свящ. Сергий Кобзарь

Часть I. О протестантских обвинениях Православия – насколько они обоснованы?

Если православный человек спросит любого протестанта, например, баптиста: «почему Вы баптист, а не православный?» – что он ему ответит? Если спрошенный окажется уж очень либерально и экуменистически настроенным, то он может ответить мягко, что он именно в этой вере покаялся, получил возрождение, познал Христа, и раз именно сюда призвал его Дух Святой, то здесь он и остается, не считая правильным перебегать из одной деноминации в другую. При этом он, как правило, сошлется на 1Кор. 7:20, где сказано: «Каждый оставайся в том звании, в котором призван», и скорее всего добавит, что он вовсе не считает баптизм единственно правильной верой, и признает, что в других конфессиях также есть истинно верующие и что он вообще не считает важным, к какой деноминации принадлежать – лишь бы веровать во Христа, любить Его всем сердцем и исполнять Его заповеди32.

Но настолько либерально к Православию настроено лишь часть протестантов33. Обычный же консервативный баптист ответит, что он баптист потому, что именно баптизм проповедует чистое Евангелие, а православные отступили от истинной Веры и… – далее он перечислит целый список догматов и реалий Православия (как то: мощи, иконы, молитвы святым и за усопших, монашество, детокрещение и т.д.) которые, что для него совершенно очевидно, не согласуются с Библией, и потому являются причиной, по которой он не является и никак не может быть православным! Именно этот список «ложных догматов», которыми протестанты по заблуждению считают многие истинные и прекрасно согласующиеся с Библией и учением древней Церкви православные доктрины, служит для них огромным камнем преткновения к изучению и принятию Православия. Протестанты думают, что раз Православная Церковь отступила от Истины и впала в заблуждения, то значит, мы не должны (и, более того, это был бы великий грех!) к ней принадлежать, а имеем право и даже обязаны основать свою правильную церковь по Библии.

Но так ли это? Правда ли то, что многие православные догматы не согласуются с Библией и верой первых христиан, а протестанты восстановили истинную веру, утраченную Православием? Ответу на этот вопрос и посвящена моя книга, ибо никакой честный диалог между Православием и протестантизмом невозможен без разговора о вопросах нас разделяющих. Вопросы эти можно разделить на две части и условно назвать их оборонительными и наступательными, так как при разговоре на одни темы протестанты нападают на православные догматы, православные же больше защищают свою веру, а по другим темам больше «нападают» православные, изобличая заблуждения протестантизма. И хотя такое разделение есть, повторю, вполне условное, так как при обсуждении всякого вопроса присутствуют оба эти элемента, все же разделение это вполне реально. Конечно, протестантам более приятны и памятны именно те вопросы, при которых они выступают обвинителями, и они никогда не согласятся стать православными, если им аргументированно не ответят на их обвинения и не развеют их, ибо для них они очень серьёзны. Другими словами, протестантов не столько интересует то, в чём их обвиняют православные, сколько то, могут ли они православные дать ответ на их обвинения. Вот поэтому я начинаю свою книгу не с вопросов о Таинствах (особенно первых четырёх) и Церкви, которые по самой сути являются самыми важными вопросами и которые можно отнести, скорее, к вопросам наступательным (для Православия), а с вопросов оборонительных, которые наиболее актуальны для протестантов.

Итак, рассмотрим основные учения Православной Церкви, с которыми не согласны протестанты, и посмотрим 1) согласуются ли они со Священным Писанием; 2) так ли веровала древняя Церковь; 3) насколько протестантские возражения разумно обоснованы и непротиворечивы и 4) на чью правоту указывают свидетельства от противного.

Глава 1. О вещественных святынях

Православные имеют множество различных вещественных (материальных) святынь, к которым они относятся с благоговением и почитанием. Главными святынями Церкви являются, безусловно, Её храмы и то, что в них находится – Святые Дары, св. миро, жертвенники, антиминсы, богослужебные книги (прежде всего – Евангелие), кресты, иконы, хоругви, мощи святых, святая вода и пр.

Отношение же протестантов к святыням совершенно иное: они не только считают грехом и идолопоклонством почитание святынь, но и отрицают само понятие святыни34. Так, первыми баптистами на Украине, о чём они сами пишут в своей истории, «поклонение кресту и иконам рассматривалось как идолопоклонство»35. Также и Г. Вязовский в своей книге «Ветхая днями и крепкая ложью» высказывается о святынях вполне определённо: «Проблема наличия «святынь» в баптистских церквах (хор, кафедра, Библия) – это беда непросвещенных людей, оставшихся во многом в православии». Если же резюмировать ответы протестантов на вопрос о богословских причинах такого их отношения к святыням, то оно будет примерно таким: «Библия не учит почитанию святынь – о них говорится в Ветхом Завете, но к нам это не имеет отношения, так как Ветхий Завет был устранен Христом. Мы спасаемся по вере во Христа – зачем же нам весь этот ненужный груз каких-то святынь? Кроме того, Библия ясно учит поклоняться только Богу: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10), а не бездушной материи, которая есть «изделие рук человеческих, дерево и камень» (Ис. 37:19) и поклонение которой является идолопоклонством». И такое отношение как к рукотворным, так и к нерукотворным святыням (святые  места, мощи) характерно для всего исторического и современного протестантизма.

О кресте и иконах будет отдельно сказано в следующих двух главах. Здесь же поговорим о:

I. святынях как таковых и о возможности оказывать им почитание;

II. о возможности чудес посредством святынь;

III. о святых мощах;

IV. о святой воде;

V. о доказательствах от противного.

I. Суть православного понятия о святынях.

В основе православного почитания святынь лежит понимание того, что материя может освящаться (равно как и оскверняться). Иными словами, она может воспринимать на себя, сохранять и сообщать (то есть передавать, источать) благословение и освящающую благодать Божью.

Когда Бог сотворил землю, то вся она была, безусловно, свята, гармонична и благодатна. От общения с такой неповрежденной природой человек пребывал в радости, счастье и умиротворении. Другими словами – он черпал от неё данную ей Богом благодать, что говорит о способности материи быть её проводником. Когда же человек согрешил, то этим он духовно осквернил землю и навел на неё проклятие: «проклята земля за тебя» (Быт. 3:17). Земля, хотя и не совсем, но в значительной мере лишилась благодати Божией, потому она стала произрастать сорную траву: «терния и волчцы произрастит она тебе» (Быт. 3:18); появились болезни, смерть, землетрясения, наводнения, смертельно опасные звери и растения, и тому подобные беды. И каждый человек своими грехами продолжает осквернять и наводить проклятие на землю. Потому на ней все эти негативные явления все больше умножаются, и из Св. Писания мы знаем, что самые ужасные и ещё не виданные катаклизмы во всей природе будут происходить во времена антихриста (см., напр., Откр. 6 и 16 гл.), то есть тогда, когда человечество будет грешить самым страшным образом. Сам Бог предупреждал израильтян, говоря, что если они будут хранить Его заповеди, то они получат Его благословение: в частности – земля будет обильно плодоносить. И наоборот, если они будут грешить, то с ними будут случаться различные несчастья, в том числе и неблагоприятное отношение природы (см. Втор. 11:13–17).

Кроме того, известно, что на земле есть проклятые места. Например, многие люди, побывавшие в местах, где ранее были фашистские или советские концлагеря, свидетельствуют, что они там чувствовали себя ужасно, и что им хотелось скорее оттуда уйти. Почему это так? Потому, что на этих местах было совершено большое количество преступлений – насилия и убийств; на этих местах находилось множество крайне злых и нечестивых людей. Из-за такого количества греха на небольшом пространстве эти места прокляты, иначе – сильно осквернены. Изначально всей земле Богом данная благодать из таких мест вытеснена более, чем из других мест, на которых ничего подобного не происходило. Влияние бесов на душу человека в таких местах резко усилено. Вот потому ему тягостно и так жутко там находиться. И напротив, человека всегда притягивают нетронутые места земли, а также места святые, именно потому, что они больше источают благодати Божьей: первые – потому, что они меньше других осквернены человеческими грехами и более других мест сохраняют в себе первозданную благодать, а вторые – в силу особой их освященности.

Из этого следует ясный вывод, что духовное состояние человека прямым образом влияет на окружающую его материю, которая из-за его святой жизни освящается и благословляется, а из-за его грехов, соответственно, оскверняется и проклинается36. Бог именно такой создал материю – способной к восприятию, а затем и к источению как благодати, так и проклятия. Этодуховный закон. Если человек живет свято, то дух его освящается и исполняется благодати Божьей. От его духа освящается душа, от души – тело. Материальное наше тело (а не только душа) также может быть святым, как написано: «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока…» (1Фес. 5:23), а также: «тела ваши суть члены Христовы… тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа» (1Кор. 6:15,19). От тела святого человека освящается его одежда, земля, по которой он ходил, и другие материальные вещи, с которыми он соприкасался. И чем человек более свят и исполнен Духа Святого, тем больше освящается его тело, тем больше он освящает всё вокруг себя.

В силу действия обозначенного закона существует возможность получать благодать Божию, часто чудодейственную, посредством тех вещественных предметов, например одежды, с которыми соприкасался святой человек. Так, женщина, много лет страдавшая от тяжелой болезни, получила исцеление от прикосновения к краю одежды Иисуса (Мф. 9:20); Елисей остановил реку посредством милоти (плаща) святого пророка Илии (4Цар. 2:14); больные и бесноватые исцелялись посредством того, что на них «возлагали платки и опоясания с тела Павла» (Деян. 19:12). Этих случаев протестанты не замечают или не хотят замечать в св. Писании: по крайней мере, они не делают из них никаких выводов и никак не связывают эти библейские свидетельства с учением Церкви о святынях. Протестанты не понимают, что такие места Библии свидетельствуют о способности материи воспринимать на себя благодать Божью (то есть освящаться), и быть проводником этой благодати.

Когда Бог являлся людям, то места такого явления освящались и становились святыми. Когда Бог явился Моисею в несгорающем кусте, то Он сказал ему: «…сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3:2–5). Даже если не Сам Бог, а только Его Ангелы являлись людям, – места их явления также становились святыми. Когда Иисусу Навину явился «вождь воинства Господня», то есть Архангел Михаил, то приблизившемуся Иисусу он сказал: «сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято» (Нав. 5:13–15). Эти места освящались потому, что соприкасались со святыми стопами Бога или Его Ангелов, что еще раз говорит о реальности закона, по которому материя способна воспринимать на себя благодать Божью. Вот такая материя (земля, одежда и пр.), освятившаяся от соприкосновения с Богом, Ангелами или особо святыми людьми, и называется святыней.

Кроме того, всякая вещь, посвященная Богу, также является святыней. Известно, что в библейском языке «святой» значит «отделенный, избранный». Вещь, посвященная (отделенная) Богу становится святыней. Бог особым образом соприкасается с посвященной Ему вещью, благословляет и освящает её и имеет к ней особое отношение: таинственным образом Он связывает Себя со святыней и в ней пребывает Своей благодатью, так что вещь становится уже не обыкновенной, а особенной – то есть святыней. Израильский народ хорошо понимал всё это, и у него было много материальных святынь. Вот главные из них.

1) Вся земля израильская была святыней, ибо Сам Бог избрал и освятил её для Себя и Своего народа. Эта «земля, о которой Господь, Бог Твой, печется: очи Господа, Бога Твоего, непрестанно на ней, от начала года и до конца года» (Втор. 11:12). Земельные уделы всех колен израилевых были святыней Господней, а уделы священников – «святыней из святынь» (Иез. 48:12,14).

2) Скиния была святыней потому, что она была местом Богослужения и местом особого присутствия Божия. О ней Сам Бог сказал: «...устроят они мне святилище» (Исх. 25:8) – то есть материальное сооружение, которое не только само свято, но и предназначено освящать, то есть передавать свою святость. Главная же часть скинии – алтарь – назывался «святое святых».

3) Иерусалимский храм был такой же святыней. И они (скиния и храм), естественно, не только воспринимали на себя Божественную благодать и освящение, но и сообщали их людям и другим предметам, как свидетельствовал о том Сам Христос: «что больше: золото или храм, освящающий золото» (Мф. 23:17).

4) Скрижали завета были святынями потому, что на них были начертаны (на первых – Самим Богом, а на вторых – святым пророком Моисеем) заповеди Божии – Его святое слово.

5) Все храмовые и священнические принадлежности были святынями: «и помажь им (миром) скинию собрания и ковчег [скинии] откровения, и стол и все принадлежности его, и светильник и все принадлежности его, и жертвенник курения, и жертвенник всесожжения и все принадлежности его, и умывальник и подножие его; и освяти их, и будет святыня великая: всё, прикасающееся к ним, освятится» (Исх. 30:26–29). Ту истину, что материальный жертвенник не только сам свят, но и способен освящать к нему прикасающееся, подтвердил и Сам Христос: «что больше: дар или жертвенник, освящающий дар» (Мф. 23:19).

6) Все жертвоприношения были святыней: «посторонний не должен есть сего (мясо овна), ибо это святыня» (Исх. 29:33–34); «это (жертва повинности) великая святыня» (Лев. 7:1; ср. 6:25; 27:28); «это (кровь очистительной жертвы) святыня великая у Господа» (Исх. 30:10); «это (хлебное приношение) великая святыня из жертв Господних» (Лев. 2:3).

7) Ковчег Завета – особая, главная святыня Израиля, который находился в святейшем месте – во святая святых. В нем находились скрижали завета и жезл Аарона, и с ковчегом Бог связывал Себя особым образом. Ему как святыне евреи поклонялись. Так, Иисус Навин «...пал лицем своим на землю пред ковчегом Господним...» (Нав. 7:6).

Читая Ветхий Завет мы видим, что евреи вообще очень почтительно относились к своим святыням, и всякое такое почтение (как и непочтение) относилось к Самому Богу, что говорит о том, хочу повториться, что Бог вполне конкретно связывал Себя со святынями. И хотя многие из этих святынь были не чем иным, как «изделием рук человеческих», к ним относились не с отвращением, как к идолам, а с великим почтением, ибо в действительности они ничего общего с идолами не имели.

Это можно проиллюстрировать на примере золотого кольца. Его ценность лишь в материале, из которого оно сделано, и в работе мастера. Но если это кольцо одевает себе на палец царь, то это уже не простое кольцо. Оно связывается с самой личностью царя. Отношение к такому кольцу резко меняется, ибо если человек возьмёт обычное кольцо на базаре, бросит его на землю и сломает его ногами, то ему нужно будет возместить владельцу лишь его цену, а если попрать царское кольцо – это оскорбление самого царя, и вина такового возрастает многократно. Это относится и ко многим другим вещам царя. Если кто плюнет на изображение царя, то такое действие будет расценено как оскорбление самого царя, а не как простое хулиганство – плевки в общественном месте.

Чтобы убедиться в справедливости такой логики (хотя для разумного и не заражённого протестантскими мудрствованиями человека она и так предельно понятна), давайте проанализируем отношение Бога, израильтян и даже язычников к ковчегу завета – главной святыне Израиля.

В библейском повествовании мы читаем как Оза, не имея права прикасаться к ковчегу, был наказан Богом смертью за то, что взялся за него, притом, что он имел благое побуждение – не дать ковчегу опрокинуться (см. 2Цар. 6:6–8). И такое непочтительное отношение к святыне (к материальной вещи) было расценено Богом как непочтение к Нему Самому!

Филистимляне устра­шились прибытия ковчега на поле боя и сказали: «Бог тот пришел к ним в стан» (1Цар. 4:7). Неужели фили­стимляне не знали, что не ковчег является Богом евреев? Знали, но даже они понимали, что Бог тесно связан со своей главной святыней, как бы обитает в ней, и что с приходом святыни приходит и Сам Бог. И когда они захватили ковчег завета и поставили его в храме своего бога Дагона, то он дважды падал пред ним и разбивался (см. 1Цар. 5:2–5). Кроме того, жители тех мест, куда привозили ковчег, покрывались страшными наростами и даже умирали, а также страдали от резкого умножения мышей (см. 1Цар. 5:6,9–10; 6:5). То есть Бог наказывал филистимлян за захват ковчега так, как будто они оскорбили Его Самого.

Конечно, ковчег не был сам по себе Богом, и филистимляне назвали его так по своему языческому мышлению. Богодухновенные же библейские писатели, такие как святые пророки Моисей и Давид, выражались точнее: они не называли ковчег Богом, но, тем не менее, признавали самую тесную связь Бога с Его главной святыней. Так, в Чис. 10:35–36 мы читаем: «Когда поднимался ковчег в путь, Моисей говорил: «восстань, Господи, и рассыплются враги Твои…». А когда останавливался ковчег, он говорил: «возвратись, Господи, к тысячам и тьмам Израилевым"». То есть Моисей ясно понимал, что между ковчегом (вещественной святыней) и Самим Богом есть прямая связь, и когда движется ковчег, то с ним движется и Бог, а когда он останавливается, то и Бог останавливается. Также и в понимании псалмопевца Давида Иегова был похожим образом связан с ковчегом завета: «Стань, Господи, на место покоя Твоего, – Ты и ковчег могущества Твоего» (Пс. 131:8; 2Пар. 6:41). Давид убоялся внести в свой дом ковчег завета, понимая, что с ним придет в его жилище Сам Бог: «И устрашился Давид Бога в день тот, и сказал: как я внесу к себе ковчег Божий?» (1Пар. 13:12). Когда же его жена Мелхола упрекнула его за то, что он скакал и плясал перед ковчегом, Давид ответил: «пред Господом плясать буду» (2Цар. 6:16,20–21), тем самым ясно показывая, что в его понимании Бог и материальная святыня, в данном случае – ковчег, теснейшим образом взаимосвязаны, и в каком-то смысле даже отождествляются.

Все эти места показывают, что Бог духовным, мистическим образом связан со Своими святынями (как царь особенным образом связан со своей короной, троном, скипетром, дворцом или перстнем) и Сам своею благодатью пребывает в них. Потому пред ковчегом, как перед Самим Бо­гом, приносили всесожжения (3Цар. 3:15); кадили (Исх. 40:26–27); возжигали лампады (Исх. 37:17,23), поклонялись (Нав. 7:6). Одним словом, к ковчегу завета благочестивые евреи относились с благоговейным трепетом.

С подобным же почтением относились евреи и к храму, оказывая ему всякую честь, вплоть до поклонения, и вот тому библейские примеры: «...поклонюсь святому храму Твоему» (Пс. 5:8); «Поклонюсь пред святым храмом Твоим...» (Пс. 137:2); «Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его37» (Пс. 131:7); «...поклоняйтесь подножию Его38: свято оно» (Пс. 98:5).

Во всех этих случаях поклонение совершается не Богу непосредственно, но вещественной святыне, а точнее сказать – Богу посредством вещественной святыни! И разве были Давид и Иисус Навин идолопоклонниками оттого, что поклонялись храму и ковчегу? Разве не явля­ется поклонение Божьей святыне одним из способов поклонения Самому Богу? Ясно, что всякое почтение, оказываемое вещественной святыне, из которых большая часть по своей сути было не что иное, как «изделие рук человеческих», было почтением Самого Бога и весьма благочестивым делом, а никак не идолопоклонством. Таким же образом и православный христианин, оказывая почтение и поклоняясь храму, Евангелию или другой святыне, тем самым оказывает почтение и поклонение Самому Богу, как делали это святой пророк Давид, Иисус Навин и остальные праведники Ветхого Завета. И то, что протестанты называют почитание святынь идолопоклонством, и не различают одного от другого – свет от тьмы – есть великое кощунство и заблуждение протестантизма, и, как минимум, свидетельство их духовной ограниченности и грубости.

Или протестанты действительно думают, что уважаемые даже многими ими православные писатели, такие как А. Лопухин и Д. Дудко, а также отцы Церкви, были при всем своем умственном и духовном развитии грубыми идолопоклонниками, поклоняясь не живому Богу, а бездушным «изделиям рук человеческих»? Ведь православный священник, например, постоянно целует Евангелие, крест, престол, блюдо и чашу, на которых совершается Евхаристия, свое священническое облачение и т.п. Неужели это столько идолов и богов у него, и все это акты идолопоклонства? Нет. Просто протестанты не имеют никакого понятия о святынях, и не умеют отличать их от идолов.

На все вышесказанное у протестантов или нет ответа, или он один: святыни были в Ветхом Завете, а мы живем по Завету Новому. А как протестанты решают, что отменено, а что оставлено из Ветхого Завета в Церкви? Как правило, этот вопрос каждый решает на своё усмотрение. Где Новый Завет отменил святыни? Разве теперь, с приходом Христа, святые места явления Бога, такие как гора Синай, перестали быть святыми? Наоборот, святых мест стало еще больше. С приходом Христа явилась ещё более святая гора – Голгофа, на которой был распят Христос. Вифлеем, гора Елеонская, Гефсиманский сад и другие места, где бывал Христос, стали величайшими святынями христиан. Весь город Иерусалим и весь Израиль есть святая земля, ибо Господь Бог там не только на малое время являлся, как раньше, но несколько лет ходил по ней во плоти. С приходом Христа святынь и святости в мире стало больше, а не меньше.

Да, многие ветхозаветные святыни упразднились вместе с упразднением Ветхого Завета, или после разрушения Иерусалима просто исчезли. Местонахождение ковчега теперь точно неизвестно. Иерусалимский храм разрушен39. Ветхозаветные жертвенник и жертвоприношения действительно упразднены крестом и жертвой Христа. Но святые места и само понятие святынь не может быть упразднено. Отпало только то, что было «детоводителем ко Христу» (ср. Гал. 3:24) и служило прообразом. Кроме того, с наступлением Нового Завета одни святыни упразднились, но появились другие: храм и многие его принадлежности изменились с ветхозаветных (прообразовательных) на новозаветные, причём самих храмов, вместо одного иерусалимского, появилось множество; появились, о чём уже упоминалось, и новые святые места. И закон, о котором мы упоминали (то есть способность материи воспринимать и сообщать благодать Божию) не изменился и не может быть изменен.

Протестанты не признают ни храма, ни храмовых святынь, не желая вообще признавать такое понятие, как «вещественная святыня», или считая, что оно перестало существовать с окончанием Ветхого Завета. На самом же деле это не так, и в Деян. 15:16 мы находим важнейшее пророчество по этому поводу, где Господь говорит: «Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам, и исправлю ее». А в Евр. 9:10 Новый Завет называется по отношению к Завету Ветхому «временем исправления». В Новом Завете падшая скиния Давидова, – то есть падший духовно с отвержением иудеями Христа и вскоре после этого разрушенный и физически иерусалимский храм, – Богом воссоздаётся и исправляется. И главнейшие из этих исправлений заключаются в следующем.

1) Если в Ветхом Завете храм был только один, то теперь храм Богу может быть построен «на всяком месте» (1Тим. 2:8), где есть поклоняющиеся Богу в духе и истине (ср. Ин. 4:23).

2) Иудейские кровавые храмовые жертвы животных, вокруг которых было сосредоточено всё иудейское Богослужение и которые служили прообразом жертвы Христа, заменены в храмах христианских «бескровной Жертвой» – Евхаристией, вокруг которой также сосредоточено всё церковное Богослужение.

3) Храм по-прежнему разделён на три части – святое святых (алтарь), святое (средняя часть храма) и притвор. Но люди в Новом Завете, благодаря жертве Христа, стали ближе к Богу. Если раньше народ израильский стоял в притворе, а священники служили в средней части храма – в святое святых же заходил только первосвященник один раз в год – то теперь народ стоит в храме, а священники служат в алтаре (в притворе же стоят кающиеся и не крещенные). Есть и другие изменения между формой ветхозаветного и новозаветного Богослужения.  Но главное то, что ветхозаветный храм с его святынями Богом не уничтожен, а воссоздан и исправлен. И этого протестанты совершенно не хотят понимать.

Теперь приведу несколько примеров того, как протестанты, называя почтение к святыне идолопоклонством, сами оказывают почтение некоторым материальным предметам и испытывают к ним некое благоговейное чувство.

1) Во многих баптистских домах молитвы заведено так: тех, кто не является членом баптистского братства, не пускать не то что на кафедру, но даже и на то место, где находится хор. А на кафедру, которая у баптистов считается, пожалуй, самым свя­тым местом, не заходит никто ни до, ни во время, ни после служения, кроме проповедников. В доме молитвы запрещается смеяться, громко говорить, шутить, играть и т.п. Это чувство – остатки того благоговения, которое питают православные к храму, в особенности к алтарю (подобием которого у баптистов является передняя часть дома молитвы, где располагаются кафедра и хор).

Однажды, будучи уже членом артёмовской общины баптистов, я с моим другом, придя на вечернее собрание раньше всех и поджидая остальных, беседовали, сидя на своих местах в хоре. Я готовился в ближайшее время начинать проповедовать, и этот момент меня очень волновал, прежде всего, по причине моей молодости. Пользуясь случаем, я встал за кафедру, чтобы хоть как-то освоиться с ней, почувствовать себя на месте проповедника, и чтобы мой друг посмотрел на меня со стороны. Но дежуривший при молитвенном доме дьякон, увидев это, сразу же сказал мне спуститься оттуда, объясняя, что с места, с которого проповедуется Слово Божие, нельзя вести обычные разговоры. Нам было понятно, что такое поведение дьякона было продиктовано чувством благоговения к святому месту.

Итак, почему баптисты запрещают смеяться, бегать и шуметь в доме молитвы? Почему запрещают просто постоять за кафедрой? Очевидно, что все эти правила продиктованы внутренним чувством (хотя чувство это у протестантов слабое и неразвитое) благоговейного отношения к материальным святыням, к которым, в сознании протестанта, дом молитвы и кафедра, безусловно, относятся.

2) Как ни странно, но некоторые протестанты способны даже чувствовать некоторое благоговение не только к дому молитвы, но и к тому, что православные называют святыми местами. Наш пастор, Кобзарь И.М., которому я прихожусь внучатым племянником, как-то рассказывал с кафедры всему собранию о своей поездке в Израиль. Он с сильным чувством говорил, что когда он был на Голгофе, то ему хотелось целовать камни на той горе, где был распят наш Спаситель Христос! Думаю, что у многих протестантов могло бы возникнуть на Голгофе подобное чувство. Это потому, что, как точно замечает Тертуллиан, душа каждого человека – христианка, и христианка, конечно же, православная, и она чувствует то, как должно выражать свою любовь к Богу. Наш пастор свидетельствовал, что ему хотелось приложиться к святыне, но он не приложился, не осмелился, так как ум его отравлен ядом баптизма, который удерживает человека от благодати святынь! Этот случай ярко иллюстрирует то, как двоятся мысли протестанта в подобных случаях. Душа протестанта, которая по природе своей православная христианка (ибо сотворена по образу православного Христа) желает приложиться к святыне, чувствует её благодать; ум же его, заражённый мудрствованием бесовским, противится этому. Потому ап. Павел и пишет: «Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу» (2Кор. 10:4–5). Вот эти бесовские замыслы, то есть хитросплетенные протестантские аргументы, приводящие к отвержению, хуле и ненависти к Божьим святыням, нужно протестантам силою Истины пленить и покорить в послушание Христу, ибо почтительное отношение к святыням весьма угодно Богу и есть почтение Самого Бога. Православные, будучи свободны от дьявольских наваждений в данном вопросе, когда бывают на Голгофе, могут в действительности поцеловать эти святые камни, если захотят. Так неужели они становятся идолопоклонниками, делая то, что протестантскому пастору только хотелось бы сделать? Другими словами, неужели желание баптистского пастора поцеловать камни на Голгофе нужно расценивать как богопротивное желание (и дьявольское искушение) совершить акт идолопоклонства40, в чём пастору нашему нужно раскаиваться? Нет, конечно, ведь он, желая поцеловать камни Голгофы, хотел тем самым почтить не материю бездушную, не камни, а страдающего за грехи мира Спасителя. Размышляя над этой ситуацией, всякий баптист как-то смутно, но всё же поймёт, что камни на Голгофе чем-то отличаются от обычных камней, что они как-то связанны со страданиями Христа, и что целующий их совершает не идолопоклонство, а некий благочестивый акт.

3) У протестантов есть ещё и богослужебные святыни, хотя они, естественно, этим словосочетанием никогда не называются. К таким святыням у них относятся принадлежности к хлебопреломлению (чаша, блюдо и покрывальца) и сами хлеб и вино, на которых совершается хлебопреломление. Эти вещи для них именно святыни, то есть такие материальные предметы, которые посвящены только для особого употребления только на богослужении. И их они никогда не употребят для другого дела, не поставят, к примеру, на обеденный стол, считая это делом совершенно недопустимым. Если кто-то из баптистов взял бы эту чашу, чтобы попить из неё воды, то такое поведение было бы ими расценено как кощунство и оскорбление святыни (хотя, повторю, этого термина протестанты не употребляют). Крошки с хлеба, используемого на вечере, баптисты также тщательно съедают, следя за тем, чтобы ни одна из них на пол не упала, а также, чтобы ни одна капля вина не пролилась. Зачем же так благоговеть перед бездушной материей и изделием рук человеческих? То есть, отвергая святыни и почита­ние их на уровне разума, баптисты интуитивно, где-то в глубине сердца, все равно понимают, что есть места и материальные предметы святые, необычные, сокровенные, вызывающие чувство благоговения и требующие к себе должного и особо почтительного отношения, но которые никак не нужно отождествлять с идолами.

К богослужебным принадлежностям у баптистов относится также Библия. В Православии весьма почитается Священное Писание, но богослужебное напрестольное (то есть лежащее на престоле в алтаре храма) Евангелие почитается особо: его торжественно читают священнослужители, а также износят из алтаря к народу для поклонения и целования. Баптисты тоже почитают Библию, обращаются с ней осторожно и куда зря её не положат41; она для них как некая святыня. И так же, как православные с особым благоговением относятся к напрестольному Евангелию, баптисты особо благоговейно относятся к Библии, лежащей на кафедре, с которой она никогда не уносится (как и Евангелие с православного престола).

Эти примеры есть скудные остатки у баптистов того благоговейного чувства пред святынями, которым живет Церковь всю свою историю. На этих примерах, пожалуй, понятие протестантов о святынях заканчивается. То, что, например, пища может освящаться молитвою, протестанты уже с трудом признают, хотя многие баптисты, са­дясь за стол, просят Бога в молитве «благословить и освятить эту пищу». Молятся они так только потому, что помнят слова ап. Павла: «…(пища) освящается словом Божиим и молитвою» (1Тим. 4:5). Но в то, что пища в действительности воспринимает на себя освящение и благодать, они, конечно, ни в коем случае не признают, ибо не веруют и не понимают того, что материя способна освящаться.

Будучи уже православным, в пасхальные дни я принес своим родителям несколько куличей. Мой отец (баптистский пастор) с сарказмом спросил у меня по-украински42: «воны священни?» Я ответил, что он может в этом не сомневаться. Тогда он засмеялся и сказал, что нет никакой разницы, принес ли я их из магазина, или из Церкви. И дело здесь не в том, что он не верил в то, что Православная Церковь, являясь отступнической, как считают протестанты, имеет благодать освятить их, а в том, что эти пасхи, – равно как и любые другие материальные предметы и еда, – вообще могут быть освящены.

Чтобы еще раз убедиться в том, что православные относятся к святыням не как к идолам или талисманам, – и что они, почитая материальную святыню, почитают тем Самого Бога и благодать Духа Святого, которая сообщается святыне, – обратимся к словам молитв43, которые произносит священник во время освящения тех или иных предметов.

Вот молитва, читаемая над елеем, которым будет помазываться дом при освящении: «Господи Боже наш, призри ныне милостиво на молитву мою, смиренного44 и недостойного раба Твоего, и ниспошли благодать пресвятаго Твоего Духа на елей сей, и освяти его: да будет он во освящение места сего и на нем сооруженного дома, и на прогнание всякой вражеской силы и сатанинских наветов. Ибо Ты есть всё благословляющий и освящающий, Христе Боже наш, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков, аминь»45. Кстати, освящать елей (для помазания крещаемых) повелевается ещё в «Апостольских Постановлениях»: епископ должен молить Бога Отца, чтобы Он «освятил елей именем Господа Иисуса» (кн. 7/42).

А вот молитва, читаемая на вечерне при праздничных службах, на освящение хлеба, пшеницы, вина и елея для особого вкушения: «Господи Иисусе Христе Боже наш, благословивший пять хлебов и пять тысяч насытивший, Сам благослови и хлебы сии, пшеницу, вино и елей: и умножи сии во граде сем, и во всем мире Твоем, и вкушающих от них верных освяти. Ибо Ты есть всё благословляющий и освящающий, Христе Боже наш, и Тебе славу воссылаем с безначальным Твоим Отцем, и всесвятым и благим и животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь».

Кстати, о подобном благословении древними христианами хлеба, вина и елея в храме есть свидетельство св. Ипполита Римского (II-III вв.): «Если кто приносит елей по примеру приношения хлеба и вина, то не обращается с речью, но с таким же достоинством возносит хвалу, говоря: «Даруй, Боже, освящая сей елей, здравие потребляющим и принимающим его. Как Ты помазывал царей, священников и пророков, так и всем вкушающим да подаст он подкрепление и здравие потребляющим его"»46.

А вот молитва на освящение богослужебных сосудов для совершения Таинства Причастия: «Владыко Вседержителю, Господи Боже наш, давший Моисею рабу Твоему закон, заповеди и уставы, и в храме Твоём, во славу пресвятаго имени Твоего сооружённом, сосуды золотые и серебряные для приношения различных жертв Тебе истинному Богу нашему, что было тенью и образом нынешней истинной бескровной нашей жертвы, Ты повелел изготовить и освятить. И ныне Ты Сам, Человеколюбец Господи, благослови дискос47 сей, чашу, звездицу48 и лжицу49 с покровами их, и освяти их силою, действием и благодатию всесвятаго и животворящего Твоего Духа, дабы приносилась Тебе на них истинная, живая, бескровная и словесная жертва, пресвятое тело великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Сына Твоего, который ради нас и нашего ради спасения Тебе Богу и Отцу Своему единожды самого Себя в жертву благоприятную на крестном жертвеннике принёс. Тебе же с Ним и с пресвятым, и благим, и животворящим Твоим Духом подобает всяческая слава, честь и поклонение, ныне и присно и во веки веков, аминь». Опять же, важно упомянуть, что сосуды церковные освящались и в древней Церкви, как это видно, например, из 73-го правила Апостолов: «Сосуд золотой, или серебряный освящённый, или завесу, никто уже да не присвоит на своё употребление».

Все остальные молитвы освящения составлены в том же духе. Православная Церковь молится об освящении материальных предметов, призывая на них благодать Святого Духа, и почитает их (называя святынями) только в связи с тем, что они посвящены Богу и становятся средствами освящения. Поэтому православными через святыни почитается благодать Божия, Сам Бог. И считать, что православные вместо живого Бога почитают бездушных, чуждых Богу идолов – просто кощунство и богохульство. Только от неразумия и слепой ненависти к Православию, которую посеял в протестантах враг душ человеческих, можно так бессовестно клеветать на Церковь, как делают это протестанты.

II. Теперь задумаемся о чудесах, которые Бог часто творил посредством святынь. Уже упоминалось, что через ковчег завета Господь сокрушил филистимского идола Дагона и самих филистимлян жестоко наказал. Посредством жезла Моисей творил чудеса – превращал его в змея, реку обращал в кровь, высекал воду из скалы (Исх. 7:12,20; Чис. 20:11). От одного взгляда на медного змея смертельно больные исцелялись (Чис. 21:8–9). Кроме этого, от соприкосновения с костями святого пророка Божия Елисея ожил мертвец (4Цар. 13:21); милотью Илии Елисей остановил реку (4Цар. 2:14); краем одежды Иисуса была исце­лена женщина (Мф. 9:20); платки и опоясания с тела50 ап. Павла также исцеляли (Деян. 19:12).

Подобные чудеса (посредством святынь) происходят до сих пор в Церкви, ибо «Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки Тот же» (Евр. 13:8). В Церкви апостольским веком чудеса не закончились, как думает большинство протестантов. Они продолжают происходить. В наше время в Церкви есть немало так называемых чудотворных икон. Это такие иконы, которые чудесным образом мироточат, слезоточат, а иногда и кровоточат, чему нельзя дать никакого разумного науч­ного объяснения51. Просто на иконе чудесно появляются слёзы, миро или кровь. К чудотворным иконам относятся также такие иконы, о которых многие верующие единодушно свидетельствуют, что после молитвы пред ними они быстро и явно получили ответ на свои молитвы. Таких свидетельств в Церкви много и о мощах святых.

Конечно, слышать такое протестанту – чистое мучение. Если для его слуха одни только такие слова, как «мощи» и «иконы» звучат ругательно, то словосочетание «чудотворные иконы» его просто коробит. На самом же деле подобные словосочетания только выражают веру Церкви в то, что Бог и до сего дня совершает чудеса посредством материальных святынь, как Он совершал их в былые времена. Ведь протестант с легкостью и без всякой неприязни верит чудесам от святынь, описанным в Библии, но стоит ему только услышать о том, что подобные чудеса происходили и после Апостолов, а тем более о том, что они происходят и в наше время – он сразу отказывается в это верить, и говорит, что все это – обман или дьявольские проделки.

В связи с библейскими чудесами, происходившими посредством материальных вещей (святынь) протестанты говорят, что ведь это не одежда, кости и ковчег чудотворили, а Бог через них, поэтому сами эти вещи не имеют никакого значения и ценности. Православные прекрасно понимают, что святыни чудотворят не сами по себе, а Божьей силой; иначе – Бог творит чудеса через святыни (Бог называется в Православии «единственным творящим чудеса» – см. ниже, абз. 146). Но ведь Бог творит эти чудеса не через всякую одежду и кости, тем более нечестивца, и не через любой сундук, а через одежду и кости именно Своих праведников и святых, и через Свой ковчег, то есть – через Свои святыни!

Одна из самых ярко выраженных характерных черт протестантизма заключается в отсечении52 значительной части истины. Реформаторы, желая отсечь человеческие предания от истины, сильно перестарались и вместе с католическими заблуждениями отсекли много и из Божественного откровения. Если признать (или хотя бы учитывать) такой взгляд Православия (что католицизм пошел путем нововведений и прибавил много лишнего к Православию, а протестантизм при отсечении этого лишнего отсек вместе с ним и много истины – Православие же держится золотой середины), то многие спорные вопросы веры между тремя этими направлениями христианства быстрее проясняются. В следующих главах ещё не раз будет выявлена эта характерная черта протестантизма в различных богословских вопросах. Так вот, в вопросе о чудесах посредством святынь протестантизм оставил одну часть истины, – именно ту, что совершаются они силой Божьей и источник этих чудес есть Сам Бог, с чем от всей души согласны и православные, – другую же часть истины, – что проводником и средством этих чудес есть вещественные святыни, которые тоже имеют свое важное значение, – он отвергает и не желает о ней ничего знать, кроме того, что все эти святыни есть прах (ср. Быт. 3:19) или ничтожные и ничего не значащие изделия рук человеческих. Разумно ли это?

Здесь важно также сказать о том, что большинство протестантов (кроме, пожалуй, пятидесятников и харизматов) считают, что веком Апостолов явные чудеса (а также пророчества и явления Христа, Ангелов и святых) в Церкви закончились, и что знамения и чудеса являет теперь только дьявол для обольщения людей. Но такая позиция не имеет никакого подтверждения в Библии. Наоборот, мы знаем, что «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13:8). Поэтому, как в век апостольский, так и в любое время Он может совершать любые чудеса, и в этом Он нигде и никогда Себя не ограничивал. Мы можем только заметить, что при жизни Христа и Апостолов чудес совершалось больше, чем сейчас, и этому есть вполне разумное объяснение.

Дело в том, что Бог ведёт историю человечества по Своему плану, где всему есть своё время: «всему свое время, и время всякой вещи под небом» (Еккл. 3:1).  Есть время для обильных чудес и знамений, а есть время для умеренности в чудотворениях; точно так же, как есть время, когда Бог много говорил людям (как при Моисее, пророках и, тем более, при Христе), а есть время, когда Бог говорит мало и редко, как написано: «слово Господне было редко в те дни, видения были не часты» (1Цар. 3:1).

Так вот, во всей истории мы можем отметить четыре периода, когда Бог являл (и явит) великие и обильные чудеса. Первый и последний из этих периодов связаны с началом и концом мира, а второй и третий – с рождением Ветхозаветной и Новозаветной Церкви.

Первый период был при сотворении мира, когда Бог одним Своим словом творил великие чудеса, вызывая Свое творение из небытия: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет… И сказал Бог: да будет твердь посреди воды… И сказал Бог: да будут светила… И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую… И стало так» (Быт. 1).

Второй период был при Моисее, когда Бог совершал много великих чудес: десять казней Египетских, переход посуху через Чермное море и реку Иордан, источение воды из скалы, манна небесная, столб огненный и облачный и т.д. Эти чудеса и знамения нужны были для образования Ветхозаветной Церкви.

Третий период обильных и великих чудес, описание которых мы часто встречаем при чтении Евангелия и Деяний Апостольских, был при Христе и Апостолах. Эти чудеса были нужны для создания Новозаветной Церкви.

И последний период обильных чудес будет при конце мира, когда во времена антихриста, ещё до прихода Христа, Божьи пророки Енох и Илия будут творить великие знамения и чудеса (см. Откр. 11:3–6) в противовес чудесам, которые будет творить лжепророк (см. Откр. 13:13–14; 19:20). Кроме того, Бог через Своих Ангелов будет карать землю необычными способами (см. Откр. 6 и 16 гл.), а затем Сам явится, поразит антихриста и его армию (Откр. 19:19–21) – т.е. явит множество великих чудес, как писал Ездра: «…времена Всевышнего имеют начала, открывающиеся чудесами и силами, и окончания, являемые действиями и знамениями» (3Езд. 9:6).

Необходимость обильных чудес во все указанные четыре периода истории человечества вполне понятна и обоснована, но наличие таких периодов интенсивных чудотворений вовсе не обозначает, что все остальное время Бог не совершает вообще никаких чудес. И мы знаем, что в промежутках между этими четырьмя периодами также происходили чудеса.

От сотворения мира до Моисея (то есть между первым и вторым периодом обильных чудотворений) совершались чудеса: Бог «изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» (Быт. 3:24); восхитил Еноха живым на небо (Быт. 5:24); навел на землю потоп (Быт. 6:17); смешал языки на земле (Быт. 11:6–9); являлся Каину, Аврааму, Иакову и говорил с ними (Быт. 4:9–16; 12:7; 18:1–33; 35:9).

От Моисея до Христа также происходили чудеса: Иисус Навин остановил солнце (Нав. 10:12–14); стены Иерихона пали вопреки законам природы (Нав. 6:19), а однажды, когда Израиль воевал с Аморреями, «Господь бросал на них с небес большие камни [града] до самого Азека, и они умирали» (Нав. 10:11). Много чудес происходило также от ковчега завета, о чём уже упоминалось. Много чудес совершалось и пророком Илией, который воскрешал мёртвых, закрывал небо, чтобы не было дождя, низводил огонь с неба, останавливал реку и творил много других чудес, равно как и его слуга, ученик и преемник пророк Елисей.

Итак, мы видим, что есть четыре периода в истории человечества, когда Бог являет много великих чудес, и что между этими периодами чудеса также происходят, хотя и не так много. Почему же в один из промежутков между этими периодами, то есть от Апостолов и до Великой Скорби, не должно быть никаких чудес? Такой причины нет, и отрицание многими протестантами чудес продиктовано отнюдь не учением Библии, а преданием реформации. На самом же деле, как во все времена, так и сейчас, Бог совершает чудеса. Как в еврейском Божьем народе были Божии люди и пророки, через которых Бог творил чудеса, так и в Церкви во все времена были святые, через которых или для которых Бог и после апостольского века совершал чудотворения. К ним относятся: многие древние мученики, которые часто после истязаний силою Божией исцелялись; св. Иоанн Кронштадтский, по молитвам которого очень многие получали скорую помощь и исцеления; преподобный Серафим Саровский, который обладал даром прозорливости и совершал удивительные чудеса (например, когда в беседе с Мотовиловым лицо его просияло, когда по слову его огромное дерево с корнями было извержено из земли и т.д.), и которому не раз являлись небесные святые. Таких святых в истории Церкви было не мало. И как в Ветхом Завете Бог часто совершал чудеса не только посредством Своих святых, но и посредством материальных святынь, так и в Церкви по сей день многие чудеса совершаются Богом именно посредством вещественных святынь. Например, широко известно, что уже на протяжении многих столетий с честной главы святого Николая Чудотворца в итальянском г. Бари ежегодно собирают целую чашу необычного мира, которое чудесным образом выступает и стекает с его честной главы. А сколько людей получило исцеления и помощь Божию посредством святых мощей – невозможно и сосчитать.

Для того чтобы протестантам было легче осознать почти полный пробел в их богословском мировоззрении относительно святынь, пусть задумаются о том, что бы они делали, если бы в их руки попали те самые «платки и опоясания с тела» ап. Павла, посредством которых происходили исцеления больных? Для них бы это стало великим соблазном и камнем преткновения. Что с ними делать? Подражая первым христианам прикладывать их к больным? Нет, это как-то противоречит всем их понятиям. Выкинуть? Нет, это уж слишком. Если бы эти вещи были из Ветхого Завета, то протестанты могли бы сказать, что мы живем по Новому Завету и не нужно нам в новые мехи вливать старое вино. Но эти вещи из Деяний Апостольских, а как быть с ними – не понятно. Та растерянность, которая возникла бы у протестантов в данном случае, свидетельствует о явном пробеле в протестантской системе богословия.

Для православных же никакого вопроса в такой ситуации не возникло бы. Если бы в их руки попали эти святыни, они бы весьма обрадовались и поступили точно так же, как первые христиане – стали бы прикладывать53 эти святыни ко всем и больным, и здоровым54, с жаждой по мере возможности приобщиться к духу и благодати великого Апостола. Такая ясная позиция православных в данном вопросе (и растерянная протестантская) свидетельствует о том, что, по крайней мере, в вопросе о вещественных святынях православные, а не протестанты, единомышленны и единодушны с первыми христианами.

III. О святых мощах.

Если протестанты поймут всё сказанное выше, то они намного легче смогут понять и вопрос о мощах. Повторю, что от святой жизни человек исполняется Духом Святым, который освящает его дух, душу и тело. При наступлении смерти душа святого человека оставляет тело, которое, разлучившись с душой, не теряет своей освященности. Это можно сравнить со святым местом, которое остается святым и после того, как его Бог уже покинул. Гора Синай была святым местом не только во время присутствия на ней Бога, но остаётся святыней и теперь, равно как и гора Голгофа и другие святые места. Вот так и тело святого человека – тело, которое было погружено в Крещении во Христа, которое было Храмом Духа Святого и причастником Тела и Крови Христа, после разлучения с душой не превращается в пустой и никчемный прах, а является святыней, ждущей часа своего воскресения и прославления, как написано: «Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе всё» (Фил. 3:21). И останки (мощи) некоторых святых остались в Церкви до сего дня. К ним верующие с благоговением прикладываются и часто получают исцеления, чему свидетельств в Церкви бесчисленное множество. И как бы протестанты ни хотели всё сказанное опровергнуть как негодные басни и ересь, они должны понять, что, во-первых, верить в возможность получения благодати, в том числе и исцеляющей, от мощей святого человека легче, чем в то, что его можно получить от его платков и опоясаний. Ведь мощи – это часть тела святого, которое было в тесном соприкосновении с душой святого, а платки и опоясания имели непосредственное соприкосновение только с телом, т.е. освятились от святой души посредством тела. Во-вторых, Библия нам дает явный пример того, как от мощей святого пророка Елисея произошло не просто исцеление, но воскрешение мертвеца, и этого не нужно упускать из виду. И это притом, что воскрешение есть большее чудо, чем исцеление, и в Новом Завете больше благодати, чем было в Ветхом. И, в-третьих, у нас осталось, слава Богу, множество свидетельств о том, что первые христиане свято хранили и всячески чтили останки мучеников, часто получая при их посредстве исцеления.

С этими свидетельствами читатель может познакомиться ниже. Сейчас же рассмотрим, каково было отношение к человеческим останкам в древнем Израиле. Анализируя места Ветхого Завета, касающиеся данного вопроса, можно заметить три важных момента.

1) Евреи весьма благоговейно и почтительно относились к останкам своих предков, особенно людей важных – патриархов, пророков и царей. О своих останках патриархи делали особые завещания. Так, Иаков перед смертью заповедал вывести тело его из Египта и похоронить его вместе с отцами его – Авраамом и Исааком (Быт. 49:29–33). И Иосиф тщательно исполнил просьбу своего отца. Тело его он приказал забальзамировать, и после 70-ти дней плача с почестями перевёз и похоронил его.

О смерти самого Иосифа мы читаем так: «И сказал Иосиф братьям своим: я умираю, но Бог посетит вас и выведет вас из земли сей в землю, о которой клялся Аврааму, Исааку и Иакову. И заклял Иосиф сынов Израилевых, говоря: Бог посетит вас, и вынесите кости мои отсюда. И умер Иосиф ста десяти лет. И набальзамировали его и положили в ковчег в Египте» (Быт. 50:24–26). Когда же пророчество Иосифа исполнилось, и евреи, спустя 400 лет, действительно вышли из Египта, то они исполнили его наказ: «И взял Моисей с собою кости Иосифа, ибо [Иосиф] клятвою заклял сынов Израилевых, сказав: посетит вас Бог, и вы с собою вынесите кости мои отсюда» (Исх. 13:19). И ап. Павел оценивает завещание Иосифа о своих костях как великое дело веры: «Верою Иосиф, при кончине, напоминал об исходе сынов Израилевых и завещал о костях своих» (Евр. 11:22).

И во всё время 40-летнего странствования по пустыне евреи носили тело Иосифа с собой. И только когда земля обетованная была завоёвана при Иисусе Навине, тело Иосифа было с почестями похоронено. Причём Дух Святой нашёл важным точно указать место его захоронения: «И кости Иосифа, которые вынесли сыны Израилевы из Египта, схоронили в Сихеме, в участке поля, которое купил Иаков у сынов Еммора, отца Сихемова» (Нав. 24:32).

Таким образом, 400 лет в Египте, 40 лет в пустыне и, естественно, в последующее время евреи благоговейно сохраняли и почитали тело Иосифа. В книге Сираха мы находим об этом прямое свидетельство: «и не родился такой муж, как Иосиф, глава братьев, опора народа, – и кости его были почтены» (Сир. 49:17).

В 3Цар. 13-й главе мы читаем трагическую историю о двух безымянных людях – «человеке Божием» и «пророке-старце». Хотя первый был умерщвлён львом за непослушание Божьему слову, но старец всё равно с почтением похоронил его: «И поднял пророк тело человека Божия, и положил его на осла, и повез его обратно. И пошел пророк-старец в город свой, чтобы оплакать и похоронить его. И положил тело его в своей гробнице и плакал по нем: увы, брат мой! После погребения его он сказал сыновьям своим: когда я умру, похороните меня в гробнице, в которой погребен человек Божий; подле костей его положите кости мои; ибо сбудется слово, которое он по повелению Господню произнес о жертвеннике в Вефиле и о всех капищах на высотах, в городах Самарийских».

Ап. Пётр в своей знаменитой проповеди упоминает о гробнице Давида как о всем известном достоянии и ценности Израиля: «Мужи братия! да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен, и гроб его у нас до сего дня» (Деян. 2:29). То есть, несмотря на многолетний плен и многочисленные беды, евреи сохраняли гробницу Давида и помнили о её местонахождении.

Нужно сказать, что погребение тела почившего было в Израиле не просто средством избавиться от ненужной разлагающейся вещи – источника дурного запаха и инфекций; погребение было делом особенно благочестивым. Так, для того, чтобы достойно похоронить тело Саулово, израильтяне рисковали жизнью, придя к воротам врагов снять его тело (см. 1Пар. 10:12). Также Товит, перечисляя свои благодеяния, особое место уделяет погребению умерших братьев, и именно за это дело он лишился всего, и едва ли не самой жизни: «Во дни Енемессара я делал много благодеяний братьям моим: алчущим давал хлеб мой, нагим одежды мои и, если кого из племени моего видел умершим и выброшенным за стену Ниневии, погребал его. Тайно погребал я и тех, которых убивал царь Сеннахирим, когда, обращенный в бегство, возвратился из Иудеи. А он многих умертвил в ярости своей. И отыскивал царь трупы, но их не находили. Один из Ниневитян пошел и донес царю, что я погребаю их; тогда я скрылся. Узнав же, что меня ищут убить, от страха убежал из города. И было расхищено все имущество мое, и не осталось у меня ничего, кроме Анны, жены моей, и Товии, сына моего» (Тов. 1:16–20).

Итак, если останки людей, даже святых и праведных, есть просто земля и ничтожный прах55 и пепел, то для чего благочестивые евреи готовы были рисковать жизнью, ради отдания последних почестей этому праху? Для чего они бальзамировали трупы Иакова и Иосифа? Для чего оказывали столько чести праху и глине? Для чего тело Иосифа евреи столько лет сохраняли и носили с собой? Для чего о своих безжизненных телах, которые в глазах протестантов есть ничто, патриархи делали торжественные завещания и страшные заклятия? Протестантам совершенно не свойственно и чуждо библейское отношение к останкам своих братьев: они не помнят о местах захоронения знаменитейших из своих братьев, и даже своих основателей. Какой баптист знает о том, где похоронены их баптистские «патриархи» – Н. Воронин, В. Павлов, И. Рябошапка, И. Проханов, И. Каргель? Кто ходит на их могилы и ухаживает за ними? Православные же, как и древние евреи, очень почтительно относятся к памяти, гробницам и останкам своих братьев, особенно святых. Они, подобно евреям, помнят дни кончины своих святых, места их погребения, и знают, где находятся честные мощи их. Это говорит о том, что православные, а не протестанты, близки к библейскому мировоззрению и традиции.

В опровержение того, что почитание останков праведников есть дело благочестивое и богоугодное, протестанты говорят, что Христос обличал фарисеев за то, что они строили гробницы пророкам: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников» (Мф. 23:29). Но аргумент этот совершенно нелеп, ибо по контексту речи Христа понятно, что осуждал Он фарисеев не за то, что они строили праведникам гробницы, а за лицемерие, за несоответствие их дел внутреннему их состоянию: строя гробницы и памятники пророкам, они не слушали голоса этих пророков и гнали Христа, самого Господа всех пророков и праведников. Ведь в этой же речи Христос осуждает книжников и фарисеев за то, что они отдавали Богу «десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Мф. 23:23). Но если бы они не оставили важнейшего в законе, то Христос никогда бы их не осудил за исполнение и малейших заповедей, ведь и Сам Он сказал, что «сие надлежало делать, и того не оставлять» (Мф. 23:23). Христос обличал фарисеев не только в этом, говоря: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды» (Мф. 23:25). Ведь и в данном случае понятно, что Христос призывал не к тому, чтобы не омывать чаши, а упрекал фарисеев за нечистоту сердца, и если бы душа их была чиста, то Господу была бы приятна и их забота о чистоте чаш. Таким образом, если бы фарисеи почитали гробницы пророков не лицемерно, а искренно, делая дела их, исполняя их слова и принимая Христа, то Господь никогда их не осудил бы за то, что они по любви к памяти пророков строили и украшали их гробницы.

2) Если почтительное отношение к телу покойного было в Израиле делом особого благочестия, то, с обратной стороны, непочтение к останкам человека было великим грехом. Так, даже язычников моавитян Бог обещает покарать за их надругательство над останками царя Едомского, притом даже, что последний был их врагом: «Так говорит Господь: за три преступления Моава и за четыре не пощажу его, потому что он пережег кости царя Едомского в известь» (Ам. 2:1).

Кроме того, страшным наказанием и проклятием для евреев была перспектива попрания их останков после смерти. Так, в Иез. 6:5 мы читаем пророчество: «и положу трупы сынов Израилевых перед идолами их, и рассыплю кости ваши вокруг жертвенников ваших». Подобные слова мы встречаем и в Иер. 8:1–2: «В то время, говорит Господь, выбросят кости царей Иуды, и кости князей его, и кости священников, и кости пророков, и кости жителей Иерусалима из гробов их; и раскидают их пред солнцем и луною и пред всем воинством небесным, которых они любили и которым служили и в след которых ходили, которых искали и которым поклонялись; не уберут их и не похоронят: они будут навозом на земле». И когда эти слова исполнились, то такое бесчестие к останкам предков воспринималось евреями именно как великий позор и бесчестие, и страшное наказание Божье: «Но мы не послушали гласа Твоего, чтобы служить царю вавилонскому, и Ты исполнил слова Твои, которые говорил чрез рабов Твоих, пророков, что вынесены будут кости царей наших и кости отцов наших из места своего. И вот, они выброшены на дневной зной и ночной холод...» (Вар. 2:24–25). Также и человека Божия за неповиновение Господь наказал тем, что тело его не было похоронено с отцами его:  «И произнес он к человеку Божию, пришедшему из Иудеи, и сказал: так говорит Господь: за то, что ты не повиновался устам Господа и не соблюл повеления, которое заповедал тебе Господь Бог твой, но воротился, ел хлеб и пил воду в том месте, о котором Он сказал тебе: «не ешь хлеба и не пей воды», тело твое не войдет в гробницу отцов твоих» (3Цар. 13:21–22).

Итак, если безжизненное тело человека есть просто прах (и ничего больше), то почему же тогда за непочтение к ничего не значащему праху Бог наказывает? Почему же выбросить этот прах на дорогу (то есть туда, где праху, казалось бы, и место) считалось у евреев страшным проклятием и бесчестием? Не потому ли, что останки людей, особенно Божиих, имеют ценность и честь56, и не являются просто прахом и ничем? И если они есть ничто; если они обладают ценностью и честью не большей, чем любой камень или прах под ногами, то почему же тогда для евреев было таким страшным бесчестием и наказанием Божиим, если кости их предков и царей были выбрасываемы на дорогу?

3) Ветхий Завет пророчествует о славе мощей праведников. Так, в Ис. 66:14 мы читаем: «И увидите это, и возрадуется сердце ваше, и кости ваши расцветут, как молодая зелень, и откроется рука Господа рабам Его, а на врагов Своих Он разгневается». Праведным судьям, «которых сердце не заблуждалось и которые не отвращались от Господа», Сирах желает: «Да процветут кости их от места своего» (Сир. 46:13,14). Того же он желает и святым пророкам Божиим: «И двенадцать пророков – да процветут кости их от места своего! – утешали Иакова и спасали их верною надеждою» (Сир. 49:12). Эти места Св. Писания пророчествуют прежде всего о воскресении праведных, но также и о славе их мощей. «Кости процветут» значит «воскреснут», а также «прославятся». И Церковь, прославляя мощи святых, исполняет это пророчество.

В связи с настоящим разговором важно отметить, что в Ветхом Завете все праведники шли в ад57 и их души не могли свободно действовать и помогать людям через свои мощи. Потому почитание мощей в Ветхом Завете не было так развито, как в Новом. После того же, как Христос разрушил ад и возвел в рай всех праведников, то святые и праведники Нового Завета, минуя шеол, сразу восходят на небеса, и Господь дал им возможность быть не безучастными в деле спасения тех, кто проходит ещё своё земное поприще, а всячески содействовать своим ближним, в том числе и посредством своих мощей.

Теперь обратимся к свидетельствам древней Церкви58.

В «Апостольских Постановлениях» говорится: «Ибо поверившие Богу, хотя бы и почили, не мертвы, как Спаситель говорит саддукеям: «а о воскресении мертвых не читали ли вы написанного: Я – Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова. Бог не есть Бог мертвых, но живых; ибо у Него все живы». Поэтому и останки тех, которые живы у Бога, не лишены чести. Так, пророк Елисей по смерти своей возбудил мертвого, убитого сирийскими разбойниками; ибо когда тело его прикоснулось к костям Елисея, он, встав, ожил, а этого не случилось бы, если бы тело Елисея не было свято. И целомудренный Иосиф обнимал Иакова, по смерти лежавшего на одре» (кн. 6/30).

Святой Поликарп (70–156 гг.), ученик самого Иоанна Богослова, им поставленный во епископа Смирнского59, был, по выражению Иеронима, «вождем всей Азии» в христианстве и окончил жизнь мученичеством за Христа. Св. Ириней (II в.), например, свидетельствовал о Поликарпе так: «И Поликарп, который не только был наставлен Апостолами и обращался со многими из видевших нашего Господа, но и Апостолами был поставлен в епископа Смирнской церкви в Азии, и которого и я видел в моей ранней молодости, – ибо он жил долго и в глубокой старости окончил эту жизнь славнейшим и благороднейшим мученичеством, – он всегда учил тому, что узнал от Апостолов, что передает и Церковь, и что одно только истинно. Об этом свидетельствуют все церкви азийские, равно как и те, которые были преемниками Поликарпу до настоящего времени, – такой человек гораздо достовернейший и надежнейший свидетель истины, чем Валентин, Маркион и прочие еретики. Он, прибыв в Рим при Аниките, многих обратил от вышепоименованных еретиков к церкви Божией, возвещая, что он принял от Апостолов одну только ту истину, которая передана Церковью»60. О допросе, истязаниях, непоколебимости в вере и славной кончине св. Поликарпа смирнская Церковь подробно описала в своём послании, адресованном церкви Филомелийской и «всем общинам святой и кафолической Церкви, пребывающим во всяком месте». Послание это было написано живыми свидетелями кончины святого Поликарпа вскоре после его смерти (не позднее 157 года), и потому оно является одним из первых «мученических актов», дошедших до нас. Так вот, в конце данного документа мы находим такие слова: «Центурион, видя иудейскую склочность, положил его тело на виду у всех, как это у них принято, и сжег его; мы же потом собрали его кости, которые дороже драгоценных камней и благороднее золота, и положили их, где следовало. Там по возможности Господь даст и нам, собравшимся в ликовании и радости, отпраздновать день рождения Его мученика в память прежних борцов за веру, в поучение и подготовку будущих». Заметим важнейшие детали.

1) Смирнские христиане с благоговением собрали кости св. Поликарпа и положили их в особом месте, где в дальнейшем они намеревались торжественно праздновать день рождения мученика, то есть день его блаженной кончины. Это описание полностью соответствует православному отношению к мощам, но никак не протестантскому, ведь они никогда не собираются у гробниц своих мучеников, не совершают там богослужений в их память, и считают кости своих собратий, даже мучеников за веру, ничего не значащим прахом, но никак не драгоценным сокровищем.

2) Данное послание не является выражением частного отношения к святым мощам одного человека. Так относилась к мощам не только вся смирнская Церковь, но и другие поместные Церкви, которым она адресует своё послание с полной уверенностью, что те являются с нею единомышленниками. 

Подобное свидетельство мы имеем и о кончине Игнатия Богоносца († 107 г.), также написанное его современниками и свидетелями его кончины: «Исполнилось желание св. мученика Игнатия, чтобы не обременить никого из братий собиранием его останков, так как он еще прежде в письме желал, чтобы таков был конец его. Ибо остались только твердейшие части его тела, которые отвезены в Антиохию и положены в полотно, как неоценимое сокровище; по благодати, обитавшей в мученике, оставленное св. Церкви»61.

Евсевий Кесарийский (263–340 гг.): «У нас обычай и посещать гробы (святых), и совершать здесь молитвы, и чтить блаженные их души, – и это признаем мы делом справедливым»62.

Св. Иоанн Златоуст (IV в.). Для начала стоит заметить, что сей великий отец и учитель Церкви отличался великой святостью жизни и ревностью по Богу, чего не желают отрицать даже многие протестанты. Баптистский историк и магистр богословия М.В. Иванов, например, в своей «Истории христианства» называет И. Златоуста «благочестивым старцем» и оценивает его так: «величайший проповедник, прекрасные проповеди которого до сих пор переиздаются на многих языках и назидают многих верующих»63. Таким же положительным образом оценивают Златоуста и многие другие протестанты, которые уважают и нередко читают его труды, особенно проповеди. Так вот, этот великий воин Христов оставил нам такое множество поучений о должном почитании святых и их честных останков, что процитировать их все не представляется возможным. Поэтому, рассмотрим только некоторые из них (параллельно обращая внимание не только на учение св. отца о св. мощах, но и на его учение о молитвах святых и о молитвах к святым, о чём мы подробнее будем говорить в главе 4).

1) «Скажи мне, где гроб Александра (Македонского)? Укажи мне и скажи, в какой день он умер? А рабов Христовых и гробы славны, так как находятся в царственном городе, и дни кончины известны, так как составляют торжество для целой вселенной. Александрова гроба не знают и свои; а гроб Христов знают и варвары. И гробы рабов Распятого блистательнее царских дворцов, не только по величине и красоте строений, – хотя и в этом отношении они превосходнее, – но, что гораздо важнее, по ревности стекающихся к ним. Сам облеченный в багряницу приходит лобызать эти гробы, и, отложивши гордость, стоит пред ними и молит святых, чтобы предстательствовали за него пред Богом. В предстательстве умерших скинотворца64 и рыбаря имеет нужду облеченный в диадему. Итак, скажи мне, ужели дерзнешь называть мертвым их Владыку, когда рабы Его и по смерти предстательствуют за царей вселенной?»65.

2) «Вид раки66 святого, объемля душу, поражает и возбуждает её и так сильно потрясает, как если бы казалось, что сам лежащий находится вместе с нами и умоляет нас. Пораженный таким образом удаляется, исполнившись силы и изменившись в другого человека. Замечательно, что от самого места возбуждается в живых живое представление об умерших; так известно, что приходящие для плача, лишь только приступают к гробам, тотчас как будто на месте могилы видят стоящими тех, которые лежат в могиле, тотчас обращаются к ним с речью. Многие, пораженные сильною скорбью, близ гробов мертвых основали себе постоянное жилище, а сего они никак бы не сделали, если бы не ощущали какого-нибудь утешения при виде самого места. Но что я говорю о месте и гробницах, когда вид одной одежды умерших или одно слово, воспроизведенное в мысли, часто ободряет душу и оживляет слабеющую память. Вот для чего Бог даровал нам останки святых!»67.

3) Из похвального слова св. Игнатию Богоносцу: «Будем вседневно притекать к сему святому для принятия от него духовных даров. Всякий, притекающий к нему с верою, приобретает великие блага. Ибо не только тела, но и самые гробы святых преисполнены даров благодати… Посему призываю всех вас: в печали ли кто, в болезни ли, в обиде ли, в другом ли каком мирском несчастии, или в глубине греховной – притекайте сюда с верою: вы получите помощь и с великою радостью возвратитесь отсюда, приобретши одним воззрением облегчение вашей совести… Сие сокровище благопотребно для всех, сие пристанище надежно».

А также: «Не только тела, но и сами гробницы святых исполнены благодати. Ибо если во время Елисея совершалось нечто подобное, и мёртвый чрез прикосновение ко гробу его разрешился от уз смерти и возвратился к жизни, тем более ныне, когда благодать обильнее и действия Святого Духа плодотворнее, естественно прикасающемуся с верою к самой гробнице (святых) извлекают из нее великую пользу. Посему Бог оставил нам мощи святых, желая как бы рукою привести нас к той ревности, какая была в них и, даровав нам некоторую пристань, надёжное врачевство против зол, отовсюду нас окружающих».

4) В другом похвальном слове – св. мученикам Иувентину и Максиму – св. Иоанн Златоуст говорил: «Будем всегда приходить к ним, прикасаться к раке их и с верою обнимать останки их, дабы от них привлечь на себя какое либо благословение. Ибо, как воины, показывая царю полученные ими от неприятелей раны, смело говорят с ним; так и сии мученики, нося на руках усечённые главы свои, и выступив на среду, удобно могут испросить у Царя Небесного всё, что только захотят».

5) В своей беседе в день памяти св. мучен. Вавилы св. Иоанн Златоуст также говорил о святых мощах, как бы нарочито в научение протестантам: «Не на то смотри, что лежит пред тобою нагое и лишенное душевной деятельности тело мученика, но на то, что в нём присутствует иная, большая самой души сила – благодать Святого Духа».

6) Из «Бесед о мучениках»: «Побудь при гробе мученика, изливай там потоки слез, сокрушайся, прими благословение от гроба его и, обнадеженный покровительством мученика, часто упражняй себя в чтении его подвигов; возлюби сие место, пригвозди себя к ковчегу останков».

7) В «Первом слове о Маккавеях» св. Хризостом писал также: «как императорская корона, украшенная со всех сторон драгоценными каменьями, издает разнообразный блеск, так и тела святых мучеников, испещренные, как бы драгоценными камнями, язвами, подъятыми за Господа, драгоценнее и досточтимее всякой императорской короны».

8) Из «Слова всем святым мученикам»: «Не так светло небо, украшенное сонмом звезд, как светлы тела мучеников, украшенные багряными ранами. Вы часто видите солнце восходящим на востоке и бросающим багряновидные лучи: таковы тела святых, проливающие из себя, как багряные лучи, потоки крови, которыми мученики сияли гораздо более, нежели как небо сияет светом солнца».

И ещё: «И если суетные дела и множество продолжительных забот помрачат ум и много явится на пути добродетели препятствий, по обстоятельствам домашним или общественным; оставивши дом, вышедши из города, простившись со всею суетою, пусть придем в церковь мучеников, насладимся сим духовным благоуханием, забудем многопопечения, усладимся покоем, ибо будем общаться со святыми; и свергнувши бремя с совести, возвратимся домой в веселии духа».

 «С пламенною любовию повергнемся пред их останками, облобызаем их раки, ибо многую силу могут иметь раки мучеников, как и кости мучеников имеют важную силу. Будем пребывать при них не только в день сего празднества, но и в другие дни, станем просить, умолять их, чтобы они были нашими покровителями: они многую имеют силу – не живые только, но и мертвые, и гораздо более мертвые».

 «Святые мощи – неисчерпаемые сокровища, и несравненно выше земных сокровищ именно потому, что сии разделяются на многие части и чрез разделение уменьшаются; а те от разделения на части не только не уменьшаются, но еще более являют свое богатство: таково свойство вещей духовных, что чрез раздаяние они возрастают и чрез разделение умножаются». В этих словах мы находим подтверждение того, что православный обычай разделять мощи святых на малые частицы и посылать их в различные храмы имеет древнее происхождение.

9) В речах св. Иоанна Златоуста мы находим подтверждение и другому православному обычаю – возжигать лампады у мощей святых и помазываться маслом из этих лампад: «Не только кости мучеников, но и гробницы и ковчеги их изливают многие благословения. Возьми священного масла, оботри все твое тело, язык, губы, шею, глаза». Святой отец советует это делать в предостережение от греховных действий. И далее: «Подлинно, масло благовонием своим напоминает тебе подвиги мучеников, укротит всякую похоть, удержит во многом терпении и изгонит болезни душевные»68.

Св. Григорий Богослов (IV в.) писал: «они (св. мученики) прославляются великими почестями и праздниками, они прогоняют демонов, врачуют болезни, являются, прорекают; сами тела их, когда к ним прикасаются и чтут их, столько же действуют как святые души их; даже капли крови и всё, что носит на себе следы их страдания, так же действительны, как их тела»69.

Св. Григорий Нисский (IV в.) в похвальном Слове Мелетию свидетельствовал, что платы с лица этого святого верующие разделяли между собою и носили под одеждами. В слове же святому Феодору он говорил: «Какая вожделенная, достолюбезная обязанность, какое великое счастье касаться самых останков! Созерцая как бы живое и цветущее тело, христиане лобызают его, прикасаются очами, устами, ушами и всеми чувствами; потом умоляют мученика, как бы живого и им присущего, ходатайствовать за них», а также свидетельствует, что «христиане прикасались к гробнице мученика (Феодора), твердо веруя от одного прикосновения приять освящение и благословение. Самый прах с места его гробницы принимали как дар и хранили как вещь драгоценнейшую».    

Св. Ефрем Сирин (IV в.): «И по смерти действуют они (мученики), как живые, исцеляют больных, изгоняют бесов, и силою Господа отражают всякое лукавое влияние их мучительского владычества. Ибо святым мощам всегда присуща чудодействующая благодать Святаго Духа»70.

Св. Кирилл Иерусалимский (IV в.), комментируя 4Цар. 13:21, писал: «Он (Елисей), будучи в живых, совершил чудо воскрешения своею душою. Впрочем, чтоб не только были почитаемы души праведных, а верили бы, что и тела праведных имеют такую силу: то мёртвый, упавший в гроб Елисеев, коснувшись мёртвого тела пророка, ожил. Мертвое тело пророка совершило дело вместо души. Тогда, как оно было мёртво и лежало во гробе, даровало жизнь мёртвому, и даровавши жизнь, само по-прежнему осталось мёртвым. Для чего? Для того, чтоб не приписано было дело сие одной душе». Слова св. Кирилла полностью согласуется с Библией и пониманием древних евреев: «ничто не одолело его (пророка Елисея), и по успении его пророчествовало тело его. И при жизни своей совершал он чудеса, и по смерти дивны были дела его» (Сир. 48:15).

Также и в другом месте он писал: «Есть некая животворная и спасительная сила в телах праведников, когда мертвец, брошенный на гроб пророка Елисея, возвратился к жизни чрез одно прикосновение к его костям»71.

Св. Василий Великий (IV в.) говорил: «Кто касается костей мученика, тот приемлет некоторое сообщение освящения по благодати, обитающей в теле мученика»72.

В ином месте он свидетельствовал: «Памятью мученика (Маманта) вся страна пришла в движение; весь город принимает участие в празднике; не родственники сходятся к гробам отцов, но все приходят на место благочестия…»73.

Св. Амвросий Медиоланский (IV в.) в слове при открытии мощей святых Гервасия и Протасия говорил: «Вы узнали и даже сами видели многих, освободившихся от демонов, а ещё больше таких, которые, лишь только касались одежды святых руками, тотчас исцелялись от своих немощей. Возобновились чудеса древнего времени с тех пор, как через пришествие Господа Иисуса излилась на землю благодать обильнейшая: вы видите многих, исцелившихся как бы некоторою тению Святых. Сколько убрусцев74 передаются из рук в руки! Сколько одежд, которые были возлагаемы на священнейшие останки и от одного прикосновения соделались целебными, испрашивают (верующие) друг у друга! Все стараются хоть несколько прикоснуться, и тот, кто прикоснулся, здрав бывает»75.

Блаж. Августин (IV-V вв.) вслед за св. Амвросием повествовал (как очевидец) о чудесах, бывших от мощей упомянутых святых Гервасия и Протасия, и, кроме того, свидетельствовал, что и от мощей св. мученика Сте­фана также происходило много чудес: «Не прошло и двух лет, как эти мощи находятся в Иппоне, и хотя не все совершившиеся с того времени чудеса переданы письменно, однако ж число записанных восходит до семидесяти»76.

Итак, мы имеем огромное количество свидетельств, из которых можем составить ясную картину того, что Церковь от самого начала своего существования весьма почитала мощи своих святых, особенно мучеников, и такое почитание было распространённым явлением, и практика эта основывалась: 1) на  почитания самих святых и 2) вере в возможность молитвенного общения с ними, а также – 3) на вере в способность материи освящаться и 4) быть проводником освящающей и исцеляющей благодати. Священномученик Александр Трапицын (противоборствуя власти большевиков, которые вели кампанию против святых мощей) очень хорошо выразил суть почтительного отношения Церкви к мощам: «Чествуя останки святых, христиане почитают чрез них присущую им чудодейственную силу, или благодать Божию. Они не «творят из них кумира» не воздают им Божественного поклонения, а чествуют их только как земные посредства, орудия благодати и силы Божией, отнеся всю честь к Самому Господу Богу, Владыке святых, избравшему их останки для прославления чрез них Своего могущества и силы. Отвергать такое чествование значило бы отвергать то, что прославляется Самим Богом к нашему почитанию...»77.

Многие протестанты, приметив, что большинство приведенных выше цитат взяты из IV века, могут сказать, что вот, факт налицо, что почитание мощей появилось только в это время. Но такое заключение будет весьма поспешным и неразумным по нескольким веским причинам.

Во-первых, у нас имеются ясные свидетельства даже со второго века, а меньше их в сравнении с IV веком только потому, что богословских работ, дошедших до нас со II-III веков, во множество раз меньше, чем аналогичных работ IV и последующих веков (об этом подробнее говорилось в предисловии, абз. 14, сноска 7).

Во-вторых, отцы IV века никак не могли вдруг все сговориться и начать проповедовать о почитании мощей. Сама святость их жизни, чего не могут отрицать даже многие честные и образованные протестанты, не могла этого позволить, и учили они почитать мощи святых только потому, что Церкви и в предыдущие века было свойственно относиться к ним с благоговением. Ведь если блаженный Августин говорит о мощах первомученика Стефана, то ведь ясно, что Церковь их чтила с первого века. Предположение, что первые века их никто не почитал, а в IV веке вдруг стали чтить – невероятно, и не согласуется, например, с ясным свидетельством смирнской церкви о том, что к останкам своего епископа, священномученика Поликарпа, они относились с большим почтением.

В-третьих, сами образованные протестанты признают, что почитание мощей началось в Церкви не с IV, а со II века. Так, В. Петренко начало почитания мощей вместе с молитвами святым относит к «раннему христианству»78, а М. Иванов – к периоду гонений II-III веков79. Одним словом, как только явились в Церкви первые мученики, началось в Церкви и почитание их мощей. 

Но несмотря на все эти свидетельства, даже протестантские, П. Рогозин утверждает, что «Никейский собор (787 г.) наперекор Св. Писанию и отцам церкви поклонение останкам мучеников утвердил»80. То ли П. Рогозин не относил святых Иоанна Златоуста, Григория Богослова и прочих вышеприведенных святых к отцам Церкви, то ли, что более вероятно, делая такое важное заключение, даже не удосужился поинтересоваться, чему учили и во что верили эти отцы. Но многие протестанты, особенно баптисты, предпочитают верить откровенной лжи П. Рогозина, чем ясным свидетельствам веры самих отцов Церкви.

В своей главе «поклонение мощам» П. Рогозин приводит ещё один аргумент из жизни отцов Церкви: «Антоний Египетский и Афанасий Великий, столпы Церкви IV века, строго осуждали это опасное языческое направление в Церкви (то есть, почитание мощей). Чтобы предотвратить тёмные массы от такой опасности, они приказывали замуровывать в стены храмов все сохранившиеся до того времени останки мучеников и ни в коем случае не допускать поклонения им». На этот «гениальный» аргумент П. Рогозина хорошо отвечает священник Вячеслав Рубский: «Однако, для человека знакомого с православной традицией, этот факт свидетельствует об обратном. Именно почитание мощей как святыни, знаменующей своим присутствием святость молитвенного помещения, мотивировало то, что мощи святых полагались в стены храма. Подобно тому и ныне полагаются они в престол и вшиваются в антиминс (в чём также П.И. Рогозин не забыл укорить православных). А иначе действия данных отцов представляются несколько странными. Зачем замуровывать в стены храма то, что представляет «опасность» для тех, кто его посещает? Не лучшим ли было бы сжечь останки или уничтожить другим каким-нибудь способом?»81. Действительно, баптистам, при их негативном отношении к мощам, никогда бы и в голову не пришла мысль замуровать останки святых в своих домах молитвы. Если бы баптистские лидеры знали, что многие верующие «соблазняются» мощами и желают им оказывать почести, то они бы постарались как можно дальше захоронить эти останки, да так, чтобы по возможности никто и не знал даже о месте их захоронения. А тот факт, что святые Антоний и Афанасий полагали мощи святых в основание и стены Храмов как раз таки ясно свидетельствует, что они не разделяли баптистскую и общепротестантскую неприязнь к мощам святых, а наоборот – почитали их.

Насчёт почитания святых мощей хочу привести ещё один достаточно веский аргумент, о котором упоминает отец Вячеслав в той же главе: «Самым, на мой взгляд, любопытным обстоятельством при яром отрицании протестантами почитания мощей является то, что они сами вполне открыто почитают мощи тех, кого любят82. Когда умирает кто-либо из протестантов, его родственники и друзья, конечно не из любви к телу, а именно по любви к душе усопшего, покупают ему красивый гроб, одевают его в новые одежды, целуют тело его и возлагают на гроб и могилу цветы. Так протестантами воздаются последние почести умершему. (Впрочем, не только ими, но у них, как и у атеистов, на этом ставится точка.) Причина всем этим действиям, конечно, не обрядоверие и не рецидив язычества, а любовь. Стоит подметить ещё также, что, воздавая честь останкам, протестанты, безусловно, воздают должное не омертвелым тканям, а личности почившего. Итак, это ещё один пример в протестантской практике чествования личности посредством материального, что в глазах такого ревностного баптиста, как например Иаков Козлов, – чистой воды идолопоклонство. Если же предположить, что чествование останков не имеет к личности никакого отношения, и это есть всего лишь проявление любви к телу, то и в этом случае протестанты подпадают под не менее тяжкое обвинение другого баптистского богослова в «поклонении именно «останкам"». Почему же то, что у протестантов считается нормальным при погребении, православным не позволяется делать постоянно? Протестанты лобзают останки своих братьев, а можно ли и нам тот же знак любви оказывать мощам своих святых?»

Действительно, если останки умерших есть ничтожный прах и ничего более, не имеющий никакой связи с душой умершего, то зачем же протестанты целуют и чествуют этот прах? Для чего совершают идолопоклонство? Если же они скажут, что мы целуем этот прах ради любви к душе (личности) человека, жившей в этом теле, то тогда нужно признать тот факт, что в их же понимании душа и после смерти имеет отношение и некоторую связь с телом, в котором она жила. Ведь всем людям, не исключая протестантов, понятно, что почтение к телу усопшего есть почтение к самой его личности, а не к обычной ничего не значащей материи. Если тело умершего родственники зашьют в мешок и закопают в яму без всяких почестей и церемоний, или если они наплюют на покойного, то всеми, в том числе и протестантами, подобные действия будут расценены как святотатство и вандализм, как оскорбление личности покойного. Но какая разница – плюнуть на прах под ногами, или на прах покойного? Ведь и первый и второй есть прах даже по одному названию! Но ведь протестанты такого никогда не сделают со своими близкими. Сама даже мысль о плевке на прах покойника – отвратительна. И то, что протестанты это понимают, говорит как раз о том, что они не последовательны в своём богословии, и не доводят свои догматы до конечных выводов. Противясь православному почитанию св. мощей, называя таковое поведение идолопоклонством и отрицая всякую связь личности умершего с бездыханным телом, протестанты, тем не менее, на практике таковую связь вполне признают и оказывают почтение телам своих покойников, не считая своё поведение идолопоклонством.

Впрочем, нужно заметить, что погребальные церемонии протестантами скорее только терпятся, чем предписываются; они совершают эти церемонии не столько благодаря, сколько вопреки духу протестантизма. Они как бы вынуждены это делать, чтобы не вызывать в глазах общества крайнее к себе отторжение, и не выдавать своё действительное отношение83 к праху наших близких. То есть, зная о том, что все люди всех религий во все времена почтительно относятся к останкам своих родных, протестанты не осмеливаются говорить против этого и самим не оказывать хотя бы элементарных знаков почтения к покойному. Но на могилы своих ближних протестанты, например, ездят намного реже, чем православные, и намного меньше за ними ухаживают. Здесь они уже могут дать большую волю своему догматическому отрицанию значимости останков своих умерших, ведь на недостаток посещений и ухода за могилами родных общество обратит внимание и осудит намного меньше, чем за недостойное погребение.

Таким образом, при похоронах своих близких протестанты лицемерят, и не выдают своего истинного, догматического отношения к телу покойного, входя тем самым в противоречие между своим учением и практикой. Ведь и на Пасху многие баптисты ездят на кладбище только для того, чтобы не подвергаться осуждению со стороны православных, перед которыми им нужно держать лицо, ведь именно их баптистам нужно совращать в свою веру. Рассудим, для чего баптисты ездят на кладбище, причём именно в пасхальные дни? Православные ездят по вполне понятной причине, полностью согласованной и предписанной их догматикой. Они приходят на могилы своих близких, чтобы 1) помолиться о них Богу и 2) возвестить им радость84 о воскресении Христовом. Для чего же приходят на кладбище баптисты? Только «за компанию», только во избежание осуждения, только вопреки своей догматике. Ведь молиться за усопших для них есть грех, а возвещать умершим радость воскресения – спиритизм. Да и баптистская вера не предписывает посещения кладбищ на Пасху. Наоборот, баптизм учит, что воздавание почестей материи, мёртвому телу, есть идолопоклонство. Для чего же баптисты придерживаются православного предания вопреки своим догматам? На этот вопрос есть только один ответ: они это делают только ради подражания православным, и ради того, что их душа и совесть не позволяют до конца принять их же положения веры со всеми конечными выводами. А последовательный протестант никоим образом не должен ходить оказывать почтение праху и пеплу. Он должен чтить только Бога. Итак, первая причина, по которой протестант всё же терпит все погребальные церемонии – избежание осуждения со стороны общества.

Но есть и вторая, практически очень для протестантов важная причина. Духовно тяготясь погребальными церемониями, не находя для них богословского обоснования, и совершающие их, как было сказано, не по предписанию своей веры, многие протестанты главным смыслом погребения сделали «евангелизацию». Баптисты знают, что на похороны их собрата обязательно придут соседи и знакомые не баптисты, которые ради уважения к покойному будут слушать все их проповеди и песнопения. Потому, для баптистов есть чудесная возможность посеять этим слушателям своё учение и постараться обратить их в свою веру. Потому и проповеди баптисты произносят на похоронах всегда целенаправленно «евангелизационные». Причём делается всё это самым сознательным образом. Наш пастор часто говорил, что похороны – это лучшая возможность для евангелизации, а на самих похоронах постоянно повторял, что покойному наши службы уже не нужны, а всё это нужно для нас, для живых. Таким образом, баптистская «заупокойная служба» есть на самом деле только повод к завлечению в свои ряды новых людей, где покойник используется только в качестве приманки: ведь всё совершается не ради него, а ради других.

Теперь несколько слов о том, почему мощи многих святых остались нетленными. Естественно, протестанты объясняют этот факт либо действием бесов, либо, чаще всего, тем, что православные изучили и используют определённые методы бальзамирования. Мне лично одна баптистка рассказывала случай, описанный в газете, как один человек умер в своей квартире сидя на стуле, а газовая конфорка осталась гореть. И когда спустя долгое время тело нашли, то из-за предельно сухого воздуха оно не разложилось, а просто высохло. Конечно же, подобными случаями протестанты желают объяснить происхождение святых мощей и опровергнуть православную веру в то, что многие мощи святых остались нетленными чудом и силою Божьей. Но на поверку, бойкие эти теории плохо стыкуются со многими фактами, которые, как известно, вещи упрямые. «Миф о том, – пишет священник Вячеслав Рубский, – что Церковь хранит некую тайную технологию сохранения тел и костей от разложения, крайне несостоятелен. Миф этот своим рождением обязан атеистам, но на вооружение был взят многими протестантскими сектами. Святые мощи были обретаемы при самых разнообразных, и часто при крайне неблагоприятных для их сохранения обстоятельствах. Так что чудесность их нетления становится очевидной. Гроб преподобного Сергия Радонежского найден почти в воде, и что же? Мощи его сохранены Господом, а не способствующими тому условиями. Тело преподобного Адриана Ондрусовского прежде обретения его 2 года пролежало среди болота, а тело святого князя Глеба, брошенное убийцами в лесу возле Днепра под открытым небом, лежало около пяти лет, и чудом Божиим не было съедено животными и не подверглось тлению. В этих и во многих других случаях, бывших на протяжении всей истории Церкви, Господь указывал на святых Своих, чья жизнь и дела для нас должны быть примером. И дела Господни для нас – пример. Если Он прославляет тела святых, не надлежит ли и нам их чествовать?»85.

Подытоживая тему о почитании мощей святых, хочу указать на положительный смысл этой практики, который  заключается в двух важных и очевидных аспектах.

Первый: созерцание с верой останков святых оказывает глубокое нравственное влияние на душу. Вот как мыслят об этом православные: «Как останки героев земли при одном взгляде на них живо напоминают славные деяния и труды и весь образ жизни почивших, так и святые мощи естественно воспроизводят в душе те добродетели и совершенства, которыми сиял, и те болезни и труды, которыми трудился святой муж, почивающий о Господе. Вместе с сим воспоминанием естественно рождается чувство благоговения, почтения и любви к святому; мы поражаемся его добродетелям и совершенствам, удивляемся высоте и святости его жизни и в благоговении и умилении преклоняемся пред гробом, заключающим в себе святые останки!..

Живое благоговейное воспоминание жизни святого производит то, что при взгляде на его добродетели мы невольно обращаемся к самим себе, ищем в себе нравственное добро, измеряем своим сознанием достоинство нравственной нашей жизни по сравнению с жизнью святого. При этом открывается, с одной стороны, чувство нашего нравственного убожества и окаянства, с другой – воспламеняется ревность подражать высоким добродетелям. Святой Иоанн Златоустый говорит, что святые мощи сильнее поучений и увещаний побуждают людей к добродетельной жизни – так, что один взгляд на них сильнее могучего слова проникает в душу, приводит ее в сознание своего нравственного ничтожества и исторгает из очей горькие слезы раскаяния. «Если бы Бог из среды нас исхитил святых, то лишил бы многого наставления и утешения, какое чувствуют все люди на гробницах святых. Это вы сами доказываете собственным свидетельством. Часто, при всем том, что мы вам угрожаем, умоляем, устрашаем, увещеваем, вы не возбуждаетесь и не обращаетесь к молитве со всей готовностью; но когда вы собираетесь в церковь мучеников, без увещания, при одном взгляде на гробницы святых изливаете обильные источники слез и среди молитвы воспламеняетесь сильной ревностью. Но мученик лежит нем, в великом безмолвии. Отчего же трогается совесть, и льются, как из источника, потоки слез? Именно оттого, что вы размышляете о мучениках и воспоминаете их деяния. Ибо как бедные, когда видят богатых, облеченных достоинством, сделанных царскими телохранителями, осыпанных от императора всеми почестями, скорбят тем более, чем более по счастью других узнают свою бедность, – так и мы, когда вспоминаем, какое достоинство имеют мученики у Царя всех Бога, каким блеском, какой сияют они славой, приводим на память наши грехи, скорбим и сокрушаемся тем более, чем более ощущаем нашу бедность по их богатству и узнаем, как далеко отстоим от них. Вот отчего исторгаются слезы!"»86.

Второй аспект: мощи святого, являясь вещественной святыней, хранят в себе благодать Духа Святого, которую этот святой стяжал (приобрёл), живя на земле. Святыня же способна не только хранить, но и распространять вокруг эту благодать – выше об этом говорилось. Поэтому те, кто с верою и молитвой прикасаются (по православному – прикладываются) к мощам святых, получают от них освящение и «многоразличную благодать» (ср. 1Пет. 4:10), в которой кто нуждается: утешение, укрепление в вере, исцеление, помощь в нуждах и т.п.

Итак, почитание мощей мучеников и святых имеет достаточное библейское и богословское обоснование. Более того, очень важно, что древняя, чистая и гонимая Церковь почитала мощи святых, делая это, естественно, по научению Апостолов и по внушению Духа Святого. Православие же по сути ничего нового не изобретало в этом вопросе: оно попросту сохраняет веру и практику древних христиан. Для протестантов же благочестивое и благоговейное отношение к останкам Христовых служителей чуждо, и они кощунственно называют его, на радость всем бесам, идолопоклонством. Этот факт стал одной из причин, почему я в своё время не смог остаться баптистом.

IV. О святой воде.

Протестанты, не признавая никакой материальной святыни, не желают ничего знать, естественно, и о святой воде. Для православных же святая вода, особенно крещенская, называемая также великой агиасмой87, – одна из важнейших и наиболее широко употребительных святынь, которая есть, пожалуй, в каждом доме у тех, кто считает себя православным. Святую воду пьют; ею кропятся и помазывают больные места тела; без неё не обходятся при освящении храмов, икон, крестов, домов, автомобилей, полей и «всякой вещи»88.

Основанием для освящения воды и употребления её указанным образом является всё тот же вышеуказанный духовный закон, являющийся одним из основополагающих в устройстве всего нашего мира, по которому материя способна из-за воздействия на неё Бога, Ангелов, человека или бесов как освящаться, так и, соответственно, оскверняться. Вода же есть особая, самая важная составляющая материи по многим показателям, имеющая уникальные свойства.

1) Вода есть первооснова нашего мира, о чём ясно свидетельствует Библия: «вначале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою» (2Петр. 3:5). Впрочем, факт этот очевиден и без ссылок на Св. Писание.

2) Именно из воды преимущественно состоит тело человека и прочих живых существ.

3) Вода, благодаря своему круговороту в природе и текучести, сообщается между собой по всей земле.

4) Вода есть самая распространённая жидкость на земле, и именно воде, а не твёрдым и газообразным веществам, проще всего быть средством освящения (из-за того, что ею можно окроплять).

Таким образом, вода более всех других веществ на земле способна воспринимать и затем сообщать как освящение, так и осквернение. Т.е. если человек живёт праведно – в любви, правой вере, страхе и заповедях Божиих, покаянии, незлобии, смирении, и когда он молится Богу, то освящается его дух и душа; посредством же души освящается и тело, а посредством тела и вся окружающая его материя (прежде всего вода). И наоборот, если человек грешит, он оскверняет свой дух, душу и тело, и всё вокруг себя. Потому православные так любят и ценят те места, где подвизались и проводили жизнь святые, ибо православные ощущают на таких местах действие освящающей благодати.

Хочу повторить, что данный духовный закон весьма реален и крайне важен для духовной, нравственной и материальной жизни человека и всей земли. Ф.М. Достоевский, которому дано было с необычайной точностью прозревать и определять многие явления духовной и душевной жизни человека, высказал очень важную мысль: все за всех отвечают. Суть этого выражения состоит, кажется, в том, что каждый человек несёт некоторую ответственность за поступки другого в самом прямом смысле. Жизнь одного человека – праведная или грешная – непременно влияет на жизнь другого, а потому все за всех отвечают. Разве Адам не отвечает в некоторой степени за грехи всех рождённых от него? Разве иудеи, распявшие Христа, не отвечают за грехи иудеев современных, отвергающих Христа? Ведь как в первом случае люди грешат отчасти по причине того, что согрешил Адам, так и во втором, современные евреи не веруют во Христа отчасти потому, что их предки Его возненавидели и передали своё отношение ко Христу своим потомкам.

Но грех одного человека влияет на поведение других вот ещё как. Если некто Пётр впадает в грех, то он оскверняет не только свои дух и душу, но и тело, которое, повторюсь, состоит в большей степени из воды. Из тела же человека, как мы знаем, каждый день через дыхание, пот и другие пути выходит много воды. И вода эта, осквернившись грехами Петра, смешивается с остальной водой на земле, сообщая свою скверну другим молекулам воды. Затем эта вода попадает в тела других людей и становится на время частью тела, к примеру, Ильи, передавая ему свою негативную информацию. От этого Илье делается духовно хуже, ибо такая вода оскверняет его. Через эту воду бесам становится уже несколько легче влиять на его душу и склонять её ко греху. Поэтому, в грехе, которому поддастся Илья из-за усилившегося влияния бесов, виноват (и отвечает за него)  не только он сам, но и Пётр.

Конечно, грех Петра влияет на другого человека и посредством слова и дурного примера. То есть информация о преступлениях и безнравственной жизни других действует подавляюще и соблазняющее на других людей. Понятно ведь, что в мире, в котором человек постоянно видит и слышит о прелюбодеяниях, труднее жить целомудренно, чем в мире, где все вокруг сохраняют чистоту. Но если какой-либо человек совершит, например, вероломное убийство, о котором никто никогда не узнает, то всё равно его преступление осквернило землю. Истекшая кровь89 жертвы и дыхание убийцы сообщили об этом преступлении всей земле и дали бесам больше духовной силы для воздействия на других людей. Потому в грехе моего ближнего всегда есть часть и моего греха. Ведь если бы я больше освящался и вносил в мир святость, а не свои грехи, то моему ближнему было бы легче не грешить. Потому действительно –  все за всех отвечают… (Замечу по ходу, что такое серьёзное и глубокое отношение Православия ко греху меня в своё время просто потрясло.)

Так вот, зная об этом законе, православные всегда освящают пищу и питие перед употреблением молитвой и крестным знамением. И зная о том, какое особое место в нашем мире занимает вода – более всех других веществ  способная к восприятию и к сообщению духовного состояния человека – православные особое внимание уделяют освящению воды и её употреблению. Ею исцеляются от болезней и пьют по утрам, а также в моменты тяжких искушений для его ослабления. «Когда человек употребляет просфору и святую воду, – говорил затворник Георгий Задонский, – тогда не приближается к нему нечистый дух, душа и тело освящаются, мысли озаряются на угождение Богу, и человек бывает склонен к посту, молитве и ко всякой добродетели». Это благотворное воздействие св. воды на душу и тело могут подтвердить все православные, которые хоть раз с верой и молитвой её употребляли. И можно с уверенностью сказать, что если бы Церковь не освящала воду, если бы Сам Господь ежегодно 19 января не освящал всю водную стихию на праздник Богоявления (Крещения), то грех бы умножался и распространялся в мире намного быстрее, влияя на людей с большей силой.

Уместно здесь упомянуть и о том факте, что святая вода часто годами не портится, и её хранят и пьют, бывает, по многу лет. Скептики говорят, что бывает это от воздействия серебра. Но чаще всего воду освящают железным крестом, или вообще деревянным, а в трехлитровую банку может попасть всего лишь одна капля святой воды, которая, казалось бы, не может, по сути, ничего изменить, но результат бывает тот же. Более того, многие делали эксперименты и банку вообще закрывали крышкой при освящении, но вода и тогда не портилась90. Интересно, что тот факт, что вода действительно освящается и не портится, некоторые протестанты хотя и нехотя, но признают. Один баптистский пастор, например, проведя личный опыт и убедившись, что святая вода не портится, говорил мне, что на праздник Крещения вода действительно освящается,  но чтобы не записать своё признание на счёт Православия он тут же добавил, что Православная Церковь не имеет к этому никакого отношения, так как воду освящает не Церковь, а Сам Господь. Но даже если это так, почему же тогда протестанты не набирают на крещение воду, почему не пьют её, не хранят и никак не пользуются? В этих вопросах протестантизм демонстрирует только свою непоследовательность и усечённость. То есть протестантская позиция такова: наверное, вода (и вся материя) действительно способна к восприятию как доброго, так и греховного влияния, ведь, похоже, Библия это подтверждает; наверное, на Крещение действительно Господь освящает воду, но только мы об этом ничего не хотим знать, потому что эта информация как-то плохо встраивается в наше богословие. Другая позиция протестантов – вообще не рассуждать об этих вопросах и напрочь отвергать святую воду. Но можно ли так держать себя по отношению к таким важным вещам? Можно ли так безразлично относиться к тому, что делает Христос? Как можно думать: «да, возможно Христос освящает воду на Крещение, но к нам это не имеет никакого отношения, и мы ничего об этом не хотим знать»?..

Важно помнить, что воду освящали ещё в Ветхом Завете (см. Числ. 5:17; 19:9). В Новом Завете мы также встречаем описание регулярно повторяющегося события, когда Ангел посредством возмущенной им воды (а значит – освятившейся от соприкосновения с ним) исцелял больных (Ин. 5:2–4). Самому Христу, могущему исцелять любой недуг одним Своим словом, было угодно прибегнуть к посредству воды, когда Он послал слепого умыться в купальне Силоам, соделав её воды чудодейственными (Ин. 9:6–7). Вот так и до сего дня Христос освящает воду для Своей Церкви, делая её «целительной для души и тела, всякую вражью силу отгоняющей»91.

А как обстоит дело с Церковью? Когда стали освящать воду и использовать её для освящения? Как бы ни хотелось протестантам отнести начало использования святой воды в Церкви к «времени отступления», то есть к V или дальнейшим векам, нужно признать факт, что святая вода была в Церкви с первых веков. В свободной энциклопедии «Википедия» в статье «святая вода» мы читаем: «Святая вода (греч. Αγιασμός – святыня) – освящённая в церкви вода. Употребление святой воды в христианстве восходит ко II веку». Конечно, православные верят, что святую воду использовали христиане II века только потому, что были научены тому Апостолами. Об этом упоминается в «Апостольских Постановлениях»92 (I в.): «Воду и елей пусть благословляет епископ…» (кн. 8/29), и далее даётся особая для того молитва. Также и в другом месте священнику заповедуется освящать крестильную воду молитвой: «Призри с небес и освяти воду сию…» (кн. 7/43).

Св. Иоанн Златоуст (IV в.) писал об освящении воды на праздник крещения как о распространённой и общеизвестной практике Церкви: «Христос крестился и освятил естество вод; и потому в праздник Крещения все, почерпнув воды в полночь, приносят ее домой и хранят весь год. И так вода в существе своем не портится от продолжения времени, но почерпнутая ныне целый год, а часто два и три остается свежею и неповрежденною, и после толикого времени не уступает водам, только что почерпнутым из источников»93.

Теперь, для более ясного понимания значения святой воды и православного к ней отношения, предлагаю моему читателю познакомится с текстом одной из величественных православных молитв, которые читает священник на Богоявление при освящении воды: «Боже Великоименитый, Отче Господа нашего Иисуса Христа, единственный творящий чудеса, которым нет числа, глас Которого на водах многих, видя Которого убоялись воды и пришли в смятение бездны и множество шума вод; пути Которого в море и стези в водах многих, и пути Твои не исследимы. Крещением Сына Твоего воплощенного, схождением на Него Пресвятаго Духа в виде голубя и Твоим отеческим гласом Ты освятил Иорданские потоки. Ныне Тебя смиренно, мы, недостойные рабы Твои, молим и умоляем, пошли благодать Пресвятаго Духа на воду сию и небесным Твоим благословением благослови, очисти и освяти её, и даруй ей благодать и благословение Иорданово и силу для очищения всякой скверны, исцеления всякого недуга и прогнания бесов и всех наветов и козней их; и соделай так, чтобы силой, действием и благодатью Пресвятого Духа служила она для всех с верой её пьющих, принимающих и кропящихся рабов Твоих во оставление грехов, во исправление страстей, в прогнание всякого зла, во умножение добродетелей, во исцеление от болезней, во освящение и благословение домов и всякого места, во отгнание губительных и всяких злотворных воздухов, и в получение Твоей благодати. Ибо Ты есть всё благословляющий и освящающий, Боже наш, и Тебе славу воссылаем со Единородным Твоим Сыном, и с Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков, аминь».

А вот какие прошения произносит дьякон (или священник) при освящении воды: «О том, чтобы освятиться водам сим, силою, и действием, и наитием Святаго Духа, Господу помолимся. О том, чтобы снизошли на воду сию очищающие действия предвечной Троицы, Господу помолимся. О том, чтобы была вода сия целительной для души и тела, и всякие вражеские силы отгоняющей, Господу помолимся. О том, чтобы ниспослал Господь Бог благословение Иорданово и освятил воду сию, Господу помолимся…».

Итак, как видим, вся сила освящения и чудотворения приписывается Богу, «единственному творящему чудеса», и к святой воде почтительно относятся только потому, что она становится носителем и проводником Божьей благодати.

V. Теперь обратимся к доказательствам от противного. Повторю: в устройство нашего мира заложен важный духовно-физический закон, по которому материя может не только освящаться, но и оскверняться – то есть воспринимать на себя (а потом и источать) не только благословение, освящение и благодать Божью, а дьявольские проклятие, осквернение и так сказать «злодать». Выше мы уже упоминали о том, что Адам своим непослушанием навел проклятие на землю, то есть осквернил её и частично лишил её Божьей благодати. Кроме того, ап. Иуда научает нас: «…а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью» (Иуда 23). Если одежда Христа и ап. Павла освящалась от их святых тел, делаясь источником исцеления болезней, то одежда нечестивого человека оскверняется от его скверного тела. И если через одежду святого распространяется и передается святость и благодать (даже исцеляющая), то через одежду нечестивого передается его скверна и «злодать». Потому ап. Иуда, понимая, как и все православные, реальность этого закона, и заповедует нам гнушаться одеждой нечестивого человека, чтобы не оскверниться. О том же говорил и Сам Христос, когда заповедовал отрясать с ног даже прах того города, который не примет евангельской проповеди (см. Мф. 10:14). И отрясать его нужно в частности потому, что земля этого города осквернена грехом его жителей, не принявших посланников Христовых.

Кроме того, сатана, в под­ражание и извращение Церкви, также имеет свои мерзкие «вещественные святыни», то есть различные материальные вещи, которые были его слугами (ведьмами, колдунами и пр.) сознательно осквернены. На эти вещи (иглы, булавки, кусочки ниточки, мешочки с землей, воду94 и пр.) посредством заклинаний95 и ритуалов96 было наведено проклятие. И мы хорошо знаем, что такие проклятые вещи нередко оказывают на людей, которым их подбрасывают, весьма негативное влияние, вплоть до болезни и смерти. Посредством этих заклятых предметов слуги дьявола наводят так называемую порчу. Таких явлений настолько много, что отрицать реальность данного явления бессмысленно. И это еще раз очень ярко подтверждает тот факт, что материя способна как освящаться, так и оскверняться, и воздействовать на людей, с нею соприкасающихся, то ли освящающе, то ли оскверняюще. Ведь это так очевидно: Церковь освящает материальные предметы и использует их для добрых целей, для освящения и исцеления, а сатана наводит проклятие на материю и использует её для злых целей – для осквернения и болезней. И хотя протестанты отвергают понятие о том, что одни материальные предметы могут быть святыми, а другие – проклятыми, тем не менее, они согласятся, что если у человека в доме есть сатанинские книги типа черной магии, гадательные карты и другие сатанинские предметы, то их из дому лучше вынести и выбросить. И не только по тем мотивам, чтобы никого не соблазнять или чтоб дети случайно не нашли, но и из понимания, что такие вещи не призывают Божьего благословения на дом, а наоборот. 

На сходках сатанистов также используются различные материальные символы, знаки, изображения, такие как пентаграмма, перевернутый крест и др. Вопрос в том, кому в этом случае подражает сатана, и что он извращает? Извращает он Церковь и церковные святыни.

А кому и чему подражают атеисты-коммунисты, создав мавзолей с «мощами» Ленина? Очевидно, что подражают и извращают они не баптистов, а Православную Церковь с её почитанием мощей святых. И то, что протестанты не видят разницы между почитанием трупа безбожника и антихриста Ленина атеистами, и почитанием мощей мучеников и угодников Христовых православными, одно и другое без различия называя идолопоклонством, есть великое богохульство протестантизма.

Очень важно сказать, наконец, о главных причинах, по которым протестантизм отвергают всякие святыни и само это понятие.

1) Протестантизм задуман дьяволом как грубая и весьма упрощённая форма христианства, которую можно быстро и просто объяснить всякому. Проф. Карташёв очень справедливо говорит, что протестантизм стал «антиподом христианству, модерным христианством, обольстив себя внешними подражаниями якобы апостольской простоте, смешав простоту с рационалистическим упрощенством. Упрощен­ство, особенно крайних протестантских сект, есть уже окончательное оскудение, опустошение са­мой религиозной сути первохристианства в угоду жалкому, малому человеческому разуму, тогда как вера апостольская есть сама «безумная» (эллинам), «соблазнительная» (иудеям) иррациональ­ность, сама бездонная антипозитивность, сплошная мистичность и чудесность, презирающая кос­ность мировой действительности»97. Учение же о святынях, как и само наличие многих весьма различных святынь, не соответствует идее упрощенства протестантизма.

2) Главная цель протестантизма, как и всякой секты и лжерелигии – борьба с Церковью. Отвергать же святыни дьявол внушил протестантам для того, чтобы дать им простое и удобное средство для этой борьбы, ибо понятие «святыня» очень легко подменить понятием «идол», тем более, что в Библии есть много текстов, осуждающие идолопоклонство, и малообразованных, тем более богословски, людей – а таковых большинство – не трудно запутать в этих понятиях и, как следствие, – убедить, что «историческая» Церковь погрязла в идолопоклонстве, поэтому нужно её оставить. Сколько коварства, путаницы и смущения несёт в себе лишь один риторический вопрос протестантов, направленный против почитания мощей: «кому мы будем поклоняться – живому Богу или мёртвому человеку»? Вот где бесовская классика обольщения! И как распутать такой бесовский узел простому человеку?

3) Святыни (Тело и Кровь Христовы в Евхаристии, нетленные мощи, святая вода, которая не портится, и другие) есть в известном смысле чудо. Тем более, что от многих святынь ещё и происходят другие чудеса (исцеления, мироточения икон и мощей и под). Идея же протестантизма – большинства его направлений – заключается в том, что веком апостольским чудеса закончились (об этом подробнее говорилось в абз. 54–66). Потому святыни и отвергаются.

4) Святыни, особенно святые места, привлекая к себе паломников, служат важным фактором объединения Церкви. Свои святыни служат средством объединения и для других религий, например, Мекка для мусульманского мира. Протестантизм же задуман как индивидуальная, личная религия. Потому и святыни ему не нужны.

Итак, тот факт, что у протестантов вопреки Библии и жизни древней Церкви нет никаких святынь и самого такого понятия, а также тот факт, что почитание святынь они богохульно называют идолопоклонством, есть одна из веских причин, почему протестантизм – ложная вера.

Глава 2. О Кресте Господнем

В настоящей главе будет сказано о правильном отношении I) ко Кресту Господнему и II) к крестному знамению.

I. О почитании Креста.

Крест в Православии используется настолько широко и многоразлично, что трудно даже исчислить все случаи, когда православные находят нужным прибегать к силе и благодати этой великой церковной святыни. Каждый православный Храм обычно увенчан одним или несколькими крестами98; крестом священник благословляет прихожан во время Богослужения, а уходя их Храма православные целуют крест. Во святое святых православного Храма на престоле находятся, естественно, самые неслучайные предметы, такие как дарохранительница со Святыми Дарами, Евангелие и антиминс с мощами святых. И среди этих величайших святынь на престол полагаются два креста, что ясно показывает, какое высокое место занимает Крест в сознании Церкви. Нательный крестик предписывается носить каждому крещённому православному христианину, а священники носят ещё и особый – иерейский крест. Православные верующие постоянно, тем более на службе, осеняют себя крестным знамением. Вообще, нужно сказать, что совершение каждого Таинства и службы не обходится без неоднократного использования символа креста в различной форме. При совершении, например, таинства Крещения священник сначала рукой, а затем и святым елеем  крестообразно благословляет воду, а при совершении таинств Миро- и Елеопомазания на частях тела участника таинства, таких как лоб, глаза, уши, грудь, руки и пр., иерей начертывает миром или елеем соответственно не что иное, как крест. При самом важном моменте литургии, когда хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь Христовы, священнослужитель, произнося соответствующие слова, благословляет Святые Дары сначала по отдельности, а затем вместе не иначе, как крестообразно. При освящении воды в неё непременно погружается крест, которым в воде также начертывается крест. И пищу православные всегда благословляют не иначе, как крестом, и т.д.

Протестанты же ни на своих богослужениях, ни в быту не используют крест подобным образом99. Во время своего существования сначала в царской, а потом и в советской России, они категорически и принципиально не помещали кресты на своих домах молитвы и выносили их даже из своих частных домов, как пишут о том сами баптисты в своей истории: «принявшие крещение вынесли из своих домов… кресты»100. И поскольку протестанты, как было сказано в 1-й главе, не признают никаких святынь и совершенно не отличают их от идолов, то, естественно, о поклонении Кресту в качестве святыни не может быть и речи – ими это рассматривается как «идолопоклонство»: именно этим словом определяют баптисты почитание Креста Церковью101, а некоторые протестанты называют православные кресты «идолами» и «нечестью», утверждая, что что «за каждым крестом стоит определённый бес» (см. гл. 3, абз. 1).

Основание тому (кроме главного – смешения протестантами понятий «святыня» и «идол») следующее: «крест – орудие казни»102, на котором убили нашего любимого Господа, подобное гильотине или виселице. Чествовать Крест, как делают это православные, и так благоговейно к нему относиться не просто глупо, но и оскорбительно для Бога, ибо может ли сын, отца которого убили ножом, чтить, целовать и с такой любовью относиться к этому ножу? Нет, конечно же. Для него это предмет, на который невозможно смотреть, орудие убийства родного отца, постоянное напоминание о трагедии. Он его выбросит подальше. Таким образом, Крест для протестантов – символ позорной казни, орудие пытки и убийства нашего дорогого Спасителя. Как же можно к этому орудию относиться с почтением, как можно ему поклоняться? – в «праведном гневе» вопрошают протестанты. Такие рассуждения в свою бытность баптистом я слышал с кафедры молитвенного дома в Артемовске от обоих наших пасторов. И сравнивание Креста с позорной виселицей не есть, конечно же, новое или частное мнение этих двух баптистских пасторов – такова суть обычного протестантского отношения ко Кресту.  В. Трубчик, например, мыслит о Кресте таким же образом: «Можно представить себе еще одну картину. Вашего сына бандиты начинают пытать различными средствами. Наконец, его прибивают ко кресту, где он и умирает. А теперь, когда вы узнаете обо всем этом, когда идет судебный процесс над убийцами вашего сына и как вещественные доказательства собрали все эти средства издевательства и казни, в том числе и крест, станут ли для вас после этого священными все эти предметы? Думаю, что у здравомыслящего человека будет отвращение ко всему этому. Но вдруг кто-то из ваших родных начинает их чтить. Какова ваша реакция?»103. Именно такой взгляд на Крест Христов – как на мерзкое орудие убийства – передаёт протестантское предание на протяжении всего своего существования. К примеру, авторы книги «Меч духовный», писанной ещё в дореволюционной России, приводят распространённое мнение протестантов о том, «что крест есть виселица, что, будучи орудием казни Христовой, он достоин отвращения и ненависти»104. Одним словом, всякое почтительное отношение православных ко Кресту протестантами рассматривается как безумие, мерзость и идолопоклонство. Таким образом, в глазах протестантов православные вместе (или даже вместо105) с поклонением живому Христу поклоняются кресту – бездушному предмету, который, к тому же, является страшным и отвратительным орудием казни! И православное поклонение Кресту протестанты хотят трактовать, конечно же, именно как божественное, а не почтительное поклонение106 как святыне. То есть протестанты обвиняют православных в том, что они поклоняются Кресту как Богу! Об этом в один голос говорят и В. Трубчик («Следуя логике тех, кто боготворит крест…»), и Е. Пушков: («Любящий Голгофского Страдальца будет ли обожествлять орудие казни..?»).

Да, если преподносить Православие в таком свете, если так извращать его учение, то кому оно не покажется действительно безумной, крайне еретической и, более того, какой-то вышедшей из древности дикой и грубой языческой религией, предлагающей вместо поклонения Творцу и живому нетленному Богу поклонение тленным бездушным предметам, мерзким идолам, да ещё и предметам убийства Христа Спасителя? Вот только на самом деле подобный взгляд на православное отношение ко Кресту равно настолько далёк от истины, насколько велико развращение и безумие протестантов, смеющих изрыгать такую страшную хулу на Церковь Божию себе на погибель. Давайте попробуем узнать, как на самом деле относятся православные ко Кресту, и почему, и в каком качестве они ему поклоняются.

Вникая в суждения протестантов о Кресте и в их обвинения в адрес православных, не трудно заметить, что главнейшая их дилемма заключается в следующем: как можно, имея здравомыслие, почитать орудие казни, то есть тот предмет, который принёс Христу позор и мучительную смерть107? В. Трубчик в первой из вышеприведенных цитат высказывает именно это недоумение, говоря, что у всякого здравомыслящего человека родится отвращение к орудиям пытки и казни сына, но никак не почтение. О том же говорит и Е. Пушков: «Любящий Голгофского Страдальца будет ли обожествлять орудие казни и целовать его? Здравомыслящий человек, конечно, скажет: «Нет!"».

На самом же деле, протестанты, наглухо заключив себя в рамки такой логики, не могут понять, что к орудиям пытки и мучения не только православные, но именно обычные здравомыслящие люди с отвращением относятся только при определённых случаях, а в других случаях они хранят, ценят, берегут и гордятся теми вещами, которые причинили им или их близким страдание… Такое утверждение кажется невероятным? Но разве мы не знаем, что многие участники войны бережно хранят пули или осколки бомбы, которыми они были ранены и которые причинили им немалую боль и мучение? Кроме того, коммунисты, например, до сих пор хранят пистолет, из которого стреляли в Ленина, и пулю, которая его ранила и, более того, привела его к преждевременной смерти. И относятся они к этим вещам не с отвращением, а наоборот – трепетно хранят их как реликвии. Почему же это так? Всё дело в том, что эти два противоположные подхода (отвращение и почтение) к предметам, причинившим нам или нашим близким страдания, объясняются исходом дела. Если бандит зарезал ножом некоего человека, то этот нож действительно не будет вызывать у его матери ничего, кроме отвращения. Она действительно никогда не станет его хранить и тем более почитать, а если бы она стала это делать, то мы бы по справедливости могли заподозрить её в безумии и потери здравомыслия.

Но если солдат получил ранение на поле боя и не погиб, но выжил, то пуля, причинившая ему страдание, вызывает у него и его родных уже не отвращение, а радость и гордость. И чувства эти рождаются по вполне понятным причинам. Во-первых, солдат этот всё-таки выжил и в определенном смысле победил смерть – от того и радость. Во-вторых, тот осколок, который ранил и причинил страдание этому бойцу, есть видимое свидетельство и вещественное доказательство  того, как жертвенно он сражался за свою родину, и сколько он за неё претерпел – от того и гордость. Точно так же и с пистолетом и пулей Ленина. Они вызывают у коммунистов не отвращение, а гордость, и именно потому, что, во-первых, Ленин после ранения всё же выжил и прожил после того ещё не один год, и, во-вторых, потому, что эти предметы есть материальное, видимое свидетельство того, ценою каких страданий их «великий вождь» добыл «измученному пролетариату» победу над врагами.

Таким образом, говорить об отвращении к орудиям казни можно было бы, если бы Христос не победил, если бы Он не воскрес, если бы дьявол на Кресте действительно убил и навеки погубил бы Сына Божия. Но в том всё и дело, что Христос воскрес, а Крест послужил, на самом деле, орудием убийства самого убийцы диавола, а не Христа! И поэтому, хотя Крест действительно есть орудие казни, он, в то же время, великое и славное средство нашего спасения. Посредством Креста Христос не бесславно проиграл, а славно победил! Посредством Креста Бог доказал и явил Свою великую любовь к погибающему человеку; посредством Креста человек может взойти на небо; посредством Креста дьявол посрамлён и побеждён; посредством Креста разрушен и лишен своей силы ад. О таком значении Креста говорит ап. Павел: «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем» (Еф. 2:15–16). Так о Кресте всегда мыслила Церковь с древности, чему есть множество подтверждений у св. отцов. Потому, Крест это средство нашего спасения и знамение победы Христа над дьяволом. Это только у протестанта Крест вызывает отвращение и память о трагедии; у здравомыслящего же человека, у христианина, не заражённого бесовско-протестантскими лжемудрствованиями, Крест вызывает духовный восторг, торжество, счастье и радость спасения; и напоминает он не о трагедии, а о неизреченной, жертвенной Христовой к нам любви, и о великой и преславной победе Христа над дьяволом, адом и вечной смертью.  Замечательный древнехристианский рисунок на эту тему приводит в своей книге С.В. Санников108 (см. рис. 1), где изображён крест с якорем в основании – обычное для древней Церкви изображение креста – на котором вниз головой повешен пронзённый Крестом змей.

Рис.1.

Здесь обязательно нужно отметить, что Крест, конечно же, вызывает у православных не одно только ликование и радость. Православие, взирая на крест, как раз таки очень хорошо помнит, как дорого Спаситель купил спасение рода человеческого. И именно ради соучастия со Христом в Его крестных скорбях, Церковь изначала и на все века установила пост в среду и пятницу, то есть в те дни, которые Христос был предан и распят. Кроме того, самый важный, длительный и строгий православный пост, называемый Великим (когда Храмы переоблачаются в чёрный цвет и совершаются особые траурные службы; когда верующие чаще ходят на Богослужение, Исповедь и Причастие; когда они стараются особенно строго поститься и воздерживаться от всевозможного веселия) посвящён именно страданиям Христовым109. В праздник же Крестовоздвижения Церковь также предписывает строгий пост. Таким образом, православные хорошо помнят, какие муки претерпел за нас на Кресте Сын Божий, но это памятование никак не побуждает Церковь гнушаться Крестом и считать его за мерзость.

Чтобы понять, что подобное двойное чувство (радости и печали), которое испытывает Церковь ко Кресту, не есть явление ненормальное и противоречивое, можно задаться вопросом: как нужно относиться к самим ранам Христа? Эти раны есть наше спасение от вечной погибели, наш вход в небеса; они есть свидетельство великого подвига Христа и доказательство неизреченной Божьей любви к человеку; они есть вечная слава Христа, как написано: «на подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством» (Ис. 53:11). Таким образом, раны Христа вызывают у Церкви радость спасения и чувство благодарности к Спасителю. Но в то же самое время, эти раны вызывают и некую печаль, сострадание и сочувствие Христу в Его страдании, которое Он претерпел. Но печаль эта никак не устраняет радости, и, тем более, никак не вызывает отвращения к ранам Христа. Вот так и Крест: он вызывает у Церкви печаль и сострадание Христу, потому Она и поститься и сопечалится с Ним, но скорбь эта никоим образом не вызывает у Неё презрения ко Кресту.

Ещё нужно заметить, что почтительное отношение ко Кресту не есть особое, исключительное явление в православной духовной жизни. Скорее, это тенденция и обычный образ церковного мышления. Если бы в руки к православным попали орудия казни Христа или святых  (а некоторые из этих предметов действительно сохраняются в Православии и католичестве), например гвозди, которыми прибили Христа, или Его терновый венец, или плеть, которой Его бичевали, или меч, которым был усечён ап. Павел, или кресты, на которых были распяты апп. Пётр и Андрей, и т.п., то все эти предметы стали бы для них ценнейшими святынями. Терновый венец Спасителя, к примеру, с великой честью храниться сейчас во Франции в  Нотр-Даме католиками. И хотя венец этот и причинил боль Спасителю, но он для православных, – равно как и для католиков, которые не отошли от Православия в этом вопросе так, как протестанты, – является не гнусной мерзостью, а великой святыней, к которой съезжаются многие паломники. Почему, к примеру, нужно чествовать, а не презирать, меч, которым был усечён ап. Павел? Почему он есть святыня, а не мерзкое орудие убийства? Именно потому, что как и всякая святыня этот меч был избран Богом для такого особого дела. В мире было и есть миллионы мечей, но именно посредством одного меча ап. Павел стал у Бога мучеником и совершил окончательно свой подвиг любви. Этот меч есть святыня и потому, что он был обагрён святой кровью великого Апостола Христова. Потому и достоин он не презрения, а почитания. И причины такого почтительного отношения понятны решительно всем людям, даже не христианам, всем, кроме протестантов. Да и то, если бы этот меч, или терновый венец Спасителя попали бы ним в руки, то что бы они стали с ними делать? Конечно, первая реакция протестанта – сомнение и отвержение их подлинности. Но если бы так случилось, что они бы точно знали, что эти предметы действительно те самые, то что бы они сделали с ними? Полная растерянность… Почитать их не позволяет протестантское богословие, а выкинуть вместе с мусором или закопать как мерзость не позволит совесть и остатки здравого смысла. Подобный вопрос я уже ставил (гл. 1, абз. 65) насчёт платков и опоясаний с тела ап. Павла: что протестанты стали бы с ними делать, попади они к ним в руки? Недоумение. И вот именно это недоумение и вскрывает всю непоследовательность и противоестественность протестантского отвращения от Креста и прочих предметов, благодаря которым Христос и святые не просто претерпели мучение и смерть, но, самое главное, совершили великий подвиг любви.

Конечно, при всей разумности приведенных рассуждений о сути истинного здравомыслия, протестанту этого недостаточно: ему нужно иметь библейское подтверждение того, как нужно относится ко Кресту. Поэтому, обратимся теперь к Библии, которая предоставляет нам много прообразов и пророчеств о Кресте Христовом, которые протестанты просто не замечают и не желают понимать их смысла. Вот главные места Ветхого и Нового Заветов, свидетельствующие о важности и святости (а не отвратительности) Креста. Рассмотрим эти стихи в порядке библейских книг.

1) В Быт. 47:31 мы читаем, что Иаков «поклонился… на возглавие постели». По Септуагинте не «на возглавие постели», а «на верх жезла своего»110. Это событие вспоминает и ап. Павел (подтверждая, кстати, правильность перевода Септуагины): «верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего» (Евр. 11:21). Как можно понять эти места, и чему (или кому) в действительности поклонился Иаков? Православное Богословие объясняет эти места так, что жезл Иакова, как и большинство жезлов в то время, был сделан крестообразно; то есть, в верхней части жезла была небольшая перекладина, за которую легче было держаться, чем за голый шест. (Кстати, жезл такой формы до сего дня носят православные архиереи.) И Иаков, провидя страдания Христовы, поклонился своему жезлу как прообразу Креста Христова. Потому-то ап. Павел в Евр. 11:21 и поставляет поступок патриарха на ряду с великими и достойными подражания делами веры других праведников Ветхого Завета, так как своим поклонением на верх своего жезла Иаков пророчески прозрел и уверовал в грядущего и имеющего пострадать Христа. Потому и вспоминает об этом событии ап. Павел именно в послании к Евреям, которым очень важно было показать, что Ветхий Завет пророчествует о страдающем и распятом Мессии, а не только о славном и победоносном.

Протестантам же, естественно, такое толкование будет не по душе (точнее, не по духу протестантизма). Но если отвергать это толкование, то чему тогда поклонился Иаков? Не пробегайте этот вопрос, мои бывшие протестантствующие братья, а остановитесь и попробуйте положительно на него ответить: если не Кресту Христовому поклонился Иаков, то чему же тогда? Просто жезлу? Шесту? Или своей кровати? Значит, нужно признать, что Иаков был грубый идолопоклонник; значит, Иаков поклонялся не только Богу живому, но и бездушным  «изделиям рук человеческих». Но если так, то почему же ап. Павел не порицает поступок Иакова как согрешение, а хвалит его?.. На эти вопросы у вас нет, и не может быть разумного ответа. Вы можете либо пожать плечами и уйти от этого места, ничего не ответив111, либо согласиться с мудрым православным его объяснением. Но тогда вам нужно признать, что если Иаков не только не согрешил, но и совершил подвиг веры, когда поклонился своему жезлу как прообразу Креста, то и православные, поклоняясь Кресту, не только не согрешают, но поступают весьма Богоугодно, подражая праведному патриарху.

2) Быт. 48:13. Иаков прообразовал своими руками Крест, когда по вдохновению, благословляя детей Иосифа, положил на них свои руки не прямо, а крестообразно.

3) Исх. 17:11: «И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль, а когда опускал руки свои, одолевал Амалик». Моисей, поднимая руки к небу, прообразовал собою Христа, висящего на Кресте112; благодаря этому прообразу креста Израиль и побеждал врагов. Воздевать руки повелевает верующим и ап. Павел: «Итак, желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения» (1Тим. 2:8). Протестантский толкователь Библии У. Баркли комментирует это место так: «Раннехристианская Церковь переняла иудейскую манеру молиться стоя с вытянутыми вперед ладонями вверх руками. Позже Тертуллиан скажет, что это отражало позу Христа на Распятии». И нужно заметить, что в молитве с поднятыми руками усматривал крест не только Тертуллиан, но и другой – ещё более древний апологет Церкви Марк Минуций Феликс, который писал: «…человек, когда он распростерши руки, чистым умом возносит молитву к Богу, представляет образ креста»113. И нет сомнения в том, что вот такое крестообразное воздевание рук при молитве имеет свою великую значимость, знаменуя силу распятого Христа. Вот потому и Моисей, и ветхозаветные евреи, и древние христиане воздевали руки подобным образом. Потому и ап. Павел повелевает мужам так молиться. И здесь уместно указать, что православный священник и поныне неоднократно при совершении каждой литургии по заповеди Апостола воздевает в молитве руки, образуя при этом крест и указуя самим собою на распятого Христа114.

4) Чис. 21:8–9: «И сказал Господь Моисею: сделай себе [медного] змея и выставь его на знамя, и [если ужалит змей какого-либо человека], ужаленный, взглянув на него останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив». Протестанты, как правило, не придают значения, какого вида было «знамя», на которое был выставлен змей. Было же оно именно в виде креста. И известно это православным не только из иудейского предания. Такое мнение обоснованно многими ясными причинами.

Во-первых, в тексте употреблено слово «знамя», а не «шест». Древние же знамена обычно состояли из шеста и перекладины, на которую и вешалось само знамя. Так, между прочим, носили свои знамёна римляне, о чём свидетельствует, например, св. Иустин Мученик (II в.) в своей первой Апологии (п. 55), адресованной римским правителям: «И ваши символы представляют силу крестообразной формы. Я разумею знамена и трофеи, с которыми повсюду вы совершаете свои торжественный шествия, являя в них знаки вашей власти и силы…». Подобный аргумент приводит и Октавий (II-III вв.) в опровержение обвинения христиан язычником Цецилием в том, что почитать крест, позорное орудие казни, есть гнусность115: «Но самые знамена ваши и разные знаки военные что иное, как не позлащенные и украшенные кресты? Ваши победные трофеи имеют вид не только креста, но и распятого человека. Естественное подобие креста мы находим в корабле, когда он несется распустивши паруса или подходит к берегу с простертыми веслами. Точно также ярем, когда его подвяжете, похож на крест… Итак, изображение креста находится и в природе, и в вашей религии»116. Знамёна были и в Израильском народе: «сыны Израилевы должны каждый ставить свой стан при знамени своём» (Чис. 2:2). Такие знамёна (хоругви) до сих пор используют православные во время крестных ходов. Хоругвь же состоит именно из шеста с перекладиной, образующие крест, и прапора со святыми изображениями.

Во-вторых, сам Христос сравнивал вознесение Моисеева змея со своим распятием: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14–15). Так как Христос был вознесён именно на Крест, и так как Ветхий Завет был прообразом и тенью  Нового Завета    (ср. Евр. 10:1: «закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей»), то совершенно естественно не только предполагать, но и с уверенностью утверждать, что Моисей также вознёс змея не просто на шест, а на крестообразное знамя. К тому же, очевидна и другая параллель между знамением Моисея и Крестом Христовым: как древние евреи, взирающие на змея, висящего на кресте, спасались от смерти, так и сейчас, всякий кто с истинной верою взирает на распятого на Кресте Христа, спасается от вечной смерти; и как тогда на кресте змей был обезврежен (пойманная и повешенная на знамя змея не может причинить человеку вред), так и на Кресте Христовом древний змей диавол был лишён своей власти.

Кстати, к данному разговору очень уместно привести Чис. 21:8 по расселистскому переводу «Нового мира»: «Иегова сказал Моисею: «Сделай ядовитую змею и прикрепи её к сигнальному шесту». Протестанты и православные, слава Богу, единодушны в оценке данного перевода, и всем нам хорошо известно, что сей перевод совершенно искажён и подогнан «свидетелями Иеговы» под свою догматику. Они целенаправленно и планомерно изменили все места Библии, которые не согласуются с их учением. Итак вопрос: почему эти сектанты исказили Чис. 21:8, и слово «знамя» заменили неказистой фразой «сигнальный шест»? Чем это библейское место «не угодило» расселистам? Ответ на этот вопрос очевиден совершенно: они сделали такое изменение именно потому, что считают, что Христос был распят на бревне, а не на Кресте, и потому в Ветхом Завете у них должен быть не прообраз Креста (знамя), а прообраз бревна (шест). Вот так, сам сатана через своих детей выдаёт себя, и указывает (для имеющих ум Христов или просто здравый смысл) на то, что знамя Моисея, во-первых, действительно было крестообразным, и что, во-вторых, оно действительно служило прообразом Креста Христова.

В-третьих, Церковь из древности признавала, что знамя Моисея было в форме креста. Так, св. Иустин Мученик (II в.) показывая, что почти всё, что есть у греческих философов, было взято из Библии, говорит: «И то, что у Платона в «Тимее» говорится в физиологическом отношении о Сыне Божием, когда говорится, что Он (Бог) поместил Его во вселенной наподобие буквы Х, он также заимствовал у Моисея. Ибо в Моисеевых писаниях рассказано, что в то время как израильтяне вышли из Египта и были в пустыне, напали на них ядовитые животные, ехидны и аспиды и всякого рода змеи и истребляли народ; и Моисей по вдохновению и действию Божию, взял медь и сделал образ креста и поставил его в святой скинии и сказал народу: если вы посмотрите на этот образ и уверуете, вы спасетесь через него. Вследствие того змеи, как написал Моисей, стали умирать, а народ через такое средство избежал смерти. Платон прочитал это, и, не зная точно, и не сообразивши, что то было образ креста, а видя только фигуру буквы Х, сказал, что сила, ближайшая к первому Богу, была во вселенной на подобие буквы Х»117.

В-четвёртых, протестанты и сами часто изображают знамя Моисея в виде креста. Так, в самой популярной среди постсоветских протестантов детской Библии118 медный змей висит именно на кресте.

Итак, ещё в древности Моисей установил крест с повешенным на нём змием, прообразовав тем самым победу Христа на Кресте над древним змием. Таким образом, Крест есть средство поражения не Христа, а древнего змия; Крест есть славное орудие победы Христа, а не победы над Христом; Крест есть славное средство нашего спасения, а не отвратительная мерзость.

5) Псалмопевец Давид призывает: «Превозносите Господа, Бога нашего, и поклоняйтесь подножию Его: свято оно» (Пс. 98:5), а также: «Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его» (Пс. 131:7). Пророк здесь призывает поклониться Храму Божию, который часто называется в Библии «подножием Божием» (см. гл. 1, абз. 25, сноска 2); это – буквальное толкование данного стиха. Но у данных библейских слов есть ещё и другой смысл: Давид пророчески призывает поклониться Кресту, который стал действительно и буквально подножием Бога, когда пречистые ноги Христа были к нему пригвождены; это – толкование намёком (евр. рэмэз)119.

В. Трубчик комментирует данный библейский аргумент, приводимый православными в пользу почитания Креста, и пишет так: «Но как же сами православные объясняют поклонение кресту? Ясно, что прямого повеления поклоняться кресту или еще каким-то вещественным предметам в Библии не найдешь120, поэтому православным приходится защищать свое поклонение этим вещам, скажем так, неубедительными доводами. Вот один из них: «Пс. 131:7. 'Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его́. Объяснение. Под 'подножием' здесь должно разуметь не землю, которая для Господа и для нашего спасения ничего не сделала (ср. 'проклята земля́: Быт. 3:17), а святой Крест Господень, и на основании сего места должно воздавать 'поклонение́ и 'прославление́ честному Кресту, послужившему орудием чести и величайшего добра для всего человечества: Еф. 2:16. Слово о Кресте есть сила Божия: 1Кор. 1:18»121. Как видим, акцент делается на призыв в псалмах поклониться «подножию ног Божьих». Это якобы и является призывом поклоняться кресту. Составители книги прибегают и к другим местам в Ветхом Завете, где упоминается подножие ног Господа. Это и есть основной аргумент в учении о поклонении кресту». Итак, В. Трубчик сам указывает на «основной аргумент» православных в пользу поклонения Кресту, но если этот аргумент важнейший, то где же на него ответ? Его совершенно нет. Весь ответ заключается только в многозначительном слове «якобы»; этим словом В. Трубчик сообщил нам, что лично он не согласен с православным аргументом, но где, кроме этого субъективного якобы, богословский и библейский ответ на него? Его нет. Ведь я не оборвал мысль В. Трубчика, и не вырвал его слова из контекста. Сразу после вышеприведенной цитаты он пишет: «Что же касается упомянутых мест из Нового Завета, так они ровно ничего не говорят о поклонении кресту» – то есть, разговор о Пс. 131:7, где говорится о поклонении подножию Божию, В. Трубчик закончил, и перешёл на обсуждение мест Нового Завета. Почему же он ничего по существу не сказал в опровержение «основного аргумента» православных в пользу почитания Креста? Понимая, как бывший баптист, протестантское мышление, я могу указать очевидную тому причину. В. Трубчик, как и всякий защитник протестантских догматов, должен был начать опровержение данного аргумента, прежде всего с непризнания того, что здесь Библия пророчествует о Кресте, и сказать: «здесь идёт речь не о кресте». Затем В. Трубчику нужно было бы указать на положительный смысл данного призыва и указать, о чём же тогда идёт речь. То есть, дальше сказать нужно было примерно так: «Здесь говорится об иерусалимском Храме, и именно ему – но никак не кресту – и призывает псалмопевец поклониться». Это объяснение было бы хотя и не полное, но отчасти правильное и вполне обоснованное библейским контекстом, ведь Храм действительно часто называется подножием Божиим, и к тому же в другом месте Давид говорит о поклонении Храму уже прямо: «...поклонюсь святому храму Твоему» (Пс. 5:8); «Поклонюсь пред святым храмом Твоим...» (Пс. 137:2). Так почему же В. Трубчик не привёл такой контраргумент в опровержение «основного аргумента» православных? Неужели не догадался? Нет, конечно, а причина такого скромного молчания протестантов очевидна как ясный Божий день. Ведь сказать, что нужно поклоняться не Кресту, а Храму, для протестантов поражение. Они ведь не хотят признавать никакого поклонения никакой святыне, поэтому В. Трубчику и приходится врать, что «прямого повеления поклоняться кресту или еще каким-то вещественным предметам в Библии не найдешь». И раз в Пс. 98:5 и 131:7 мы встречаем не что иное, как прямой призыв поклониться именно вещественному предмету (подразумевать под ним Храм или Крест), то протестантам ничего не остаётся, как только обходить такие места молчанием. Вот мы и видим, какая у протестантизма «правда»; вот мы и видим, как на самом деле протестанты чтят слово Божие – так «чтят», что не стыдятся нагло врать и попросту закрывать глаза на неудобные места Св. Писания.

6) Прем122. 14:7: «Благословенно дерево, чрез которое бывает правда». Мы знаем, что дерево, через которое была явлена людям праведность123 Божия, и через которое  человек может сделаться праведным, есть Крест Господень. И оно названо не проклятым и отвратительным, но благословенным.

7) Ис. 60:13: «Слава Ливана придет к тебе, кипарис и певг и вместе кедр, чтобы украсить место святилища Моего, и Я прославлю подножие ног моих». В этом стихе говорится, прежде всего (хронологически), о славе иерусалимского Храма, но пророчески (и этот смысл духовно важнее), о том подножии, к которому были пригвождены ноги Христа. По преданию именно из перечисленных пород деревьев был составлен Крест Христов. И раз Сам Бог не гнушается Крестом, а прославляет подножие Своих ног, то и Церковь прославляет Крест Христов.

На это протестанты могут сказать, что подобное толкование надумано. Но на это возражение у православных есть законный вопрос: в судьи кто? Кто такие протестанты, чтобы указывать Церкви, как нужно Ей толковать своё же Священное Писание? Другими словами, как протестанты знают, что Дух Святой не имел в виду такого смысла при написании этого пророчества? Они этого не знают, и знать не могут, и не хотят принимать такого толкования только потому, что исходят из своей догматики, которая им предписывает отвращаться Креста. То есть, произвольно не православное толкование данного стиха – Церковь толкует Писание Духом Святым, посланным Ей Христом: произвольно именно несогласие протестантов с толкованием Церкви (о принципах толкования Св. Писания подробнее будет сказано в гл. 19).

Итак, в Ис. 60:13 Церковь видит именно ясный пророческий намёк (евр. рэмэз) на Крест Христов, а если протестанты его не видят, то глазною мазью пусть помажут глаза свои, чтобы видеть (ср. Откр. 3:18), то есть пусть научаться смотреть на Библию в одном Духе с Церковью.

8) Очень важное пророчество о знамении Креста произнёс Сам Христос, говоря, что перед Его славным Вторым Пришествием «явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (Мф. 24:30). Что это за знамение, которое явится на небе перед пришествием Христа и которое будет видно всем людям? Это знамение есть не что иное, как Крест Господень124! Ведь какое иное лучшее и всем людям понятное знамя может быть у Христа, если не Крест? Увидев на небе Крест, народы поймут, что и Кого обозначает это знамение, и потому и восплачут, а затем уже грядёт Сам Христос. То, что знамя Христа и всех христиан есть именно Крест хорошо понятно и православным, и католикам, и даже буддистам и мусульманам. Это можно понять хотя бы по аналогии Моисеева медного змея, служившего прообразом Христа: если Крест, на который Моисей вознёс змея, назван знаменем, то и Крест, на который был вознесён Христос, также есть знамя – знамя Христа и христовых. Кроме того, Церковь из начала называла Крест именно знамением христиан – ниже, в цитатах святых Иринея Лионского и Иоанна Златоуста (абз. 48, 49, 52), можно увидеть тому подтверждение. Важно также, что под словами Христа о «знамении Сына Человеческого» отцы Церкви, такие, как, например, св. И. Златоуст, разумели именно Крест (см. абз. 52).

Итак, знамение Христа есть Крест, славное явление которого на небе будет предшествовать Второму Пришествию Христа. Только из одного этого факта каждый может понять, что Крест никак не есть мерзость для истинных христиан, а великое, славное и победоносное знамение Христа, символ Его победы.

9) Гал. 6:14: «Я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего...». Вновь мы видим, что ап. Павел не гнушается, а хвалится Крестом Христовым (под которым в данном месте нужно разуметь как сам Крест, так и страдания Христовы).

10) Еф. 2:16: «… и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нём». Как видим, для ап. Павла Крест есть не мерзость, а средство примирения Бога и человека.

11) Фил. 3:18: «Ибо многие, о которых я говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова». То есть, грешники есть враги не просто Христа, но и Креста, что указывает на тесную и неразрывную связь Христа и Креста!

12) Кол. 1:20 содержит еще более удивительные слова о Кресте Христовом. Ап. Павел пишет, что Отцу было благоугодно «посредством Его (Христа) примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное». Если посредством Крови креста человек примирён с Богом, то как же Крест может быть мерзостью?

Об этих четырёх стихах из апостольских посланий нужно заметить, что они для протестантов не очень удобные, и им как-то подсознательно хотелось бы, чтобы в данных стихах вместо слова «крест» стояло слово «Христос»: «хвалиться Христом», примирение «посредством Христа», «враги Христовы», «кровию Христа». Так им было бы понятнее и уютнее. Ведь действительно, какая у Креста есть кровь? Почему ап. Павел говорит о крови креста, а не о крови Христа? Для протестантов здесь какое-то затруднение. Но Писание использует именно слово Крест, так как он после смерти Христа стал символом Самого распятого Христа! Именно так относится Православие ко Кресту, и именно этим объясняется то, почему ап. Павел использует слово «крест» вместо «Христос». В «Мече духовном» (с. 457), например, в объяснении Гал. 6:14 говорится: «Здесь вразумление для хулителей Креста. Если бы кто сказал, что апостол хвалится не Крестом, а Господом, который был на нём распят, тому ответим: в том-то и заключается слава Креста, что он называется у апостола вместо самого Христа, или служит знамением Самого Распятого, и кто поклоняется Кресту, тот через сие поклоняется Христу».

И последний и весьма весомый библейский аргумент о Кресте. Лучший способ убедиться, что Крест должен занимать в христианстве именно положение великой и почитаемой святыни (как у православных), а не мерзкого, ненавистного и отвратительного орудия убийства (как характеризуют Крест протестанты), состоит в том, чтобы провести параллель между ветхозаветным жертвенником и Крестом, ибо Крест поистине стал новозаветным жертвенником. Более того, жертвенник был только прообразом Креста, ибо, если ветхозаветные жертвы прообразовали Христа (что все протестанты признают), то что же прообразовал жертвенник? Не что иное, как Крест, на котором и был принесён в жертву пречистый Божий Агнец. А какое было отношение к жертвеннику в Ветхом Завете? Как относились к нему евреи? Как к отвратительному орудию убийства множества неповинных животных, или как к великой святыне? Не иначе, как к святыне! В Исх. 29:37 сказано: «...будет жертвенник святыня великая: все прикасающееся к жертвеннику освятится». Христос словами «что больше: дар или жертвенник, освящающий дар» (Мф. 23:19) также подтвердил великую святость, а не мерзость жертвенника. Итак, хотя на жертвеннике убивали множество неповинных животных, хотя он был, по сути, не чем иным, как орудием убийства, к нему относились не с отвращением, а с великим почтением, считая его великой святыней. Так и Крест: хотя он и послужил орудием убийства Христа, но он является не мерзостью, а великой святыней, символом Христовой победы и знамением рода христианского. Хочу подчеркнуть, что сопоставление жертвенника и Креста есть важнейший аргумент в решении того, как нужно относится ко Кресту – с почтением, как к святыне, или с отвращением, как к отвратительному орудию казни.

Православная Церковь прообразы, пророчества и намёки на крест мудро замечает и во многих других местах Библии, таких как Ис. 9:6; 65:2 и Еф. 3:18, но они более тонкие. Протестантам будет вполне достаточно согласиться хотя бы с приведенными выше свидетельствами Библии, которая говорит о Кресте Христовом и относится к нему совсем не так, как они. Исаия говорит о славе Креста, а Соломон называет его благословенным древом; Моисей силою крестного знамения доставляет победу Израилю; с верою взирая на прообраз Распятия, евреи исцеляются от смертельных укусов змей; Иаков по вдохновению крестообразно благословляет Манасию и Ефрема, и, провидя страдания Христовы, поклоняется Кресту, а через пророчество псалмопевца Господь призывает и нас к такому же поклонению. Сам Христос возвестил нам, что перед Его Вторым Пришествием знамение Креста явится на небе с великой славой, а ап. Павел хвалится Крестом, теснейшим образом соединяя его с Самим Распятым на нём. Поэтому, тот факт, что протестанты гнушаются Крестом, противятся ему, не почитают его, не поклоняются ему как святыне – более того, называют таковое поклонение идолопоклонством, свидетельствует о духе богоборчества, которым заражёны протестанты, и их духовной слепоте – постоянно читая Библию, они не видят в ней учения о Кресте. Потому, отвратительной мерзостью является не Крест Христов, а протестантские речи о Кресте.

Теперь посмотрим, как относилась ко кресту ранняя Церковь.

Факт: в римских ката­комбах, где собирались, прячась от гонений, первые христиане, находят множество изображений и изделий креста (см. рис. 2–4). На христианских гробницах I века также не редко выбивались кресты (см. рис. 5)125. Самые же древние и неоспоримо достоверные сведения об этом мы имеем из раскопок древних городов Помпеи и Геркуланума, полностью похороненных при извержении вулкана Везувия 24 августа 79 года I века. При раскопках Геркуланума126 обнаружен христианский крест (см. рис. 6)127. С. Санников в своей книге «Двадцать веков христианства», приводит и другие древние изображения креста128. Всё это свидетельствует о том, что христиане с самого начала, ещё при Апостолах не гнушались Крестом, а чтили и использовали его на своих Богослужениях, в домах, при погребении.

Рис. 2

Рис. 4

Рис. 5

крест из помпеи

Рис. 6            

Другой важный факт: древние христианские апологеты II-III веков свидетельствовали, что язычники укоряли христиан в боготворении креста. Так, Марк Минуций Феликс приводит такое обвинение на христиан от имени язычника Цецилия: «Говорят также, что они почитают человека, наказанного за злодеяние страшным наказанием, и бесславное древо креста…»; и дальше: «Вот пред вами угрозы, пытки, казни и кресты, приготовленные уже не для того, чтобы вы им покланялись, а для вашего распятия...»129. Также и Тертуллиан повторяет мнение язычников о том, что «крест есть наш (т.е. христиан) Бог»130. Естественно, древние христиане не боготворили Крест, и не поклонялись ему как Богу, а почитали его как святыню. Язычники же, обожествлявшие всё вокруг – людей, животных, неодушевлённые предметы и стихии – видя почтительное отношение христиан ко Кресту и, не умея классифицировать это почтение никак иначе, как обожествление, и посчитали, что христиане боготворят Крест (кстати, протестанты мыслят здесь точно как язычники: они не могут отличить почтение к святыне от обожествления, и потому также как и древние язычники обвиняют Церковь в боготворении Креста и считают Крест мерзостью).

Здесь нужно ясно понять, что такие укоры от язычников могли явиться только потому, что первые христиане действительно почитали Крест. Если бы они мыслили о Кресте и относились к нему как протестанты, то со стороны язычников никогда бы не могли явиться подобные укоры. Как говорится, «дыма без огня не бывает». Язычники клеветали на христиан и извращали их учение, но в их обвинениях всегда был какой-то повод, нечто истинное, что они искажали. Так, в древности на христиан возводили три главных обвинения: безбожие, каннибализм и разврат. Об этом говорят древние христианские апологеты, например Афинагор (II в.): «Нас обвиняют в трех преступлениях: в безбожии, в ядении человеческого мяса, подобно Фиесту, в гнусных кровосмешения Эдиповских»131. В этих трёх пунктах обвиняет христиан и язычник Цецилий: «…не следует ли сожалеть о том, что дерзко (1) восстают против богов люди жалкой, запрещенной, презренной секты (то есть, христиане), …которые в ночных собраниях с своими торжественными постами и (2) бесчеловечными яствами сходятся не для священных обрядов, но для (3) скверностей»132. Эти вопросы затрагивают в своих сочинениях также св. Иустин Мученик и другие древние апологеты Церкви.  И хотя названные языческие обвинения были лживы, тем не менее, взяты были они не «из воздуха», а из некоторой реальности, которую язычники, не поняв, извратили. Так, христиане действительно: 1) не почитали языческих богов и императора как бога – отсюда и явилось обвинение в безбожии; 2) христиане считали, что в Причастии они вкушают тело и кровь Христовы – отсюда и явилось обвинение в каннибализме133; 3) христиане собирались на тайные ночные собрания, которые к тому же назывались агаппами (вечерями любви), приветствуя друг друга целованием – отсюда и явилось обвинение в распутстве. С. Санников последние два обвинения оценивает именно таким образом: «Видя «поцелуи мира», которыми завершались христианские собрания, язычники обвиняли их в сексуальных извращениях, групповом разврате и инцесте. Слыша во время евхаристии слова: «Сие есть Тело Мое, Сие есть Кровь Моя», – они обвиняли христиан в ритуальных убийствах своих детей и канибализме»134. Вот так и в отношении Креста: древние христиане почитали Крест – отсюда и явилось обвинение в боготворении Креста. Эту мысль нужно твёрдо уяснить: если бы первые христиане относились ко Кресту так, как, например, советские баптисты, которые никоим образом не почитали Крест, не совершали крестного знамения и запрещали его где либо изображать и как либо использовать, то подобное обвинение просто никогда не могло бы возникнуть! Итак, само существование со стороны язычников обвинения христиан в боготворении Креста свидетельствует о том, что древние христиане чтили Крест и использовали его изображения и изделия.

Протестанты же до сих пор (хотя прошло столько веков!) повторяют языческую клевету на христиан в боготворении Креста, а православные по-прежнему называют данное обвинение лживым. Православные не боготворят Крест (то есть, не делают его Богом и не поклоняются ему как Богу); они относятся ко Кресту как к святыне, как к новозаветному жертвеннику. А то, что протестанты не умеют отличать святыню от Бога, это свидетельство их неразумия, духовной грубости, их искажённого логоса и невнимательного изучения Слова Божьего. Повторяя клевету на христиан древних язычников, протестанты ясно показывают, к какому духовному лагерю они принадлежат. Если бы они были из овец Христовых, а не из козлов дьявола, то они, естественно, не бодали бы вместе с язычниками Церковь Христову за почитание Креста (и веру в Таинство Плоти и Крови Христовых).

Св. Иустин Мученик (ок. 100–165 гг.), – ученик св. Поликарпа Смирнского135, который в свою очередь был учеником самого Иоанна Богослова, – писал: «Крест, как предсказал пророк, есть величайший символ силы и власти Христовой»136. Заметим: величайший символ силы и власти Христовой, а не позорное орудие убийства, которое нужно с отвращением выбросить.

Св. Мелитон Сардийский (II-III вв.) учил: «Господь… умер на кресте, чтобы оживить тебя крестом». Опять же: в глазах Мелитона Крест Христов не мерзость, а важнейшее средство нашего духовного воскресения!

Также: «…люди непослушны закону, и иногда не верят живому кресту и Слову, распятому на нём, потому что Оно страдает»137. Интересно отметить, что слова Мелитона о «живом кресте» очень похожи на известное православное выражение «животворящий Крест Господень».

Св. Ириней Лионский († 202 г.) в своем труде «Доказательство апостольской проповеди»138 (п. 56) писал: «А слова: «Владычество на раменах Его», понимаемые аллегорически, означают крест, на котором пригвождена была Его спина. Ибо тот крест, который для Него был и есть поношением, равно как ради Него и для нас, означает Его владычество, т.е. знамение Его царства».

Дальше он повторяет свою мысль: «И опять о кресте Его Исаия говорит так: «Целый день Я простирал руки Мои к неразумному и непокорному народу» (Ис. 65:2). Ибо это – знамение креста» (п. 79). Св. Ириней в первом из приведенных отрывков разрешает как раз то недоумение протестантов о Кресте, которое обсуждалось выше – как орудие казни может быть в почёте? Крест есть поношение, но его ради любви к нам добровольно претерпел Сын Божий, и потому оно сделалось величайшей славой Христа и явило Его жертвенную любовь к человеку. Вот каким образом поношение (Крест) становится славой Христа и христиан! И если Крест есть знамение (знамя) Христовой победы и спасения человечества, то как можно им гнушаться или презирать его? Знаменем не гнушаются, а носят его с гордостью. Когда римские легионы, например, возвращались с боя с победой, то знамёна свои они несли впереди с великой честью и славой. Знамёна эти олицетворяли владычество Рима. И враги трепетали и впадали в ужас только от вида приближающихся римских знамён. Известно, что на войне потеря знамён считается большим позором, а водружение знамени на важном вражеском объекте есть символ победы над врагом. Когда фашизм был побеждён, то его знамёна были торжественно сжигаемы на площадях в знак его полного поражения и уничтожения. По этим примерам мы можем ясно судить, какую роль играет знамёна в людском сознании.

Вот так и в христианстве. Крест есть знамя Церкви, которым она не гнушается, а наоборот – высоко его поставляет и чтит. И от одного этого знамени, если оно используется с верою, бежит враг душ человеческих; от одного явления этого знамени Сына Человеческого при конце мира возрыдают и устрашатся все бесы и слуги антихриста.

В древнейшей литургии ап. Иакова, мы также находим подтверждение того, что первенствующая Церковь почтительно поклонялась ко Кресту. Там есть такие слова: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко»139. В каком же смысле поклоняются Кресту православные, и как нужно понимать эти слова? Для протестантов словосочетание «поклонение Кресту» звучит кощунственно, так как они знают, что поклоняться нужно только Богу. Потому-то протестанты и считают поклонение Кресту идолопоклонством. На самом же деле, никакого кощунства и идолопоклонства в поклонении Кресту нет, ибо православные, во-первых, поклоняются Кресту не как Богу, а как святыне. О возможности же поклонения святыням многократно говорится в Библии – этот вопрос уже подробно обсуждался в 1-й главе. Поэтому, если Давид и прочие праведники Ветхого Завета не были идолопоклонниками, поклоняясь Богу посредством материальных святынь, таких как Храм и ковчег завета, то не являются идолопоклонниками и православные, когда поклоняются Кресту. Во-вторых, православные поклоняются, по сути, не дереву или металлу, из которого сооружён крест, а самому распятому Христу, ибо на кресте православные часто изображают Распятие140. О возможности же поклоняться Христу посредством образа подробно будет сказано в следующей главе. В-третьих, «кресту Твоему поклоняемся, Владыко» значит прежде всего: «крестным страданиям Твоим поклоняемся, Владыко». Таким образом, поклоняясь Кресту, православные поклоняются Самому распятому на Кресте Христу.  

Св. Иоанн Златоуст (IV в.) также писал о Кресте, и мысли его о сем предмете так глубоки и многосторонни, что отражают все основные грани православного отношения ко Кресту. Хотя каждое слово великого учителя Церкви имеет великий смысл и ценность, наиболее важные выражения именно для протестанта я не только подчёркиваю, но и снабжаю комментариями. Вот как мыслил святой отец о Кресте: «Никто не стыдись достопоклоняемых знаков141 нашего спасения, коими мы живем, и начала всех благ, коими существуем. Но как венец будем носить крест Христов, ибо чрез него совершается все, что для нас нужно: нужно ли родиться – предлагается нам крест: хотим ли напитаться таинственною сею пищею, нужно ли принять рукоположение, или другое что сделать142 – везде предстоит нам сей знак победы143. Потому-то мы со всяким тщанием начертываем его и на домах, и на стенах, и на дверях, и на челе144, и на сердце. Ибо крест есть знамение нашего спасения, общей свободы и милосердия нашего Владыки, который как овца веден был на заклание (Ис. 53:7). Посему когда знаменуешься крестом145, то представляй всю знаменательность креста, погашай гнев и все прочие страсти. Когда знаменуешься крестом, пусть на челе твоем выражается живое упование, а душа твоя делается свободною. Без сомнения вам известно, что доставляет нам свободу. Посему Апостол Павел, склоняя нас к сему, я разумею свободу нам приличную, упомянув о кресте и крови Господней, убеждает сими словами: «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1Кор. 7:23). Помышляй, говорит, о дорогой цене, какая заплачена за тебя, и не будешь рабом ни одного человека, а под дорогою ценою он разумеет крест. Ибо не просто перстом должно его изображать, но должны сему предшествовать сердечное расположение и полная вера. Если так изобразишь его на лице твоем, то ни один из нечистых духов не возможет приблизиться к тебе, видя тот меч, которым он уязвлен, видя то оружие, от которого получил смертельную рану146. Ибо, если и мы с трепетом взираем на те места, где казнят преступников, то представь, как ужасаются  диавол и демоны, видя оружие, которым Христос разрушил всю силу их и отсек главу змия. Итак, не стыдись столь великого блага, да не постыдит и тебя Христос, когда придет во славе Своей, и когда сие знамение явится пред Ним светлейшим самых лучей солнечных. Тогда крест сей самим явлением своим как бы скажет в оправдание Господа пред целою вселенною, и во свидетельство, что с Его стороны все сделано, что только было нужно. Сие знамение и в прежние и в нынешние   времена отверзало двери запертые, отнимало силу у вредоносных веществ, делало недействительным яд, и врачевало смертоносные угрызения зверей147. Ибо если отверзло врата адовы, отворило твердь небесную, вновь открыло вход в рай и сокрушило крепость диавола: то что удивительного, если оно побеждает силу ядовитых веществ, зверей и всего тому подобного?

Итак, напечатлей крест в уме твоем, и объими148 спасительное знамение душ наших. Ибо сей самый крест и преобразовал вселенную, изгнал заблуждение, ввел истину, землю обратил в небо, людей соделал Ангелами. Когда при нас крест, тогда демоны уже нестрашны и неопасны; смерть уже не смерть, а сон. Крестом все враждебное нам низложено и попрано. Посему, если кто скажет тебе – ты поклоняешься Распятому149, отвечай ему радостным гласом и с веселым лицом: поклоняюсь и не перестану поклоняться. Если он засмеется, ты оплачь его безумие… Но мы, хотя бы предстали все язычники, мы тем с большим дерзновением, громким, сильным и высоким голосом взываем и говорим; а когда предстанут все язычники, еще с большим дерзновением вопием, что крест есть наша похвала, начало всех благ, дерзновение и все наше украшение150151.

В другом месте св. Иоанн Златоуст вообще использует выражение «поклоняющиеся кресту» как синоним слову «христиане» и антоним понятию «язычники»: «Если есть (суеверия) у язычников, это нисколько не удивительно. А когда поклоняющиеся кресту, приобщающиеся неизреченных таинств и достигшие мудрости держаться языческих обычаев, это достойно слёз»152.

Итак, древняя Церковь относилась ко Кресту вполне православно, и вовсе не так, как протестанты. И можно ли после вышеприведенных свидетельств верить Павлу Рогозину, который заявляет, что «поклонение кресту начали поощрять» только в 688–787 гг.153! Разве св. Иаков словами «кресту Твоему поклоняемся, Владыко», и св. Златоуст выражением «достопоклоняемых знаков» и «поклоняющиеся кресту» не поощряли поклонения Кресту?

Теперь, чтобы ещё лучше понять истинное отношение православных ко Кресту, предлагаю познакомится с текстом одной из молитв, которую читает священник на освящение нового креста: «Боже и Отче Господа нашего Иисуса Христа, крестом Его диавола победивший и смерть умертвивший, род человеческий от лжи и мучительства его освободивший; призри ныне на молитву нашу и на знамение сие крестное, во славу Тебе, Бога Отца и единосущного Твоего Сына и соестественного Твоего Духа, и в воспоминание оной бывшей преславной над дьяволом, смертью и адом победы, и нашего избавления сооруженное, Духом Твоим Святым, при окроплении воды сей священной, благослови и освяти. И излей на него благословение Твое святое и силу, которую окроплением крови и пригвождением тела возлюбленного Сына Твоего сие преблагословенное древо приобрело. И дай ему быть для верных людей Твоих стеной, и покровом, и крепкой башней от лица врагов, и отгнанием всякого зла сопротивного, и исцелением душевных и телесных недугов, и для услышания мольб и молений всех искренно пред сим знамением молящих Тебя. Ибо Ты Бог милости и щедрот и человеколюбия, и Тебе славу воссылаем с единородным Твоим Сыном, и с пресвятым, благим и животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь».

А вот прекрасная молитва на освящение Креста «к ношению на груди», то есть – нательного крестика: «Господи Иисусе Христе Боже наш, на древе крестном добровольно спасения нашего ради пригвоздиться пожелавший, и пречестною Своею кровью сие освятить благоизволивший, и крестом Своим от служения сатане мир искупивший, и древнее рукописание врага нашего дьявола крестом разорвавший, и род человеческий от мучительства его тем самым избавивший, Тебя смиренно молим: призри милостиво на знамение сие крестное и ниспошли Божественное Твое благословение и благодать, и надели его силой и крепостью, дабы всякий, кто в воспоминание спасительных Твоих страданий и животворной Твоей смерти, и в хранение, и в защищение души и тела на себе носить его будет, помощь удостоился бы от него принять. И как Ты благословил жезл Ааронов, на отражение вражеского неверия и упразднение обольщений волшебствами, так и сие знамение крестное благослови, и на противление всем козням дьявольским влей в него помощь Твоего заступничества, дабы всякому на себе его носящему оно было бы спасительной защитой и сохранением от всякого зла души и тела, и для умножения в нём Твоею благодатию духовных Твоих дарований и христианских добродетелей. Ибо Ты есть всё благословляющий и освящающий, Христе Боже наш, и Тебе славу, благодарение и поклонение воссылаем, со безначальным Твоим Отцем, и пресвятым и благим и животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь».

Итак, как видим, Крест Христов почитается в Православии не сам по себе, а только в связи с (1) благодатью, сообщённой Кресту крестными страданиями Христа и (2) молитвой Церкви, что делает его великой христианской святыней.

Теперь посмотрим, насколько протестанты не последовательны в своём отношении ко Кресту. Баптисты, как было сказано (абз. 3), начали своё существование в России с вынесения из своих домов распятий и полного отвращения от Креста как мерзости. Библии они издавали без креста, и если кто-либо захотел бы стать членом баптистской церкви, но отказывался бы снять с груди нательный крестик, то ему (в большинстве случаев) не преподали бы крещение (подумать только: человек с распятием на груди не мог, по баптистским понятиям, стать членом Церкви Христовой)! То есть раньше баптисты в отношении ко Кресту были попросту более последовательны и действительно относились к нему согласно своему учению – как к отвратительному орудию казни, которым нужно гнушаться. Сейчас же всё изменилось, и уже трудно найти дом молитвы баптистов, равно как и многих других протестантов, снаружи или внутри которого не было бы изображения креста. Почему же это так? Неужели 20 лет назад истина изменилась? Значит, до начала 90-х годов Крест был для баптистов мерзким орудием казни и идолом, который ни в коем случае нельзя было нигде изображать, а теперь он перестал быть мерзостью и стал и протестантским символом154? Именно в последние годы протестанты сдали свои позиции в отношении креста и стали широко использовать его изображения и изделия. Появились не только Библии, но и другие протестантские книги и сайты с изображением креста155. Некоторые протестанты, хотя и очень немногие, стали позволять себе носить значок в виде крестика на одежде156 и даже на груди, но только без Распятия157. Таким образом, как бы протестанты богословски не противились изображению и почитанию Креста, но и им стало наконец понятно, что крест есть самый простой, ясный и общеизвестный символ христианства, и для того, чтобы всем было сразу ясно, что книга, листовка, сайт или здание имеет отношение ко Христовой вере и Церкви, то лучшего знака и символа, чем крест, не существует. И хотя протестанты считают Крест мерзким орудием убийства и сравнивают его с позорной виселицей, но ради обольщения и привлечения людей православной культуры (а на Западе – католической) они стали всё чаще его использовать, вопреки своим же богословским понятиям. Просто протестанты осознали, что если они будут широко трубить о своём истинном взгляде на Крест как на мерзость, то многие люди будут попросту шарахаться от них как от богохульников. Вот потому и приходится им посильнее натягивать на себя овечью шкурку и не показывать сразу свои волчьи зубки.

Да, протестанты хорошо умеют приспосабливаться к окружающей среде, но где же тогда истина? Если Крест есть мерзость, то нужно продолжать относится к нему по прежнему. «Свидетели Иеговы», например, в своей борьбе с Крестом более последовательны и стойки. А если протестанты признали, что Крест всё же действительно есть символ и знамение христиан, то им нужно покаяться в своей бывшей хуле на Крест. Но они и не отрекаются от своих взглядов на Крест как на мерзость, и в тоже время всё шире его используют как свой знак и символ. В этом противоречие и неправда протестантизма.

Понимая данное противоречие, и желая его сгладить, В. Трубчик даёт такое объяснение тому, почему крест стал признаваться протестантами за символ христианства: «С тех пор, как в первых веках нашей эры многих людей казнили на крестах, прошло уже много времени. В наше время даже самые пожилые люди не смогут припомнить чего-то подобного. Часто с течением времени меняется значение и смысл слов, значение каких-то символов и событий. Так, например, русское слово «спасибо» –  это сокращенный вариант от «спаси Бог». В настоящее время некоторые молодые люди по своей простоте говорят в своей молитве Богу это слово «спасибо». В их сознании это ничего другого не значит, как только благодарность, но некоторые принципиальные лингвисты критикуют их за это, потому что получается, что они Богу говорят, чтобы Он спас Сам Себя. Станем ли мы судить молодых людей за это? Я бы не стал это делать.

Что мы можем сказать сегодня о кресте, как люди воспринимают его? Безусловно, современный человек понимает, что крест является символом христианства. Принимают ли евангельские церкви такое понимание? По большому счету, да, потому что и на домах молитвы, и на библиях, и на кафедрах, и во многих других местах они изображают крест».

Итак, В. Трубчик утверждает, что крест в современном обществе не имеет уже своего значения как орудия казни, так как уже давно никого на крестах не распинают. Поэтому, протестанты и используют крест как свой символ – то есть, вне всякой связи с распятием, точно так же, как многие говорящие сегодня «спасибо» использует это слово в отрыве от его действительного значения (спаси Бог), и просто как синоним «благодарю». Давать подобные объяснения протестантам нужно именно для того, чтобы оправдать два противоречивых положения в их учении: 1) Крест есть мерзкое орудие казни, которым нужно гнушаться; и 2) Крест есть символ христиан, что уже и они стали признавать. Выход, предлагаемый В. Трубчиком, ясен: можно и даже нужно считать Крест нашим символом, но в отрыве от понимания его как орудия казни.

Вот такие решения и показывают всю глупость, несостоятельность и неспособность протестантизма «свести концы с концами» в своём учении. Ведь разве найдется человек, который не понимает или забыл, что крест есть орудие казни? Гильотину тоже уже давно не используют, но разве есть люди, которые не знают, что она означает? И как люди могут забыть о том, что крест был орудием казни, если сами протестанты постоянно «проповедуют Христа распятого» и раздают по всему миру Евангелие, где написано о том, как на Кресте казнили Христа? Спросите у любого человека, который никогда не ходил ни в какую церковь и не читал ни Евангелия, ни иной духовной книги, почему символ христиан есть крест, и он ответит, что это потому, что Христа распяли на Кресте. Получается, что, в XIX веке и в XX веке вплоть до 80-х годов люди ещё помнили, что крест есть орудие казни, и потому баптисты его не использовали как свой символ, а вот с наступлением 90-х годов люди уже достаточно забыли, что значит крест, и потому баптисты решили его использовать. Значит, сейчас уже самые пожилые люди не могут припомнить того, чтобы кого-то распинали на кресте, а в царское и советское время видимо ещё были старики, которые что-то такое припоминали! Это же полная несуразица, ведь на крестах не распинают никого уже много столетий. Е. Пушков, как упоминалось, поместил на своей книге изображение Голгофы и три креста. Так что же, В. Трубчик хочет сказать, что глядя на обложку данной книги люди поймут, что раз здесь изображены кресты, то эта книга христианская, но о том, что эти кресты есть орудия казни, на которых были замучены Христос и два разбойника, уже никто не помнит и не знает? А если понятно, что у Е. Пушкова изображена Голгофа, и что средний крест обозначает крест Христа, то для чего же баптисты изображают на своих книгах это «мерзкое и отвратительное орудие казни»? Ведь этим они в определённом смысле чествуют Крест, напоминают о нём; этим они явно не «выбрасывают крест подальше». Это же явная непоследовательность.

Поэтому, подобные попытки объяснить изменение своего отношения ко Кресту только выявляют противоречия протестантизма, ибо нет никакой другой причины, по которой протестанты стали в последнее время использовать вопреки своим же понятиям крест, кроме как стремления подделаться под православных, и чтобы их дома молитвы люди лучше замечали и не смущались тем, что у «Храма» нет креста.

Другая важная причина использования креста протестантами – утверждение себя как христиан. Протестанты хотят, чтобы, видя крест на их доме молитвы, люди знали, что они – христиане. Но это показывает, что в их же понятии Крест есть символ, достойный почётного места. Зачем же они тогда продолжают противиться Кресту и называть его мерзким и отвратительным орудием казни, достойным презрения, а не чести? Противоречие налицо. При этом очень жаль тех, не лишённых таланта людей, которые становятся на защиту протестантизма. Вот тот же Василий Трубчик. Его книга обнаруживает некую эрудицию автора и, главное, способность к аналитической работе. Тем не менее, в его книге постоянно встречаются глупости и нелепые объяснения, подобные вышеприведенному – таких примеров я ещё приведу не один. И всё это только потому, что логос этого человека сильно повреждён тем, что он принял на веру много противоречивых протестантских положений, и пытается мыслить и всё объяснять исходя из этих положений. Но так как многие предпосылки протестантизма не истинны, то он никогда не избежит нестыковок, противоречий и глупых выводов. Прекрасно согласуется сама с собой только истина, которая в протестантизме сильно искажена.

В доме молитвы макеевской церкви «Свет Евангелия»158, например, в главном зале на переднем плане расположен огромный деревянный крест159 – на всю стену, от потолка до пола. И все собравшиеся, естественно, на протяжении всего богослужения постоянно видят перед собою этот крест. Если спросить членов этой общины или руководство «Свет Евангелия»: «для чего Вы поместили на всю фронтальную стену такой большой крест?», то что они ответят? Объяснения могут быть разные, но все они будут сводиться к одному: крест мы установили для того, чтобы мы могли деятельно, живо и образно вспоминать о страданиях Христа; для того, чтобы почаще взирать на средство нашего спасения; для того, чтобы лучше помнить о том, какой ценой Христос спас нас; для того чтобы всякому входящему свидетельствовать, что мы – христиане. И это – правильно, это – по православному. Но как же тогда с этим согласуются утверждения протестантов, что Крест есть отвратительное орудие убийство любимого Господа; что Крест – это есть мерзкая виселица и гильотина; что его нужно выкинуть подальше; что почитать Крест, орудие казни, может только человек, лишённый здравомыслия; что чтить нужно Христа, а не Его Крест? Или протестанты устанавливают кресты не для того, чтобы их почитать? А для чего же тогда? Для того, чтобы с отвращением от них отворачиваться? Нет, конечно. Если в кабинете чиновника вешают портрет президента, то это расценивается никак иначе, как знак почтения к президенту. Поэтому, если протестанты устанавливают на всю стену крест, то это явный знак почёта по отношению ко кресту. Зачем же, хочу спросить протестантов, вы почитаете то, что сами же называете «мерзким орудием казни»? Или, по В. Трубчику, протестанты уже не помнят, что крест есть орудие казни и, смотря на крест, они уже не вспоминают о том, что для Спасителя он послужил орудием пытки и смерти? Противоречие между учением протестантов и их делами в этом, по крайней мере, вопросе, очевидно.

Интересно, что противоречивое отношение протестантов ко кресту проявляется не только в том, что последние годы они стали признавать крест своим символом и делать его изображения и изделия на домах молитвы, Библиях и пр., хотя раньше, всю свою историю – я повторю – они категорически запрещали любое изображение и использование креста, и до сих пор осталось немало таких протестантов, о которых и упоминает В. Трубчик. Противоречие это проявляется также в том, что в проповедях своих и богословских трактатах они говорят о Кресте как об отвратительном орудии казни, а поклонение Кресту называют мерзким идолопоклонством, но в своих песнопениях они выказывают совершенно противоположное отношение ко Кресту Христовому.

Чтобы убедиться в этом, проанализируем некоторые их песнопения.

У баптистов есть хорошо известная песня «старый крест» (артёмовская баптистская молодёжь, частью которой я был несколько лет, очень любила её петь), в которой есть такие слова:

«1. На далёком холме, средь деревьев и скал

Сквозь седые века старый крест простоял

Миллионы людей у подножья креста

Своё счастье нашли, там однажды был я»

Припев: Старый крест, старый крест

Неброский, но лишь в нём

Сила есть, сила есть. Сегодня может он

Исцелять разбитые больные сердца

Каждому пришедшему открыть небеса.

2. …Крест – единственный мост от земли в небеса».

Как видим, эта песня с любовью воспевает Крест, и утверждает, в частности, что в Кресте Христовом есть сила исцелять больные сердца людей, и открыть им вход в небеса.

Теперь, возьмём ещё несколько цитат из сборника «Песнь возрождения»160. Под № 434 мы находим такие слова: «Твой крест моё спасенье». № 432: «Идите, грешники, к Христу и пред крестом склоняйтесь». № 433: «Когда душой страдаю, то на святую кровь, на крест Твой я взираю, и исцеляюсь вновь». Опять мы видим, что сами баптисты признают, что крест есть наше спасенье, призывая склониться пред крестом (то есть поклониться перед крестом) и взирать на крест Христа для исцеления души (подобно тому, как взирали на крест со змием древние евреи и исцелялись).

№ 426 процитирую полностью:

«1. На далёком холме

Старый крест виден мне,

Знак позора, страданий и мук.

О кресте мы поем

Потому, что на нем

Был распят лучший грешников Друг.

Припев: Старый крест осудил суету,

Дал покой для усталых сердец.

Я душою прильнул ко кресту,

Чрез него обрету я венец.

2. Старый крест позабыт.

Мир в погибель спешит.

Крест Христов наша сила и честь.

Вечный с неба сходил,

На земле в теле жил,

Чтоб его на Голгофу отнесть.

3. Старый крест обагрен,

Но не страшен мне он,

В нем открылась нам Божья любовь.

Кровь Иисуса Христа

Пролилась со креста,

Чтоб меня искупить от грехов.

4. Старый крест возвещать

И к Христу призывать,

Вот на что я себя отдаю.

По скитаньи земном

Перейду в вечный дом,

Он меня примет в славу свою».

Проанализировав слова этой песни, которую я хорошо помню – мы часто на собраниях её пели –  я подумал, что вот, в этой песне правильное отношение ко Кресту. Крест Христов хотя и является «знаком позора, страданий и мук», но он достоин не отвращения, а того, чтобы его воспевать и о нём возвещать; он «наша сила и честь», а не позор, идол и мерзость. В припеве же Крест вообще олицетворяется: Крест осуждает суету, даёт «покой для усталых сердец», чрез него обретается небесный венец и к нему, главное, даётся право «прильнуть душою», то есть, обнять Крест: пусть баптисту не позволяется как православным прильнуть ко кресту телесно, и поцеловать его, но хоть душой можно, и то хорошо. Одним словом, в этой песне довольно по православному говорится о Кресте и хорошо понимается его символизм и положительное значение.

Как же баптисты могут объяснить свои же песнопения о Кресте, которые никак не соответствуют их догматике? Хорошо помня мышление баптистов, я могу сказать, что по этому вопросу они могут занять такие две позиции.

Первая: они могут сказать, что эти слова ошибочны; авторы этих песен в своём вдохновении перешли допустимую границу, а издатели данных ошибок не заметили. Поэтому нужно подобные места просто исправить. И позиция такая вовсе мною не надуманна, и доказательство тому есть тот факт, что баптистское руководство уже начало исправлять «Песнь возрождения»... Дело в том, что песнь под № 426 я процитировал по старому сборнику, изданному в 1998 году, который остался у меня после моего выхода из баптизма. Но когда я сравнил этот псалом с новой редакцией 2004 г., то увидел, что его слова уже изменены – и именно выражения, воспевающие Крест. Так, во втором куплете уже нет слов «крест Христов – наша сила и честь». Вместо них стоят слова «Во Христе – наша сила и честь». В 4-м же куплете уже нет слов «о кресте возвещать», а написано: «о Христе возвещать». В припеве вместо «я душою прильнул ко кресту» стоит «и душою прильну ко Христу». Припев, кстати, изменен больше всего – крест там уже не олицетворяется – и звучит так:

«Ближе я подойду ко кресту,

Там покой для усталых сердец,

И душою прильну ко Христу,

Чрез Него обрету я венец».

В общем, можно пойти (и баптисты, как видим, уже пошли) путём исправления текстов песен, и изъять из них сомнительные для баптистов выражения о Кресте. Но тогда нужно будет признать, что много лет они пели на богослужениях ересь и воспевали не Христа, а мерзкое орудие казни.

Вторая позиция: многие баптисты скажут, что ничего не нужно было здесь исправлять, а нужно просто понимать, что в этих песнях используется образно-мистический язык, и что под Крестом подразумевается не просто крест, а Крест в тесной связи с Распятым на нём Христом. Так, не в самом по себе кресте, а в распятом Христе есть сила «исцелять разбитые сердца» и «каждому пришедшему открыть небеса»; крест есть «единственный мост от земли в небеса» не сам по себе, а только потому, что Христос сделал его мостом в небеса посредством Своей смерти на нём; крест есть «моё спасенье» не сам по себе, а только в неразрывной связи с распятым Христом, висящим на нём; и «склоняться» нужно не просто перед крестом, а перед крестом с Распятым на нём; и «на крест Твой я взираю» с любовью и надеждой только потому, что на нём была совершена Христом великая победа над врагом, во власти которого находится человек после грехопадения; «о кресте мы поём» не по желанию воспеть мерзкое орудие казни, а потому, что через него было совершено спасение человека от вечной власти шеола; крест не сам по себе «осудил суету» и «дал покой для усталых сердец», а только силой Распятого на нём; «я душою прильнул» не просто ко кресту, а ко кресту с Распятым на нём; через крест «обрету я венец» только потому, что Распятый на нём дарует мне его по вере в Него; крест не сам по себе есть «наша сила и честь» – он только потому таков, что ему сообщена сила и честь Распятого на нём; и «я себя отдаю» на возвещение не просто о «старом кресте», а о кресте в теснейшей связи с распятом на нём Христе. Действительно, такие объяснения вполне разумные, и не нужно баптистам исправлять все подобные места, ведь так достигается только обратный эффект: вместо сглаживания неудобных мест, они только выпячиваются. Ведь когда собрание запоёт эти песни, то имеющие новые сборники станут петь одно, а имеющие старые – другое. Таким образом, все исправления станут известны всем, и все обратят на эти места внимание, начав размышлять о том, почему слова были изменены. Но пусть руководство баптистов делает, что им угодно. Главное, что в первом подходе (признании ошибок и исправлении текстов) нет смысла, так как все эти места о кресте баптисты могут без труда объяснить так, как было объяснено выше, и именно таким образом мыслил автор, когда писал слова этой песни.

Но тогда нужно задать главный вопрос: если баптисты понимают, что во всех вышеприведенных песнопениях они чтят, воспевают, преклоняются, взирают, приникают ко кресту не самому по себе; и не ему самому по себе приписывают силу спасать, исцелять и возводить в небеса, а всё это они относят ко кресту только в связи с тем, что на нём был распят Христос – то почему же они православных обвиняют в идолопоклонстве, когда те воспевают, чтят и преклоняются пред Крестом? Почему протестанты не думают, что православные относятся ко Кресту так же, как описано в их песнях, и что они чтят Крест только в связи с Распятым на нём Христом? Почему уверяют себя и всех вокруг в том, что православные не могут так относиться ко Кресту, а относятся они к нему именно как к идолу, и чтят его не как святыню, а как какого-то самостоятельного и отдельного бога или талисман? Значит, протестанты такие духовно и интеллектуально развитые, что могут делать перенос значений с распятого Христа на Крест и понимать, что всё сказанное о Кресте относится не просто ко кресту, а только ко Кресту в неразрывной связи с распятым на нём Христом, а православные, значит, никак на такое не способны – они слишком для такого примитивны; и поэтому, когда они целуют крест, то целуют они не распятого Христа, а само по себе дерево; и когда они поклоняются кресту, то они поклоняются, конечно же, не распятому Христу, а бездушному изделию рук человеческих; и когда они носят Распятие на груди, то не на Христа они возлагают надежду, а, непременно, на металл сам по себе, и не страдания Христовы они чествуют, а безумно прославляют орудие казни, вновь ругаясь над Христом; и когда православные украшают и всячески чествуют крест, то они, естественно, чествуют не распятого Христа, а идола, как язычники! А с чего протестанты это взяли? А спросили ли они о том православных? Почему они «без суда и следствия» посчитали, что православные не могут как баптисты переносить своё отношение ко кресту на Самого распятого Христа, а непременно почитают крест отдельно от Христа, как иного бога и идола? Одним словом, то, что протестанты называют почитание Креста православными идолопоклонством – хотя сами в своих песнопениях воспевают и всячески величают Крест, понимая при этом, что не сам по себе крест, и не чуждого идола они славят – есть страшное богохульство протестантизма; ведь если бы назвавший Давида идолопоклонником за то, что он поклонялся Храму вместо Бога, по справедливости должен был бы считаться богохульником, то богохульниками являются и протестанты, когда православное поклонение Кресту называют идолопоклонством.

Теперь разберём другие161 возражения протестантов против почитания Креста.

Возражение 1: Ни ношение крестика, ни крестное знамение не может человека спасти, а только Христос и живая вера в Него; и поклоняться нужно Христу, а не кресту.

Перед тем, как дать ответ на данное возражение, хочу заметить, что подобное неразумное построение аргументов очень свойственно протестантам, когда для опровержения одной истины, которая им не нравится, они просто противопоставляют другую истину, и ставят вопрос так, как будто совмещение обоих этих истин совершенно невозможно! И в каких только случаях протестанты не применяют такую извращённую логику?! Не нравятся им иконы? Они тут же могут сказать: «для спасения нужно иметь Христа не на иконе, а в сердце» – как будто христианину никак невозможно иметь Христа и в сердце, и Его образ на иконе: нужно только выбирать, или Христос в сердце, или на иконе! Не нравятся протестантам Храмы? Они тут же заявляют: «Бог должен жить в нашем сердце, а не в рукотворном храме» – как будто Бог не может пребывать и в нашем сердце, и в Храме162. Не нравятся им телесные поклоны? Они говорят: «Богу нужно поклоняться в духе и истине» – как будто если человек телесно поклонится Богу, то его дух уже никак не может поклониться Богу вместе с телом, и т.д.

Посмотрим, сколько раз в главе «Крест» В. Трубчик использует против креста этот излюбленный приём протестантов (который формально часто выражается именно в нелепом противопоставлении частицы «не» и союза «а»).

1) «Спасает не крест, а Тот, Кто совершил спасение, страдая на этом кресте». А кто из православных думает или утверждает, что крест спасает сам по себе без всякой связи с Тем, Кто совершил спасение? И если Крест не спасает, то зачем тогда баптисты поют «Твой крест – моё спасенье»?

2) «И если у человека нет веры в Иисуса Христа, а есть на груди просто крест, то этот крест не спасет его ни от беды, ни от греха, ни от дьявола, ни от вечной погибели. Это делает только Живой и Святой Господь Иисус Христос». Опять же, кто из православных учит, что ношение на груди креста спасёт человека даже в том случае, когда он не верит во Христа? Православные знают, что даже многие православные епископы и священники пойдут в ад, и им не помогут не только нательный и большой иерейский крест на груди; им не помогут ни крестное знамение, ни крещение, ни многократное причащение, ни частые службы в Храме, ни многие возносимые о них молитвы, ни святые – никто и ничто не поможет тем, кто не верил во Христа от души, кто не любил Его, кто не творил дел веры, кто сознательно грешил. Так как же можно, зная только об одном этом веровании православных, утверждать или даже думать о том, что Православие учит, что само по себе ношение крестика спасает? Православие говорит, что человек спасается сердечной и правой верой во Христа, но этой вере ношение на груди распятия не только не вредит, а напротив – о вере напоминает, веру укрепляет и веру выражает! То есть, опять мы видим, что протестант ставит вопрос так, что нужно только выбирать – или вера во Христа, или крест на груди; совместить же сердечную веру во Христа и ношение крестика на шее он никак не может – это для него слишком трудная задача. И разве после этого напрасно я говорю о глупости протестантских аргументов и выводов? Протестантам православные могут ответить так: да, без веры ношение крестика никак не спасёт, но а искренно верующим почему Вы запрещаете (или настоятельно не рекомендуете) носить крестик?

3) Следующий подобный перл В.Трубчика: «Если человек хочет настоящей победы над лукавым, то Христос должен быть у него не в крестном знамении, а в сердце». Опять же, в баптистском понимании совместить Христа в сердце с крестным знамением совершенно невозможно: нужно только выбирать, или одно, или другое. «Выбирай, говорит баптист, или Христос у тебя в сердце, или твори крестное знамение, ибо имеющий в сердце Христа не может совершать крестное знамение»! Да, «сила» баптистских аргументов поражает! И снова тот же вопрос: где Православие учит, что для победы над лукавым нужно одно крестное знамение без веры? Св. Иоанн Златоуст, один из отцов и великих святых Православной Церкви, решает этот вопрос однозначно: «Ибо не просто перстом должно его (крест) изображать, но должны сему предшествовать сердечное расположение и полная вера. Если так (то есть, с сердечным расположением и полной верой!) изобразишь его на лице твоем, то ни один из нечистых духов не возможет приблизиться к тебе». То есть, Православие говорит, что лукавый побеждается крестным знамением (и другими средствами) тесно совмещённым с верой, а не одним крестным знамением без веры!

4) «…освящение происходит от Иисуса Христа, а не от креста или крестного знамения». Опять же, для баптиста освящение может быть или от Христа, или от креста. Связать же эти два понятия и уразуметь, что Христос может освящать человека весьма многоразличными способами, в том числе и посредством святыни (в частности креста) и с верой совершаемого крестного знамения, баптист не способен: он может только выбирать, только отсекать одну истину другой.

Сравним логику В. Трубчика с примером, более нам понятным. Бог создал наш мир, через который человек черпает различную Божью благодать. И по логике В. Трубчика нужно говорить: «жизнь нам дал Бог, а не родители; кормит и взращивает нас Бог, а не произведения земли; жажду нашу утоляет Бог, а не вода; и силы даёт Бог, а не мышцы; зрение и слух также даёт нам Бог, а не глаза и уши», и т.д. Разве не очевидно всё безумие таких рассуждений? Разве правильно вообще противопоставлять Бога и средства, через которые Он сообщает нам Свою благодать? Разве правда не в том, что всё перечисленное действительно даёт Бог, но никак не без посредства того, что выше противопоставлено Богу? Поэтому, полнота истины заключается в том, что всё – и жизнь, и зрение, и освящение и многое другое подаёт человеку только Бог! Но Он подаёт всё это не непосредственно, а используя многие средства. Поэтому, как всё, что мы имеем, мы получаем от Бога посредством многих путей, вещей и людей, так и освящение мы получаем благодаря многим средствам, например Библии, других духовных книг и учителей веры. Почему же В. Трубчик никогда не додумается сказать: «освящение происходит от Иисуса Христа, а не от чтения Библии, и не от слышания проповеди пастора»? Неужели и он понимает, что Христос для нашего освящения использует какое-то посредство? И если В. Трубчик и другие протестанты знают о многих средствах освящения, а о том, как Христос освящает своих верных посредством креста и крестного знамения не знают, так пусть протестанты вернутся в Церковь и познают силу Креста, и не будут показывать на весь мир своё скудоумие.

5) «…освящение происходит через Духа Святого и веру истине. Это не просто наложить на себя крестное знамение, а принять Духа Святого в свою жизнь, довериться Богу, Его истине». Опять же: а кто из православных учит, что для освящения нужно «просто наложить на себя крестное знамение», а «принять Духа Святого в свою жизнь, довериться Богу, Его истине» не нужно, поскольку уже совершено крестное знамение? Да, протестант не способен делать столько дел сразу! Он может только одно – или довериться Богу, или наложить на себя крестное знамение. Так и хочется спросить В. Трубчика: так если я принял Духа Святого в свою жизнь, доверился Богу и Его истине, то хоть в таком случае мне можно наложить на себя крестное знамение, как символ моей веры в распятого Христа, или в этом случае вся моя вера сразу улетучится?

6)  «И на самом деле важен не крест, а Тот, Кто на нем принял мученическую смерть во искупление наших грехов». А где православные говорят, что крест важен сам по себе, или что он более важен, чем Христос, или что Христос не важен? Ведь, опять же, в рамках данной логики можно сказать: «важен не ап. Павел, а Христос»; «важен не дом молитвы, а сердечная вера во Христа»; «важно не чтение Библии, а исполнение заповедей Христовых»; «важно не слово человеческое (проповеди, духовные книги), а слово Божие»; «почитать нужно не земного отца, а небесного»; «важно исповедовать Христа в сердце, а не на устах», и т.д. до бесконечности. Всё сказанное только в каком-то смысле правда, но, опять же, разве нужно эти вещи вообще противопоставлять и выбирать между ними? Разве нужно противопоставлять Христа и Павла? Разве не может дом молитвы иметь своё значение, как имеет своё значение вера? Разве чтение Библии не может гармонично сочетаться с исполнением заповедей Божиих? Разве если у нас есть Библия, то уже не нужны духовные книги и проповеди? Разве если мы чтим небесного Отца, то неужели не можем чтить в свою меру и земного? Разве исповедание Христа сердцем мешает исповеданию Его и словом?

7) «Не крест освящен, и не гвозди, и не молоток, на который брызгала кровь Иисуса, а наши сердца освящены кровью Христовой, если мы уверовали в Него». Вновь и вновь протестант оказывается неспособным к восприятию полноты Истины, и являет свою сектантскую сущность, предлагает выбрать только одно, а другое отсечь. Если кровь Христа освятила и поныне продолжает освящать сердца всех истинно верующих, то она ну уже никак не может, в глазах протестанта, освятить и Крест, и гвозди, и молоток, и копьё, и всю гору Голгофу. Почему же тогда наш пастор свидетельствовал о себе, что ему хотелось целовать камни, когда он был на Голгофе (см. гл. 1, абз. 38)? Не потому ли, что он осознавал, что эта гора стала святой, прежде всего, из-за пролитой на неё крови Христовой? Поэтому, тот факт, что кровь Христа способна освящать сердца людей никак не устраняет того, что она способна была освятить и материю – Крест, гвозди и пр.

Итак, ответ на приведенное выше возражение очевиден: православные не учат, что крест или крестное знамение спасают и освящают человека сами по себе. Спасает человека, конечно же, Христос и правая вера в Него, но почитание креста, ношение его на груди, крестное знамение и всё прочее есть часть этой веры. Крест является одним из средств, через которое Христос спасает и освящает верных, и он никак не мешает и, главное, никак не противопоставляется вере. Поэтому, все подобные аргументы протестантов не просто крайне неразумны, но и смрадно-богомерзки, и содержат гнусную клевету на учение Православия, за которую они на Страшном Суде не найдут себе места. Кроме того, протестанты такими высказываниями являют себя именно сектантами, ибо тогда как Церковь содержит полноту истины, то они постоянно хотят отсечь какую-то часть от этой полноты. Потому, название «сектанты», которым их именует Церковь, уместно и вполне справедливо.

Возражение 2: Крест Христов один, а православные сделали миллионы его копий. Если Крест и свят, то свят только сам крест Христов (оригинал), а не его копии.

Ответить на это возражение нетрудно, ведь оригинальное Евангелие тоже одно, но это не мешает протестантам делать миллионы его копий, причём в различных переводах, и почитать эти копии. Кроме того, каждый человек тоже «оригинал», но это не мешает нам делать его фотографии и, указывая на изображение, говорить, например: «это – Николай». То есть, и в этом случае мы понимаем ясную связь между оригиналом и копией. Также флаги и знамёна страны вполне поддаются копированию, и нельзя сказать, что действительное знамя есть только первое, разработанное и утвержденное руководством страны, а его копии уже не являются настоящими знамёнами. Крест же есть, в понимании Церкви, о чём мы уже говорили, именно знамя Христа и Церкви. Поэтому, как копия Евангелия, фотография человека и новая копия знамени имеет ясную связь со своим оригиналом и прототипом, так и копии Креста, тем более освящённые молитвой Церкви, имеет ясную связь со своим оригиналом.

Е. Пушков, например, данное (2-е) возражение формулирует так: «С. Кобзарь хочет убедить читателя, что крест стал жер­твенником и святынею. Но святыней будет сам жертвенник, а не его символ, не его изображение. Израильтянам запрещалось составлять вне скинии такое же миро помазания и такое же куре­ние. Тем более нельзя было изготовлять подобие жертвенника. Он был единственный. Иначе многие бы наделали символов и наосвящали для себя полюбившиеся предметы. Когда сыны Рувима, Гада и Манассии соорудили памятный жертвенник, то весь Израиль чуть ли не пошел войной на них».

В этом небольшом отрывке Е. Пушков как обычно допустил сразу несколько ошибок, что очень свойственно тем, кто «идёт против рожна».

Во-первых, отнюдь неправильно требовать, чтобы все подробности прообраза были переносимы на образ. К примеру, если знамя Моисея прообразовало крест Христа, то нельзя отвергать справедливость сего прообраза только потому, что некоторые детали прообраза и самого образа отличны. То есть нельзя сказать, что знамя Моисея не было прообразом креста Христова потому, что на нём висел змей, а не человек; или потому, что оно было меньше по размеру, чем крест Христов; или потому, что оно было установлено не на горе, как крест Христа; или потому, что рядом со знамением не было других, а рядом с крестом Христовым были ещё два креста, и т.д.

Во-вторых, одно из ярких отличий Ветхого Завета от Нового заключается именно в том, что первый предполагал многие вещи только в одном, так сказать, «экземпляре»: один Храм, один жертвенник, одно Святое святых, один ковчег завета, и т.д. Этим Бог научал Израиль тому, что Бог один и для одного народа, что было крайне важно евреям понять в мире, где царило многобожие. В Новом же Завете уже много Храмов, много жертвенников, много алтарей. Этим Бог нас научает уже тому, что Бог и Его Церковь в Новом Завете – одна, но уже не для одного, а для многих народов.

В-третьих, когда сыны Рувима, Гада и Манасии соорудили на своей земле жертвенник (см. Иис. Нав. 22), то остальным израильтянам показалось, что те воздвигли его как равноценный иерусалимскому жертвеннику, намереваясь приносить на нём жертвы – потому и пошли на них войной. Но когда первые объяснили вторым, что они устроили этот жертвенник не для всесожжений, а только в память об истинном жертвеннике для будущих своих поколений, то все успокоились и одобрили это дело. Вот так и православные делают кресты и крестики не для того, чтобы приносить на них жертвы и распинать Христа (эта мысль настолько же нелепа, насколько и невозможна), но именно в память о страданиях Христовых на едином жертвеннике. Таким образом, есть существенная разница между тем, чтобы сделать новый жертвенник и приносить на нём реальные жертвы, и между тем, чтобы сделать образ жертвенника в воспоминание единого жертвенника. И как тогда израильтяне одобрили намерение своих братьев соорудить жертвенник в воспоминание единого жертвенника, так нужно одобрять православных за подобные дела и сейчас.

В-четвёртых, если крест один и не нужно делать его копии, то почему же протестанты сами делают множество различных его копий, помещая их на своих домах молитвы, Библиях и прочих местах? Как протестанты могут обвинять православных в том, что сами делают?

Возражение 3: «…не уничижаем ли мы Христа, заслоняя Его страдающий лик серебряным или золотым крестом?» (В. Трубчик).

Ответ: не только не уничижаем и не заслоняем; напротив, делая кресты, мы возвышаем и негласно проповедуем крестный подвиг Христа. Как, например, стоящий у дороги крест уничижает Христа? Наоборот, он живо напоминает всякому проезжающему мимо о Христе распятом; о том, какой ценой приобрёл Христос нам возможность спасения; о том, как возлюбил Бог мир.

Или как уничижает или заслоняет Христа стоящий на Храме позолоченный крест? Напротив, он всякому напоминает о подвиге Христа и Его страданиях. А позолочен (если именно это смущает В. Трубчика) и сияет он потому, чтобы показать нам, что крест Христов есть слава и честь Христа! Как волхвы принесли Христу в дар золото, так и православные до сих пор приносят Христу самое дорогое, в том числе золото и серебро. Или протестанты предлагают не золотить крест, а делать его из ржавого металла или гнилого дерева? Почему же тогда они сами делают кресты, если не позолоченные, то, часто совсем не дешёвые, например, из нержавеющей стали или из ценных пород дерева, которые тоже блестят и красиво выглядят? Они же не считают, что такие кресты заслоняют страдающего Христа. И если их кресты не такие испещренные и красивые, как у православных, то это вовсе не свидетельство их правоты, а скорее скупости. Да и если протестанты утверждают, что всё своё учение основывают на Библии, то пусть докажут из Библии, что кресты нельзя делать серебряными или золотыми.

Или как уничижает и заслоняет Христа крест, который лобызают прихожане в Храме? Во-первых, такой крест буквально никак не заслоняет Христа, ибо образ Христа изображен на переднем плане креста. Если бы крест священники переворачивали тыльной стороной, то тогда можно было бы говорить о каком-то заслонении Христа. Во-вторых, по самой сути крест никак не заслоняет Христа: наоборот, всякий, целующий ноги Христа, распятого на кресте, выказывает этим только своё почтение к Распятому за него. Поэтому, Церковь, предлагая своим чадам целовать на службе Крест с Распятием, только возвышает, проповедует и постоянно деятельно и видимо напоминает им о великом и преславном подвиге Спасителя. И только извращённый протестантизмом ум может предположить, что подобное использование Креста затмевает или уничижает Христа.

Если крест уничижает и заслоняет Христа, то почему же протестанты сами постоянно его используют? Пусть протестанты зададут самим себе вопрос: не заслоняет ли крест, помещенный на их доме молитвы, на кафедре, на Библии, на их книгах, листовках и сайтах страдающий лик Христа? Не проповедуют ли они тем самим о кресте, мерзком орудии казни, вместо того, чтобы проповедовать о Христе? Если протестанты ответят «нет»; если они считают, что все изображения крестов, которые они используют, только помогают, а не мешают и не противопоставляются проповеди о Христе; если подобная постановка вопросов кажется им вообще неуместной и глупой, то мы уже оценили вопрос В. Трубчика и ответили на него163.

Теперь несколько слов о видах креста. Протестанты если и используют крест, то только четырехконечный. Православные же, чаще всего – восьмиконечный. Какой же крест правильный? Вопрос этот, возможно, покажется некоторым не имеющим первостепенной богословской важности, но им задаются многие люди, когда видят разницу между крестом православным и протестантским. Об этом вопросе упоминает и В. Трубчик: «Есть также разногласия о том, какой крест «правильный"».

Дело в том, что любой (четырех, шести и восьмиконечный) крест – правильный. Ведь сначала, когда к главной (вертикальной) части Креста прикрепили горизонтальную часть, крест стал четырехконечным. Затем, когда к нему прибили вторую перекладину для ног, крест стал шестиконечным. Когда же Пилат прибил табличку с надписью «Иисус Назорей, Царь Иудейский», то Крест стал восьмиконечным. И в Православии изображаются все виды Креста. На воротах Храма, на облачениях священников и в других местах часто можно видеть четырёхконечные кресты. Священнические и нательные кресты также бывают четырехчастными. Используют православные и шестиконечный крест, но чаще всего – восьмиконечный, как наиболее завершенный.

В связи с данным разговором интересно заметить, что нижняя перекладина для ног всегда изображается в Православии наискось. Православные знают, что эта перекладина покосилась после того, как разбойники, висящие на крестах с левой и правой стороны от Христа, определились в своём отношении к Нему: распятый справа благоразумный разбойник исповедал Христа и вошёл в рай (см. Лк. 23:40–43), а другой не раскаялся в своём злословии на Христа (см. Мф. 27:44; Лк. 23:39) и наследовал ад. Об этом и сообщает покосившаяся перекладина на кресте Христовом, указуя одному разбойнику путь в рай, наверх, а другому – вниз. Признаюсь, что эта многозначительная подробность, не описанная в Библии, но известная из православного предания164, в своё время меня очень впечатлила.

II.  О крестном знамении.

Известно, что православные постоянно совершают крестное знамение165, считая это действо весьма благочестивым делом, выражающим православную веру во Христа и служащим для отражения различных вражеских наветов. Каково же основание для осенения себя образом креста? Этот обычай имеет под собою два основания – Св. Писание и Св. Предание. Начнём с Библии.

Как в Ветхом, так и в Новом Завете, есть несколько мест, где говорится о крестном знамении. Вот главные из них.

1) Пророку Иезекиилю «в видениях Божиих» был показан некий муж в льняной одежде, которому Бог говорит: «...пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак» (Иез. 9:4). «Знак» по еврейски тав. Такое название имеет последняя буква еврейского алфавита, которая по древнееврейскому написанию166 пишется как крест. В данном стихе также стоит глагол, производный от этого слова – «отавти», ознаменуй, окрести, то есть поставь крест (букву тав) на челах праведных. Люди, с начертание креста на челе, были спасены, а остальные уничтожены (Иез. 9:6). И так как Ветхий Завет является прообразом Нового, и детоводителем ко Христу, то в Новом Завете Иез. 9:4 обретает полный и главный свой смысл, который Церковь уже давно выявила. Слова эти говорят пророчески, во-первых, о Миропомазании, при котором священник со словами «печать дара Духа Святаго, аминь» крестообразно буквально помазывает миром чело крещённого, запечатлевая его Духом Святым167. Во-вторых, это пророчество о крестном знамении, которое все верные от начала168 существования Церкви полагают на своё чело. И между этим запечатлением верных Божиих и запечатлением нечестивых людей печатью антихриста (Откр. 13:16) есть очевидная богословская параллель: запечатление антихриста своих людей противопоставляется Божьему запечатлению Своих. Поэтому, как запечатлённые антихристом погибают, так запечатлённые печатью Божией в Миропомазании, и с верой прибегающие под защиту Креста Господня спасаются.

2) Схожее место находится в Ис. 66:18–19: «...и вот, приду собрать все народы и языки, и они придут и увидят славу Мою. И по­ложу на них знамение...» (ср. Пс. 59:6; Ис. 11:12). Явно, что это пророчество о Церкви, но о каком знамении идет речь? В Церкви – повторю очередной раз – именно крест стал знаменем христиан. Каким же образом полагается это крестное знамение на людей Божьих? Многими способами, важнейший из которых, как было сказано, есть запечатление крещённого миром, при котором он получает Духа Святого. Но в стихах этих непременно есть указание и на крестное знамение, которое буквально полагают на себя все верные. Пророческий намёк содержат эти слова и о нательном крестике, который носят на себе (то есть, буквально полагают на себя) все право верующие во Христа.

3) «Итак, желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения» (1Тим. 2:8). Это место говорит о различном воздевании рук, и в том числе, непременно, и о воздевании рук, совершаемом при крестном знамении. Если учесть предание Церкви, что крестное знамение было совершаемо верующими из начала, ещё при Апостолах; говоря ещё конкретнее, если учесть, что сам ап. Павел совершал крестное знамение, то такое толкование отнюдь не будет казаться натянутым. Если же протестанты не хотят признавать того, что ап. Павел совершал крестное знамение, и при написании 1Тим. 2:8 имел в виду и его, то они должны согласиться хотя бы с тем, что «толкование отличается от применения» – так звучит 7-й принцип протестантской герменевтики169. Что значит этот принцип? Например, нам заповедано любить Бога и почитать родителей. Заповедь одна, но применения и формы исполнения её могут быть очень многообразны и различны. Таким же образом обстоят дела и с приведенной выше апостольской заповедью о воздевании рук: применение и исполнение этой заповеди может быть различным. И Церковь соборным разумом издревле утвердила  две главнейшие формы воздевания рук: 1) священству Она заповедует в определённые моменты службы воздевать обе руки к небу, изображая собою крест и распятого Христа; 2) мирянам же Церковь определила на службе воздевать руки в виде совершения крестного знамения.

На это протестанты говорят, что ап. Павел заповедал воздевать руки, а не одну только правую  руку, как при крестном знамении. Православный ответ: Апостол предписывает воздевать руки не одному человеку, а многим, буквально мужам. И хотя каждый стоящий в Храме поднимает только одну руку, то если смотреть на всех молящихся вместе, то мы должны будем сказать, что православные прихожане воздевают в молитве руки, а не руку. Например, учитель в классе говорит: «кто выполнил домашнее задание, поднимите руки», хотя каждый ученик в отдельности поднимает одну, а не две руки.

О всех трёх приведенных местах Св. Писания нужно сказать, что здесь говориться о крестном знамении, конечно же, прежде всего намёком (рэмэз). Церковь же объясняет и растолковывает нам смысл этих намёков, и у нас нет никаких оснований отвергать такое толкование данных мест. Отвержение протестантами такого толкования 1Тим. 2:8 основано не на Библии, а: 1) на их человеческом протестантском предании; 2) на произвольном не желании принимать такого толкования; 3) на духе противления и противоречия Церкви, которым заражён протестантизм от головы до пят.

Теперь обратимся к вере древней Церкви, и посмотрим, практиковала ли ранняя Церковь крестное знамение?

Для начала приведём вывод ведущего современного богослова баптизма (русскоязычного) С. В. Санникова. Хотя сам он и не совершает, очевидно, крестного знамения, но как историк он не может отрицать того, что крестное знамение появилось в Церкви издревле: «Во II веке… появились первые символические церемонии: знамение креста, которым епископы осеняли крещённых в память о страданиях и смерти Иисуса…»170. Конечно, С. Санников, как баптист, в подобных вопросах всегда будет тяготеть к указанию более позднего срока появления тех явлений, которые не практикуют протестанты – так есть хоть какое-то оправдание тому, почему протестанты не совершают крестного знамения (ведь его не Апостолы ввели). Но, во-первых, даже если бы до нас и не дошли сведения о том, что крестное знамение практиковалось христианами в I веке, то из этого ещё вовсе нельзя было бы заключить, что первенстующая Церковь не практиковала крестного знамения. Ведь намного логичнее и легче предположить, что епископы II века только продолжили апостольскую практику, чем то, что они вдруг после смерти Апостолов ввели нечто новое и чуждое церковному благочестию. Ведь у нас нет никаких свидетельств о том, что крестное знамение во II веке именно появилось: у нас есть свидетельства только о том, что во II веке оно уже точно практиковалось.

Во-вторых, Предание Церкви положительно утверждает, что крестное знамение было введено в Церкви самими Апостолами. Так, в книге св. Климента († около 100 г.) «Постановления Апостольские», написанной им со слов самих Апостолов, сказано: «Итак, молящийся про себя первосвященник (епископ) вместе со священниками и одевшийся в светлое одеяние и стоящий пред жертвенником, сделав рукою знамение креста на челе, пусть скажет: благодать Вседержителя Бога и любовь Господа нашего Иисуса Христа и причастие Святого Духа да будет со всеми вами» (кн. 8/12). Также и другие древние учителя и писатели Церкви (свв. Ипполит и Василий, см. абз. 120–121) подтверждают, что крестное знамение было введено Апостолами.

Тертуллиан, известный апологет христианства († 220 г.), ясно говорит о крестном знамении, как о самой обычной и общераспространённой практике христиан своего времени. Так, в трактате «О венце воина» он пишет: «Путешествуя и передвигаясь, входя в помещение и выходя из него, обуваясь, принимая ванну, за столом, зажигая свечи, ложась, садясь, при всем, что мы делаем – мы должны осенять свой лоб крестом». В другом своём слове он вопрошает жену христианку, живущую с мужем язычником: «сможешь ли ты тайком крестить постель и свое тело171.

Св. Ипполит Римский (170–235 гг.) в своей книге «Апостольское предание» (гл. 42) также упоминает о крестном знамении: «Всегда старайся смиренно осенять свой лоб крестным знамением. Ибо это знак страстей, данный против диавола…». Заметим: само название книги св. отца говорит о том, что он не от себя устанавливает этот обычай, а лишь передаёт апостольское учение.

Св. Васи­лий Великий (IV в.) также свидетельствует, что обычай «чтобы уповающие на имя Господа нашего Иисуса Христа знаменовались образом креста» Церковь приняла «от апостольского предания»172.

Св. Иоанн Златоуст (IV в.) также многократно и со всей ясностью говорит о крестном знамении, научая достойному его применению: «Потому-то мы со всяким тщанием начертываем его (крест) и на домах, и на стенах, и на дверях, и на челе, и на сердце… Посему когда знаменуешься крестом, то представляй всю знаменательность креста, погашай гнев и все прочие страсти. Когда знаменуешься крестом, пусть на челе твоем выражается живое упование, а душа твоя делается свободною... Ибо не просто перстом должно его изображать, но должны сему предшествовать сердечное расположение и полная вера. Если так изобразишь его на лице твоем, то ни один из нечистых духов не возможет приблизиться к тебе, видя тот меч, которым он уязвлен, видя то оружие, от которого получил смертельную рану…». А его слова: «Сие знамение и в прежние и в нынешние времена отверзало двери запертые, отнимало силу у вредоносных веществ, делало недействительным яд, и врачевало смертоносные угрызения зверей»173 также косвенно указывают на то, что крестное знамение было в Церкви из древности.

Св. Амвросий Медиоланский174 (IV в.): «В крест Господа Иисуса верует и оглашенный, которым и сам знаменуется»175, – то есть, крестное знамение во время св. Амвросия совершали все христиане, даже ещё не крещённые. Баптистский же пастор П. Рогозин и здесь совершенно бессовестно врет, говоря, что только в 900 г. начали «творить крестное знамение»176! И тот факт, что этот «писатель-фантаст» в баптизме столь популярный свидетельствует о том, что баптизму, по сути, правда и истина не нужна – в этом я многократно убеждался. Ему нужно только исполнять свою миссию, для которой дьявол и создаёт всякую секту: 1) поносить Церковь и противиться ей, 2) выдавать себя вместо Неё.

Итак, о том, что христиане будут совершать крестное знамение было предсказано ещё в Ветхом Завете, и верные Христовы со времён апостольских и поныне полагают на себя это спасительное знамение Христовой победы над диаволом. И у действа сего есть вполне понятное положительное значение. Вот суть главнейшие значения крестного знамения:

1) Это кратчайший символ веры. Три вместе сложенных перста (пальца) символизируют собой три Лица Пресвятой Троицы, Которых три, но они суть едино. Два пальца, прижа­тых к ладони, обозначают Христа в двух природах (Бог и человек), пришедшего на землю, которую символизирует ладонь. Осенение себя крестом означает, что я исповедую Иисуса своим Господом. Образ креста означает, что Христос умер на Кресте, а то, что я полагаю его на себя, являет мою веру в то, что Христос умер и за меня.

2) Это краткая молитва, просьба Бога освятить и употребить всего меня для служения Ему: мой ум (пальцы прикасаются ко лбу), жизнь (живот) и силы физические (плечи).

3) Это символическое действие, говорящее о том, что я распинаю себя со Христом и предаю свою волю в послушание Его воле, и что я готов нести свой крест.    

4) Это один из способов исполнения заповеди ап. Павла, данной Тимофею: «Помни Господа Иисуса Христа...» (2Тим. 2:8). Постоянное осенение себя крестом, как и ношение крестика, деятельно по­могает человеку постоянно помнить о распятом Христе.

5) Это знак согласия и одобрения, которым верующие пользуются на Богослужениях во время произноше­ния молитв и прошений: когда те или иные слова молитвы особенно дороги и близки сердцу молящихся, а также когда во время богослужения диакон или священник произносит прошения (ектеньи), – христиане осеняют себя крестным знамением, присоединяясь тем самим видимым образом к молитве и произно­симым прошениям. Можно заметить, что протестанты, особенно харизматического толка, часто на своих собраниях говорят «аминь» именно тогда, когда им какие-то слова проповеди или молитвы особенно близки. Так вот, крестное знамение в Православии часто выполняет роль именно немого (во избежание лишнего шума на Богослужении) «аминь».

Протестанты же, несмотря на очевидную пользу и важность крестного знамения, несмотря даже на то, что эта практика в христианстве древнейшая, не только сами не совершают крестного знамения, но и, как правило, активно ему противятся, осуждая православных за знаменование крестом. Главное же основание таковому противлению они находят для себя в Деян. 17:24–25, где сказано, что «Бог… не требует служения рук человеческих»177. Цитируя эти слова, протестанты, как правило, остаются очень довольны тем, как точно это библейское выражение подходит для опровержения крестного знамения, которое совершают православные. На самом же деле, приведенные стихи ничего не говорят против крестного знамения, и применение их к данному вопросу совершенно неуместно.

Каждый стих Библии нужно всегда рассматривать в его контексте178: в ДХУ на курсе герменевтики нас этому учили как самому важнейшему принципу при чтении и толковании Св. Писания, и православное богословие, естественно, соглашается с этим взглядом179. Давайте и сейчас по­смотрим, каков контекст приведенных стихов. Ап. Павел обращает свою речь к язычникам, желая объяснить, что Бог не такой, каким они себе Его представляют. Истинный Бог не нуждается в том, чтобы Ему построили дом для жи­лья, как те строили капища для своих идолов. Он не нуждается, чтобы человек для Него что-то сделал, от чего Ему стало бы лучше. Он не нуждается в этом, потому что Сам является источником всякого блага; Он дал жизнь всему и все от Него, и в таком смысле Бог не требует служения рук человеческих «как имеющий в чем-либо нужду» (25 ст.). Бог не нуждается ни в чем – вот смысл этих стихов. Но разве в этом отрывке ап. Павел запрещает служить Богу при помощи рук? Библия дает немало примеров, когда в служении Богу участвуют руки (см. 1Тим. 2:8; Пс. 27:2; 140:2; 3Цар. 8:38). Да и сами протестанты, что делают, когда при помощи рук благословляют детей, крестят, молятся с воздетыми руками на особо торжественных собраниях; когда регент дирижирует, а музыкант играет на каком либо инструменте; когда строят руками дом молитвы или печатают Библии – разве это не служение рук человеческих? Почему же они так поступают? Очевидно потому, что считают, что служить Богу руками – хорошо. Ведь правда и то, что Бог не нуждается в служении не только рук, но и ног человеческих (или протестанты скажут, что в служении рук человеческих Бог не нуждается, а в служении ног человеческих нуждается)? Но, тем не менее, они ходят проповедовать и на молитву встают. Бог не требует служения ног человеческих, но тем не менее, «как прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благое!» (Рим. 10:15). Он не нуждается в служении и языка человеческого – зачем протестанты тогда поют Ему и проповедуют о Нём? Итак, Бог ни в чём не нуждается Сам по Себе, но ему очень угодно, когда человек служит Ему всей своей душой и телом, как написано: «представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Рим. 12:1). Итак, если хотя бы немного задуматься над всеми следствиями нашего аргумента, то станет очевиден весь его абсурд.

Другой протестантский аргумент против крестного знамения, звучит так: осенять себя крестом это все равно, что вновь распинать и наносить раны Христу. Причём, этим словам протестанты находят даже библейское подтверждение: православные, совершающие крестное знамение, отождествляются многими баптистами с теми, которые «снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему» (Евр. 6:6).

Конечно же, так мыслить мог научить человека ни кто иной, как только враг Креста Господня – сатана! Ведь когда мы «проповедуем Христа распятого» (1Кор. 1:23), вспоминаем и размышляем о страданиях Христовых, снова и снова воспеваем их в песнопениях, то мы тем самим, конечно же, не раны вновь Христу наносим, а чтим и прославляем Его страдания. Таким же образом, когда православные совершают крестное знамение, то они не вновь распинают Христа, а вспоминают, исповедуют и деятельно проповедуют распятого Христа, прославляя Его крестный подвиг! 

Теперь хочу сказать о доказательствах от противного. Зададимся вопросом: кто еще, кроме протестантов, отвращается от Креста и, более того, – сквернит его и глумится над ним? Не кто иные, как сатанисты! Они  носят его перевернутым, топчутся по нему, плюют на него, кощунствуют над ним. В местах своих сходок некоторые сатанинские секты на полу вымащивают крест, чтобы каждый входящий попирал его ногами. Как было уже замечено, то, что делает сатана, он делает в подражание Богу и Церкви, только в извращенном виде, с точностью до наоборот. Таким образом, по его отношению ко кресту можно понять, кому он подражает и что искажает. Своим презрением и осквернением креста сатана извращает именно почитание креста Церковью. Чтят же Крест православные (и католики), но не протестанты. И раз дьявол борется именно с Церковью, и извращает её учение, то значит, не протестанты являются Церковью, ибо своим презрением ко кресту сатана не им противостоит. Скорее, своими проповедями о том, что крест и почитание его есть мерзость и идолослужение, протестанты делают с дьяволом одно и то же, а не противоположное дело.

Можно ещё так рассудить. Если бы Крест в духовном мире действительно был бы мерзким орудием казни Христа-Спасителя, посредством которого дьявол убил Сына Божия, то чтили бы крест именно сатанисты. Именно дьяволопоклонники и ненавистники Христа, по протестантской логике, должны были бы ликовать при виде креста, и всячески почитать его как средство убийства ненавистного им Христа, будь крест действительно отвратительным средством убийства Сына Божьего; Церковь же должна была бы в этом случае действительно отвращаться от Креста как о напоминании о горе и трагедии. Но на самом деле именно Церковь изначала чтит Крест Христов, видя в нём орудие убийства и полного поражения не Христа, а именно врага; дети же дьявола, напротив, не чтят, а гнушаются, святотатствуют и всячески хулят Крест Христов. Отсюда совершенно ясно, что Крест для Христа есть средство спасения человека и символ победы над диаволом, а для врага – символ и средство его поражения и вечной смерти; потому он так и ненавидит Крест и всякое напоминание о нём. Таким образом, если протестанты хотят быть на стороне Христа и христовых, а не дьявола и сатанистов, то должны почитать, а не поносить крест.

Ещё один пример. В советское время атеисты запрещали носить крестик с образом распятого Христа, а заставляли носить значок с образом антихриста-Ленина. И разве не понятно, что носить крестик было, особенно в то время, ясным исповедничеством и свидетельством веры и верности Христу, а не повторным нанесением ран Христу, как хотят объяснять ношение крестика протестанты? Разве не понятно, что снять с себя образ распятого Христа, и прицепить на себя образ безбожника-Ленина, было не что иное, как предательство Христа и веры христианской? И атеисты, как известно, боролись со всеми видами крестов: снимали их с Храмов, даже если Храм не уничтожали, а просто отбирали для своих нужд; убирали кресты с кладбищ, заменяя кресты своими пятиконечными сатанинскими звёздами, и т.п. Все эти действия ясно показывают, что ненавистен и мерзок Крест не для Церкви, не для истинного и здравомыслящего христианина, а для врагов Христа.

Таким образом, если сатанисты и атеисты так противятся образу Креста, кощунствуют над ним и подменяют его своими символами, то значит, знамение Креста Христова есть мерзость для них, а для христиан – святыня. И если протестанты противятся Кресту и хулят его, то на чьей же тогда они стороне? Вопрос мне представляется весьма серьёзным.

Итак, Священное Писание с большим почтением относится ко Кресту, о славе и силе которого во многих местах пророчествовал ещё Ветхий Завет. Иаков, предвидя страдания Христовы, поклонился кресту, а Давид пророчески призывает и нас к такому же поклонению. Моисей вознёс змея на крест, чем предсказал победу Христа на кресте над древним змием. Крест есть новозаветный жертвенник, на котором Бог принёс в жертву Своего Единородного Сына ради спасения людей. Потому Крест есть великая христианская святыня. Крест есть то орудие, которым Христос нанёс дьяволу сокрушительную победу, поразив его в голову, и вырвав всех Своих святых из власти шеола. Крест есть знамение Сына Человеческого, которое явится перед Вторым Пришествием Христовым в великой славе, от видения которого затрепещут силы тьмы и восплачут все племена земные. И раз Крест есть знамение Христа, то он есть и знамение христиан. Знаменем же не гнушаются, не отвращаются от него, а хвалятся и гордятся, и почитают его. Христиане с I века почитали крест Христа, делая его изображения, а совершать крестное знамение научили верных сами Апостолы. О крестном знамении Бог предрекал ещё в Ветхом Завете, говоря о том, что на челах Его избранных будет поставлен знак в виде креста. Таким образом, страданиями и победой Христа Кресту сообщена сила и благодать, так что всякий, кто с верою использует крест и крестное знамение, получает помощь и благодать на борьбу с диаволом и грехом. Крест мы должны любить и почитать, а не призирать, так как ругаются над ним, и ненавидят Крест только сатанисты и атеисты. К тому же, протестантское отношение ко Кресту крайне противоречиво. С одной стороны они говорят, что Крест есть мерзкое орудие убийства Христа, наподобие отвратительных гильотины и виселицы; что Крест нужно выкинуть подальше, как мать выкинет нож, которым был убит её сын. Но, тем не менее, они сами в последние десятилетия стали широко использовать крест как свой символ, не гнушаясь им, а оказывая ему своеобразное почтение. К тому же, в своих книгах протестанты отвергают Крест и гнушаются им, а в некоторых песнопениях воспевают его; изображать крест на Библиях и книгах позволяют, а совершать крестное знамение – нет.

Таким образом, православное учение о Кресте очень библейски и логически обоснованно, гармонично и истинно, и оно во всей полноте отображает отношение ко Кресту древней Церкви. Протестантские же нападки на Крест лживы, глупы, безосновательны и крайне противоречивы, а самое страшное – богохульны. Когда я в своё время в достаточной мере изучил и осмыслил взгляды православных и протестантов на Крест, то ясно понял, что не принимать православное учение о Кресте и продолжать ему противиться впредь просто недопустимо. Это была одна из немаловажных причин, по которой я не мог оставаться баптистом.

Глава 3. Об иконопочитании

Если опросить протестантов на тему: «что для вас является наибольшим соблазном в Православии?», то на первом месте окажется, безусловно, ответ «иконы». Протестантский профессор Д. Ферберн отмечает, что «в православном богословии евангельских христиан более всего смущает почитание святых и использование икон в богослужении…»180. О том же, только в более острой форме, говорит и Г. Гололоб: «…есть один элемент в православном богослужении, заслуживающий… самой сильной критики – иконопочитание», называя при этом иконы «язычеством» и «языческим нововведением»181, чем выражает, конечно же, общее мнение протестантов. Вот ещё одна выдержка из проповеди некоего дерзкого обличителя Церкви: «…все иконы, которым они (православные) поклоняются… всё это мерзость перед Богом… Дьявол не боится всех этих храмов, в которых куча идолов – икон, крестов и всякой другой нечисти… За каждой иконой и за каждым крестом стоит определённый бес…»182. В том духе говорит и Е. Пушков, называя иконы – идолами, а православных – «идолопоклонниками» (советуя, однако, не начинать с такого заявления разговор с православными)183. Одним словом, иконы протестанты отождествляют с языческими идолами и кумирами; иконопочитание – с мерзким грехом идолопоклонства, а православных – с невежественными ветхозаветными идолопоклонниками, которых часто и гневно обличал Бог через своих пророков такими, например, словами: «делающие идолов все ничтожны…» (Ис. 44:9–20; ср. Ис. 2:8; 40:19–20; 45:16). Напоследок нужно процитировать, конечно же, и главные слова из Библии (Исх. 20:4–5; ср. Втор. 4:16), которые протестанты прежде и чаще всего приводят православным в связи с иконами, где говорится так: «не делай себе никакого изображения»184. По мнению протестантов, православные с очевидностью нарушают эту прямую и понятную Божью заповедь.

Что на столь тяжкие обвинения может ответствовать православное Богословие? Так как вопрос об иконах многосоставный, то я разделю его на несколько подвопросов.

I. Позволительно ли делать изображения?

Протестанты настаивают: Бог прямо запретил делать всякое изобра­жение: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда гово­рил с вами Господь на горе Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изо­бражения какой-либо птицы крылатой, которая летает под небесами, изображения какого-либо гада, ползающего по земле, изображения какой либо рыбы, которая в водах ниже земли; и дабы ты, взглянув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им...» (Вт. 4:15–19). Православные же, делая иконы и помещая их в своих Храмах, нарушают вполне ясную и конкретную заповедь Божию.

Но если это так, тогда и сами протестанты вместе с православными подпадают под это обвинение – ведь они тоже делают изображения! Во многих протестантских домах молитвы есть изображения. Например, в артемовском доме молитвы ЕХБ, где собирается община, в которой я вырос, в подвальном помещении на стенах находятся росписи, иллюстрирующие евангельские притчи и события. Картины эти сделаны в рост человека, и во многом по форме похожи на росписи в православных Храмах. Подобные изображения есть и в других протестантских домах молитвы. Делая это, протестанты противоречат сами себе, и завещаниям своих же основателей-реформаторов, которые на основании второй заповеди запрещали что-либо изображать в домах молитвы. Томас Ватсон, например, писал: «Изображения Бога, Спасителя, Девы Марии являются самыми опасными из всех. Поэтому, мы должны быть очень осторожными и следить, чтобы они не устанавливались в храмах и церквях»185. Но протестанты нередко делают такие изображения, в том числе и в своих домах молитвы. В упомянутом артёмовском доме молитвы есть, кроме прочих, изображение Тайной Вечери с изображением, конечно же, Спасителя посреди. А многие протестанты, особенно западные, на Рождество устанавливают в своих домах молитвы вертепы, символизирующие пещеру, а в них помещают фигуры младенца Христа, Девы Марии, Иосифа, иногда и ослика. Но что же это, как не изображение Спасителя и Девы Марии в домах молитвы, против которых Т. Ватсон и другие протестанты выступают?

И этими изображениями протестанты отнюдь не ограничиваются, ведь они: 1) издают различные детские Библии со многими иллюстрациями; 2) снимают фильмы о жизни Христа186 и других библейских персонажах; 3) выпускают христианские мультфильмы187; 4) делают выставки картин на библейскую тематику188, и т.п. Но при этом, протестанты постоянно укоряют православных в том, что они делают изображения, указывая на то, что Бог строго запретил делать любой образ – и мужчины и женщины в том числе: «дабы вы не… сделали себе изваяний… представляющих мужчину или женщину». Как же протестанты постоянно указывают православным на запрет делать изображения, а сами делают их бесконечное количество? Почему они вообще так любят фотографироваться, ведь фотографии это и есть изображения, и чаще всего именно мужчины или женщины! Значит, протестанты такие же нарушители Божьей заповеди и не лучше православных!

Или – подсказывает нам здравый смысл – все-таки можно делать какие-то изображения, но как же тогда толковать библейский запрет? Неужели Бог действительно запрещает нам изображать что бы то ни было? Ответ не так сложен. Нужно просто вникнуть в историко-религиозный контекст, в котором произносились эти слова. Выше приводимую заповедь Бог давал евреям, жившим в мире язычников, имевших множество богов и их изваяний, которым они поклонялись. В то время не было, по-видимому, ни одного народа, который не имел бы своих идолов. За этими же идолами, по объяснению ап. Павла, стояли бесы (1Кор. 10:20; ср. Пс. 105:37; Вт. 32:16–17). Древнехристианский апологет Марк Феликс утверждает: «Итак, эти нечистые духи, демоны, о которых знали маги, философы и сам Платон, скрываются в статуях и идолах, которые по их внушению приобретают такое уважение, как будто в них присутствовало божество»189. В числе народов, самых развитых в идолопоклонстве, был и Египет, который более чем за 400 лет совместной жизни с избранным народом оставил, бесспорно, глубокий след в религиозном мировоззрении евреев. Для искоренения такого языческого сознания Господь и запрещает делать изображения идолов, как делали их все народы с целью поклоняться им как богам. И именно этот запрет израильтяне вскоре нарушили, когда, во время долгого отсутствия Моисея, сделали себе золотого тельца (телец был одним из главных богов Египта) и стали ему поклоняться как богу, говоря: «вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской» (Исх. 32:4). Этот запрет нарушали евреи и позже, когда царь Иеровоам сделал двух тельцов и предложил их своему народу в качестве богов, говоря: «вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской» (3Цар. 12:28).

Итак, вот какие изображения запрещает делать Господь – идольские, языческие, бесовские, богопротивные. Сам Бог и объяснил цель данного запрета: «дабы ты, взглянув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им...» (Втор. 4:19), то есть не служил как богам. Но в этой заповеди Бог не ставит табу вообще на изобразительное искусство, если оно не несет бесовского характера, и древние благочестивые евреи делали различные святые изображения, о чём ниже ещё будет сказано.

Более того, – и это многие протестанты наотрез отказываются замечать в Библии (!), – Бог не только не запрещает делать другие, не идольские изображения, но Сам повелевает их сделать! Бог прямо повелел Моисею на крышке ковчега сделать двух херувимов: «...сделай из золота двух херувимов» (Исх. 25:18–22). Кроме этого, на завесе, отделяющей святое святых в скинии, также были по Божьему указанию вышиты херувимы: «И сделай завесу... искусною работою должны быть сделаны на ней херувимы» (Исх. 26:31). Позднее царь Соломон сделал для храма двух огромных пятиметровых херувимов: «И сделал в давире двух херувимов из масличного дерева, вышиною в десять локтей. Одно крыло херувима было в пять локтей и другое крыло херувима в пять локтей; десять локтей было от одного конца крыльев его до другого конца крыльев его» (3Цар. 6:23–24; 2Пар. 3:10–13). Царь Соломон к тому же «на всех стенах храма кругом сделал резные изображения херувимов и пальмовых дерев, и распускающихся цветов, внутри и вне» (3Цар. 6:29; ср. 2Пар. 3:7). Таким образом, в Иерусалимском Храме были как плоские (двухмерные), так и объемные (трёхмерные) изображения. И когда «вошел Иисус в Иерусалим и в Храм190», то «осмотрев всё» Он воспротивился только тому, что в святом Храме торговали и разменивали деньги (Мк. 11:11,15–17). Против находившихся в Храме изображений Он не сказал ни слова!

Также и пророк Иезекииль, описывая Храм, показанный ему «в видениях Божиих» (Иез. 40:2), упоминает о множестве изображений: «От верха дверей как внутри храма, так и снаружи, и по всей стене кругом, внутри и снаружи, были резные изображения, сделаны были херувимы и пальмы: пальма между двумя херувимами, и у каждого херувима два лица. С одной стороны к пальме обращено лицо человеческое, а с другой стороны к пальме – лице львиное; так сделано во всём храме кругом… и сделаны на них, на дверях храма, херувимы и пальмы такие же, какие сделаны по стенам… (Иез. 41:17–19,25). Заметим, что Бог во Вт. 4:15–19 запретил делать всякое изображение мужчины и женщины, и всякого скота: здесь же пророк в Божьем Храме видит изображение лица человеческого и львиного. Ещё важно отметить, что эти святые изображения были расположены «по всей стене кругом» и окружали молящихся со всех сторон точно так же, как окружают они до сего дня молящихся в православном Храме.

Также, Моисею Бог повелел сделать медного змея191 (Чис. 21:8), хотя в вышеприведенном отрывке из Второзакония Он Сам запретил делать «изображения какого-либо гада, ползающего по земле». По протестантской логике, не желающей делать различия между святыми и идольскими изображениями, нужно признать, что Сам Бог неоднократно нарушил Свой же запрет, повелев сделать (и показывая в видениях Иезекиилю) все эти изображения. А протестанты действительно не желают признавать принципиальной разницы между святыми и языческими изображениями. Так, Т. Ватсон, например, пишет: «Поклонение изображениям противоречит практике святых древних времён. Иосия, став царём, разрушил дубравы и уничтожил идолов (4Цар. 23:6,24). Константин отказался от изображений, установленных в храмах. (…) Когда римские императоры хотели навязать им (христианам) идолопоклонство, то Божьи люди предпочли умереть, нежели осквернить своё девственное исповедание. (…) Когда Серапион поклонился идолу, христиане исключили его из общины и предали сатане»192. Но все 4 приведенных Т. Ватсоном примера говорят об идольских, а не святых изображениях! Но Т. Ватсон полностью игнорирует этот факт и совершенно не различает святые и идольские изображения! Получается, для протестанта нет разницы – поклониться изображению Зевса, или ап. Павла; образу Христа, или образу антихриста; изваянию Афродиты или иконе Девы Марии; идолу или святыне. Как можно не делать такого различия и так грубо смешивать идольские и святые изображения?

Итак, Библия конкретно говорит нам не только об идольских, но и святых изображениях, которые Бог не только не запрещал, но и Сам повелевал сделать. Но этот факт, при всей его полнейшей очевидности, протестанты не хотят ни замечать, ни знать, ни понимать, ни помнить. Отождествлять же православные образы Христа, Девы Марии, Апостолов, пророков, Божьих Ангелов, святых епископов и пресвитеров, мучеников за Христа и других святых с языческими идолами и бесами, а не со святыми образами, и сравнивать иконы с идолами Ваала и золотого тельца, а не с херувимами, как постоянно делают это протестанты, является великим кощунством и богохульством протестантизма!

II. Отдельно теперь нужно ответить на вопрос: можно ли изображать Самого Бога? Протестантам на память сразу же приходят слова из Евангелия (которые протестантское предание научает их применять к данному вопросу): «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1:18). Кроме того, в выше рассмотренном отрывке Господь говорит: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда гово­рил с  вами Господь» (Втор. 4:15). Т. Ватсон выразил этот аргумент так: «Создать истинное изображение Бога невозможно. Сущность Бога духовна, и Он, являясь Духом, невидим (Ин. 4:24). «…Вы не видели никакого образа в тот день, когда гово­рил с  вами Господь на горе Хориве из среды огня…» (Втор. 4:15). Как человек может нарисовать Божество? Разве сможет он изобразить то, чего не видел? …мы не можем нарисовать изображение Бога, Который является бесконечным несотворённым Духом»193. Если Ангелов и Апостолов люди видели и о возможности их изображения ещё можно как-то говорить, но как же, протестуют протестанты, изобра­жать Бога, которого никто не видел, и видеть не может?

П. Рогозин тоже высказывается по этому поводу: «Нам известны некоторые земные формы Его проявлений, как-то: Три странника, Неопалимая купина, Столп облачный и огненный, ангел Завета, Вождь воинства Господня и др., но по Своей Божественной сущности Он «Царь царствующих, единый, имеющий бессмертие»… (1Тим. 6:15–16). Бога с такими атрибутами изобразить невозможно. (…) Прочтите первую главу Откровения Иоанна Богослова и вы увидите, что изобразить Христа во всей Его небесной славе так же немыслимо, как немыслимо изобразить Самого Бога, нетленного, непостижимого…»194. Нужно заметить, что силясь доказать невозможность изображения Христа, П. Рогозин не понимает, что приводит совершенно не соответствующие примеры. Для описания Божественной сущности нужно было бы сказать, что «Бог есть Дух», Который нельзя изобразить, как говорит о том более сообразительный Т. Ватсон. Царь же есть как раз таки земной и вполне изобразимый образ. Также и в Откровении Христос явился Иоанну в образе «Сына Человеческого», внешность Которого тайнозритель и описал: «облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пламень огненный; и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи… Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его, как солнце, сияющее в силе своей» (Откр. 1:13–16). Если ап. Иоанн смог увидеть и описать внешность Христа, то Его можно и изобразить.

Но не будем много обращать на это внимания: мысль П. Рогозина, как и мысль Т. Ватсона, понятна: Бога «по Своей Божественной сущности» видеть невозможно, а следовательно и изобразить, с чем православные полностью согласны. В одном из своих песнопений, например, Церковь воспевает такие слова: «Бога человекам невозможно видеть, на Него не смеют и чины ангельские взирать». Увидеть Бога таким, как Он есть, сможет Церковь только на небесах после «брака Агнца» (см. Откр. 19:7), когда она станет всецело один дух со Христом. О такой величайшей благодати, которой сподобятся все верные, говорит нам Апостол Иоанн: «Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1Ин. 3:2). То есть Церковь увидит Бога в Царствии Небесном, а пока никто не видит Бога таким, «как Он есть».

Но почему же, понимая это, православные делают изображения Бога? Ответ прост: православные изображают Бога не в Его духовной сущности, а в таком образе, котором Он Сам Себя изволил явить людям. То, что «Бога не видел никто никогда» есть только одна часть истины. Не будем вырывать эти слова из контекста. У данного библейского стиха есть продолжение: «Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил»195. И в этой же главе Апостол Иоанн пишет: «И Слово стало плотью и обитало с нами... и мы видели славу Его...» (Ин. 1:14). В своем же послании возлюбленный ученик Христа еще раз напоминает нам о той величайшей любви и смирении, которые явил Бог-Слово, пожив видимым образом на земле среди людей: «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни...» (1Ин. 1:1). Что произошло при воплощении? Бог стал человеком, «принял образ раба» (Фил. 2:7). Люди увидели Бога воочию: «видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9). В Евангелии Иисус Христос прямо называется «образом196 Божиим» (2Кор. 4:4; Фил. 2:6; Кол. 1:15). В Ветхом Завете Бог запретил делать Свой образ по единственной причине: Его еще никто не видел, время воплощения еще не наступило. На эту причину указывает Сам Господь: «...глас слов Его вы слышали, но образа не видели, а только глас... Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил с вами Господь...» (Втор. 4:12,15). Но в Новом Завете Бог открыл Себя уже иначе, чем в Ветхом. В Иисусе Христе люди слышали не только глас Божий, но и видели Его образ. Сам Христос говорил ученикам о Себе: «ваши же блаженны очи, что видят… ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели…» (Мф. 13:17)! Св. Мелитон Сардийский, христианский епископ и писатель ΙΙ века, говорил о Христе: «Судья был судим, и Невидимый стал видим, и Бесстрастный страдал, Бессмертный умер и Небесный погребён на земле»197. Т. Ватсон же, как и прочие протестанты, по своему неразумию, движимые духом противления учению Церкви, помнят только Ветхий Завет, когда люди «не видели никакого образа». Ясного же учения Нового Завета о том, что люди «видели» Бога, они в своём иконоборчестве знать не хотят.

По сути, протестанты практически не понимают и не задумываются о том, что христиан­ство есть откровение не только слова, но и образа Божия! Священник Александр Мень198 совершенно справедливо отмечает, что запрещение на изображение Бога «было до Христа, но в новозаветное время Бог уже не только – Сокровенный и Неисповедимый. Он явлен людям в таинстве Воплощения. Сама реальность Иисуса Христа как Богочеловека оправдывает Его изображение. Образ того, кто жил на земле, Кого видели и слы­шали люди, Кто был не только Богом, но и Человеком, несомненно, может быть изображен и средствами искусства»199.

Итак, Бога таким «как Он есть», никто из людей ещё не видел, но Бога воплотившегося многие видели. И Церковь изображает Бога не в Его духовной сущности (это совершенно невозможно), а в тех образах, в которых Он открылся людям. Так, Бога Отца изображают в виде старца, «ветхого днями», каким видел Его Даниил (Дан. 7:9,13,22). Бога Сына Церковь изображает в та­ком образе, в каком Он был явлен миру, вочеловечившись, то есть в образе человека Иисуса Христа. Бог Дух Святой изображается в образе голубя, в том самом образе, в котором Он пожелал явить Себя, когда Христос крестился от Иоанна (Мф. 3:16). В православной традиции Святой Дух изображается также в виде огненных языков – опять же, именно таким образом, каким Он Сам Себя видимо явил при Своем сошествии на учеников в день Пятидесятницы (Деян. 2:3). Вся Троица вместе так и изображается Церковью: Бог-Отец в образе старца, Бог-Сын в образе Иисуса Христа и Бог-Дух Святой в образе голубя. То есть Бог изображается не в своей сущности, а в том образе, в котором каждое лицо Троицы Себя открыло. И что интересно, этой традиции в основных чертах следуют и протестанты при издательстве своих детских Библий.

Кроме того, Бога изображают еще в виде трех Ангелов (так изображён Бог на известной иконе Андрея Рублёва) – так, как Он открылся Аврааму (см. Быт. 18:1–3 и далее). В виде Ангела Бог-Иегова являлся и Моисею (см. Исх. 3:1–6). То, что это был Бог в виде Ангела ясно из самого текста, где вначале сказано, что «явился ему Ангел Господень», а далее говориться «воззвал к нему Бог», и Явившийся Сам назвал себя Богом: «Я – Бог отца твоего». Таким образом, Церковь изображает Бога только так, как Он Сам Себя являл людям. И протестанты изображают Бога таким же образом – обратим на это особое внимание!! И это всё при том, что они постоянно повторяют: изображать Бога – грех! В. Трубчик пишет: «Однако Бог не оставляет сомнения в том, что Его нельзя ни в каких случаях изображать: «Твердо держите в душах ваших…» (Втор. 4:15–16). Как видим, Бог подчеркивает, что Его нельзя изображать в виде мужчины или женщины. Всякое такое действие называется развращением. Приходится недоумевать по поводу того, что в некоторых храмах находятся изображения Бога-Отца как дедушки с длинной бородкой… Это развращение!»200. Нет, уважаемый Василий, приходится недоумевать от другого: как это баптисты строго запрещают изображать Бога, называя это развращением, постоянно обвиняя в этом православных, а сами делают то же самое (см. рис. 1)201! То есть, противоречие протестантов самим себе налицо!

Рис. 1. Бог с Адамом и Евой в раю.

Здесь нужно теперь подробнее остановиться и обсудить вопрос сущности Бога, и образа Божия. Основная причина отторжения протестантами  икон и иконопочитания заключается именно в том, что они не понимают разницы между сущностью и образом Божиим. Они думают, что для того, чтобы изобразить Бога неискажённо, Его нужно изобразить во всей Его сущности. Но поскольку «Господь есть Дух» (2Кор. 3:17), «Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может» (1Тим. 6:16);  поскольку Он великий, непостижимый, не исследимый, Которого не вмещает всё мироздание, то Его совершено невозможно изобразить. Т. Ватсон неоднократно повторяет эту мысль: «Невозможно нарисовать душу или ангелов, так как они имеют духовную природу. Тем более мы не можем нарисовать изображение Бога, Который является бесконечным несотворённым Духом»202. «Создать истинное изображение Бога невозможно. Сущность Бога духовна, и Он, являясь Духом, невидим (Ин. 4:24)». «Именно Божественность Христа, объединённая с Его человеческой природой, сделала Его Христом. Поэтому изображение Его человеческой природы, не имея возможности изобразить Его Божественность, является грехом, так как тем самым мы делаем Иисуса наполовину Христом, разделяя соединённое Богом и отбрасывая то, что делает Его Христом»203. Этот аргумент (о невозможности изобразить Бога) реформаторов и современных протестантов был главным и у древних иконоборцев. Но здесь как древние так и современные иконоборцы допускают две грубейшие богословские, философские и логические ошибки.

Во-первых, совершенно неразумно думать, что на иконах Церковь изображает природу Бога Отца, Сына или Духа Святого. Л. Успенский пишет: «Но православные никогда не имели в виду изображать ни божественную ПРИРОДУ, ни человеческую ПРИРОДУ Спасителя: они изображали… Его Личность, Личность Бого-Человека, нераздельно и неслиянно сочетавшего в Себе две эти природы»204. И уже через видение лика Христа можно видеть и познавать Его природу. Не иначе мы изображаем и обычного человека. Мы не можем изобразить его природу, ибо природа человека есть, прежде всего, дух, душа, ум, воля, чувства, совесть, память. Ничего из этого нельзя изобразить в отдельности от личности человека, потому что природа познаётся (является) только через личность. Но по логике Т. Ватсона, не только Христа, но и никакого человека нельзя изображать. Ведь запрещая изображать Христа на основании неизобразимости Его духовной природы, Т. Ватсон, и с ним все протестанты, должны запретить изображение всякого человека на том же основании, и сказать, что «изображение человеческой природы человека, не имея возможности изобразить его душу и духовную сущность является грехом, так как тем самым мы делаем человека наполовину человеком, разделяя соединённое Богом и отбрасывая то, что делает его целостным человеком». По этой логике на любое изображение человека нельзя смотреть, ибо мы не видим духовной природы человека, а значит, по Т. Ватсону, «разделяем соединённое Богом». Итак, на иконе (как и на картине и фотографии) изображается личность, которая всегда нераздельно соединена с природой.

Во-вторых, если даже мы признаем, что Т. Ватсон просто неправильно выразился, и его аргумент лучше было бы сформулировать так: «изображение Его человеческого образа, не имея возможности изобразить образа Божества, является грехом, так как тем самым мы делаем Иисуса наполовину Христом», то и здесь также обнаружится грубейшая ересь. Ведь если изображение человеческого образа Христа есть грех, то и Сам Бог согрешил, когда явил Себя людям в человеческом образе. Если грех изображать (и взирать) на человеческий образ Христа, то грех было взирать и на живого Христа, ведь люди, видящие Христа, за Его человечностью не видели Его Божественности, а значит, согласно Т. Ватсону, грешили и делали «Иисуса наполовину Христом». Если неспособность изобразить и видеть Божество Христа есть грех и разделение Христа, то грешили все те, кто поклонялись Христу в Его земной жизни. Ведь они, поклоняясь Христу, не видели Его ни Божественной природы, ни Божественного образа. Но Господь, тем не менее, говорил, что «видевший Меня (то есть, практически, Мой лик), видел Отца».

Для того чтобы сильнее прочувствовать нелепость протестантского запрещения изображать Христа, давайте попросту допустим, что у нас кроме икон Христа были бы ещё и Его фотографии. И они у нас действительно были бы, если бы Христос жил в наше время. Так вот, получается, что для протестанта сфотографировать Христа был бы грех! Если заменить слово «изображение» словом «фотография» в цитате Т. Ватсона, то вот что он утверждает: «фотографирование Его человеческой природы, не имея возможности сфотографировать Его Божественность, является грехом, так как тем самым мы делаем Иисуса наполовину Христом, разделяя соединённое Богом и отбрасывая то, что делает Его Христом». Как видим, нелепость протестантского богословствования налицо.

Итак, истина заключается в том, что в Иисусе Христе Божественная и человеческая природа соединились «неслиянно и нераздельно, неразлучно и неизменно»205 (а природа в свою очередь никогда не существует вне личности). Поэтому всякий, кто видел Христа в земной жизни, видел истинного Бога. Таким образом, изображая на иконе Христа, Церковь изображает не отделённого от Бога человека-Иисуса, а одного Богочеловека, в лице Которого Бог явил Себя. При этом Церковь вовсе не учит, что образ Христа есть истинный образ Бога во всей Его славе. Феофил Антиохийский (II в.) писал об образе Бога во славе так: «Послушай, друг мой: вид Бога неописуем и неизъясним, ибо не может быть видим плотскими глазами. Его слава бесконечна, величие необъятно, высота непостижима, могущество неизмеримо, мудрость неисследима, благость неподражаема, благодеяния неизреченны»206. Повторю, что Бога, таким как Он есть, Церковь увидит и познает только после брака Агнца. Но это не значит, что мы не можем и не должны знать и видеть образ Бога, явленный во Христе, в уничижении.

В конце концов: если протестанты учат, что «изображение Его человеческой природы, не имея возможности изобразить Его Божественность, является грехом», то для чего же они сами постоянно изображают Христа (см., напр., рис. 2 и 3), Его «человеческую природу»? Для чего они сами делают то, за что так яростно обвиняют православных? Если протестанты скажут, что мы не поклоняемся и не целуем эти изображения, то это совершенно другой вопрос, о котором ниже (раздел III) будет сказано подробно. Сейчас же мы пока говорим о том, что протестанты называют грехом само изображение Христа. Поэтому, протестантам нужно либо перестать делать изображения Христа (и другой духовной реальности), либо перестать обвинять в этом православных. Но они, по своей наглости и безумию, хотят и изображать Христа, и хулить Церковь за то, что сами же делают.

Рис. 2. Одно из изображений Христа в протестантской детской Библии.

 

Рис. 3. Христос молится в Гефсиманском саду.

Ещё одна причина, по которой, по мнению протестантов, нельзя изображать Христа, является та, что мы точно не знаем, как Он выглядел207. Но при этом протестанты всё же изображают Христа – на свой лад и по своей фантазии. Особенно примечательно то, как изображают Христа в своих книгах расселиты (см. рис. 4). Смотря на их картинки, ясно видно, что изображён здесь отнюдь не Христос, а бруклинский «свидетель Иеговы», почему то облачённый в древние одежды. Даже с исторической точки зрения изображение искажено: у Христа модельная голливудская причёска и коротко стриженные усы и борода, тогда как Христос, будучи назореем, не постригал волосы. Очевидно, что Христос у «свидетелей» создан по их собственному «образу и подобию». И протестантские изображения Христа часто не намного лучше, в любом случае – произвольны. Во многих детских Библиях Христос изображён вообще в виде комиксов. В мультфильмах он также, естественно, не реальный. Православной же Церкви как раз таки совершенно чуждо такое легкомысленное отношение к изображению Христа (и иной духовной реальности). Иконы Христа пишутся по строго определённым канонам. Писать их предписано людям посвящённым, преимущественно монахам, с молитвой и постом. Иконы эти освящаются, и только после этого они становятся настоящими иконами. Протестанты же, понося величественные, духовные православные иконы Христа, вместо них сделали свои часто никчемные рисуночки (см. рис. 5–7). Поэтому в вопросе возможности изображать Христа протестанты занимают весьма противоречивую позицию: строго запрещая изображать Христа и называя это грехом, они сами изображают Его; отвергая православные величественные духовные образы Христа, они заменили их своими произвольными изображениями, не только искажёнными и более низкого качества, но подчас совершенно безобразными и нелепыми. Как же можно держаться таких позиций?

Христос расселистов

Рис. 4. Христос у «Свидетелей Иеговы»

Рис. 5. Христос в одной протестантской детской Библии.

Рис. 6. Ангел у гроба Христа.

Рис. 7. Дева Мария у Креста.

Представляется уместным здесь сказать о видах атеизма. Самый страшный атеизм – это когда человек знает, что есть Бог, но ненавидит Его и сознательно с Ним борется. Другой, более мягкий вид атеизма, это когда человек не ненавидит Бога сознательно, а просто не верит в Его существование. Третий вид атеизма, это когда человек признает существование Бога, но на практике он не исполняет Божьих заповедей и живет так, как будто Бога нет, и ему не нужно будет отвечать за свои дела на Страшном Суде. Можно выделить еще один вид атеизма, частичный, когда человек и верит в Бога, и старается исполнять Его заповеди, но отрицает некоторые важнейшие понятия о Боге. К таким атеистам относятся, например, расселиты, которые верят в Бога, но отрицают важнейшее учение о Троице. И к такому виду атеистов нужно отнести и протестантов, которые своим иконоборством частично отрицают важнейший догмат воплощения Богочеловека. На Седьмом Вселенском Соборе Церковь заявила, что иконы служат «нам к уверению истинного, а не воображаемого воплощения Бога Слова». При воплощении Бог открыл людям Свой образ в лице Иисуса Христа, и даже чудесным способом оставил его нам на плащанице (об этом будет сказано ниже), а протестанты продолжают говорить, что Бога изобразить невозможно, как будто бы после откровения Бога Моисею на Синае, когда люди не видели образа Божия, ничего не произошло. Поэтому, повторю, своим иконоборчеством протестанты в определённом смысле противятся догмату Боговоплощения, его полному смыслу.

Чтобы убедиться в справедливости такого серьёзного обвинения, вспомним приводимую выше цитату Т. Ватсона: «Как человек может нарисовать Божество? Разве сможет он изобразить то, чего не видел?..». Именно в подобных протестантских заявлениях, которые часто можно встретить и у других авторов, кроется в некотором смысле отрицание Боговоплощения. Ведь Т. Ватсон вопреки свидетельству Евангелия заявляет, что Бога по-прежнему, как и до воплощения Христа, никто не видел, хотя во Христе люди именно видели Бога: «видевший Меня, видел Отца».

Т. Ватсон, увлекаясь идеей величия и неизобразимости Божьей природы, пишет также: «Если кто-либо изобразит змей или пауков, объясняя, что это представляет его правителя, то разве последний не воспринял бы это как пренебрежение? Что больше может оскорбить бесконечного Бога, чем представление Его посредством того, что конечно?»208.  Риторические вопрошания Т. Ватсона неразумны, и он здесь допускает как минимум две ошибки.

Первая: совершенно неразумно и несправедливо сравнивать изображения Христа с изображениями змей и пауков. Если правителя, к примеру, президента страны, изобразит кто-либо в виде паука, то это будет оскорблением, но если чиновник вешает изображение президента в своём кабинете, то это только прославляет и приносит честь, а не оскорбление президенту. Таким образом, если бы Церковь изображала Христа в виде паука, то это действительно было бы оскорбление Бога, ибо Бог не подобен пауку, но Церковь изображает Христа в образе человека Иисуса Христа, в Котором Бог Сам Себя явил миру. И человек, в противоположность змее и пауку, подобен Богу, ибо сотворен «по образу и подобию» Божию (Быт. 1:26).

Вторая ошибка в том, что бесконечный Бог оскорбляется «представлением Его тем, что конечно». Все наши слова о Боге, вся проповедь Церкви о Христе состоит из земных и конечных понятий! Любое слово о Боге, любое определение Его сущности и характера, – даже такие возвышенные, как «Бог есть любовь»; «Бог есть Дух»; «Бог милосерд, справедлив и многомилостив»; «Бог всемогущ, бессмертен, велик» и т.д., – есть определения конечные, человеческие. Они не описывают действительную сущность Бога, ибо Бог в Своей духовной сущности совершенно неописуем. Как изобразить, так и сказать о Нём нельзя ничего правильного, так как у человека нет слов для описания Бога. Здесь мы затрагиваем богословски непростую тему так называемого апофатического (отрицательного) и катафатического (положительного) Богословия. Суть в том, что апофатическое Богословие ничего не может сказать о Боге положительного, а катафатическое говорит – и здесь нет никакого противоречия, ибо первое говорит о природе Бога самой по себе, а второе – о том, каким Сам Бог открыл Себя человеку. И на этих понятиях спекулирует Т. Ватсон. Да, Бога в Его сущности действительно нельзя ни изобразить, ни описать словами, ибо и изображения и слова есть средства человеческие, конечные. Но, с другой стороны, о Боге можно многое сказать, так как Он Сам Себя открыл человеку в его конечных категориях. Бог, не будучи голубем, явил Себя в его образе; не будучи Ангелом, являл Себя в его образе; будучи Духом, стал человеком. И Церковь изображает Бога только в тех образах, в которых Бог Сам Себя явил человеку, а не в духовной Его сущности, как грезится Т. Ватсону и прочим иконоборцам.

Ещё одно возражение протестантов против изображения Христа, о чём выше упоминалось, заключается в следующем: точный образ Христа не сохранился, а поэтому, раз нам неизвестно, как Христос выглядел в действительности, Его и не нужно изображать. На самом деле, это у протестантов не сохранился образ Христа, а Церковь его сохранила. Первые христиане, видевшие Христа, запечатлели Его образ. В римских катакомбах, где они собирались, остались и до сих пор изображения Иисуса Христа (хотя они более символичны, чем реальны). Кроме этого, из древней христианской истории известен случай, когда Христос чудесно оставил свой образ на полотне пришедшим к нему посланцам царя Авгаря. Также Церковь сохранила память о том, что евангелист Лука был не только врачом, но и художником, и стал первым церковным иконописцем209.

Если же протестанты не хотят верить Церкви, – так как всё это было давно и для них сомнительно, оставлял ли Христос Свой образ царю Авгарю и писал ли Лука иконы, – то давайте порассуждаем о всем известной туринской плащанице. Это та самая плащаница, в которую Иосиф Аримафейский обернул тело Христа при погребении (см. Мф. 27:59; Мк. 15:46; Лк. 23:53). Промыслом Божиим она сохранилась до наших дней и находится сейчас в Италии, в городе Турине (оттого она и называется Туринской). На ней чудесным и непостижимым образом изображен Спаситель Христос.

О том, что на плащанице находится изображение именно Христа, свидетельствует множество фактов. Кровавые пятна находятся как раз там, где они должны быть, если следовать евангельскому описанию смерти Христа: на руках и ногах – сквозные раны от гвоздей; в боку – рана от копья; на голове – от шипов тернового венца; на всём теле – раны от бичеваний. Эта плащаница не может принадлежать кому-либо ещё из распятых подобно Христу по той причине, что ни на кого более из распинаемых не воз­лагали тернового венца, никого до распятия не бичевали, и никому обычно не протыкали бок, а перебивали голени. То есть никакой другой человек не мог иметь всех тех ран, которые мы видим на плащанице.

О своей истинности свидетельствует сама плащаница. Во-первых, изображе­ние сделано не краской, а каким-то чудесным образом. Изменен сам химический состав волокна, из-за чего материя поменяла цвет, что и создает изображение. Предполагают, что изображение появилось в момент воскресения Христова, когда от Него просиял свет сильнее солнечного, прямо изнутри Его Тела, отчего произошло сильное облучение, что и оставило изображение на плащанице. Есть такие места на полотне, где одна и та же тончайшая нить волокна в одном месте имеет одну окраску, а через микроскопический промежуток – уже другую окраску, что свидетельствует о том, что полотно сделано не человеческими руками.

Во-вторых, изображение сделано нега­тивно! Уже с XIV в. о Туринской плащанице было широко известно, и даже самые скептически настроенные и не верующие ученые, не желающие признавать того, что плащаница принадлежала Христу, датируют её не позже чем XIV веком, полагая, что тогда она и была кем-то создана210. Но человечество узнало об эффекте негатива только в XIX веке. Если плащаница была сделана в XIV веке, то кто мог сделать негативное изображение тогда, когда о нем не имели никакого представления?

На одном из интернет-сайтов о Туринской плащанице мы читаем: «Но получается, что образ на Туринской плащанице – самая древняя «нерукотворная фотография», появившаяся на 19 веков ранее, чем кто-либо из людей смог догадаться о возможности получения «рукотворных фотографий»?! (…) Хронологически достоверную историю Туринской плащаницы без всякого перерыва можно проследить начиная с середины XIV столетия. Ввиду того, что изображение на ней обладает всеми свойствами фотографического негатива, эта дата имеет огромное значение! Простое сопоставление говорит нам – мы имеем на ткани эквивалент фотографического негатива, который доказуемо существовал более чем за 450 лет до того, как человечество узнало, что такое фотографический негатив и как им пользоваться. Перед нами осязаемое научное доказательство – изображение не было сделано людьми! Отпечатки на плащанице не являются творением человеческих рук! А такое известие не могло не привлечь к плащанице внимания множества экспертов и специалистов»211.

В-третьих, на плащанице просматривается скелет человека. Можно рассмотреть даже корни зубов. Опять же, если плащаница – подделка и изделие рук человеческих, то кто мог так точно изобразить скелет человека, если о рентгене узнали только в 1895 г.?

Отмечают еще целый ряд чудес и загадок Туринской плащаницы, так что целые группы ученых трудятся над ее изучением. О ней было написано много исследований и снято немало фильмов212.Возникла даже такая наука – синдонология (от греч. σινδόν – синдон, что значит «плащаница») – наука о Туринской плащанице. Все исследования убедительно доказывают тот факт (тем более верующему сердцу), что на плащанице изображен Сам Христос, а также – что изображение сделано не человеком, а Самим Господом, Который позаботился о том, чтобы чудесным образом оставить нам Свой образ.

Этот факт имеет немалое значение в протестантско-православной полемике об иконопочитании, в частности для решения вышепоставленного вопроса: знаем ли мы, как в действительности выглядел Христос? Туринская плащаница это, во-первых, научное доказа­тельство существования Христа и Его воскресения, а также живое свидетельство того, какие ужасные муки понес Сын Божий за род человеческий. Во-вторых, это свидетельство того, как выгля­дел Христос в действительности. В-третьих, это доказательство тому, что Христос не иконоборец, как протестанты, так как Сам чудесным образом оставил нам Свой образ, Свою икону, и сохранил её до наших дней. Итак, Сам наш Господь является первым чудесным иконописцем.

Но в своем слепом противлении истине протестанты идут еще дальше. Некоторые баптистские пресвитеры, с которыми я говорил о Туринской плащанице, не желали, благодарение Богу, отвергать213 её и говорить, что она от дьявола (хотя в протестантской среде находятся и такие хулители). Но они приводили другой аргумент. Они утверждали, что даже если на Туринской плащанице осталось изображение Самого Христа и нам известно доподлинно, как Христос выглядел, живя на земле, то все равно это не имеет значения и это не повод делать копировать и распространять Его образы, так как после Его вознесения нам уже принципиально не нужно знать, как выглядел Иисус. Для подтверждения своего мнения они приводили слова Апостола Павла: «если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (2Кор. 5:16). П. Рогозин по этому поводу пишет так: «Изображать Христа в Его земном уничижении – неразумно. Мы никогда не увидим уже Христа в Его земном уничижении. Он однажды пострадал на Голгофе за грехи наши по Писанию, но воскрес, вознесся и грядёт во славе, чтобы судить живых и мертвых. Слушайте, что говорит об этом апостол Павел: «если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем"»214.

Данный ход мысли – один из примеров того, как невпопад пользуются протестанты Библией, на которую они так смело ссылаются, с уверенностью, что она противоречит Православию, и как их рассуждения логически противоречивы.

Во-первых, если выводить из приведенной цитаты запрет на изображение Христа, тогда нужно будет запретить изображать (и фотографировать) любого человека, потому что в том же стихе выше ап. Павел пишет, что не только Христа мы не знаем по плоти, но «отныне никого не знаем по плоти»! Смысл этого стиха не в том, что не нужно знать, как выглядел Христос и как выглядят христиане во плоти, а в том, что мы знаем Христа не по плоти, как простого человека, еврея, жившего в Израиле в такие-то года, а мы знаем Его как «сущего над всеми Бога» (Рим. 9:5), Спасителя мира и Господа всей вселенной. Также и всех верующих мы не знаем по плоти в том смысле, что во Христе мы уже «новая тварь» (2Кор. 5:17) и одно тело, где «нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского; ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28). Во Христе мы не должны «судить по плоти» (Ин. 8:15) и оценивать, кто в этом мире по плоти богатый и бедный, знатный и простой, имеющий власть и не имеющий, так как во Христе мы все братья. И в Церкви простой человек может быть знатным пастырем и пророком, а знатный в этом мире, по плоти – простым христианином. Потому в Церкви мы знаем наших братьев не по плоти, а по духу. Таков смысл данного библейского стиха, и здесь никаким образом не затрагивается вопрос о возможности или ненужности изображения Христа и христиан.

Во-вторых, одной простой дилетантской фразой, одним пустым и ничем не обоснованным заявлением («изображать Христа в Его земном уничижении – неразумно») «великий» пророк баптизма П. Рогозин наложил табу на все изображения Христа. А почему изображать Христа в уничижении неразумно? Только потому, что Христос сейчас уже не в уничижении, а во славе? Но это не причина не помнить Христа уничиженного! Именно добровольное уничижение Христа и принесло Ему такую славу; именно через уничижение Христово было спасено человечество. Зачем же тогда протестанты «проповедуют Христа распятого», то есть постоянно говорят и напоминают о самой крайней точке Христова уничижения? Зачем они тогда каждый раз перед хлебопреломлением поют: «Взойдём на Голгофу, мой брат! Посмотрим, как нашей греховности яд в страданиях горьких Христа истомил, как дорого Он нам спасенье купил! Падем перед Ним!», призывая тем самым мысленно воззреть на распятого Христа, на Его уничижение. Так получается, что постоянно читать об уничиженном Христе в Евангелии, мысленно представляя Его и размышляя о Нем; проповедовать об уничиженном и распятом Христе; воспевать уничиженного Христа есть дело святое и праведное, а изображать Христа в Его уничижении – нельзя! И по П. Рогозину нельзя именно потому, что не нужно о Христе вспоминать и знать Его в уничижении, так как Он уже во славе. Так зачем тогда читать, петь и проповедовать о Христе уничиженном? К тому же опять всплывает явное противоречие: если мы не знаем Христа по плоти, и изображать Его в уничижении неразумно, то почему протестанты постоянно изображают Христа в уничижении, во плоти, в том числе и распятого? Рассудите сам, мой уважаемый читатель, разумны ли протестантские взгляды и их претензии к Православию?

Еще протестанты часто говорят, что пусть Христа видели те, которым выпала доля жить в Его время и рядом с Ним. Раз мы своими глазами не видели Христа во плоти, то не нужно нам видеть Его и на иконе и пользоваться посредством художников и иконописцев, так как это уже совсем не то, что видеть Христа вживую. Но это также превратное мышление, и данную логику протестанты нигде больше не используют. Такое размышление подобно тому, как если бы сказать: раз мы своими ушами не слышали проповедей и учения Христа, то не нужно теперь и Евангелия читать, то есть – пользоваться посредством многих людей – евангелистов, переписчиков215, переводчиков,216 редакторов217 и издателей – ведь это уже совсем не то, что слышать Христа вживую! Так ведь никто, в том числе и протестанты, не мыслит, и если мы любим Христа, то со всей ревностью будем стараться узнать и понять Его учение, хоть оно и получено нами через многих посредников. Если мы всей душой любим человека, то нам дорого любое напоминание о нем, и любая, даже не высококачественная, фотография. Вот так же, если мы любим Христа, то нам будет дорого узнать о Нем все, нам будет дорог Его образ, несмотря на то, что видеть Христа на иконе совсем не то, что видеть Его живого.

III. О почтительном отношении православных к иконам.

Со всем, сказанным выше в данной главе, непредубежденным и способным здраво рассуждать протестантам будет нетрудно согласиться. Но так просто они сдаваться, конечно же, не собираются, и продолжают протестовать против Истины. Следующий протестантский аргумент таков: если мы и делаем изображения Бога, Христа, Апостолов и святых, то мы к ним относимся как к простым картинкам, помогающим лучше усвоить библейскую историю. А православные-то сделали из этих картин идолов! Они ведь относятся к ним совсем не так, как мы. Они 1) целуют иконы; 2) возжигают пред ними свечи и лампады; 3) кадят пред ними; 4) поклоняются им; 5) молятся пред ними; 6) украшают их: обкладывают золотом, помещают их в дорогие киоты на почетное место и прочее. Протестанты уверены, что почитанием икон православные заменили поклонение «Богу живому» на поклонение «изделию рук человеческих»: вместо Бога стали поклоняться материи – дереву, краскам, бумаге и стеклу; одним словом – идолам.  Многие баптисты, с которыми я общался, узнав о моем обращении в Православие, старались меня «вразумить» (некоторые даже со слезами – так им было меня искренне жаль) и убедить не впадать в идолопоклонство и не поклоняться дереву и изображению вместо Бога живого. Что на это скажут православные? Давайте внимательно разберемся и с этим вопросом.

В отношении икон на Седьмом Вселенском Соборе Церковь определила: «Храним не нововведенно… иконного живописания изображение, как повествованию Евангельской проповеди согласующееся, и служащее нам к уверению истинного, а не воображаемого воплощения Бога Слова, и к подобной пользе… Ибо сколь часто чрез изображение на иконах видимы бывают, столь же часто взирающие на них подвизаемы бывают воспоминать и любить первообразных им, и чествовать их лобызанием и почитательным поклонением, не истинным, по вере нашей, Богопоклонением, которое подобает одному Божескому естеству, но почитанием по тому образу, как и изображению Честнаго и Животворящего Креста и Святому Евангелию, и прочим святыням, фимиамом и поставлением свечей честь воздается, каковой у древних благочестивый обычай был. Ибо честь, воздаваемая образу, переходит к первообразному, и поклоняющийся иконе поклоняется существу изображенного на ней218…».

Итак, Церковь учит, во-первых, что православные почитают иконы «почитательным поклонением», а не Божественным. То есть Церковь чтит иконы не как Самого Бога, (и, естественно, не как идола), а как святыню. О возможности оказывать почтение святыне пространно говорилось в первой главе книги, и здесь я не буду повторяться.

Во-вторых, нужно повторить – и это принципиально важно – что Церковь поклоняется не существу иконы (то есть дереву и краскам), а образу и личности, изображённой на иконе. И Вселенский Собор от имени Церкви утверждает, что честь, воздаваемая образу, восходит (или иначе – относится) к первообразному (первообразу) – то есть к самой личности, изображенной на иконе. И хотя, казалось бы, эта мысль вовсе не сложна, и в жизни все мы нередко сталкиваемся с подобной логикой мышления (когда почитание или, наоборот, надругательство над материальным образом относится не к веществу, из которого он сделан, а именно к самой личности или первореальности), но протестанты наотрез отказываются ее понимать и признавать. Они возмущаются: как это можно, совершенно конкретно поклоняясь иконе, говорить, что мы поклоняемся не иконе (дереву), а изображенной на ней личности? Это же голое вранье и какое-то одурачивание! Поэтому протестантам намного легче приравнять иконопочитание к идолопоклонству и осудить православных в жутком грехе, чем постараться вникнуть в суть отношения православных к иконам и понять их мышление, тем более что они его и так хорошо понимают в других сферах жизни. Итак, как можно понять: честь, воздаваемая образу, переходит к первообразу?

Вот примеры из жизни, которые могут помочь нам уяснить эту ключевую православную формулировку в отношении иконопочитания.

Пример 1. У пастора нашей артемовской общины баптистов, в которой я вырос (Кобзаря Ивана Михайловича, которому я прихожусь внучатым племянником) – 11 детей. Фотографии каждого из них он сделал отдельно в изящной рамочке и поставил их в шкафу на полке красиво, полукругом, всех по возрасту. Те, кто бывает у него в гостях, всегда обращают на это внимание. Теперь представьте себе, что кто-то вполне серьезно заподозрит, что Иван Михайлович перестал любить своих детей, а вместо них полюбил стекло и бумагу с их изображениями! Насколько абсурдной была бы такая оценка сего поступка! Ведь нужно думать, что именно любовь к своим детям, желание чаще о них вспоминать и всегда видеть их лица перед собою и побудила отца сделать образы своих детей и поставить их на видное место. Ведь понятно, что вся честь, которую он оказал этим фотографиям (ценные рамочки, почетное место), относится к самим детям, к их личностям. Найдётся ли такой глупец, который скажет, что это все ложь, а на самом деле Иван Михайлович стал идолопоклонником и почитает стекло и бумагу? Но протестанты не прочь быть такими глупцами, лишь бы поносить Церковь и её истинное учение об иконопочитании.

Пример 2. Многие мужчины носят с собой фотографии своих жен или невест. Теперь представьте себе, что жена, увидев у мужа свою фотографию, станет ругать его за то, что он любит и почитает не ее саму, живую, а бездушный образ, сделанный из бумаги и краски! Невообразимо глупо? Да. Ведь нам ясно, что именно любовь и почтение к самой личности жены побудила мужа сделать ее образ и носить его с собой, чтобы чаще видеть и вспоминать дорогое ему лицо. Жена только обрадуется, а не оскорбится от того, что ее муж почтительно относится к ее образу, хотя он и бездушный и сделан руками человеческими. Поэтому весьма глупо выглядят протестантские упреки в адрес православных в том, что они вместо Бога стали чтить и поклоняться Его бездушному изображению – дереву и краске. Ведь ясно, что всякое почтение образа исходит из любви к самой изображённой личности.

Пример 3. Представим, что некая мать недавно потеряла единственного сына, и мы пришли её утешить. Она много плачет и скорбит о сыне, постоянно о нем говорит, показывает на его фотографию, а затем, в порыве чувств, обнимает, гладит и целует фото своего сына, обливая его слезами. Скажите, найдется хоть один человек, даже среди протестантов, который скажет, что эта мать совершила акт идолопоклонства, и что вместо сына она теперь любит, нежит и целует бумагу, изделие рук человеческих? Или и протестант поймёт, что здесь вся любовь матери принадлежит не кусочку бумаги, а самой личности её сына?

Пример 4. Люди возлагают цветы у памятника Фёдору Достоевскому. Фактически, видимо, они чествуют холодную мёртвую глыбу, кусок камня. Но разве и в этом случае даже протестант со своим превратным мышлением не поймет смысл принципа «честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу»? Разве не понятно, что возлагающий цветы желает оказать почтение личности и памяти великого писателя, а не камню?

Пример 5. Семьдесят лет коммунисты истово чествовали своих вождей и героев революции. Они устанавливали им памятники на видных местах, например, в центре города, пролагая к ним аллеи и в праздничные дни собираясь возле них на митинги, возлагая к ним цветы. Портреты Маркса, Энгельса и Ленина, вешали в кабинетах на самом почетном и видном месте. И всем понятно, что все почтение, оказываемое коммунистами памятникам и портретам, прежде всего Ленина, относится к самой его личности – к его жизни, делу и учению, а не к камню, бумаге и краске. Но вот коммунисты и были идолопоклонниками, ибо вместо иконы Христа поклонялись иконе антихриста, и вместо почитания образов Христовых святых почитали образы богоборцев, человеконенавистников и сатанистов-атеитов. Но коммунисты хорошо осознавали значение и духовную реальность принципа «честь, оказываемая образу, восходит к первообразу», а потому, будучи богопротивным обществом, и ввели у себя бесовское «иконопочитание». Для протестантов же что почитание образа антихриста коммунистами, что почитание образа Христа Церковью, одно и то же – идолопоклонство.

Когда же Советский Союз развалился, то многие памятники Ленину были низвергнуты и разбиты. Опять же вопрос: когда их низвергали с пьедесталов, то к чему народ желал выразить свое отношение? К куску камня или к личности красного вождя и его учению? И не ясно ли вновь, что такое бесчестие и поругание образа восходит к самому первообразу?

Пример 6. Когда революция в России победила, и многие люди отступили от Бога и стали атеистами, то они выносили из Храмов и домов иконы, собирая их в кучи, и сжигали. Вопрос: они сжигали просто дерево, бумагу и краски, или сжигали свою веру и разрывали всякую связь с Богом и Его святыми, демонстрируя свой атеизм? Ответ очевиден: такое бесчестие этих образов было направлено к первообразам, а не к материи как таковой.

Пример 7. В одном музее Германии была выставлена восковая фигура Гитлера, но посетители музея постоянно с ненавистью разбивали ее. Опять тот же вопрос: этим людям так ненавистен был кусок воска, или они все же выражали свое отношение к самой личности Гитлера? Бесспорно, что отношением к образу они хотели выразить свое отношение именно к первообразу.

Пример 8.  Банальная ситуация из современной жизни: от девушки ушёл её парень к другой, и она со словами «ненавижу» рвет его фотографию на куски. В этом случае она являет свое отношение к бумаге, или к личности, на ней изображенной? И здесь ответ очевиден.

Пример 9. Известно, что многие люди, в частности, граждане США, очень почтительно относятся к флагу своего государства. Всем понятно, что таковым почтением они выражают свою любовь к своей стране. Если же какой-то американец, например, сожжет флаг, то его за это арестуют и будут судить. И представьте, что он на суде станет утверждать, что он очень любит Америку, а сжег простой кусок материи, никак не связывая этот поступок с отношением к самой Америке. Поверит ли ему суд? Нет, конечно.

Когда закончилась война с Германией, то, как известно, повсюду торжественно сжигали фашистские знамёна. Всем, даже баптистам, понятно, что, сжигая знамёна врагов, победители на самом деле, выражали ненависть не к ткани, из которой он был сделан, а к самой идее фашизма, чего видимым образом и символом был флаг с начертанной на нём свастикой.

Всё это говорит о том, что все нормальные люди прекрасно понимают, что есть прямая связь между флагом государства и самим государством; или, иначе, между образом и первообразом, между символом реальности и самой первореальностью.

Пример 10. Это история, которую я еще в детстве слышал с кафедры из уст баптистского проповедника. Во время войны фашисты захватили церковь219, в которой молились верующие. И вот солдаты положили в дверях образ Христа и повелели всем, кто желает остаться в живых, выходя из храма плевать и наступать на этот образ. Все люди, боясь смерти, так и поступили, но только одна девочка отказалась это сделать, за что была расстреляна фашистами. Лично я не уверен в том, что такой случай мог иметь место в истории, ведь для фашистов такое поведение не было типичным. Но не это важно, а то, что подобный случай мог произойти, а также то, что баптистский проповедник преподносил поступок девочки как подвиг и мученичество за Христа, и что большинство даже самых ревностных в своём духе протестантов оценили бы такую смерть подобным образом. Не знаю, найдется ли вообще такой протестант, который скажет, что эта девочка напрасно умерла за свою преданность идолопоклонству, и что люди, выполнившие приказ фашистов, ничем не согрешили против Бога, наплевав и поправ ногами образ Христа? Неужели протестант скажет, что они просто плюнули на кусок дерева и краски, и что их отношение к иконе никак не связано с их предательством Христа и веры? Протестанты не одобрят того, кто разорвет или наплюет на образ Христа220, хотя на словах они называют иконы идолами. Это говорит о том, что протестанты не могут развратиться настолько, чтобы быть в своём иконоборчестве до конца последовательными, и что в душе они, хоть и слабо, но осознают и признают связь между образом и первообразом.

Пример 11. История о Евгении Родионове, одном из мучеников нашего времени, которого уже многие в Православной Церкви почитают как святого. Во время войны России с Чечней он, будучи солдатом российской армии, попал в плен к чеченцам, которые стали пытками вынуждать его снять с себя нательный крестик, но он отказался и, в конце концов, был ими убит. Так вот, такой отказ снять с себя крестик не приравнивается ли в глазах Божиих (да и в глазах всех разумных людей, в том числе и самих чеченцев) как отказ отречься от Христа и своей веры? Или иначе: не переходит ли такое почитание материального образа распятого Христа к Самому первообразу?

Думаю, что этих примеров более чем достаточно для всякого здравомыслящего и не настроенного предубеждённо человека, чтобы уяснить и признать вполне правомерным и обоснованным православный принцип иконопочитания: всякое почтение, оказываемое образу, восходит к первообразу. И если протестанты понимают и признают, что любое почтительное отношение к фотографии любимого человека не есть измена любимому, а наоборот – свидетельство любви к нему, то они должны признать и то, что, почитая икону Христа, православные не изменяют Ему с куском бумаги или дерева, а наоборот – только укрепляют свою любовь к Нему. И как можно согласиться с Т. Ватсоном, который говорит: «Поклонение невидимому Богу через изображение Бог воспринимает, как поклонение самому изображению»221? По всем вышеприведенным примерам мы убедились, что здравое мышление требует признать, что отношение к образу всегда связано с первообразом (с изображённой личностью), и всегда переходит на него и относится к нему, а не к материи, на которой изображён первообраз. Потому протестанты в корне неправы, когда говорят, что почтение образа Христа есть почтение самого дерева (потому и является идолопоклонством), а не личности Христа, ибо на самом деле поклонение Богу через истинное изображение Бог воспринимает именно как поклонение Ему Самому, а не как поклонение материалу, из которого сделано изображение.

Но, несмотря на всю очевидность приведенных доводов, Т. Ватсон всё же не может отличить материал, из которого сделана икона, от изображённой на ней личности, и понять, что между образом и первообразом есть ясная, всем людям понятная связь. Для него образ Христа это решительно другой бог. Он пишет: «Слова католиков о том, что они используют изображения, чтобы помнить о Боге, то же самое, что и для женщины сказать, что она водится с другим мужчиной, чтобы помнить о своём муже»222. То есть если женщина повесит в доме или станет носить с собой изображение своего мужа, то по протестантской логике, которую выражает Т. Ватсон, это значит, что она стала водиться «с другим мужчиной», а не делает это по любви к своему мужу. И если считать изображение своего мужа другим мужчиной есть дикая глупость, то такая же глупость считать изображение Христа другим богом и идолом! Но протестантам не стыдно держаться таких глупейших положений (что образ Христа есть другой бог); им не страшно богохульствовать и святотатствовать, лишь бы угодить нечистому духу протестантизма, требующему всячески поносить и ругать мудрое учение Церкви.

Подобным образом не может связать Бога с иконой и В. Трубчик. Он пишет: «…если человек будет поклоняться не Богу, а статуям или изображениям (в том числе и христианским, что следует из контекста) т.е. тому, что сделано руками людей, он и его дети будут наказаны Богом»223. То есть для него, как и для Т. Ватсона, Христос – это одно, а Его образ – это совершенно другое, иной, чуждый и враждебный Христу бог, и поклоняться можно либо Христу, либо иконе Христа, но никак не Христу посредством Его иконы. Примитивность протестантизма, при внимательном анализе, удивительна!

Если протестанту, несмотря на все вышеприведенные примеры и рассуждения, всё ещё трудно понять, какая связь может быть между Богом и иконой (материальным предметом), то можно сравнить иконопочитание с протестантским почитанием Библии. Ведь они же чтят не бумагу и не типографскую краску, а само со­держание этой Божественной Книги. И если, например, революционеры потребовали бы от баптиста растоптать, наплевать и разорвать Библию, а он бы отказался и был за это ими убит, то протестанты оценили бы его отказ как подвиг и мученичество за Христа. Но представьте себе, если бы кто-то сказал, что этот баптист был фанатик и умер ради какой-то бумаги и типографской краски – изделия рук человеческих: могли бы баптисты согласиться с такой оценкой? Вот так же нелепо обви­нять православных в том, что, чтя икону Христа, они чтут не Бога живого, а изделие рук человеческих – сами по себе дерево и краску.

Итак, ещё раз повторю, что любого рода почтение  образа (целование, поклонение, украшение и т.д.) восходит к первообразу. Когда ветхозаветный человек чествовал святые образы херувимов, ковчег завета, Храм и другие святыни (будь то каждением, поклонением, украшением), то всё это чествование не было идолопоклонством, ибо относилось не к изделию рук человеческих, не к самой материи, а к Богу, Которого они чтили посредством материальных святынь и образов. И подозревать православных в том, что они вместо Бога живого чествуют дерево и краску так же нелепо, как полагать, что царь Давид, поклоняясь храму (см. Пс. 5:8), поклонялся камням, а не Богу посредством храма, и был идолопоклонником, или, что Иван Михайлович, вместо своих живых детей, любит бумагу и стекло, а протестанты, чтя Библию, свято чтут саму бумагу – изделие рук человеческих. Или протестанты действительно думают, что православные не понимают, что Христос не бумажный и не деревянный? Если же протестанты имеют право сделать образы своих детей, оформить их в красивую рамочку и поставить на особое по­четное место, то тем более Церковь имеет право иметь у себя образы Христа и святых, украсить их, поместить на видное место и оказывать им должное почтение. К тому же, по Писанию, духовное родство должно быть для нас ближе земного.

Возражая против утверждения Церкви о том, что иконопочитание не есть идолопоклонство (так как православные поклоняются не самой иконе, а изображённой на ней личности, восходя мыслью «от образа к первообразу»), протестанты говорят, что язычники также поклонялись не самой статуе, а своим богам посредством этих статуй, как и православные поклоняются Богу посредством икон. Этот аргумент выдвигает, например, Т. Ватсон: «Язычники могут привести тот же аргумент в оправдание своего буйного идолопоклонства, что и католики – для оправдания поклонения изображениям. Какой язычник настолько глуп, чтобы думать, что золото или серебро, фигура вола или слона являются Богом? Это эмблемы и иероглифы, лишь представляющие Его. Они поклоняются истинному Богу посредством видимых вещей»224. Подобный же аргумент приводит и В. Трубчик: «Когда евреи остались в пустыне без своего лидера, который взошел на гору для беседы с Богом на сорок дней и сорок ночей, они понудили Аарона сделать бога, который «шел» бы перед ними. Как видим из контекста, они сделали себе образ не какого-то другого бога, но того, который вывел их из земли египетской. Слова народа нам указывают на это: «Вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!» (Исх. 32:4). Телец был только лишь образом живого Бога. Телец – символ силы в древности, поэтому он был выбран в качестве изображения Бога. И люди поклонялись не тельцу, а Господу Богу через тельца. Этот образ просто помогал им сосредоточиться на Боге и вспомнить о Его могуществе. Никто не может допустить себе мысли, что евреи, сделавшие сами этого тельца, верили, что именно золотой телец их спас от плена египетского. Они просто сделали образ истинного Бога»225.

Итак, данный аргумент протестантов кратко можно сформулировать так: «православные говорят, что иконопочитание не является идолопоклонством, так как язычники поклонялись самим статуям, а мы посредством икон поклоняемся Самому Богу, от образа восходя к первообразу. Но язычники тоже почитали не сами статуи, а своих богов посредством них, и таким же образом восходили от образа к первообразу. Потому иконопочитание ничем не отличается от идолопоклонства».

Для начала ради объективности замечу, что сознание язычников не было единым, и многие были настолько тёмные, что действительно поклонялись самому по себе идолу, без связи с каким-то божеством. Подтверждением тому служит нам Св. Писание, где Бог укоряет язычников именно за поклонение самой статуе: «Не знают и не разумеют они… нет у него столько знания и смысла, чтобы сказать: «Половину его я сжег в огне и на угольях его испек хлеб, изжарил мясо и съел; а из остатка его сделаю ли я мерзость? Буду ли поклоняться куску дерева?"» (Ис. 44:18–19). Также и в книге Даниила 14 главе описывается, как Даниил уничтожил статую Вила. Царь и его люди думали, что сама статуя Вила в храме и есть бог, которая по ночам приходит в движение и съедает приготовленную для него пищу. Но Даниил опроверг это, и выявил ложь жрецов. То есть это говорит о том, что некоторые язычники считали богом саму статую.

Но были, конечно же, и более развитые язычники, которые не думали, что сама статуя является богом, а полагали, что бог, которому они поклоняются, живёт на небе (или на горе Олимпе, например), а статуи в храмах лишь изображают этого бога, и, молясь пред неживой статуей, они молились через неё живому богу. В этом по форме действительно есть ясная параллель с православным пониманием иконопочитания. Но принципиальная разница между первым и вторым заключается именно в том, что язычники молились ложным богам, бесам, а православные молятся истинному Богу! Не в том был грех язычников, что они молились богу посредством статуй, а в том, что они молились ложным богам, и представляли бога искажённо – и внешне, и нравственно!

Чтобы отчётливее осознать то, каким богам поклонялись язычники, приведу одну выдержку из св. Феофила Антиохийского, древнехристианского апологета, который в письме к Автолику доказывал превосходство Бога христианского над языческими богами. Вот что он писал о них: «Далее, имена богов, которым, как говоришь, ты поклоняешься, суть имена умерших людей. И кто же и каковы они были? Кронос не оказывается ли ядущим и истребляющим своих собственных детей? Укажешь ли на Зевса, его сына, – рассмотри внимательно его действия и образ жизни. Прежде всего, он был воспитан на горе Иде козою, и, как говорят мифы, убил ее и, сняв с нее кожу, сделал себе одежду. О прочих его действиях, кровосмешениях, прелюбодеяниях и срамных делах, гораздо лучше рассказывают Гомер и другие поэты. Нужно ли мне указывать на его сыновей, – на Геракла, самого себя сжегшего, на Диониса пьяного и неистового, на Аполлона, от страха бегавшего от Ахиллеса, влюбленного в Дафну и не ведавшего о смерти Гиацинта, – на Венеру раненую, на Арея, губителя людей, и еще более – на кровь, текущую из этих называемых богов? Но это еще маловажно в сравнении с тем, как вспомним о растерзанном боге, называемом Озирис, по котором каждый год совершаются празднества, как по погибающем и опять находимом, отыскиваемом по частям, ибо неизвестно, умер ли он, и не видно, отыскан ли. Нужно ли говорить мне об Аттисе, оскопленном, или об Адонисе, блуждающем в лесу, занимающимся охотою и раненным вепрем, или об Асклепии, пораженном молнией, или о Сераписе, бежавшем из Синопы в Александрию, или об Артемиде Скифской, также бывшей в бегстве, человекоубийце, охотнице и влюбленной в Эндимиона? Это не мои слова, но об этом рассказывают ваши же историки и поэты.

К чему мне перечислять множество животных, чтимых египтянами, – гадов, скотов, зверей, птиц, животных речных, даже тазы и постыдные звуки? Если укажешь на эллинов и на другие народы, то они чтут камни, деревья и другие материальные вещи, изображения как я уже сказал, умерших людей. Известно, что Фидий сделал в Пизе для илийцев Зевса олимпийского, а для афинян – Афину в Акрополе. Спрошу и я тебя, друг мой, сколько насчитывается Зевсов. Во-первых, есть Зевс олимпийский, потом Зевс Латиар, Зевс касский, Зевс Керавний, Зевс пропатор, Зевс Паннихий, Зевс Полиух и Зевс капитолийский. Зевс, сын Кроноса, бывший царем критян, имеет гробницу в Крите; а прочие, быть может, не удостоились погребения. Если упомянешь о матери так называемых богов, то уста мои да не изрекут ее деяний (ибо нам непристойно и называть таковые) или деяний ее служителей, поклоняющихся ей, и сколько дохода и податей царю доставляют и она и ее сыны. Ибо они не боги, но идолы, как я прежде сказал, «дела рук человеческих и нечистые демоны. Подобны им будут те, которые делают их и надеются на них» (Пс. 113:12226.

Таким образом, эти вымышленные боги весьма искажали истинное понятие о Боге, и поклоняться таким богам с такими атрибутами, происхождением и биографией было идолопоклонством и поклонением бесам, которые за ними стояли. И суть греха идолопоклонства заключается именно в поклонении ложному богу. Иначе, грех не в том, что язычники сделали статуи своих богов, но в том, что они исказили само понимание Бога, введя, во-первых, многобожие, и, во-вторых, наделив этих богов различными низкими страстями, сделав их убийцами, самоубийцами, прелюбодеями, кровосмесителями, неистовыми, пьяницами и пр. Поэтому поклонение таким богам – с помощью статуи, или без неё – есть грех. Протестанты хотят сказать: «язычники, как и православные, в поклонении своим статуям понимали принцип «честь, воздаваемая образу, относится к первообразу», но их поклонение всё равно было грехом: поэтому и православные грешат, когда поклоняются Богу посредством икон». Но это совершенно лживая логика! Да, многие развитые язычники понимали, что они чтят не саму статую, а первообраз, бога, которого она изображает, но в том всё и дело, что сам первообраз у язычников был ложный. За их статуями стояли не Бог и Его святые, а бесы, которые и принимали себе божескую честь от язычников! Потому, чествовать Зевса или Вила хоть с использованием их статуй, хоть без использования, есть грех и идолопоклонство. Не потому грешили коммунисты, что чествовали Ленина посредством его образов и статуй, и не потому, что чтили они бездушную материю, бумагу, металл или камень, а потому, что чтили они атеиста и богоборца (и посредством его образов, и просто в своей душе). Да, у коммунистов тоже честь, воздаваемая образу, относилась к первообразу, но их грех заключается именно в том, что сам первообраз, личность, которую они чествуют посредством материальных образов, есть враг Христа!

Г. Гололоб пишет: «Разумеется, в ветхозаветные времена невозможно было считать злыми духами языческих идолов, однако практика уважительного почитания истуканов была равнозначна идолослужению (…) Весьма наивно думать, что “образ (в оригинале «икону») зверя” (Откр. 13:14) можно было почтить, не поклоняясь ему в то же самое время»227. Совершенно верно, никто с этим не спорит. Да, поклонение образу есть всегда и непременно поклонение тому (тем личностям и существам), что за ним стоит, и одно неотделимо от другого. Но, приводя такие аргументы, протестанты, по своему недомыслию, думают, что этим они опровергают иконопочитание, хотя на самом деле эти аргументы только утверждают его! Ведь если почтение образа Зевса есть почтение беса, который за ним стоит, и если почтение иконы антихриста есть почтение его самого, самой его личности, то почтение иконы Христа или иконы ап. Петра есть соответственно почтение Самого Христа и самого Апостола, и никак иначе. Но протестанты не хотят понимать очевидного и делать разницы между иконой Христа и антихриста, между образами святых мучеников и языческих богов. Для них поклониться иконе антихриста и Зевса, и поклониться иконе Христа и Апостола Павла – одно и то же, идолопоклонство, поклонение дьяволу... Вот как откровенно богохульствуют протестанты!

Многие протестанты обвиняют меня в том, что я очень резко о них выражаюсь в своей книге, но как, читая и понимая направление и суть мысли протестантов, высказывания которых я привёл, понимая, какой дух вдохновлял их на написание такого, не дать этому правдивую оценку и на назвать их слова богохульством?

Что же касается евреев, сделавших золотого тельца, то В. Трубчик не прав, говоря, что евреи посредством тельца поклонялись Богу Иегове. Ситуация была такова, что Моисея не было 40 дней (!), и израильтяне подумали, что он уже не вернётся, что Бог Моисея и сам Моисей их оставили. Потому они решили почтить и заручиться поддержкой другого бога, и избрали египетского Аписа, которого египтяне представляли в виде тельца. Именно так объясняется грех евреев в «Апостольских Постановлениях»: «А Закон есть десятословие, которое законоположил Бог народу израильскому громким голосом, прежде нежели сделал он тельца Аписа Египетского… Но народ забыл потом об этом, и вместо Бога назвал богом тельца» (кн. 6/20). Так изъясняет Исх. 32:1 и Толковая Библия: «Народ не верит, что впереди него пойдёт, как прежде, столб облачный, служивший видимым знаком присутствия и откровения Иеговы Израилю, и просит заменить Его изображением другого бога. Стоящее в данном случае еврейское выражение «elohim» с сказуемым во множестенном числе, каковое сочетание употребляется для обозначения богов языческих, даёт понять, что евреи просят сделать изображение не Иеговы, а бога языческого. Справедливость подобного понимания подтверждается словами Пс. CV: «променяли славу свою на вола, ядущаго траву, забыли Бога, Спасителя Своего, совершившаго великие дела в Египте» (ст. 21–21)». Таким образом, евреи не просто исказили образ Бога, но поменяли Его на другого228, и потому Он так и разгневался, что хотел истребить весь народ.

Таким образом, языческое поклонение статуям и изваяниям грешно, во-первых, потому, что за этими образами стоят первообразы-бесы, приемлющие себе поклонение; и уже во-вторых потому, что эти образы (особенно образы всяких нечистых животных) искажают истинный образ Бога.

Важно ещё заметить, что протестанты, на основании внешнего сходства иконопочитания с идолопоклонством, решительно отождествляют одно с другим, считая такое отождествление совершенно логичным, уместным и очевидным. На самом же деле, очень часто внешнее сходство ничего не значит. Священник Вячеслав Рубский говорит об этом так: «Вообще, при всякого рода обвинении мало провести наглядную параллель. Если обвинитель не желает быть голословным, он должен иметь свидетельства обеих сторон о характере их действий. (…) Богопочитание ветхозаветного Израиля внешне также имело массу самых очевидных параллелей с языческими культами. Однако, о единстве мысли нельзя судить, не изучив внутреннее восприятие происходящего. (…) Строго говоря, не существует языческих обрядов самих по себе! Всё определяет то, с каким образом мыслей сопрягаются те или иные формы, каким содержанием они наполняются. Важно осмысление: языческое или христианское. Например: иудей совершает омовение, индус входит в священные воды Ганга, христианин погружается в крещальную купель. Скажите, индус ли совершает христианский обряд или христианин иудейский? А может иудей – индусский229? Кришнаит вкушает прасад, иудей – мацу, христианин – причастие. Внешне все одно творят, существо же творимого ими не в тех или иных действиях, а в том образе мысли, который с ним сопряжён. И если обвинять заочно, не обременяя себя знакомством с мыслью оппонента, можно прийти к слишком поспешным выводам»230. Мысль о. Вячеслава вполне справедливая. И если протестанты понимают, что при внешнем сходстве их крещение и хлебопреломление не есть языческие обряды, так как наполнены другим значением, то должны понимать или, по крайней мере, допускать и то, что православное иконопочитание имеет иное значение, чем языческое идолопоклонство.

Вообще, сейчас мне, как православному христианину и иконопочитателю, очень хочется спросить моих бывших единомышленников баптистов: в чём Вы меня обвиняете и подозреваете? Неужели Вы действительно думаете, что, приняв учение Церкви об иконах, я стал идолопоклонником? Что теперь я надеюсь не на Бога живого, а на дерево, на изделие рук человеческих? Что теперь я молюсь не Богу, а идолу и бесам? Что теперь у меня Бог не в сердце, а на картинке? Если Вы так думаете, то как минимум ваше восприятие неадекватно, а как максимум – Вы, считая и называя меня и других православных идолопоклонниками, враждуете со Христом, как все иконоборцы, и хулите святое учение Церкви, которому Она научилась от Духа Святого. Если же Вы понимаете, что посредством икон я и другие православные чтим не дерево, а Самого Христа; если понимаете, что таковое почитание икон и святынь соответствует библейскому отношению к святыням, то почему вы продолжаете хулить с любовью и благоговением почитающих святые образы Христа?

Теперь приведу библейский пример от противного (о котором уже упоминалось), имеющий, при осознании его значения, важнейшее свидетельство в пользу иконопочитания. Из Апокалипсиса мы знаем, что когда придет антихрист, то он будет заставлять всех людей поклонятся не просто себе, а и своему образу, своей «иконе»: «И третий Ангел последовал за ними, говоря громким голосом: кто поклоняется зверю и образу (по греч. букв. иконе) его… тот будет пить вино ярости Божией… и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его»  (Откр. 14:9,11; см. также 16:2; 20:4). Из этих слов ясно, что поклонение образу антихриста восходит к самой его личности, и поклоняющиеся его образу поклоняются самому антихристу! Почему это так? Почему антихрист устроит поклонение не просто себе, но и своему образу? Да потому, что он всегда, как и отец его дьявол, действует против Христа и в подражание Христу, то есть он Его копирует, Ему подражает, Его подменяет231! Итак, поведение антихриста нам указывает на то, что у Христа, Которому он противостоит и Которого копирует, во-первых, есть образы; во-вторых, есть поклоняющиеся Его образу и, в-третьих, такое поклонение есть поклонение Самому Христу. И всему этому антихрист подражает. Вместо Сына Божия Христа сатана явит миру своего сына антихриста, а вместо иконы Христа заставит поклоняться иконе антихри­ста. И все поклонники антихриста, которые составят его антицерковь, будут поклоняться не просто ему лично, но и его образу, что будет приравниваться к поклонению самому антихристу. Отсюда ясно, что истинная Церковь, которой противопоставляются антихристовы поклонники, поклоняется истинному Христу и образу Его: и именно такое поклонение копирует антихрист.

Можно вспомнить не только о грядущем, самом главном антихристе, но и об антихристах с маленькой буквы, которых в наши времена появилось как никогда много, например осатанелые рок-музыканты, развратные киногерои и т.п. Многие из этих людей имеют своих почитателей и фанатов, которые также называют себя поклонниками. И всякий поклонник какой-либо рок-группы, как правило, старается приобретать различные её изображения и фотографии и увешивать ими свою комнату. То есть если он действительно почитает своих кумиров, то он обязательно будет почитать не только их самих, но и их образы. Все эти кумиры, как малые антихристы, и их поклонники подменяют собою Христа и Его истинных поклонников, а почитание их образов есть подмена истинного иконопочитания. Всё это – дьявольская подмена и борьба со Христом и с истинным иконопочитанием! «Имеющий ухо да слышит» (Откр. 3:13) и понимает, «а кто не разумеет, пусть не разумеет» (1Кор. 14:38).

Ещё раз повторю, что посредством икон православные поклоняются Самому Богу, а не куску дерева. И очередным тому подтверждением служит то обстоятельство, что когда икона приходит в негодность (стирается, ломается или рвется) – её позволяется просто сжечь, и это происходит только потому, что такая икона уже не отвечает своему назначению. Этот факт еще раз говорит о том, что православные почитают образ только в связи с первообразом; самому же по себе дереву не воздается почтения, и его почитают только в связи с изображённой на ней личностью, как материальную святыню.

Сейчас, когда после моего возвращения в Православие прошло уже более десяти лет, и я понимаю и вижу действительное отношение православных к иконам, то невольно возникает вопрос: а кто так враждебно настроил протестантов против почитания святых образов Христа, Ангелов, Девы Марии, Апостолов, пророков, мучеников за Веру и других святых? Дух Святой не может произвести такой ненависти. Разуму, как было показано на многих примерах, тоже вполне не свойственно противиться почитанию образов тех, кого мы любим и кто нам дорог. Так кто же тогда?... Да, именно этот враждебный дух, «обольщающий всю вселенную» (Откр. 12:9), чью волю протестанты, хотя и неосознанно, исполняют, отвергая, вместе с нечестивыми, и святые образы, не делая между ними никакого различия.

Итак, почитание образа всегда восходит к первообразу. Поэтому если люди изображают антихристов и идолов и чествуют их, то такое «иконопочитание» богопротивно, ибо таковая честь относится бесам; если же изображается Христос и Его святые, то таковое иконопочитание угодно Богу, ибо чествуются те, кого и должно чествовать.

IV. Когда появились иконы?

Иконы были в Церкви с первого века, с самого начала. В катакомбах, где стали собираться ранние христиане ещё в апостольский век, с нероновских времен (60-е годы I в.), находят немало икон – образов Христа, Девы Ма­рии, ап. Петра и др. (см. рис. 8–11). С. В. Санников на страницах своей книги «Двадцать веков христианства» также разместил немало древнехристианских изображений232. Иконы древних христиан можно найти и в других книгах и сайтах233. Особо примечательно изображение Христа, найденное недалеко от Галилейского моря (рис. 12). Вот что говорят об этом археологи: «Английские и швейцарские специалисты, изучающие листы из бронзы, найденные в Иордании, предполагают, что  они содержат самое древнее изображение Иисуса Христа. На одном из листов выбит лик с терновым венцом и надписью внизу «Спаситель Израиля». Как сообщает сайт Aciprensa.com со ссылкой на британский ежедневник «Daily Mail», 70 бронзовых листов были найдены в период с 2005 по 2007 г. в пещере на холме недалеко от Галилейского моря. Пещера находится примерно в 100 милях от Кумрана, где были обнаружены известные папирусы Мертвого моря. В настоящее время эксперты из Англии и Швейцарии изучают образцы, пытаясь более точно определить их возраст и происхождение. По предварительным оценкам, они были созданы в I в. от Р. Х.»234.

Важно отметить, что даже евреи в своих синагогах делали изображения235 на библейскую тематику (см. рис. 13–15), о чём свидетельствуют, например, раскопки древнего города Дура-Европос. Вот что пишут об этом археологи: «Дура-Европос (англ. Dura-Europos) – античный город на Евфрате (вблизи современного Калат-эс-Салихия в Сирии), существовавший с 300 до н.э. до 256 года. Получил известность в связи с археологическими находками и хорошо сохранившимися древними фресками»236. В таком же примерно стиле и древние христиане этого города делали свои изображения (см. рис. 16–17). 

Рис. 8. Апостол Пётр

                 

Рис. 9. Иисус Христос

Рис. 10. Дева Мария с Младенцем

Рис. 11. Матерь Божия и Двенадцать Апостолов

    

Рис. 12. Спаситель Израиля

Рис. 13. Самуил помазывает Давида на царство в присутствии его братьев. Роспись на западной стене синагоги в Дура-Европос

Рис. 14. Видение Иезекииля

Рис. 15. Переход евреев через Чермное море

Рис. 16. Христос идёт по водам. Фреска из христианского Храма в Дура-Европос

Рис. 17. Пастырь Добрый

Кроме того, древние отцы и учители Церкви подтверждают, что в христианских храмах их времени и в более ранние времена были иконы, и объясняют их назначение.

Св. Климент Александрийский (ок. 150 – ок. 220 гг.) говорит о христианине, что «...останавливая взор на изящных изображениях, он мысли устремляет на многих прежде его достигших совершенства Патриархов, премногих Пророков, бесчисленных Ангелов и на самого Господа – всех, научаю­щих нас, что и мы можем иметь жизнь, сообразную с сими высокими образцам»237.

Тертуллиан (II-III вв.) упоминает об изображениях Христа в виде доброго пастыря на церковных потирах238 (чашах для причащения)239.

Минуций Феликс, Тертуллиан и Ориген (II-III вв.) оставили свидетельства о том, что язычники укоряли христиан в том, что они якобы боготворили кресты240, о чём подробно уже говорилось во 2-й гл. Это указывает на то, что древние христиане почитали изображения распятого Христа.

Св. Мефодий Патарский (III-IV вв.) пишет: «Иконы ангелов Его (Бога) начал и властей, устрояемые из золота, мы делаем в честь и славу Его»241.

Древний историк Церкви Евсевий Кесарийский (III-IV вв.) рассказывает, что он видел начертанные красками иконы Христа и апп. Петра и Павла, сохранившиеся от древних христиан242.

Св. Василий Великий (IV в.) писал: «Приемлю и св. Апостолов, Пророков и Мучеников, и призываю их к ходатайству пред Богом, да через них, то есть по их предстательству, милостив будет мне человеколюбец Бог и да подаст мне оставление прегрешений. Почему чту и начертания их икон и поклоняюсь пред ними, особенно же потому, что они преданы от св. Апостолов и не запрещены, но изображаются во всех наших церквах»243. Обратим особое внимание на то, что св. Василий не говорит о том, что иконы были изобретены христианами в его время, но были переданы от самих Апостолов. 

Если же говорить о Церкви IV века, то дарованная Константином в 313 г. свобода послужила быстрому развитию христианской иконописи. Анализируя положение дел в этой сфере церковной жизни в IV веке, митр. Макарий пишет: «Иконы употреблялись тогда во храмах. Так кроме Василия великого, ясно сказавшего, что в четвёртом веке они изображались во всех церквах, св. Григорий Богослов упоминает, в частности, об изображениях на сводах храма, построенного его родителем в Назианзе; св. Григорий Нисский повествует, что храм св. мученика Феодора весь был украшен изображениями его страданий вместе с изображением Спасителя; Астерий, епископ амасийский, описывает икону св. мученицы Евфимии, представляющую также ея страдания и находившуюся в одном из халкидонских храмов, построенных во имя ея. (…) Иконы употреблялись тогда и вне храмов, – в домах и других местах. Евсевий повествует о живописном изображении, находившемся на месте явления Бога Аврааму у дуба маврийского вместе с двумя ангелами, и представлявшем это событие… Св. Григорий Богослов упоминает об иконе св. Полемона в жилище некоего юноши; св. Григорий Нисский – об иконе, представляющей жертвоприношение Исаака; св. Амвросий – об иконах св. апостола Павла; св. Иоанн Златоуст – об изображениях св. креста и на домах, и на стенах, и на дверях, также в пустынях, на торжищах, при путях, на горах и других местах»244.

Следует, впрочем, заметить, что в первые три века по совершенно понятной причине – страшных гонений – иконопись в Церкви не была так развита, как в последующие века свободы. Митрополит Макарий по этому поводу замечает: «в три первые века христианства, по тяжким обстоятельствам Церкви, употребление в ней св. икон не было в ней ни так открыто, ни так повсеместно, как с последующего времени. Посреди непрерывных гонений от язычников, когда христиане принуждены были скрывать и часто переменять места своего богослужения, и когда постоянно должны были опасаться, как бы предметы их благоговейного чествования – св. иконы не подверглись поруганию от гонителей, – и нужда, и благоразумие, и самое почтение к иконам требовали употреблять их не всюду и скрывать их, или даже в некоторых местах не употреблять вовсе»245. И действительно, древние христиане нередко меняли места своих собраний, а прежние, занятые и осквернённые язычниками, оставляли, как говорится в «Апостольских Постановлениях»: «Если по причине неверных невозможно идти в церковь, то ты, епископ, сделай собрание в доме, чтобы благочестивый не вошел в церковь нечестивых, ибо не место освящает человека, но человек место. Если же место удерживают нечестивые, то ты должен бегать его, потому что оно осквернено ими; ибо как верные священники освящают, так нечестивые оскверняют» (кн. 8/34).

Потому и неудивительно, что первые христиане в таких условиях не использовали на местах своих собраний иконы так, как во времена свободы, и вывод митр. Макария вполне справедлив. Но тот факт, что иконы Христа и различных святых, и их (икон) благочестивое почитание верующими было в Церкви от начала, – причём по преданию апостольскому, –  невозможно  отрицать, разве что человеку, не боящемуся «подавлять истину неправдою» (Рим. 1:18).

V. Каково назначение икон в Церкви?

1) Икона нужна для проповеди. О таком назначении икон засвидетельствовал Седьмой Вселенский Собор, постановление которого цитировалось выше, заявляя, что иконы согласуются «повествованию Евангельской проповеди». В Церкви есть много икон на различные библейские сюжеты, такие как благовещение Марии, рождество Христово, хождение Христа по водам, тайная вечеря, молитва в гефсиманском саду, распятие, погребение, воскресение и вознесение Христа, схождение Его в ад, сошествие Святого Духа на Пятидесятницу и т.д. Иконы, таким образом, являются бес­словесной проповедью Евангелия. Сила же такой проповеди состоит в том, что она часто глубже входит в сердце и лучше запоминается, чем проповедь словесная, так как большинство людей образы запоминает намного лучше, чем слова. Известно, что глазные нервы у человека в 25 раз толще, чем ушные, а значит, мы запоминаем то, что увидели, гораздо лучше, чем то, что услышали, а особенно дети. В народе есть по этому поводу совершенно справедливая по­словица: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

На практике иконы нередко производят сильное впечатление на верующих. Св. Мария Египетская, в прошлом блудница, от одного взгляда на икону Богоматери, сияющую чистотой и непорочностью, решила полностью переме­нить свой образ жизни, а наш Киевский князь Владимир окончательно решил принять христианство именно после того, как греческие миссионеры показали ему икону Страшного Суда. Протестанты и сами через детские Библии, фильмы, мультфильмы и прочие формы используют библейские изображения для проповеди, осознавая эффективность проповеди посредством изображений. Хотя часто, из-за своего непоследовательного иконоборчества, они избегают помещать в своих домах молитвы даже евангельские изображения, а вешают плакаты с библейскими цитатами, не понимая, что даже с евангелизационной точки зрения целесообразнее повесить большую икону воскресения Христова, чем написать на стене: «Христос воскрес из мертвых»; лучше повесить икону Распятия, чем написать на стене: «мы проповедуем Христа распятого».

2) Иконы нужны для возбуждения в человеке религиозного чувства и напоминания ему о Боге. Седьмой Вселенский Собор указал и на эту цель икон, говоря, что «сколь часто чрез изображение на иконах видимы бывают, столь же часто взирающие на них подвизаемы бывают воспоминать и любить первообразных им». В православном Храме (как и в Храме Иерусалимском, ветхозаветном) куда ни глянь, все напоминает о Боге и Его Царстве. Как легко молиться, сосредоточиться на Боге и помышлять «о горнем» (ср. Кол. 3:1–2) в Храме православном, и как трудно это делать в протестантских пустых до­мах молитвы. И не нужно протестантам возражать на это, говоря: «у нас Бог в сердце» и «мы и так помним о Боге». Человек – существо духовно-телесное, и он во многом воспринимает веру через телесные чувства. Так, вера человека формируется и укрепляется через телесные чувства – слышание Слова Божия и духовных песнопений, чтение духовных книг (по сути, через видение бумаги с начертанными буквами), видение своих братьев по вере, и т.п. Иконы же – одно из таких средств, с помощью которого человек укрепляется в вере и получает познание о Боге, Его мире, делах и святых.

3) Иконы нужны для исполнения заповеди: «Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам Слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр. 13:7). И посредством икон Цер­ковь деятельно помнит о своих наставниках, пастырях, учителях, мучениках, исповедниках Веры и подвижниках благочестия, которые просияли в Ней на протяжении истории. Баптисты тоже делают это иногда, раз в несколько лет...

Я помню, как артемовская баптистская община отмечала свой юбилей – 80 лет со дня её основания. По этому поводу было праздничное собрание, и в доме молитвы установили большой стенд, где были фотографии знаменитых баптистов – ревностных их тружеников. Одни много потрудились при самом зарождении баптизма в нашей стране, другие – в его дальнейшем распространении, третьи – пострадали за свою веру и т.д. Читались доклады об этих людях246. Православная же Церковь не только раз в десять лет, а постоянно вспоминает о своих наставниках и этот, так сказать, стенд, со своими героями веры, не выносит из своих Храмов никогда. Она постоянно вспоминает своих наставников, каждого в его день247: когда одним поминовением их имен; когда чтением или пересказом их житий и духовных подвигов; когда молебном в их честь с чтением акафиста, особо чтимым из них; когда даже крестным ходом с торжественным изнесением иконы святого и т.д.

О том же, что всякое почтение, оказываемое святому, есть почтение, прежде всего Христа, будет ещё сказано в следующей главе. Всё православное мироощущение проникнуто сознанием, что в каждом святом живёт и действует Сам Христос. И чем больше человек дал в своей душе место Духу Святому, тем больше он и святой, тем больше его и почитают. Об этом лаконично сказал св. Иоанн Кронштадтский: «Изображениям свя­тых мы поклоняемся, как изображениям славных добродетелей христианских... (а) в них – Са­мому Богу, в них (в святых) вселившемуся и в них действующему»248.

4) Иконы нужны для освящения Храмов и домов. Икона есть святыня, которая оказывает свое освящающее действие благодаря самому изображенному на ней святому образу и молитве освящения, которая читается священником над иконами при их освящении. Протестанту трудно принять мысль о том, что какая-то материальная вещь может оказывать освящающее действие на душу из-за почти полного отсутствия в его мировоззрении понятия о святыне, на что обращалось внимание в 1-й главе. Но он может признать, например, то, что если в доме у человека находится Библия, то она будет действовать на него положительно, а если «черная магия», то она будет его только осквернять. По данной аналогии можно понять и освящающее воздействие икон. Над иконой совершается молитва и возносится прошение не только об освящении самой иконы, но и о том, чтобы Бог через неё подавал освящение.

Приведу одну из молитв, которую произносит священник при освящении иконы святого249, например Николая Чудотворца: «Господи Боже Вседержителю, Бог отцов наших, повелевший в древности в Ветхом Завете сотворить подобия херувимов из дерева и золота, а в скинии собрания вышить на ткани, и ныне образы и подобия святых угодников Твоих не отвергающий, но принимающий для того, чтобы верные рабы Твои, на них взирающие, прославляли Тебя, сих прославившего, и старались подражать жизни и делам их – да получат от Тебя благодать и Царство. Тебе молимся, призри ныне на икону сию, изображенную и написанную в честь и память святого твоего Николая Чудотворца, и небесным Твоим благословением благослови и освяти её, и для всех чтущих её, и пред нею Тебе250 кланяющихся и молящихся, и святого Николая Чудотворца в мольбу к Тебе призывающих, будь благой и богатый даятель, ибо Ты раба и друга Твоего есть милостивый Услышатель, избавляя их от всякой скорби, и нужды, и от всякой болезни душевной и телесной, сподобляя их желаемой Твоей благодати и милосердия молитвами святого Твоего Николая Чудотворца. Ибо Ты есть источник освящения, и благ податель, и Тебе славу воссылаем, со Единородным Твоим Сыном, и с пресвятым, и благим, и животворящим Твоим Духом, ныне, и присно, и во веки веков, аминь».

В этой молитве вся сила освящения приписывается Богу, Который «есть источник освящения», и испрашиваются у Бога всякие благословения  для тех, кто будет чтить, кланяться и молиться Богу пред этой иконой, подобно тому, как царь Соломон призывал Божье благословение на всех, кто будет молиться Богу в им построенном храме (3Цар. 8:30). Потому освященная икона приносит в дом благословение Божье при благоговейном к ней отношении.

5) Иконы нужны для прославления Бога искусством. Всяким даром, который имеет человек от Бога, он должен прославлять Его, в том числе и даром изобразительного искусства. Мы знаем, что Бога можно прославлять даром слова (устного или письменного), пения, стихосложения, и т.п. Художественный дар не исключение.

6) Иконы нужны для украшения храмов Божиих. Заходя в типовой, хорошо расписанный Храм, чувствуешь, что это настоящий дворец, построенный и украшенный действительно для великого Царя, и служит достойным земным отражением славы Божией.

VI. Теперь несколько слов о разности икон. От протестантов, в связи с иконопочитанием, нередко можно услышать аргумент, что изображения Христа – разные, непохожие друг на друга. Какое же из них действительно отображает истинный лик Христа, и почему они не одинаковые?

Прежде всего, нужно ответить так: не такие они разные, как кажется протестантам, а наоборот – очень похожие! Если развесить на стене множество икон различных святых без всяких подписей, среди которых будут несколько икон Христа, то практически любой человек, вовсе не специалист, и даже предубежденный протестант, не говоря уже о человеке православном и воцерковлённом, узнает, где Христос. Ведь даже фотографии одного и того же человека бывают значительно различными, при том, что фотокамера достаточно точно передает реальную картину. Сколько раз, просматривая фотоальбомы своих друзей, люди восклицают: «это ты? а я тебя на этой фотографии не узнал!» Но нас это не смущает, и мы не отказываемся от фотографий по причине их полной неидентичности. Мы понимаем, что различность изображения может меняться по многим причинам: другое освещение, другая обстановка, другая перспектива, другое приближение объектива, другие: положение и разворот тела, одежда, выражение лица, прическа, настроение, и в итоге – значительная разность фотографий.

Все эти факторы не в меньшей мере будут иметь место и при художественном написании портрета. Ясно, что если наш портрет напишут десять художников-портретистов независимо друг от друга, то мы получим десять отличных друг от друга изображений. Но разве мы будем этим смущаться? Разве скажем в этом случае: «из-за того, что мои портреты не похожи друг на друга как две капли воды, то я не могу определить, где же истинное мое лицо, а потому не признаю ни одного»? Абсурд. Наоборот, человеку будет интересно рассматривать все свои портреты, с интересом отмечая их особенности. И если бы протестанты истинно любили Христа, как они любят себя, и не были бы поражены дьявольским духом противления к образам Христа, то с таким же и еще большим интересом рассматривали бы Его изображения. И что объединяет все иконы Христа (как и наши десять портретов), что можно всегда отождествить любой образ со Христом и сказать о нем: «это – Христос», а не великомученик Пантелеимон и Силуан Афонский, как и о нашем портрете: «это Виктор», а не Пётр или Илья.

Нужно понимать то, как вообще писались православные иконы. Кроме списков с Туринской плащаницы и с иконы «Спас нерукотворный», на протяжении истории Церкви были написаны много новых икон Христа. Иконописец, имея дар от Бога, воспроизводил образ Христа из своей души, из того образа, который несет в себе Евангелие. И чем не только талантливее был иконописец, но, главное, чище душой, святее, тем точнее он мог написать и образ Христа. Поэтому, непременным условием, которое требует Церковь от иконописца, это святость и чистота жизни. Таким образом, качество православных икон разнится так же, как и, например, качество книг. Есть превосходные, прославленные иконы, которые соборным разумом Церкви признаны наиболее удачно и точно изображающими образ Христа. С них наиболее чаще делают списки. Есть иконы не такие превосходные, но хорошие, признанные Церковью как канонические. Есть же иконы негодные, написанные не иконописцами, а так называемыми богомазами, которые (иконы) сильно искажают образ Христа и иконами вообще не считаются и Церковью не освящаются. 

Кроме того, католики, отпав от Православной Церкви, исказили учение Христа, а вместе с ним и Его образ, прежде всего в своих душах251. Ведь как люди и целые народы искажают учение Христа, так они искажают и Его образ. Поэтому католические иконописцы уже не могут написать истинную икону Христа, в результате чего иконы, написанные ими после раскола, часто действительно принципиально отличаются от православных, и очень искажают образ Христа. Протестанты же, чаще всего не различая канонические православные иконы от католических и «богомазных», могли видеть такие искаженные иконы и соблазниться их 1) безобразностью и 2) серьезным отклонением от истинных икон. Лик же Христа на канонических православных иконах очень похож на Его лик на Туринской плащанице, что говорит о том, что Православие сохранило образ Христа верно.

Еще одна причина различности икон заключается в разных стилях и школах иконописи. Основные стили иконописи это – византийский, древнерусский и классический (академический). В этом нет ничего недопустимого. Различные стили есть во многих вещах: в музыке, в архитектуре, в литературе, но при этом хорошая духовная книга – пусть это будет систематическое богословие, биография, поэма в стихах или роман – несет в себе благодать и пользу для души. Так же и хорошая икона различного стиля. Но как неподготовленному читателю трудно понимать серьезные богословские и философские труды, так и протестантам трудно сразу понять смысл и особую духовность византийского и древнерусского стиля, которые кажутся очень странными и «нереальными». Но в Церкви преобладает сегодня стиль классический, очень приближенный к реальному изображению, с которого и нужно начинать протестантам знакомство с православными иконами. К тому же от протестанта, желающего вернуться в Христову Апостольскую Православную Церковь, вовсе не требуется сразу обзаводиться множеством икон, целовать их и молиться только перед ними. Молиться христианам заповедано «непрестанно». Монахи и многие благочестивые православные миряне в течение дня сотни раз произносят в душе молитву Иисусову без всяких икон. Поэтому можно и нужно молиться всегда, и без икон, но при этом не нужно отвергать и молитвы более торжественные, богослужебные, совершаемые в храмах или дома перед иконами. Не нужно упрощать и суживать духовную жизнь; не нужно постоянно отсекать от неё какую-то часть, как любят это делать протестанты. Любовь к иконам и гармоничное вхождение их в вашу духовную жизнь произойдёт само по себе очень естественно. Для начала же требуется перестать поносить образы Христа и святых, и начать отождествлять их со святынями, а не с идолами. И когда душа освободится от презрения к иконам, то и понять их, и увидеть их в их истинном свете будет намного проще.

VII. И напоследок несколько слов о неправильном иконопочитании. Церковь научает разумно и православно почитать св. иконы, то есть с пониманием принципа: честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу. Если же кто из невежественных и не церковных людей относится к иконе как к амулету или оберегу, почитая икону саму по себе, без понимания того, что икона есть святыня и образ святого, который жив у Господа, то такое отношение к иконам Церковь осуждает. Митрополит Макарий в своей догматике пишет: «Православная Церковь равно осуждает: а) и древних иконоборцев…; б) и новых, то есть протестантов…; в) и, наконец, всех тех, которые чтут иконы безотносительно, покланяются им, как кумирам или идолам, или боготворят их»252. Таким образом, Церковь чтит иконы не безотносительно, а соотнося или же перенося это почитание к самим личностям, изображенным на иконах.

Многие образованные протестанты, способные относительно свободно и непредубежденно мыслить, нередко соглашаются с тем, что если вот так классически, разумно, по православному учению относиться к иконам, то, пожалуй, с этим можно согласиться (как Д. Ферберн признает разумность зрелого православного богословия – см. предисловие, абз. 17, сноска 16). По крайней мере, они признают, что православных, которые правильно и разумно относятся к иконам, не стоит считать идолопоклонниками и язычниками, а такое осознанное и разумное иконопочитание можно считать за своеобразный вид благочестия – об этом мне лично говорили некоторые протестанты. Но, говорят протестанты, иконы все равно нужно устранить, чтобы не полагать соблазна для слабых, которые не способны вместить учение Церкви об иконах, которое им кажется слишком сложным, и из-за чего они боятся впасть в грех идолопоклонства. Они спрашивают православных: можно ли спастись без икон? Православный ответ – в принципе, можно. Ну вот, мыслят протестанты, раз вопрос икон такой спорный и сложный, и в то же время не принципиальный, так как не влияет на спасение, то лучше от них отказаться и не подавать повод братиям к соблазну, как написано: «лучше судить о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну» (Рим. 14:13). Ведь из-за икон в древности соблазнялись иконоборцы, сейчас соблазняются мусульмане и протестанты, и кроме того, сколько есть людей, которые, не понимая учения Церкви, безотносительно почитают иконы просто как талисманы и впадают из-за того в грех. А ведь всех этих соблазнов можно избежать через устранение икон. В. Трубчик пишет, например, что из-за икон в Церкви в известный период «началась не просто словесная, но кровавая война. Иконы изначально не послужили благословению церкви, а ее разделению, разобщению»253.

На такое «миролюбивое» предложение православные могут справедливо ответить так:

1) От икон несравнимо больше пользы, чем соблазна.

2) Если начать продавать Истину ради всякой человеческой немощи (а точнее – ради всякого дьявольского искушения), то в итоге будет продано всё Божественное откровение. Если сегодня Церковь согласится отказаться от икон, то завтра же от Неё весь сонм сектантов с ещё большей настойчивостью потребует отказаться от мощей, от крестов, от всех вообще материальных святынь, от священнических облачений, от Храмов и т.д., говоря о том, что без этого тоже можно же как-то спастись… К тому же нужно уточнить, что спастись-то человек может без икон, но в том случае, если он их не имеет по уважительным причинам (находясь, к примеру, в темнице или в плену, или не имеет возможности к их приобретению), но принципиально их не отвергает. Но если человек убежденно, по-протестантски, отвергает святые иконы, хуля их и гнушаясь ими, называя идолами и языческими богами, то для него это весьма пагубно. Таковые по всей справедливости подводят себя под анафему Церкви.

3) Не только иконопочитание, но и всё Евангелие и Сам Христос есть соблазн для многих людей. Ап. Павел пишет, что проповедуемое им Евангелие о распятом Христе есть «для иудеев соблазн» (1Кор. 1:23). Так что же, из-за того, что проповедь о Христе распятом (то есть о том, что униженный и позорно казнённый, не смогший спасти себя самого, есть Спаситель мира!) многих соблазняет, то не нужно о Нём проповедовать? Для многих людей, особенно иудеев и мусульман, учение Церкви о Троице – великий соблазн. Многие слова Христа также весьма соблазняют людей. Например, о том, чтобы ударяющему в одну щеку подставлять другую. Для многих правда Христова кажется соблазнительной, ибо разве это справедливо (по-мирски) дать одну плату и целый день трудившимся, и работавшим один час (Мф. 20:1–16)? Многие соблазняются и Ветхим Заветом, невероятными чудесами, описанными в нём, его войнами и жестокостями. Примеров того, что в Библии, во Христе и христианстве соблазняет людей можно привести множество. Так что же, и Христа, и Библию, и Церковь следует устранить во избежание соблазна? Людей больше всего, например, соблазняет раздробленность христианского мира. Почему же тогда протестанты произвели раскол в католичестве, а затем раздробились на тысячи толков, и продолжают раскалываться? Не потому ли, что они считают, что истина дороже всякого соблазна? (притом, что их «истина» – самообман). Вот и для Церкви истина дороже всего, а заключается она в частности в том, что Богу Иисусу Христу весьма угодно, когда Его чтят через святые Его образы! И от этой истины Церковь не может отказаться ради человеческой немощи и бесовских наветов, так как Церковь должна хранить верность Откровению и тому, чему научил Её Дух Святой.

4) В. Трубчик утверждает, что «иконы изначально не послужили благословению церкви, а ее разделению, разобщению». Но с таким же правом можно заявить и другое, что «иконоборчество изначально не послужило благословению церкви, а ее разделению, разобщению». Но если чисто логически можно сказать и одно и другое, то духовно и поистине можно сказать только то, что не иконы, а именно иконоборчество послужило во вред Церкви, и очень вредит ей и до сего дня.

Итак, вот вкратце главные обоснования для иконопочитания. Почему же протестанты борются со святыми образами, если сами делают изображения; если Сам Бог еще в Ветхом Завете, запретив делать идольские изображения, повелел сделать изображения истинные; если Сам Христос чудесно оставил нам Свой образ на Туринской плащанице; если иконы были в Церкви из начала; если от них столько пользы; если через почитание образа почитается сам первообраз; если даже диавол, через свои нечистые образы, указывает на то, что Церковь, против которой он враждует, имеет истинные иконы? По какой причине они смешивают святые и идольские изображения? У протестантов нет честных ответов на эти вопросы. Если же протестантское иконоборчество настолько неосновательно и противоречиво, и если Сам Христос не был иконоборцем, то и вам, мой уважаемый протестантский читатель, не следует быть иконоборцем и оставаться в протестантизме, если вы действительно любите Истину и желаете спасения своей душе.

Глава 4. О молитвенном общении Церкви странствующей и прославленной, и о почитании и поклонении Ангелам и святым

Настоящую главу по смыслу следует разделить на три части.

I. О молитвенном общении небесной и земной Церкви.

Молитвенная практика протестантов и православных имеет несколько существенных отличий. Главнейшее254 состоит в том, что протестанты молятся только Богу, и только о живых людях, и не проповедуют о том, что Ангелы и святые на небесах молятся о находящихся на земле. Православное же отношение к молитве более широкое, ибо они (молясь Богу о себе и живых своих близких) также:

а) верят и учат, что Ангелы и святые на небесах молятся Богу, в том числе и о находящихся на земле;

б) обращаются в молитве  к Ангелам и святым (прося у них помощи и молитв о себе или своих ближних);

в) молятся Богу об умерших (усопших).

Протестанты не признают этих догматов по тем же двум причинам255, по которым они обычно отвергают и все другие православные догматы: 1) эти догматы не содержатся в Библии и, более того, она им прямо и во многих аспектах противоречит; 2) что в Церкви первых веков ничего этого не было, а появилось потом, «во время отступления» Церкви от Истины, не ранее V в. «Великий» баптистский авторитет в области церковной истории и обличения (точнее – клеветы) Православия П. Рогозин утверждает, например, что «догмат о молитве за умерших» появился даже не в пятом, а десятом веке – в 978 г.256, а он же знает, что говорит: не будет же возрожденный христианин и пастор церкви врать! (Ниже, в абз. 43–75, читатель увидит, правда ли это.) В общем, протестанты не признают ни одну из трёх составляющих указанного православного учения. 

Итак, сначала рассмотрим библейские и исторические свидетельства257 в пользу данных православных догматов; потом будет сказано об их богословском смысле, а затем будут даны ответы на протестантские возражения против этих догматов.

а) О молитвах небожителей (Ангелов и святых258), в том числе и о живущих на земле.

1) Библейские свидетельства.

Зах. 1:12–13: «И отвечал Ангел Господень и сказал: Господи Вседержителю! Доколе Ты не умилосердишься над Иерусалимом и над городами Иуды, на которые Ты гневаешься вот уже семьдесят лет? Тогда, в ответ Ангелу, говорившему со мною, изрёк Господь слова благие, слова утешительные». Явный и яркий пример того, что Ангелы на небесах молятся о живущих на земле, и Господь внимает им и отвечает на их молитвы.

Откр. 6:9–11: «И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыко Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число».  Данный отрывок Библии – очевиднейшим образом говорит о том, что святые еще до воскресения и суда молятся Богу, в частности о своем праведном отмщении, и что Бог отвечает им и утешает их.

Откр. 8:3–4: «И пришел иной Ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который пред престолом. И вознёсся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога». Из этого отрывка мы можем заключить, во-первых, что святые на небесах молятся Богу, раз говорится о молитвах «всех святых», а не только о молитвах находящихся на земле; во-вторых, что Ангелы помогают этим молитвам (то есть, молитвам «всех святых», в том числе и живущих на земле) дойти до Бога. То есть, молитвы живущих на земле доходят до Бога не без участия и посредства Ангелов.

Откр. 5:8: «...двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых». Из этих слов мы можем видеть, что святые на небесах (старцы) поклоняются Богу и прославляют Его, что видно из дальнейшего повествования. Кроме того, они приносят Богу молитвы святых (должно думать, что всех святых – и небесных, и земных), то есть как и Ангелы помогают молитвам дойти к Богу.

Пс. 144:1–2; 88:2: «Буду превозносить Тебя Боже мой, Царю мой, и благословлять имя Твое во веки и веки. Всякий день буду благословлять Тебя и восхвалять имя Твоё во веки и веки»; «Милости Твои, Господи, буду петь вечно, в род и род возвещать истину Твою устами моими». Естественно, Давид и Ефам Езрахит, восклицавшие эти слова, умерли каждый в своё время. Тем не менее, св. Ефам утверждает, что он вечно будет петь259 (конечно, молитвенно петь) о милостях Господних, и оба псалмопевца, – что будут благословлять Имя Господне «во веки и веки» и «в род и род». Эти псалмы говорят о вере этих Божиих святых в то, что они всегда, и даже после смерти, будут прославлять, восхвалять и молитвенно воспевать Бога. Слова же «во веки и веки» и «в род и род» указывают на то, что они будут хвалить Бога не только после всеобщего воскресения и суда, с чем не будут спорить и протестанты, но сразу же после смерти, во все времена, «в род и род».

Пс. 106:4–21: «Они блуждали в пустыне по безлюдному пути и не находили населенного города; терпели голод и жажду, душа их истаевала в них. Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он избавил их от бедствий их, и повел их прямым путем, чтобы они шли к населенному городу. Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих! Ибо Он насытил душу жаждущую и душу алчущую исполнил благами. Они сидели во тьме и тени смертной, окованные скорбью и железом; ибо не покорялись словам Божиим и небрегли о воле Всевышнего. Он смирил сердце их работами; они преткнулись, и не было помогающего. Но воззвали в скорби своей, и Он спас их от бедствий их; вывел их из тьмы и тени смертной, и расторгнул узы их. Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих! Ибо Он сокрушил врата медные и вереи железные сломил. Безрассудные страдали за беззаконные пути свои и за неправды свои; от всякой пищи отвращалась душа их, и они приближались ко вратам смерти. Но воззвали к Господу в скорби своей и Он спас их от бедствий их; послал слово Свое и исцелил их, и избавил их от могил их. Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих!». Данный псалом был написан спустя много веков после выхода евреев из египетского рабства, когда все избавленные Богом, о которых здесь упоминается, уже давно почили. Тем не менее, в стихах 8, 15 и 21 псалмопевец обращается к ним с призывом восславить Господа за милость Его и чудные дела Его. Эти стихи подтверждают ту истину, что святые после своей смерти могут молиться и славить Господа (и кроме того, дают пример молитвенного обращения к умершим святым).

Из так называемых неканонических книг260 Библии.

2Макк. 15:12–14: «Видение же его (Иуды Маккавея) было такое: он видел Онию – бывшего первосвященника, мужа честного и доброго, почтенного видом, кроткого нравом, приятного в речах, издетства ревностно усвоившего всё, что касается добродетели, – видел, что он, простирая руки, молится за весь народ Иудейский. Потом явился другой муж, украшенный сединами и славою, окруженный дивным и необычайным величием. И сказал Ония: «Это – братолюбец, который много молится о народе и Святом Городе, Иеремия пророк Божий"». И первосвященник Ония и пророк Иеремия во время Иуды Маккавея были уже умершими. Таким образом, в данном видении Иуде было показано, что эти святые после своей смерти молятся Богу о народе Израильском. Хочу ещё раз обратить внимание на то, что эти Маккавейские книги были в обиходе в Израильском народе, и считались частью исторических книг Священного Писания. Если бы ветхозаветные евреи отрицали то, что умершие святые на небесах могут молиться Богу о живущих на земле, или если бы они отрицали возможность молитв за умерших (такие молитвы также содержаться в Маккавейских книгах, что ниже будет показано), то эти книги никогда бы не были ни написаны, ни приняты иудеями.  

Вар. 3:4: «Господи, Вседержителю, Боже Израиля! Услышь молитву умерших Израиля». Очевидно, что в понимании Варуха, умершие могли молиться Богу.

Тов. 12:12: «Когда молился ты и невестка твоя Сарра, я (Архангел Рафаил) возносил память молитвы вашей пред Святаго». Этот стих имеет тот смысл, что Архангел Рафаил помогал молитвам Товита и Сарры дойти до Святого Бога, молясь вместе с ними. Здесь говорится о тех же духовных реалиях, что и в вышерассмотренном отрывке Откр. 8:3–4.

Тов. 12:15: «Я – Рафаил, один из семи святых Ангелов, которые возносят молитвы святых и восходят пред славу Святаго». Смысл данного стиха аналогичен предыдущему, да и находится в непосредственном с ним контексте. Здесь лишь сообщается, что не один Рафаил, но и другие Архангелы помогают молитвам людей дойти до Бога261.

2) Свидетельства веры древней Церкви.

В римских катакомбах среди надгробных надписей древних христиан обретаются такие: «Живи в Боге и вопроси! Помолись о родных твоих; проси о нас, Феликс»; «Моли за нас, дабы мы были спасены; моли за единственное дитя, оставленное тобою; Аттикус, душа твоя в блаженстве, моли за родных твоих; в твоих молитвах моли за нас, потому что мы знаем, что ты во Христе!» Эти слова ясно подтверждают два из рассматриваемых нами православных догмата,  свидетельствуя о том, что древние христиане 1) верили, что их собратия, умершие во Христе, молятся о них Богу; 2) обращались к ним в молитвах.

В древних сказаниях о святых мучениках мы также находим подтверждение тому, что христиане с самых первых веков знали и верили, что почившие во Христе святые молятся о пребывающих на земле. Так, свидетели мученической кончины Святого Игнатия Богоносца (начало II (!) века) говорят: «Возвратившись домой со слезами, мы имели всенощное бдение262…; потом, немного уснувши, некоторые из нас увидели внезапно восстающего и обнимающего нас, а другие также увидели молящегося за нас блаженного Игнатия»263.

Повествование о мучениках сцилитанских, пострадавших в 200 году, составленное современником-очевидцем, оканчивается следующими словами: «Скончались Христовы мученики месяца июля в 17 день и ходатайствуют за нас пред Господом Иисусом Христом»264.

Св. Дионисий Ареопагит (I в.)265 пишет: «Но возведем выше взор свой: не будем говорить ни о кротости святых мужей, ни о благости человеколюбивых ангелов, милосердствующих о людях, молящихся о благе их, удерживающих зловредные и губительные силы, соболезнующих о злых и радующихся о спасении возвращающихся к добру…»266.

А также: «Что молитва святых еще при жизни их, а тем более по смерти приносит пользу только достойным святых молитв – этому научают нас истинные преда­ния мудрых... Так неисполнимою и суетною надеждою обольщается тот, кто просит молитв святых, и отвергает свойственные им святые дела, нерадит о божеских дарованиях, и отступает от яснейших и спасительных заповедей»267. Слова «просит молитв святых» ясно свидетельствуют о том, что св. Дионисий 1) верил, что святые на небесах могут молиться Богу о живущих на земле, и 2) признавал молитвы живых к умершим святым. Св. Дионисий предупреждает только, что одна молитва к святым без исполнения Божьих заповедей и собственного стремления к благочестию, бесполезна, с чем всей душой согласны православные.

Св. Иоанн Златоуст (IV в.), обращаясь в молитве к Богу, говорит: «И молитвами безсеменно родившей Тебя, Пречистой и Приснодевы Марии, Матери Твоей... сподоби меня без осуждения причаститься...».

А также: «...будь мне помощник и заступник, окормляя в мире жизнь мою, сподобляя меня и одесную Тебя предстояния со святыми твоими, молитвами и молениями Пречистой Твоей Матери, бестелесных Твоих служителей и пречистых сил (то есть Ангелов), и всех святых, от века Тебе благоугодивших. Аминь»268.

И в другом месте: «Молитвы святых имеют очень великую силу, но только когда мы сами раскаиваемся (во грехах) и исправляемся… Впрочем сие говорю не для того, чтобы не призывать святых в молитвах, но для того, чтобы мы не ленились и, предавшись беспечности и сну, не возлагали на других того, что должны сами делать». А также: «Зная сие, возлюбленные, будем прибегать к предстательству святых, и призывать их, чтобы они за нас молились; но не будем только полагаться на их молитвы, а и сами действовать по примеру их, как должно»269. Из данных цитат со всей очевидностью явствует, что св. И. Златоуст (как и паства, к которой он обращался) верил, 1) что Ангелы и умершие святые молятся Богу о совершающих своё земное поприще, и 2) считал душеполезным делом призывать святых в молитве.

Св. Василий Великий (IV в.) писал: «Приемлю и св. Апостолов, пророков и мучеников, и призываю их к ходатайству пред Богом, да через них, то есть по их предстательству, милостив будет мне человеколюбец Бог и да подаст мне оставление прегрешений».

А также, в слове в память сорока мучеников: «Сколько употребил бы ты труда найти и одного молитвенника за себя ко Господу! И вот сорок молитвенников, воссылающих согласную молитву. Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18:20); а где сорок, там усомнится ли кто в присутствии Божием? К сорока мученикам прибегает утеснённый, к ним притекает веселящийся… Здесь встретишь благочестивую жену, молящуюся о чадах, испрашивающую отлучившемуся мужу возвращения, а болящему здравия. Прошения ваши да будут приличны мученикам. Юноши да подражают им, как сверстникам; отцы да молятся о том, чтобы быть родителями подобных детей… Святый лик! священная дружина! непоколебимый полк! общие хранители человеческого рода! добрые сообщники в заботах, споспешники в молитве, самые сильные ходатаи, светила вселенной, цвет церквей! Вас не земля сокрыла, но прияло небо; вам отверзлись врата рая»270. Без всякого сомнения: св. Василий Великий, как и св. И. Златоуст, признавал, что 1) святые на небесах молятся о находящихся на земле; 2) верующим возможно и очень полезно обращаться в молитве к умершим во Христе святым.

Св. Григорий Богослов (IV в.) в надгробном слове св. Василию Великому говорит: «И теперь он на небесах, там, как думаю… молится за народ, – ибо и оставив нас, не вовсе оставил…»; и далее: «призри же на меня свыше, божественная и священная глава, и данное мне для моего вразумления «жало в плоть» (2Кор. 12:7) утиши твоими молитвами, или научи сносить его терпеливо, и всю жизнь мою направь к полезнейшему»271. Здесь мы также видим, что и св. Григорий держался веры вселенской Церкви, признавая и 1) молитвы умерших святых о живых, и 2) молитвы живых к усопшим святым.

Св. Ефрем Сирин (IV в.): «Победоносные мученики, добровольно претерпевшие скорби, из любви к Богу Спасителю, и имеющие дерзновение перед самим Владыкою, ходатайствуйте, о святые, за нас расслабленных и грешных, и исполненных лености, да приидет на нас благодать Христова, и просветит сердца всех ленивых, чтобы возлюбить нам Господа». Св. Ефрем выражает в данном случае всё ту же общую веру Церкви в то, что 1) святые на небесах молятся о живущих на земле, а также 2) слышат их молитвы к ним. 

В молитвенную связь Церкви небесной и земной верили также св. Амвросий, св. Григорий Нисский, св. Дидим Александрийский, св. Феодор Гераклийский, св. Иероним, Феодорит, блаж. Августин и другие отцы и учителя первых веков христианства272.

б) О молитвах к Ангелам и святым.

1) Библейские примеры.

Пс. 102:20: «Благословите Господа, все Ангелы Его, крепкие силою, исполняющие слово Его, повинуясь гласу слова Его» – прямое молитвенное обращение к Ангелам.

Пс. 148:2: «Хвалите Его, все Ангелы Его, хвалите Его, все воинства Его» – эти слова есть также молитвенный призыв, обращенный к Ангелам. Нужно заметить, что дальше в этом псалме Давид обращается с призывом хвалить Бога и к солнцу, и к рыбам, и к холмам, что есть возвышенная поэзия и литературный прием, называемый персонификацией. Когда же он обращается к личностным существам, к Ангелам, которые могут его услышать, то это есть молитва.

Пс. 148:1: «Хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних». Димитрий Чуйков так комментирует этот отрывок: «Со времени сложения этого псалма до Вознесения Христова всякий раз, когда молящиеся произносили Пс. 148:1, они призывали к восхвалению Иеговы не только Его Ангелов, но и Еноха и Илию, взятых Богом на небеса задолго до написания этого гимна (см. Быт. 5:24; 4Цар. 2:11). После же Христовой победы над адом, когда плененные преисподней и пожелавшие последовать за Христом, были  вознесены вместе с Ним на небеса, и со времени получения Христом ключей от ада, после чего всякий, умирающий в Господе уже не может быть поглощен шеолом, а водворяется у Господа на небесах (ср. 2Кор. 5:8), всякий раз, когда молящийся произносит: «Хвалите Господа с небес, Хвалите  Его  в  вышних» и другие,  подобные  этому, Библейские  стихи,   например,  Пс. 102:21,   Пс. 150:1273, – он молитвенно призывает к восхвалению Иеговы не только светлых Ангелов, а также Еноха и Илию, но и всех святых, достигших горнего мира. Мнения, противного этому и угодного Богу, быть не может»274.

Пс. 102:22: «Благословите Господа, все дела Его, во всех местах владычества Его». К кому обращен данный призыв? Ко всему Божьему творению, находящемуся на всех местах владычества Его, и, прежде всего, к существам разумным – людям (в том числе и святым на небесах, или небеса, по мнению протестантов, не относятся ко «всем местам владычества» Божия?) и Ангелам, которые могут сознательно откликнуться на этот призыв. Таким образом, эти слова заключают в себе молитвенное воззвание, обращенное к Ангелам и святым на небесах и на земле.

Дан. 3:86: «Благословите духи и души праведных Господа, пойте и превозносите Его во веки» – очевиднейший молитвенный призыв, обращенный к умершим праведникам!

Быт. 48:16: «Ангел, избавляющий меня от всякого зла, да благословит отроков сих». Эти слова были произнесены патриархом Иаковом перед смертью (см. контекст: 48:21,29), которые представляют собой не что иное, как молитвенную просьбу Иакова, обращенную (хотя и не в прямой речи) к своему Ангелу хранителю, о том, чтобы он «благословил отроков сих», то есть сыновей Иосифа Манасию и Ефрема, и избавлял бы их, как и самого Иакова при жизни, «от всякого зла». Как пожелание «да благословит тебя Господь» есть хотя и не прямое, но молитвенное обращение к Богу, так и пожелание Иакова в такой же форме есть обращение к Ангелу.

2) Свидетельства веры древней Церкви.

В римских катакомбах, где собирались и погребали своих умерших первые христиане, найдена такая надпись: «Антония, сладкая душа, Бог да освежит тебя. Бог да освежит твою душу». Другие подобные надписи, которые недвусмысленно подтверждают то, что древние христиане обращались в молитве к умершим святым и мученикам, были приведены выше (абз. 19).

Смирнская Церковь (II век) в послании о мученичестве св. Поликарпа говорит: «Мы никогда не можем ни оставить Христа, который пострадал для спасения всего мира спасаемых, ни поклоняться кому-либо другому275: потому что Ему мы поклоняемся как Сыну Божию, а мучеников276 достойно молим, как учеников и подражателей Господа, – любим, за их неизменную приверженность к своему Царю и учителю»277.

Св. Григорий Богослов (IV в.) пишет о мученице III века св. Иустине, что она, желая сохранить девство среди обольщений, «молила Деву Марию помочь бедствующей деве».

Также, в надгробном слове брату своему Кесарию он говорит: «Ты, божественная и священная глава, вниди в небеса, успокойся в недрах Авраамовых… узри лик Ангелов, славу и великолепие блаженных, или лучше, составь с ними один лик и возвеселись… И да предстоишь великому Царю, исполняясь горнего света…»278 – явный пример молитвенного обращения к почившему святому.

Другие подобные свидетельства см. выше, абз. 23, 26–30.

в) О молитвах Богу об умерших.

1) Библейские свидетельства.

Пс. 131:12: «Вспомни, Господи, Давида и все сокрушение его: как он клялся Господу, давал обет Сильному Иакова…». Этот псалом был написан уже после смерти царя Давида, по всей видимости, его сыном Соломоном. Поэтому обращение псалмопевца к Господу с просьбой вспомнить Давида и все сокрушение его, обеты и клятвы его и т.д., есть не что иное, как молитва об умершем. Начальные слова молитвы об умершем царе Давиде по смыслу подобны словам молитвы, которой часто молятся православные: «помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего (имя)». Ведь сказать в молитве к Богу: «Вспомни, Господи, (умершего) Давида» или, напр.: «помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего Алексия» – по смыслу есть одно и тоже.

Пс. 108:14: «…да будет воспомянуто пред Господом беззаконие отцов его», то есть врага Давида. «Отцов его», то есть – его предков: и тех, которые еще в живых, и тех, которые уже умерли. Если вышеприведенная молитва (Пс. 131:1–2) несет в себе благословение святому царю Давиду, то данная молитва призывает Божье возмездие на нечестивца и на его предков. То есть, автор настоящего псалма молится Богу об усопших.

2Тим. 1:18: «Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день». Это – молитва ап. Павла об Онисифоре, которого уже не было в живых279. Эта краткая молитва по своему смыслу идентична известной краткой православной молитве, которой молятся православные: «Царствие ему Небесное».

Еф. 6:18: «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время… о всех святых». Здесь ап. Павел не разделяет святых на тех, кто находится на земле, и на тех, кто на небесах, а говорит молиться о всех святых. Церковь буквально исполняет эту заповедь Апостола, молясь о всех святых – живых и усопших.

Втор. 26:14: «Я… не давал из нее (десятины) для мертвого…». Эти слова говорят не о молитве, а о милостыне, творимой ради усопших, что также практикует Православная Церковь, и что отсутствует в протестантизме. Данный стих указывает на то, что ветхозаветные евреи давали из дохода своего для мертвых, то есть давали милостыню живым ради умерших, но не из десятины.

Из «неканонических» книг.

Вар. 3:4: «Господи, Вседержителю, Боже Израиля! Услышь молитву умерших Израиля и сынов их, согрешивших пред Тобою, которые не послушали гласа Господа Бога своего, за то и постигли нас бедствия». Эти слова есть ни что иное, как молитва Богу об умерших. Слова же «молитву умерших» говорят о молитве к Богу самих умерших. Слова «…за то и постигли нас бедствия» дают понять, что если молитва живых за умерших (и молитва умерших за живых) будет услышана Богом, то Господь отвратит эти беды от живых.

2Макк. 12:39–45: «На другой день бывшие с Иудою пошли, как требовал долг, перенести тела падших и положить их вместе со сродниками в отеческих гробницах. И нашли они у каждого из умерших под хитонами посвящённые Иамнийским идолам вещи, что закон запрещал Иудеям: и сделалось всем явно, по какой причине они пали. Итак, все прославили праведного Судию Господа, открывающего сокровенное, и обратились к молитве, прося, да будет совершенно изглажен содеянный грех; а доблестный Иуда увещевал народ хранить себя от грехов, видя своими глазами, что случилось по вине падших. Сделав же сбор по числу мужей до двух тысяч драхм серебра, он послал в Иерусалим, чтобы принесть жертву за грех, и поступил весьма хорошо и благочестно, помышляя о воскресении; ибо если бы он не надеялся, что падшие в сражении воскреснут, то излишне и напрасно было бы молиться о мёртвых. Но он помышлял, что скончавшимся в благочестии уготована превосходная награда, – какая святая и благочестивая мысль! – Посему принёс за умерших умилостивительную жертву, да разрешатся от греха». Здесь мы видим самые явные и недвусмысленные свидетельства о том, что ветхозаветные иудеи молились за своих усопших.

О том, что древние иудеи молились за умерших (как и сейчас продолжают молиться), мы узнаем, также, из древнего еврейского молитвослова, где есть глава, называемая «Йизкор», что значит: «да воспомянет». Вот часть этих молитв:

 «Да воспомянет Бог душу отца, наставника моего, ушедшего в мир иной, ради милостыни, которую я дам за него280 (без обета); в награду за это да будет душа его вместе с собором живых, с душой Авраама, Исаака и Иакова, Сарры, Ревеки, Рахили и Лии, и с остальными праведниками и праведницами, что в Саду наслаждения,  и да скажем: аминь!».

 «Отец многосострадательный, живущий в высях, по великому благосердию Своему да воспомянет Он многожалостливо милостивых и праведных и непорочных, собрания святые, тех, кто предал души свои на святительство Имени; возлюбленные и приятные в жизни своей, они и по смерти своей не разложились; они были проворнее орлов и могущественнее львов в исполнении воли Создавшего их и желания Образовавшего их. Да воспомянет их Бог наш во благо!..».

2) Свидетельства веры древней Церкви.

В надгробных надписях первенствующей Церкви мы находим молитвы об умерших: «Господи, да никогда душа Венеры не будет омрачена» – явный пример молитвы об умершей281.

 «Господи, прошу тебя, да увидит он свет рая. Покойся спокойно. Вечный свет тебе, Тимофей во Христе» – эти слова содержат в себе и 1) молитву за умершего Тимофея, и 2) молитвенное обращение к нему самому.

Во всех древних литургиях282, также содержатся молитвы за усопших. Вот некоторые тому примеры.

Из литургии Апостольских Постановлений: «Ещё приносим Тебе и за всех от века благоугодивших Тебе святых, патриархов, пророков, праведников, Апостолов, мучеников, исповедников, епископов, пресвитеров, диаконов, иподиаконов, чтецов, певцов, девствовавших, вдовствовавших, мирян и всех, чьи имена Сам Ты знаешь»283.

 «Помянем святых мучеников, чтобы нам сподобиться быть общниками их подвигов. Об упокоившихся с верой помолимся»284.

Далее: «О почивших же во Христе диакон… пусть присовокупляет и это: «О почивших во Христе братьях наших помолимся, чтобы Человеколюбец Бог, принявший душу его, простил ему всякое согрешение, вольное и невольное, и, милостив и верен быв, привел его в страну благочестивых, покоящихся в недре Авраама и Исаака и Иакова, со всеми от века благоугодившими Ему и сотворившими волю Его, откуда отбежали болезнь и печаль и воздыхание"». Потом здесь приводится также пространная молитва епископа об упокоении почивших. И далее говорится: «Совершайте же третины почивших в псалмах, чтениях и молитвах, ради Воскресшего в третий день, и десятины, в воспоминание сущих здесь почивших, и сороковницы – по древнему образцу, – ибо так народ израильский оплакивал Моисея, – и годовщины, о памяти почившего. И пусть раздают из имения его нищим в поминовение его» (кн. 8/40–42). Заметим: и молитвы об усопших, и поминание их в указанные дни, и раздаяние милости во упокоение усопшего до сих пор практикует Православная Церковь; протестанты же ничего этого не знают. Так кто же в действительности отошёл от жизни и веры древней Церкви?

Из литургии Святого Апостола Иакова:

«Об упокоении прежде почивших отцов и братий Господу помолимся».

«Всех святых и праведных воспомянем, чтобы молитвами и ходатайством их все мы были помилованы»285.

«Помяни, Господи, Боже духов и всякой плоти, православных, которых мы помянули и которых не помянули, от праведного Авеля до нынешнего дня; Сам упокой их там, в стране живых, в Царстве Твоём, в наслаждении райском, в недрах Авраама и Исаака и Иакова, святых отцов наших, откуда удалилась болезнь, печаль и воздыхание, где зрится свет лица Твоего и сияет непрестанно»286.

«Об упокоении преждепочивших отцов и братий наших все усердно скажем: Господи, помилуй»287.

«Всех святых, от века благоугодивших Тебе, помянув, самих себя и друг друга и всю жизнь нашу Христу Богу предадим»288.

Из литургии Святого Апостола и евангелиста Марка:

«Души преждепочивших в вере Христовой отцов и братии упокой, Господи Боже наш, помянув быших от века праотцев, отцов, патриархов, пророков, Апостолов, мучеников, исповедников, епископов, преподобных, праведных, всякий дух скончавшихся в вере Христовой».

«И всех их души упокой, Владыко Господи Боже наш, в обителях святых Твоих, в Царстве Твоем даровав им обетованные Тобой блага, которых глаз не видел, и ухо не слышало, и на сердце человеку не приходило, которые Ты, Боже, приготовил любящим святое имя Твое. Их души упокой и удостой Царства Небесного»289.

Из литургии Святых Апостолов Фаддея290 и Ма́рия:

«Господи Боже Саваоф, прими это приношение за всю Святую Соборную Церковь и за всех благочестивых и  праведных отцов, благоугодивших Тебе, и за всех пророков и Апостолов, и за всех мучеников и исповедников… и за всех умерших, которые, разлучившись с нами, преставились».

«Помяни пророков, Апостолов, мучеников, исповедников, епископов, учителей, священников, диаконов и всех сынов Святой Соборной Церкви».

«Отпусти грехи и прегрешения усопших, благодатию и щедротами Твоими, вовеки...»291.

В писаниях отцов и учителей Церкви первых четырёх веков христианства мы также находим подтверждения тому, что древние христиане молились за усопших и верили в молитвенную связь с небесной Церковью.

Св. Киприан Карфагенский (III в.): «Будем взаимно памятовать друг друга…, будем везде и всегда молиться друг за друга… и если кто из нас прежде отойдет туда, по благоволению Божию, да продолжится пред Господом наша взаимная любовь, и да не престанет возноситься пред милосердие Отца молитва за наших братий»292. Слова «наша взаимная любовь» и «молитва за наших братий» указывают на веру св. Киприана в то, что умершие будут молиться Господу об оставшихся на земле так же, как и оставшиеся об ушедших.

Св. Кирилл Иерусалимский (IV в.), изъясняя литургию Иерусалимской Церкви, замечает: «Потом поминаем (принося Бескровную Жертву293) и прежде почивших, во-первых патриархов, пророков, Апостолов, мучеников, чтобы их молитвами и предстательством принял Бог моление наше; потом молим о преставившихся святых, отцах и епископах, и вообще о всех из нас, прежде почивших, веруя, что превеликая будет польза душам, о которых моление возносится, в то время, как Святая предлежит и Страшная Жертва»294.

Св. Иоанн Златоуст (IV в.) писал о высоте священнического служения так: «Каков должен быть тот, кто молится за всю вселенную и умилостивляет Бога за грехи всех, не только живых, но и умерших? Для такой молитвы я не считаю достаточным даже дерзновения Моисея и Илии. Священник так приступает к Богу, как будто ему вверен весь мир…»295.

Таким образом, как в Библии, так и в учении первых христиан, мы находим многие ясные подтверждения всем трём составляющим православного догмата о молитвенном общении небесной и земной Церкви.

Теперь необходимо сказать о богословском смысле этого догмата. Смысл заключается в том, что Церковь есть воистину единое Тело Христово, в Котором не может быть разделения. Одна часть Тела Христова находится на небе, и называется Церковью прославленной, другая же пребывает ещё на земле, и называется Церковью воинствующей или странствующей. Как в теле человека между каждыми его частями есть живая связь, так и в Теле Христовом между всеми Его членами есть живая связь, которая проявляется, прежде всего, в любви и молитвах друг о друге. Взаимное моление небесной и земной Церкви друг за друга является одной из тех связей, о кото­рых пишет ап. Павел в Еф. 4:16 и Кол. 2:19. И как одна часть человеческого тела (ноги) касается земли, а другая (голова) – неба, но при этом в теле человека нет разделения, так и в Теле Христовом нет разделения из-за того, что одни члены Его Тела находятся на небе, а другие – на земле.

Св. Писание говорит, что «любовь никогда не перестает» (1Кор. 13:8) и что «ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе» (Рим. 8:38–39). Если любовь никогда не перестаёт, и если смерть не может отлучить нас от любви Божией ко Христу и нашим собратиям, то мы и не должны прекращать молится друг о друге и после смерти. Наш Бог «не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20:38). Все святые, оставившие свои «храмины», так же живы, как и пребывающие в телах, и составляют одно Тело Христово. Ап. Павел пишет: «…никто из нас не живет для себя и никто не умирает для себя, а живем ли – для Господа живём, умираем ли – для Господа умираем, и потому живем ли или умираем, всегда Господни» (Рим. 14:7–8). Слова «живем ли или умираем, всегда Господни» имеют тот смысл, что независимо от временной жизни или смерти, мы продолжаем оставаться в одном Теле, живя единой духовной жизнью и дыша одним Духом.

Протестанты говорят о том, что между умершими святыми на небесах и живыми на земле находится пропасть (разбор этого вопроса см. ниже, абз. 82–84), но Библия учит как раз тому, что Бог «...положил все небесное и земное соединить под главою Христом...» (Еф. 1:10). Во Христе нет пропасти между живущими на земле и умершими святыми, между Церковью прославленной и Церковью воинствующей, но небесная и земная Церковь составляет одно единое и неразрывное Тело Христово. Разделение существует только видимое, так как святых на земле мы можем видеть и слышать плотскими глазами и ушами, а находящихся на небе обычно не можем. Но «мы ходим верою, а не видением» (2Кор. 5:7). Духовная реальность такова, что никакой непроходимой пропасти между святыми на небе и на земле нет и быть не может.

Ап. Павел пишет: «Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к Небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на не­бесах, и к судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авилева» (Евр. 12:22–24). Здесь весьма ясно описывается теснейшая связь земной и небесной Церкви. Скажите, баптисты и прочие протестанты, как вы приступили ко «тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на не­бесах... и к духам праведников, достигших совершенства»? Из всех вышеперечисленных небожителей вы признаёте только «судию всех – Бога» и «Ходатая нового завета Иисуса». Каким образом человек приступает к Богу? Прежде всего, в молитве! Так вот, протестанты учат, что к Богу можно приступать в молитве, а к Ангелам и к духам святых – нельзя, но Церковь истинная, по свидетельству ап. Павла, приступает не только к Богу, но и к Ангелам, и к умершим святым. Можно просто осмотреть православный Храм и иконостас, чтобы убедиться в том, что православные имеют полнокровное общение со всем Телом Христовым. И опять налицо сектантская сущность протестантизма: одно в Библии, и даже в одном библейском отрывке, они принимают, а другое отсекают.

Теперь рассмотрим протестантские возражения против рассматриваемого нами православного учения, где, кроме конкретных ответов на них, читатель сможет выяснить также многие подробности сего догмата.

Возражение 1. Никаких молитв и общения с небожителями быть не может, ибо в Писании ясно сказано, что «между нами и вами утверждена великая про­пасть» (Лк. 16:26).

Хотя аргумент этот совершенно нелепый, протестанты очень часто его приводят. На самом же деле, эти слова Авраам сказал богачу, находящемуся в аду. Это между лоном Авраама, где был Лазарь (в верхнем отделе преисподней), и местом мучений (в нижнем отделе), где был богач, существует (точнее, существовала до сошествия Христа во ад и его разрушения) великая пропасть, но между небом и землей нет пропасти, а наоборот, есть тесная связь, есть «доступ» к небу (см. Еф. 2:18; 3:12). Бог не соединял лоно Авраамово, где находились праведники Ветхого Завета, с адскими местами мучений, где находились грешники, но в Церкви Своей Он соединил всех святых в одном Теле!

Важно также отметить, что беседа Авраама с богачом состоялась до смерти Христа и сошествия Его в ад. Но после того, как Христос разрушил ад, пленил плен, «находящимся в темницах духам проповедал» победил ад и получил от него ключи, даже между небом и адом нет непроходимой пропасти, ибо Христос имеет ключи ада и смерти и, когда пожелает, может отворить врата шеола и вывести из него любую душу и водворить её на небесах, ибо Он является его хозяином296.

Возражение 2. Обращение к умершим, даже к духам праведников, является спиритизмом297, а Бог осуждает «вызывающих мертвых» (Ис. 19:3). Ведь когда Саул вызвал дух праведного пророка Самуила, разве это не было грехом (1Цар. 28:6–20)?

Повторю: протестанты признают, что молитвенное и духовное общение может быть только с Богом, и ничего не знают и знать не хотят о возможности духовного общения с Ангелами и духами праведников: они знают только о дьявольском подражании этому общению – спиритизме, потому и смешивают благочестие с развратом, добро со злом. Что же такое спиритизм? Это когда человек с помощью бесовских сил вызывает душу умершего, и души эти (за редчайшим исключением) вызываются из ада. Или, бывает, что вызывателю является не личность умершего, а бес в его образе. Поэтому, спиритизм есть, во-первых, бесообщение (поскольку вызывающий умершего общается либо с самими бесами, либо пользуется их посредством); во-вторых – недозволенное, Богом запрещённое общение с нечестивыми умершими. Но если христианин обращается в молитве к своему Ангелу хранителю, или, например, к святому Апостолу Павлу, то такое обращение к умершим не является спиритизмом, ибо, во-первых, общение со святыми Ангелами (или их посредство в общении со святыми, когда они помогают молитвам верующих дойти до святых) не является бесообщением; во-вторых, молитвенное обращение к святым во Христе есть совершенно законный и Самим Богом установленный способ общения в земной и небесной Церкви (см. Евр. 12:22–24). Не видеть же – как протестанты – различия между молитвой к Ангелам (и святым во Христе) и спиритизмом, делая эти два совершенно противоположных по духу явления одним и тем же – богохульно. Ведь если протестанты не хотят делать никакого различия между святым и бесовским общением с умершими, считая всякое обращение к умершему грехом и спиритизмом, то тогда согрешал и Сам Христос, когда обратился к умершему Лазарю: «Лазарь! иди вон» (Ин. 11:43), и когда общался с умершим Моисеем (см. Мф. 17:3); тогда согрешал и Апостол Петр, заговоривший с умершей Тавифой: «Пётр… обратившись к телу, сказал: Тавифа! встань» (Деян. 9:40). Итак, очевидно, что не всякое обращение к умершим есть спиритизм. Грех общаться с бесами, но не с Ангелами, и если я знаю, что возле меня постоянно находится мой Ангел Хранитель298, который всегда видит и слышит меня, то почему же мне грех обратиться к нему – попросить его о чем либо, или поблагодарить за помощь? Протестанты же в данном случае не делают разницы между Ангелами и бесами, для них и одно и другое, и свет и тьма – гнусный спиритизм.

Для того чтобы протестанту иметь представление о том, как православные молятся Ангелам и святым, приведу для примера три молитвы.

Молитва к Ангелу Хранителю: «Святый Ангел, поставленный блюсти мою бедную душу и несчастную жизнь, не оставь меня, грешного, и не отступи от меня за невоздержание мое. Не попусти злому демону властвовать надо мною посредством смертного тела сего. Возьми крепко несчастную и опустившуюся мою руку и выведи меня на путь спасения. О святый Ангел Божий, хранитель и покровитель бедной моей души и тела! Прости мне всё, чем я оскорбил тебя во все дни жизни моей, и если чем согрешил я в прошедшую ночь сию, защити меня в настоящий день и сохрани меня от всякого искушения вражеского, дабы мне никаким грехом не прогневать Бога, и молись за меня Господу, да утвердит Он меня в страхе Своем и покажет меня рабом, достойным Своей благости. Аминь»299.

Молитва святому Апостолу и евангелисту Иоанну Богослову: «О, великий Апостол, евангелист громогласный, богослов изящнейший, тайновидец неизреченных откровений, девственник и возлюбленный наперсник Христов Иоанне! Прими нас, грешных, под твое сильное заступление прибегающих. Испроси у Всещедрого Человеколюбца Христа Бога нашего, Который пред очами твоими Кровь Свою за нас непотребных рабов Своих излиял, да не воспомянет Он беззаконий наших, но да помилует нас и сотворит с нами по милости Своей: да дарует нам здравие душевное и телесное, всякое благоденствие и изобилие, наставляя нас обращать оные во славу Его, Творца, Спасителя и Бога нашего, по кончине же временной жизни нашей от немилосердных истязателей на воздушных мытарствах да избавит нас, и так да достигнем, тобою водимые и покрываемые, горнего оного Иерусалима, славу которого ты в откровении видел, ныне же нескончаемой радости наслаждаешься. О, великий Иоанне! Сохрани все города и страны христианские, храм сей, служащих и молящихся в нем, от голода, мора, землетрясения и потопа, огня и меча, нашествия иноплеменных и междоусобной брани; избавь нас от всякой беды и напасти и молитвами твоими300 отврати от нас праведный гнев Божий, и Его милосердие нам испроси, да сподобимся вместе с тобою прославлять в невечерний день Пресвятое Имя Отца и Сына и Святаго Духа во веки веков. Аминь».

Величание Петру и Павлу: «Величаем вас, Апостолы Христовы Пётр и Павел, весь мир учениями своими просветившие и все концы (земли) ко Христу приведшие».

Когда я познакомился с вышеприведенными и другими православными молитвами Ангелам и святым, то я осознал, что православные не считают их Богами (как это кажется протестантам, обвиняющих православных в многобожии). Православная духовная жизнь и их Богословие просто намного богаче протестантских. Кроме того, что православные просят молитв друг у друга, как делают это и протестанты, они просят молитв также и у святых и Ангелов, веруя, что у Бога все живы, и что Ангел хранитель всегда находится рядом и всегда их слышит. Обращаясь к своему Ангелу, к Иоанну Богослову или другому святому, православные не общаются с бесами – это более, чем понятно. Осознав это, я устрашился того, как легкомысленно и кощунственно протестанты называют такие молитвы спиритизмом301! Какую страшную клевету они изрыгают на Церковь и святых Божиих!

Что же касается Саула, то его грех состоял в том, что он, вопросивши Господа и не получая ответа от Него «ни во сне, ни через урим, ни через пророков» (1Цар. 28:6) обратился, вопреки заповедям Божиим, к волшебнице. Если бы Саул не обращался к волшебнице, но Самуил сам, по Божьему допущению, явился бы Саулу в видении и говорил с ним, то таковое общение Саула с умершим Самуилом, естественно, не было бы грехом, не было бы спиритизмом.

И последний – самый интересный и неожиданный для многих баптистов аргумент: вы сами – по своему неразумию того даже не осознавая – обращаетесь к Ангелам и умершим святым… Скажите, что это неправда? Тогда откройте ваш (используемый при богослужениях и другими постсоветскими протестантами) сборник «Песнь возрождения» и посмотрите, нет ли там обращения к Ангелам и усопшим святым? Открываем очень популярную у баптистов песнь, № 389, которую они часто поют в случае так называемого покаяния грешника (в доме молитвы перед кафедрой), и читаем: «Радостную песнь воспойте в небесах, найдена пропавшая овца…». Выделенной фразой начинаются и другие два куплета, а припев начинается со слов: «слава, слава, пойте небеса! Вторьте все земные голоса…». Вопрос: к кому вы, баптисты, обращаетесь этими словами? Кого на небесах вы призываете воспеть радостную песнь? Кого просите петь «слава, слава»? Конечно же, прежде всего Ангелов, а также небесных святых, ибо эта песня, бесспорно, составлена на основании слов Христа о том, что «на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии… Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15:7,10). То есть, раз Христос сказал о том, что Ангелы радуются о кающемся грешнике, то в момент чьего-то покаяния баптисты как раз и обращаются к Ангелам с призывом радоваться, воспевать и славословить Бога за это. Но ведь вы прямо обращаетесь к Ангелам, не замечая в этом ничего дурного и не считая, конечно же, таковое обращение спиритизмом. Почему же когда православные делают то же самое, то есть обращаются к Ангелам и святым в молитвах и песнопениях, вы обвиняете их в мерзком грехе спиритизма?

Ещё один пример. Упомянутый сборник песнопений содержит раздел под названием «на погребение». Так вот, в песнопении № 495 протестанты многократно самым ясным образом обращаемся к умершему. Привожу эту песнь целиком: «1. Усни, о брат возлюбленный, усни! На грудь Иисуса голову склони! И мирно спи, Спасителем обнят. Спокойной ночи, брат! 2. Тебя мы любим с верностью друзей, Христос же любит крепче и нежней; Он на тебе покоит нежный взгляд, спокойной ночи, брат! 3. Ты почиваешь, брат, спокоен, тих; ты не проснешься для трудов земных, и бури жизни сон твой не смутят. Спокойной ночи, брат! 4. Доколе туча над землей висит, доколе тьма греховная царит и слезы на очах людей блестят, сокойной ночи, брат! 5. До дня, когда мгновенно оживут для Бога все, кто ныне почиют, и Он придет, любовию богат, – спокойной ночи, брат! 6. До дня, когда, украшенный венцом дарованным Спасителем Христом, ты будешь обновлен, и чист, и свят, – спокойной ночи, брат! 7. До дня, когда с ветвями пальм в руках мы встретим Господа на небесах и встретимся с тобой у вечных врат, – спокойной ночи, брат!».

В других песнопениях этого раздела мы также находим прямые обращения к умершему. Вот текст песни № 500: «1. У источника спасенья будешь ли меня встречать? Там во славе наслажденья я смогу ль тебя обнять? Там другие в звуках пенья будут мне привет слагать, у источника спасенья будешь ли меня встречать? Припев: Да, я встречу, где источник, да, тебя я встречу там, где течет живой источник, да, тебя я встречу там. 2. У источника спасенья будешь ли меня встречать? Радость с верными общенья там я лучше буду знать; но мне станет песнь приятней, что польется там рекой, небо станет необъятней, как услышу голос твой. 3. У источника спасенья будешь ли меня встречать? Слыша зов Христа, в тот день я стану там тебя искать. Он меня там повстречает, Он меня обнимет Сам; А источник засияет; встретишь ли меня ты там?».

А вот слова песни под № 503 этого же раздела, более двух предыдущих известную баптистам, где они с прямой речью обращаются к умершему: «1. Встретимся ли мы с тобою, где святые все поют, где спокойною рекою воды чистые текут? Припев: Да, мы встретимся с тобою над чудною, над чудною рекою; там с неумолкаемой хвалою Иисусу мы будем служить. 2. Над прозрачною рекою, чистой, светлой, как кристалл, там воскликнем мы с тобою: Вечный день теперь настал! 3. Между нами и рекою путь непроходимый был, но сколь тяжкою ценою Агнец нам его открыл! 4. Там, в сиянье над рекою, лик Христа мы будем зреть, кто на землю за тобою нисходил, чтоб умереть. 5. Скоро будем над рекою, скоро путь придет к концу, скоро встретимся с тобою, вознося хвалу Отцу».

Итак, зачем же вы обращаетесь к усопшим, говорите ему все эти слова, если, по-вашему пониманию, обращение к умершему есть спиритизм и великий грех? Ведь душа человека, в понимании древних евреев и в понимании Церкви, три дня после смерти находится рядом с телом, а потом только отходит от земли302. Таким образом, когда протестанты при погребении обращаются к умершему в песнопениях, он слышит эти обращения.

Поэтому, если протестанты даже вопреки своему учению не могут сдержаться от того, чтобы совсем не обращаться к Ангелам (и святым) и своим умершим братьям, то тем более не грех, когда православные в полном согласии с Библией, практикой древней Церкви и своим мудрым Богословием обращаются к Ангелам и святым.

Итак, православные молитвы к святым не является спиритизмом, а отношение протестантов к молитвам к Ангелам и умершим, как мы увидели, весьма богохульно, не разумно и противоречит даже собственным их песнопениям.

Возражение 3. П. Рогозин говорит: «Писание говорит нам, что после смерти святые уже не принимают участия в земных делах (Откр. 14:13; Евр. 4:10; Дан. 12:13)» и что их нельзя тревожить (1Цар. 28:15303.

Первые три места Св. Писания приведенные П. Рогозиным говорят о том, что святые после смерти упокоеваются от дел своих. С этим православные не только не спорят, но, напротив, на каждом отпевании молят Бога именно об упокоении души усопшего. Они просят у Бога для усопшего «покоя и тишины»; о том, чтобы Бог определил «душу его в место… покойное», многократно повторяя при этом просьбу: «упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего». Да и сама служба об усопшем называется заупокойной.

Но упокоение святых в Царствии Божием от дел и трудов земных вовсе не обозначает того, что святые находятся в полном бездействии и безделии. Понятие «труд» это понятие земное, сопряженное с нахождением в теле, которое имеет один корень со словом «трудно»304. Служение Богу в наших материальных телах сопряжено с трудом и мучением. Чтение Библии или духовных книг, например, хотя и сладостно для души, но требует усилий и физически утомляет, как говорил царь Соломон: «много читать – утомительно для тела» (Еккл. 12:12). Молясь и поя Богу в Храме священник и прихожане духом радуются, но плотью скорбят, испытывая трудность, тем более, если вспомнить, что при совершении службы прихожане стоят на ногах. Писать книгу, готовить проповедь или лекцию также бывает трудно, хотя и радостно и благодатно. И любое другое служение для Бога человек, находясь в теле, совершает, прикладывая усилия: «Царство Небесное силою берется» (Мф. 11:12). 

Святые же на небесах, молясь и воспевая Богу непрестанно, не испытывают при этом никакой печали, никакого труда, никакой тяготы, будучи свободны от оков телесных. Поэтому, ни молиться и петь Богу, ни общаться друг с другом, ни слышать молитвы людей и отвечать на них, даже если их множество, не составляет для святых никакого труда. Покой святых нужно понимать не так, что святые находятся в праздности и безделии (или что они вообще спят, как говорят некоторые протестанты, слишком буквально понимая некоторые места Писания, напр. Дан. 12:2; Ин. 11:11), а так, что непрестанно занимаясь многими делами, активно участвуя во всей жизни Церкви, постоянно сопереживая и содействуя Христу во всех Его делах и борьбе с дьяволом, они находятся при этом в полном покое, радости и умиротворении.

А что умершие святые (и Ангелы) не спят и знают о делах земных и являются не сторонними и безразличными наблюдателями, но принимают в них участие и выражают свои чувства, ясно свидетельствует Священное Писание.

1Цар. 28:14–19. Умерший пророк Самуил в разговоре с Саулом открыл, что он не только хорошо знает происходящее на земле сейчас, но знает и будущее: «И предаст Господь Израиля вместе с тобою в руки Филистимлян: завтра ты и сыны твои будете со мною, и стан Израильский предаст Господь в руки Филистимлян».

Ин. 8:56. Сам Христос засвидетельствовал: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой: и увидел, и возрадовался». То есть, давно умерший Авраам знает и вникает в происходящее на земле, выражая при этом свои эмоции.

Лк. 16:29. В разговоре с богачом Авраам говорит о Моисее и пророках, хотя они жили после него. Ясно, что Авраам имел возможность знать о происходящем на земле после своей смерти.

Лук. 9:30–31: «И вот, два мужа беседовали с Ним, которые были Моисей и Илия: явившись во славе, они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме». Мы вновь видим, что святые знают о происходящем и о том, что должно произойти на земле, и принимают в этом участие. То есть их упокоение не является бездействием.

Дмитрий Чуйков по этому поводу замечает: «Подавляющее большинство сектантов, благодарение Богу, верит в то, что после смерти человека душа его продолжает жить, то есть мыслить, желать, чувствовать, вспоминать и запоминать и т.д., а потому таковым сектантам возможно согласиться и с тем, что душа преставившегося святого в горнем мире  продолжает жить и присущей ей духовной жизнью, значительную часть которой составляет молитва. И было бы крайне противоестественно думать, что Бог, даровавший святому способность молиться на земле, отнял бы ее у него на небесах. Умершие святые не только сохраняют память о тех, о ком должно молиться, но они получают еще большую возможность, чем при временной жизни, знать, что происходит на земле и в преисподней… Совершенно разумно верить, что если святые, даже находясь еще в ограниченных своих телах, сковывающих проворность духа, имели чудесную осведомленность о происходящем вокруг себя, в том числе – и в людских сердцах (см. 4Цар. 5:26; 6:12; 3Цар. 14:1–12; Деян. 5:3–4), то,  конечно, после того, как они оставили стеснявшие их жилища, такая их осведомленность только умножилась; и если святые, даже будучи в узах шеола, имели возможность следить за происходящим на земле, то тем более, они имеют такую возможность в небесном приволье»305.

Что же касается утверждения П. Рогозина о том, что умерших святых «нельзя тревожить (1Цар. 28:15)», то упрёк Самуила: «для чего ты тревожишь меня, чтобы я вышел?» был адресован оставленному Богом Саулу, которому Бог не желал отвечать, и который вызвал Самуила незаконным, богопротивным способом – посредством волшебницы. Молитвы же Церкви являются законным способом общения со святыми и нисколько не тревожат и не лишают их покоя.

Возражение 4. П. Рогозин пишет: «Вездесущ – только один Творец, всякое творение, находящееся в пространстве, занимает определенное место и следовательно, не может слышать молитв, обращенных к нему одновременно из многих пунктов земного шара»306.

На этот вопрос хорошо отвечает всё тот же Димитрий Чуйков: «В небесном мире нет времени, а только – вечность, только – постоянное настоящее, и потому святого, перешедшего в горний мир, не может затруднить и великое множество одновременно возносимых к нему с земли просьб, ибо он вообще освободился от всяких временных ограничений, в том числе – и от всяких возможных для нашего мира неудобств, связанных с одновременностью; и для того, чтобы дух святого мог слышать каждого из множества молящихся к нему одновременно, вовсе не должен он быть при этом вездесущ как Бог, потому что множество молящихся никогда не бывает бесконечным множеством; к тому же, перешедший в вечность святой, именно потому, что он находится в постоянном настоящем, говоря по земному, имеет всегда и на все достаточно времени, будучи сам вне времени; кроме того, умершему святому слышать молящихся к нему и отвечать им помогают Божии Ангелы, ибо они есть служебные духи (см. Евр. 1:14). Однако нужно понимать, что подобные вопросы – не объяснимы до конца, но все же, и в этом мире на них можно получить удовлетворительные ответы, только эти ответы принадлежат больше области веры, чем разума, а потому словесно, и не передаваемы полностью»307.

Добавлю только, что и дьявол не вездесущ, как Бог, но протестанты признают, что он может одновременно искушать множество людей. Вот так и святые, будучи свободны от уз тела, пребывая во всеведущем Духе Божием и находясь вне времени, способны одновременно слышать и видеть многих людей.

Возражение 5. Учение о ходатайстве Ангелов и святых за людей пред Богом противоречит библейскому учению о «едином Посреднике между Богом и человеками» (1Тим. 2:5) и «Ходатае нового завета Иисусе» (Евр. 12:24; ср. 1Ин. 2:1). Нам не нужны кроме Христа никакие ходатаи, ибо мы и сами имеем «доступ к Отцу» (Еф. 2:18; 3:12) и к Божьей благодати (Рим. 5:2). П. Рогозин пишет об этом так: «Со смертью и Воскресением Христа мы имеем только одного «Единого Посредника» и «Ходатая Нового Завета Иисуса»… Все иные посредники стали излишни с того момента, как Христос вознесся, воссел одесную Бога Отца, чтобы ходатайствовать за нас»308.

Приводя цитаты о едином Посреднике и Ходатае Христе, протестанты закрывают глаза на другие места Писания. Ведь кроме утверждения о том, что Христос есть Ходатай, мы находим в Новом Завете упоминание и о других ходатаях: «Который и избавил нас от столь близкой смерти и избавляет, и на Которого надеемся, что и ещё избавит, при содействии и вашей молитвы за нас, дабы за дарованное нам по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас» (2Кор. 1:10–11).

В других местах Апостолы призывают верных молиться о них и друг о друге (Рим. 15:30; Еф. 6:18–19; Иак. 5:16). Молитва же не о себе, а о другом человеке есть по своему существу не что иное, как ходатайство и посредничество. И протестанты совершенно не противятся молитвам друг о друге. Наоборот, они постоянно просят друг у друга молитв. В конце воскресного собрания их пасторы читают поданные записки с различными нуждами, молятся о них и просят всё собрание также присоединиться к этим молитвам и вознести свою молитву к Богу об этих нуждах, часто повторяя при этом, что молитва церкви имеет большую силу! Зачем же протестанты просят других помолиться о себе, если, по словам П. Рогозина, все другие посредники кроме Христа стали излишни? Зачем протестантам просить других помолиться, если они сами имеют доступ к Отцу? Зачем им просить молитв и посредничества их общины, если, «все иные посредники стали излишни с того момента, как Христос вознесся…»? Это что, маловерие? Нет, протестанты так не скажут. Они понимают, что помолиться самому о себе – хорошо, но если и другие верующие помолятся обо мне, то это ещё лучше. Но ведь молитва Богу не о себе, а о другом, повторюсь, есть не что иное, как ходатайство и посредничество!

У протестантов, как известно, в Библии есть свои любимые места, которые почти все знают либо наизусть, либо близко к тексту. Таких мест больше всего, конечно же, в Новом Завете. Из книг пророков, например, таких мест не так много. Но один стих из пророка Иезекииля (22:30) знает и помнит почти каждый протестант: «Искал Я у них человека, который поставил бы стену и стал бы предо Мною в проломе за сию землю, чтобы Я не погубил ее, но не нашел». И баптистские проповедники (а ещё больше – харизматические) особенно миссионерски настроенные, часто с жаром цитируют эти слова, говоря, что вот, мы должны стать в проломе между Богом и грешниками, и вымаливать их спасение и обращение, вымаливать возрождение нашего народа, чтобы Бог не погубил его. Но ведь в этом случае эти проповедники призывают своих братьев быть именно посредниками между Богом и людьми, ибо посредник то и значит «стоящий посредине». То есть, вот, с одной стороны – грешный народ, а с другой – Бог, готовый излить на него Свой гнев. А баптистам предлагается стать посреди (то есть, быть посредником) между Богом и народом, в проломе, и молить Бога об отвращении наказания.

Таким образом, протестанты на самом деле вовсе не против посредников и ходатаев, и после Христа они вовсе не стали для протестантов излишни, как утверждает П. Рогозин. Протестанты противятся лишь православным посредникам – святым, которые им ненавистны (а кроме того, приводя односторонне места Библии о Едином посреднике, протестанты хотят смутить неутверждённые души, убедить их в неправде учения Церкви и отвратить их от Православной Веры). Вся разница в отношении ходатайства и посредничества у протестантов с православными только в том, что первые просят молитв лишь у живых своих собратий, а православные просят молитв как у живых, так и у усопших святых, деятельно веруя в то, что у Бога все живы! Как протестанты обращаются к своим собратьям с просьбой, например: «брат Андрей, помолись обо мне», так и православные обращаются с такой же просьбой и с такими же словами к святым: «все святые молите Бога о нас»; или: «святые Апостолы Петр и Павел молите Бога о нас»; или: «святый пророк Божий Илия моли Бога о нас»; или: «святый Ангел молись за меня Господу» и т.д. «То есть, – как метко замечает Димитрий Чуйков, – на самом деле сектанты не отрицают многих ходатаев, лишь бы среди них не оказалось духов праведников, достигших совершенства»309. Поэтому, по самой сути протестанты, так же как и православные, признают других ходатаев и других посредников – своих братьев по вере, считая, что ходатайство и посредничество друг о друге вполне допустимо, является проявлением любви и никак не противоречит ходатайству и посредничеству Христа.

Но, может быть тогда и протестанты и (в ещё большей мере) православные грешат, оскорбляют и уничижают посредничество Христа тем, что берут себе в посредники людей, обращаясь к ним с просьбой о молитвенном о нас ходатайстве? Ведь если те и другие часто посредничают пред Богом о своих братьях и сами в свою очередь просят их посредничества, то как понимать тогда слова Св. Писания о едином Посреднике между Богом и людьми Иисусе Христе? Именно так, что такой Посредник и Ходатай как Христос есть только один. Христиане же (находящиеся на небе или на земле) ходатайствуют не сами по себе, и не сами от себя, а благодаря тому, что находятся в едином Духе и едином Теле со Христом, разделяя с Ним Его служение как «соработники у Бога» (1Кор. 3:9). Ведь по сути, когда христианин на земле (или святой на небе) просит и ходатайствует о ком-то, то чрез него ходатайствует Сам Христос, живущий Духом в каждом члене Церкви, как писал ап. Павел: «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Таким образом, верные ходатайствуют пред Отцом в Духе Христа, через Христа и вместе со Христом. Ходатайства членов Церкви друг о друге никак не устраняют и не мешают первоходатайству и первопосредничеству Христа, а только помогают.

Протестантов удивляет, как это Библия называет Христа единым Посредником и Ходатаем310 и в то же время людей также называет ходатаями? Но что удивляться, если даже словом «боги» Св. Писание в положительном смысле именует и людей: «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы» (Пс. 81:6; ср. Пс. 81:1; Ин. 10:33–36), хотя сколько раз сама же Библия восстает против иных богов и утверждает, что есть только один единый Бог и нет иного!! Как же это объяснить? А так, что каждый человек действительно есть бог, но ровно настолько, насколько он сотворен по образу и подобию Божию, а также насколько он Богоуподобляется и сообразуется Христу, насколько он исполняет заповедь «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Так если Бог пожелал по Своей великой бескорыстной любви разделить с человеком даже Свою Божественность, то и всё Своё служение Христос разделяет со Своими рабами и друзьями, пребывающими в Его слове, в том числе – и служение ходатайства.

Св. Писание свидетельствует нам о том, что Господь молитвы грешников не слышит (см. Иез. 8:17,18), в то время как внимает молитвам праведников: «много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16); «…очи Господа обращены к праведным, и уши Его к молитве их» (1Петр. 3:12); «Очи Господни обращены на праведников, и уши Его – к воплю их». (Пс. 33:16).

Кроме того, Библия даёт нам примеры, того, как ходатайство праведников влияло на Божьи решения (см. Быт. 20:7,17; Исх. 32:11–14; Иов. 42:7–9). Ап. Иоанн пишет: «...мы имеем дерзновение к Богу, и, чего ни просим, получим от Него, потому, что соблюдаем заповеди Его и делаем благоугодное пред Ним» (1Ин. 3:21–22). Христос также говорил: «Если пребудете во Мне, и слова Мои в вас пребудут, то чего ни пожелаете, просите, и будет вам» (Ин. 15:7), и ещё: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам (Ин. 15:14).        

Из этих мест ясно, что Господь является другом и исполняет просьбы и моления тех, кто исполняет заповеди Его и пребывает в слове Его. Поэтому православные и просят, прежде всего, молитв «духов праведников, достигших совершенства» – пророков, Апостолов, мучеников, исповедников и прочих святых, зная, что на их молитвы Бог скорее ответит, так как они лучше нас исполняли заповеди Божьи, больше нас пребывали в слове и любви Божией, больше нас являются друзьями и угодниками Христа, больше нас Богоуподобились, обожились и исполнились Духом Святым. При этом, конечно, православные и сами постоянно обращаются в молитвах к Богу. Можно взять любую православную книгу молитв (напр. служебник, требник или молитвослов), чтобы убедиться в том, что большая часть молитв обращена непосредственно к Богу, и каждый христианин, конечно же, дол­жен обращаться в молитве прямо к Богу, и имеет на это полное право, не пренебрегая, однако, и ходатайством святых. И когда протестанты говорят, что православные не имеют надежды и дерзновения к Богу, а обращаются за помощью только к святым, то это чистая клевета. Это всё равно, что сказать баптистам: «раз вы постоянно просите молитв и различной помощи друг у друга, то вы не имеете надежды и дерзновения к Богу».

Протестанты часто говорят: «мы – дети Божии, и имеем возможность обращаться к Богу лично: зачем же нам нужны посредники?». Но ведь и дети часто, желая испросить что-либо у отца, договариваются вместе просить его, понимая, что просьбу многих детей отец скорее исполнит, чем просьбу одного. Так, например, в своём детстве мы со своими братьями и сёстрами часто все вместе просили отца свозить нас на ставок покупаться, и просили и маму попросить отца вместе с нами.

Но кроме того – и это очень важно понимать – Бог так устроил мир, что Ему не нужно и даже не хорошо на все просьбы отвечать Самому непосредственно. Он дал людям здесь на земле возможность, силы и право действовать и самим. Так, желая построить дом или сделать ещё что-либо, баптист не просто молится Богу о помощи, и не просто просит своих собратий помолиться вместе с ним об этом Богу, но он обращается за помощью к людям. Или, если его машина увязла в сугробе, то он чаще всего будет не Богу молиться, а попросит помощи у своих собратий (или других людей), и причём помощи не молитвенной, понимая, что люди и сами могут многое сделать (хотя могут они не сами по себе, а только потому, что Бог им дал жизнь и силы). Вот так и в духовном мире. Бог дал Ангелам и Своим святым возможность и силу не только молиться Ему о нуждах людей, но и самим помогать людям, хотя делают они это, бесспорно, на сами по себе, а Божьей силой и властью. Поэтому, Ангелов и святых можно просить не только молитв, но и самой необходимой помощи.

Итак, Христово ходатайство никак не устраняет и не противостоит ходатайству рабов Божиих друг о друге, и помощь людей друг другу, и помощь людям Ангелов и святых никак не оскорбляет Бога.

Возражение 6. Написано: «умерший освободился от греха» (Рим. 6:7). Поэтому молитвы о «прощении ему всякого прегрешения вольного и невольного», об «оставлении грехов его»311 умершему уже не нужны.

Димитрий Чуйков на этот вопрос отвечает так: «Умерший действительно освободился от греха, только в том смысле, что он уже не может совершить новых грехов, потому что он освободился от самого возбудителя и инструмента греховного делания – от своей, постоянно жаждущей всякого беззакония плоти. Душа же грешного человека, и перейдя в загробный мир, оказывается в нем со всеми своими недостатками, которые она успела приобрести, будучи в теле, и не успела устранить на земле. Об освобождении душ умерших от всякого их несовершенства и о прощении им всякого греха – и молится Святая Православная Церковь»312.

Возражение 7. В Библии написано: «что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7), а также, что «Сын Человеческий… воздаст каждому по делам его» (Мф. 16:27). Следовательно, наши молитвы никак не могут помочь умершим. Православные же, вопреки Слову Божию, учат, что молитвы могут каким-то образом помочь умершим и облегчить их загробную участь.

Данный вопрос содержит в себе два главных подвопроса: 1) может ли быть изменена посмертная участь человека? и 2) могут ли быть прощены человеку грехи не по его личной просьбе, а по просьбе других? На эти вопросы протестанты с уверенностью отвечают «нет», а православные с ещё большей уверенностью говорят «да». Попробуем на основании Библии разобраться, кто же прав.

1) О возможности изменения посмертной участи человека.

Прежде всего, нужно сказать о ветхозаветных праведниках. Ни один из них после смерти не восходил на небеса, а все они нисходили в ад (шеол, преисподнюю). Праведный патриарх Иаков перед своей смертью сказал: «с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю» (Быт. 37:35), зная, что и он, и его погибший (как он думал) сын Иосиф после смерти должны сойти вниз, в ад. Праведный пророк Самуил, явившись Саулу, приходит не с небес, а из ада, в котором он и находился: «И отвечала женщина: вижу как бы бога, выходящего из земли. Какой он видом? – спросил у нее Саул. Она сказала: выходит из земли муж престарелый…» (1Цар. 28:12–14). Святой царь Давид словами «ибо Ты не оставишь души моей в аде» (Пс. 15:10) также выказал знание, что после смерти он сойдет в ад (однако, выразив при этом надежду, что душа его не навсегда там останется). О том, что никто до Христа не восходил на небо, засвидетельствовал Сам Иисус: «никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий» (Ин. 3:13)313. В преисподней же было место для праведников, называемое в Евангелии «лоном Авраама» (Лк. 16:22–23), находящемся в верхней314 его части. Там праведники не испытывали мучений, но всё равно все они находились не на небесах, а в преисподней, ожидая победы Христовой над адом. И надежды пророка Давида и всех остальных праведников оправдались. Когда Христос сошел в ад и победил его, получив «ключи от ада и смерти» (см. Откр. 1:18), он вывел (похитил) из ада всех ветхозаветных праведников, забрав их с Собою на небеса. Этот факт – ярчайший пример изменения посмертной участи множества людей.

Интересно заметить, что в протестантском богословии вопрос о том, что совершил Христос в аду, когда духом Своим сошел в него после Своей крестной смерти, оставляется в тени: протестанты не развивают эту тему и не придают ей должного значения. (Более того, многие протестанты прямо отрицают библейское учение о сошествии Христос во ад: «Когда Он умер, дух Его находился в раю… учение и нисхождении Христа в ад неверно, как и то, что Он проповедовал духам погибших людей…»315 – какое дерзкое и откровенное противление Библии!) Православное же Богословие уделяет этому вопросу одно из ключевых значений. Самые радостные и торжественные православные службы – пасхальные – очень высоким поэтичным языком воспевают именно победу Христа над преисподней.

О сошествии и победе Христа над адом пишет ап. Петр: «Потому что и Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом, которым Он и находящимся в темнице духам, сошед, проповедал, некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению, во дни Ноя, во время строения ковчега, в котором немногие, то есть восемь душ, спаслись от воды… Который, восшед на небо, пребывает одесную Бога, и Которому покорились Ангелы и власти и силы» (1Петр. 3:18–22); а также: «Ибо для того и мертвым было благовествуемо, чтобы они, подвергшись суду по человеку плотию, жили по Богу духом» (1Петр. 4:6). Ап. Павел также упоминает о схождении Христа в ад: «Посему и сказано: восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам. А «восшел» что означает, как не то, что Он и нисходил прежде в преисподние места земли? Нисшедший, Он же есть и восшедший превыше всех небес, дабы наполнить все» (Еф. 4:8–10). Здесь Апостол процитировал первую часть Пс. 67:20. Для нашей же темы очень важно услышать и его окончание: «чтоб и из противящихся могли обитать у Господа». О том, что Христос победит ад и выведет из него людей, возвещал и пророк Осия: «От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа?» (Ос. 13:14; ср. Зах. 9:11).

Древняя Церковь также хорошо знала о том, что Христос после своей смерти с проповедью сходил в ад, разрушил его и забрал с Собой всех, кто уверовал в Него. Об этом писал, например, святой Мелитон Сардийский (II в.): «Когда Спаситель на кресте закрыл глаза, свет засиял в аду, ибо сошёл Господь разрушить ад, не Телом, а Душой, ибо сошёл Господь и Душой овладел всем адом, Телом же – землёй…»316. О том же событии говорит и св. Ириней Лионский: «Он спас из ада всех, которые последовали Ему», а также: «И в книге Иеремии Он возвещает Свою смерть и Свое сошествие во ад следующим образом: «И Господь, Святый Израилев, помянул Своих мертвецов, прежде усопших на земле, и сошел к ним, чтобы возвестить им спасение Свое, чтобы спасти их». Здесь Он объясняет и причины своей смерти, ибо Его сошествие во ад было для спасения умерших»317.

Итак, сойдя после смерти «в преисподние места земли» Христос «находящимся в темнице духам проповедал» и «спас из ада всех, которые последовали Ему», «пленил плен» то есть отобрал у дьявола его пленных – людские души, которые после греха Адама были в его власти, и «восшел на высоту» вместе со своей добычей, отобранной у дьявола. Слова же «чтоб и из противящихся могли обитать у Господа» говорят о том, что Спаситель вывел из преисподней и вознес на небеса не одних только праведников, но и многих грешников, прежде всего тех, кто жил во времена Ноя. При жизни они были противниками Божьими, «непокорными ожидавшему их Божию долготерпению», но когда пришёл потоп, они стали каяться в своих грехах. И хотя всё равно «подверглись суду по человеку плотию», т.е. погибли от карающих вод потопа и сошли в шеол, затем приняли там проповедь Христа и были Им спасены и стали «жить по Богу духом» в Царствии Божием. Таким образом, посмертная участь множества людей, как праведных, так и неправедных, была изменена благодаря победе Христа над адом.

 «Так вот – рассуждает Димитрий Чуйков – даже таких настойчивых грешников, которые раздражали Господа во всю свою жизнь (см. Быт. 6:5), за исключением только дня своей смерти, наш незлопамятный Бог вывел из ада, чтобы привести к Себе, заплатив за это праведной Кровью Своего единственного Сына… Поэтому-то, Православная Церковь, зная что с Нею Господь, у Которого ключи от ада и смерти (см. Откр. 1:18), молит нашего великодушного и сострадательного Бога об освобождении из ада всех душ, не согрешивших грехом к смерти, и молит успешно, ибо с нами Бог318. Итак, как посмертная участь многих людей, например, живших во времена Ноя, была изменена – сначала они были в муках в аду, а затем Христос вознёс их на небеса – так, естественно, может быть изменена и посмертная участь и других людей.

Уместно здесь указать, что такой библейский образ как «головня из огня» (см. Зах. 3:2; Ам. 4:11) прообразует собой именно таких грешников, которые за свои грехи были ввергнуты в адские мучения и как бы уже обгорели, но потом благодаря милости Божией были выхвачены из ада. Димитрий Чуйков пишет об этом так: «В этом месте Слово Божие уподобляет Иудейский народ (Иерусалим), за свои грехи отведённый в Вавилонский плен и едва не погибший в тамошних бедствиях, но по милости Господней выведенный из этого плена – выхваченной из огня головне, то есть – головне обгоревшей, но не сгоревшей. Поэтому Зах. 3:2 содержит в себе прообразовательное пророчество об освобождении Христом из плена ада тех, кто не согрешил смертным грехом»319. То есть, это ещё раз подтверждает ту мысль, что некоторые люди после смерти попадают в ад, но затем, после временного там пребывания, спасаются и восходят на небеса320; то есть – их посмертная участь изменяется: с ада они переходят в рай.

Другой яркий пример (или лучше сказать – группа примеров) изменения посмертной участи человека – воскрешение людей. Воскресив Лазаря, Христос сильно изменил его загробную участь. Димитрий Чуйков говорит: «Лазарь умер Ветхозаветным человеком, так как умер до сошествия Святого Духа; второй раз он уже умер человеком Новозаветным, то есть вошедшим в славу Церкви Христовой. Нет никаких оснований не верить в то, что друг Христа – Лазарь, был в числе учеников Христа, первыми получивших дар Святого Духа в Иерусалиме. От воскресения Лазаря до дня Новозаветной Пятидесятницы прошло совсем немного времени (приблизительно – два месяца), и конечно, Христос продлил ему жизнь больше, чем на два месяца. По преданию Церкви, Лазарь, после воскресения своего, прожил еще тридцать лет и был епископом на острове Кипре, где и скончался».

Другой «пример: воскрешение покойника от соприкосновения его трупа с костями пророка Елисея  (см. 4Цар. 13:20–21). Могло быть так, что этот неизвестный человек умер в страшных грехах, но возлюбивший его от вечности Бог даровал ему еще одну возможность спасения, воскресив его вновь к земной жизни где, в отличие от преисподней, есть место покаянному деланию. Я вовсе не утверждаю, что так все и было. Для решения нашего вопроса важно не столько то: так ли все это было или не так в этом конкретном случае, как то, что: так могло быть в этом и подобных ему случаях»321.

Поэтому, так как всякое воскрешение меняет посмертную участь человека, и так как Бог не всегда воскрешал мертвых исключительно по Своему желанию, но и просьбе и молитве святых пророков и Апостолов (см. 3Цар. 17:19–24; 4Цар. 4:32–38; Деян. 9:36–41; 20:9–12), то значит – святые имеют возможность своими молитвами влиять на изменение посмертной участи человека! Это – неоспоримый факт. «Итак, – пишет Димитрий Чуйков, – улучшить после смерти человека местонахождение его души, если этот человек не согрешил грехом к смерти – возможно, а значит нужно об этом молиться, если мы желаем быть соработниками у Бога (см. 1Кор. 3:9)322.

Протестанты, возражая против православного учения о том, что молитвы Церкви могут влиять на загробную участь человека, приводят следующие места Писания.

Пс. 48:8: «Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него» – вот, ведь ясно сказано, что человек не сможет помочь умершему своими молитвами. Но в действительности приведенный стих Библии ничего не говорит о бесполезности молитв за умерших. Прочтём данный стих в его непосредственном контексте: «Надеющиеся на силы свои и хвалящиеся множеством богатства своего! человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него: дорога цена искупления души их, и не будет того вовек, чтобы остался кто жить навсегда и не увидел могилы. Каждый видит, что и мудрые умирают, равно как и невежды и бессмысленные погибают и оставляют имущество своё другим». Мы видим, что, во-первых, здесь речь идёт об искуплении брата своего от первой смерти, от могилы. Действительно, такого не бывает, чтобы кто на земле «остался жить навсегда». Об этом Церковь и не молит Господа – молит она Его об избавлении не от первой, а от второй смерти (см. Откр. 20:14; 21:8) – от геенны огненной. Во-вторых, молясь Богу о спасении своих братьев, Церковь не «надеется на силы свои» и не «хвалится множеством богатства своего»: надеется она на безграничную силу и милость Божию, и не тленное серебро предлагает Господу в выкуп, а свои слезы, любовь и смиренное моление о возлюбленных своих собратиях.

Ин. 5:29: «И изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения», а также Дан. 12:2: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление». Вот, в этих местах ясно говорится о том, что после смерти одни люди наследуют спасение, а другие – погибель, говорят протестанты. Но на самом деле, если мы прочтём эти отрывки внимательно и вдумчиво, то заметим, что они учат о неизменности состояния человека не после его смерти, а о неизменности этого состояния после его воскресения на всеобщий Страшный Суд, после которого уже никакого изменения в судьбе человека действительно не сможет произойти: одни на веки и неизменно наследуют Царствие Божие, другие – гиену огненную. Но в период от смерти человека (а после смерти над ним Бог совершает лишь частный суд) до Страшного Суда участь души может быть изменена по молитвам Церкви.

Итак, Библия даёт ясные примеры того, что посмертная участь человека может быть изменена и улучшена, в том числе и по молитвам святых. Потому Церковь и молит своего милостивого Бога о своих усопших собратьях. К тому же, молясь о преставившихся, Церковь исполняет просьбу ап. Павла: «Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков» (1Тим. 2:1). Вот как заповедано Церкви молиться обо всех людях без разделения на живых и умерших, вот так Она и молится о всех, и живых и усопших, тем более зная, что у Бога все живы.

Протестантскому сознанию трудно согласится с учением, что участь человека может быть улучшена по молитвам Церкви, поскольку им кажется, что это противоречит духовному закону справедливости: «что посеет человек, то и пожнёт». На самом же деле, это учение не нарушает данного закона, ибо всякий человек, кому молитвы Церкви помогли, был достоин таковых молитв и таковой помощи. Иначе говоря, он, живя на земле, посеял нечто доброе, что сделало его достойным молитв Церкви. Можно даже сказать, что помощь душе по молитвам Церкви есть не нарушение, а прямое исполнение сего закона (что посеет человек, то и пожнёт), ибо таковая помощь есть жатва Христа. Сын Божий всей Своей жизнью и смертью посеял доброе семя. И вот теперь Он пожинает посеянное, и одним из плодов Его крестного подвига является приобретение ключей ада и смерти, и возможность спасать людей и прощать им грехи. Тем же, кто согрешили грехом к смерти, то есть, вполне отвергли благодать, молитвы Церкви не помогут, и о таковых нельзя и молиться.

Для лучшего понимания того, на каком основании Церковь молится об усопших, важно осознавать, каким образом Бог совершает спасение человека. Протестанты склонны недооценивать участие человека в совершении спасения и настаивать исключительно на том, что спасение совершается одним лишь Христом. На самом же деле, домостроительство спасения людей Бог устроил так, что в нём участвуют многие Божьи люди. Для того, чтобы совершилось спасение, нужен был Авраам, который поверил Богу и возлюбил Его всей душой, и стал родоначальником Израильского народа, из которого произошёл Спаситель. Для спасения человечества нужны были и пророки, возвестившие приход Христа; нужны были и другие праведники Ветхого Завета, чающие прихода Мессии и своими молитвами и благочестием ускорявшие Его приход. Для спасения человечества нужна была Пресвятая Дева, которая своей чистотой и доброй волей сделала возможным Боговоплощение. Для спасения людей нужны были и Апостолы, насадившие первые церкви и написавшие Новый Завет. Нужны были и переписчики Библии, благодаря которым до нас дошло Св. Писание; нужны были и переводчики, и распространители Библии, без которых мы бы не могли познакомиться со Словом Божием. Нужны были и отцы Церкви, которые растолковали Св. Писание, и которые боролись и победили многие страшные ереси, отстаивая чистоту Веры Христовой. Для спасения человека нужны благовестники и проповедники, как пишет о том ап. Павел: «Ибо всякий, кто призовет имя Господне, спасется. Но как призывать Того, в Кого не уверовали? как веровать в Того, о Ком не слыхали? как слышать без проповедующего?» (Рим. 10:13–14). Для спасения нужны и епископы со священниками, которые имеют власть от Бога крестить человека во Христа, передать ему Духа Святого, отпустить ему грехи и причастить Телом и Кровью Христовой323, что необходимо для получения спасения. И многие ещё люди нужны Богу для совершения спасения. Одним словом, Бог не совершает спасения человека без участия самого человека, а только в сотрудничестве и со Своими «соработниками»! Как пишет о том известный протестантский писатель Павел Биллхаймер: «Без Неё (Церкви) Он не осуществляет спасения ни одного человеческого существа»324. Таким образом, Сам Бог устроил спасении человека так, чтобы в нём во всей полноте участвовала Его возлюбленная Церковь различными путями и средствами. И во всём многообразном и многостороннем домостроительстве  спасения человека есть место – причём очень важное – и молитвам Церкви – как за живых, так и за усопших своих собратий, потому как «у Бога все живы». Протестанты, хотя им это не по душе, способны будут согласиться с тем, что не только Христос, но и многие святые потрудились для спасения человечества, но они только не хотят признать, что в домостроительстве спасения есть место и молитвам за усопших. Но это проблема узости и усечённости протестантского мышления, от чего протестанту нужно лечиться и что ему нужно преодолевать. Богословское же обоснование таким молитвам уже было дано и на основании Библии, и на основании веры древней Церкви.

2) О прощении грехов по молитвам других.

Протестанты говорят, что путь прощения грехов есть только один – самому человеку попросить Бога о прощении. Православные же утверждают, что Бог может простить человеку грехи не только по его личной просьбе, но и по молитве и просьбе (ходатайстве) других. Кто же в этом вопросе заблуждается, а кто говорит правду? В Евангелии мы находим ясные свидетельства того, что Иисус Христос прощал грехи людям по просьбе их близких: «И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и… спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои» (Мк. 2:3–5; ср. Мф. 9:2; Лк. 5:17–20). Кроме того, Христос не раз исцелял людей по просьбе их ближних (см., напр., Мф. 8:5–13; 15:22–28). При всяком же исцелении прощаются грехи, как о том засвидетельствовал Сам Иисус: «Что легче сказать: прощаются тебе грехи твои, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – сказал Он расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Лк. 5:23–24). Таким образом, Христос многократно прощал людям грехи по просьбе других, и сейчас может прощать грехи людям по молитвам Своей Церкви.

Кроме того, прощение грехов возможно не только в этой жизни, но и после смерти: «Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф. 12:31–32). Из этих слов следует, что некоторые грехи могут быть прощены и в будущем веке, то есть и после земной жизни человека. После смерти нет уже возможности принести плоды покаяния, но есть возможность прощения грехов. Иисус Христос есть Господь неба, земли и ада, от которого у Него есть ключи. Он полномочен помиловать, спасти и простить кого и когда Ему угодно, а протестанты ограничивают милость и всемогущество Христа. Простить же Господь может грехи не только по просьбе самого человека, а и по просьбе других. Потому, зная силу и милость Божию, верные Христовы рабы и просят Его о спасении, прощении грехов и помиловании тех, кто дорог их сердцу.

Если же протестантам так нравится уничижать роль святых как соработников Христовых в деле спасения людей; если они считают правильным в спасении оставлять только главное – что это заслуга Христа, то можно и с этой позиции рассмотреть данный вопрос: православные полностью согласны с тем, что всякий человек спасается только благодатью Христовой. И если святые молятся о спасении своих ближних, то лишь потому, что в них «Бог производит… и хотение и действие по Своему благоволению» (Фил. 2:13). Иначе, молитвы Церкви это и есть часть Божьей благодати. Протестантский пастор и писатель доктор Освальд Смит пишет: «Когда Бог влагает в сердце жажду молиться о пробуждении, это первое доказательство того, что Он желает послать пробуждение…»325. Так вот, это относится не только к молитве о пробуждении, но и ко всякой молитве за ближнего. Бог, желая спасти, простить и помиловать человека, сначала Сам даёт кому-либо из Своих святых любовь к этому человеку и желание о нем молиться, а потом уже, в ответ на эти молитвы, спасает его. Получается, что спасение совершил Сам Бог, но не без участия Своей Церкви. Почему Христос всё делает только при содействии Своей Церкви? Потому, что Церковь с Ним – единое Тело; потому, что Он хочет, чтобы мы были Его соработниками во всём; потому, что Он хочет научить нас любви и милосердию Христовому, привить нам «те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Фил. 2:5). Хочется опять процитировать протестантам их собрата Павла Биллхаймера, который прямо утверждает, что «…спасение… находится в явной зависимости от того, ходатайствует ли Церковь или нет за человеческие души. Те, за кого Церковь усердно просит, спасаются»; «…ни одна человеческая душа не может быть спасена без молитвенного ходатайства…»326. Таким образом, нет ничего удивительного, что человек спасается и его грехи прощаются благодаря, в том числе, и молитвам Церкви.

Поэтому вопрос о том, может ли по молитве Церкви быть улучшена посмертная судьба человека и прощены его грехи сводится к вопросу: может ли Христос изменить посмертную участь человека и после смерти разрешить его от грехов? Да, Христос может всё: Он может простить и помиловать, кого Сам пожелает, отворить врата ада и вывести из него любого грешника327. А если Церковь в деле спасения людей сотрудничает со Христом своими молитвами, то это только потому, что Христос все свои дела разделяет со своей Церковью; потому, что Сам Христос желает всё делать при участии Своих святых, которых делает Своими сотрудниками.

Здесь хочу присовокупить ещё одно рассуждение, которое, как думаю, имеет важное отношение к рассматриваемому нами вопросу. Дело в том, что всякий грех каждого человека никогда не является только его личным грехом, о чём писал Ф.М. Достоевский: «Согрешив, каждый человек уже против всех согрешил, и каждый человек хоть чем-нибудь в чужом грехе виноват. Греха единичного нет»328. Иначе говоря, «все за всех отвечают»329. Это значит, что в грехе отдельно взятого человека участвуют очень многие. Например, случай из нашей жизни: подростки жестоко избили прохожего. В совершённом насилии его непосредственные исполнители, возможно, виноваты меньше многих других. А главную ответственность несут те взрослые, которые сняли и позволили показывать по телевизору бесконечные фильмы, прославляющие насилие; виноваты те поколения, которые строили жизнь без Бога и вытравили веру и страх Божий из душ последующих поколений.

Другой пример – современная молодёжь живёт в блуде. Но этот выбор каждый молодой человек делает не просто сам по себе, а потому, что другие до него совершили так называемую «сексуальную революцию» и сделали такую жизнь нормой, а целомудрие высмеяли и сделали чем-то постыдным. То есть, если бы эти люди родились в другом веке и были воспитаны в другой среде, то многие из них не совершали бы этого греха, ибо всё общество имело совершенно иные понятия, когда девица, не сохранившая целомудрия, была в страшном позоре, а целомудрие считалось честью. Таким образом, за блудодеяния современной девушки отвечает не только она сама, а все, которые подали ей дурной пример, и в каждом грехе всякого человека есть часть вины других людей. Поэтому, все за всех отвечают. Посему, и молиться можно и нужно не только о прощении своих грехов, но и о прощении грехов наших ближних, в которых частично есть и наши грехи. И христиане с древности молятся о прощении грехов не только своих личных, но и грехов своих братьев. На Богослужении Церковь молится о прощении грехов и живых – например: «Еще молимся о милости, жизни, мире, здравии, спасении, посещении, прощении и оставлении грехов рабов Божиих (имена)» – и умерших: «Еще молимся о упокоении душ усопших рабов Божиих (имена) и о прощении им всякого прегрешения вольного же и невольного». Эта мысль – о том, что мой личный грех всегда худо сказывается на моих ближних и причиняет им духовный вред – настолько близка Православию, что Церковь с давних времён установила обычай в прощёное воскресенье всем у всех просить прощения. Признаюсь, что в начале, ещё не до конца оставив свои протестантские воззрения, я не совсем понимал, за что мне нужно просить прощения у человека, которого я никогда не видел и ничего ему дурного не сделал. Я сильно удивлялся, когда ко мне подходили люди и искренно, а иногда и со слезами, просили прощения. Но со временем, глубже вникая в истинную суть греха и ответственности за него, мне стала очень понятна полная адекватность и правомерность того, чтобы и у незнакомого человека искренне просить прощения! Но понять это можно, только если глубоко, по-православному понимать грех и его последствия.   

В связи с размышлениями о том, что по молитвам Церкви может быть спасён даже грешник из ада, у протестантов часто возникает вопрос: значит, тогда можно грешить, жить в своё удовольствие, а Церковь о нас помолится, и мы спасёмся? Нет, Церковь этому не учит. Так, в «Апостольских постановлениях» после повеления молиться (и самих молитвенных текстов), поминать и давать милостыню за усопших говорится: «Но это говорим о благочестивых; а что касается нечестивых, то хотя бы ты дал за них нищим все блага мира, никакой не принесешь пользы нечестивцу; ибо кто при жизни был врагом Божиим, тот, явно, враг же Божий и по преставлении, потому что у Бога нет неправды, ибо «Господь праведен и возлюбил правду»; и: «вот человек, и дела его"» (кн. 8/43). Такая мысль (если по молитвам Церкви можно спастись, то тогда можно грешить) – дьявольское обольщение и лукавство, а с лукавым Бог поступает «по лукавству его» (Пс. 17:27). Таковому молитвы Церкви не помогут. Кто сознательно грешит, тот как раз таки совершает грех к смерти, тот хулит Духа, о чем пишет и ап. Павел: «Ибо если мы... произвольно грешим, то не остается более жертвы за грех...» (Евр. 10:26). О таковых Церковь Небесная и не будет молиться; таковых Христос и не помилует. А если на земле и будет кто по неведению молится о «согрешивших грехом к смерти», то Господь такую просьбу не исполнит. А что Бог не всякое прошение христианина исполняет понятно хотя бы из того, что даже мольбу Своего возлюбленного Сына Отец не исполнил, когда Христос просил о том, чтобы чаша скорби Его миновала (Мф. 26:39): не исполнил Бог и усиленную просьбу Своего избранного Апостола (2Кор. 12:8–9). Но если молящийся просит с добрым расположением сердца, вверяя всё в руки Божии, то такая молитва не будет для него бесплодной и вернется к нему подобно миру, который возвраща­ется к человеку, если пожелание мира было направлено к недостойному (см. Мф. 10:13). Тем же, кто стремился при жизни совершать своё спасение и жить по заповедям Божьим, молитвы Церкви обязательно помогут.

Возражение 8. Е. Пушков, пересказывая свой разговор с неким священником, обращает его в аргумент против молитв за упокой: «Однажды я спросил православного священника: “Вы действи­тельно при отпевании покойника имеете право отпускать грехи, когда произносите: «Отпускаются грехи рабу Божьему»?” Он по­смотрел на меня, чуть смутился и тихо ответил: “А знаете, как я стал немного добавлять в этом месте?” – “Нет, не знаю”. – “Я начинаю: «Отпускаются грехи рабу Божьему», – а потом быстро и негромко, чтобы никто не успел разобрать, добавляю, – «за кото­рые он попросил прощение"”. Какой вдумчивый священник!»330.

Как видим, Е. Пушков ставит вопрос так, что Православие безумно заповедует отпускать покойному все грехи без исключения, и вот только некоторые умные священники додумываются до того, что нужно отпускать только те грехи, в которых человек покаялся.  На самом же деле, в разрешительной молитве, читаемой священником над покойным, говорится: «Иисус Христос… да подаст прощение чрез меня, смиренного, и этому чаду духовному (имя) во всем, в чем он как человек согрешил пред Богом словом, или делом, или мыслию и всеми своими чувствами, вольно или невольно, сознательно или по неведению. Если же он оказался под запрещением или отлучением архиерейским или иерейским, или если проклятие отца своего или матери своей навлек на себя, или под свое проклятие подпал, или нарушил клятву, или какими-либо иными грехами как человек был связан, но во всём том сердцем сокрушенным покаялся, и от вины во всем том и уз да разрешит его (Христос)». То есть в молитве над умершим священник разрешает новопреставленного только от тех грехов, в которых он «сердцем сокрушенным покаялся». И эту мысль вовсе не нужно добавлять «быстро и негромко, чтобы никто не успел разобрать» – она и так есть в тексте молитвы. Ведь и церковно-славянский текст, на котором происходит служба, вполне в этом месте понятен, особенно для священника: «но о всех сих сердцем сокрушенным покаяся, и от тех всех вины и юзы да разрешит его». Поэтому, если такой разговор действительно имел место, то священника того нужно не похвалить, а поругать, и не за что иное, как именно за невдумчивость и невнимательность к тому, что он постоянно читает. Посему похвалу Е. Пушкова мы со всей справедливостью перенесём с того неразумного священника на Православие вообще.

А вот и конец этого разговора: «Но я еще задал ему вопрос: «А если он попросил прощение за грехи у Бога, то что их отпускать? Они уже прощены...» – «Так уж у нас принято», – ответил он». Да, принято, и как всё, принятое в православных службах, сделано это очень мудро и обоснованно, ибо в грехах нужно не только самому каяться пред Богом, но и исповедовать их священнику, и от него получать разрешение грехов, по слову Христу (Ин. 20:21–23) – об этом подробно будет говориться в гл. 16. Вот потому грехи, в которых покойный покаялся, но не исповедался, и разрешаются священником при отпевании.

Возражение 9. В связи с молитвами Церкви об умерших, протестантов сильно смущает то обстоятельство, что священники часто отпевают откровенных грешников, которые даже в Храм почти не ходили.

Всё дело в том, что у протестантов очень упрощенный взгляд на грех. Кто у них спасённый, возрождённый христианин? Тот, кто читает Писание, молится, ходит на их собрания, не пьёт, не курит, не сквернословит, не блудит. Православные же не могут по таким поверхностным признакам судить человека, и если даже человек редко ходил в Храм при жизни, или курил и выпивал331, то мы вовсе не можем с достоверностью знать о том, согрешил ли он грехом к смерти или нет? Может быть, он перед смертью горько раскаивался; может быть он, хотя и грешил, но прощал обиды и не помнил зла, а значит и Его Христос простит по Своему слову: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6:14). Может быть он, кроме грехов, творил и милость, а значит и его Христос может помиловать по Своему обетованию: «блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7). Может он, много согрешая, никого не осуждал, а потому и его Бог не осудит, как написано: «не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7:1–2). Может быть он, хотя и грешил, не оправдывал себя, но укорял и в душе считал себя последним грешником, и Бог Его за это, как мытаря, может помиловать. Разве мы можем точно знать, что вот этот конкретный человек не имел хотя бы какой-то из вышеназванных добродетели (или какой иной), благодаря чему Бог может его помиловать и спасти? Тем более, что нам заповедано творить добрые дела тайно, и мы не можем знать, что данный человек не творил таких дел. Ведь суд Божий и сердце человека чаще всего не находится в нашем ведении.

Нельзя молиться только о тех, кто согрешил грехом к смерти, как пишет о том ап. Иоанн: «Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился» (1Ин. 5:16). Но так как водительство Духа Святого в наши дни оскудело, и мало кому сегодня Дух Святой говорит так прямо, как говорил в древние времена (см. Деян. 16:6; 19:23), то чаще всего священник и родственники умершего не знают наверняка, согрешил ли покойный грехом к смерти, или нет. Церковь не отпевает лишь самоубийц, воинствующих атеистов,  сектантов и умерших в пьяном угаре. В этих случаях грех к смерти очевиден, и за таковых Церковь запрещает молиться. Но если священник не знает ничего такого о новопреставленном, а знает только, что он, как и всякий человек, грешил и не был активным членом Церкви, то он может о нем помолиться в надежде.

Возражение 10. В Православии существует обычай с одними просьбами обращаться к одним святым, а с другими – к другим. То есть, Православие признаёт, что хотя ко всем святым можно обращаться со всякими просьбами, тем не менее, одни святые могут скорее и лучше помочь в одних делах, а другие – в других. Но так как протестант вообще ничего не хочет знать ни о какой деятельности святых на небесах, ни о каких их молитвах и никаком ходатайстве, то такая дополнительная информация о жизни святых вызывает у протестантов только отторжение. Но кроме неприятия, они изобрели и возражение против этого верования, говоря, что такое распределение обязанностей между святыми православные взяли из язычества, где одни боги отвечают за любовь, другие за войну, третьи за плодородие и т.д.

На самом же деле, никакого плагиата из язычества здесь нет. Напротив, дьявол, создатель язычества, зная об устройстве Божьего мира, где Ангелы отвечают за различные народы, стихии и т.п., подражая во всём Богу, перенёс эту идею в язычество, где Ангелов заменили ложные боги.

Идея о том, что святые имеют не одинаковую благодать помогать во всех делах, происходит из той истины, что личностные качества, дарования и жизненные подвиги человека при переходе в вечность не утрачиваются и не стираются. Поэтому, если какой либо святой претерпел за Христа муки, то Бог на Небесах даёт ему благодать и способность особо помогать тем, кто страждет. Если святой на земле был бессребреником, как, например, святые Иоанн Креститель, и Косма и Дамиан, то таковые получают в Царствии Небесном большое дерзновение испрашивать у Бога помощи именно нуждающимся. Если святой прославился миссионерством, как, например, ап. Павел, Кирилл и Мефодий, Николай Японский, то таковой имеет благодать помогать именно в благовестничестве, в обращении людей ко Христовой Вере. Если св. Киприан был при жизни колдуном, а потом с покаянием и великой ревностью обратился ко Христу, то теперь он имеет власть помогать бесноватым и защищать от всяких нападений бесовских, ибо сам силою Христовой победил бесовскую прелесть, и т.д. Признаюсь, что когда я узнал это объяснение, меня оно просто восхитило своей справедливостью и внутренней логикой. Этого действительно жаждет каждая душа, чтобы она и после смерти оставалась собой, со своими особенностями, и не была просто усреднена и обобщена. Таким образом, данное православное верование не должно вызывать возражений. Напротив, оно очень гармонично встраивается во всё, что мы знаем о Боге и Его мире, о том, в частности, что разные члены Церкви имеют «различные дарования» и «дары» от Бога (Рим. 12:6; 1Кор. 12:4).

Подытоживая этот разговор, скажу, что для человека разумного, чистого сердцем и чуткого к тихому и умиротворяющему гласу Духа Святого, для согласия и принятия учения Православной Церкви о молитвенном общении небесной и земной Церкви не нужно даже столько аргументов и доказательств, сколько было рассмотрено выше. Ему достаточно хорошо знать всего несколько библейских истин: «у Бога все живы»; «любовь никогда не перестаёт»; «Церковь есть тело Христово» и «Христос имеет ключи ада и смерти». Если бы протестанты правильно, в достаточной полноте понимали смысл этих слов, то они бы никогда не спорили с учением Церкви о молитвенном общении во всём теле Христовом. Протестанты скажут, что этих истин никак не достаточно для обоснования вышеописанного православного учения! Но недостаточно этого для маловеров, привыкших мыслить только рационально; Христос же не так мыслил. Вспомним, например, какой стих из Ветхого Завета привёл Иисус саддукеям, не верующим в воскресение, в доказательство того, что воскресение все же будет (см. Лк. 20:37)? Он процитировал слова Бога, сказанные Моисею: «Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака, и Бог Иакова» (Исх. 3:6). Заметьте, что в этом месте буквально нет ни слова о воскресении мертвых! Если бы протестанты не знали, что такое доказательство в пользу воскресения привел Сам Христос, то они никогда не приняли бы его как доказательство воскресения мёртвых. И если саддукеи и подобные им, жившие до Христа, скажут Богу на суде: «как мы могли веровать в воскресение, когда прямо об этом не было написано?», то Бог приведёт им это место и скажет, что о воскресении было написано, и если бы вы были чисты сердцем, то не отрицали бы этой истины. Христос привел такой аргумент исходя из знания природы вещей и пользуясь неповреждённой, Божественной логикой: если Бог есть Бог Авраама, а живой Бог не может быть Богом мёртвых, то значит, есть воскресение! Как мудро, но как непривычно для человеческой, особенно современной логики! Подобно Христу и Церковь, постигая Духом Святым суть вещей, учит, что достаточно только правильно, в Христовой логике понять, что значит «у Бога все живы», чтобы согласится с православным учением о молитвенном общении прославленной и странствующей Церкви. Для помощи же маловерным Церковь предлагает и другие многие аргументы и свидетельства из Библии и жизни первых христиан о сих догматах, которые были представлены в достаточной мере. Если же и после этого человек упорствует в своём неверии, то не остаётся ему уже извинения.

Напоследок замечу, что все древние христианские секты, как то: несториане, иаковиты, сирийцы, абиссинцы, копты, армяне, католики и другие содержат в своей догматике учение о молитвенном общении небесной и земной Церкви. Этот факт в очередной раз свидетельствует, что в древнем христианском мире это учение было неоспоримым. Эти секты отделились от Церкви по причине разномыслия с Ней касательно других вопросов, но отрицать молитвенную связь небесной и земной Церкви даже они не решались. Дьяволу предстояло еще много потрудиться в подготовке почвы для того, чтобы такое чуждое для Церкви учение, как отрицание молитвенной связи между небесной и земной Церковью, могло найти сочувствие среди людей. Эта почва начала подготавливаться через католицизм. Отступив от истины и порвавши связь с Церковью, католики ударились в неправые нововведения, изобретая множество ересей. Реформаторы, желая очистить церковь от них, правильно не разобравшись во всех вопросах, отвергли вместе с ересями и многие, вполне здравые, библейские и древнехристианские догматы. Вот так и появились такие странные сектанты, у которых совершенно отсутствует чувство связи и единства с Небесной Церковью. Они вроде бы признают, что с ними всю жизнь находится рядом Ангел, разумная и добрая личность, всегда видящая и слышащая их, но к нему они никогда не могут сказать ни слова, считая это спиритизмом; которые даже на похоронах своей матери, от всей души желая ей спасения и Царствия Небесного, не могут выразить этого своего желания даже в самой краткой молитве к Богу, и сказать: «Царствие ей Небесное»!

II. О почитании Ангелов и святых.

Теперь ответим на вопрос: можно ли почитать и прославлять святых? Православные сложили немало различных песнопений в честь и славу угодников Божиих. Как можно прославлять людей, пусть даже и святых, если Господь сказал: «...не дам славы Моей иному...» (Ис. 42:8). Этот стих для протестантов особо памятный, и они постоянно его приводят в опровержение церковного почитания и прославления святых. Одним словом, протестанты не желают прославлять и почитать никого, кроме Бога, как писал мне в письме один баптист: «Приведите основание человекопочитания в Православии». Понятно, что протестант использует слово «человекопочитание» только негативно и с осуждением. Вот такие обвинения в адрес Церкви еще раз ярко свидетельствуют об однобокости и примитивности протестантского богословия, об устойчивом навыке одни места Писания замечать и делать их ключевыми в своём вероучении (при этом часто неправильно их толкуя), а другие – напрочь игнорировать. Так что же могут ответить на это православные, и как могут оправдать своё «человекопочитание»?

Во-первых, в Ис. 42:8 совершенно ничего не говорится о славе святых. Прочтём этот стих полностью: «Я – Господь, это Мое имя, и не дам славы Моей иному и хвалы Моей истуканам». Здесь использован обычный для Ветхого Завета приём, называемый параллелизмом, и таких мест в Библии множество. Например: «Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты»; «я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего»; «Служите Господу с веселием; идите пред лицом Его с восклицанием» (Пс. 31:1,5; 99:2). В этих и других подобных местах вторая часть стиха говорит о том же, что и первая, только другими словами. Таким образом, «не дам славы Моей иному» и «не дам хвалы Моей истуканам» – одно и то же; то есть речь идёт о том, что Бог не даст славы своей истуканам, идолам – иному ложному богу.  Поэтому здесь вообще нет речи о славе святых, и относить этот стих к данной теме, как постоянно это делают протестанты, совершенно нелепо.

Во-вторых, о славе святых говорится в других местах Библии, но только противоположное тому, что сказано в Ис. 42:8, ибо если истуканам Бог не даст Своей славы, то Своим верным рабам Он с радостью её даёт – и вот тому библейские подтверждения.

1) «Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им» (Ин. 17:22)! Ясно, чёрным по белому написано, что Христос дал славу Своим рабам.

2) «А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил» (Рим. 8:30). Если Сам Бог прославляет Своих избранных и святых людей, то тем более и мы должны их прославлять.

3) «Господь возвысил рог332 народа Своего, славу всех святых Своих...» (Пс. 148:14). Так Бог возвышает и дарует святым Своим славу, как православные, или унижает и отнимает её, как протестанты?

4) Бог прямо говорит: «Я прославлю прославляющих Меня» (1Цар. 2:30).

5) В 1Тим. 1:17 ап. Павел говорит: «Царю же веков нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и слава во веки веков. Аминь». Но он же говорит и другое: «...слава и честь, и мир всякому, делаю­щему доброе...» (Рим. 1:10). То есть Божественная слава и честь в высшем смысле принадлежит только Богу, но слава и честь есть у Бога и для Его святых, делающих добро.

6) Деян. 5:13: «народ прославлял их», то есть не просто Бога, а верующих, святых, а лучше сказать – «Бога во святых Его».

Вот мы и увидели библейские основания тому, что Бог дарует славу Свою иному, если этот иной – Его раб и угодник, а не идол. Это даёт основание и для почитания тех, кого Бог прославляет. Библия, кстати, заповедует нам «человекопочитание» и в других прямых заповедях, таких как «почитай отца твоего и мать твою» (Исх. 20:12); «всех почитайте… царя чтите» (1Пет. 2:17),  «почитайте таковых (усердных служителей Церкви)» (1Кор. 16:18) и т.п. Все, о ком здесь говорится – люди, а значит, Библия прямо учит нас человекопочитанию, но протестанты не могут никак этого понять и увидеть очевидного. Как они не отличают святыни от идолов, так не отличают они Богоугодное почитание Божьих рабов от почитания идолов.

В возражение прославлению святых протестанты приводят ещё одно место из Псалтири: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу…» (Пс. 113:9), говоря, что вот, сами святые не желают себе славы, а только имени Божию. Но эти слова никак не отменяют других мест Библии, приведенных выше, где говорится о славе святых. Да, святой, живя на земле, никогда не ищет себе славы, а только славы имени Божия. Более того, часто он даже избегает славы и чести, делая добрые дела тайно именно с тем, чтобы никто из людей его не славил. Многие хорошие священники, монахи и прихожане, с которыми я знаком, имеют стойкий навык сразу прекращать или менять тему разговора, если только кто-либо начинает их за что-то хвалить. Об этом всем православным хорошо известно. Одна монахиня привратница, с которой мне довелось говорить, даже не хотела мне назвать своего имени, и всё по причине смирения и скромности. В таком духе – забывать о себе и всё делать только во славу Божию – и живёт всякий истинных христианин. Но этот путь смирения и есть кратчайший путь к небесной Божественной вечной славе! Ап. Павел пишет, что «тем, которые постоянством в добром деле ищут славы, чести и бессмертия» Бог воздаст «жизнь вечную» (Рим 2:7). Да и сами протестанты не против того, чтобы Бог прославил их, прямо воспевая о своих чаяниях: «Я славу от Бога приемлю…»333. То есть искать себе истинной вечной славы и чести не только не осудительно, но, напротив, Богоугодно, и к этому и призывает нас всё Евангелие. И как раз те, кто, живя на земле, отвергались себя и не искали славы мирской и человеческой (ср. Ин. 12:43), получат от Бога вечную славу и честь. Поэтому, Пс. 113:9 никак не противоречит тому, что Церковь прославляют святых Христовых, которые уже совершили своё земное поприще, и почитает тех, кого сама Библия заповедует почитать.

Нужно здесь сказать, что протестантизм не понимает (или почти не понимает) суть величайшего библейского и богословского понятия об обожении,334 которое заключается в том, что Бог, по Своей великой любви, в которой нет никакой зависти, пожелал разделить Свою любовь, радость бытия, славу и саму Свою Божественность со Своим творением, со Своей Невестой – Церковью. Отцы Церкви говорили: «для того Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом»; «человек по благодати должен стать тем, кем Бог является по существу». О том, что Церковь станет с Богом одним неразрывным целым, свидетельствует и Св. Писание: «Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1Ин. 3:2); «…дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества…» (2Пет. 1:4); «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф. 5:31–32). Бог по Своей чудной и умом не постигаемой любви соединяется со Своими святыми всецело, уподобляет их Самому Себе, делает их причастниками (частью) Своего Божеского естества, разделяя с ними Свою честь и славу, а протестанты всё боятся, как бы не прославить кого из святых. Господь по бескорыстной любви даёт славу Своим святым, а протестанты противятся и уничижают эту славу. Они как бы говорят Богу: «возьми Свою славу назад; не нужно ею делиться с Церковью, ибо только Ты достоин славы и хвалы». Что и говорить о том, что такое их «смирение» и «беспокойство» о Божьей славе в ущерб святым только прогневляет Бога. Это всё равно, как если кто-либо из рабов фараона, оказавшему честь Иосифу и возвысившего его, отказывались бы чтить его и говорили фараону: «мы не будем его чтить, ибо только ты достоин славы и чести». Понравилась бы это фараону? Вот так поступают и протестанты: отказываясь признавать, принимать, почитать и прославлять великих святых Божиих – отцов Церкви, даже древнейших, и других великих Божиих рабов – мучеников и святых – они тем самым только оскорбляют и отвергают Бога, пославшего и прославившего их, действовавшего и говорившего через них, а не увеличивают славу Бога! 

Православные же не указывают Богу и принимают Его бесконечную любовь, поступая по Библии. Раз Сам Христос дарует славу Своим верным Апостолам, пророкам и святым, то Церковь их и прославляет. Прославляя святых, Церковь тем самим прославляет, прежде всего, Самого Бога, ту благодать Божию, которая сделала грешного человека святым и возвысила его до высоты обожения. Св. Писание говорит нам, что Христос «...приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших...» (2Фес. 1:10), а также: «дивен Бог во святых Своих»335 (Пс. 67:36). В 3Мак. 2:16 Бог также именуется «Святым во святых», а в «Апостольских Постановлениях» есть выражение: «Святой, во святых почивающий» (кн. 8/11). То есть, через святых и во святых прославляется Сам Бог. Чем больше Церковь прославляет святых, тем больше Она прославляет Господа; через святых и верных прославляется Сам Бог, как пишет о том ап. Павел; слава Бога при этом только умножается, а не отнимается, как трактуют это протестанты.

Если мы теперь обратимся к вере древней Церкви, то увидим, что вопрос о почитании святых у протестантов поставлен вовсе не так, как у первых христиан, которые:

1) Устанавливали празднества и Богослужения в честь святых. В книге «Апостольские Постановления» говорится: «В день Стефана первомученика и прочих святых мучеников, предпочетших Христа жизни своей, да не работают» (кн. 8/33). А также: «А касательно мучеников говорим вам, чтобы они были у вас во всякой чести, как и нами чествуется блаженный Иаков епископ и святый сослужитель наш Стефан» (кн. 5/8).

Христиане начала II-го века, свидетели мученической кончины св. Игнатия Богоносца, по их собственным словам «заметили для себя день и час, дабы, собираясь во время его мученичества, иметь общение с подвижником336 и доблестным мучеником Христовым, поправшим диавола, и совершившим путь своего Христолюбивого желания во Христе Иисусе Господе нашем»337.

Факт существования в древней Церкви подобного обычая признаёт С. Санников: «Основываясь на указаниях Апостола Павла (Евр. 13:7) и общепринятых нормах того времени, довольно рано возник обычай вспоминать мучеников и наставников. Обычно в годовщину страдания на месте погребения мученика собиралось общественное собрание, на котором читались его деяния, его письма и так называемые мученические акты, описывающие его героическую кончину. После этого служители увещевали к подражанию его добродетельности, возносили молитвы; иногда совершались хлебопреломление и агапа – общая трапеза»338. Конечно, С. Санников говорит в общем – «возносили молитвы», не указывая на то, что древние христиане обращались в молитве, осо