Азбука верыПравославная библиотекаИнославиеПротестантизм или Православие?


свящ. Сергий Кобзарь

Протестантизм или Православие?

Почему я не могу оставаться баптистом и вообще протестантом

Содержание

Предисловие к переработанному изданию
Предисловие
Часть I. О протестантских обвинениях Православия – насколько они обоснованы? Глава 1. О вещественных святынях Глава 2. О Кресте Господнем Глава 3. Об иконопочитании Глава 4. О молитвенном общении Церкви странствующей и прославленной, и о почитании и поклонении Ангелам и святым Глава 5. О почитании Девы Марии Глава 6. О спасении (о вере, делах, благодати, Таинствах,уверенности в спасении, предопределении, покаянии) Глава 7. О монашестве Глава 8. О постах Глава 9. О молитве и молитвослове Глава 10. О православном храме и Богослужении Глава 11. Об употреблении вина Часть II. О семи таинствах церкви Глава 12. О Таинстве Священства Глава 13. О Таинстве Крещения Глава 14. О Таинстве Миропомазания Глава 15. О Таинстве Причастия Глава 16. О Таинстве Исповеди Глава 17. О Таинстве Елеопомазания Глава 18. О Таинстве Брака Часть III. О Священном Писании и Священном Предании Глава 19. «Только Писание» или «Писание и Предание»? Глава 20. О каноне Библии Часть IV. О Единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви, и о лжецерквях Глава 21. О признаках и характере истинной Христовой Церкви Глава 22. Об экуменизме Приложение I. Перечень главных ересей протестантизма Приложение II. Мой путь от баптизма к Православию Приложение III. Из писем бывших протестантов
Предисловие к переработанному изданию
Настоящая книга «Протестантизм или Православие?» является, по сути, написанной заново и значительно дополненной1 версией моей книги «Почему я не могу оставаться баптистом и вообще протестантом», впервые изданной 13 лет назад, в 2001 году, вскоре после моего обращения в Православие и принятия диаконского сана. Основательно переработать книгу была весьма насущная необходимость, потому что тогда она вышла в печать с большими во многих отношениях недостатками, что, впрочем, во многом было обусловлено и вполне объективными факторами: 1) я был тогда совсем ещё молодым человеком (мне было 22 года); 2) хотя я много ревновал о проповеди обретённой мною православной Истины, всё же я был тогда ещё неофитом; 3) я имел большой недостаток как богословского2, так и общего3 образования. И хотя и настоящая книга имеет свои недостатки и недоработки, тем не менее, я думаю, что они не сопоставимы с теми, которые были в прежней книге.
Так стоило ли вообще издавать прежнюю книгу? Этот вопрос тем более актуален, что в своё время, видя в библиотеке ДХУ огромное количество книг, подчас довольно посредственных, я был в душе крайним противником того, чтобы вот так просто писать такое множество книг. Я считал, что лучше иметь немного книг, но чтобы в них каждое слово было пережито и 100 раз переосмыслено, и чтобы их писали люди, которым действительно есть что сказать. Поэтому я не только не имел стремления когда-либо написать книгу, но помню, как почему-то решил, что я никогда не буду ничего писать, и решение это было более странно тем, что ведь и вопроса такого никто не ставил4.
Но когда я познал Православие и увидел, какую ложь, обольщение и духовную смерть несет в себе протестантизм; когда я понял, как протестанты меня обманывали и как я сам невольно обманывал людей, проповедуя им, сам того не понимая, богопротивное учение, то я всей душой пожелал засвидетельствовать как можно большему числу протестантов о найденной мною драгоценной драхме (ср. Лк. 15:8–9) и предостеречь их от гибельного пути. Как писал пророк Иеремия: «было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, и – не мог» (Иер. 20:9). Исключительно по этой причине я решился написать тогда книгу5, надеясь, что, несмотря на все её погрешности и недостатки, она принесет свой плод. И книга действительно оказалась полезной – многие протестанты засвидетельствовали мне в письмах6 о своем возвращении в Церковь, которое произошло в значительной мере благодаря книге. Уверен, что еще больше есть тех обратившихся, которые не написали мне письма, а также тех, кто, прочтя книгу, был удержан от принятия протестантской ереси и утвердился в Православии. Таким образом, жизнь показала, что мой расчет оказался верным, и в общем я не жалею, что ради спасения этих бесценных душ несколько лет издавалась во многих отношениях существенно недоработанная книга.
Теперь же, когда уже более 10 лет я являюсь православным священником, появилась возможность не просто незначительно поправить книгу, как это делалось в нескольких предыдущих изданиях, но полностью её переписать. Проделанную работу считаю своим прямым пастырским и миссионерским долгом, ведь если я могу изложить7 ранее написанное лучше, то значит, я просто обязан это сделать, как написано: «кто разумеет делать добро и не делает, тому грех» (Иак. 4:17). И хотя над переработкой книги я трудился 6 лет, тем не менее, её тема настолько сложна8, а объём настолько велик, что я отнюдь не считаю, что на данный момент я удовлетворительно справился со своей задачей, и считаю настоящую книгу в каком-то смысле лишь черновиком и материалами к будущей книге. В дальнейшем, если Христос даст мне время, силы и способности, эту книгу хотелось бы ещё раз окончательно и неспешно переработать – главным образом, ещё раз продумать и выверить все мысли, и высказать их точнее и лаконичнее. Одним словом, со временем хотелось бы книгу не просто написать, но выписать. Но на это понадобится ещё 10 или 20 лет. На данный же момент я решаюсь разместить в интрернете свой труд, во-первых, потому, что читателю будет гораздо полезнее иметь настоящее издание вместо предыдущих; во-вторых, я не знаю, продлит ли ещё Господь мою жизнь.
Название книги «Почему я не могу оставаться баптистом и вообще протестантом» на момент её написания было вполне адекватным – я начал писать её тогда, когда душой уже принял Православие и тайно крестился в Церкви, но внешне ещё несколько месяцев находился в баптизме. Я буквально тогда отвечал на вопрос: «почему я не могу оставаться баптистом»? И потому, кстати, я вполне органично относил себя тогда к протестантам, обращаясь к ним ещё как к своим братьям, используя в их отношении местоимения первого лица («мы», «нас», «наши»), а о православных говоря в третьем лице («они»). Сейчас же, по понятным причинам, всё это совершенно невозможно, и о протестантах я говорю уже в третьем лице. Также и содержание настоящей книги уже не соответствует её старому названию, поскольку в ней есть множество аргументов и свидетельств, которые хотя и являются мощным основанием для протестанта перестать быть протестантом, но не являлись причиной лично моего обращения в Православие, так как я их узнал уже позже. Поэтому переработанную книгу я назвал просто: «Протестантизм или Православие?»
Своему читателю я считаю своим долгом сообщить, что переработать книгу я имел возможность благодаря весьма значительной и незаменимой помощи моего духовного наставника Димитрия (Чуйкова)9, на основании бесед с которым был написан и первоначальный вариант книги.
Верю и надеюсь, что данная книга принесёт ещё больше пользы и славы Христу и Его Единой Святой, Соборной и Апостольской Православной Церкви, а заблудшим душам – спасение вечное.
Предисловие
Цель данной книги – представить моему читателю биб­лейские, богословские, исторические, логические и другие аргументы в пользу истинности Православия с одной стороны и лживости протестантизма с другой. Всё написанное в книге является для меня более чем животрепещущими вопросами, потому что я сам прошёл путь от протестантизма к Православию. Таким образом, можно сказать, что данная книга является «отчетом в моем уповании» (ср. 1Пет. 3:15) – перед Богом, Ангелами, Церковью и миром, и в этом отчете я намерен не только свидетельствовать о своем обращении, но и по мере своих скромных способностей, которые дал мне Бог, богословски аргументированно защищать свою веру. Личное свидетельство и по возможности фундаментальная богословская защита Православной Веры, ставшей теперь и моей, от богопротивных, непримиримо-злобных и, в большинстве случаев, глупейших и безосновательнейших протестантских нападок – вот две главные составляющих моей книги.
Настоящая книга имеет несколько особенностей, о которых нужно упомянуть.
Первая: со своим читателем я стараюсь говорить на простом языке, чтобы понимать написанное мог и не имеющий особого богословского образования человек. Кроме того, при написании данной книги, я всегда учитывал протестантский менталитет и его способ мышления.
Вторая: перед каждым абзацем моей книги в квадратной скобке стоит номер. Это сделано для удобства ссылок, потому как многие вопросы в книге перекликаются с другими и есть постоянная необходимость указывать, где об этом вопросе уже говорилось, или будет сказано. От указания страниц пришлось отказаться, чтобы не привязывать книгу к конкретному изданию, и чтобы в любом виде, печатном или электронном, эти ссылки были бы правильны. (По этой же причине и на другие книги я часто ссылаюсь, указывая название книги и главы, а не номер страницы, поскольку ко многим книгам я имел доступ только в электроном виде. Читателю же, желающему найти указанную ссылку, нетрудно будет найти её в интернете, введя в поисковике цитируемые слова.) Также, чтобы не перегружать основной текст книги, внизу страницы я даю смысловые сноски, а ссылки на книги и источники, которые интересны, как правило, лишь специалистам, указываю в конце главы.
Третья: все главы в книге, при всех своих особенностях, построены, как правило, по одной простой схеме. В начале главы, перед обсуждением каждой темы или подтемы, объясняется, в чем заключается разномыслие протестантов и православных, и на каких основаниях протестанты не согласны с учением и практикой православных. Затем дается православный ответ на эти обвинения на основании 1) Священного Писания; 2) свидетельств веры древней Церкви; 3) логических рассуждений и 4) свидетельств от противного, где это уместно. Все эти четыре пункта я хочу прокомментировать.
Прежде всего, хочу сказать, что такую схему я не изобретал искусственно – она сама собой явилась в моей душе, как не требующая доказательств аксиома. Когда я был в поиске истины и желал разобраться в вопросах веры, то, естественно, мне нужны были принципы, по которым я мог бы определять, что соответствует истине, а что нет. Другими словами, мне нужен был авторитетный источник веры, по которому я мог бы сверять различные богословские мнения. И, конечно же, для меня, как для протестанта, такой незыблемый авторитет всегда существовал – Библия (по крайней мере, 66 книг, истинность которых признает весь христианский мир). Священное Писание, безусловно, для меня была (и есть) первым критерием истинности любого учения. Никакое богословское мнение я ни в коем случае не собирался принимать, если оно не основывалось на Библии или противоречило её букве или духу. Впрочем, данную позицию мне не нужно доказывать, ведь она заложена как краеугольный камень в сознании каждого протестанта.
Но если это так, то почему бы на этом нам не остановиться? Для чего нам нужны ещё какие-то другие авторитеты, кроме Библии? Подробному ответу на этот вопрос (т.е. о необходимости Предания) я посвящаю 19-ю главу книги. Здесь же пока кратко скажу, что по мере изучения богословия, особенно во время учёбы в ДХУ, меня всё больше беспокоила  субъективность, в которую можно легко впасть (или, лучше сказать, практически невозможно не впасть) при исследовании Библии. В этой мысли настойчиво убеждает факт существования множества различных христианских конфессий, которые учат по-разному, но основывают свои учения на Священном Писании. Православные, католики, «Свидетели Иеговы» и протестанты во всех своих многочисленных разветвлениях основывают свои учения на Библии, но при этом учения их существенно, а во многих вопросах просто до крайности, противоречат друг другу: так как же разобраться и как быть уверенным в том, чему на самом деле учит Библия? Быть может, если бы я не проучился три года в ДХУ и не выслушал бы на лекциях (и не прочёл бы в книгах) множества различных богословских мнений, противоречащих друг другу, но в то же время «прекрасно» согласующихся со Священным Писанием (а при ознакомлении с каждым таким мнением создается именно такое впечатление), то я меньше был бы озадачен проблемой субъективности в исследовании Библии. И тем протестантам, которые не имеют богословского образования или которые мало общаются с представителями других деноминаций, а слушают только проповеди своего пастора, реальность и серьезнейшую значимость этой проблемы порой трудно оценить. Когда баптисты произносят свою излюбленную фразу: «Библия ясно учит (тому или иному)», то многие даже не подозревают, насколько то, что видится им как ясное учение Библии, для других вовсе не кажется ясным; наоборот, им кажется, что Библия ясно учит совершенно противоположному. И главное, что у последних есть не менее, как кажется, веские аргументы так думать, чем у баптистов…
Но, говоря кратко, хорошо осознавая указанную трудность в выяснении Истины на основании только Библии, я пытался найти ещё какой-нибудь вспомогательный авторитетный источник веры, которому можно было бы доверять; такой источник, о котором не спорят, которому, как и 66-ти каноническим книгам Библии, также доверяют все христианские деноминации, и который мог бы мне помочь в поисках Истины. Существует ли вообще такой источник? Оказывается, существует, и я его для себя выявил. Этот источник – вера и жизнь Церкви первые IV века! Именно здесь мы обнаруживаем еще одну точку единства во всем христианском мире!
Высказанное положение крайне важно, потому хочу сказать о нём подробнее. Вспомним, как видят историю Церкви православные, католики и протестанты? Православная Церковь полагает, что от Христа и до наших дней она является истинной Церковью. В 1054 году католики отделились от Неё (окончательно) и перестали быть Церковью. Протестанты, отделившись от католиков, тем более не являются Церковью.
Католики, конечно же, считают себя истинной Церковью и думают, что это православные, а не они впали в раскол, и с 1054 года перестали быть Церковью, а в 1517 году то же самое случилось с протестантами.
Протестанты же, как правило, думают, что Церковь была истинной до IV века, пока Она была в гонениях. Баптистский пастор П. Рогозин, например, в своей книге «Откуда все это появилось?» признает даже, что «вплоть до пятого века церковь христианская была еще сильна верой и истиной»10. Но после Константина, по общему мнению протестантов, когда Церкви была дана свобода, она постепенно стала впадать в грехи и ереси, пока совсем не отступила от Бога и духовно не умерла. И только в XVI веке Церковь вновь возродилась в лице реформаторов-протестантов11. Василий Трубчик, например, доказывая истинность баптизма, апеллирует к древности, говоря: «Сегодня многие люди удивляются, почему Евангельские христиане-баптисты не придерживаются многих обрядов и постановлений, существующих в православной церкви. Короткий ответ можно сформулировать словами Христа: «Сначала не было так!"»12. То есть, В. Трубчик, как и всякий протестант, убеждён, что его вера отражает веру древних христиан, ту веру, которая была в Церкви «сначала». Ещё один протестант, пишущий против Православия, уже одним названием своей книги «Возвращаясь к истокам христианского вероучения» заявляет, что он намерен проповедовать не что иное, как учение древней Церкви. Автор в частности пишет, что в своё время он повстречал женщину, которая «пояснила, что православная церковь, к сожалению, отошла от учения первоапостольской церкви. А та, первая церковь была научена Самим Иисусом Христом и сошедшим впоследствии на апостолов Духом Святым»13. Именно так воспринимает свою веру протестант – как веру, тождественную вере древней, гонимой Церкви. И только так думал лично я о баптизме, и без этого убеждения я никогда не мог бы считать себя находящимся в истине. (На приведенные цитаты баптистов я хочу обратить особое внимание моего читателя, потому как на протяжении всей моей книги я множество раз цитатами из древних писателей Церкви буду показывать, как протестанты обманывают себя и других, думая и утверждая, что они вернулись к вере первых христиан! На самом деле, именно документы древней Церкви необычайно ярко обличают протестантизм в отступлении от этой веры.)
Таким образом, не желая предубежденно, «без суда и следствия», отвергать ничью позицию, а ища только точку единства, я увидел, что три главные христианские конфессии, то есть все, кто именует себя христианами, фактически сходятся в том, что до IV века Церковь была истинной! Таким образом я решил, что для выяснения истины как ко второстепенному авторитетному источнику (после Священного Писания) можно и нужно обращаться к свидетельствам веры древней Церкви, которая, по мнению подавляющего большинства христиан различных вероисповеданий, точно стояла в истине.
Да и не только факт всеобщего признания этого периода Церкви истинным, но и сама логика вещей подсказывает, что свидетельства веры древних христианских писателей, особенно тех, которые слышали самих Апостолов или их ближайших учеников, обладают наибольшим авторитетом, как справедливо замечает один православный богослов: «…с научной точки зрения истинный смысл известного места Священного Писания лучше всего доказывается согласным пониманием его представителями Древней учащей Церкви, ближайшей по времени к апостольскому веку»14. Действительно, почему я должен изучать работы европейских реформаторов и их последователей XVI и позднейших веков и верить их доводам, а труды древних христианских писателей, гораздо ближе по времени отстоящих от Христа и Апостолов, оставлять в стороне? Другими словами: почему протестанты подробно изучают период реформации, а периодом формации обычно не интересуются – ведь очевидно, что по самой сути он намного важнее15! Для нас должно быть приоритетнее и авторитетнее то, во что верили и что утверждали христиане первых веков, особенно самые древние16, а не во что верили реформаторы. Да и сама идея реформации не только не противоречит такому подходу, но, напротив – на него указывает, ибо «реформация» значит «восстановление» – то есть, восстановление веры древней Церкви. Поэтому, исследуя вопросы Веры и желая познать Истину, я поставил себе целью после изучения каждого спорного вопроса по Священному Писанию выяснить, как веровала в этом отношении Церковь первых четырех столетий, особенно первенствующая. Труды церковных писателей IV века я решил включить в свое исследование исходя из простого понимания того, что даже если разделять протестантское убеждение в том, что после получения свободы в 313 г. Церковь отступила от истины и ввела множество ложных догматов, то такое отступление никак не могло произойти вдруг, так что в 312 г. Церковь еще пламенеет духом и умирает за Христа, а в 313 г. находится уже в страшном отступлении, язычестве, идолопоклонстве и т.д. Я изначала понимал и верил, что никакого серьезного отступления в Церкви произойти не могло хотя бы до тех пор, пока было живы те люди, которые в гонениях веровали во Христа и умирали за Него. По крайней мере, когда я, ещё будучи протестантом, читал сочинения церковного учителя и писателя IV в. Иоанна Златоуста, то я всей душой понимал и чувствовал, что это пишет человек в Духе Божием, который живет и дышит пламенной верой и любовью к Богу17.
И протестанты в основном так и мыслят по этому вопросу, признавая, что церковные писатели и учители IV в. еще стояли в истине. Уже был упомянут П. Рогозин, признающий, что «вплоть до пятого века церковь христианская была еще сильна верой и истиной».  Если из этой фразы можно понять, что, по мнению П. Рогозина, Церковь стояла в истине весь IV век до начала V, то учебник сравнительного богословия, изданный СЕХБ, этот период стояния Церкви в истине распространяет и на V век, говоря о периоде до второй половины пятого века как о «наиболее важном в богословском отношении» и о «блестящем полете богословской мысли… до Халкидонского собора» (т.е. до 451 г.), а начавшийся «некоторый упадок» датирует второй половиной пятого века. Подобную мысль высказывает также известный протестантский богослов Алистер Мак-Грат говоря, что «поздний патристический период (с ок. 310 до 451 гг.) можно считать одной из высших точек18 в истории христианского богословия»19. Также и С.В. Санников в своей истории христианства пишет: «Период воцарившейся церкви («313–600 годы») стал временем небывалого развития богословской мысли, одной из самых блестящих страниц в истории богословия»20. Тем не менее, к V веку (не говоря о веках последующих) у протестантов уже нет такого доверия21, как к первым четырем, то по этой причине, чтобы не основываться на зыбком для меня основании, V век в своем исследовании я уже почти не брал во внимание, тем более последующие века. И в настоящей книге эта особенность отражена: после свидетельств Библии по каждой теме, где это уместно, приводятся свидетельства веры христианских отцов и учителей первых четырех веков22.
И здесь, еще раз забегая наперед, хочу поведать о своем огромном в свое время удивлении. Подходя к исследованию ранней христианской литературы, я полагал, что вся она непременно будет свидетельствовать в пользу протестантизма; что в ней не может обнаружиться никаких подтверждений современной православной (и, в чем я был полностью уверен, совершенно несуразной и еретической) практики иконопочитания, детокрещения, молитв святым и за усопших, крестного знамения, почитания мощей и всего подобного. И как сильно я поражался, когда по мере прочтения творений ранних учителей Церкви я по всем вопросам обнаруживал ясное и единогласное подтверждение православной, а не протестантской позиции!
Мне ясно запомнился один момент такого исследования. Изучив уже немало спорных вопросов и увидев, что древние свидетельства всегда говорят в пользу Православия, я приступил к изучению вопроса о Таинстве Причастия (о хлебопреломлении). Я узнал, что православные веруют в то, что хлеб и вино, которыми причащаются верующие, во время Богослужения становятся действительными Телом и Кровью Христа (разбор данного вопроса см. в гл. 15). Для меня, как и для всякого протестанта, такое мнение казалось большой нелепостью. Я подумал: «ну неужели и это учение содержала Церковь из начала?» И в этот момент я как-то интуитивно, имея уже некоторый опыт в этом деле, со страхом23 осознал, что непременно обнаружу и в этом вопросе подтверждение Православия. И, уже не удивляясь, я действительно без труда нашел у ранних церковных писателей множество ясных и единогласных подтверждений именно православной позиции. Становилось очевидным, что Православие ничего в догматике не искажало и не придумывало нового, а только сохраняло и сохраняет доныне древнюю веру Церкви. Протестантское же «возвращение к вере древней Церкви» есть чистейшая иллюзия и страшная, пагубная ложь
Теперь о третьем пункте – о логических размышлениях и доказательствах. Ап. Иоанн называет Христа Словом (по греч. Логосом, что значит: слово, смысл, разум), откуда и происходит наше понятие о логике. Весь мир сотворен Божьим Логосом очень разумно, и во всем творении мы видим эту великую Божью премудрость: «все соделал Ты премудро» (Пс. 103:24). Именно эту истинную Божественную мудрость я имею в виду, говоря о логике, а не ту мудрость века сего, которую осуждает ап. Павел (см., напр., 1Кор. 1:20; 3:19). То есть в Боге и в истинной христианской вере всё в высшей степени логично (то есть имеет глубокий смысл и согласованность24 с другими догматами), и наша душа, будучи сотворена по образу Божию, желает во всем, тем более в вере, находить этот логос25. Поэтому, убедившись в том, что тот или иной православный догмат действительно является учением Библии и древней Церкви, я всегда старался не только принять его (под давлением авторитета Библии и Церкви), но и своей душой понять его смысл – увидеть и признать его внутреннюю правду, согласованность с другими догматами и необходимость для христианской жизни и благочестия. С противоположной же стороны, осознав, что тот или иной протестантский догмат противоречит Библии и учению древней Церкви, я желал не только его отвергнуть, но и понять, почему он ложный, неразумный и душевредный, и какие содержит в себе противоречия с другими догматами (а ложь априори всегда будет не в согласии с истиной). Вот эту разумность православного учения, а также необоснованность, лживость и противоречивость протестантских суждений, в чем я полностью убедился, я и постарался показать там, где это было возможно и уместно.
К этому нужно добавить то, что у бесов также есть свои логосы, иначе они не могли бы ни существовать, ни успешно действовать. Поэтому у каждой лжерелигии и секты есть своя логика и своя «правдочка». То есть, если послушать любого сектанта, то в его рассуждениях всегда можно видеть некий смысл и логику. Но логика сектанта всегда больше или меньше повреждена, и может казаться разумной, только если рассматривать её вне контекста всего богословия, если смотреть только на то, на что хочет обращать внимание этот больной логос, и закрывать глаза на то, что он видеть не хочет. Но если рассмотреть сектантские воззрения в свете целого – всего учения Библии и других богооткровенных истин – то становится очевидным их полная логическая несостоятельность, непоследовательность, противоречивость и неправда.
Остается теперь сказать о свидетельствах от противного. Дьявол, как существо сотворённое, далеко отстоит от Создателя и Противника своего в творческих способностях. Кроме того, он одержим страстью ругаться и святотатствовать над всем, что делает Бог. Поэтому, чаще всего он не создает ничего своего, а лишь подражает Богу и делает то же самое, что и Бог, но только всё – в извращенном виде, чтобы была возможность и подражать Божьим делам, и глумиться над ними! К примеру: Бог есть Троица – и сатана создает свою лжетроицу: он сам, антихрист и лжепророк (см. Откр. 16:13); у Бога есть Церковь – и дьявол создал себе свои сатанинские и другие лжецеркви и лжерелигии; у Церкви есть Библия – и у врага есть своя «Сатанинская  Библия» и т.д. Из-за этого очень ярко выраженного качества сатаны, его называют в богословии обезьяной Бога26, по той ассоциации, что обезьяна часто кривляет человека и подражает его манерам. Данная мысль – одна из важнейших в демонологии (а также – в антихристологии, так как антихрист ведёт себя точно так же, как и отец его диавол). Потому, если хорошо понять и усвоить сию особенность в поведении врага Христова и Его Церкви, то при наличии духовного чутья и способности анализировать дела дьявола (ведь нам должны быть «не безызвестны его умыслы» – 2Кор. 2:12), мы сможем выявлять ту истину, которую он извращает. То есть, если мы видим, что дьявол (через своих слуг) очень глумится над чем-либо, то это неспроста: значит, здесь есть что-то такое, что очень ему противно, а значит – истинно и свято! Таким образом, имея дар духовного рассуждения, через анализ действий дьявола, можно познавать истину и утверждаться в ней. Ведь написано, что любящим Бога всё (в том числе и козни дьявольские) «содействует ко благу» (Рим. 8:28). Потому, для истинного христианина размышление над делами дьявола не оскверняет его («для чистых все чисто» – Тит. 1:1), а только созидает и укрепляет в вере. Вот такие размышления над делами дьявола с выявлением той истины, которую он искажает, я и называю свидетельствами от противного. Лично для меня, в моем поиске истины, такие свидетельства часто имели большой вес и «добивали» остатки моих сомнений в истинности Православия, когда я понимал, что дьявол неистово искажает и противится Православной Церкви, Её Таинствам и духовным реалиям, а не нам, протестантам, и в этом жесточайшем противостоянии Бога и Церкви с дьяволом и его слугами протестанты остаются где-то в стороне. А если они и ведут какую-то духовную брань, то сражаются они явно не на стороне Церкви, так как одни из первых Её поносят и противостоят Ей.
Четвёртая особенность моей книги, которую может заметить мой читатель, это достаточно строгая и резкая позиция в отношении протестантизма. Многим протестантам, и даже православным, кажется, что в таком подходе нет любви и милости, но это не так. Напротив, такая строгость есть требование самой же любви, желающей спасти человека и отвратить его от страшной пагубы, и в жизни существует множество примеров, когда любовь вынуждает действовать не сентиментально, а строго. Например, мы видим, что некий бездомный человек мирно спит на железнодорожном полотне. Как требует поступить в этом случае любовь? Настойчиво прервать его приятный сон или дать бедному уставшему человеку спокойно выспаться? Или если врач обнаружил у пациента рак, то каких действий требует любовь в данном случае? Огорчить его печальной новостью и прооперировать его, причинив ему боль, издержки и расстроив его планы, или не расстраивать человека дурными новостями?
Так вот, протестантизм это страшная, духовно смертельная болезнь, которая ввергает большинство заражённых ею в ад на веки вечные. Зная же это и желая протестантам добра, что хорошо сделать? Убаюкивать их гуманными, экуменическими, масонскими, лживыми речами о том, что, дескать, вы тоже часть Церкви, что ваши ереси не так уж и велики – главное, что вы верите во Христа как своего личного Спасителя, или сказать правду о том, насколько ужасно их положение, насколько страшны и богохульны их ереси, насколько святотатственны их самочинные богослужения и «таинства»? Конечно же, во втором подходе является истинная врачующая любовь, как раз таки отсутствующая в первом подходе, который только усыпляет протестантов и позволяет им спокойно приближаться к своей вечной погибели. Обо всём этом хорошо сказал преподобный Максим Исповедник († 662г.): «Я не желаю, чтобы еретики мучились, и не радуюсь их злу. Боже сохрани! – но сугубо радуюсь их обращению. Ибо что верным может быть милей, нежели видеть рассеянных чад Божиих, собранных воедино. Я не потерял рассудок, чтобы советовать ценить немилосердие выше человеколюбия. Напротив, я советую со вниманием и усердием творить добро всем людям и всем верным быть всем для нуждающихся. Но при этом я говорю: нельзя помогать еретикам в утверждении их безумных верований, здесь нужно быть резким и непримиримым. Ибо я не называю любовью, но человеконенавистничеством и отпадением от Божественной любви то, когда кто-либо утверждает еретиков в их заблуждении на их неминуемую погибель».
Да и почему Христос (Мф. 23 гл.; Лк. 11:44), Иоанн Креститель (Мф. 3:7), ап. Иуда в своём коротком послании, другие Апостолы (2Петр. 2 гл.), церковные правила, отцы Церкви так часто говорят весьма строго и сурово? Именно потому, что это требование святости и любви к Богу, ненавидящей и обличающей всякий грех и желающей спасения человеку.
Сегодня многие, примиренчески настроенные экуменисты в протестантской (а иногда и в православной) среде, склонны весьма умалять разногласия между Православием и протестантизмом, говоря, что они не велики и не касаются главных догматов, что в главном мы едины, что мы просто по-разному чувствуем Христа и по-разному объясняем свою (одну, по сути) веру27. На самом же деле, такое мнение может создаваться либо у совершенно не посвящённых в дух своей веры людей, либо у духовных слепцов (как говорит пословица «ночью все кошки серые»), либо у обольщённых духом новой мировой религии универсализма и экуменизма. Если же православный человек будет ревностно посвящаться в свою веру и дух, а баптист – в свою, то встречаясь, они будут ощущать величайшее духовное противостояние, осознавая, что они духовные враги и никакого примирения между ними быть не может. И это только потому, что они на самом деле являются духовными врагами: они не просто по-разному объясняют свою веру, но веруют совершенно иначе, а главное – они приняли совершенно разных духов, а «дух духу противится». Д.М. Ферберн в данном случае совершенно справедливо говорит: «…учась у Православия, я постоянно замечаю, что православное видение христианской жизни почти коренным образом отличается от видения евангельских христиан»28. И это правда. И не нужно умалять и примирять то, что по самой сути никогда не может быть примирено, как свет со тьмой и истина с ложью. Одним словом, для духовно зрячего человека онтологическая и принципиальная враждебность протестантизма Православию так же очевидна, как и все остальные духовные реалии, такие как, например, существование Царства Божия, Ангелов и демонов.
Но, с другой стороны, у православных есть и много общего с протестантами, ибо они, будучи людьми, сотворены по образу Божию, и без этой общности в принципе не могло бы быть никого разговора, полемики и дискуссии с неверующими, иноверцами и сектантами; не могло быть и никакого обращения их в Православие. Об этом хорошо сказал святитель Иоанн Златоуст в своем слове о богохульниках: «И не говори мне таких бессердечных слов: что мне заботиться? У меня нет с ним ничего общего. У нас нет ничего общего только с дьяволом, со всеми же людьми мы имеем много общего. Они имеют одну и ту же с нами природу, населяют одну и ту же землю, питаются одной и той же пищей, имеют одного и того же Владыку, получили одни и те же законы, призываются к тому же самому добру, как и мы. Не будем поэтому говорить, что у нас с ними нет ничего общего, потому что это голос сатанинский, дьявольское бесчеловечие. Не станем же говорить этого, а покажем подобающую братьям заботливость... Не безрассудно ли в самом деле, что если мы увидим драку на площади, то бежим и мирим дерущихся; да, что говорю я – драку? Если увидим, что упал осел, то все спешим протянуть руку и поставить его на ноги; а о гибнущих братьях не заботимся? (...) Подойди же и подними его и словом и делом, и кротостью и силой; пусть разнообразно будет лекарство. И если мы устроим так свои дела, будем искать спасения и ближних, то вскоре станем желанными и любимыми и для самих тех, кто получает исправление».
Таким образом, в своей книге я исхожу, с одной стороны, из того убеждения, что протестанты это самозваное, еретическое, сектантское общество, водимое нечистыми духами и не имеющее никакой причастности к Церкви Христа, а с другой – что они, как сотворенные по образу Божию и имеющие в душе Божий порядок и логос, хотя и повреждённый, могут, если от души пожелают, познать истину, обратиться к вере и сбросить с себя бесовскую прелесть, излечившись от смертельной заразы протестантизма.
Пятая особенность. Протестантизм, как известно, разделен на многие конфессии, часто не согласующиеся между собой в духе и учении и обличающие друг друга. Это создаёт определённую трудность в обсуждении его верований, потому как по многим вопросам трудно сказать: «протестанты так считают», поскольку часто найдётся такая конфессия, которая учит иначе. Но всё же, в протестантизме есть много таких положений веры, которые разделяют все или почти все протестанты и которые являются как бы стержнем протестантизма; потому в своей книге я стараюсь преимущественно говорить об общих, а не частных верованиях протестантизма. При этом я более всего ориентируюсь на баптизм, потому что 1) это одна из самых больших (и в то же самое время умеренных и, можно сказать, классических) ветвей протестантизма; 2) на постсоветском пространстве православные больше всего имеют дело именно с этой протестантской конфессией; наконец, 3) я родился и вырос в баптизме и изнутри знаю его веру и образ мышления, и потому говорить о нём мне проще всего.
Здесь уместно указать причины, по которым протестантские конфессии различаются между собой. Кроме причины главнейшей – отсутствие в протестантизме церковного Духа Соборности и заявленного реформаторами права каждому толковать Библию по-своему (об этом будет подробно сказано в гл. 19), протестанты отличаются между собой ещё и потому, чтобы успешнее защищаться от обличений Церкви и надёжнее пребывать в протестантском плену. Эту тактику придумал, конечно же, создатель протестантизма диавол, и вот в чём она заключается. Враг знает, что протестантизм проповедует много ересей и лжи, которую (что он тоже знает) Церковь, и само Священное Писание, будут обличать. Потому дьявол создал такие направления протестантизма, обычно это небольшие конфессии, которые в некоторых вопросах не следуют общей еретической линии протестантизма и понимают их правильно (или почти правильно), как Церковь. Это допущено врагом для того, чтобы, когда Церковь будет обличать протестантов в ереси, они могли бы сослаться на эти конфессии и сказать, что вот мы не совсем забыли эту истину и в нашей среде также есть такие, которые веруют так, как вы говорите.
Приведу конкретные примеры. Когда Церковь обличает протестантов в отрицании детокрещения, приводя множество доводов из Библии и творений ранних святых в его пользу (см. гл. 13, раздел II), то протестанты как крайний аргумент всегда могут привести тот факт, что у них есть такие, например – лютеране, которые признают детокрещение.  Когда Церковь говорит, что вот ап. Иаков прямо заповедует призывать больным пресвитеров церкви и мазать больных маслом (см. гл. 17), то хотя большинство протестантов не совершают елеопомазания, то здесь могут выступить как раз те немногие, которые его признают, пафосно опровергнув «клевету» Церкви, а заодно и прославив свою секточку, поругав своих конкурентов – другие протестантские конфессии29. Когда Церковь обличает протестантов в том, что они не практикуют исповедь (см. гл. 16), то и здесь всегда найдутся какие-нибудь мелкие секты пятидесятнического толка, которые заявят, что это вот другие уклонились от истины, а у нас есть исповедь. Когда Церковь обличает протестантов в непочтении креста, что они считают его мерзким и отвратительным орудием убийства, которым нужно гнушаться (этот вопрос подробно будет рассмотрен в гл. 2), то всегда найдутся такие, которые скажут, что нет, мы почитаем крест и устанавливаем его на наших домах молитвы. Когда Церковь обличает протестантов в том, что они верят в символизм, а не в реальность Причастия (см. гл. 15), то опять же нам могут вспомнить лютеран, которые веруют в реальность присутствия Христа в евхаристическом хлебе и вине. Кроме того, я лично говорил с одним харизматическом лидером, который утверждал, что они буквально и просто веруют словам Христа о том, что «сие есть Тело Мое» (Мф. 26:26), не вводя ни баптистского понятия о символе, ни православного о пресуществлении. Или когда Церковь указывает на полное искажение протестантов в учении о крещении, получении Духа Святого и последовательности совершения спасения человека (протестанты исказили библейскую последовательность: 1) вера и покаяние; 2) крещение, которое прощает грехи, возрождает и спасает; 3) получение Духа Святого на: 1) вера и покаяние, которое прощает грехи, возрождает и спасает; 2) получение Духа Святого; 3) крещение, как символ уже совершившегося – об этом будет подробно будет сказано в гл. 13–14), то протестанты могут указать на «Церковь Христову», которая учит об этих вопросах в общем так, как Православие, и т.д30. И делается это дьяволом не только для отражения обличений Церкви, но и, как было сказано, по практическим соображениям – для удержания протестантов в их среде. То есть если какой-то баптист осознает, что в его церкви вопреки заповеди Апостола Иакова не совершается елеопомазание, то тут, чтобы он вдруг не обратил свои взоры к истинной Церкви, дьявол скажет ему: «да, это так, поэтому тебе нужно идти к отделённым баптистам, у которых есть елеопомазание». Или если какой-нибудь баптист поймёт, что учение его церкви о том, что веком Апостолов чудеса закончились – неправда, то чтобы он вдруг не пошёл в Православие, которое признаёт чудеса, дьявол обратит его взоры на харизматов, которые ставят большой акцент на исцеления и чудеса, и т.д.
Одним словом, за тысячи лет дьявол невероятно отточил свои навыки обольщения, и иногда встаёт вопрос, а есть ли вообще у бедного человека, пойманного диаволом в протестантскую лесть, хоть какой-нибудь шанс для её осознания и преодоления31? Ведь, кроме всего прочего, эта лесть так сладка и упоительна. Но отвечая на подобный вопрос «Иисус… сказал… человекам это невозможно, Богу же всё возможно» (Мф. 19:26). Если человек действительно возжелает спасения своей душе, то он реально может победить диавола, испросив у Бога достаточно сил, мудрости и благодати для распознания и вскрытия бесовской прелести протестантизма. К тому же, сама жизнь показывает, что, несмотря на всю силу этой прелести, многие протестанты обращаются в Православие (некоторые подтверждения тому можно прочесть в приложении III).
Посвящаю я свой труд, прежде всего, ищущим истину протестантам – моим бывшим единоверцам, тем из них, которым будет интересно узнать о причинах моего обращения в Православие. Прошу вас дочитать мою книгу до конца (а если это будет вам не под силу, особенно в виду немалого объёма книги, то советую прочесть хотя бы ключевые главы – 19, 21, 12–15). Я знаю, что духи обольщения будут придумывать множество поводов, чтобы удержать вас от чтения и не позволить вам впустить в душу столько правды, которую им потом будет очень трудно подавить ложью, а если ваша душа и совесть окажутся достаточно чисты, то и совершенно невозможно. В том, что протестанты действительно удерживаются какой-то сверхсилой от чтения моей книги (как и вообще православных книг), я много раз убеждался, когда узнавал, что по прошествии многих лет после первого издания книги даже мои родители, родные братья и сестры и многие самые близкие родственники и друзья не прочитали ни страницы из моей книги. Хотя, казалось бы, одно только простое любопытство, необычность моего обращения (которое было для них как гром среди ясного неба), а также желание разубедить меня в Православии и вернуть в свои ряды должны были бы непременно побудить их к прочтению и «разоблачению» книги. Но нет, дьяволу легче подавить в протестанте и любопытство и желание опровергнуть «заблуждение», чем потом ложью подавлять в душе протестанта столько ясных свидетельств об истине. Поэтому, если вы, мой протестантский читатель, действительно уверены в том, что стоите в истине, то вам нечего бояться, ведь проверки боится не истина, а ложь. Не уподобляйтесь «свидетелям Иеговы», которые из-за боязни разубедиться в своей лжи читают только свою литературу, а другие книги, особенно написанные против них, и в руки брать не желают. Свои книги вы читали и будете читать, но прочтите хотя бы одну православную. Ведь вы живете в стране, где большая часть её жителей, которых вы стремитесь обратить в свою веру, считает себя православными. Вы же о Православной Вере практически ничего не знаете. Так прочтите мою книгу хотя бы для того, чтобы в общих чертах узнать, во что (и на каком основании) действительно веруют православные и что они отвечают вам на ваши обвинения в их адрес.
Свою книгу я посвящаю также людям вне церковным (и малоцерковным православным), которые не связывают себя с какой-то христианской конфессией, но интересуются вопросами веры и духовной жизни – особенно тем, которые уже размышляют над перспективой присоединения к протестантам, поскольку успели подпасть под влияние их пропаганды и услышать от них много клеветы в адрес Православия, которая, из-за одностороннего взгляда и незнания православного учения, кажется им убедительной и отвращает их от Правой Веры, в которую многие из них были посвящены посредством таинств Крещения и Миропомазания. Если вы действительно ищите Истину, то справедливости ради, как праведный судья, выслушайте не только одну, но и другую сторону, как написано: «первый в тяжбе своей прав, но приходит соперник его и исследует его» (Притч. 18:18). Если послушать одних протестантов, то они многим покажутся правыми, но при внимательном рассмотрении их основных противоречащих Православию догматов и верований, вся их ложь и противоречивость с лёгкостью и очевидностью вскрывается. Поэтому, раз уж вы наслушались протестантских аргументов в свою пользу и против Православия, то тогда выслушайте и их соперников, а уж после того и принимайте окончательное решение – кому верить, а кому нет.
Кроме того, я уверен в Господе, что и моим право­славным братьям и сестрам, которые, благодарение Богу, вовсе не сомневаются в истинности Православия, эта книга принесет свою пользу. Во-первых, исторически всегда так было, что нападки на Православие со стороны еретиков и борьба с ними православных пастырей и апологетов только пробуждали в православных интерес к духовным вопросам и ревность по Богу, и еще больше укрепляли в их душах истинную Веру, помогая лучше её уточнить и осмыслить. Во-вторых, знание православных ответов на сектантские аргументы может оказаться полезным в дискуссиях с протестантами и для утверждения в Вере сомневающихся.
Теперь, с Божьей помощью, рассмотрим те догматы и явления духовной жизни, в которых нет согласия между православными и протестантами, и постараемся понять, в чем заключается истина.

* * *

1По объёму книга увеличена примерно в 8 раз.
2Хотя после трёхлетнего обучения в ДХУ (Донецкий Христианский Университет, протестантский вуз, основанный совместными усилиями американских и постсоветских протестантов) я и получил степень бакалавра богословия, но этого образования было очень мало для написания такой книги.
3Я вырос в особой субкультуре – консервативных баптистов, которые не поощряют чтение классической литературы и других книг, подчас даже протестантских, а рекомендуют читают одну Библию (наш пастор в связи с этим любил говорить о том, что, может, в книгах и есть крупицы зерна, как они могут быть в куче навоза, но зачем рыться в навозе, собирая эти зерна, если у нас есть свежий, вкусный хлеб – Слово Божие!), и которые отличаются, как известно, своим специфическим русским языком, далеко отстоящим от литературных норм. И эту особенность советского баптизма я вполне унаследовал, и мой как разговорный, так и письменный язык, до сих пор выдаёт моё происхождение.
4Интересно, что вскоре после этого мой близкий тогда друг и сокурсник по ДХУ Ярослав Тимонько сказал мне, как бы невзначай, что если я когда-либо напишу книгу, то там не будет такой «воды», как во многих книгах американских авторов. Помню, что я очень удивился его словам, и не столько тому, что он был обо мне такого хорошего мнения, как тому, что он вообще мог предположить, что я когда-либо стану писать книги.
5Хотя в самом начале, когда я решил записать все главные свидетельства и аргументы в пользу истинности Православия и лживости протестантизма, я и не думал, что моя работа станет книгой. Я записывал убедившие меня доводы с той целью, чтобы иметь возможность дать распечатку тем из моих бывших единоверцев, которые будут спрашивать о причинах моего обращения в Православие и о моей новой вере, – и так я в начале и делал. 
6С некоторыми из этих писем можно ознакомиться в приложении III.
7Вера моя за эти годы никак существенно не изменилась, но есть большая разница между сердечной верой и способностью выразить её в словах. Различие между первым и вторым хорошо понимал ещё древний христианский апологет Минуций Феликс, у которого мы находим такое замечание: «Когда Октавий кончил свою речь, мы с Цецилием несколько времени в молчаливом удивлении смотрели на него. Что касается собственно меня, то я был сильно изумлен искусством, с каким он изложил доказательства, примеры и свидетельства на истины, которые легче чувствовать, нежели высказывать, – отразил врагов теми же стрелами философов, которыми они сами вооружаются, и представил истину не только удобопонятною, но и благоприятною» (Октавий, гл. 39). Поэтому, суть и главная мысль моей книги осталась той же, но только все вопросы я постарался раскрыть с большей убедительностью и обстоятельностью.
8«Сравнительное богословие» считается одним из сложнейших разделов в богословских науках.
9О решающем значении этого человека в моём возвращении в Церковь будет сказано в приложении II.
10П.И. Рогозин. Откуда всё это появилось? Глава «Небесное и земное».
11Взгляд «свидетелей Иеговы» на историю Церкви ещё более радикален. Они считают, что христиане отступили от истины сразу после смерти ап. Иоанна, на рубеже I и II веков, а возродилась истинная вера только в 70-х годах XIX столетия, с началом деятельности Ч. Рассела. Также считают и мормоны: из-за того, что Апостолы, по их мнению, не установили в Церкви священства, с их смертью Она перестала существовать и вновь возродилась в 20-х годах XIX века через Джозефа Смита. Но подобный взгляд на историю Церкви, и такое отвержение даже древних гонимых христиан II и III века, протестантизму по большому счёту не свойственно. По крайней мере, я никогда по самой сути не принимал такого взгляда: во-первых, потому, что книги ранних отцов Церкви ярко свидетельствуют о твёрдой и незамутнённой вере их авторов; во-вторых, принятие такой мысли просто кощунственно, ибо это значит, что Христос и Апостолы потерпели явное поражение. То есть, Апостолы в такой великой силе Духа стольких людей приобрели для Христа; стольких учеников наставили, но все они без исключения предали Христа, Истину, и заповеди Апостолов. Такого быть не могло, и я всегда ясно в это верил.
12Вера и Традиция. Глава 1 «Священные Писания или предания?»
13Глава «Мой поиск Бога. Пугающие религиозные секты».
14В. Экземплярский. Библейское и святоотеческое учение о сущности священства. Киев: Пролог, 2007, с. 14.
15Мысль о важности изучения именно периода формации, а не реформации, я впервые услышал от моего сокурсника по ДХУ (Андрея Кравцева), которого я очень уважал и который был, на мой взгляд, искренно верующим и самым одаренным из нашего потока, ставшего впоследствии преподавателем богословия. (Когда в моей душе одна за одной рушились все протестантские позиции, то Андрей был моей последней опорой в деле защиты протестантизма. Именно к нему я поехал задать волнующие меня вопросы, надеясь, что может быть он, более умный и одарённый, чем я, сможет мне на них ответить, но удовлетворительных ответов я от него не получил. И это не потому, что у него не хватило эрудиции и образования. Просто душе, искренне ищущей Истину и отчасти уже начавшей чувствовать Её неземной логос, честных и праведных ответов протестантизм дать никаким образом не может.)
16О самых древних христианах и так называемых мужах Апостольских важно заметить, что они, в сравнении с верующими следующих поколений, имели два бесспорных преимущества, о которых архиепископ Филарет Гумилевский в своём фундаментальном труде «Историческое учение об Отцах Церкви» (М., 1996. С. 1–2) пишет так: «Мужи Апостольские пользовались такими пособиями просвещения, каких после них нельзя уже было иметь. а) Они были очевидцами деяний Апостольских, отпечатлевавших на себе дух Христов; они были постоянными слушателями живых наставлений Апостольских, – и эти наставления были чистым источником, из которого заимствовали для себя и других духовное просвещение мужи Апостольские… б) (…) Мужи Апостольские жили тогда, как дух благодати могущественно покорял упорство людей особенным обилием знамений и чудес, а для успеха их наставлений они сами иногда облекались силою знамений».
17Такого же примерно мнения об Иоанне Златоусте, кстати, держатся очень многие протестанты, в частности – мой отец, баптистский пастор, который сам мне о том свидетельствовал и говорил, что иногда использует работы Златоуста в своих проповедях. (Протестантское мнение об Иоанне Златоусте см. также в гл. 1, абз. 90.)
18Православные, кстати, так же высоко оценивают труды св. отцов IV века, называя его золотым. Так, архиеп. Филарет Гумилевский пишет: «…четвёртый век (312–420 гг.) резко отличается от всех последующих: это век величайших светил церкви. Государство дало тогда свободу церкви и высокое просвещение открылось как следствие борьбы язычества с христианством; пятый и шестой века были уже учениками и подражателями золотого века просвещения христианского» (Историческое учение об Отцах Церкви. С. XVII).
19Алистер Мак-Грат. Введение в христианское богословие. Одесская Богословская Семинария, 1998, с. 19.
20Двадцать веков христианства. Одесса-СПб, 2002, т. I, с. 214.
21По крайней мере я, в начале своего исследования, будучи еще протестантом, не питал особого доверия к Церкви V века, разве что к блаженному Августину, жившему на рубеже IV и V веков, труды которого особенно любили реформаторы, и которого, пожалуй, протестанты больше всего признают из Отцов Церкви. Алистер Мак-Грат, например, пишет об Августине так: «Обращаясь к рассмотрению личности Аврелия Августина… мы сталкиваемся, вероятно, с одним из величайших и влиятельнейших умов всей христианской истории. Привлечённый к христианской вере проповедью епископа Амвросия Медиоланского, Августин пережил драматический опыт обращения…» (там же, с. 23). Прочтя «Исповедь» блаж. Августина я был так потрясён глубиной, искренностью и величием этой книги, что у меня не осталось ни малейшего сомнения в том, что он был истинным, возрождённым (как любят говорить протестанты) христианином. В этом сможет, я уверен, убедиться любой, – кроме, разве что, совершенно мёртвого к восприятию Божьей благодати, – кто прочтёт хотя бы несколько страниц его «Исповеди». Поэтому, цитаты из творений блаж. Августина я иногда привожу в своей книге.
22Свидетельств веры первых трёх веков Церкви в моей книге по некоторым темам приведено меньше, чем свидетельств IV века, и некоторым легкомысленным протестантам дьявол может на этой почве внушить такую мысль: «у отцов Церкви первых трёх веков было меньше отступления от истинной веры, чем у отцов IV века, потому и цитат в пользу православных отступлений у ранних писателей находится меньше». На самом же деле, причина меньшего количества цитат из древнейших церковных писателей заключается главным образом в том, что богословских сочинений первых трёх веков (особенно первого и второго) мы имеем во множество раз меньше, чем работ IV и дальнейших веков. Веру же проповедуют и утверждают одну и ту же, как святые отцы первых веков, так и отцы IV века. Причины, по которым мы имеем от древнейшей Церкви так мало книг, правильно обозначает архиеп. Филарет Гумилевский: «Не много писаний и писателей известно ныне из века мужей Апостольских. Это от того, что пока живы были очевидцы Слова, они одни – сии немощные мира – покоряли мир учению Христову; а их ученикам оставалось слушать наставления их; при них наставления Апостольские были ещё живы в душах верующих, голос Апостолов ещё как бы звучал в слухе у всех; и преемники служения Апостольского, благоговейные перед Апостолами, не дерзали возвышать голоса своего для наставления церкви. Святой Игнатий Богоносец не хочет именоваться наставником Ефесян именно потому, что они удостоились слушать учение Апостола Павла, получили послание его. «Не так заповедаю вам, пишет он к ним, как бы я значил нечто. Хотя и в узах я за имя Иисуса Христа, но ещё не совершился в Нём. Теперь начинаю быть учеником и говорю с вами, как с обществом наставников моих». – Кроме того, люди и их страсти лишили позднее потомство многих сокровищ древности. Враги христиан старались истреблять христианские сочинения и по временам сжигали всё, что успевали находить в местах молитвенных собраний их. Время своею едкостью также помогало усилиям врагов. Так потерялись, напр. апологии Аристида, обличения Агриппы и Ариста» (Историческое учение об Отцах Церкви. С. 5).
23Со страхом потому, что такое подтверждение в очередной раз означало для меня то, что мне все-таки придется стать православным, раз уж я решил найти Истину и принять её, и значит – пойти на многие лишения и скорби.
24Протестантам стоит знать вывод, к которому пришёл американский профессор Д.М. Ферберн, в одно время преподававший у нас в ДХУ, при исследовании православного учения: «…евангельские христиане во многом могут согласиться со зрелым православным богословием, и даже многому у него научиться»; «Более того, нам необходимо понять, что зрелое Православие является не просто эклектической смесью христианских и языческих элементов, как иногда считают евангельские христиане …будучи далеко не противоречивым смешением соперничающих элементов, православное богословие в своей зрелой форме удивительным образом и в высшей степени последовательно. Оно начинается с взгляда на сотворение, при котором перед Адамом и Евой была поставлена задача достигать соединения с Богом, задача, в выполнении которой они потерпели неудачу. От этой отправной точки и в соотношении с идеей «обожения» Православие детально разработало свое учение о спасении, Церкви, таинствах, и поклонении Богу. В результате, мы видим, что православное богословие в сущности своей является систематическим, внутренне гармоничным и логически последовательным» (Иными глазами. С. 235–236).
25Здесь важно заметить, что греховная повреждённость человека мешает ему, с одной стороны, видеть Божественный логос в истинном учении, а с другой – замечать ошибки, лесть и противоречия в учениях ложных, бесовских, ибо только чистые сердцем узрят Бога (ср. Мф. 5:8), т.е. познают Истину. Поэтому, только искреннее не лукавое и своекорыстное сердечное стремление познать Истину, настоящее жаждание и алкание правды (ср. Мф. 5:6) может открыть разум человека для познания Божественного логоса, а без этого и самые учёные богословы подчас не могут уразуметь элементарных истин.
26Так именуют дьявола не только в православном богословии. В ДХУ я неоднократно слышал это выражение и от наших преподавателей, а также встречал его в протестантских книгах.
27Как сказал мне один баптистский дьякон, что баптисты признают православных братьями, и что у них с нами разница только в вопросах свечей и икон (и, подумав, добавил, что ещё и в вопросе детокрещения).
28Иными глазами, с. 11.
29Что и делает Е. Пушков: «Мы можем только посочувствовать Сергею, что он вырос в зарегистрированной общине ВСЕХБ, где атеисты через «Положение о религиозных культах» вытравили многие живые евангельские установления. Во многих церквах осталась одна форма служения без духовного содержания. В церквах же МСЦ ЕХБ молитвы об исцелении с елеопомазанием – слава Богу! – совершаются». Не смущайся. Глава «О елеосвящении и браке».
30Хотя есть вопросы, такие как молитвы святым и Ангелам, молитвы за усопших, почитание мощей, где в протестантизме нельзя найти аналогии. 
31Одна матушка писала мне, что они с батюшкой были очень удивлены моему обращению, и вовсе не потому, что они считают, что убедиться в истинности Православия так трудно, но именно потому, что знают о невероятной протестантской твердолобости и убеждённости в своей правоте, и неспособности услышать и понять православное учение.

Требуется опытный backend-программист по совместительству