати Бога, ниже предавати учение о вере и истине, сущым нам служителем истины (Вас. вел. слово, что полезно сносить обличение)». «Многие многократно, чтоб не показаться имеющим нужду в совете других, избирают лучше лишиться пользы, происходящей от совета, нежели чтоб, получив наставление, поправить свою погрешность; лучше не знать, нежели учиться желают, не ведая того, что не учиться постыдно, а не знать поносно, не учиться, но быть в невежестве, не обличаему быть, но погрешать без исправления» (Того же слова). Понеже «что для ран лекарства, то для погрешностей обличения, почему как отвергающий лекарства безумен, так и не приемлющий обличений безсмыслен. (священномученика Киприана сл. о простосердечии властей)». «Кто согрешающему ласкательствует и последствует, тот подает подгнету ко грехам, ниже истребляет преступления, но питает. А кто сильнейшими советами изобличает и наставляет брата, тот соделовает спасение. Их же люблю, глаголет Господь, обличаю и наказую (Откр.3:19). Тако подобает и Божию священнику не ласканиями прельщающими обманывать себе врученных, но употреблять средства спасительные, промышлять о пользе их. Не искусен есть врач, который щадящею рукою осязает опухоли или раны, и далеко углубившийся яд не изгоняя, умножает болезнь. Открыть и прорезать надлежит рану и отнять гнилость, целить крепчайшим врачеством; пусть кричит, вопиет и жалуется недужный, нетерпящий от боли, однако после будет благодарить, когда почувствует здоровье».

Соображая приведенные тексты и проходя, насколько мне обстоятельства способствовали, церковную историю, я не обретаю, чтобы уклонившимся от пути истины, подобно Антонию архиепископу и Кириллу митрополиту с их гнуснейшими притворными ласкателями, навязываемо было какими-либо средствами, без их собственного к сознательности произволения, в чем они по невежественному презорству даже и не чувствуют себя погрешившими, мнимое снисхождение, простее же душепагубное, противное всему церковному законоположению потаковство, низводящее нераскаянно в том пребывающих, как впадших в преступления, так и им потворствующих, в геенну. Но у нас делается точно в подобном направлении, т. е. очевидное во всем обличии потаковство переименовали спасительным снисхождением, в замен всех священных правил, что происходило и происходит с самого начала увлечение их преосвященств в известные погрешности своеволия, при котором и ныне таковые продолжаются. Однако из нашего духовенства не видится ни от кого надлежащего против сего возражения, исключая задунайских, истинных защитников истины. Но они ввержены, подобно трем отрокам, в печь разжженную адским огнем злодышащей ненависти от тех же блуждающих в невежестве архипастырей.

Против чего и я, по слабости моего характера, не имея сил вести такого ратоборства и не находя иных средств, как только, по примеру наших предков, по слову апостольскому: уклониться от бесчинно ходящих и не иметь с ними общения, на основании 15 правила перво-второго собора.

Ибо «последующие руководству слепых учителей сами себя употребления света лишают» (Вас. вел. на 48 псалом).

«Понеже нужная нам, как излишняя, а излишняя, яко нужная, бывает, и, источник оставльше потоки очистити хощем… упраздним убо источник злых и вся недугования токи станут» (Беседа на Мф. нравоуч. 14). «Не подобает терпети сопротивно учащих» (Вас. вел. от нравоучительных пр. 40).

«Опечалуй недугующаго на время, яко да не долго болит, или умрет от проклятаго молчания» (Лествич. сл. к паст. л. 274 наоб.).

Скорбь и болезнь обретох и имя Господне призвах: о Господи, избави душу мою!

Любезные друзья и незабвенные благодетели, Василий Васильевич и Николай Алексеевич!

Со всеми призывающими имя Господне и размышляющими о вечности! Желаю вам душу спасти и много лет здравствовать.

Прежде всего прошу меня извинить за долгое мое молчание и неисполнение моего обещания к вам, а именно – уведомить вас о иерархических наших делах.

Молчанию моему причина была та: если бы было похвалиться чем хорошим, то давно бы я вас уведомил; теперь же настоит время высказать все, что лежит на душе.

Нерадивое наше правление влечет за собою печальные, или гибельные следствия; а изуверские характеры отличаются своего рода действиями. Вот то и другое приводит многих в недоумение. А мы, хотя и с великим горем, важные неправильности стараемся прикрывать молчанием! О молчаливом же потаковнике сказано: «един суд приимет с ним от праведнаго судии».

Поелику совесть моя изобличает меня, как виновника, участвовавшего в делах, то и почитаю полезнейшим говорить и делать правду, а наипаче не быть соучастником и потворником какой-либо лже-словесной и неправильной деятельности, происходящей от попирателей священных канонов.

До сего времени я не имел смелости и сил принять на себя подобное дело. Теперь же, я лишился своего утешителя, предоброго старца епископа Варлаама, которого заключились уста, из коих изливались медоточивые струи смиренномудрых словес, из которых почерпал сладчайшего мира учение! Увы, светильник наш угас! Восплачемся, братия, душами нашими, отложим дела темные и облечемся во оружия света!

Да не подумает кто, что из каких-либо видов или питаемой злобы и ненависти, решаюсь высказать правду. Нет; но единственно от болезни и туги сердца, боясь, как бы не подпасть бедственному жребию в будущем и части неправославных.

То самое и вынуждает меня раскрыть терзание совести, и что я в своем сердце чувствую, и при скудости ума моего понимаю, то и представляю на обсуждение всякого. Если же что я пристрастно, или ошибочно скажу, в том изобличите меня; а я буду ожидать как полезного врачевания, за что и принесу чистосердечное раскаяние.

Не будем уже говорить о умалишенных расколоучителях, или справедливее сказать богохульниках и кресторугателях, которым глава белокриницкий Кирилл.

А о тех предстоит дело, которые были с нами. Увы, горе! Веют аэроходные ветры, и носимые ими безводные облака, тьма и сумрак, вконец разбивают корабль наш, и кормчии уже расходятся! Варлаам отыде от сей временной жизни к вечной и к тому уже не возвратится.

Г-н Пафнутий епископ казанский удалился в безмолвие; тоже безнадежно возвратить его.

А г-н Иов кавказский, удручаемый как внешним, так и внутренним недугом, и по преклонности лет, почти недвижим. А прочие находятся в заключении. Остается в России только один Адамант, г-н архиепископ Антоний московский. Были избраны два кандидата на сан епископа, на что были и убеждены; но возведение не совершилось. Почему? О том предоставляется хотящему знать.

Теперь можно вкратце воспомянуть и о двухгодовом соборе нашем, где в начале г-н архиепископ Антоний и с прочими горячо приступили к сооружению ответов на вопросы, данные отступниками от нас Пафнутием и Ануфрием, на что и учредили особенное заседание под председательством г-на Пафнутия епископа казанского, в коем только назначенные лица (конечно способные к тому) присутствовали. Но приготовленные ответы (мало кто их и видел) остались без внимания. Тем и заседание это кончилось.

Потом, когда съехались иногородные депутаты, обсуждения пошли о других предметах, которых подробно разъяснять невместимо здесь, а хотящий знать может видеть в брошюрах: «Современные движения», где подробно описано, как уничтожение окружного послания, посольство к Кириллу, и боташанский собор, и все прочие наши нелепости, что великому сожалению достойно. Но хотя и со стыдом и невольно, а приходится сказать нам, что это правда.

Теперь спрашивается: что полезное сделали на двухгодовом соборе? Более нечем похвалиться как только уничтожением окружного послания, за которое достоуважаемый Экзарх некрасовцев, г-н Аркадий епископ славянский, от 12 октября 1864 г., в послании своем пишет так: «Отрещися окружнаго послания, есть отрещися и словес в нем написанных, т. е. имени Господа нашего Иисуса Христа. Отрещися и безкровныя жертвы, яже будет до скончания века, отрещися и того, что врата адовы не одолеют церкви Христовой, и проч. Вся сия узриши в окружном послании». Наконец заключает: «Ни мученическою смертию отрещися невозможно окружнаго послания».

Кстати можно воспомянуть собственные слова и г-на Пафнутия епископа казанского. Он говорил так: «Мы не менее погрешили своим подписом касательно уничтожения окружнаго послания, как на флорентийском соборе подписавшиеся к римскому папежству: они, сознавши свой грех, давали на усечение свои десницы; и мы того же заслужили». Это убеждение двух иерархов.

Скажем о третьем. Во истину Духом Божиим движимый и огражденный Божиим страхом, блаженныя памяти г-н Варлаам епископ балтовский, во время несчастного уничтожения, был изнуряем целые сутки, и до двух раз брал перо подписывать конечное уничтожение окружного послания. Тогда закипел в нем огонь ревности. И не попусти невидимая сила на такую дерзость. Закры его очи слезными струями и потому не мог видеть. Тогда г-н председатель (архиепископ Антоний) под политикой двусмысленной ревности, то желая мира церковного, а то своего убеждения, стал пред святыми иконами, уверяя епископа Варлаама в непогрешительности уничтожить окружное послание, и принимал с него этот грех на свою душу. Таким неправедным велением и уловили праведного. Тогда святолепный и сединами украшенный старец со ужасом принял в руку перо и подписал чернилом, растворенным горькими слезами.

С тех пор заболел он душою и сердцем, и с плачем часто вспоминал о преступлении своем, на что и приготовил к достопамятному дню издания Окружного Послания, т. е. к 24 февраля 1867 года, от имени своего акт на низпровержение своей невольной подписи, который для ведения при сем прилагаю.

Освященному всероссийскому собору смиренного Варлаама епископа балтовского и всея Бессарабии

Страшно есть впасть в руце Бога живаго, ибо тот судия есть помыслам и мыслям сердечным. Сего ради, благоговея пред славою Его, я, смиренный, по долгу священного звания и по совести моей, объявляю освященному собору и всем православным христианам:

В лето 7370, месяца февраля в 24 день, издали мы по общему согласию окружное послание, в коем повелевается последовать учению божественных писаний, хранить догматы правой веры, священные каноны и предания святых апостолов и святых отец, собиравшихся на семи вселенских и девяти поместных соборах в различные времена, твердо соблюдать уставы и предания святой церкви неизменно, удаляться всяких ересей и раздоров и иностранных обычаев, отвращаться же ложных, кривосказательных и зловредных еретических мудрований, и сочинений богохульных и кресторугательных; еще же опровергаются и уничтожаются в нем поименно десять ложных тетрадей, в них же содержится учение несогласное со святым писанием и противное здравому разуму; к сим же завещается христианам между собой иметь мир и любовь, согласие и единомыслие.

Которое послание боголюбивые святители заграничные, Аркадий архиепископ васлуйский, достоуважаемый Аркадий епископ славский экзарх некрасовский и тульчинский епископ Иустин, со всем их освященным собором, своим святительским подписом и печатями подтвердили от 15 апреля 1863 года, и сам первопрестольный иерарх, блаженной памяти высокопреосвященнейший митрополит кир Амвросий, в грамоте от 28 октября 1863 года, признал полезным и благодарил потрудившихся в нем, и все здравомыслящие православные христиане прияли то с любовью.

Но понеже, по слову Христову, не все приемлют сеемое словоучение: три бо части семени не возрастает, четвертая только возросши плодоносит, на 30, на 60, и на 100 (Мф. зач. 50, Мф. зач. 15, Лк. зач. 35).

Подобное нечто случилось и здесь: исконного врага завистью и развращением неблагонамеренных людей духовного и мирского звания, передавших оное послание простому народу в извращенном виде, учинилась в людях молва и возмущение, яко сбываться словесам апостольским: будет бо, рече, время, егда здраваго учения не послушают, и от истины слух отвратят, и проч. (2Тим. зач. 297).

Сии-то люди начали требовать уничтожить оное послание. И мы, смиренные, сострадая невинно увлеченным, учинили им снисхождение: 13 октября 1865 года издали акт (но Антоний тогда не согласился подписаться на сем акте, в коем было сказано: «несогласныя со святым писанием в окружном послании слова, уничтожаем и яко небывшия вменяем». Изданием таковой грамоты все в то время лично бывшие в Москве депутаты иногородних христианских обществ были довольны, и с миром восвояси возвратились.

Но, увы! После сего, 1 ноября того же года, аз смиренный имел несчастие увлечен быть, через совесть мою, неволею, с плачем и терзанием сердца, подписать окончательное уничтожение окружного послания, то есть уже все в нем изложенное учение, согласное священному и святых отец писанию, уничтожить и как небывшее вменить оное. От того убо дня и доныне сердце мое о сем болезнует, и дух мой не имеет покоя день и ночь. Несчастный уничтожительный акт, разосланный по всем христианским обществам, не принес никакой пользы, паче же здравомыслящим христианам тяжкое и горькое оскорбление и смущение, от крамольников же, смех и поношение, которые, день ото дня преуспевая злобою и противясь истине, явно изрыгают нечестивое, от века неслыханное, богомерзкое учение, которое и вспоминать тягостно и невместимо есть!

Видя и слыша таковая, еще же зря и жизнь мою к концу приближающуюся, по совету божественного апостола Павла, взывающего: «вся искушающе, доброе содержите», и паки: «сердцем веруется в правду, устами же исповедуется во спасение», аз смиренный через сие начертание торжественно объявляю: изданный на уничтожение окружного послания акт, 1 дня ноября 1865 года, и подпись моя на оном уничтожаю, и опровергаю, и как небывший вменяю, и за содеянное тогда невольное поползновение от всех прошу прощения.

Изложенное же учение в окружном послании, заимствованное от священного и святых отец писания, согласно разуму учения святой церкви, приемлю и паки подтверждаю; и акты великого иерарха, первопрестольного митрополита кир Амвросия, изданные 28 октября 1863 г., приемлю не отчасти, но всецело; и пребываю в единомыслии со всеми святыми богословами и учителями церковными, всякое же противление и ереси отметаю и отреваю.

Итак, изложив сие объявление по чувству душевного убеждения, утверждаю оное своеручным подписом (следует подпись).

24 февраля 1867 года. Москва.

Нужно же сказать и то, почему епископ Варлаам этот акт удержал и не предъявил, куда следует. Вот почему. К нему еще хотел он присовокупить прошение с отречением своего епископского сана с таким намерением и отправился из Москвы восвояси, т. е. город Балту, без всякого резона, откуда и хотел послать упоминаемый акт. На что уже и приготовился совсем к выезду в город Киев и Чернобыльский монастырь, где и хотел принять на себя святую схиму. Но что не совершилось его желание, то остается ведать неиспытанным судьбам Божиим.

После же сего, в первых числах августа месяца, выехал из Москвы и г-н Пафнутий епископ казанский с священноиноком Козьмой, о чем свидетельствует сам г-н архиепископ Антоний, от 21 января, в письме к епископу Варлааму, где пишет так: «Казанский епископ Пафнутий выехал с неудовольствием из Москвы, так что и не благоволил с нами проститься»; потом, жалуясь, будто он (Пафнутий) возобновляет какое-то десятилетнее недоброжелательство и нерасположение, наконец говорит, что, «и писем наших никаких не принимает».

Вот это-то самое и недоумительно для многих: какие причины заставляли добросовестного старика епископа Варлаама выехать из Москвы безо всякого резону и с вышеупоминаемым намерением? И какая крайность заставила г-на Пафнутия казанского со священником Козмой выехать, не простясь? И почему избранных и к тому убежденных кандидатов на сан епископа не совершилось возведение? Не без вины же вся эта неурядица происходила!

Не будем уже говорить о том, от чего и от кого вся эта неурядица происходила: а скажем только сущую справедливость о самопроизвольных и одноличных распоряжениях г-на архиепископа Антония.

1) Его преосвященство изволил заключить определение, которое и приложил к тетради, для руководства, пред чиноприятием от инославных к православию: о повторении крещения детей, рожденных от христиан единоверных нам, крещеных в господствующей ныне российской церкви, если бы и в три погружения, но без произволения родителей, а по принудительным стеснениям от заведующего приходом священника.

2) Однолично же его преосвященство издал помянутое «чиноприятие» от инославных исповеданий присоединяющихся к православию, по которому каждый присоединяющийся долженствует проклинать всех еретиков и их богоборное учение, и никонианское нововводство, и ругателей древле православного церковного предания, потом догматствование новых по Никоне учителей. Но как это догматствование имеет основные мысли из Богом данного, через святого пророка Моисея, закона и богословского учения новоблагодатной церкви святителей Григория Богослова, Никиты епископа ираклийского, и преподобного Иоанна Дамаскина: о выше сказанных в чиноприятии оказавшихся нетерпимых погрешностях его преосвященству высказываемы были от разных лиц и неоднократно предложении исправить погрешности; но они оставались без уважения. И наконец в 1865 г. общесоборно всеми епископами настоятельно требовали исправить заимствованные погрешности; но архиепископ, как и всегда, хотя голословно, но отрицательно сопротивлялся под предлогом какого-то смущения. Однако, по многом усиленном прекословии, согласился исправить. Впрочем и до сего времени повсюду по тому же чиноприятию проклинаются те догматствования, заимствованные из Богом данного закона и учения святых Богословов. В сущности же, по здраву смыслу, не относится ли это проклятие (о дерзости, что и помыслить ужас объемлет!) на Творца закона, Творца всей чувственной и разумной твари, Господа Бога Вседержителя!!!

Посему таковым чиноприятием и издатель оного, и действующий по нему священник, и присоединяющийся неизбежно творятся самопроклятыми, ибо по гласу священного писания: «клятва суетная не найдет ни на кого же»; «кленущу нечестивому сатану, сам клянет свою душу».

3) Во многократных его преосвященством изданиях соборного архиерейского служения божественной литургии, разнообразные в действии произвольные изменения и прибавления.

4) Отменение устава, Павлом апостолом преданного, о приношении за Богопоставленных царей, по церковному чиноположению, в числе седьмой пятой просфоры, которое повсеместно совершалось в существовавших у нас церквах до его святительства. На отменение сего устава г-н архиепископ Антоний издал тетрадь, которую, размножив во многих экземплярах, вручил попам к руководству, укоренять таковое свое произвольное учение, ратующее апостольское Божественное предание! Учение это совпадает в полном смысле толку знаменитейшего безпоповского начетчика, которое высказывает сам же архиепископ так: что-де, «как Петр Первый отменил в России патриаршее титло, так по этому и открылось, что он (царь) есть антихрист, а митрополитов и епископов поделал своими, т. е. антихристовыми генералами». Такими словами (говорит архиепископ) этот безпоповский начетчик в личном собеседовании выражался пред Филаретом митрополитом московским, и всегда при свиданиях (так как для него во всякое время был к митрополиту вход доступный) он приветствовал митрополита: ваше превосходительство! Однако митрополит Филарет обращался с ним благосклонно, потому что с таким сильным начетчиком не мог соперничать! По этому-то знаменитоизмышленному толкованию и у нас невозможно стало за царя-антихриста просфору приносить!

5) Нарушение (изменение) церковного чиноположения в совершении рукоположения диакона, пресвитера и епископа, в обхождении окрест престола, напечатанного в потребнике при святейшем Филарете патриархе московском, который имеется в руках его преосвященства, не ради исполнения в нем положенных чинов, а как бы для поругания тем, что действует вопреки оного и без всякого основания, голословно.

6) С ведома его преосвященства совершен брак в седьмой степени кровного родства в Гуслицах (Семена Епифанова родная сестра выдана).

7) Совершившийся брак в шестой степени кровного родства оставлен без всякого исследования.

8) Укореняя этот обычай, его преосвященство разрешил вятскому священноиноку Иову венчать браки в шестой степени кровного родства тамошних жителей, по случаю уклонения их от священства, совокуплявшихся по обычаю своевольных сводов, т. е. без венчания, – ныне же оные кровосмесцы желают, чтобы церковь освятила благословением своим беззаконное их сожитие, что и совершилось по крайнему человекоугодию!

9) С ведома его преосвященства повенчан брак в шестой степени кровного родства.

10) Рукополагает во священники на преждеосвященной литургии, без всякой обстоятельной, побуждающей к тому благословной вины, но единственно по произвольному презорству к церковному преданию.

11) Действуемое в господствующей ныне российской церкви крещение в три погружения его преосвященство признает еретическим. Если еретическое, по какому же правилу существует на нем хиротония?

(Эти 11 пунктов – не моего разума изложение, а тех, которые выехали из Москвы без резона и непростясь).

Вот и суди неповрежденная христианская совесть, до какой меры дошли наши начальствующие. Не правы же и подначальствующие, за то, что стараются скрывать молчанием важные неправильности, и тем думают сделать твердое основание иерархии, которая уже почти вконец растрепалась, или врата адовы одолевают ее.

Теперь и невольно приходится поэкзаменовать и духовных особ, не исключая и самих старейшин, много ли найдется у нас не зараженных каким-либо суеверием. Наверное можно сказать: большая половина забита зловредными безпоповскими мнениями. Кто не молится за спасение жизни царя – а кто молится, да боится назвать нашим; кто отлучает от святого причастия за употребление Богом сотворенной картофели; кто называет идоложертвенным и мертвечиною чай и сахар, и прочие подобные нелепости даже христианскому слуху невместимые… Заботится ли кто у нас обуздать таких невежественных продерзателей? Или, лучше сказать, нет ли из числа самих старейшин к тому богопротивному мудрованию тайноревнителей?

Если же существующие ныне духовные предводители увлеклись такой непристойной дерзостью пристрастного деспотического своевольства: то естественно вынуждаемся взглянуть и на основание нашей иерархии. Не будем говорить о том, как отступники своими вопросами опровергают самое основание иерархии, и какие в ней происходят беспорядки, бесчиния, потаковство, попрание священных канонов, нарушение церковных преданий, нелепые мудрования и еретические, что до крайности смущает мою душу: ужас и скорбь обдержит меня, страшусь даже о том и писать; но страшнее того боюсь, чтобы и молчанию предать!

В 1863 году были собравшиеся в царствующем Граде Москве все наши иерархи, российских восемь и один заграничный в лице трех. Все эти иерархи сознали, что в белокриницком уставе, на котором основана наша митрополия, важные погрешности в Богословии, и просто сказать страшная ересь. И тогда изложено было на бумаге с показанием этой важной ереси, и за подписом всех иерархов было послано того же года в сентябре месяце к митрополиту Кириллу для исправления. Но многотщательный пастырь (за червонцами) Кирилл, тогда на это ответил кратко и голословно, сказал так: «У нас все добре, а российские епископы приняли ересь своим окружным посланием». И так эта сознанная и важная ересь не исправлена должным порядком и по настоящее время печатается в нашей иерархии. Слышал я, будто есть на то составленный какой-то акт; но к несчастью мы не имеем с него копии.

Знаю, что обременил уши ваши долгой повестью, но еще не конец.

Нельзя же не воспомянуть и о жалостном Кирилле белокриницком с его клевретами, заслуживших подобно прежним нарушителям спокойствия, которые вспоминаются ежегодно в неделю православия. Не хотелось мне даже и говорить о них, но единственно вынудило то: нынешней зимой имел я несчастье слышать о бывшем в прошлой осени соборе, состоявшемся в Белой-Кринице, т. е. в митрополии, где, как я видел из копии, присутствовали митрополит Кирилл и со своими кардиналами, т. е. Акинфом Васильевым и Прокопом Лаврентьевым, потом освященные особы – Мануиловского монастыря архимандрит Варсонофий, грубенский протоиерей Филипп, климоуцкий поп Стефан, Мануиловского села поп Иеремей, соколинский поп Сисой, формосский поп Григорий, и сын Кирилла поп Никитушка, и прочие депутаты, из числа коих были и благоразумные, что великому сожалению достойно: какая крайность заставила благоразумным соучаствовать этому нечестивому соборищу и согласиться с неразумным разумом! Пусть присутствовавших там освященных особ обязанность – кто, может, боится кирилловских анафем, а кто лишения сана, а кому, может, надо заслужить от Кириллы омофора, кому протоиерейства, кому набедренника с крестами, кому властолюбия – и все это раздается от Кирилла не просто, а по великим заслугам и с помощью всемилостивых червонцев! Но об этих, известных мне, благоразумных никто же смеет сказать, чтобы и они того же хотели.

Кстати, не излишним считаю сказать и о нововозведенном кирилловском наместнике Антонии третьем. Как мы слышали, будто очень торжественно совершалась эта церемония, так что и немецкий бискуп присутствовал при оном скопище крамольников, недугующим проказою неисцельного богохульства.

Вот эта многонарядная кукла (Кирилл) удивляет жителей пяти держав, и творит благоразумным плач и сетование, а крамольникам безумное веселие.

Воззри же теперь беспристрастным оком всяк нелицемерный христианин: какого еще надо еретика, каков есть Кирилл белокриницкий, соборне всеми епископами сознанный и на бумаге подписанный, что он есть еретик?

Будет ли прав тот, кто его возглашает в Божественной литургии так: «в первых помяни Господи господина нашего митрополита Кириллу, исправляюща слово твоея истины». Антоний подписал на бумаге, что Кирилл еретик: он же и возглашает в литургии исправляющего слово истины! Не ложь ли это есть пред Богом?

Простите меня, Бога ради, я не только Кириллу, но и последователей его не считаю православными, а также сомнение имею и о уничтожителях окружного послания. И при таком размышлении, как я теперь нахожусь свободным, то и признаю полезным изыскать, по совести своей, место пребывания, где и прибегнуть к Богу с молитвою и постом, и поискать в глубине священных писаний истинного и неблазненного пути ко спасению.

Наконец повторяю выше сказанные мною слова: как я почитаю полезным говорить и делать правду, и не быть соучастником всякой лжи, то буду сообщать и в другие места то же самое, о чем и вас прошу сообщить сие господам иерархам, двум Аркадиям. Может, они сделают мне указание какое о неправильности моей, или подтвердят, – скажут, что это правда. А я, как выше сказано, буду ожидать полезного врачевания, за что и принесу чистосердечное раскаяние.

И так поручая себя промыслу и воле Всевышнего, остаюсь с пожеланием вам во всяком благоденствии и радости встретить и препроводить высокоторжественный праздник тридневного Воскресения Христова, до земли с почтением кланяюсь вам и всему вашему смиренному ясскому обществу. Прошу, не посетуйте на меня за правдосказание. Известный вам многогрешный иеродиакон Ипполит.

25 марта

1868 года

Гор. Балта.

Соборное решение.

Архиерей великий, небеса прошедший, смирившийся до рабьего образа, и излиявший за нас честную и боготочную кровь свою, Господь наш Иисус Христос к святым апостолам и их преемникам изрек: «вы есте свет миру и соль земли»³¹, сими словесы назнаменуя: что те, которые во властях и начальствах духовных и мирских учинены, как свет в мире должны быть, чтобы просвещать и наставлять человеков на добрые и спасительные дела светом добродетельного жития своего, и как соль, будучи, должны осолять пасомых твердым словом истины, да не растлившись злыми начинаниями, изгниют и воссмердятся беззаконными делами. Так вот святые и божественные апостолы – очи и свет мира всего поставлены были. Сего ради, поучая, Господь глаголал им: если вы стоите и не приложитесь, будучи светилами телу, все тело мира просвещено будет; если же вы, будучи солью, воссмердитесь, и будучи светом, помрачитесь, тьма тем более будет, которая есть мир. И снова глаголет: «добро есть соль, аще же соль обуяет, чим осолится? ни во что же будет ктому, точию да изсыпана будет вон и попираема человеки»³².

Сими же словами положено повеление, которое не проходит мимо, чтобы не хранящие божественных Его заповедей, преступающие священные законоположения и творящие соблазны и преткновения, извергаемы были из санов своих и изгонялись от священных оград жертвенника, чтобы не преогорчали более благости величества Его.

Святые же апостолы, и бывшие после них пастыри и учители словесных овец, Духом Святым наставляемые, соборно и особо изложили правила и постановления, и предали во утверждение церкви, во окормление же и благоукрашение христианского жительства, и в руководство к жизни вечного блаженства, в которых же крепко завещается: пребывать в слове истинного учения, в союзе мира и любви, церковного соединения, каждому знать свой чин и не возноситься выше меры, быть твердыми в вере и постоянными в слове, хранить же и соблюдать пределы вечные непревратно: потому что власть представителям ни в чем же не дается к преступлению правил, разве только чтобы прилежали тем, которые узаконены, и следовали тем, которые предшествовали, и чтобы связывали и разрешали не безрассудно, но как представляется истине, канону и правилу высочайшего закона. Полагающим же в небрежении священные и божественные правила – горе и увы! – страшное прещение анафемы грозно возглашается.³³

Поэтому всею силою и всею мощью должны архиепископы и епископы иметь стражу о хранении божественных правил, дабы ничто из них, преступаемое и забвением пренебрегаемое, не оставлялось без взыскания, ибо в тот день в муках тех взыскано будет.³⁴

Внимая сему, мы, смиренные, и страшное словоистязание помышляя, все тщание присно о сем полагаем, паче же ныне купно пребывая, трудясь о пользе святой церкви и о спасении христоименитых людей промышляя. Но сколько мы по силе нашей соборно, согласно священным канонам, потщились учинить: запрещение ли кому от священнодействия во исправление жития его, извержение ли из сана к пресечению совершаемых соблазнов и беззаконий, изложение ли какое согласно здравому разуму учения святой церкви, словесное ли увещание, к соединению чад церковных призывающее, – то все именующийся верховным святителем Кирилл, митрополит Белокриницкий, единолично, деспотическою властью своею дерзает разорять, уничтожать и опровергать без всякого основания и свидетельства от божественных писаний, привлекая на себя неограниченную власть и творясь главою тела церковного и лицом непогрешимым, по подобию папы римского, запрещая без всякого испытания невинных архиереев, опровергая соборные постановления, отметаясь от своих подписаний, втираясь в управление чужих епархий, в иных государствах сущих, присваивая себе чужих причетников, приходящих без отпускных и мирных грамот от своих епископов, даруя им знаки отличий и привилегий, чтобы приносили ему дары и взимали поборы в его пользу; к сим же – поставляя престол на престол и производя новых клириков на раздор и возмущение святейшей церкви, умножая Симоны, тех, кто за деньги стяжать Духа Божия не гнушается, разрешая изверженных, вводя во святилище священно-корчемников, всякое тщание полагая, дабы ничто из злого вне алтаря не осталось. Над всеми же сими отверзает врата всякому неправому мудрованию, несогласному со священным и святых отец писанием, защищает и поддерживает всякое законопреступление, творясь опорою, прибежищем и главным покровителем строптивой сонмицы, новых раздорников, раздирающих нещадно нешвенный хитон Христов. Сим так сущим, с рыдателем в пророках на плач преклоняющееся, жалостно вещаем: увы, увы! Какого имеем первосвященника, неискусна сущего в божественном писании и недостаточна в разуме, но мнящего себя велика некоего быть, неподлежащего законам церковным, и выше небес возносящегося властью своею, не имеющего по вся дни нужды, как первосвященники, печься о хранении священных канонов, чтобы твердо соблюдать их! Сие бо ни во что же вменяет, нерадя о священной обязанности звания своего, и не страшась ужасно гремящей анафемы на которые в небрежении полагающих священные правила. Небрежет о истине пресветлого учения евангельского, не тщится о соблюдении светозарных преданий апостольских, бесстрашно попирает священные каноны, разрушает церковные законоположения, раскапывает основание благочиния богоустроенного иерархического строения, и в конец разоряет пределы вечные, которые от святых и богоносных отец положенные! И сбывается о нас реченное в писании³⁵: «един созидай, а другий разоряяй, что успеете более, только труд?»

Сего ради мы смиренные, последуя божественному законоположению, неоднократно со смирением предлагали ему престать от таковых начинаний, незаконных действий и распоряжений своих, и еще В 1863 году, в августе и сентябре месяцах, мы посылали к нему от освященного собора уполномоченных два лица. Но он их не принял и не обратил должного внимания на соборное предложение, более того – воздвиг крамолу и мятеж в народе, писал возмутительные грамоты и наполнял ими христианские общества, клевеща на наше смирение в еретичестве, за что от блаженной памяти высокопреосвященнейшего митрополита кир Амвросия, от 28 октября того же 1863 года, обложен запрещением, с наложением клятвы, если не раскается и не соединится со всеми российскими и заграничными в единомыслии. Мы же и после этого, щадя его старость и избавляя христиан от соблазна, в начале 1864 года, снова посылали к нему уполномоченного от духовного совета, призывая его к примирению. Он же, устрашившись запрещения и клятвы преосвященного Амвросия, примирился со всеми нами, издал мирные грамоты от 24 февраля 1864 года, прекращая всякое противодействие, и обещался: «впредь быть в соединении со всеми боголюбивыми епископами, и без воли и согласия оных вопреки священных канонов ничего отнюдь не творить». Но вскоре потом снова уклонился в развращение и решил учинить сугубое зло: ибо прелюбодейственно поставил на занятый московский престол нового Киника Антония гуслицкого на раздор и возмущение святой церкви, и снова издал возмутительную грамоту, от 8 мая того же года, уничтожая мирную грамоту, изданную от 24 февраля, и возобновляя вражду и возмущение. Тогда мы, снедаемые жалостью к дому Божию, весьма огорчились. Однако, держась долготерпения, мы посылали к нему уполномоченных от собора двоих святителей, чтобы увещевать и возвратить его к соединению церковному. Они же, потрудившись, прибежали к нему со многими честными мужами, убедили его перестать от незаконных начинаний. И снова, в то время примирившись, издал мирную от 28 сентября грамоту, в которой предавал клятве и анафеме тех, кто бы нарушил мир, и начал творить возмущение и раздор. Но после этого, словно трость, ветром колеблема, подстрекаемый бессовестными людьми, снова начал чинить раздор и возмущение и действовать вопреки священных канонов и вопреки изложению собственных грамот. В то время он вполне навлек на себя всю строгость суда церковного и подлежал казни, предъявленной преосвященным Амвросием и им самим в грамоте от 28 сентября. Но мы, смиренные, последуя кротости евангельского божественного законоположения, в надежде исправления его на лучшее, соборно рассудив, от 10 сентября истекшего 1866 года, написали ему увещательное предложение, изложив в нем уклонение его от священных канонов и происходящий оттуда повсюду величайший вред душепагубного раздора, призывали его к раскаянию, желая ему искренне душеспасительной пользы и желая все вины его предать вечному забвению. И так, промышляя о пользе словесных овец, врученных нам пастве, послали к нему уполномоченных от освященного собора, которые, презирая даже и самую опасность жизни, по слову Евангелия (Ин. зач. 36) собравшись во имя Господне в числе 10 лиц (архиепископ, три епископа, архимандрит, два священноинока, протоиерей, иеродиакон и много начитанный подвижнической жизни инок), все вместе прибыли к его блаженству в митрополию, 11 дня ноября прошедшего года, ради личных собеседований, и чтобы прочесть ему увещательное от собора предложение. Но он пренебрег и толикими послы и не обратил на них должного внимания, более того – позволил исполненным бесстрашия Божия и буйства пьяным мирянам бесчестными словами укорять их, и потом через клеветнические доношения у местного начальства ходатайствовать о запрещении личных с ним совещаний, угрожая предательством, и с таковым напутствием провожал свою братию соепископов и прочих священных лиц 16 дня того же ноября. Тогда же, возвратившись в город Боташаны (в Молдавии), уполномоченные от собора священные мужи, подражая смирению Христову, с великим трудом снова послали к нему нарочитых мужей, призывая его к себе на собор, и едва умолили его прибыть к епископам, где, когда собравшись хотели предложить святое Евангелие, образующее Христа, чтобы всякая правда уяснилась, а неправда изобличилась, Кирилл не восхотел сего, и когда начали читать ему увещательное предложение, он не захотел слушать это. Окружающие же его, наполненные буйством попы и миряне, таившие жажду сребролюбия и бесстыдно просившие прежде цены серебра, одни – 600 рублей, другие же – 1000, не получив желаемого, учинили мятеж и вопль, бесчестными словами досаждая освященному собору. Тогда епископы, видя неистовство их, поклонившись святым иконам и митрополиту, ушли оттуда и прибыли в град Яссы. Кирилл же, устранившийся от председательства самого Христа, вещающего во святом Евангелии, и уклонивший ухо свое, чтобы не послушать закона, окружив себя толпою буйных людей, вышел из собора, имея ожесточенное нечувствием сердце и погруженное в волны любоначалия, словно камень в сильной воде. И после сего, мстя и воздая злая за благая, прислала безрассудное запрещение уполномоченным от освященного собора святителем, употребляя орудие папского самовладычества, не приводя ни единого священного правила, или словеса от святого писания, которое, яко бессловесное, на главу пославшего праведно возвратится.

Посему ибо мы, исполнив все канонически от нас зависящее, по реченному: «еже должни бехом сотворити, сотворихом». Многовременным же искусом научившись и от самых вещей навыкнув опасно, несомненно уверяемся, что доколе господин Кирилл будет в звании митрополита, то священное исполнение церковное не перестанет смущаться: поскольку он, неисцельно недугуя, производит неукротимую бурю, расточая паству словесных овец по стремнинам церковного раздора и пропастям самочиния и презорства.

Того ради, вспомоществуемые оружием самой истины, собравшись во имя великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, по благословению высокопреосвященнейшего первопрестольного митрополита кир Амвросия, изложенному в грамоте его от 28 октября 1863 года, износим на него соборное решение, изъявляющее подробно все вины его, с приведением на оные священных канонов, которые суть сии.

Привлечение и восхищение неограниченной власти.

Господин Кирилл митрополит изволит именовать себя «верховным святителем», не просто в начертании письмен, но существенно почитая себя «главою», отцом и виновником существования всех епископов, имеющим власть одним словом связать их и разрешить. И таковое превысокое о себе мнение изволил не только письменно, от 26 июня 1863 года, во всеуслышание проповедовать, возглашая всем православным христианам, везде обретающимся, священнослужителям, иночествующим, и мирским обоего пола, старым и юным, но и на самом деле многократно показал, запрещая единолично епископов без суда и исследования и прочее, содевая вопреки священным канонам, чем предельно ясно показывается, что он привлекает и восхищает на себя неограниченную власть, каковой Спаситель мира и Его божественные Апостолы не установили в каком-либо едином лице человеческом. Поскольку же Господь наш Иисус Христос есть единая истинная глава телу Церкви, как вещает Апостол: «избавивый нас от власти темныя… о Нем же имеем избавление кровию Его, и оставление грехов. Который есть образ Бога невидимаго, перворожден всея твари… всяческая тем и о Нем создашася. И Той есть глава телу Церкве… яко да бужет во всех той первенствуя» (Зач. 251). Который, исполнив все смотрение Свое, во искупление рода нашего содеянное, и восходя на небеса, – «не остави ни единаго вместо Себе главою, токмо членки, и слуги церкве тела Своего их (Апостолов) и преемников их»³⁶. О сем же ясно видно в божественном Евангелии, в деяниях же и в посланиях апостольских, и в писаниях мужей апостольских, от которых есть и божественный Дионисий Ареопагит, глубоко о небесном и о церковном священноначалии писавший. А того не изнес, что единому епископу после Христа лепо иметь превысшее пастырство (сиречь власть вязать и решить), хотя и Петру обещаны, но всем равно даны. И на созидание Церкви все Апостолы от Христа посланы были, их же, посылая на проповедь, заповедал им мир и любовь иметь, и единение духа, и всем именоваться только братьями, дав собранию их высшее преимущество, согласию общего суда Церкви предоставляя право совершенного решения. Апостолы же, действуя по заповеди Христовой и в образец всем временам последующим, на соборе Иерусалимском об обрезании вопросы решали соборно, чем и показали ясно, что для обсуждения общих дел необходима соборная власть: ибо ни брат Божий Иаков, ни Петр (верховный) без совета всей Церкви не дерзнул устанавливать об обрезании, хотя и самую истину сказали бы³⁷. Поэтому вместе Апостолы и старцы собрались, где говорил Петр, также Варнава и Павел, а после них Иаков, и, рассудив соборно об искомом деле, написали послание, имеющее такое надписание: «Апостолы, старцы и братия, сущим в Антиохии и Сирии и Киликии братиям иже от язык, о Господе радоватися» (Деян. зач. 36); а не дерзнули надписать от верховных Апостолов Петра и Павла, хотя они там и были. Но что? Апостолы, старцы и братия из язычников, и прочее. Так Апостолы во всем действовали в любви, а не отличались титулами. Хотя они от церкви различно и восхваляемы, и ублажаемы, различно прославляемы и воспеваемы, как Андрей именуется первозванным, Иоанн – другом, возлюбленным Христу Богу, Петр и Павел верховные, но сами на себя титул этот не восхищали и высокого о себе не помышляли, ибо Петр в посланиях своих именует себя рабом и посланником Иисуса Христа, старцем и свидетелем Христовым страстям (2Пет. зач. 67; 1Пет. зач. 62), а не верховным. Павел также именует себя рабом и посланником Иисуса Христа (в начале различных посланий), иногда присоединяет Сосфена, Силуана и Тимофея, именуя их братьями, иногда приемлет и всю братию, иногда же именуется узником и никогда же отнюдь верховным, но более умаляет себя, говоря: «аз бо есмь мний Апостолов, иже несмь достоин нарещися Апостол» (1Кор. зач. 158). Поскольку же божественные Апостолы, приняв равную благодать Святого Духа, имея равную власть, и поэтому по чину своему все равны суть – также и преемники их, епископы, имея то же служение, не исключая и римского, должны быть равны между собою по духу смирения. Титулы же, впоследствии времени возродившиеся, то ради почести древних апостольских престолов, то ради величества светлых городов, принесли величайший вред церкви от тех, которые безрассудно с кичением присваивали их. Они поколебали основание смирения учения Христова, растерзали братство, учрежденное от Христа, и возмутили мир церковный, как пишет Великий Григорий папа римский в послании к некоему, желавшему отличаться титулом вселенского (кн. 4 посл. 38): «размысли же, что твоею безрассудною надменностью возмущается мир церковный, возлюби всем сердцем твоим смирение, которым может сохраниться согласие всех братий и единство святой вселенской церкви… Что скажешь Христу, вселенской главе Церкви, на испытании последнего суда, ты, который названием вселенского тщишься подчинить себе все его члены?.. Кто в сем, столь развращенном названии предлагается к подражанию, кроме того, который, презревши легионы Ангелов, в союзе с ним поставленных, помышлял вознестись на верх единства, дабы не подлежать никому и дабы единому показаться выше всех? Так святой Григорий писал и засвидетельствовал об ищущих верховного главенства над всею Церковью. Подобно и в книге Кирилловой, московской древней печати, о возносящихся надменным мудрованием сказано: «а кто здесь на земли паче всех возносится, блюдися его, ибо сей дух антихристов» (л. 46); и опять о том, кто по невежеству и неразумию чинит себя главою, там же сказано: «а яже не веде, учит, без ума дмяся, и не держит Христа главы, из нея же все тело, и сам чинится вместо Христа главою Церкви Христовы, тот есть антихрист» (л. 24). Такие страшные и ужасно обличительные угрозы произносятся на присваивающих себе верховнейшую неограниченную власть, преступающих вечные пределы, положенные святыми отцами, и чинящих себя главою всей Церкви, не хотящих смириться под крепкую руку Божию и пленить всякое возношение в послушание Христово. Но, может быть, скажет кто-нибудь, что и в отеческих книгах написано: патриарх именуется отценачальник, митрополит – святитель, матерью городов, глава отцам, архиепископ также именуется начало и глава святителям? На это отвечается так: хотя и есть такие именования, но эти почести относятся к каждой епархии в отдельности и отнюдь на всю церковь не простираются. Поскольку все эти сановники священными канонами ограничены и подлежат суду Церкви якоже яве священные правила научают и законополагают. «Сам римский папа со властию своею ограничен есть»³⁸. Патриархи также каждый в своей патриархии власть имеют, в других же патриархиях власть их не простирается. Кольми паче митрополит, без воли и согласия всех епископов не может творить общих дел церковных ничего: ни епископа поставить, ни паки судить и извергнуть однолично, понеже он не начальник святителям (есть), ни крайний святитель, но епископом первого седалища наречется³⁹. Святительский (ибо) сан един есть и тот же на всех, и не наречется сей ибо совершенный святитель, иной же не совершенный святитель, но все равны святители, все епископы, так как и благодать Святого Духа равно приняли. Епископ же, который в митрополии, так как первое имея седалище, того ради и с приложением наречется епископ митрополичий, то есть митрополит. Митрополия же матерью городов называется; митрополит же матери городов епископ, то есть старейшего города в той области. Однако власть его не простирается далее пределов своей ему епархии⁴⁰. Если же приключится митрополиту священнодействовать в пределах сущего под ним епископа, по повелению оного (епископа) сему быть подобает⁴¹. К сему подлежит как человек законам церковным, и вопреки священных канонов не может творить ничего. И впадший в преступление подлежит суду собора епископов⁴². Посему ибо митрополит Кирилл, присвояющий себе верховнейшую неограниченную власть, творящийся главою и виновником существования всех епископов и мнящийся иметь силу одним словом (без суда и рассмотрения) связать и разрешить их, не только не имеет о сем свидетельства и подтверждения от божественного писания и церковных законоположений, но и все вышесказанные доводы от священных писаний и божественных правил ратует, нарушает и попирает. К сему же и самому положению своему не согласует: ибо он не только не имеет града – матери градов, в котором бы престол свой имел, но даже просто какого-либо града, в котором бы овцы пажити его жительствовали и церковь свою имели. К сим же не имеет при себе освященных лиц, исполненных страха Божия и ведения священных писаний, с которыми бы о всяких церковных делах благоразумно советовал, и все добре, благообразно и по чину устроял. Но просто высоким о себе мнением увлекся, все приключающееся творит дерзко и самонадеянно, без свидетельства божественных писаний, уповая только на титлу свою, не приносящую покоя и пользы церкви.

Но мы, смиренные, научающиеся от Апостола не мудрствовать более, чем подобает мудрствовать (Рим. зач. 108), и помня завещание всею силою и всею мощью иметь стражу о хранении священных канонов, чтобы твердо соблюдать и не преступать в обиду по некоей страсти, страшащиеся ужасно гремящей анафемы на тех, кто в небрежении полагает оная (Кормч. л. 25 и 641), не можем более терпеть и уважать вышеобъявленного высокого мнения его, усвояющего себе неограниченную власть и верховное главенство надо всею церковью. поскольку оно не согласно учению священных писаний, несогласно законоположению священных канонов, несогласно и благоустроению церковно-иерархического учреждения, подобясь некоему деспотическому правлению папежа римского, и сего ради в церкви Христовой места не должно иметь, ибо от того, как от не пиемого источника, проистекают всякие неудобоносимые безчиния, развращения, пренебрежения, законопреступления и конечное преобидение страха Божия и попрание закона и совести. И над всеми сими происходят возмущения и треволнения, распри и несогласия в людях, маловерие же и сомнение, раздор и разделение, а от врагов поношение и укорение. Сего ради, для прекращения всех этих неудобоносимых соблазнов и преткновений, неисцельно страждущего Кирилла митрополита, не просвещающего паству словесных овец, но помрачающего, не осоляющего словом истины, но паче зловония наполняющего, и не собирающего со Христом, но раздробляющего и расточающего, по слову божественного Евангелия, вон высыпать подобает из судилища храма церковного, да накажется не высокомудрствовать о себе, но смиренными водиться (Рим. зач. 110): ибо Бог гордым противится, смиренным же дает благодать (1Пет. зач. 62).

Кирилл митрополит, руководясь мнением верховного главенства, учинил нижеследующее противозаконное распоряжение. В 1862 году из епархии, соборне врученной преосвященному Варлааму епископу Балтовскому (и всея Бессарабии), селения Грубнаго протоиерей Филипп, не желая быть в подчинении местного своего епископа, обратился к его владычеству. Он же, приняв его, пришедшего к нему без отпускной грамоты от своего ему епископа и не учинив с помянутым епископом никакого сношения, пожаловал означенного Филиппа наперсным крестом и набедренником, и особою грамотою вручи ему церковное управление всею Бессарабиею и Польшею с тем, чтобы оное управление независимо было от местного епископа Варлаама, но состояло бы под ведением его Кирилла, не взирая же на то, что протопоп оный жительствует не только вне предела епархии его, но даже и вне области государства того, в котором же Кирилл пребывает. Помянутый Филипп, приобретя незаконные права данного ему полномочия и восхищаясь духом гордости, начал изъявлять пренебрежение, потом же и совершенное неповиновение своему епископу, из-за чего по всей епархии той произошло в управлении нестроение, бесчиние и развращение, в христианах же смущение, распри и раздоры, которые продолжаются и до настоящего времени.

Господин Кирилл, присваивая себе ту же неограниченную власть, учинил также незаконное распоряжение в начале 1863 года – произвел вмешательство по управлению в черниговской епархии, вне предела епархии и государства его сущих, и по просьбе добрянских христиан, нерассудным рвением одержимых, без всякого сношения с заведующим вдовствующими епархиями московским духовным советом, послав переведенному оным советом из Добрянки в г. Новозыбков священнику Матфею предписание, дабы он, не взирая на распоряжение духовного совета, возвратился в Добрянку, оставя врученную ему парохию, вкупе же и подчинение помянутому духовному начальству.

Таковые распоряжения его в не принадлежащих ему епархиях, как нарушающие чин иерархического правления, осуждают священные каноны, гласящие так: 1-го всел. соб. прав. 16 в толковании: «Аще некий епископ от инаго епископа пришедша к нему причетника приимет и поставит его на большей степени… без воли своего ему епископа, и сие не твердо поставление, рекше да будет извержен». Антиох. соб. прав. 13: «Аще никим же позван, ни умолен быв епископ, во иную область отшед, и поставит пресвитера, или диакона, или правление некое творит, таковая не тверда и разрушена да пребудут, а он да извержется». Тому же подобне пишет и в 20 пр. того же собора, и 2-го всел. соб. пр. 2 в толковании: «Не подобает епископу на чуждую епископию находити, но кождо внутрь своих предел да пребывает, и в своих пределех да наставляет: епископ убо пресвитеры и диаконы, также и митрополит епископы своя во области своей, да не прескачут чрез пределы своя и церкви да не смятут». И сии священные каноны наводят на господина Кирилла совершенное извержение.

В первых числах января 1863 года явился к митрополиту бывший епископ Софроний, и купно с бывшим архимандритом Сергием совещавшись, потщились различными клеветническими доносами оболгать наше смирение (епископов российских) единственно из видов корыстолюбия и славолюбия. Г-ну Кириллу довольно были известны недобросовестность, непостоянство и злонамерение оных лиц. Понеже Софроний, за удаление его от заведования общими российской церкви иерархическими делами, в течение шести лет всячески враждовал и поносил всю древлеправославную иерархию, не исключая и самого митрополита; в ноябре же месяце 1861 года оный Софроний собственноручным письмом бесстыдно просил у него определения и благословения на кафедру Калужской епархии, и к сему еще, дабы по немощам и болезням его определить и благословить его быть блюстителем московского престола⁴³. Сергий также уличен был во многих злокачественных поступках и подвержен митрополитом изгнанию из Белокриницкого монастыря. Не взирая на все сие, он (Кирилл), в общем с этими лицами согласии, решился усилить свое вмешательство в дела российской церкви и сего ради изволил отправиться в Россию. Прибыв в Москву в феврале месяце 1863 года, хотя первоначально и имел с нами (российскими епископами) мирное соборное заседание 18 того же февраля, на котором по общему согласию была составлена и подписана грамота на вручение управления российскими иерархическими делами архиепископу Антонию, с помощью и участием духовного совета, но после подписи он удержал означенную грамоту у себя и наутро предъявил оную некоторым крамольным московским гражданам, по настоянию их разорвал ее, без ведома о том прочих подписавших лиц. За таковое уничтожение без всякой законной вины соборне им подписанного акта, наводит на него осуждение 13 правила Карфагенского собора, в коем сказано так: «А иже по своему исповеданию или подписанию противится, от дому да имать безчестие». В толковании объясняется: «Таковый своея чести да будет лишен, рекше да будет извержен». И собора Сардикийского правило 21, гласящее так: «Иже добре и богоприятне изведенная буестию поколебати покушается, несть епископ». В толковании: «Иже паче заповеданных творити дерзнет, и чести и сана епископскаго да извержется».

Господин митрополит, продолжая свои неправильные действия, изволил прислать от 20 февраля объявление бывшему епископу Онуфрию, еще в 1861 году от него же соборне уполномоченному, доверительную грамоту на избрание и возведение на московский престол святителя и на временное управление российскими церковными иерархическими делами. В оном объявлении он писал, что по случаю прибытия своего в Москву данные Онуфрию доверительные грамоты уничтожает и опровергает, и что как в присутствии своем, так и в отсутствии, в Москве и во всей России Онуфрий не может иметь места, ни гласности, ни священнодействовать и ни на каких документах не подписываться. Вины же за Онуфрием в означенном объявлении не было показано ни единой, который оное и представил на общее рассмотрение епископов. Они же, 21 числа, возвращая оное объявление при отзыве к нему, Кириллу, объяснили, что он не может без вины устранить от присутствия на соборе епископа, равно и уничтожить доверительной его грамоты, не вручив законным порядком другому епископу возлагавшейся на него препоручности. За наложение же незаконного запрещения, самого запретившего священные каноны подвергают равному суду запрещения. Соб. Карф. пр. 134 гласит еще: «Не обличеннаго о гресе общения лишив епископ, лишен и сам такожде общения к другим». 7-го Всел. соб. пр. 4: «Аще убо который епископ… некоего своего ради страстнаго угодия, обрящется упражняя от службы, или отлучая кого под ним сущих епископ… той же страсти и сам повинен будет». В толковании еще речено: «Да обратится болезнь его на главу его, яко на преступника Божиих заповедей и апостольских повелений, да научится не запрещать неподобно». Сообразно сему сказано у Матфея правильника, в составе 2 гл. 19, и в номоканоне на листе 721 на обор. и 722. Впрочем, ограничиваясь одним замечанием, епископы приглашали г-на митрополита снова к совокупному заседанию, предупреждая, что если он будет продолжать единоличные без согласия братии своей епископов распоряжения, то таковые, на основании 34 пр. святых Апостолов, за законные и действительные признаны ими быть не могут; ибо в означенном правиле сказано: «Без своего старейшаго ничтоже да творят епископи… и старейший же без оных ничтоже творит, полезнаго ради всем соединения». В толковании же еще речено: «Ни старейший же, рекше митрополит, или архиепископ, без воли всех епископов не может ничтоже таковаго творити». Подобно и в толковании 9 пр. соб. Антиох пишет: «Но ни митрополиту без совета епископов своих ничтоже творити». Над всеми же сими, понеже его блаженство единственною виною, устраняя и запрещая Онуфрия, выставлял свой произвольный приезд, то через сие нарушал он пр. 3 собора Сардикийского, гласящее сице: «Ни который же епископ, не позван во град, да не приидет». В толковании: «В различных правилах речено есть, еже никому же дерзнути от своего предела во иную область преходити»; ниже: «тожде убо и сей святой собор повелевает». И 21 пр. собора Антиох., повелевающее: «Епископ ни от людей понуждаем, ни от епископ бедим, да не приступает инако». Уничтожая же без вины свое соборное подписание на уполномочие Онуфрия, он паки нарушал 13 прав. соб. Карфагенского и 21 соб. Сардикийского, написанные выше, в описании 4 вины, и за сие паки подлежаше извержению из священного сана.

Господин митрополит, получив означенный отзыв епископов, от прибытия к ним отказался, и хотя и имел с ними после того двукратное заседание в назначавшихся им местах, но в оных с дозволения его принимали участие вышеупомянутые крамольные граждане, и потому не точию не могло быть учинено коего-либо полезного о церкви устроения, но даже епископы от них были оскорблены различными порицании. Он же, видя и слыша таковая поругания, при личности его делаемая, не учини оным бесчинником в том воспрещения. По сем вызвал епископов на другое место, с уверением, что крамолу деющих не будет; но они, паки по его приглашению прибывшие, учинили святителем и еще большие обиды. За таковые поступки его осуждение наводит на него 53 пр. собора Карфаг., гласящее так: «Иже собором позван и отрекси, и надеяся на свое множество, братския любве небрежет, и своея чести лишится властельскою силою». В толковании сказано: «Аще убо нецыи епископи… привлекше к себе люди иного чужаго предела, и увещают их льстивыми словесы и ласканием, да отступят епископа, под ним же бе предел, и да поставят их учители и наставники, рекше епископы, и позываеми суще собором… не восхотят приити, таковии яко братския любве небрегуще и на множество народа надеющеси, властию князя области тоя и своих церквей лишени будут».

Господин митрополит после сего, прекратив личные свидания с епископами, известил их, что видеться с ними более не имеет нужды, но вступает сам в управление российскою церковью, дóндеже препоручит по своему усмотрению другому; после сего же и действительно приступил к следующим распоряжениям: прислал грамоты ко всем епископам, бывшим тогда в Москве, чтобы они отправлялись каждый в свою епархию, а священники, присутствовавшие в духовном совете, – чтобы тоже из Москвы выбыли; еще на некоторых священников, живущих в Москве, наложил запрещение и, уничтожая самое существование духовного совета, назначил управлять российскою церковью епископу Саратовскому, не бывшему тогда в Москве, предписывая ему, оставив свою епархию, пребывать в Москве. Все таковые действия его противоречили законоположению священных канонов: собора Сардик. 21 правилу, гласящему: «Иже добре и благоприятне изведенная буестию поколебати покушается, несть епископ», и упомянутым в описании 5 вины святых Апостол 34, собора Антиох. 9 в толковании, и собора Карфагенского 39, гласящему: «Первый епископ ни начальник святителем, ни крайний святитель, но епископ перваго седалища наречется». В толковании сказано: «Святительский сан един есть и тойжде на всех, и не наречется сей убо совершен святитель, ин же не совершен святитель. Но вси равни святители, вси епископи, якоже и благодать святаго Духа равно приемше. Епископ же, иже в митрополии, яко первое имея седалище, того ради и с приложением наречется епископ митропольский, рекше митрополит». Согласно сих законоположений, его блаженству даже и священнодействовати вне своего предела не инако дозволяется, разве точию по повелению епископа тоя епархии (Кормч. лист. 599 и Матф. правилн.). Но он, ни во что же вменяя священные каноны и постановления церковные, решился неблаговидно и незаконно на присвоение собственному своему управлению российской благочестивой церкви, нарушая тем многочисленные правила и смущая чин богоучрежденного иерархического порядка. За сие подвергал он сам себя ужаснейшему осуждению, гласящему сице: «Иже в небрежении полагающим священная и божественная правила божественных отец наших, яже церковь утверждают и все христианское жительство украшают и к божественному наставляют богобоязьнству, анафема!»⁴⁴

Господин Кирилл митрополит, не довольствуясь описанными незаконными действиями, решился раздавать святительские престолы российских епархий единолично в награду вышеупомянутым своим советникам, непосредственно содействовавшим приезду его в Россию, Софронию и Сергию. Первого, бывшего тогда праздным и состоявшего под судом, определил быть епископом Калужским и поручил ему управлять всеобщими делами российской церкви, впредь до прибытия епископа Саратовского. А последнего, Сергия, 2 марта, при соучастии одного помянутого Софрония, не предъявляя никому из прочих епископов, поставил в епископа, наименовав его Тульским, о котором менее двух месяцев пред тем, 8 января, он же издал объявление, чтобы он за разные противозаконные его поступки считался навсегда изгнанным из белокриницкого монастыря, наипаче же «в высший чин отнюдь никогда его не возводить».

Сие беззаконное раздаяние святительских престолов было последним действием его пребывания в Москве, ибо после сего он вскоре восвояси возвратился.

Таковые поступки учинены им вопреки священных канонов, повелевающих избранию и поставлению епископскому бывать по согласию всех сущих по области епископов. Святых Апостолов правило 1 в толковании; 1 Всел. собора 4; Лаодикийск. соб. 13; Сардикийск. соб. 5; Карфаген. соб. 7; Вселенск. соб. 3; и Антиох. соб. 19, в толковании коего сказано еще: «Речено есть множицею, еже ни митрополиту, ни епископу не избирати ни поставляти епископа. Аще же все, сущии в области, епископи на поставление снитися не могут, некие ради нужды, обаче множайшие да снидутся». Подобно и у Матфея правильника состава 5-го гл. 11 и состава 600 гл. 16. Паки же нарушены правила, приведенные в описании 3 вины: собора Антиох. 13 и 22, подвергающие поставляющего и поставляемого в иной области, кроме воли епископа предела того, извержению; в 5 же правиле 4-го Всел. соб. еще о таковых проречено есть: «И той (тако поставивый) месть да приимет своего бесчиния, и извержен да будет от своего сана Святою Троицею». Также через определение на Калужскую епархию праздного бывшего епископа Софрония нарушены святых Апостолов пр. 14, Антиох. соб. 16 в толковании и соб. Карфаген. 71 в толковании, которые никак не дозволяют ввести праздного епископа на престол вдовствующей церкви, но только совершенным собором.

Уведав о всех таковых действиях Кирилла митрополита, вопреки священных канонов учиненных, епископы заграничные, соборною грамотою от 15 апреля 1863 года, утвержденною подписанием архиепископа, двоих епископов и 19 других священных лиц, уведомили собор российских епископов, яко г-н Кирилл и в тамошних не принадлежащих ему епархиях дерзал без воли местных епископов совершать святительские действия, именно же рукоположив: в Предтечев монастырь (аже в Тисе) архимандрита Иоасафа, Флавиана из иеродиакона во священника; Евросина из священноинока в архимандрита; в Мануиловом Никольском монастыре во иеродиакона Иоасафа; на Хуторе освятил церковь, и поставил священника и диакона, и в Дамаске освяти церковь. Каковы незаконные поступки его до того времени они терпеливо переносили; но при виде учиненных им в России до крайности вредных и отнюдь нетерпимых действий, они сочли необходимым долгом те и другие его поступки подвергнуть надлежащему суду, что и поручили российскому освященному собору, на определение коего предварительно изъявили свое согласие. Учиненное же им уничтожение доверительных грамот епископа Онуфрия и наложенное на него запрещение признали неправильным, причем изъявили согласие к возведению на московский престол святителя, его же изберут российские епископы.

Получив от них таковую грамоту, освященный всероссийский собор, и по рассмотрении всех его противозаконных поступков находя его по вышеприведенным правилам подлежащим высшей мере церковного наказания, но нисходя к преклонности лет его и слабости нрава, ограничился только следующим: учиненное им без объяснения вины запрещение бывшего епископа Онуфрия, на основании предоставляемого собору права божественными правилами: святых Апостол 37, 1 Всел. соб. 5, Сардикийск. соб. 16 и Антиох. соб. 6, разрешил, и уничтожил все учиненные им в бытность его в Москве незаконные распоряжения, учинив ему о всем том только соборное замечание, не наводя на него надлежащего законного суда, о чем и было составлено 13 июня соборное определение.

В следующем же июле месяце учинено было возведение на московский святительский престол Владимирского архиепископа Антония (на основании 14 пр. святых Апостол и собора Карфаген. 71 в толковании), соборно, под руководством бывшего епископа Онуфрия, понеже оный на то был уполномочен им и заграничным собором, с тем, чтобы московский архиепископ был и председателем московского духовного совета, заведующего делами древлеправославной российской иерархии. С учреждением сего неизменно соединялось и прежнее право, святейшими вселенскими патриархами предоставленное при учреждении в Москве патриаршего престола, изложенное в книге Кормчей, на листах 17, 18, 35 об. 36 об. и 37, сиречь: «Во еже быти оному московскому престолу самостоятельному и независимому от престолов других областей, избиратися и поставлятися на оный святителю, и быти подведому собору единых российских святителей». О чем и было составлено 23 июня соборное постановление, с тем, чтобы о настоящем возведении московского архиепископа, яко содействовавшемся при участии наместника митрополича, ему соборно сообщить. Но на будущее время, на точном основании вышереченного, предоставленного московскому престолу права, притом же и во избежание важных затруднений, существующих при сношении с митрополиею, находящеюся вне пределов России, возведение на московский престол первосвятителей совершать своими российскими епископами, коим и быть подведомыми токмо российскому же собору.

При сем вменяем приличным объяснить, яко и при самом рукоположении митрополитом вообще с прочими заграничными епископами в 1853 году на владимирскую епархию архиепископа Антония, в выданных ему ставленной грамоте и уставе на владимирскую епархию, предоставлено ему было право во всей России сооружать церкви и поставлять архиереев с едиными российскими епископами, ограничивая сие право тем временем, когда будет поставлен архиепископ царствующему граду Москве; согласно чего с того времени поставлялись епископы и собирались соборы без сношения с г. Кириллом. По окончании, в августе месяце того же 1863 года, всех дел, подлежавших рассмотрению собора (в числе коих было извержение из епископства и обнажение от всякого священного сана бывшего епископа Софрония, изобличенного во многих злодеяниях, и упразднение от святительских действий епископа Виталия по случаю лишения зрения очес его, на основании 78 пр. святых Апостол), к его блаженству были препровождены копии, как и с учиненного по делу Софрония решения, также и о правах московского престола, равно и со всех прочих, учиненных на соборе постановлений и определений. Причем, не взирая на учиненные им от священных канонов уклонения, члены освященного собора, творя снисхождение к сану высокого звания и преклонности лет его, в духе христианского смирения братолюбиво просили его, ради всеобщего умирения и успокоения, выслать грамоту о единомыслии его с освященным собором и о согласии на все учиненное на оном, чтобы не иметь более ни о чем такого прекословия.

Но доколе происходили в Москве описанные соборные действия и постановления, направленные к восстановлению потрясенного (вышеозначенными распоряжениями митрополита Кирилла) церковного мира, он принимал свои меры к дальнейшему продолжению возмущения церковного, преднамеренно действуя и возжигая пламень раздора церковного отовсюду, что и отягчает вины его. О таковых ибо сказано в писании: горе в разуме согрешающим. Ибо одно дело – без намерения к злу кому нечаянно увлечься, а другое – злонамеренно с ожесточением действовать и хотеть правду свою поставить, правде же Божией, объявленной во священном писании, не повиноваться, как он изволил творить, о чем здесь благовременно есть вспомнить.

Г-н Кирилл, еще в июне месяце того же 1863 года, вместо того, чтобы обратиться к российскому освященному собору с испрошением прощения, изволил пригласить к себе подведомое ему белокриницкое духовенство, а именно: незаконно поставленного им во епископа Сергия, трех священников, двух иеродиаконов и несколько человек мирских людей, – назвал собрание свое освященным собором и составил акт, в коем подтверждалось наложенное запрещение на Онуфрия и все учиненные в российских пределах незаконные распоряжения признавались за святые и правильные, и предлагалось всем епископам и прочим духовным и мирским лицам на том акте подписаться. Составив сию бумагу, он изволил отправить с почтою при письме к преосвященнейшему митрополиту кир Амвросию, живущему в заточении в г. Цылли, – прося его, якобы пользы ради Церкви, подписать оную. Преосвященный же Амвросий, лишен быв паствы заточением и посему не могший принимать никакого участия в делах церковных, ни даже внимательно знать о происходящих по ним действиях, поверил ему, как утверждающему истину и о пользе церкви пекущегося, и, подписав присланную от него грамоту, снова возвратил оную к Кириллу. Тогда он составил еще подобного же содержания грамоту, но в более пространном виде, с различными клеветами и укоризнами на епископов, наименовал ту: «увещание к православным христианам». Послал оные бумаги в Россию с двумя мирянами на всеобщее смущение христиан. Посланные от него, прибыв в Москву в августе месяце, постарались всеми силами исполнить волю его и, действуя заодно с московскими раздорниками, посеяли вражду в народе, подозрение же и отвращение к российским епископам именем его владычества. Ибо так в то самое время, когда собор, водимый духом кротости и желанием покоя и тишины церковной, творил ему всевозможное снисхождение в прежних его винах, он, напротив, усугубляя вины свои новыми, воздвигал бурю и крамолу в людях, и тем возмущал сердца простодушных христиан, и приводил все наше христианское общество в колебание, треволнение и расстройства.

Между тем уполномоченный посланник от российского собора прибыл к нему в сентябре месяце и вручил ему копию со всех соборных постановлений и определений. Он же дал ему святительское свое слово: по рассмотрении грамот, немедленно вручить ему же ответ. Но впоследствии отозвался, что тот будет выслан им с нарочитым посланником в Москву. В то же самое время приспел и другой уполномоченный от собора посланник, чтобы (в случае неудовлетворительного от него ответа) отправиться к первопрестольному митрополиту кир Амвросию и, представя ему все противозаконные поступки его, просить о учинении Кириллу от него архипастырского внушения к прекращению оных. Посему убо оба посланника, епископ Иустин и иеродиакон Ипполит, пекущиеся о мире церковном, по долгу возложенной на них священной обязанности, и отправилися в г. Цыляль, где, представ преосвященному митрополиту кир Амвросию, предложили ему на рассмотрение копии со всех соборных постановлений и определений. Он же, усмотрев из оных вредные для святой церкви поступки его и законные действия освященного собора, увидел себя обманутым в привлечении подписа руки своей на незаконной бумаге, присылавшейся к нему от г-на Кирилла.

Вследствие сего он издал от себя грамоту к нему, от 28 октября, в коей, изобличив его в неправильном противлении собору и в дерзнутии его содеянного ему от него обмана, поставил ему в непременную обязанность просить о всех противозаконных поступках своих прощения у собора, до получения же оного и до уничтожения того акта, к подписи которого он его увлек, гласом церкви налагал на него запрещение не касаться отнюдь до всякого священнодействия. В случае же дальнейшего противления его, преподал благословение московскому духовному совету: собрать всех епископов, и сделать надлежащее рассмотрение всех его противозаконных действий и распоряжений и, на основании священных канонов обсудив, привести в исполнение; в заключение же всего он архипастырским гласом к Кириллу изрек сице: «Аще не послушаете меня и будете противу сего что действовати, или кто ин будет делать церковное возмущение, то да не будет моего благословения на тех, и да будут от меня прокляты. Аминь». Возвратившись от преосвященного митрополита Амвросия, посланницы упросили благоревностных ясских (и ботаншанских) христиан отправиться к нему в Белую Криницу с означенною грамотою, которые, прибыв к нему в числе шести лиц, предъявили оную и просили ответа. Но он ограничился словесным ответом, что от него уже посланы в Россию два посланника, с коими и все грамоты отправлены, и он пребывает в ожидании известий из Москвы, а потому якобы не может ничего предпринять. За таковые беззаконные действия свои, клевету, обман и возмущение народа, Кирилл подлежит вышереченному запрещению и клятве преосвященного Амвросия митрополита.

Г-н Кирилл, противодействуя освященному собору и преднамеренно употребляя различные средства к сопротивлению и преобидению своей братии епископов, решился учинить, как выше упомянулось, такой низкий поступок, дерзнул привести в обман первопрестольного архипастыря, страдавшего в заточении высокопреосвященнейшего кир Амвросия митрополита, не ведавшего глубины хитросплетенных замыслов его, не убоявшись правосудия Божия, испытующего сердца и утробы и воздающего каждому по делам его.

За это наводит на него осуждение сам Бог, через пророка Исаию говоря: «горе пишущим лукавство; пишущие бо лукавство пишут… и что сотворят в день посещения» (Ис.10)? и опять через священнопевца Давида: «ров изры и ископа, и впадется в яму, юже содела, обратится болезнь его на главу его, и на верх его неправда его снидет» (Пс.7).

Он совещался с окружавшими его советниками о епископах русских злое, чтобы очернить их в очах всего христианского народа, себя же показать праведным, защищаемым, при участии подлога маститого архипастыря (кир Амвросия). Но Бог, видящий тайное, подал разуметь ясно умышления его преосвященному Амвросию, который, благодатью Его умудряемый и поспешествуемый, напоследок дней своих оставил обвиняемым им свое высокое архипастырское прощение, мир Божий, вечно неотъемлемое благословение и священнейшую благодарность. Самому же ему, купно и с помощниками его, за вышепомянутый обман, оставил в наследие также вечное неблагословение и запрещение от всякого священнодействия, если не покаются во всех незаконных начинаниях своих и не соединятся в единомыслии со всеми епископами древле-православной церкви, как это в изданных от преосвященного Амвросия актах ясно зрится.

Господин Кирилл, забывая высокое достоинство священного сана своего, решился бессовестно помрачать преклонную старость свою постыдной ложью и клеветой, объявляя письменно во всеуслышание, от 25 июня 1863 года, в помянутом (в девятой вине) увещании к православным христианам, что якобы «Онуфрий с своими единомысленниками епископами (т. е. Антонием, Пафнутием и Варлаамом), сотворившись предателями, яко Июда Христа жидам, тако они нас (т. е. Кирилла) предали прямо в российское министерство», дополняя к сему еще, что «они, не убоявшеся правосудия Божия, советоваху письмами и в наших местах, иноку Алимпию, чтобы предал нас австрийскому министерству». Оле суетного оболгания и клеветы неправедной! Чем он может доказать, что означенные епископы дерзали сие учинить ему и чем подтвердит словеса свои? Поистине ничем. Известно ибо есть, что они сего не делали, паче же сами от любимых ему крамольников гонимы и преследуемы, поносимы и укоряемы суть, и все благодушно и доблестно терпят, благодатью Христовою укрепляемы. Тем же ибо за досадительное и богоненавистное оклеветание его, он сам на себя наводит суд 131 правила соб. Карфагенск, гласящего сице: «Оклеветаяй во мнозе и не в едином же обличив, не послушан». В толковании: «По достоянию убо и сей на оклеветание и на послушество неприятен есть, яко клеветник явился, и того ради без чести сый; понеже, глаголаше, на некоего многи предлагает вины, и ни в единой же не обличит. И закона Богом данного Моисею (о нем же Господь наш Иисус Христос говорит в Евангелии: не пришел Я разорить закон, но исполнить), повелевающего. При устах двух свидетелей или трех, да станет всякое слово. Если же станет свидетель неправдивый на человека, говоря на него бесчестие, да станут оба человека, у которых есть тяжба, пред Господом и пред жрецами и пред судьями, которые будут в те дни, и да испытают их судьи прилежно: и вот, свидетель неправедный свидетельствовал неправду и сопротивлялся на брата своего, да сотворите ему, как и он умыслил против брата своего: да отвергнете злое от вас самих, да и прочие, услышав, убоятся, и не приложат к сему творити словесе злаго сего в вас. По силе убо приведенных словес закона, жестокие выражения кирилловы, ими же дерзнул он епископов уподобить «Июде предателю», на главу его обращаются, по словеси Евангелия: им же судом судите, судят вам, и в ню же меру мерите, возмерится вам.

Господин Кирилл изволил отправить в Россию посланников, поручив им всевозможными мерами достигать своих преднамерений, которые посему и путешествовали не спеша, останавливались где только возможно, дабы посеять семена раздора и возмущения между христианами, поскольку того ради и посланы были. Когда же они приспели в Москву (в январе месяце наступившего 1864 г.) и представили духовному совету присланную с ними от него грамоту, изданную 2 ноября 1863 года, тогда явно открылось, что вместо смирения или благодарения к собору за снисхождения к нему, он в выше помянутой грамоте излагал, что он, верховный сущий святитель, не может признать законным собора, собиравшегося без его ведома, и требовал, чтобы и епископы вменили оный противозаконным и все действия, учиненные на нем, ничтожными. На таковых только условиях поручил своим посланникам заключить со епископы мир. В случае же несогласия оных на то, уполномочивал посланников приступить к избранию архиерея на Москву, коему и вручить управление всероссийских церковных дел.

Изданием таковой безрассудной и ни на чем не основанной, кроме неограниченного властолюбия и крайнего непонимания своей меры, грамоты, Кирилл митрополит паки нарушал вышеприведенные (в описании вин 5 и 7) священные каноны святых апостол 34, Ант. соб. 9 в толковании, Корфаг. соб. 39 и Сард. соб. 21. И стремясь к прелюбодейному избранию нового архиерея на занятый московский святительский престол, поступал вопреки 16 пр. второ-первого собора, в коем сказано: «Ни по которому же образу да не взыдет кто на епископию, еяже епископ жив (есть, подобает бо вину изыскать, его же хотят изгнати, и по извержении его другаго поставити». При виде таковых его направлений, духовный совет мог (прекратив всякие миролюбивые с ним сношения, как ничего полезного кроме вреда церкви не приносящие) тотчас приступить, согласно назначения преосвященнейшего митрополита и кир Амвросия, к законному над ним соборному суду. Но всячески желая удалить таковое горестное в святей церкви между ее иерархии несогласие, столько соблазнительное пасомым и столько укорительное иже вне сущим, о сем убо жалостью снедаемы будучи, члены духовного совета решились вступить в собеседование с посланными от него и, предложив к рассмотрению тех все постановления и определения бывшего собора, вопрошали их: что здесь есть неправильное? Посланники же его, после седмидневного рассмотрения, письменно объявили, что они все действия и постановления собора признают со своей стороны правильными и законными и противоречить им не могут.

Но дабы склонить г-на Кирилла к прекращению его требований и к восстановлению тем церковного мира, они просили, чтобы епископы и члены духовного совета, участвовавшие в происшедших с ним в бытность его в Москве распрях, испросили в том у него прощение. Вышеупомянутые священные лица изъявили согласие и на оную крайнюю меру христианского смирения, хотя и не имея никакой вины за собою. И так, составив от себя просительную к нему грамоту, испрашивали от него прощение в происшедших с обеих сторон неприятностях и просили во успокоение их совести выслать мирную грамоту на подтверждение всех действий и постановлений бывшего в Москве 1863 г. собора. Для доставления г-ну Кириллу таковой грамоты был уполномочен г-н епископ Пафнутий, который и потрудился путешествовать к нему, вкупе с посланниками его, в феврале месяце того же 1864 года. По прибытии их к нему, он, как бы привлеченный к раскаянию оказываемым перед ним российскими епископами смирением, изъявил согласие на примирение и, изданною от 24 февраля грамотою, приемля приносимое ему прощение, равномерно и сам прося того же, и признавая правильными все действия и постановления бывшего 1863 г. собора: разрешение епископа Онуфрия, возведение на московский престол архиепископа Антония, учиненные соборно из священного сана разным лицам упразднения и извержения и проч., и уничтожая все изданные им со времени начавшихся с епископами неудовольствий грамоты, обещался на будущее время в отклонение подобных смущений в касающихся до него делах руководствоваться неизменно священными канонами: св. ап. 34, Ант. соб. 9 в толковании и Карф. соб. 39 (по силе которых один митрополит, без совета и согласия всех епископов, в чужих епархиях ничего творить не может, так как он не начальник святителям, ни крайний святитель, но только епископ первого седалища), если же будут получаться от его имени каковые грамоты вопреки изложению тех правил, таковые не почитать за действительные. Наконец, заповедуя всем православным христианам повиноваться всем учреждениям освященного собора 1863 года, преслушающих их и творящих возмущение признавал ратниками Христовой церкви и преслушниками словес Христа Спасителя, сказавшего: слушающий вас Меня слушает, а отвергающийся вас Меня отвергается, и подлежащими осуждению: священных – извержению, мирских же – отлучению. При подписи сей грамоты г-ном Кириллом находился известный Сергий, который и засвидетельствовал своей подписью её подлинность. Уполномоченный от духовного совета, получив грамоты его, с миром и благословением возвратился с теми же посланниками его, которых он и уполномочил получить вместо себя просимое им от епископов прощение и составить общую с членами духовного совета мирную грамоту; вящего же ради утверждения и засвидетельствования, на возвратном пути они были у прочих лиц заграничного духовенства, которые также на оной грамоте подписались: архиепископ Васлуйский Аркадий, епископ славский Аркадий же, два архимандрита и Ясский протопресвитер. Означенная мирная грамота и прочие к разным лицам письменные извещения были получены московским духовным советом в мае месяце, в то время, когда уже г-н Кирилл успел нарушить заключенный им мир и приступить к новым, горше первых, незаконным действиям, чем и нарушил многочисленные правила, унизил высокое звание священного сана своего и поколебал христианскую совесть во всех православных обществах наших.

В то самое время, когда пастыри и пасомые православные христиане радовались и благодарили Бога об учиненном им Кириллом примирении, появились в народе копии с другой грамоты, изданной им же от 8 мая того же года, но уже противоположного направления, озаглавленной надписанием: к боголюбивым епископам, священникам и всем христианам, через которую он, уничтожал мирную грамоту, от 24 дня февраля подписанную им якобы ошибочно, возобновлял вражду и возмущение, не приводя в основание ни единого Божественного правила, снова тщился отвергать законность российского собора 1863 года и все учиненное на оном. Причем выражался неприличными словами не только лицу, имеющему высокий святительский сан, но даже и всякому благоразумному христианину, – именно же: «хотя я и подписал нощию (грамоту от 24 февраля), понеже они (т. е. его посланники) мене понуждали для своего успеха, которую строку читали, а которую пропускали», и прочее, «то за этот обман уничтожаю доверительные грамоты и акты и налагаю на посланников своих запрещение с воспрещением никому их не приимать». О священниках же, сущих в запрещениях от своих епископов, мирских же в отлучении и даже в проклятии, якобы за неприятие окружного послания, объяснял, что он «те запрещения, отлучения и клятвы не почитал и не почитает ни зачто, и таковыя лица нетокмо помилованы должны быти, но и чести сподобитися, яко страдальцы». Все таковые выражения его не суть истинны, но содержащие явное оболгание (неприличное священному сану) и бесстыдную клевету. Ибо за неприятие окружного послания ни единого священника никто никогда не запрещал, равно и ни единого мирянина не отлучал, клятве же никто отнюдь предаваем не был. Таким образом, через издание грамоты от 8 мая, направленной к поколебанию учиненных на российском соборе 1863 года постановлений и определений, он паки подвергал себя осуждению 21 прав. Сардик. соб. (смотри в описании 7-й вины), а за стремление к уничтожению подписанной им грамоты 24 дня февраля паки подвергался суду 13 пр. Карф. соб. (смотри в описании 4-й вины), подвергающего творящих такое извержению из священного сана.

Господин Кирилл в той же грамоте изволил изложить неправедное оболгание на сына высокопреосвященнейшего митрополита кир Амвросия, Георгия Андреевича, «аки бы он, бывши у него, приносил извинение за то, что изданные 28 дня октября 1863 года от митрополита Амвросия грамоты, подписаны не митрополитом Амвросием, а им самим Георгием; митрополит же Амвросий аки бы с посланниками собора не мог ничего же беседовать болезни ради своей». В опровержение неправедного оболгания на Георгия Андреевича он, бывши в Москве в июле месяце того же 1864 года, самолично свидетельствовал и письменным показанием подтвердил: яко во время свидания их с ним о грамотах митрополита Амвросия не было говорено ни одного слова и он о том его не вопрошал, поскольку не имел в то время о сем никоего же сомнения. Причем Георгий Андреевич свидетельствовал: «яко грамоты преосвященнейшаго митрополита кир Амвросия подписаны им самим, который, хотя в бытность посланников действительно бе в болезни, но имел в целости умственные силы и беседовал с ними лично, чрез посредство его (т. е. Георгия Андр.) о происшествиях несогласия, – и по его благословению составлены были изданныя от него грамоты». Чем преясно изобличается неправедное его оболгание и оклеветание на оного г-на Георгия Андреевича, паче же на самого высокопреосвященнейшего митрополита кир Амвросия. За каковое дерзнутие его и последовавшее через то возмущение в людях он самоизвольно навёл на себя осуждение священных законоположений церковных, привестись имеющих в нижеследующей статье, таковая дерзости деющих извергать повелевающих из священного сана.

Господин Кирилл митрополит в той же (от 8 мая) грамоте изволил неправедное оболгание и оклеветание составить на боголюбивейшего брата нашего Варлаама епископа балтовского, «аки бы он производил в Куреневском монастыре страшныя притеснения и угрозы биением за неприятие окружнаго послания, и что за сие мучительское дело епископ Варлаам подлежит конечному запрещению».

Что касается до взводимого им сего обвинения на епископа Варлаама аки бы о деланном им принуждении братии куреневского монастыря к принятию окружного послания, на сие маститый старец оный, боголюбивый епископ Варлаам, объяснил по совести следующее. Братия того монастыря начали оказывать ему неповиновение с того времени, когда г-н Кирилл, возвратясь из Москвы, в 1863 году, изволил издавать разные клонящиеся к развращению церковного мира бумаги, которые достигали и до братии помянутого монастыря; ссылкою на неповиновение их служило окружное послание, список коего, бывший у них, был неправильный и искаженный, составленный, как послежде известно открылось, из печатных книг внешних писателей иноком Иоилем, который послал оное свое сочинение в селение Плоское, чрез что, посеяв тамо оболгание и оклеветание на епископа Варлаама и на окружное послание, произвел между христианами великое возмущение, о чем настоятель того монастыря инок схим. Мефодий и казначей Федор Григорьев Петров, от 16 января 1864 года, письменно за собственноручным подписом засвидетельствовали так:⁴⁵ «что вышепомянутый инок Иоиль на соборе сознался, что он писал о похвалении имени Иисус не из окружнаго послания, но из гражданских книжек, и потому он остался виновник за таковое развратительное писание... За таковое дерзновение осудили его собором (всея братии) выслать из монастыря, с тем, чтобы он в Плоском лично признал пред обществом свою ошибку».

Но перед тем временем помянутый казначей, купно с Мефодием, лично просили убедительно г-на епископа Варлаама прибыть к ним в монастырь с балтовскими (и кишиневскими) депутатами для обсуждения разных дел, требующих исправления. По силе таковой их просьбы они прибыли в монастырь, где на учиненном при личности епископа Варлаама собрании было от лица братии предъявлено, что митрополит Кирилл пишет в своей грамоте не принимать личности и священнодействия епископа Варлаама за то, что он подписался к окружному посланию. Тогда же депутаты балтовские и кишиневские вменили в обязанность прочитать окружное послание, чтобы указать им, что в нем есть вредное. Но на неправильность содержания помянутого послания возражения ни от кого не последовало. И затем было приступлено к высылке помянутого инока Иоиля, произведшего возмущение в селении Плоском, и сообщника его инока Павла, ради чего и была приготовлена по распоряжению казначея монастырская подвода. Но когда депутаты объявили означенным инокам, чтобы они отправлялись, тогда в одно мгновение, по распоряжению того же казначея, ударили в доску (набат), сбежался народ, и учинилась молва, шум и треволнение великое от бесчинствующих зложелателей, что дошло до сведения местного начальства. Поэтому же епископ Варлаам в ту же ночь поспешил выехать, чего требовал и сам казначей под видом тщательного попечения о сохранении личности епископа, на самом же деле ради того, чтобы, проводив его однажды, удалить из монастыря навсегда. Ибо по выезде его казначей своей братии с восторгом провозгласил: «Теперь более не приедет к нам Варлаам!» И действительно, ибо с того времени епископа не допускают и войти в монастырь, как и явит предлежащая повесть. Приснопоминаемый епископ Варлаам, имея в монастыре оном сродников своих по плоти, постригшихся во иноческий чин, добре подвизавшихся там, также преставившихся и погребенных: родителя своего инока Марка, 20 лет жившего в монастыре, и бывшего там настоятелем дядю своего инока Моисея, брата своего инока Игнатия, племянника инока Тарасия, другого сродника инока Зосиму, и по случаю там же погребенную блаженную бабу свою инокиню Проклу, – единою ибо восхотел поклониться и благословить преждепочивших воспомянутых отцов, вкупе же и вещи свои келейные оставшиеся взять, и того ради предпринял путешествие, приспел к вратам монастыря и просил казначея, да позволит ему войти внутрь исполнить священное желание свое и взять вещи. Он же, отринув прошение его, и отнюдь не попустил войти внутрь, но повелел изнести вещи (и то не все) и повергнуть пред ним. Оле нрава жестокого и бесстыдного безчеловечия! Таковы суть плоды казначея того: всем вход не возбранен в монастырь, малороссиянам, полякам, и даже жидам: епископу же, имеющему там столько сродников погребенных и желавшему посетить место покоя их, отнюдь возбраняется! От сего можно познать, что от плода древо, жестокосердие, наглость, преобидение, презорство и прочие злохитрые и вселукавые умышления властолюбивого казначея и сообщников его, в которых нет страха Божия и совести благой, христианам подобающей. И от таковых-то непреподобных мужей злоумышленно произведенное возмущение было отнесено к вине неповинного и боголюбивого епископа Варлаама и к производимому как бы им принуждению к принятию окружного послания, чего отнюдь не было.

Но Кирилл митрополит, без всякого исследования поверив тому злому наветыванию бессовестных клеветников, дерзнул налагать на невинного епископа сего запрещение и публиковать его мучителем. И даже еще, как написано в грамоте, данной им протопопу Филиппу 31 мая 1864 г., уподобил его Феофилу патриарху Александрийскому, огнем и дымом умучившему 10000 постников, почему в оной грамоте, не признавая его и за епископа, приказывал Филиппу обращаться с касающимися делами прямо к себе.

За таковое убо приятие в вероятие без исследования клеветы на помянутого епископа Варлаама относительно происшедшего в куреневском монастыре возмущения, также и на прочих епископов, чтобы подвергающих священников запрещению, а мирских отлучению за непринятие окружного послания, он подлежал правилам и законоположениям церковным, гласящим так (от свитка новых заповедей Юстиниана царя, в гл. 42 книги Кормчей, под числом 59): «Благоговейнии пресвитери и диакони аще обрящутся о вине… ложно свидетельствовавше, довлеет им в муки место три лета отлученным быти божественныя службы и в монастыри преданным быти; если же о греховных винах ложно свидетельство рекут, первее причта обнаженным бывшим, законными муки казнити повелеваем». Подобно пишет Матфей правильник состава 4, в гл. 9. Опять же в новых заповедях того же царя в гл. 44, на листе 349: «клеветник же, аще есть причетник, да извержется от степене». В законе же судном (людям) царя Константина Великого таково страшное прещение возглашается (Корм. гл. 46, лист 372): «во всякую прю, и клеветы, и шепты достоит князю и судье не послушати без свидетель мног, но глаголати к соперником и клеветником и шепотникам: аще не поставите послухов, якоже закон Божий велит, прияти ту же казнь чайте, юже и на друга глаголете; да иже сего не сохранит, да будет проклят».

К сим же он не имел и права приступать к единоличному разбирательству жалобы на епископа Варлаама, но долженствовал передать оную собору; ибо в 12 пр. соб. Карф. сказано: «епископа, в некоей вине суща, аще не весь собор области тоя, обаче дванадесять епископ да судят». поскольку же он, поверив клевете, дерзнул наложить запрещение на епископа Варлаама, чрез каковое неправильное его вмешательство и распоряжение произошло в балтовской епархии великое возмущение: то подвергся он за сие и сам равномерному суду запрещения, по вышеприведенным (в описании 5 вины) правилам соб. Карф. 134, 7 Всел. соб. 4, Матфея правильника состава 1 гл. 19 и в номоканоне на листе 721 на обороте и 722.

Г-н Кирилл митрополит, в той же выше помянутой (от 8 мая) грамоте, паки утверждал прежние свои возмутительные грамоты, уничтоженные актом, изданным 24 февраля 1864 года.

Чрез что, нарушая свято заключений им мир церковный, изменяя свое святительское слово, отверз врата богоненавидимому раздору и вражде, показуя же всем свою неосновательность и удобь превратное семо и овамо уклонение, он пренебрегал священное божественного Апостола завещание, повелевающего (1Тим., зач. 283) диаконом недвословцем быти (много же паче иерархам, право исправляющим слово Господней истины, подобает быть не порочным, честным, свидетельство добро иметь и от внешних, да не в поношение впадут и в сеть неприязненную); и тем до конца унизил совесть свою и утратил у народа доверие, который, видя его яко трость ветром колеблему, вместо веры и усердия и не волею прииде в маловерие и сомнение. Над всеми же сими и запрещение высокопреосвященнейшего митрополита кир Амвросия, наложенное на него за сопротивление российскому собору, отселе долженствовало быть над ним во всей его законной и совершенно полной силе.

Господин Кирилл, не довлеяся изданием, от 8 мая, (вышеупоминаемой) грамоты, изволил еще издать грамоту, от 12 того же месяца, к бывшему епископу Софронию. Копии с той и другой грамот, единовременно появившиеся в народе, обносились, производя в ушах христианских колебание и скорбь с недоумением. В последней убо он, изверженного собором 1863 года Софрония именуя боголюбивым епископом и сослужителем, ложно свидетельствовал, аки бы он Софроний запрещен собором за неприятие окружного послания, каковое запрещение и вменяет неправильным и недействительным. Оле безрассудного суда его! Разве ему из представленных от собора определений и из грамот преосвященного митрополита Амвросия не видно было, что Софроний не запрещен, но вечно и безвозвратно собором и митрополитом Амвросием извержен из священного сана, но не за окружное послание, а за разные многие нестерпимые его вины. Однако он, не взирая на то и не приемля во внимание, что и сам его уже изверг еще прежде, потом же паки ныне в мирной грамоте от 24 февраля, в вышеупомянутой возмутительной грамоте (от 12 мая) писал, что запретить Софрония без него никто не может. Сии копии, распространяемые крамольниками, между христиан произвели немалое волнение и смущение: ибо не знали, которой грамоте верить, мирной ли от 24 февраля, или последней возмутительной, и многие начали отделяться от соединения святой церкви, впадая в богоненавидимый и душегубительный раздор. Иереи же, бывшие в запрещении от своих им епископов за разные вины, хотя и прежде не повинуясь оным действовали, но по воспоследовании сей грамоты от 8 мая, основываясь на том, что он запрещение их действительным не признает, сочли себя совершенно разрешенными. Все же сие произошло от его незаконного распоряжения, которым он поколебал мир и тишину покоя церковного, за что неминуемо подлежит суду священных канонов, осуждающих деющих таковое. Но сие зло, происходящее по иерархическим делам, беспорядка и церковного раздора, усилилось еще более, когда он решился на крайнюю меру следующего беззакония:

Когда издавались вышереченные возмутительные грамоты от митрополита Кирилла, в то самое время представлен к нему был от крамольников, мирянина Евфима Крючкова и вышеупомянутого протопопа Филиппа, поставления ради во епископа на занятый престол царствующего града Москвы гуслицкий инок Антоний, и он не усомнился без всякого дознания и исследования о его личности принять этого Антония и рукоположить во диакона. Антоний же сей, не более 6 месяцев перед этим постриженный во иноки от запрещенного священноинока, тайно вышел из обители, в ней же пребывавшей, за границу, испросившись у своего духовного отца только на два дня на некое орудие, и вопреки священных канонов не испрашивая на задуманное дело благословения ни от него, ни от местного епископа. Через принятие сего бежавшего инока и рукоположение его Кириллом на диаконство, нарушены священные каноны: Перво-второго соб. пр. 4, гласящее так: «аще который мних от своего монастыря отбежав, или во иный монастырь переселитися внидет… сам же и с приимшим его да отлучится, дóндеже бежавый возвратится в свой монастырь»; карф. соб. пр. 81: «от чуждаго некоего монастыря, аще поставит кого причетника или во своем монастыре игумена, да есть не приобщен»; и Св. Ап. 35: поставляющих приходящих от чуждого предела и поставленных от них повелевает извергать из сана.

Господин Кирилл митрополит, не взирая на сии воспрещающие священные каноны, поставив Антония на диаконство, готов был в то же время произвести его и во епископа, и только удержанный внешними препятствиями не смог сего тогда совершить, но при первой возможности, в июле месяце того же года, приступил и к сему. Презрев страх Божий, дерзнул пребеззаконно, один, без совета и согласия епископов, творя духовное прелюбодейство, рукоположил оного Антония во епископа на занятый московский престол, сущему на нем архиепископу, возведенному собором всех российских епископов с согласия заграничных, подтвердившим сие первопрестольному митрополиту кир Амвросию и самому Кириллу в грамоте, изданной от 24 февраля. Он паки нарушил все вышеприведенные (в описании 8 вины) священные каноны, повелевающие избранию и поставлению епископскому бывати по согласию всех сущих в области епископов, и поступил также вопреки 16 пр. второ-первого соб. (писанного в 6 вине), 8 пр. первого Всел. соб., воспрещающего двум епископам в едином граде быти, и законоположения вселенских патриархов, определивших поставлению первосвятителей московских совершаться в Москве от своих российских епископов. И над всеми сими, понеже таковыми своими действиями нарушал он утвержденные преосвященным Амвросием учреждения собора 1863 года, то и наложенное от него на Кирилла запрещение, восстановлялось в полной силе, подвергало его суду священных канонов, положенному на действующих в запрещении: Карфагенск. соб. 11, 29, и в толковании, и в номоканоне, при большем потребнице лист 745.

Господин Кирилл, таковым законопреступным и богопротивным поступком учинил превеликое зло, всех зол горшее, сотворив толико тяжкий грех, его же, по словеси Иоанна Златоустаго, «и кровь мученическая загладити не может», и (по словеси его) подлежит (аще не покается) не меньшей казни «от иже тело Господне пресекающих». Ибо он учинился виновником всепагубного церковного разделения, вяще коего ничтоже раздражает Бога. Таковое убо разделение, аще и прежде через возмутительные его грамоты началось, но егда он поставил прелюбодейственно сего нового Киника, тогда произвел совершенное церковное разделение, которое он же повелел творить, объявляя в изданном им от 26 июля уведомлении о поставлении Антония так: «чтобы с отделившимися от него епископами, священниками и мирскими людьми, и принявшими разные новшества и окружное послание не соединяться в богослужении и от них никаких сообщений и таинств не принимать». Кто же сии отделившиеся и приявшие новшества епископы и прочие лица? И какие новшества? В уведомлении не доказано; но понеже в нем упоминается, яко поставление Антония им самим производимо было только с епископами Софронием и Виталием, которые аки бы не телом, но духом ему в оном действии соприсутствовали: то из сего ясно видится, яко он только их одних и признал за благочестивых епископов, всех же прочих епископов, по его выражению, отделившимися. Сие подтверждалось и тем, яко он в уведомлении своем назначил Софрония быть непременным советником новопоставленного Антония, «чтобы каждое дело одному без совета другаго не сотворять». А понеже Софроний совершенно извержен, с тем, что если по извержении будет касаться священнодействия, то подвергнется отлучению от церкви, он же, не взирая на то, никем не разрешенный, священнодействовал и рукополагал, почему и состоит в конечном от церкви отсечении по 28 пр. Св. Апп., глаголющему: «иже епископ… извержен праведне, о согрешении явленне, дерзнет прикоснутися прежде врученной ему службы, сей отнюдь будет отсечен от церкви; в толковании сказано: «Таковый, яко гнил уд от церкви отнюд да отсечется». Посему ибо г. Кирилл, признавая изверженного из священного сана и отлученного от церкви Софрония своим сослужащим, соучаствующим с ним в действии поставления, подвергся и сам равному с Софронием осуждению, по 10 пр. и 11 Св. Апп., гласящим: «моляйся с отлученными, сам такожде да отлучен будет, моляйся с изверженными, сам такожде осужден будет». Тому же осуждению он подвергал и поставляемого им, вместе с его последователями, назначая Софрония непременным советником оного Антония.

Господин Кирилл, учинив оное беззаконное постановление, изволил вручить новопоставленному вместо меча вышесказанную грамоту, с которою прибыв в Россию, новый Киник оный, Антоний, объявил себя епископом и начал рассекать людей церковных, искупленных честною кровью Христовою, увлекая их в душепагубный раздор, ссылаясь, что митрополит Кирилл не велел ему с епископами иметь сообщение, не хочет с нами и видеться, но совершенно отделившись, разделяет и народ, воспрещая своим последователям сообщаться с теми христианами, которые пребывают в соединении с нашим смирением и подчиненными нам священниками. Всему же злу сему виновен есть приснопоминаемый Кирилл, и если не раскается о содеянных и не поспешит исправить зло сотворенное и не потщится умилостивить божественное человеколюбие, то за столь тяжкий грех горькое и весьма лютое осуждение ожидает его в будущем веке, и кровь распуженных и от душегубных зверей растерзанных словесных овец от руки его взыщет Господь, судящий правыми мерами всей вселенной и воздающий каждому по делам его.

Господин Кирилл, единовременно с поставлением в епископа вышепомянутого Антония, изволил поставить еще человека в диакона к протопопу Филиппу, принадлежащему к балтовской епархии, без соизволения и без ведома епархиального епископа, продолжая бесстрашно нарушать священные каноны, воспрещающие творить поставление в чужие епархии: Святых Апостолов пр. 35, соб. Антиох. 13 и 22, четвертого вселенского соб. 5 и Номоканона при большем требнике л. 676 (пр. 1), повелевающие таковое творить дерзающих предать совершенному извержению из священного сана, вместе и с поставленными от них. Почему и он, ни во что не вменяя законы церковные, сам на свою главу осуждение наводит и подлежит строгости суда тех священных канонов неизбежно.

Господин Кирилл митрополит, дозволив себе присвоить неограниченную верховную власть и употреблять оную повсеместно без различия лиц и звания, к тому же утвердив обычай приклонять уши свои к притекающим к нему с дароношением, приемля без всякого исследования оклеветающих тайн, между них многих происшествий и сие изволил учинить. Иерей Макарий килейский, из епархии Аркадия архиепископа васлуйского, потеряв страх Божий, начал жить бесчинно, с христианами своей парохии обращаться неблагопристойно, и прочее противозаконное сотворять, и наказующего и своего ему архипастыря преобидеть и не повиноваться ему, за что от него законно и правильно запрещен был от всякого священнодействия, дóндеже уцеломудрится исправить житие свое. Он же, будучи исполнен презорства и гордости, исполнен пронырства и всяких козней льщения, потщился прибегнуть к г-ну Кириллу и всеми неправедными поношениями оболгать пред ним своего владыку. Он же, поверив клевете оного бесстрашного продерзателя, без всякого опасного испытания и должного исследования, разрешил его от законно возложенного на него запрещения и без соборного обсуждения и опаснейшего рассмотрения однолично дерзнул наложить запрещение на духовника своего, преосвященного Аркадия архиепископа васлуйского письменно, от 20 августа 1864 года, которое по приказанию его и прочитано было на соборе во граде Килии, 6 сентября того же года. Чем преясно доказал деспотическое свое и безрассудное распоряжение, единого ради запрещенного попа, который впоследствии, от 21 октября 1865 г., принося раскаяние своему архиерею, письменно признался в своей злобе, выражался так: «я от бесовскаго навождения и от своего безумия на ваше преосвященное лице произносил неподобная поречения, и преслушивал ваше запрещение… в нечувствии от злобы своего разума». Но г-н Кирилл, слушая навета такого злонамеренного клеветника и исполняя неприязненное желание его, решился лишить обширную паству своего их архипастыря, запрещая его бессловесно, не взирая на 12 пр. соб. Карф., неповелевающее единолично судить епископа и гласящее так: «епископа, в некоей вине суща, аще не весь собор области тоя, однако 12 епископ да судят». За такое его неправильное запрещение он подвергал сам себя равному суду запрещения, как гласят священные каноны: соб. Карф. пр. 134, Матфея правильника состава гл. 19, и в номоканоне на листе 721 наоборот и 722, и в книге Кормчей, во гл. 46 на листе 372.

Господин Кирилл, производя вышеозначенные действия, учинил в народе повсеместно расстройство и возмущение. Сего ради московский духовный совет, движимый глубокою печалью и сетованием о таковом церковном обуревании и треволнении, производимом не от внешних врагов, но от самого церковного предстоятеля, писал ему неоднократные увещания, да перестанет смущать церковь Христову. Но от него не было ответа. Писал и к заграничным епископам, умоляя их, как ближайших сущих к нему местностью, чтобы принять надлежащие меры к удержанию от безрассудных его действий. Они же, по священной обязанности своей, к тому же имея и собственные с ним дела по подобным вмешательствам его в их епархиях, приступили к действию и после тщетных письменных его блаженству убеждений, известив все заграничное духовенство и христианские общества, прибыли с оным духовенством и общественными депутатами в Белую Криницу, в сентябре месяце, и составили собор, на коем, по многочисленным прениям и убеждениям, он согласился на новое примирение и изданною от 28 сентября грамотою снова подтвердил законность собора 1863 года и все действия и постановления оного и снова опроверг свои лжесоставленные возмутительные грамоты, без согласия епископов изданные. И после этого, как бы предупреждая самого себя, чтобы снова не начинать какого-либо ратования на церковь, налагал отлучение от церкви на тех, кто будет опровергать заключенный мир и тем раздирать церковь Христову, подвергая таковых страшному прещению анафемского проклятия. И к сим еще прирек в заключение: аминь, еже есть буди тако. Но сколько ни убеждали его члены тогдашнего собора учинить должное определение о новопоставленном Антоние и включить о том в грамоте, но он никак на то не согласился, оставляя его собственному произволению, как бы ради соблюдения в нем и через него семени раздора. И точно, словесно поручил отправлявшемуся с оною грамотою посланнику, священно-иноку Илии, убедить помянутого Антония к примирению с епископами. Грамота сия, изданная от г-на Кирилла и подписанная им, была засвидетельствована в подлинности оной подписью и прочих лиц, бывших на соборе, всего до 40 человек, и прислана в Москву духовному совету с посланниками: прежним Иоасафом и упомянутым священником Илиею, которым от него и поручено было объявить всем христианам о заключенном мире. По получении в духовном совете означенной грамоты, члены оного содействовали по возможности посланникам его в объявлении о мире, ради привлечения отделившихся. Но уже было бесполезно.

Новопоставленный же Антоний и видеться с посланники не восхотел; последователи же его объявили, что они имеют своего епископа, и более им ничего не нужно. Сим и окончилось это посольство его, без всякого полезного успеха. Равно и после того, хотя и посылал он к новому Антонию три грамоты: от 26 февраля, 16 марта и 2 августа 1865 года, убеждая к примирению с епископами и чтобы прийти на российский освященный собор; но все это было тщетно: от Антония ибо никакого ответа не последовало; он и доныне пребывает в отделении от единства церковного, к великому прискорбию и всеобщему соблазну христиан. Такое нетерпимое зло, причиненное церкви г-м Кириллом через поставление нового этого Киника, безмерно есть и неисцельно. Но он, и при виде таковых гибельных последствий, своего противного священным канонам своеволия не оставляет, но прилагает к струпам новые язвы, как сейчас говорится. Чего ради, как бесстрашный презритель священных канонов законоположения и как первовиновник церковного раздора и разделения: сам на себя наводит осуждение, изложенное в Кормчей на листе 641.

Господин Кирилл не долго соблюдал новозаключенный мир и не устоял в своем слове. Ибо через четыре месяца по издании оной грамоты о примирении с епископами, заключенной анафемою на творящих разделение, принял пришедшего к нему из балтовской епархии, запрещенного от своего ему епископа, попа Софрония и, без всякого исследования и сношения с епископом, его от этого запрещения незаконно разрешил, запретившего же его епископа Варлаама пребеззаконно подверг бессловесному запрещению, на что помянутому запрещенному попу Софронию и дал грамоту от 28 января 1865 года, и притом вручил ему два антиминса. Этим беззаконным разрешением того попа Софрония он снова попрал церковные законы и нарушил священные каноны святых апостолов 32, перв. вселен. соб. 5, Карф. соб. 62 и Антиох. соб. 6, строго воспрещающие другому епископу разрешать причетника, сущего в запрещении своего епископа, но повелевающие рассматривать дела запрещенных на соборе; 9 же прав. соб. Карф. и 15 соб. Сардик., епископов, дерзающих так бессловесно разрешать отлученных, равному суду подвергают с теми же отлученными. Но г-н Кирилл всего этого ни во что не ставит.

Видя такое, боголюбивый епископ Варлаам постарался послать к нему нарочного с донесением, в котором, объяснив неповиновение ему того Софрония и нестерпимые его злохуления на церковь Божию, за что он от него и запрещен есть, просил его блаженство прекратить такие неправильные действия. Вследствие этого он, примирившись с епископом Варлаамом, в письме от 13 февраля Василию Васильевичу Фомину объявил: «что данное им (Кириллом) попу Софронию разрешение должно считать ничтожественным, ибо было учинено оное по пристрастию». Из этих слов его ясно видно, что он творит эти тяжкие грехи неправильных запрещений и разрешений сознательно, а не в неведении. Не внимая о том, насколько велик и важен есть сан святительский и с какой осмотрительностью должен есть износиться от них суд, аки от самого Христа, по слову святого равноапостольного царя Константина, писавшего к епископам еще: «Моего суда желают, аз же суда Христова ожидаю. Священнический суд толикую силу должен есть иметь, аки бы сам Христос председящ судил».⁴⁶ Но когда епископ Варлаам объявил Софронию о сознании г-на Кирилла в незаконности его разрешения, он тому уже отрекся повиноваться, глаголя: «единожды получив разрешение, более ничего не желаю», и так самочинствует к попранию священных канонов и к преобидению своего епископа. Также чрез некое время он паки дал тому же Софронию грамоту, в которой благословляет его освятить церковь и не подчиняться распоряжениям своего епархиального епископа. От сего же ясно зрится, что происходящее треволнение в епархии балтовской, равно же и повсюду, от него воздвизается и вину имать: понеже он строение церковных дел аки игру некую детскую вменяет, ни во что не полагая священных канонов законоположения, которых церковь Божия не менее евангелия почитает (Мф. прав. на листе 2, и в Кормчей пред правилами св. Ап.).

Господин Кирилл митрополит, в таковом настроении духа беспечально пребывая, московский же духовный совет, видя происходящие по иерархическим делам беспорядки и нестроения, от непокорных же на святителей оболгания и оклеветания, и отсюда естественно последующее в народе возмущение и треволнение, болезноваше духом зело. Посему назначил в прошедшем 1865 году быть в царствующем граде Москве освященному собору прекращения ради всего проистекающего зла, с надеждою водворения мира, тишины и спокойствия между чад церковных и согласно священным канонам текущих дел устроения. Предварительно о сем известил его (Кирилла митрополита), согласно смыслу священных канонов (святых Апостол 34 и соб. Лаодик. 9), полезного ради всем соединения, и любовные заповеди соблюдения: и он тогда, обратив на себя внимание, прислал на собор уполномоченных от него доверительною грамотою архимандрита Евросина и инока Алимпия, по прибытии которых открыты были соборные заседания, на которых предложены были к обсуждению различные по церковно-иерархическим делам отношения. Но во время продолжения соборных действий он издал 21 дня февраля минувшего 1866 года грамоту, которою, уничтожая оную доверенность, на помянутых посланников наложил запрещение, чтобы не вступать им ни в какие дела, оболгав их: «что они якобы присоединилися к какой-то зловредной православным христианом стороне», чего от них никогда не было, воочию известно есть всем нам. За таковое беззаконное уничтожение, без всякой благословенной вины, помянутой доверенности он наводит сам на себя осуждение священных канонов: соб. Карф. 13 и Сардик. 21, подвергающих таковых делающих совершенному извержению из священного сана.

Господин Кирилл митрополит, продолжая умножать свои неправильные действия, пренебрегая священные каноны, производя же соблазн миру и народное развращение, во время уже действий нынешнего освященного собора, в декабре месяце 1865 года, разрешил на священнодействие изверженного собором российских епископов в 1860 году за многие злодеяния, и паки освященным собором 1863 года за премногие гнуснейшие беззакония, бывшего попа Кирилла Масляева, каковое извержение было подтверждено преосвященнейшим митрополитом кир Амвросием 28 дня октября 1863 года, заграничными епископами 24 декабря того же года, равно же и самим Кириллом 24 февраля и 28 сентября 1864 года. Однако он (Кирилл) все это ни во что не полагая, дозволил ему отлитургисать в Белокриницком храме на нестерпимый народный соблазн. Потом, отпустив в Россию, даровал ему от 14 дня декабря свою деспотическую грамоту на священнодействие во все места, где он пожелает, не испрашивая благословения местных епископов. Но недремлющее правосудие Всевышнего, преследующее дерзость преступника, не попустило оному священнокорчемнику ругаться над святынею и производить в дело преднамеренное постыдное шарлатанство. При самом же въезде в Россию его взяли в г. Хотине в гнуснейшем виде, остригли ему волосы и тем довершили по соборном извержении окончательное оному Масляеву растрижение. И при нем взято множество бумаг различного содержания: одни из них, относящиеся к личности Масляева – запрещальные, извергальные и разрешальные, за подписью и печатью Кирилла, другие же – возмутительные, досадительные и ругательные, к возмущению народа и раздору церковному клонящиеся. Все же вышепомянутое отправлено в Санкт-Петербургское министерство, откуда и послан чиновник особых поручений для произведения следствия о Масляеве. Да размыслит убо о сем всяк здравомыслящий христианин: какой стыд и поношение, укоризны же и посмеяния г-н Кирилл навел через сие на все наше духовенство, паче смолы очерняя и паче сажи потемняя оное, которое через посредство безлепотных его распоряжений теряет у народа доверие, предлежит в притчу поношения, в смех же и хулу сущим окрест нас! И откуда сия страждем? Не от врагов и не от инославных, но от предстоятеля церкви, решившегося разрушать всякое благочиние, вводить же всякое безобразие и попрание священных канонов, в досаду Богу, во вред церкви и в расстройство словесных овец, искупленных кровью Христовою. Сего ради не может быть прочее первосвятителем, но подлежит извержению из священного сана, «да церковь собираема без соблазна хранится: унебо есть без него быти, нежели с ним воврещися, как с Анною и Каиафою, в геенну огненну» (Никон. Черн. Гор. Сл. 7 л. 48).

Как же добродетель проходящие, Божиею благодатью поспешествуемы, день ото дня степени восхождения полагающие в сердце своем, приходят от силы в силу, и так достигают в меру возраста исполнения Христова; так и противообразно сему, нерадящие о сохранении божественных заповедей и не тщащиеся о спасении души своей, день ото дня на горшее успевая, приходят в конечное небрежение, совершенно лишаются помогающей благодати Божией, сами на себя наводят осуждение и отпадают части избранных. Их же вторым г-н Кирилл самоизвольно уподобляется. Увы! Поскольку не имеет тщания к исправлению, но снова и снова прилагает развращение к развращению и беззаконие к беззаконию, производя в народе расстройство и возмущение. И не довольствуясь тем, что исполняет богопротивное желание московских крамольников, посылая им свои грамоты, согласно их злому самохотению, поучающие раздору, но и отдаленнейшие города не оставляет в мире и тишине пребывать, приводя в расстройство и там живущих, как явно видно из грамоты его, посланной в г. Нижний-Уральск к тамошним христианам, от 1 марта минувшего 1866 года, в которой извещает: «что бывший епископ Софроний не толкмо им не извержен, но даже и не запрещен, и что акибы архиепископ Антоний по злобе извергает его и запрещает чрез окружное послание за то, что он Софроний его не приемлет». Здесь наш г-н Кирилл, далеко от истины отстоя, вписывает сугубое лжесвидетельство, поскольку софрониево извержение самим Кириллом, вместе с прочими соборными постановлениями и определениями собора 1863 года, было признано и утверждено в мирных его грамотах от 24 февраля и 28 сентября 1864 г. изданных. Как же он столь бессовестно дерзает утверждать неправду, что он им «не извержен и не запрещен?» Опять же, извержен он не за окружное послание (к которому никогда его не принуждали), но за другие важные вины, подробно описанные в соборном о нем решении. Почему же он неправедно клевещет на собор и архиепископа Антония, что якобы за окружное послание Софрония извергли? Или забыл он изречение священнопевца Давида, часто певаемое в церкви: «священницы твои облекутся в правду» (Пс.131:9) и паки того же, вещающего ко Господу: се погубиши вся глаголющия лжу (Пс.5:6)? Или не помнит, сколько зла, поношения, оболгания и оклеветания учинил многокозненный Софроний, обнося еретичеством всю митрополию, когда о симонии и о мздоимании обличаем был, еще при жизни покойного отца Павла? Да слышит прочее и в прошедшем июне месяце созревшие злосмрадные плоды его:

Они, вышепомянутые уральские христиане, получив от 1 марта посланную к ним Кириллом грамоту и не смея верить написанному в ней, ведая Софрония изверженным и обнаженным от священного сана собором 1863 года, – которое извержение подтверждено преосвященнейшим митрополитом кир Амвросием, равно и самим Кириллом в вышепомянутых грамотах, от него изданных, – и сего ради, придя в недоумение, не лишился ли г-н Кирилл, старостью одержимый, памяти, не забывает ли, что делает и утверждает, прислали вышепомянутую грамоту его в подлиннике на собор епископов, с благонадежными людьми, которые, прибыв в царствующий град Москву, открыли лукавые деяния оного Софрония, творившего и жившего у них в городе Уральске. Увидев же и самого его и в собеседовании с ним, изъявили сомнение и недоверие к нему. Он же, дыша гневом и яростью, вооружился на них злохитрыми коварствами: ибо довел через своих агентов местной полиции, оклеветав их в злоумышленности против Августейшего Монарха Всероссийского! Они же, ничего не ведая, как незлобивые агнцы, идущие из дома, в нем же пребывал скрытый волк оный Софроний, 9 дня помянутого месяца июня тотчас были взяты, отведены под арест и посажены в пречистенской части вместе со злоумышленниками против богопоставленного государя царя. Софроний же, не доверяясь сим, восхотел приуязвить их и в заключении сидящих, написал на них донесение, якобы «по долгу совести и подданнической присяги Августейшему Монарху», оклеветывая их в знакомстве и сношении со врагами царевыми, присовокупив к ним и прочих невинных лиц, живущих во граде Казани (которые были прежде ближние его, после же, уведав добрые деяния его, уклонились от него). Вследствие такого донесения его последовало секретное предписание и затем строгий обыск в указанных им домах помянутого града жителей, на них же клеветавших, а на заключенных – строжайшее воззрение. Но поскольку ничего искомого не нашлось и невинность тех страдальцев позналась, поэтому они по истечении 20 дней из-под строгого ареста освободились. Сличен же был слог и почерк донесения с собственноручными письмами Софрония, единогласно от искусных в том деле был признан труд и начертание одного и того же автора (т. е. Софрония).

Итак, софрониева злоба и предательство познались явно и должны проповедоваться всюду. Таков есть изверг Софроний, подобный ехидне угрызающей нещадно, Иуде Искариоту и деннице спадшего с небес, который есть клеветник братии нашей. И такого возмутителя всеобщего спокойствия, изверженного и обнаженного соборно от всякого священного сана и звания, неправедно защищая, говорит (Кирилл), что он не извержен и не запрещен от него; и не стыдится именовать его сослужителем своим, поручая такому душегубителю правление церковно-иерархических дел, вопреки всех священных канонов, вопреки церковных законоположений и вопреки здравого христианского рассудка, в явное наругание церкви и в соблазн же и претыкание пасомым словесным овцам.

Сего ради сам подлежит суду священных канонов: Карф. соб. 13 и Сард. соб. 21, повелевающих таковая творити дерзающих извержению предати из священного сана.

Господин Кирилл митрополит не принял во ум сего, яко неоднократно изверженного Кирилла Масляева, беззаконно разрешенного им, праведный суд Божий постиг и все бумаги, бывшие у него, уже в министерстве суть, откуда всем видимы суть бессмысленные его распоряжения. Но он решился еще учинить новейшее беззаконие: пришедшего бо к нему Георгия Масляева (отца Кириллова), изверженного всеконечно от священного сана освященным собором в январе месяце 1866 года за многие его беззакония, кое извержение и сам он (Кирилл) в лице посланников своих архимандрита Евросина и инока Алимпия подписал, и сего изверга в первых числах июня месяца дерзнул разрешить на священнодействие, не обращая внимания на строгость священных канонов, ни на предостережение и совет благочестивых христиан, писавших ему не дерзать на сие. И послал его в Россию на соблазн и возмущение христианским обществам, дополняя и умножая сонмище безблагодатных священнокорчемников, запрещенных и изверженных, которые не перестают возмущать людей Божиих, разжигая печь богоненавидимого раздора нафою и смолою, изгребьями и лозием, и распаляется от них всепалящий пламень богомерзкие ярости и рвения вящше, нежели на сорок девять локтей, что было древле в печи халдейской, обходящие и пожигающие души неутвержденные в истине здравого учения, предуготовляющие оные быть в сосуды гнева в последний день праведного суда Божия! Таковы суть отделяющиеся от единства веры, волки тяжкие, нещадящие стада Христова, но терзающие оное зубы своими и расхищающие языки лщения:

Многокозненный плевелосеятель, бывший епископ и лжемитрополит Софроний, обнаженный всякого священного сана и звания и отлученный от церкви, уподобляющийся угрызениям ехидны, подражающий предательством Иуде Искариотскому, гордостью же, лукавством и злобою всепагубному князю тьмы.

Новый Клиник, невежественный Антоний, стоящий во главе крамольной партии, содружествующий Софронию и беззаконно именующийся московским святителем.

Новый Митяй, порабощенный многими страстями, епископо-ненавистник Филипп Грубенский, бессмысленный невежда, мечтающий о себе всякое нечто и восхищающий на себя власть епархиального епископского правления во всей Бессарабии и Польше.

Новый крестоборец, лжесловесный Софроний Плосковский, водимый духом гордости и непокорства, ругатель благочестивых иерархов и досадитель самому Христу.

Новый Копроним, Василий Садовницкий, осквернившийся при поставлении, помраченный тьмою еретических злохулений, не ведущий писания, ни силы его, и притворным видом смирения развращающий Божиих людей.

Сущий иезуит, Григорий Добрянский, искусный в коварстве и кознях различных ухищрений, исполненный богохульных еретических мудрований и тщащийся прикрывать оные завесою лукавства и льщения.

Новая двоица помраченная (как Анний и Амврий), Пахомий и Савва, противляющаяся своему епископу, забывшая обеты иноческие, водимая похотями различных страстей и в запрещении дерзающая священнодействовать, ходатайствующая себе вечное осуждение, вкупе и приемлющим их.

Другая двоица (как Офни и Финеес), Георгий и Кирилл Масляевы, очерненная неподобными делами, постоянно стремящаяся в святилище алтаря Господня и изгоняемая оттуда ангелами, перелезающая в ином месте и насилием пробивающаяся там.

Иная двоица жестокосердая и бессовестная (как Дафан и Авирон), Давыд Антипов (московский) и Василий Трифонов (брат Софрония), простолюдины сущие, и восстающая на весь сонм православных святителей, ужаснейшая и нестерпимая богохульница. И Василий же, обходя улицы города, как пес, ища кого уловить и привлечь к Давыду, этот же, напоив ядом смертоносного учения, ввергает в глубину пропасти богоненавидимого раздора.

Иная опять двоица, того же мнения, что и первые, – Прокоп Лаврентьев (формосский), верный советник кириллов, и Петр Булбич (новозыбковский), единомысленная чета, как волы в упряжке, хотя и в расстоянии сущие, наполненная богомерзких еретических мудрований, которых не следует и в ум принять.

И прочие, имена которых мы оставляем писать, острящие языки свои, как змеиные, и яд аспидов скрывающие под устами своими, которым всем г-н Кирилл покровительствует, вопреки церковных законоположений, вопреки священных канонов и вопреки светлого учения Божественного Евангелия, – яко же лукавые и нечистые звери вводя сих, обнаженных священного сана и звания, внутрь священных оград, где же желают ангелы приникнуть, и дозволяя касаться к некасаемым, – предводительствуя тех и творясь главою и покровителем сих, просипанных вон из церковного хранилища, растленных мудрованием, ослепленных кривосказательными ересями и смердящих зловонием извергов. Сего ради сам на себя наводит суд и подлежит прещению священных канонов: св. Ап. пр. 10 и 11, – и соб. Сард. 21, повелевающих таковые совершенному извержению предавать из священного сана.

«Епископское достоинство во учении состоит, и всяк епископ должен есть учити людей благочестивым догматом, и направляти на правая разумения и на честное житие. И аще кто вопросит их словесе Божественных писаний, да не от своего ума то сказуют, но якоже церковнии светильницы и учители своими писании истолковаша. То бо им есть благовольно, еже ведети и умети предания богоносных отец, и по тем разрешати вопрошаемая, да не како недоумением от себе разрешати восхотят таковых, и истиннаго сказания далече отпадут (Валсамон в толк. пр. 58 св. Апостол; Зонар там же, Алексий Аристен в толк. 19 пр. 6 всел. собора).

Но г-н Кирилл, увы, не внимает сему и не последует законоположению священных правил. К великому сетованию, сам не ведая хорошо писания, и с благоискусными в писании мужами не творит совета: тем же и бессоветием уловляясь, впадает своим невежеством в ужаснейшую пропасть лжесловесного заблуждения и отнюдь богопротивного мудрования, как будет сказано далее.

В июле месяце минувшего 1866 года, от московских христиан, Иеремии Федорова Смесова и прочих, посланы были ему вопросы, на которые он должен был учинить ответы правильные, согласно разуму учения святых отцов, как первосвятитель, именующийся верховным. От правого изложения ответов его ожидалась большая польза: ими ведь могло пресечься неукротимое стремление кривосказателей. И сего ради подобало ему обратиться в случае недоумения к соседствующим ему боголюбивым епископам заграничным, по силе священных канонов: святых Апостолов 34 и соб. Антиох. 9, или хотя бы к соживущим с ним иноку Алимпию и прочим. Но он, презирая всех здравомыслящих, обратился к Прокопу Лаврентьеву, известному формоскому жителю, упорному кривосказателю писания, который и сочинил ему ответы, которые г-н Кирилл изволил подтвердить, от 15 сентября того же 1866 года, особой грамотой за собственноручной подписью, возглашая: «посылаю на ваши вопросы сии ответы вам во утверждение, чтобы не колебатися в церковных догматах». Но ответы те не только не согласны с Божественным писанием, но и неподобного еретического мудрования исполнены, которого и в ум принять отнюдь не подобает. О том же, что действительно посылал вышереченные ответы, на соборе в Боташанах, 29 ноября того же года, в присутствии четырех епископов и прочих священных лиц сознался. И когда ему изъясняли их лжесловесное еретичество, он не обратил на то внимания и не принес раскаяния освященному собору, из чего и явствуется, что г-н Кирилл не ведает, ни что говорит, ни о чем утверждает, и не ведает того, что не ведает. И сего ради не может быть прочим первосвятителем, так как не могший ведать и наставить словесное стадо, по слову Евангелия: слепец же слепца если ведет, оба в яму впадут. И по силе 58 пр. св. Апостолов и номоканона прав. 159 подлежит извержению из священного сана, так как не может учить и наставлять людей на правые разумения, но развращает их в богопротивные мудрования, подписывая и утверждая учение, чуждое святой церкви и всякому благорассудному христианину весьма отвратительное.

Г-н Кирилл, презирая священные каноны святых Апостолов 34, соб. Антиох. 9 и Карф. 39, повелевающие митрополиту без воли и согласия всех епископов ничего не творить, и мечтая о себе великое, увлекшись на сторону противляющихся церкви раздорников, и творя все по их страстному изволению, от 11 октября минувшего 1866 года прислал к ним грамоту, которая личностью Давыда Антипова и доставлена была архиепископу Антонию, в ней же Кирилл бессловесное запрещение налагает архиепископу Антонию и епископу Пафнутию казанскому, первого обвиняя: в неуничтожении окружного послания, в предательстве его (Кирилла) будто бы в министерство, в мнимом заказывании печати и в анафематствовании его (Кир.) от лица своего, чего всего от архиепископа Антония никогда отнюдь не происходило, и никто в оных обвинениях уличить его не может.

Пафнутия же епископа обвиняет тем только, аки бы он пред святыми иконами клялся и целовал честный крест и святое Евангелие в том, что он уничтожает и опровергает окружное послание, а потом преступил сию клятву, и наводит на него, яко на клятвопреступника, 64 правило Василия Великого, на 10 лет отлучающее таковая деющих. Еще прилагает и сие: «о том же царя Льва премудраго новая заповедь 72 повелевает: кленущемуся волжу язык урезати, аще после обличен будет». В грамоте же от 12 мая 1864 года ложно поставляет очевидным свидетелем мнимого сего крестного целования священно-инока Арсения. Но все сие ложно соплетает, ибо Арсений оный впервые в жизни своей увидел епископа Пафнутия, и приим от него благословение (ноября 12 минувшего 1866 года) при всем соборе сказал: «слава Богу, что он сподобил мене вас лично видеть»; из чего и явствуется, что он до того времени его никогда не видал, и обличается Кириллова неправда и оболгание. К сему же и кир Пафнутий уверяет своею святительскою совестью, что не токмо не целовал честного креста и святого Евангелия (по словам Кирилла), но даже и не были предлагаемы оные на целование в келии митрополита Кирилла во время происходивших с ним собеседований (в феврале 1864 года), и заключает: «что он на подобное дело никогда и согласиться не может, поскольку священным клятися возбранено есть». И тако г-н Кирилл клевещет, неправедно и совершенно бессовестно оболгуя невинно епископа Пафнутия. Посему убо бессловесное запрещение его, без благословныя вины налагаемое на архиепископа Антония и епископа Пафнутия, не имеет никоей силы и должно возвратиться на главу пославшего. За оболгание же и оклеветание помянутых иерархов он подлежит строгости суда священных канонов и все приводимые им казни и прещения на него самого возвратиться имеют, пореченному: «клеветницы, в ней же вин аще оклевещут кого, да осуждены будут тою же страстию» (царя Леона и Константина гл. 19); в законе же судном царя Константина, во гл. 2, также туюжде казнь прияти повелевается, юже и на друга глаголаше, да иже сего не хранит, да будет проклят.

По сему убо г-н Кирилл, запрещая бессловесно, сам на ся запрещание наносит; за оболгание же и оклеветание той же казни подлежит, юже изобрел иным, пореченному: ров изры и ископа, и впадется в яму, юже содела.

Г-н Кирилл, не довлеяся выше реченною дерзостью, но приложил к беззаконию еще горшее беззаконие: того же бо месяца и дня (11 октября) еще издал грамоту к новому Антонию (именуя его московским епископом), «к попечителям Рогожскаго кладбища и к христианом, жительствующим в Москве, ея окрестностях и во всей России», которая (грамота) преисполнена есть противоборства священным канонам, безрассудных требований, самовластительских распоряжений, превышающих меру предоставленных званию митрополита прав, – наглого раздоротворства и вседерзкого рассечения и разделения, устрояемого пожеланию» дышущих духом ярости и не похвального рвения и враждующих всуе.

Он благословляет исполнить его бумагу от 26 июля 1864 года, т. е. беззаконно поставленному новому Антонию управлять московским престолом и прочими вдовствующими, устроить особенный духовный совет и иметь при себе трех священноиереев и шесть мирских старшин. И между прочих беззаконных распоряжений возобновляет и подтверждает разновременно издававшиеся от него бумаги, без воли и согласия епископов, которые он неоднократно опровергал и яко небывшие вменял. Но сие все пребеззаконно есть: ибо помянутый Антоний прелюбодейственно на занятый московский престол поставлен есть самим точию им (Кириллом), без воли и согласия российских епископов и заграничных, по избранию мирских людей, вопреки священных канонов: (святых Апостолов 30, Лаодикийского собора 13, 7 всел. соб. 3, Антиох. соб. 19, в толковании, Матф. прав., состава 200, гл. 11, и в книге Иоанна постника, на листе 142, повелевающих поставлению бывать по согласию всех сущих в области епископов), и сего ради не может быть признан не точию правителем церковных дел, но ниже епископом московским. Требуемое же им устроение духовного совета существует уже несколько лет, состоящее из назначенных к тому освященным собором лиц: московского архиепископа, другого епископа и двух священников. И яко же возведение на московский престол архиепископа Антония, равно и существование в означенном виде духовного совета, управления ради церковно-иерархических дел всея России, в числе прочих действий собора 1863 года были подтверждены преосвященным митрополитом кир Амвросием, в грамотах от 28 октября того же года, с наложением запрещения на митрополита Кирилла, аще он будет сопротивляться установлениям оного собора, и с подвергнутием проклятию творящих церковное возмущение. Равномерно и сам г-н Кирилл подтверждал все сие в грамотах от 24 февраля и 28 сентября 1864 года, с произнесением суда на противляющихся оным и возмущающих церковный мир: в первой грамоте – священных извержению, а мирских отлучению, а в последней – проклятию и анафеме. Причем в помянутых грамотах он уничтожал издававшиеся им разновременно без согласия епископов разного рода бумаги, следовательно в числе прочих и сию, от 26 июля, которую ныне возобновляет.

За таковое безрассудное его вмешательство в непринадлежащей ему области и направление к низпровержению учрежденного порядка церковно-иерархических дел, и за возобновление возмутительных грамот (яко противящийся своему исповеданию и подписанию) подвергает он сам себе суду извержения из священного сана, яко же гласят священные правила: Антиох. соб. 13 и 22, третьего Всел. соб. 8, четв. Всел. соб. 5 (в толковании), Сардик. соб. 11 и соб. Карфаг. 21. К сим же за противление собору и творимое церковное возмущение он подлежит запрещению и клятве преосвященнейшего митрополита кир Амвросия, и от самого его произнесенному осуждению извержения и анафематствования.

Заповедует с приемлющими окружное послание священными и мирскими в Богослужении не соединяться, яко с отлученными, приводя на сие пр. святых Апостолов 10 и 11, и от них никаких таинств и треб не принимать, и благословляет принявших окружное послание и последующих оному принимать 3-м чином, сиесть с проклятием ересей, (как бы) согласно преданиям седьми Вселенских соборов, на основании Божественных правил, творя таковым распоряжением раздор в церкви, разделение же и рассечение, не учинив подобающего рассмотрения окружного послания и не указав в нем никоей ереси, но точию кичася титлом сана своего, расторгая подменною буйством стадо Христово вопреки учения священных писаний и вопреки учения церкви и здравого рассудка. Ибо священные правила повелевают от таковых епископов отлучать себя общения, которые ересь свою, Божественными зазренную, отцы народу будут проповедовать и непокровенною главою в церкви учить (Матф. прав. состава 200, гл. и Никон. чер. горы сл. 40, л. 305). Из церковной же истории видится: когда возникала где ересь, тогда пастыри церкви, способствуя (по Апостолу) верным словесам учения, призывали вводящих оную, увещевая, и вразумляя, и изъясняя Божественным писанием всю тяжесть и душевредную пагубу той ереси. И если, вразумившись увещанием, оставляли свое неправое мудрование, то с радостью принимали их, прощая прегрешения по неведению; если же, коснея в ожесточенном упорстве, не исправлялись, возвещали о том прочим сопастырям, собирали собор и, рассмотрев соборно новоявльшееся мудрование, призывали снова на собор тех ересиархов, врачуя их всемерно и объясняя им неправость мудрования их доводами священных писаний и сказаниями учителей церкви, и если исправлялись и оставляли свои мудрования, снова прощали их с любовью; если же некие непреклонны пребывали в своем противном святой церкви мудровании и не покорялись соборному гласу и отнюдь не было в них надежды исправления, тогда отцы собора, обличив их зломудрие, лишали сана всех священников из их числа, и потом как священных, так и простых окончательно отсекали от церкви, как гнилые и непотребные члены, и предавали проклятию. И тогда уже излагалось чиноприятие на последователей той ереси, и в нем именно проклинались мудрования оных, противные учению святой церкви, о чем указано в 7 пр. 2 Всел. соб. в толковании: «яко приходящии к соборней церкви от различных ересей, должни суть написати ересь свою и, прочетше, пред всеми прокляти и с нею вся ереси». Также и в потребнике о приемлемых 3-м чином говорится: «да проклинают таковии свою и иную ересь (лист 661)».

Вопреки всему этому митрополит Кирилл, не объявив нам, епископам, в какой подозревает нас ереси, какого еретика и на котором соборе осужденной, и не сотворив нам ни единого в том увещания, ни словом, ни посланием, но единственно хотя показать силу власти своей, по обычаю приглашая: «чай, я больши всех»! – по подобию папы римского внезапно мечет перуны грома и молнии, определяя принимать приходящих от нас 3-м чином! Какую же ересь таковым проклинать, о том не объявляет и объявить не может, понеже ее отнюдь нет. Как младенец, изменяясь умом, и как трость, ветром колеблющаяся, забывая святительское уверение свое о единомыслии со всеми нами, в грамоте, изданной от него от 28-го сентября 1864 года, начертанное так: «и от сего числа, аз смиренный пребываю со всеми Боголюбивыми епископы российскими, равно молдавскими и задунайскими в мире, любви и соединении, и да не возмнит кто, что мы имеем между себе какое несогласие и раздор», – нет; но пребываем, яко апостоли, союзом любве связуемы». После такого уверения, как он не страшится терзать ризу единения церковного, расторгать реченный им апостольский союз любви и братского единомыслия, поставлять средостения вражды и строить столп богопротивного раздора! По истине, осуетился в помышлениях своих и, исполняя волю зложелателей, заблуждается от истины, впадая стремглав в ужаснейшую пропасть самопретыкательной и кривосказательной их ереси, слепотствуя неведением писания и не разумея силы его. И как он, равно и последователи его, или, пуще, подстрекатели, – новый Антоний с единомышленниками, если будут, исполняя заповедание его, принимать православных третьим чином, как еретиков, проклиная недоказанную и неизобличенную ересь, не сами ли тем более за это и с приемлемыми ими будут подлежать проклятию, по слову Господню, реченному к Аврааму: благословляю благословящих тебя, клянущих тебя прокляну (Быт.12). Премудрый же Соломон о суетной клятве так вещает: как птицы отлетают и воробьи, так суетная клятва не пойдет ни на кого же (Прит.26). И святые отцы так свидетельствуют: святой Дионисий Ареопагит глаголет: «яко аще паче воли Божия отлучит святитель, не последует ему Божий суд»; Василий Великий: «епископ или пресвитер, кроме правильныя вины отлучая кого от общения, сам без причащения да будет»; святой Анастасий Синаит: «егда входити в дом (рече Господь ко Апостолом), глаголите мир дому сему, и аще будет ту сын мира, мир ваш почиет на нем, аще ли же не будет достоин, мир ваш к вам возвратится. Аще бо мир ко всем возвращается, занеже не обрести достойна себе; множае паче неблагословение и клятва возвратится на главу неправедно ту посылающаго, яко неповинну сущу оному прияти, к нему же послано бысть. Всяк убо всуе неблагословляя и проклиная, себе не благословляет и проклинает». От сих убо явь есть, яко не последует Божий суд ни патриаршескому, ни епископскому, не токмо отлучению, но ниже проклятию, аще не по Божией воли проклянет кого.

И по сим неложным свидетельствам святого писания, проклинати дерзающие православных христиан сами себе проклинают, и по словеси порфироносного пророка: облекутся в клятву яко в ризу, и внидет яко вода во утробу их, и яко елей в кости их, и будет им яко риза, в нюже облачатся, и яко пояс, имже выну опоясуются. (Пс.108:18–19).

К сему же горе и увы рассекающим церковные люди наглостию и буестию! Страшно бо о сем вещают святые отцы. Священномученик Киприан пишет сице: «Кто мир Христов и единомыслие разрывает, той против Христа делает и церковь Христову расточает. Таковых порок, хотя бы они и заклани были за исповедание имени Христова, ниже кровию омывается; неочищаемая и тяжкая вина раздора ниже страданием очищается. Мир дал нам Христос, согласными и единомысленными быти заповедал, любви и приязни союзы неповрежденны и ненарушимы хранити повелел. Той не может являти себя мучеником, который братской любви не содержит; с Богом пребывати не могут не хотевшие единомысленными быти в церкви Божией, хотя бы они горели преданные пламени и огню, или поверженные зверем души своя положили; не будет им сие венцем веры, но казнию за нарушение веры; ниже славным окончанием благочестиваго мужества, но погибелью отчаяния. Таковой убиен быть может, но венчаться не может». Также и святой Иоанн Златоустый свидетельствует, говоря: «Ничтоже тако церковь может разделяти, яко же любоначалие, ничтоже тако раздражает Бога, яко же церкви разделятися, аще и безчисленная будет содеявше благая, от тех же тело его пресецающих не меньшую приимет казнь, освящающее исполнение церковное... Муж же некий святый рече нечто бытии мнящееся дерзостно, но обаче провеща, что же сие есть? Ниже мученическая кровь может сего загладить греха, рече рцы бо ми, чесо ради мученик еси, ни ли славы ради Христовы? предаяй убо душу по Христе, как церковь разрушаеши, за нюше Христос душу предаде?... Сего ради глаголю и засвидетельствую, яко от еже в ересь впасти, еже церковь раздрати, не меньшее есть зло».⁴⁷

Таковые страшные и ужасные изречения учителей церковных господин Кирилл пренебрегая, и священные каноны ни во что вменяя, производя же бурю и раздорный пожар в церкви, полагая на православных христиан 3-й чин, повелевая проклинать их, и не принося о том раскаяния, но пребывая в ожесточении, подлежит совершенному извержению из священного сана, по силе выше приведенных священных канонов и по изречению преосвященнейшего митрополита кир Амвросия, как главный раздороначальник, творящий возмущение церковное!

Мы, смиренные епископы, принимая в течении вселетнего круга обращения различные меры к умирению и успокоению словесных овец врученных нам паств, пришедши к тому убеждению, что непосредственным виновником сего происходящего нестроения, безобразных явлений и соблазнов есть г-н митрополит Кирилл, рассудили, что пресечение всех оных беззаконно творимых действий и вредоносных возмущений не инако может совершиться, точию устранением от вмешательства его в непринадлежащих ему епархиях неосновательных распоряжений, производимых в издаваемых им грамотах, едина другой противоречащих, что и восхотели совершить, снедаемые жалостью, скорбя и сетуя о расточении стада Христова дома Божия по стремнинам самочиния, вкупе же и хотя освободить его от соблазна и претыкания и от внешних неприятелей наших смеха же и поношения.

Желая согласить исполнение сего дела с возможною снисходительностью к старейшинству сана и преклонности лет его преосвященства, соборно судили учинить ему письменное увещательное предложение, дабы он, усмотрев из оного многочисленные вины свои (подробно в оном предложении описанные), соизволил добровольно оставить всякое вмешательство в чужие епархии без согласия тех епископов, как священные правила повелевают. Означенное соборное предложение от 10 сентября минувшего 1866 года, своеручным подписом утвердив, вручили соборно избранным и уполномоченным доверительной грамотой, на основании священных канонов шестого Всел. соб. 7 и, Карф. соб. 14, боголюбивому епископу Пафнутию и честному иеродиакону Ипполиту, чтобы по предварительном предъявлении заграничным боголюбивым иерархам с их духовенством, доставить вообще с ними г-ну митрополиту Кириллу, и елико Бог поможет, словесно изъяснив ему все описанное, убедить во исполнение предлагаемого, пользы ради церкви и спасения души его. Уполномоченные священные мужи, с тщанием исполняя долг возложенной на них священной обязанности, с немалым трудом, подъемлюще всякую скорбь путешествия, Божиею милостию сохраняемы, доспеша к означенным святителям заграничным и купно с ними в числе 10-ти лиц священных (зри в предисловии) предсташа пред лице его блаженства митрополита Кирилла и по взаимном приветствии объявиша вину путешествия своего, и просиша быти соборному совещанию, и егда согласися на сие, молиша паки: да предложено будет святое Евангелие во образ Христа Спасителя, да пред ним всякая правда уяснится, неправда же изобличится. Но Кирилл не изволил сему быти ни на едином заседании, двоих ради вин (якоже послежде известно уведася), первая: дабы не объявили ему окончательного извержения, вторая же: не имея силы от священных канонов оправдаться, тщился бунтом одержать победу. Того убо ради и призва мирских буйных людей, Иакинфа Васильева со други его, довольно исполненных вином, даже до безумия! И седоша посланные от собора, по повелению его, на единой стране, сам же г-н Кирилл с попами своими и миряны на другой стране. И егда начаша беседовати, духовне предлагающе полезная, яже к миру и соединению ключимая, Иакинф, советник кириллов, защищая его, тщился всякое предложение святительское буйными и нелепыми словесами опровергать, так как был силен и шумен от вина. И клевреты его, во всем помогающие ему, шумели и восклицали, как безумные и неистовые. Так творилось на первом и на втором заседании. Епископ Аркадий Славский однажды, и дважды, и трижды молил г-на Кирилла, дабы повелел пьяным молчать и не вступаться в дела святительские; но он не обращал на то надлежащего внимания. Отсюда упоенные вином безумия и неистовством одержимые весьма дерзко досаждали епископам бесчестными и ругательными словесами, досаждая и укоряя их, не давая ничего полезного устроить им, паче же угрожая предательством их светской власти. Епископы снова молили Кирилла, дабы повелел пьяным выйти вон; но все было безуспешно. И он, могший пресечь бесчинный шум и вопль, не восхотел этого сотворить, паче же радовался такой победе, веселыми очами на своих поборников взирая, и поношение и укоризны произносить попуская, в досаждение и бесчестие высочайшему святительскому сану. Епископы же и прочие священные лица, видя себя в обстоянии, досаждаемы и укоряемы и угрожаемы предательством от слуг г-на Кирилла при личности его, и увидев, что ничего не успевает, но паче молва бывает и труд бесполезен, восстав (после второго заседания) от мест своих, поклонившись святым иконам трижды и г-ну Кириллу, вышли вон из кельи его и, давая место гневу, оставили и предел области его, 16 ноября 1866 года. Всему же злу сему виною и преградою благому предприятию послужили священнокорчемники и хищные разорители богоучрежденного иерархического порядка – иерей Стефан Климоуцкий и Иакинф Васильев, которые при первом свидании с послами собора объявляли свое требование: Стефан просил шестьсот рублей серебром, Иакинф же объяснял, что с крамольной стороны ему обещали тысячу рублей серебром, «на получение коих (уверял) я имею благонадежные акты»; следовательно собор епископов, без повышения означенной цены, не может общего с митрополитом о предстоящих делах церковных иметь законного обсуждения и распоряжения. поскольку же таковое их бессовестное требование отринуто, то они и сотворили по хотению своему, поругались святительскому сану и всему закону церковному. Сего ради и подлежат осуждению 121 пр., в Номоканоне положенного, предающего таковые анафеме, и изгнанию и отлучению от церкви. г-н Кирилл, который мог возбранить грех и не возбранил, подлежит тому же осуждению, по 165 пр. того же Номоканона, и как молчаливый потаковник подлежит извержению из священного сана, по положенному в Номоканоне на листе 70-м под числом 196.

Уполномоченные от собора и прочие святители, отходя без успеха от г-на Кирилла, молением молили его, чтобы он пришел к ним снова на собор в град Боташаны (в Молдовлахийском княжестве лежащий), и он обещался нехотя. Где собравшиеся много ждали его, потом послали избранных мужей к нему, и едва-едва умолили прибыть его к епископам, подражающим смирению Христову, которые, будучи оскорбляемы и поносимы, все доблестно терпели, ожиданием и многой кротостью желая исправить его. Но г-н Кирилл, окруженный недобросовестными людьми, советники своими, вышереченным попом Стефаном, сыном своим попом Никитою, белокриницким жителем Иакимом и прочими, не исправлялся, но паче на горшее успевал. Приспел убо на собор в помянутый град купно с вышереченными советники своими; явились там и новые поборники его – поп Иеремия мануиловский, и Прокоп Лаврентьев формосский, сочинитель ответов, присланных в Москву. И открыто было первое заседание 29 ноября, на коем паки просили г-на Кирилла предложить святое Евангелие на приличном месте, и пред ним, аки пред самим Христом, рассуждать о делах церковных. Но Кирилл, преднаущенный Прокопом, сопротивился сему, говоря: «не треба Евангелия, я кажу не треба, добре и без него». Учинили ему в том снисхождение, чтобы не раздражать его, и начали беседовать словами мирными, и прочли тогда составленное изложение о действиях и зловредном учении изверженного из сана бывшего епископа Софрония, которого он не стыдится именовать своим сослужителем. И все бывшие там, слышавшие неподобные плоды его, сопряженные с предательством и лжеучением, возмущались, сокрушаясь о таких соблазнах и законопреступлениях, чинимых по воле первосвятителя, который не только именует сего враждебного изверга своим сослужителем, но и благословение дал ему пребывать в епархии епископа Варлаама и там производить раздор и возмущение, беззаконно касаться священных действий в попрание всех канонических законоположений. Но г-н Кирилл всячески тщился голословно защищать его. Потом спросили его о посланных в Москву ответах: посылал ли он их? Г-н Кирилл пред всем собором сознался, что ответы действительно посланы при письме за его собственноручной подписью. И прочтены были ответы оные (доставленные в подлиннике) во всеуслышание, и были от епископов обличительные возражения лжесловесному прокопову мудрованию, противному всему Божественному писанию и здравому рассудку. Но Кирилл не обратил на то ни малейшего внимания (по невежеству своему), считая все написанное в ответах оных непогрешимым и якобы согласным с божественным писанием.

На утро же снова собравшись (30 ноября), все единодушно с умилением просили его блаженство выслушать относящееся к его личности предложение от собора и молили, чтобы миряне при том чтении не были. И когда он согласился на это, начали читать предложение. Во время чтения которого он изменялся в лице от негодования и в порыве гнева прерывал чтение: вставал с места и ходил туда и сюда, укоряя епископов, будто они осмелились обличать его. И едва одно предисловие прочли, до слов, где было написано: «уклонивый ухо свое еже не послушати закона, и сей молитву свою омерзил есть», – внезапно поп Стефан с гневом вышел вон и пригласил Иакинфа и сообщников его, на то уготовленных и упоенных вином до безумия, вопия к ним: «что вы сидите? митрополита решают!» И тотчас с неистовым криком и шумом вбежали в ту храмину исполненные буйства миряне, осыпали епископов укоризнами и поношением, одни вопили к ним: выходите вон! другие же кричали в неистовстве, бесчинными словами угрожая избиением. Его блаженство, видя и слыша это, утешался духом и никому же из них не воспретил досаждать и безчестити свою братию соепископы, но более радовался и веселился, что помогают ему пьяные те мужи и освобождают от заслуженной им казни священных канонов. Епископы же и прочие священные лица, видя и слыша таковое ожесточенное неистовство их и неисцельно недугующего г-на Кирилла, встав с мест своих, поклонившись святым иконам и г-ну митрополиту, вышли от собора, отчаявшись в надежде на исправление его, и в тот же день к вечеру оставили и город тот, прибыв в богоспасаемый город Яссы. За таковые противозаконные поступки его: устранение от председательства самого Христа, вещающего через святое Евангелие, неповиновение собору епископов и невыслушание соборного предложения, неоднократное оскорбление своей братии епископов, поругание же и бесчестие святительскому сану, г-н Кирилл, как небрегущий братской любовью и на множество народа надеющийся, подлежит лишению священного сана, по силе священных канонов Карф. соб. 53 и 104 в толковании, и по суду, произнесенному от преосвященного митрополита кира Амвросия (28 окт. 1863 года), за несогласие с собором епископов запрещению и проклятию.

Понеже убо в предыдущей статье было сказано о Софронии, мы сочли приличным здесь вкратце о нем предложить. Священномученик Киприан, описывая плоды схизматика Новата, свидетельствует, что он есть сребролюбец ненасытимый, хищник неистовый, самолюбием и гордостью безумною надменный, всегда здесь от епископов за худого признан, нарушитель веры, мнением всех священников осужден, всегда любопытен, чтобы предать, ласкать для того, чтоб обмануть, в любви никогда не верен, поджечь и огонь к запалению раздорных пожаров, вихрь и непогоды к кораблекрушению веры, враг спокойствия и неприятель мира.

Уподобляется сему и вышеупомянутый Софроний и всех описанных святым Киприаном плодов Новата носит на себе точный отпечаток. Ибо он еще в 1853 году, побеждаемый властолюбием, отрыгнул от злого сокровища сердца своего сопротивление и презорство, и писал к митрополиту Кириллу своею рукою так: «если не удалите от должности архиепископа Антония, то вспыхнет пламень церковный, и реками не утушится». Исполняя таковое зловредное преднамерение свое производит везде пожар раздора, и по извержении из священного сана, которое всеми епископами подписано и преосвященным митрополитом кир Амвросием подтверждено, равно и самим Кириллом от 24 февр. и 28 сент. 1864 г., не повинуясь соборному решению, бесстрашно касался мнимо-святительских действий, за что снова соборно от 16 октября 1865 г. как гнилой и непотребный уд от церкви отсечен и отлучен есть. Но он, презирая страх Божий, ни на что не взирая, самоотмстительно продолжает чинить ужасные законопреступления, бесстрашно касаясь подобающих архиереям действий на погибель и осуждение себе, увлекая за собою по неведению и простоте последующих ему. И таковому ужасному предерзателю г-н Кирилл вопреки всех прав божественных и человеческих дозволяет пребывать в епархии боголюбивого епископа Варлаама, где он и производит неукротимую бурю раздора, вея вихрем и возметая слабоумных, яко прах от лица земли, разбойнически втираясь в епархиальное правление, касался пребеззаконно архиерейских действий, убивает души человеческие отсечением от церкви, и якоже слышится, произвел двоих мирян во мнимо-иереи, в г. Кишиневе и малое Плоское, и кишиневского мещанина Тимофея Москвичева, в пострижении инока Тарасия, во мнимого священноинока, на соблазн и прельщение народа христианского. Все же таковое чинит он по воле и согласию белокриницкого владыки.

За сицевое пребеззаконное потворство и наглое вмешательство в чужие епархии, еже чинит г-н Кирилл, дозволяя извергу Софронию разбойнически наскакивать на епархию г-на епископа Варлаама, наводит сам на себя осуждение извержения из священного сана и отлучения, якоже гласят священные правила: первого Всел. соб. 16 в толковании, Ант. соб. 13 и 22, вт. Всел. соб. 2 в толковании и св. апп. 10 и 11, и посему не может прочее владеть хитоном Христовым, яко раздирая и разделяя церковь Христову (свм. Кппр. сочинение 3 о простосердечии властей).

Г-н Кирилл, оставляя вышеупомянутый град Боташаны и прибыв в город Формос, в коем обитает вышереченный Прокоп Лаврентьев, и оттуда по наущению и прочих советников своих, прислал уполномоченным от освященного всероссийского собора на основании священных правил (соб. Карф. 64 и 6 Всел. соб. 7) доверительную грамоту, боголюбивому епископу Пафнутию и честному иеродиакону Ипполиту (в то время бывшим в богоспасаемом граде Яссах), безрассудное и бессловесное запрещение, в коем не приведено ни единого священного правила, но только представлено единоличное свое деспотическое распоряжение, исполненное наглого буйства, вопреки всех священных канонов и постановлений благочестивых царей. Каковое запрещение отнюдь не имеет никакой силы по узаконению (о посольстве) 63 гл. новых заповедей царя Юстиниана, гласящих так: «благоговейнии посольницы коея-либо церкви, к митрополитом посланнии от своих епископ, ни за своя епископы, ни за церковныя вещи… повлечения некоего или истязания да не подъемлют». Глава 64: «аще епископи за град, или своея ради церкви… в кое любо место, посол творяще приидут, повелеваем им ни единаго же наведения или стужения ни от кого же не прияти». Седьмого Всел. соб. пр. 4 гласит так: «аще убо который епископ своего ради страстнаго угодия обрящется упражняя от службы или отлучая кого под ним сущих епископ или причетник, той же страсти и сам повинен будет». И таково же узаконение о послах, от единого своего епископа посланных к митрополиту той же области; тем более посылаемые от собора послы не должны никакого повлечения, служения и бесчестия ни от кого же принимать, наипаче же русские области причетницы, по силе данного от митрополии на владимирскую архиепископию устава, от заведования и суда Кириллова свободны, тем более по возведении на московский престол архиепископа.

Почему за всякое единоличное его, без согласия тех епископов, вмешательство в иерархическое распоряжение подвергает он сам себя конечному извержению из священного сана, как гласят священные правила их же многократно привели, и должна обратиться болезнь его на главу его, как на преступника Божиих заповедей и апостольских повелений, да научится не запрещать неподобно и не мудрствовать более, что подобает мудрствовать, ибо Бог гордым противится, восхищающимся на себя неограниченную власть и мнящим себя быть больше всех, смиренным же дает благодать.

Усугубляя тяжесть незаконных действий своих, г-н Кирилл в то же время приложил и всему освященному собору, в граде Яссах (тогда) бывшему, новое и неожиданное оскорбление учинить. Ибо прислал 6 дня декабря грамоты свои к ним, в них же одним строгий выговор, другим же бессловесное запрещение было написано; и во всех тех грамотах не привел ни единого божественного правила, но только показал незаконное свое деспотическое притязание, не взирая на то, что они по воле и единодушному убедительному прошению всероссийского освященного собора предприняли весьма трудный и опасный путь к его блаженству, и, представ пред лицо его, тщились увещать его к полезным, привести к примирению и через то водворить мир и тишину в святой церкви, которые предали души свои имени ради Господа нашего Иисуса Христа терпению, и не сотворили ему никакого оскорбления, но более того, всякое благоразумие показали пред ним, великодушно понеся тяготу неправедного поношения и наглого вседерзостного поругания, через посредство мирских буйных людей от него произведенного в Белой крепости и в Боташанах. Ниже рассуди об этом, что его единоличному бессловесному запрещению не последует божественный суд, паче же сам подвергается осуждению, как говорят святые отцы: святой Дионисий Ареопагит: «яко аще паче воли Божия отлучит святитель, не последует ему божественный суд»; Василий Великий: «епископ, или пресвитер, кроме правильныя вины отлучая кого от общения, сам без причащения да будет»; и Господь наш Иисус Христос по святому Евангелию говорит: каким же судом судите, судят вам, и в какую меру мерите, возмерится вам. Сего ради г-н Кирилл сам на себя наводит осуждение запрещения и лишения священного сана, как гласит священное правило: 7 Вселен. соб. пр. 14: «аще убо который епископ… своего ради страстнаго угодия обрящется упражняя от службы, или отлучая кого под ним сущих причетников, той же страсти и сам повинен будет». В толковании сказано: «да обратится болезнь его на главу его, яко на преступника Божиих заповедей и апостольских повелений, и да научится не запрещати неподобно». В толковании же 104 пр. Карф. соб. еще речено есть: «епископ… о гресех оклеветаем, и отрицается церковнаго судища… таковый своея чести да будет лишен». Подобно и в толковании 53 пр. того же собора: «аще убо неции епископи, братския любве небрегуще, и на множество народа надеющеся, властию князя области тоя и своих церквей лишени будут».

Благоревностные христиане, жители богоспасаемого града Ясс, сущего в епархии Аркадия архиепископа Васлуйского, лишившиеся святого храма (церкви) Успения Пресвятой Богородицы, который попущением Божиим сгорел до основания, 1866 года, о чем скорбя и сетуя, снедаемы суще жалостью дома Божия и движимы духом благочестивой ревности, приложили неусыпное и всеприлежное тщание о создании нового храма во имя святых славных верховных Апостолов Петра и Павла, на создание которого преподал благословение и г-н Кирилл митрополит. И так, помощью всесильного Бога, в Троице святой славимого, молитвами же верховных Апостолов, и неотложным радением воздвигли храм тот от имений своих, и совершили его, на освящение которого приглашали и самого г-на Кирилла для большего торжества. Но когда увидели его блаженство в Белой кринице и Боташанах, вопреки священных канонов пренебрегающего свою братию епископов, несогласующегося с собором их, самомнением неисцельно недугующего, творящего возмущение церковное, еще же и прокопово лжесловесное и богохульное мудрование подтверждающего, очень усомнились в нем и на основании грамоты, блаженной памяти высокопреосвященнейшего митрополита кир Амвросия, от 28 октября 1863 года от него изданной (в ней же он, великий первопрестольник, налагает Кириллу запрещение и клятву за противодействие собору епископов и за возмущение церковное), оставили его в невежественном ожесточении пребывающего. Не желая к тому его участия в действии освящения, как самовольно подвергающегося суду запрещения и извержения, обратились с молением о сем к местному своему архиепископу и для торжественного празднования освящения пригласили и весь освященный собор. г-н Кирилл же, ощутив сие и подвизаемый мщением, постарался излить желчь гнева своего на бесчувственное каменение. Прислано 6-го же декабря странное запрещение, еже не свящать храм той (вне его епархии и области сущий), втираяся в управление чужих епархий, по укоренившемуся в нем издавна обычаю и подобием естества утвердившемуся, вопреки священных канонов: соб. Ант. 13 и 22 и второго Всел. соб. 2 в толковании, подвергающих извержению из священного сана таковых деющих. К сим же и блаженный Феодор Валсамон, патриарх Антиохийский, глаголет: «неизволющий в божественном храме быть славословию, и тако на безчувственное, т. е. на храм, неслыханное свое неистовство изливающий, вымышляя суетныя некия и неправильныя вины, подлежит самострастию, яко поистине безчувственный. Самострастие же есть, страдати богословно, что невиннословно сотворил… и большую, нежели отлучение, казнь приемлет».⁴⁸ Подобне и премудрый Иоанн Зонар засвидетельствует:⁴⁹ «иже заключит храм, дабы не быти в нем священнослужениям, на нечувственное, т. е. на храм, ярость свою (которую неистовством за жестокость и безрассудие нарекл) посылая, бесчувствен есть, сказует, и равной казни подлежати будет, т. е. отлучитися, и что сотворил, постраждет и обратится болезнь его на главу его, яко преступника заповеди Божии и апостольских уставов». И сия убо о заключающих божественные храмы речена суть! Сугубую же паче привлечет на себя казнь г-н Кирилл, яко по пристрастию запрещаше священие храма, не допущаше в нем быть славословию Божию и священнодействию, и яко вне предел своей области сие содевати дерзаше.

Гн Кирилл, пребывая в граде Формосе, сущем в епархии Аркадия архиепископа Васлуйского, довершая меру законопреступных действий своих, дерзнул поставить человека некоего во иерея, без воли и согласия местного епископа, в преобретение архиерейского сана и в нарушение богоучрежденного церковно-иерархического порядка, не внимая отнюдь церковным правилам, их же церковь Божия не меньше Евангелия почитает, ниже прилежа о хранении их, не страшась ни мало казни, положенной на преступающих оные безрассудственно. За таковое законопреступное поставление иерея вне своего предела наводит он сам на себя осуждение священных канонов: Св. Апп. 35, соб. Ант. 13 и 22, 4 Всел. соб. 5 и Номоканона пр. 1, повелевающих таковая творить дерзающих предать совершенному извержению, вкупе и с поставленными от них.

В доношение же всех вышеописанных неправильных и противозаконных действий и распоряжений г-на Кирилла должно приложить и сие:

Возвратившись боголюбивые святители и прочие священные лица от собора, в граде Ботошанех бывшего, в богоспасаемый град Яссы и тамо пребывая, получив от г-на Кирилла пакет с разными бумагами от 4 и 6 декабря (о них же выше речеся в описании вин 37, 38 и 39) и соборно рассмотрев оные, не обретши же в них ни единого правила святых отец, но точию его единоличное деспотическое распоряжение, того ради и не прияша их к исполнению, яко неправильные, и отвечали ему вкратце на основании священных канонов: яко митрополит без воли и согласия всех епископов не может творить общих дел церковных ничего, понеже он не начальник святителям есть, ни крайний святитель, но епископ первого седалища наречется. Ибо святительский сан един есть и той же на всех; все равны святители, все епископы, как и благодать Св. Духа равно приемлют. Епископ же, который в митрополии, наречется епископ митрополичий, то есть митрополит; однако власть его не простирается далее пределов своей епархии. Если же приключится митрополиту священнодействовать в пределах сущего под ним епископа, по повелению оного (епископа) сему быть подобает; к сему подлежит, как человек, законам церковным, и вопреки священных канонов не может творить ничего, и впадший в преступление подлежит суду собора епископов; и если необличенного в грехе общения лишивший епископ лишен (есть) и сам также общения к другим, – и сие за причетника: что же будет твоему первосвященству, осмелившемуся всех епископов бессловесно запрещать, самому же подлежащему ужасному запрещению и извержению? К сему же еще откровенною главою подтверждая богопротивное мудрование, изложенное Прокопом Лаврентьевым в ответах, посланных в Москву, о чем при всем соборе сознался! Также и Прокоп Лаврентьев сознался; но прощения в том не приносите, более же властелински налагаете на весь священный собор запрещение, вопреки всех священных канонов, по силе коих неправедное запрещение на главу пославших возвращается, гласящему 4 пр. 7 Всел. соб.: «аще который епископ своего ради страстнаго угодия обрящется упражняя от службы, или отлучая кого под ним сущих епископов, или причетник, той же страсти и сам повинен будет». В толковании же сего правила так сказано: «да обратится болезнь его на главу его, яко на преступника Божиих заповедей и апостольских повелений, да научится не запрещать неподобно» и пр. Посылая таковый краткий ответ, вместе с тем послали г-ну Кириллу запрещение от всякого священнодействия впредь до большого собора, которое запрещение и подписано пятью епископами, уполномоченными от всероссийского освященного собора, и прочими священными лицами, от 7 декабря 1866 года, и препровождено к нему; но он, не обращая внимания ни на что, продолжает и по запрещении священнодействовать, презирая страх Божий, нарушая и попирая священные каноны, собирая себе гнев в день гнева, творя святой церкви величайший вред, и подвергая всех пасомых нетерпимому поношению, укоризне же и посмеянию от врагов наших.

Сего ради мы, смиренные, боящиеся более умалчивать и подражать ему, дабы не стать и сообщниками в деле его, ибо молчаливый пособник наравне с преступником будет судим, слыша же писание, глаголющее:⁵⁰ «внегда единаго вред во многих растичется, тогда не подобает долго терпети и не искати себе полезное, но мнозем, да спасуется». И опять о плавающих сказано: «егда корабленник соблазнится, малу и худу приносить пакость плавающим с ним; егда же кормчий, всему кораблю творит погибель.⁵¹ Сим внимающе и промышляюще полезное всему православному христианству, призвавше всесильного Бога на помощь, в заключение всех вышереченных, по чувству убеждений наших, излагаем и определяем следующее:

Господин Кирилл при поставлении своем в сан митрополита, стоя на орле, давал обещание в присяжном листе, подписанном рукою его, сицевое: «еще же и церковный мир обещаюся соблюдати и твердо держати во страсе Божии и боголюбивым нравом, иже о Святем Дусе к братиям нашим и сослужебником нашего смирения, подведомственным Белокриницкой митрополии, ко всем православным архиереом любовь духовную имети и яко братию почитати, якоже и владыка наш Иисус Христос возлюби своя ученики и Апостолы. К сим же обещаюся в своей митрополии соблюдати установленная законоположения и уставы непреложно, и ничтоже сотворяти ми даже по нужде… или от людей многих нудиму, аще и смертию воспретят, веляще ми что сотворити чрез божественные правила, его же не достоит ми творити… Если же сотворю что-либо запрещенное правилами святых Апостол и святых седми вселенских соборов, или преступлю что и едино от всех сих написанных зде, тогда абие лишен буду сана своего и власти, без всякого извета и слова».

Таковое обещание его, во святей церкви пред алтарем учиненное и собственноручным подписом его утвержденное, лишает его само собою сана и власти святительские, как преступившего не одно какое-то, но многие правила, и ни во что не вменившего братию свою епископов, не только преобижающего, но и поношению и досадительным поруганиям предающего, и церковный мир не хранящего и потому от своих же слов осуждаемого, по слову святого Евангелия: от словес своих оправдишися, и от словес своих осудишися, сеть бо крепка мужу свои устне.

Паки, в Уставе Белокриницкой митрополии, в предмете о водворении святителя, в статье 4-й, написано еще: «егда же паче чаяния, за нашим действительным святителем последует какой-либо нетерпимый соблазн (чего Боже храни)… тогда наследник его и прочие духовные члены должны будут вступиться и отнюдь не допускать распространиться церковному раздору. Собравшись же в совет, да разсмотрят дело, как пред престолом Божия правосудия, беспристрастно, и ежели свидетельствованное на святителя истиною окажется, тогда должно будет прежде… келейно… ему доложить. Аще ли тем не исправится, то надлежит из совета вторично послать к нему нарочитых двух или трех членов с писанием. Аще ли же и то безуспешно явится, тогда да будет общий собор, который бы ему о том решительное предложение учинил... Буде же он и собору противным отзовется, тогда да учинится соборный приговор с достоверным доказательством... должни они будут такового святителя, по силе учиненного приговора… полным собором от всего заведывания… навсегда устранить». В примечании сказано: «аще ли же собравшись будет отвсюду духовенство, хотя бы и поставления все были его, ибо могут по вине из сана его извергнуть».

Сия главизна также дает возможность и полное право освященному собору произвести над г-м Кириллом законный суд и учинить по делам воздаяние беспрекословно: ибо по оной все от нас зависящее исполнено в точности: 1) неоднократно предлагали ему келейным образом о прекращении всяких неправильных и противозаконных действий, но он не исправился; 2) неоднократно посылали от собора уполномоченных освященных лиц (в октябре 1863 г. и в феврале 1864 г.) с писанием, но он и сим не уцеломудрился, и 3) посылали увещательное соборное предложение (в ноябре 1866 г.), но он не обратил на оное должного внимания, ниже восхотел слушать ее, паче же дозволил мирским буйным людям бесчестными и ругательными словесами укорять и оскорблять весь освященный собор, и «весьма противным собору отозвася». Посему и надлежит ему учинить соборное решение (приговор) и соборно от всего устранить.

Высокопреосвященнейший и первопрестольный митрополит, блаженной памяти кир-Амвросий, от 28-го октября 1863 года, в послании своем к г-ну Кириллу, изобличив его незаконное деяние, противление собору, ложное оболгание и проч., и преклоняя его к миру и соединению с нашим смирением, писал к нему так: «если ты не признаешь себя во всем вышесказанном виновным и не принесешь раскаяния освященному собору… и не соединишися в единомыслие со всеми епископы, то вы никак не можете священнодействовать, и аз, смиренный Амвросий митрополит, гласом церкви запрещаю тебе не касаться до всякаго священнодействия… и благословлю собрать всех епископов и сделать формальное разбирательство о всех ваших (кирилловых) беззакониях и привести во исполнение». И сие высокое благословение великого г-на кир-Амвросия, скончавшегося в заточении за исповедание истины, подает нам также крепость и силу и полное право учинить законное разбирательство незаконных деяний кирилловых и привести во исполнение беспрекословно, – сиречь изнести решительное определение.

Понеже убо г-н Кирилл митрополит замечен был во многих несовместных его званию и противных священным канонам деяниях, и судим был за то освященным собором 1863 года и, по снисхождению к преклонным летам и высокому званию сана его, милован в надежде исправления его на лучшее; но он не исправился, учинив после того еще горшие, противные божественным правилам и вредные святейшей церкви действия и бессловесные распоряжения:

1. Упорно отвергал законность освященного собора, бывшего в 1863 году, и учиненные на оном действия, постановления и решения, за что и запрещен был высокопреосвященнейшим митрополитом кир-Амвросием.

2. Потом в феврале месяце 1864 г. согласился на признание оного собора и на примирение с епископами, сиречь с нашим смирением, и своеручным подписом и печатью утвердил оное; после того в мае месяце того же года, паки уклонился в раздор и в оном пребывал до сентября месяца того же 1864 года.

3. Оказывал сопротивление собору и, творя различные оклеветания на наше смирение, рассылая о том возмутительные грамоты, привел многих лиц священных и мирских в сомнение о правоверии, хранимом нами неизменно, через что учинил во многих местах смущение и неукротимое волнение.

4. Пребывая в раздоре и под запрещением преосвященнейшего митрополита кир-Амвросия, поставил в епископы, без совета и согласия нас, смиренных епископов, прелюбодейственно, на занятый московский престол, гуслицкого инока Антония, заповедав ему не соединяться с нами и с последующими нашему смирению, через что произвел в святой церкви вящее возмущение и конечное разделение.

5. Вмешивался в дела не принадлежащих ему епархий, в других государствах сущих, без ведома и согласия епархиальных епископов, безвинно запрещал боголюбивого епископа Варлаама Балтовского и всея Бессарабии.

6. Равным образом, послушав клеветы запрещенного попа Макария килийского, беззаконно и бессловесно запрещал Аркадия архиепископа Васлуйского.

7. Не сознавая соборно учиненного, преосвященным же митрополитом кир-Амвросием утвержденного и дважды самим им подписанного, извержения из священного сана и звания бывшего епископа Софрония, бессовестно именует его своим сослужителем, вручая оному чин советничества в правлении церковно-иерархических дел.

8. Зельною наглостью отъемля у епархиальных епископов иерархическую власть и ни во что же вменяя наложенная от них на сущих под ними попов запрещения, без всякого исследования и не имея на то права, сам таковых дерзал разрешать, возвышая и присваивая себе неограниченную верховную власть.

9. К сим же и изверженных освященным собором и обнаженных от священного сана и звания, Кирилла Масляева в 1863 году и отца его Георгия Масляева в 1865 году, дерзнул пребеззаконно разрешить и ввести во алтарь на поругание святыни и на соблазн людям, в досаду же Богу и в попрание священных канонов.

10. Прислав на собор уполномоченных от себя с доверительною грамотою, утвержденною его подписью и печатью, архимандрита Евфросина и инока Алимпия, вместо того чтобы через них испросить у собора прощение, безвинно их запретил за единомыслие с собором.

11. Не перестает рассылать возмутительные грамоты в разные грады и страны богохранимого государства Русского, как-то в гг. Уральск, Боровск, Калугу и пр., производя раздор и возмущение во святой церкви и приводя в крайнее расстройство и недоумение православных христиан, не только мирских, но и священных и иночествующих.

12. Водясь невежеством и буйством, решился подтвердить подписью нечестивое мудрование Прокопа Лаврентьева, изложенное в ответах, которые и прислал в Москву от 15-го сентября 1866 г. на соблазн и возмущение православных христиан, от врагов же в смех и поношение.

13. Исполняя беззаконное хотение Давыда Антипова и его сообщников, от 11-го октября минувшего года, прислал бессловесное запрещение архиепископу Антонию московскому и епископу Пафнутию, взводя на них ложное обвинение бессовестно, чего ничем доказать и подтвердить не может.

14. К довершению же оного зла прислал еще того же числа новому Кинику Антонию грамоту, в коей возобновляя беззаконные своя, самим же им уничтоженные, возмутительные грамоты, заповедует принимать от нас приходящих 3-м чином, творя в церкви раздор и рассечение, не показав ни коей ереси, подлежащей означенному чиноприятию.

15. Изверженному и обнаженному священного сана и звания, к тому же за сопротивления соборне от церкви отлученному, Софронию пребеззаконно дозволил в епархии Варлаама епископа Балтовского пребывание иметь, и тамо священнодействовать и разбойнически расточать паству словесных овец.

16. Затыкая уши свои от истины, не восхотел слушать посланного ему от освященного собора увещательного предложения, паче же дозволил буести исполненным, пьяным мирянам укорять и поносить бесчестными словесы уполномоченных от собора и прочих святителей в Белой Кринице и потом во граде Боташанах.

17. Исполняя страсть властолюбивого стремления своего, еще поставил человека во иерея в чуждой епархии и прислал странное повеление во град Яссы, запрещая совершать освящение храма; к сим же приложил прислать бессловесное запрещение и всему освященному собору, во граде Яссах бывшему, вопреки всех священных канонов, руководясь точию своею мнимою неограниченною властию.

18. Собравшиеся святители во граде Яссах, видя его неисцельно болящим и отнюдь не исправляющимся, но паче на горшее успевающим, неправедное запрещение его праведно возвращая на главу его, соборне судилище, послало ему запрещение от всякого священнодействия впредь до большого собора: но он, не взирая ни на что, продолжает и доныне священнодействовать.

А посему мы, смиренные, многовременным искусом научившиеся и от самих вещей навыкши опасно, несомненно уверяемся и решительно полагаем, что доколе он, г-н Кирилл, будет в настоящем его звании, яко кормчий, сидя на корме и не имея искуса добре управлять кораблем церковным, то священное исполнение церковное не перестанет смущаться: ибо он непрестанно производит неукротимую бурю, прилагая беззаконие к беззаконию, попирая священные каноны и расточая паству словесных овец по стремнинам церковного раздора и пропастям самочиния и законопреступления.

И посему за все эти безрассудные, бессловесные, злонамеренные и богопротивные действия и распоряжения его, произведшие в святой церкви ужасное треволнение и лютый вред душепагубного раздора, г-н Кирилл, митрополит Белокриницкий, не может уже быть верховным святителем, ниже именоваться всех древле православных христиан митрополитом, ни предстоятелем церкви, ниже служителем алтаря Господня: ибо дел ради своих и надменного невежества всех сих самого себя лишает, как же сам Господь Бог через пророка Осию к законопреступным и несмысленным пастырям глаголет: яко ты умение отвергл еси, отвергу и Аз тебе, еже не жречествовати Мне; и забыл еси закон Бога своего, забуду и Аз чада твоя. (Ос.4). На основании сих божественных словес и всех вышеприведенных освященных канонов апостольских, семи вселенских и девяти поместных соборов, свято-отеческих церковно-законоположений, еще же вышеупомянутого присяжного листа его и статьи оной о водворении святителя, по благословению высокопреосвященнейшего, блаженной памяти, первопрестольного митрополита кир-Амвросия, мы смирении, устраняя его от священноначальнического достоинства, соборне извергаем его и обнажаем от всякого священного сана, служения же и звания вечно и безвозвратно, и оставляем в звании простого инока Кирилла до кончины живота его. Аще же не послушает соборного решения сего и будет паки по извержении священнодействовати и безлепотными распоряжении своими возмущати церковь Христову, в том да судит ему единый истинный Архиерей, небеса прошедший, Господь наш Иисус Христос, судяй правыми мерами всей вселенней и воздаяй комуждо по делам его. Мы же чисты есмы от крови его и от всех, по неведению заблуждающихся вслед его. Еже бо должни бехом сотворити, сотворихом.

Соборное решение сие общесоветно и единомысленно утверждаем своеручным подписом.

Г. I. Х. С. Б. П. Н.

От верховного святителя Белокриницкой митрополии.

Кирилл Божиею милостию архиепископ Белокриницкий и всех древлеправославных христиан митрополит.

Богохранимого града Ясс господину церковному попечителю Василию Васильевичу.

Мир Божий и наше архипастырское прощение и благословение вам посылаем.

Письмо ваше, писанное 8 марта, а мы получили исправно 17 числа того же марта месяца сего 1869 года, в котором между прочим пишете вы к нам: «что необходимо нужно для вашей ясской святой церкви хиротонисать избраннаго от вас человека во священноиерея». Мы же прежде сего со своей стороны к вам послали для сего именно предмета, 7 января сего 1869 года, три письма: 1-е к вам в Яссы, 2-е в Боташани, и 3-е в Славский скит, чтобы вы все письмами между себя друг друга уведомили, и совсем к тому приготовились и нас о том письмом уведомили; но и по сие число нет ни от кого от вас ни гласа, ни послушания: ибо сего вашего благонамеренного дела остановка последовала не от нас, но с вашей стороны.

Да еще, Василий Васильевич, премного мы наслышаны о вас, что в вашей ясской св. церкви завсегда попущено безвозбранно инославных религий народу входить в вашу святую церковь во время службы Божией и молиться вместе с нашими единоверными христианами, а наипаче когда бывает погребение знаменитого лица, и тогда вы раздаете всем свечи, без различия кому попало, на соблазн немощнейших наших единоверных христиан. Молю же вас всех, отселе перестаньте вы впредь того творить, не мешайтесь никогда с иноверными в богомолении⁵².

А при том еще пишете вы к нам, что «некоторые люди сами разумевают и прочих людей научают тако: где написанное, или начертанное Христа Спасителя нашего имя с двумя ижема, сице, Иисус: это есть ин Бог, и ссылаются на 13 главу Апокалипсиса, то есть антихрист», и спрашиваете: как должно сие петь по разуму и мудрствовать?

Ныне же мы со своей стороны заблагорассудили, с Божиею помощью, и отвечаем вам следующее, а именно: кто так разумевает и прочих людей поучает, что Иисус не Бог, или антихрист, таковой человек есть совсем чужд нашей правой христианской веры, но есть таковой человек самого жестокого, закоснелого духа безпоповского. Ибо антихрист придет чувственно, родится от жены нечистой, жидовки сущей, от колена Данова; придет же он на самую кончину всего мира, по свидетельству святых отец Ипполита Папы Римского и Ефрема Сирина, и прочих св. писаний. Другого же Бога, или многих богов, имели только одни идолопоклонники. Мы же, православные христиане, истинно веруем и правомудрствуем так, что сколько есть в целом мире и свете разных христианских религий, не только одного восточного закона, но даже во всех поднебесных народах, все же они веруют с нами во единого великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, но только не право мудрствуют, держат многие разные ереси и раздоры; уклонились же одни на слабость, а иные на жестокость, как безпоповцы. А наша древлегрекороссийская, правая истинная Христова церковь и вера помощью Божиею и благодатию стоит вечно непоколебима, не сходит на слабость, не уклоняется и на жестокость, но идет самым средним, царским душеспасительным путем, ведущим нас в жизнь вечную. Ибо мы ныне содержим православную христианскую веру ту самую, которая приснопамятным и равноапостольным князем Владимиром была принята от греков в лето 996 и принесена в Россию на самом божественном основании и апостольском учении и продолжалась в целом и светолучном блистании во всей России нераздельно даже до лет царствования царя Алексея Михайловича и патриарха Никона, до лета 1666 – от Никона же она изменилась, а у нас, старообрядцев, и доныне удержалась. Руководствуемся же мы правилами св. Апостолов и св. отцов, семи вселенских и девяти поместных соборов; имеем же мы у себя древлеписьменные и древлепечатные книги первых пяти московских патриархов, бывших до Никона, по которым навсегда отправляем мы свое богослужение в славу и хвалу святой Единосущной, Животворящей и неразделимой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков, аминь.

За сим и да будут милости великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами, аминь. Белокриницкая митрополия мая 27 дня 1869 года.

Смиренный митрополит Кирилл

Г. I. Х. С. Б. П. Н.

Высокопреосвященнейшему господину архиепископу Белокриницкому и всех древлеправославных христиан митрополиту.

Первым долгом земно кланяюсь, с испрошением архипастырского мира, прощения и благословения и святых молитв. Преосвященнейший владыко! Прошедшего месяца мая 8 числа текущего года, мы были у вас в митрополии с Прокопом Лаврентьевым и с грамотою за подписью общества, и вы дали нам грамоту в таковом смысле, чтобы с приемлющими Окружное Послание не иметь никакого сообщения, как и с прочими иноверными; но после нас, того же месяца мая 27 числа, изволили вы прислать в Яссы письмо Василию Васильеву совсем другого смысла. Там подтверждаете, что сколько в целом мире и свете разных христианских религий, не только одного восточного закона, но даже и во всей поднебесной народы, все же они веруют с нами во единого Бога, т. е. жиды и турки, и кальвины, и армяне, и татары, и прочие поганские веры, кроме идолопоклонников! То следовательно со всеми нам можно иметь братский союз во всех отношениях! Впрочем, наше общество, владыко святой, весьма сомневается за это, якобы мы вам не все духовные дети, что вы нам издали грамоту такого содержания, а другим иначе, за что запрещают мне даже и поминать вас в богослужении на ектеньях. За что неотступно прошу вас, владыко святой, дайте мне наставление и предпишите нашему обществу, что мне делать. Вы послали ясским грамоту 27 мая, а нам они прислали 30 того же мая; теперь должно они всюду разослали копии, даже и в Москву. Великое торжество теперь имеют окружники: сия грамота им преподала великий ход, а нам уныние! Остаюсь в ожидании от вас нового предписания ваш покорный слуга священноиерей Григорий. 2 июня 1869 года.

Г. I. Х. С. Б. П. Н.

Милостивый государь и великий благодетель Иакинф Васильевич! Желаем вам великого благополучия, душевного спасения и телесного здравия со всем домом вашим на многие лета. Доносим вам: мы были у вас в Белой-Кринице 8 и 9-го мая и господин наш высокопреосвященный митрополит Кирилл выдал нам грамоту на тех, которые опровергают Бело-Криницкий собор, бывший 8-го июля в прошедшем году, с таковыми не иметь сообщения в молении; а 27-го мая той же г-н митрополит Кирилл выдал в город Яссы грамоту вовсе другого смысла и против церкви Божией и всем православным христианам, которую при сем письме посылаем вам в копии, и эта грамота вреднее паче, нежели Окружное Послание.

В Окружном Послании признает Иисуса единосущна Отцу и Святому Духу, и другое пишет: «господствующая в России церковь, вкупе и Греческая, верует не во иного Бога, но во единого с нами», и таковыми писаниями потрясли до основания все православие! А в этой, посланной в Яссы, грамоте сказано: не только Россия и Греки, но сколько есть в целом мире и свете разных христианских наций, не только одного восточного закона, но даже во всей поднебесной народы, все же они веруют с нами во единого Бога! И таковою грамотою г-н митрополит признал быть с собою не только россиян и греков, но даже и латын, католиков, униатов, ариан, македониан, армян, и прочих всех во всей вселенной еретиков, даже и лютеран, быть в единоверии.

И такое митрополичье написание не только нас, единомысленную братию вашу, тронуло и оскорбило до зела, но даже могут прийти в великое смущение самые окружники, которые имеют в себе искру древности. И теперь г-н митрополит этою грамотою опроверг все соборные грамоты, законные и правильные, даже и клятвы святых отцов, писанные в заключениях соборных грамот, привлек на себя, и посылаемые г-м митрополитом грамоты, как-то в Россию и прочие места, остаются ложными.

Да к тому же теперь еще более должен возгореться пламень, нежели от Окружного, в православных христианах, отчего народы должны прийти в раздробление на мелкие секты, или части, как было и во время Никона. И ныне просим, Иакинф Васильевич, узнайте хорошо о сем, именно ли послана оная грамота в Яссы г-м митрополитом Кириллом: ибо мы сему не имеем веры, полагаем, что это подделка окружников с Корнилием и Николою. И о всем том непременно в скорости уведомьте нас. Пока еще мы не посылали таковые копии в разные места своей братии; а из Ясс повсеместно копии разосланы с великим торжеством. Теперь кажется им, что они всю вселенную победили. А мы бы более вам писали, но от туги, и печали, и страха все уды наши дрожат и персты наши пером не владеют, по писанному: страшно же впасть в руки Бога живого. Сколько старались угасить пламень семилетний раздора церковного, а ныне сами пали падением великим! И за сим остаемся ваши покорные слуги, в ожидании от вас в скорости известия и ответа. Июня 1-го дня 1869 года. Прокопий Лаврентьев, Федор Евтеев, Иоанн Федоров, Петр Иванов, Иоанн Осипов, Петр Стефанов, Мефодий Феодотьев, и все наше общество просим вас: сделайте нам удовлетворение ответом своим в скорости.

Город Формос.

Г. I. Х. С. Б. П. П.

От верховного святителя Белокриницкой митрополии.

Кирилл, Божиею милостию архиепископ Белокриницкий и всех древлеправославных христиан митрополит.

Богохранимого города Фурмоса священноиерею Григорию Симонову и всему православному нашему фурмосскому обществу.

Мир Божий и наше архипастырское прощение и благословение всем вам посылаем.

А притом спешим вам сим известить следующее, а именно: присланные от вас к нам два письма, от 1 и 2-го числа июня, а мы получили исправно 10-го числа того же июня месяца сего 1869 года: первое письмо прямо на имя наше за собственноручным надписом вашего священноиерея Григория Симонова, а второе письмо на имя нашего белокриницкого села жителя Акинфы Васильева, тоже за собственноручным подписом всего вашего фурмосского православного общества, с которых ваших писем при сем прилагаем вам здесь полные копии в нижеследующем, а именно: (следуют копии с двух писем, напечатанных выше под №№ 6 и 7).

Сии ваши письма мы неоднократно читали и содержание себе вняли, из которых замечаем мы, что вы во-первых имеете сомнение о нашей грамоте, изданной от нас 27-го мая сего 1869 года, которая написана на имя Богохранимого града Ясс господина церковного попечителя Василия Васильевича Фомина, на его письмо от нас сделанный ответ, которое письмо от него было написано 8-го марта, а мы получили оное 17-го числа того же марта месяца 1869 года. Сие самое означенное подлинное письмо ныне находится у вашего фурмосского жителя, Прокопа Лаврентьева, вручено ему в руки лично в нашей богоспасаемой Белокриницкой митрополии, 8 мая сего 1869 года. Василий же Васильич, получив от нас вышеупомянутую грамоту, с которой списал неполную копию и прислал к вам в город Фурмос на рассмотрение. Ныне же мы при сем сообщаем вам с вышеозначенной нашей грамоты самую полную, слово в слово написанную копию в нижеследующем содержании, а именно (следует грамота, напечатанная выше под № 5).

А при том объясняем вам, православные христиане, мы по сие время замедлили, не имели удобного случая вас в скорости известить, потому что были мы от наших обществ депутатами, в числе четырех человек, отправлены к нашему австрийскому императору в Вену, с прошением ходатайствовать, чтобы из наших обществ, пяти селений, не брали никого в военную службу вечно, ибо у нас ныне австрийское правительство назначают наши общества, чтобы наравне с прочими верноподданными отдавали мы своих младых и возрастных детей в военную службу. Просили же мы лично самого императора, чтобы оставил нас жить на прежних положениях, согласно тому, как сказано в высочайшей привилегии, дарованной нам прежде бывшим австрийским императором Иосифом 2, октября 9-го дня 1783 года. По настоящего решения на наше вышеозначенное прошение еще мы по сие время не получили. Ныне же, православные наши христиане, из ваших вышеозначенных писем многих ваших вопросов (?), на которые мы сделали при сем наших нижеследующих пять ответов, а именно:

1-й ответ. Вот мы во всем вышеписанном содержании полной копии, написанной с нашей грамоты, которая послана от нас 29-го мая сего 1869 года к ясскому церковному попечителю Василью Васильичу, поспешением и помощью Божиею истинно мы разъяснили вам, и по силе нашей удовлетворили всех наших ныне единоверных древлеправославных христиан, о вере нашей старообрядческой, что она как принятая была от Грек в лето 996 приснопамятным и равноапостольным князем Владимиром, которая благодатию и помощью Божиею стоит у нас и до днесь свята, непоколебима, чиста и непорочна, ни в какой ереси нимало отнюдь не причастна. Да также верно показано от нас в той же вышесказанной нашей грамоте, что все инославные христианские религии, восточного и западного закона, сколько их ныне находится во всем мире, веруют они не во иного какого Бога, и не во антихриста, не так, как вы ныне дерзаете о них неправо мудрствовать; но воистину, все они веруют с нами во единого великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, но только неправо мудрствуют, держат многие разные ереси и раздоры. Вы же, наши православные христиане, если имеете ныне какие сомнения напротив вышеозначенной полной копии, написанной слово в слово с нашей грамоты, которая послана от нас к ясскому церковному попечителю Василью Васильичу, то прошу вас, Господа ради, потрудитесь вы сами с ясным и достоверным доказательством написать к нам от св. божественного писания подробно обо всех ваших сомнениях, но только чтобы было во всем согласно в самой точности с св. божественным писанием. Ибо мы замечаем ныне из вышеписанных писем ваших, что вы весьма зазираете смирение наше, якобы, по вашему ныне рассуждению, мы ныне неправомудрствуем о всех вышеозначенных христианских религий народах восточного и западного закона, что они, по вашему нынешнему мудрованию, не во единого с нами веруют великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. То вопрошаю же ныне вас: в каких же других богов они веруют, или в каких именно идолов? древних, или каких новых? или в антихриста? Именно о сем скажите нам. И при сем повелеваю ныне всем вам: напишите нам все сие на бумаге, на наши вышеозначенные сии вопросы ваши ответы, и пришлите нам в скорости, нимало не медля, на рассмотрение.

2-й ответ. А притом еще вот вам к вашему нынешнему мудрованию от нас ныне предлагается истинный пример. Если кто из вас дерзнет обличить какой-либо христианской религии, восточного или западного закона, царя, или князя, и скажет сице: «ты, царь или князь, не веруешь с нами во единого великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, а веруешь ты во антихриста, или в какого-либо идола», – царь же тот, или князь, за таковое безрассудное его дерзновение и неправильное обличение (что он во Христа истинного Бога верует, а не в антихриста, или какого идола), за то самое и отрубает ему мечом главу. И таковой человек за неправильное обличение сие пострадать до смерти может, но венчаться не может по св. апостолу, если и постраждет, но не венчается, если не законно мучен будет. Но если так благоразумно сотворит тот самый человек, – скажет ему царь, или князь: «прими нашу веру; наша вера истинная и правая». Отвечает же ему тот человек так: «хотя вы и веруете с нами в единого великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, но неправо мудрствуете, держите многие разные ереси, или раздор», – а именно скажет такие-то; по сем же обличении царь, или князь не стерпит его правильного обличения и истинного наставления и душеспасительного поучения, но отсечет мечом главу: и таковой человек, законно и правильно пострадавший, тогда уже и мученический венец примет от Христа Бога нашего в царствии небесном.

3-й ответ. Вы же ныне в своих вышеупомянутых письмах соединили воедино и сравняли со всеми христианскими религиями наравне жидов, турок, татар и прочих поганских вер. Теперь, можно ли такой вашей безрассудной дерзости последовать! Ибо мы нигде никогда сего не писали и никому не упоминали, ни на словах, ни на бумаге, жидов, турок, татар и прочих татарских вер; но только пишем, разъясняем и издаем ныне наши грамоты об одних христианских религиях восточного и западного закона, сколько их ныне есть на всем свете. Ибо жиды распяли Христа Спасителя нашего и, по евангелию, не веруют они в Сына, не веруют и в Отца; турки же и татары веруют во лживого своего пророка Магомета. А христианские религии хотя и заблуждаются в своих разных ересях и раздорах, но не по вашему нынешнему мудрованию: они не веруют во антихриста, или в какого идола, но все же они веруют с нами во единого великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, мы же их всех считаем за еретиков. А вы дерзаете писать следующее: «поэтому со всеми нам можно иметь братский союз во всех отношениях!» и снова: «что мы ныне признали всех еретиков с собою быть в единоверии!» Оле, страх и ужас, вашей самой крайней безумной дерзости! И слуху нашему ныне вместить невозможно, что такое противное св. церкви мудрование от вас ныне открывается. Ибо мы никогда никакого братского союза и единоверия ни с какими еретиками, раздорниками и отступниками, нисколько ничего отнюдь никогда не имели, и ныне не имеем, и впредь никакого с ними согласия и единоверия иметь не будем от ныне и до века. Пребываем мы ныне от всех еретиков и их разных ересей чисты, непорочны и ни в чем не поколебимы до сего дня благодатью и помощью Божиею. Ибо мы руководствуемся святоотеческими уставами, правилами и преданиями, а именно: когда кто из еретиков, раздорников, или отступников приходит к нашей древлеправославной христианской вере, тогда принимаем мы их через посредство трех чинов, но прежде всего проклинают они все свои богопротивные ереси. Вот 1-й чин: если кто крещен не в три погружения, или не в триипостасное имя, то есть не во имя Св. Троицы – Отца и Сына и Св. Духа, или обливанец, того совершенно крестим; 2-й чин трехпогружательного крещения, того помазуем св. миром; и 3-й чин одним только покаянием, как напечатано есть в большом потребнике при благочестивых московских патриархах, бывших до Никона, в чину принятия приходящих от разных ересей. От антихриста же приходящих, мы такового чина на приятие в нашу правую Христову веру нигде во св. божественном писании не обретали, не только никогда не видали, но даже ни от кого и слухом не слыхали, как вы ныне дерзаете по неправому мудрствовать.

4-й ответ. Еще же вы ныне, в своих вышесказанных письмах, безрассудною своею дерзостию ныне соравнили и совсем уподобили наше смирение Никону, бывшему патриарху московскому, который тогда, в самое благоцветущее время, в целом и светолучном блистании во всей России нераздельно бывшее, самое полное, истинное, правое христианское благочестие до конца поколебал (?), переменил (?) непоколебимые и непременные святоотеческие чины и обряды церковные, о которых здесь всего невозможно и описать, о чем вы сами все сие твердо и верно знаете. За нашим же смирением что вы ныне найдете? Обличите, докажите и представьте верно хотя в самом малейшем погрешении нашем напротив истинного древнего, христианского правого благочестия, которое паче полуденного солнца в целости и полности пресветло сияло при первых пяти московских патриархов (хах), бывших до Никона. Ибо нынешнее наше дело состоит только в том, что мы ныне не допускаем никому из вас мудрствовать так, что во иного Бога, или в какого идола, или во антихриста веруют все народы во всем мире христианских религий и западного закона. Хотя все они еретики, но только все они веруют не по вашему мудрованию, не во иного какого Бога, не во идола и не во антихриста, но воистину все они веруют с нами во единого великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Молю же и прошу ныне вас, Господа ради, чады нашего смирения, отложите вы до конца нынешнее ваше неправо мудрствующее понятие: ибо вы ныне находитесь в самом крайнем заблуждении. Своим ложным мудрованием не только вы нас ныне, но и всех прежде бывших благочестивых предков наших неправильно ныне запираете и погибшими всех вменяете, обнажаете и до конца пустой совсем сотворяете всю нашу священную хиротонию таким нашим закоснелым мудрованием и безпоповским понятием. Ибо нигде вы во святом божественном писании не найдете, не представите и не докажете сего, что от антихриста, или другого какого бога, или от идола можно принять священную хиротонию, или другую какую тайну в нашу древлеправославную христианскую правую веру и церковь Божию. От ереси же приходящих мы около двухсот лет принимали через посредство 2-го чина, как от нынешней великороссийской господствующей церкви, равно же и от греческой. Тем же 2-м чином приняли мы первого нашего господина митрополита Амвросия в 1846 году, привезенного из Царьграда нашими бывшими посланниками, пречестнейшими иноками Павлом и Алимпием. Сию же самую священную хиротонию имеет ныне и ваш фурмосский священник Григорий Симонов. Вы же дерзаете ныне неправо мудрствовать, что в иного бога, сиречь в антихриста, веруют ныне вышеозначенные христианские религии восточного закона. Оле безрассудной и безумной дерзости вашей душепагубной! Опровергаете вы ныне всю нашу древле-грекороссийскую правую истинную христианскую веру. Это только прилично так мудрствовать одним закоснелым и жестокосердым безблагодатным безпоповцам, которые не имеют у себя священства и никаких тайн Христовых, вечно душевным гладом погибают в своем закоснении и отчаянии о новоблагодатном завете Христовом. Нам же старообрядцам, древле-православным христианам, и подумать сие страшно, и весьма ужасно слышать таковое ваше развращенное мудрование и безпоповское понятие, что во иного бога, или во антихриста веруют вышесказанные христианские религии. Оле страх и ужас! и писать вам сего на сей бумаге самого крайнего есть вашего безумия!

И 5-й ответ. Наконец еще вообще всем вам предъявляем, православные наши христиане, мы крайне удивляемся этому, что вы в своих вышеупомянутых письмах весьма увлекаетесь и к нам пишете, как выше означено, а именно: смешали вы воедино с христианскими религиями наравне жидов, турок, татар и прочих поганских вер, меня же самого приравняли и во всем уподобили прежде бывшему Никону патриарху московскому, а сами же вы в своих вышесказанных письмах весьма унываете, растужились и расплакались о нашей вышеозначенной грамоте, которая дана от нас ясскому церковному попечителю Василию Васильевичу, мая 27-го дня сего 1869 года, пишете сице: «теперь г-н митрополит этою грамотою опроверг все соборные наши грамоты; ныне сами мы пали падением велиим». Вопрошаю же ныне вас: что же наша вышесказанная грамота ныне уничтожила и до конца опровергнула? Но уничтожила она только и совсем опровергнула вашего зловредного для нашей церкви Христовой мудрования ваших ложных понятий; разных идолов, иных богов и антихристов отогнала от всех нынешних христианских религий восточного и западного закона: утвердила же наша грамота, что все христианские религии восточного и западного закона, на целой вселенной, кто бы только веровал во Христа Спасителя и Бога нашего, живущие в мире сем люди, что хотя все они еретики, но все они, воистину, веруют с нами во единого великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, а не во антихриста, или какого идола. Мы же их всех через посредство 3-го чина принимаем в нашу правую Христову веру приходящих от ереси, а не по вашему ложному мудрованию от антихриста, или от какого идола.

Вас же ныне мы пречувствительно благодарим за ваше истинное сознание и откровенность, что вы ныне чистосердечно признали сами, что все ваше погибло и до конца опроверглось ныне лживое ваше богопротивное мудрование. Ибо и плач ваш ясно ныне доказывает и обличает ваше ныне крайнее заблуждение, сице: что «ныне от туги, печали и страха все уды ваши дрожат и персты ваши пером не владеют». Вот видите сами, в какое ныне вы пришли душевное и телесное расслабление, что все уды ныне у вас дрожат! Страшно и ужасно вам ныне и слышать стало, что мы от антихриста и от идолов ныне с Божиею помощью все христианские религии освободили, отвели и до конца очистили! А вы за это сами вопиете ныне как изумленные и потушившие своего ума, унываете и плачете сице: что «вы ныне пали падением велиим!»

Вот теперь только мы видим ясно, с Божиею помощью, таковые ваши неправомудрствующие, душепагубные, безпоповские закоснелые заблуждения, и теперь только мы замечаем, что вы ныне сами себя во всем обнаружили, и открыли ясно в том, что вы ныне в великороссийской и греческой христианских религиях восточного закона все прочие многочисленные перемены, святоотеческие чины и обряды церковные, все прибавления и убавления пропустили мимо и оставили все без внимания; но хватились только, что у них еще одна литера лишняя, именуемая осьмеричная иже, к имени Иисусову прибавленная, сице: Иисус, и с этого лишнего одного иже сделали вы, со своими единомышленниками, крамольными кривотолками, иного бога, то есть антихриста! И на сем основании, как и вышесказанный ваш плач и слезы ваши ясно ныне доказывают и обличают самих вас, что вы семь годов все свое усилие употребляли, на одном только вышеозначенном лишнем иже созидали все свое суемудренное, закоснелое безпоповское мудрование, иного бога, т. е. антихриста! До сего времени вы строили, а теперь видите вы сами, что погибла вся ваша надежда. Созижденная на песке ваша гнилая храмина, Промыслом Божиим, ныне пала падением великим. Вам же на сие нападение ее зело тягостно и прискорбно ныне смотреть, – пишете в своих вышесказанных письмах сице: «от туги, печали и страха все уды ваши дрожат и персты ваши пером не владеют ныне, пали вы падением велиим!» Да, это воистину вы правду сказали; ибо вы ныне в великой скорби и печали сердечной находитесь. Можно этому ныне поверить вашему нынешнему стонанию и плачу и сокрушению сердечному. Видите вы ныне сами, что совсем до конца перервалось все ваше прежнее душепагубное мудрование и богопротивное закоснелое безпоповское понятие. И за то самое ныне вы унываете и весьма плачете, что вы в семь годов делали и созидали, то все ныне в один час обнаружилось ясно, и все погибло, и память сама крамольная с шумом и до конца, как не бывшая, ныне вменяется!

Мы же до сего времени ничего не понимали ваших нынешних закоснелых безпоповских душевредных заблуждений; ныне же, благодатию, поспешением и помощью Божиею, все пресветло и весьма ясно обнаружилось ваше нынешнее крайнее безумие и приспела сия истинная на вас победа и одоление, не от нас, но от самого всесильного Бога, что сколько вы по сие время своими единомышленными и суемудрыми последователями воевали и вооружались на нашу св. соборную и апостольскую древле-грекороссийскую церковь и раздирали оную до днесь. Якоже жестокосердые воины, бывшие при распятии Господнем, раздирали ризы Царя небесного, также и вы ныне раздирали нашу святую церковь Христову своим закоснелым безпоповским понятием и душевредным мудрованием; и якоже волнующееся свирепое море, когда воскипит и возмутится сильными волнами, также и вы своим бесстыдным и ложным мудрованием восставали со своими единомысленными, крамольными кривотолками на нашу древле-грекороссийскую старообрядческую правую и истинную христианскую веру. Возмущали и колебали вы оную семь годов своим богопротивным и душевредным безпоповским понятием и закоснелым мудрованием, да и нас, невинных, завсегда вы привлекали к своему крайнему безумию и развращенному закоснелому заблуждению. Мы же вам по сие время во всем верили и почитали вас всегда за истинных рабов Христовых; мы несомненно предполагали и весьма надеялись на вас, что вы люди здравомыслящих понятий, твердо и верно стоите за церковь Христову. Но теперь видим вас, что вы ныне развращающие правые пути Господни и прельщающие простодушных и незлобивых людей, сущих рабов Христовых, в свою погибель; самые вы ныне оказались лживые крамольники и кривотолки, ни малейшей нет в вас истинной правды, но только некоторые из вас в сие волнующееся и смущенное время приобретали себе суетную честь и славу от неразумных людей, а иные житейскую себе пользу, корысти и разные выгоды и интересы!

Подумайте же, безумные крамольники и кривотолки, что вам за сие будет отвечать пред Богом, что сказано во святом божественном писании сице: никакого нет греха тягчайшего на сем свете, как разодрать церковь Христову, и мученическая кровь сего греха загладить не может. Подумайте вы о сем величестве и тяжести греха, что мученическая кровь его не может загладить, и остановитесь от такого душепагубного зла великого и хотя отселе перестаньте вооружаться, воевать и раздирать церковь Христову! Со слезами же ныне молю вас и прошу вас: Господа ради, чада нашего смирения, оставьте вы ныне свой душевредный и развращенный нрав, примите же ныне Господню кротость и смирение; беспристрастным оком вы ныне благоразумно рассмотрите и прилежно внемлите, и все наше вышеписанное к вам ныне правою христианскою совестию рассудите, и таковое ваше ныне жестокое, закоснелое, суемудренное, безпоповское душегубительное мудрование до конца отложите! Приидите в чувство и в разум истинный, и покайтесь пред Богом! Смиритесь и не вооружайтесь более никогда на церковь Христову! Бойтесь Бога! Умирать же и вам будет надобно. Не уклоняйтесь никогда на жестокость, не последуйте же и слабости, но идите всегда самым средним царским душеспасительным путем, ведущим нас в жизнь вечную и царство небесное! Аминь.

А ты, фурмосский поп Григорий Симонов, ты ныне поп; но ужели и по твоему ныне понятию имеешь ты ныне на себе священную хиротонию, принятую от антихриста, или от какого идола? Неужели и тебя нимало ныне не обличает твоя освященная совесть? О, страх и ужас твоей ныне безрассудной дерзости и крайнего твоего безумия! Без всякого ныне рассмотрения и рассуждения ты весьма зазрел меня, своего архипастыря, отца твоего духовного и верховного святителя, нимало неповинного и ни в чем не согрешившего напротив нашей древлеправославной христианской старообрядческой веры и нашей св. соборной и апостольской древлегрекороссийской церкви Христовой! От нашего же смирения сам ты получил себе священную хиротонию, сан иерейский; ныне же ты, в своем вышеозначенном письме, безрассудно своею дерзостью пишешь нам сице: «запрещают мне даже и поминать вас в богослужении на ектениях». За таковое же дерзновение смотри участь, что пострадал прежде тебя бывший священник города Ибраилова Иоанн Юдич. Еще за таковое твое бесчестие своего верховного святителя также зри, чему ныне ты подлежишь, а именно: Перво-второго собора пр. 13 и св. Апостол пр. 55. Но мы, отечески щадя тебя и милуя, всего вышеозначенного и приведенного на тебя наказания в исполнение ныне того не приводим; но только ныне даем тебе сим знать и понимать, чтобы ты был отныне весьма осторожен и впредь того никогда не дерзал творить.

За сим благодать великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и любовь Бога и Отца, и причастие Св. Духа буди со всеми вами. Аминь.

Сию же грамоту учинили мы во многих экземплярах; одну посылаем вам, а прочие разослали к разным лицам по разным странам.

Белокриницкая митрополия, Августа 13-го дня 1869 г.

Смиренный митрополит Кирилл.

У сей грамоты приложена наша именная святительская печать.

Богоизбранным священнослужителям и славою и честию украшенным, его преподобию священноархимандриту Виссариону, священноинокам Епифанию, Иринарху и Мелетию, и честным отцам Евфросину и Макарию, и боголюбивому сотруднику и попечителю обители Славской и неусыпному эконому и строителю святых божьих церквей Ивану Филипьевичу и всему общему собранию, боголюбивым инокам и честным бельцам, желаю вам получить от Господа Бога душевных и телесных благ.

При сем приемлю смелость заочно, аки лично, приклонить сердечные колена к честным стопам святыни вашей и усердно просить от вас святительского мира и благословения.

Отцы святые, буди вам во известие, что мы получили на прошлой неделе письма от Ивана Филипьева, извещающего нас о своем путешествии в Измаил насчет постановления епископов и написали в Москву, сего 2 июня, Иосиф Семенович от себя, и я на другой половине написал следующего содержания: по титуле: «Владыко святый! получили мы из Тулчи известие, что им дал знать по депеше В. В. (Василий Васильев Фомин) из Ясс о смерти И.П. Бутикова⁵³. Жалко и очень жалко, что лишаемся честнейших ревнителей, поборающих благоразумно о церковном устроении. Обязуем себе молить человеколюбца Бога, да упокоит душу его с миром, где все праведные почивают. Вместе с тем пишет Иван Филипов, что он ездил в Измаил просить арх(иепископа) для рукоположения святителей задунайскому краю и не мог дождать его, ибо он объезжал епархию. Однако слыхал от ближайших его, что он кроме благ(ословения) митрополита не будет ставить епископов. Это действительно. И я, будучи праздниками в Вилкове, от верного источника слыхал то же самое, о чем и просили вас письмом, после свидания с ним в Жебрианах, что если возможно, то высылайте епископа Паф(нутия) Казанского. И паки просим, ради Бога высылайте епископа, какого вы сами знаете, для произведения на задунайскую кафедру святителей; но если бы можно Пафнутия, то гораздо было бы лучше, ибо все задунайцы и скитяне весьма желают его для поставления. Ибо видно по всему, что по отлагательству арх(иепископа) Арк(адия) легко можно думать, что задунайская кафедра останется без святителей верховных. Затем остаемся в надежде на ваше святительское распоряжение. Земно кланяюсь, и прочее. Симеон Ильин Васильев» Иосиф Семенович еще резче и смелее написал. Тогда же послано.

Это письмо послано 3 июня; а 5 числа получили от вас письмо, что архиепископ совершенно отказался без митрополита. Этого давно нужно было ожидать от него, но все вел политику. Нынешние времена верно не одни светские политикуют; они, похоже, учатся от духовных старейшин. Жалко, жалко до крайности, да нельзя ничего вдруг сделать, – примите терпение. Мы в понедельник, или во вторник напишем еще в Москву об этом отказе. Наша мысль такая: если ответят москвичи, что нельзя оттоль послать, так как нам видно из книжки Русского Вестника⁵⁴, что Пафнутию еще с осени не удалось; то как Господь поможет нам докончить свое дело, тогда избрать человека два и послать для постановления лучше в Москву, чем к митрополиту. Кажется довольно уже нам благоговеть пред ними, которые за 100 золотых готовы в крест стрелять, как Некрасов. А там смотрите, как есть, мысли народа. Мы думаем, что в Москве не окажется в здравых людях богохульства и кресторугательства, кроме вольнодумства Давыдки, да Крючка и несколько подобных им. А в Белой Кринице и всех православных митрополита богохульная ересь и кресторугательство с памяти не уходит, а еще более прирастает. Об этом рассуждать подобает со всяким страхом и без пристрастия. Давыд пишет: не ревнуй лукавнующим, и прочая; и паки: Бог рассыпал кости человекоугодникам. Мне бы не следовало так высказываться, но сердечное крушение, смотря беспорядки, само выбрасывает на вид сокровенное в нем. В том и прошу от вас прощения. Непотребный раб ваш.

Самсон Ильич Васильев

Г. I. Х. С. Б. П. Н.

Вашему преосвященству, господину архиепископу Антонию Московскому и Владимирскому. От вашей святыни желаю получить мира и благословения, и заочное прощение. При сем вам возвещаю присланную из Москвы господину митрополиту, Ефим Федоров и Давыд Антиппов с их советом, запретительную бумагу на вас, – и выписана попечатному, чтобы только митрополит приложил свою печать и подписался, а вы чтобы были запрещены; а мы им бумагу выслали в Москву на их безпоповской ответ, Корнилием⁵⁵ писана и митрополитом подтверждена, и печать приложена, Антонию соколинскому⁵⁶, их собору; и (в) Молдаву тоже, а именно попу и Прокопу Лаврентьеву фурмоским, на их присланные бумаги, а мы им писали 13 августа, тоже и вам, владыко святый, выслали тую бумагу.⁵⁷ Что, владыко святый, не знаю, понравилась вам эта бумага, или что в ней написано? Мне сдается, она победила всю окружную (?) и окруженцов, а может, получше окружной эта бумага, которая писана сего 13 августа. Еще, владыко святый, не знаю, зовут ваши московские митрополита на границу, не знаю куда, подписать какие-то бумаги, не знаю. Свящ.-иер. С. К.

6 октября 1869 года.