№ 4. Апрель

Верующие люди весьма часто ёжатся и жмутся под ироническим взглядом учёных людей, смущаются от их колких, едких, саркастических замечаний и буквально-таки теряются от громкого, раскатистого смеха, которым жрецы науки подчас сопровождают свою критику религиозных основоположений.

Признаться, в своё время и мы испытывали подобного рода неприятные состояния, и мы терялись в присутствии людей великого ума и больших познаний, и мы не знали, что делать, что говорить, как защищаться, и безмолвно выслушивали антихристианские и даже антирелигиозные идеи, чувствуя, как в нашей душе постепенно зарождаются, крепнут и множатся различного рода сомнения и недоумения.

Теперь же совсем не то: теперь мы знаем цену «учёного смеха», определили его удельный вес. Нашли, что он вовсе не страшен, что его нечего бояться, нечего даже обращать на него внимание, потому что и он по временам, и даже очень часто, бывает совершенно неуместным и пустым.

В этом мы убедились на основании многочисленных примеров, почерпнутых нами из истории науки. И мы хотим хоть часть примеров привести здесь, чтобы показать, что смех не есть доказательство, что он не подрывает истинности нашего вероучения, и чтобы через это укрепить малодушных и маловерных и заставить их прямо, открыто, безбоязненно смотреть в глаза всем «со-вопросникам века сего» и не смущаться, не теряться, не ёжиться от их горделивого смеха.

* * *

Вспомним открытие гальванизма.²³³

Гальвани был женат на красавице Люции Галеоцци, дочери профессора. Горячо любимая жена его тяжко заболела в Болонье.

Врач прописал ей бульон из лягушечьих ножек. Гальвани взялся сам приготовить это блюдо.

Говорят, что, когда Гальвани, сидя на своём балконе и снимая кожу с лягушек, прикрепил с помощью медных крючков к железной решётке балкона верхние части их ножек, он совершенно неожиданно заметил, к крайнему своему изумлению, что ножки лягушек конвульсивно вздрагивали при прикосновении с железной решёткой балкона.

Тщательное исследование этого явления привело Гальвани, бывшего в ту пору профессором физики в болонском университете, к его известному открытию.

Обнажив лягушечьи ножки и сняв с них кожу, мы увидим белые нити – нервы. Если намотать эти нервы, доколе они не утратили ещё своей эластичности, вокруг цинковой пластинки и положить её на медную дощечку, то при соприкосновении цинка с медью нервы стягиваются с такой силой, что отталкивают на значительное расстояние лёгкий предмет, положенный на эту пластинку.

Случай натолкнул Гальвани на его открытие: простой случайности мы обязаны открытием «гальванизма», увековечившего имя его изобретателя и повлёкшего за собой открытие вольтова столба, гальванопластики и других изобретений в области электричества.

Опыты болонского учёного встретили всеобщее недоверие и глумление, и лишь немногие серьёзные исследователи сумели оценить по достоинству его открытие.

Бедный изобретатель впал в великое уныние.

«Я подвергаюсь издевательствам со всех сторон», – писал Гальвани в 1792 году. – «Меня осыпают градом насмешек, прозвав меня «танцмейстером лягушек».

И что-ж! Не смутилась душа Гальвани под остротами и насмешками целого ряда современных ему учёных. Он шёл по своему пути твёрдой, уверенной стопой. И в конце концов добился своего. Он сделал громадной важности открытие, о котором повествует теперь каждый учебник физики и которое принимают теперь все учёные, без исключения.

Как должно быть теперь стыдно учёным за своих собратьев, которые высмеивали и вышучивали в своё время столь важное открытие!

Другой пример.

Сто лет приблизительно тому назад, один французский учёный заявил, что он напал на след такого открытия, которое даст людям возможность в течение получаса послать запрос в Китай и получить оттуда ответ. Его подняли на смех. Назвали сумасшедшим. И кто? Не профаны, не неучи, не дилетанты, а серьёзные учёные. Правда, они совершенно разумно рассуждали, что если гонец будет скакать безостановочно, без сна и без отдыха, день и ночь в Китай, или парусный корабль поплывёт туда с несомненно попутным ветром, то и в таком невероятном случае потребуется на это по крайней мере несколько месяцев. Рассуждали правильно «по данным того времени». Но этот учёный работал над первыми началами электрического телеграфа. Электричество существовало в мире, но люди не знали этой силы, не могли ею овладеть, не могли ею пользоваться. Нашёлся один, который отыскал ключ к разгадке этой тайны, но его подняли на смех, назвали праздным фантазёром и слышать не хотели того, что предлагал он им.

Несмотря, однако, на это, несмотря на дружный смех учёных сотоварищей, изобретатель телеграфа на деле показал, что мечта его стала действительностью. И горделивые, кичившиеся своими познаниями учёные, к стыду, признали непреложной истиной то, что прежде считали мальчишеской затеей.

А вот что рассказывает в своих воспоминаниях известный астроном К. Фламмарион.

Мне самому довелось присутствовать на заседании академии наук в тот знаменательный день, когда физик дю-Мусель демонстрировал перед многочисленным собранием учёных фонограф Эдиссона.

Когда после предварительных объяснений докладчика затоварил фонограф Эдиссона, из рядов учёных поднялся престарелый академик. Не скрывая своего негодования по адресу дерзкого новатора, он набросился на представителя Эдиссона, и, схватив его за горло, закричал: «Вы – шарлатан! Неужели вы думаете, что нас может одурачить всякий чревовещатель?!» ...

Этот престарелый академик был не кто иной, как сам Буйло.

Описанная сцена имела место в заседании академии наук 11 марта 1878 года.

Спустя полгода, тот же Буйло, в заседании той же академии наук, познакомившись ближе с этим аппаратом, высказал убеждение, что фонограф Эдиссона – не что иное, как искусное чревовещание.

«Ведь нельзя же допустить, – говорил Буйло, – чтобы дрянной металл мог воспроизводить благородные звуки человеческого голоса!»

Таким образом, в лице Буйло, старые академики изобретение Эдиссона сочли за акустический фокус. И теперь, когда учёные вспоминают историю этой демонстрации и поразительные отзывы престарелых академиков, краска стыда покрывает их лица за неуместный и пустой смех серьёзных и даже знаменитых их учёных товарищей.

Любопытна и в высшей степени поучительна история открытия железных дорог.

Когда стали вводить первые опыты устройства железных дорог, инженеры воспротивились этим опытам, уверяя, что локомотивы ни под каким видом не тронутся с рельс, и что колеса будут вертеться всё на одном и том же месте. В палате депутатов Араго (1858) восставал против смелых ожиданий последователей нового изобретения, выдвигая, в качестве аргументов против идеи изобретения, указания на инертность материи, упругость металлов и сопротивление воздуха. «Скорость, – говорил Араго, – и впрямь велика, но во всяком случае далеко уж не так велика, как можно было ожидать. Речь идёт о предполагаемом увеличении транспорта. В 1856 году цифра наших доходов достигла 2,800,000 франков. С постройкой железных дорог и с доставкой всего транспорта с помощью паровозов, эта цифра должна пасть до 1,052,000 франков, что принесёт, таким образом, ежегодно убытку 1,751,000 франков. Таким образом, страна лишится двух третей своих доходов.

Бросим, поэтому, эту фантастическую химеру!» ...

Не трудно видеть, что всюду, где только ни заходит речь о новых идеях, даже величайшие умы – и те впадают в заблуждение, почему прочность своей позиции и прикрывают смехом.

Так, по мнению Прудона, «было бы смешно и тривиально утверждать, что железные дороги могут способствовать распространению идей».

По мнению королевской медицинской коллегии в Баварии, устройство железных дорог было бы величайшим преступлением против народного здравия, так как такое быстрое движение вызовет у пассажиров сотрясение мозгов, а у зрителей – обморочное состояние; по этим соображениям, медицинская коллегия рекомендовала, в числе прочих мер, устроить по обе стороны поезда заборы.

Таким образом, величайшая идея, теперь осуществлённая во всех культурных странах, вначале была осмеяна и оплёвана представителями науки.

Вспомним ещё споры о движении земли.

Даже таким выдающимся, блестящим умам, как Платон и Архимед, даже таким астрономам, как Гиппарх и Птоломей – и тем не по силам было подняться до уровня этой истины.

Птоломей – так тот даже открыто высмеивал такую «нелепую болтовню», называя теорию движения земли «смешным вздором».

Такого рода суждение оказывает поразительное действие.

Так и видишь перед собой добродушнейшего декана, помирающего со смеху от уморительной теории; так и слышится: «вот так потеха, прости Господи, чтобы земля могла вращаться».

Правда, это было очень давно. А разве нельзя найти в наших библиотеках сочинение (помеченное 1806 годом), отвергающее саму допустимость мысли, чтобы земля могла вращаться «подобно индюку вокруг вертела». Этот милый «индюк» был не кто иной, как даровитый член института Мерсье,²³⁴ автор известного труда «Картина Парижа». А ведь от него-то именно мы в праве были ожидать более глубокомысленного и правильного, чуждого смеха и иронии суждения об этом предмете!

Стоит ещё вспомнить переворот, произведённый открытием радия с его удивительными свойствами. С каким недоверием научный мир отнёсся к известию об этом открытии! Как учёные пожимали плечами, с улыбкой встречая заявления госпожи Кюри. И всё же оказалось, что из общего правила затраты энергии для производства работы есть исключение, и как это ни казалось вначале неправдоподобным, но опыт опроверг теорию и теорию пришлось «перекроить» по опыту.

А разве академия наук и парижский медицинский факультет не отвергли в ту пору человеческого магнетизма? Разве не переставали отвергать его и даже глумиться над ним и тогда, когда Жюль Клоке сделал болезненную операцию замагнетизированной женщине, излечив её, таким образом, от рака?

А с каким язвительным сарказмом глумились Гюи Патэн и все члены медицинского факультета Сорбонны над сделанным Гарвеем открытием кровообращения!

История изобретателей парохода – маркиза де-Жоффруа и Фультона, подвергшихся граду насмешек, до такой степени общеизвестна, что вряд ли нужно ещё повторять её здесь.

Такая же участь выпала на долю и Филиппа Лебона – изобретателя газового освещения, умершего в 1804 году, который только несколько месяцев не дожил до осуществления своей идеи.

Возражая против идеи Лебона, ему ставили на вид, что не может же лампа гореть без, фитиля!..

А между тем, газовое освещение было введено сперва в Бирмингаме в 1805 г., затем в Лондоне – в 1813 году и, наконец, в Париже – в 1818 году.

Фома Юнг, основавший вместе с Френгелем теорию волнообразного движения света, был мишенью жестоких нападок и глумлений со стороны Лорда Бруггома.

Бессмертное открытие Майера (закон сохранения силы) вызвало в Германии жестокие нападки со стороны официальных немецких учёных, доведшие его до самоубийства: потеряв веру в себя, Майер выбросился из окна. Между тем, вскоре после самоубийства Майера, его теория стяжала себе единодушное признание.

Знаменитый физик Ом подвергался жестоким насмешкам со стороны своих современников – немецких учёных, обзывавших его дураком.

Сообщение Франклина о сделанном им изобретении громоотвода встретило в лондонском королевском обществе град насмешек, и всё собрание признало невозможным обнародовать его доклад в печати.

А судьба телескопа? Достаточно сказать, что все смеялись над этим открытием и не нашлось ни одного человека, который сумел бы оценить всю важность этого изобретения. Мало того, даже такой выдающийся астроном, как Гельвеций, и тот, спустя пятьдесят лет, отказался пользоваться стёклами из опасения, что они могут повредить точности его наблюдений.

А величайший химик Лавуазье? Разве он не смеялся над теорией падения метеоров? Разве не защищал он того положения, что камни никогда и ни в каком случае, и ни при каких обстоятельствах не могут падать с неба?

Можно привести ещё и ещё несколько десятков таких примеров, но, думаем, что и этих вполне достаточно. И эти примеры весьма ярко, весьма красноречиво говорят о том, что серьёзные учёные, люди великого, ума и больших познаний, часто смеялись над тем, что на самом деле было бесспорной истиной.

О чём же всё это говорит?

Да о том, прежде всего, что великие учёные сами заблуждаются, вследствие чего часто смеются над истиной, над правдой. А если так, если авторитеты ошибаются и заблуждаются, глумятся над истиной и над апостолом её, то зачем же тогда придавать такое большое значение их смеху? Зачем смущаться и робеть перед каждой их улыбкой, перед их шутками и прибаутками?

До тех пор, пока громаднейшая область фактов, нами только частью сообщённых, была для нас неведома, мы верили в непогрешимость науки. Теперь же, когда открылись перед нашими глазами все её ошибки, заблуждения, недостойные выпады, мы потеряли веру в её абсолютную авторитетность и сразу почувствовали, что для нас лично утрачена первоначальная острота ядовитого смеха горделивых учёных над теми или другими истинами христианской религии. И потому мы теперь чувствуем себя вполне спокойно в присутствии жрецов науки и уже не испытываем тех неприятных, унизительных, подавляющих состояний, какие мы переживали во дни блаженного неведения.

Думаем, и даже убеждены, что и все те, кто только ознакомится с суммой нами сгруппированных фактов, перестанут рабски преклоняться перед главным идолом нашего времени и перестанут смущаться смехом возгордившихся своим величием учёных.

Почему так?

А потому, что если авторитетные учёные даже в своей области допускали весьма существенные ошибки, если они даже над своими товарищами смеялись и, смеясь, жестоко ошибались, то разве не могут они ещё больше ошибаться в чужой области, в области религии, в области духа?

Конечно, могут, даже ещё чаще, ещё больше, чем в области науки.

Разве мы не были свидетелями, как наука сдавала религии свои передовые позиции? Разве мы позабыли, что многие вопросы христианской веры, прежде высмеиваемые наукой, теперь самими же учёными решены в желанном для нас духе и направлении? Разве мы не знаем, что над многими как ветхозаветными, так и новозаветными истинами даже передовые учёные перестали глумиться и приняли их в свой научный катехизис? Другими словами, разве малочисленны случаи, когда учёные, прежде иронически и свысока смотревшие на религиозные истины и смеявшиеся над ними временне и безвременне, теперь сами убедились в своей ошибке, сами сознали всю неуместность, пустоту и преждевременность своего смеха?

Перейдём к фактам.

* * *

Возьмём сперва вопрос о существовании света ранее светил небесных.

Библия, как мы знаем, учит, что свет сотворил Господь в первый день, а светила небесные – в четвёртый.

Между тем это библейское учение нисколько не согласуется с научными воззрениями, даже противоречит им, и потому наиболее ревностные сторонники естественных наук обрушились на Моисеево сказание градом самых разнообразных насмешек, колких, едких, саркастических замечаний и резких критических суждений.

«Помилуйте, – восклицает проф. Додель, один из ожесточённых критиков Моисеевой космогонии, – разве свет может существовать без светил небесных? Разве помимо солнца и звёзд есть ещё другие источники света? Конечно, нет. Естествознание не знает другого света, кроме того, который исходит от светил, имеющих свой собственный свет или отражающих его от других предметов... Ни один смертный не в состоянии объяснить и понять, что обозначает собой «свет» первого дня Моисея»²³⁵ .

Такого рода речи и суждения мало-помалу проникли во все классы русского общества и стали достоянием весьма многих людей, как образованных, так и необразованных, как мудрых, так и простых, как взрослых, так и юношей, детей. С лёгкой руки «служителей» науки многие стали сомневаться в истинности библейского повествования, многие потеряли свою веру в один из старейших догматов христианской религии и стали, по примеру своих учителей, сами критиковать и судить религиозное сказание по затронутому нами вопросу.

Вот пример, вот яркие, живые, наглядные, вырванные из самой жизни иллюстрации.

У Марка Криницкого есть очень коротенький, но зато интересный и характерный рассказик, под заглавием «Без дна». В нём выведен гимназист Кедроливанский, ученик не то четвёртого, не то пятого класса, который перед толпой товарищей так ораторствовал по данному вопросу:

«Если Бог сотворил солнце только на четвёртый день, то значит, что день и ночь зависят не от солнца, а от чего-нибудь другого. А так как ни от чего другого им зависеть нельзя, то отсюда ясно, что господин Моисей не был знаком с математической географией. Логически верно... Истинно что-нибудь одно. И если учебник географии идёт против учебника закона, то это не моя вина»²³⁶ .

У Достоевского, в его «Братьях Карамазовых» выведен тип религиозного отрицателя, который весьма часто встречается и теперь. Это – Смердяков. Он начал читать Библию, но дальше первой страницы так-таки и не пошёл, решив, что эта книга чрезвычайно глупая, так как в ней говорится о существовании света, когда никаких светил в то время ещё не было.

И долго, долго так думали, так учили, так говорили.

И перед напором этой рационалистической волны истинно верующие христиане жили в безмолвии, смущённо опустив свои руки, не имея никакого оружия в своём распоряжении. Они не могли опровергнуть ходячего возражения, не в состоянии были разобрать и критически осветить его. Но они не сомневались в истинности библейского повествования. Они твёрдо верили, что рано или поздно, но истина откроется людям и они узнают, что «невозможная у человек, возможна суть у Бога».

И истина открылась. В начале двадцатого века наиболее авторитетные представители естественных наук сами пришли к мысли, что они неправы в своём вековом отрицании старой библейской истины, что они доселе глубоко ошибались и заблуждались, что свет действительно существовал раньше светил небесных.

Вот, например, как доказывает и иллюстрирует эту мысль весьма крупный, авторитетный немецкий учёный Вильгельм Бельше в своей книге «Дни творения», появившейся и на русском языке в 1908 году.

«При помощи телескопа, пишет он, можно совершенно ясно заметить между звёздами настоящие туманные пятна, часто весьма слабых очертаний... Спектральный анализ доказал, что эти настоящие туманные пятна представляют собой скопления газов. Долго думали, что и они стоят вне нашей системы. Полагали, что это возникающие системы подобные нашей, мировые зародыши. В настоящее время всё более склоняются к тому, что эти туманности носятся в пределах нашей системы. Они, по-видимому, представляют более древние части этой системы, остатки первобытной материи, из которой постепенно образовались и продолжают образовываться такие звёзды. Частицы неизрасходованного вещества располагаются в промежутках между звёздами...

Эти остатки тумана среди действительно пылающих и светящихся волн нашей теперешней системы мы, несомненно, можем видеть только потому, что первобытный туман обладает свойством каким-то образом светиться. В настоящее время вполне основательно склоняются к определённому мнению, что свет здесь происходит вовсе не от того, что туманность раскалена. Скорее – это явление фосфоресценции при низкой температуре.

При крайней степени разрежения у всех газов, по-видимому, наступает такой момент, когда они начинают светиться. Так и это космическое туманное облако, газ которого до крайности разрежен, носится ничем не согретое в ледяном пространстве и вспыхивает согласно указанному закону, своим собственным светом.

Мысль эта приобретает ещё большее значение, если смотреть на эту туманность, как на первое сгущение эфира. По нашим современным понятиям эфир является передающей средой для волнообразного движения, которое мы воспринимаем, как свет. В данном случае свет исходил бы из него самого. Эти волны, пробегающие в настоящее время по не сгустившимся частям туманности, как рябь и круги на поверхности пруда от брошенного камня, посылались бы тогда его собственными центрами сгущения, благодаря этому самому сгущению.

Во всяком случае, дело происходило так, как будто эта первая твердь выделялась в голубоватом сумраке, в одновременно с ней возникшем первобытном свете, который таинственно мерцает над ней фосфорическим блеском, как пылинки радия в тёмном холодном погребе. И только тогда, когда такие туманности или отдельные части в них постепенно сгущались и всё более стягивались, в недрах их происходило настоящее накаливание: теперь в них светятся добела раскалённые солнца.

Таким же образом и наше солнце, несмотря на постоянную потерю тепла. в окружающее его ледяное пространство, в котором оно несётся, уравновешивает и непрерывно возобновляет свою теплоту».²³⁷

Словом, Бельше объясняет существование света ранее светил небесных таким образом: в начале на месте видимого мира существовала газообразная масса, которая, не будучи ни чем согрета и будучи крайне разрежена, вспыхивала особенным светом, подобно тому, как пылинки радия сами собой светятся в тёмном холодном погребе.

Так думает Бельше. Но ведь и христианская вера учит сему же. Именно, она говорит, что сначала Бог сотворил «сущность» неба и земли,²³⁸ зародыш мира или материю для него и всех его существ в виде бесформенной массы (хаоса), которая в первый же период жизни обладала свойством светиться: «в первый день Бог сотворил свет».

Таким образом, библейская космогония и научная в данном пункте не только не противоречат друг другу, как это долгое время казалось очень многим, но согласуются как нельзя лучше. Другими словами, первые стихи Библии есть вместе с тем и первые главы науки о творении земли.

Помимо Бельше, ещё де-Рива признаёт существование света ранее светил небесных. Его взгляд по данному вопросу несколько иной. Но эго не важно. Важно то, что сами учёные один за другим оставляют ту позицию, какую с давних времён и с таким упорством защищали и отстаивали.

«Свет, по мнению де-Рива, окружал нимбом всю громаду мира, ещё не распавшегося на мириады миров, всю «землю и небо» первого стиха книги Бытия. Этот первобытный свет сроден нашим северным сияниям. Это был результат энергичного выделения электричества вследствие соприкосновения морских вод с внутренним огнём земного шара. И эти световые явления, вследствие высоты и однообразия температуры, не должны были сосредоточиваться исключительно около полюсов, а образовывали, как бы атмосферно, «ореол вокруг нашего шара».

Всё чаще и чаще, с каждым годом всё больше и больше находится людей, которые, оперируя часто научными данными, приходят к тому заключению, что первые стихи книги Бытия представляют собой «предвосхищение» великих откровений науки.²³⁹ Пройдёт ещё немного времени, наука быстрыми шагами пойдёт вперёд, разум человеческий разовьётся и тогда все те, «малые и велики», которые до настоящего времени смеялись и теперь смеются над библейским сказанием о творении света в первый день, поймут свою ошибку и станут молиться тому Богу, Которого отвергали, и исповедовать то вероучение, над которым смеялись.

И это будет, будет!

По крайней мере теперь, после опубликованных работ Бельше, де-Рива, Деннерта никто из современных учёных не критикует Моисеева сказания о творении света ранее светил небесных. Все замолкли. Сложили своё оружие и шаг за шагом отступают от своих боевых позиций, предоставляя их в полное владение сторонникам христианской религии.

Это первая крупная победа веры над наукой.

* * *

Другая, не менее важная и не менее существенная победа одержана христианством над гордой наукой в вопросе о пользе и значении церковного поста.

До последнего времени почти все представители медицинской науки оспаривали какое бы то ни было благотворное влияние постничества на человеческий организм, и все поголовно осуждали это весьма и весьма ценное и важное церковное постановление.

«Сама-де наука, говорили они, в лице медицины и гигиены относится отрицательно к христианскому посту, считая его якобы анахронизмом, бессмысленным и зловредным для здоровья человека учреждением».

Всевозможные панегирики по адресу роскошного мясного питания лились из уст неверия обильными потоками в то время, как злословие на христианский пост не брезгало ничем: ни юмором, ни сарказмом, ни, наконец, самыми грязными инсинуациями.

Верующие колебались, сомневались, охладевали к обрядам и постановлениям Церкви, отрицали за ними разумность и целесообразность.

Казалось, неверие одержало верх над верой.

Но, благодарение Богу, наступил час, когда медицина в лице своих лучших и авторитетных представителей, в лице знаменитых профессоров, докторов и врачей признала несостоятельность традиционной точки зрения по разбираемому нами вопросу и объявила во всеуслышание, что пост не только не вреден и не опасен для человеческого организма, но, напротив, приносит громаднейшую пользу для нашего здоровья, весьма рационален и обещает быть самым выдающимся фактором в деле лечения всевозможных наших болезней.

Чтобы не быть голословным, постараемся аргументировать свой взгляд возможно полнее и обстоятельнее и иллюстрировать его соответствующими цитатами и документальными данными.

Обстоятельный взгляд на значение и пользу христианских постов был недавно высказан на страницах журнала «Вопросы Философии и Психологии» знаменитым профессором психиатрии в Юрьевском Университете В.Ф. Чижом.

Проф. Чиж вот что писал по интересующему нас вопросу.²⁴⁰

«Нельзя не заметить, что русские подвижники доказали собственным опытом, что для поддержания жизни достаточно самого незначительного количества пищи, что самый строгий пост и даже голодание переносятся без особого вреда, не лишают здорового человека ни физической, ни психической бодрости.

«Например, преп. Серафим Саровский, по собственным словам, питался травой снить, или снитка, и чувствовал себя бодрым...²⁴¹

«Значение поста и в физиологическом и в психологическом отношениях громадно.

«Даже теперь вопрос о питании не вполне выяснен; в виду сложности этого вопроса, ограничусь лишь указанием, что в настоящее время нейропатологи, на основании чисто эмпирических данных, советуют не есть тёмного (бычачьего) мяса и вообще поменьше употреблять мяса. Я сам видел хорошее действие полного устранения мяса из пищи эпилептиков; не только припадки становились реже, но уменьшались раздражительность и злобность больных.

«В самом деле, нельзя сомневаться в том, что как количество, так и качество пищи имеют громадное влияние на деятельность головного мозга, а, следовательно, на всю психическую жизнь; спокойное настроение, слабость аффектов, незлобивость, смирение, терпеливость, созерцательность – всё это в значительной степени зависит от количества и качества пищи. То спокойствие духа, незлобивость, которыми отличались наши подвижники, вряд ли возможны без строгого поста...²⁴²

«Следует отметить, что долговечность наших подвижников может служить аргументом в пользу безубойного питания. Несомненно, что подвижники с момента поступления в монастырь не ели мясной пищи, однако они пользовались цветущим здоровьем и доживали до глубокой старости. Также несомненно, что все наши подвижники были крайне умеренны и неприхотливы в пище. И, однако, несмотря на это, они пользовались хорошим здоровьем и были долговечны» ...²⁴³

Как психиатр, проф. Чиж отмечает благотворное значение поста и на душу человека.

«Строгий пост, говорит он, имеет громадное воспитательное значение, как проба характера, как самоиспытание.

«Человек, сумевший бороться с голодом, одержавший победу в этой тяжёлой борьбе, имеет право верить в себя, надеяться на свои силы. Человек, выдержавший борьбу с голодом и тем доказавший свою силу воли, воздержанность, может уже с верой в свои силы стремиться к той пели, которую он себе избрал».²⁴⁴

Чиж – крупный учёный, авторитетный мыслитель, выдающийся психиатр, опытный профессор. И если он говорит, что христианский пост имеет громадное благотворное влияние и на тело и на душу человека, то говорить после этого, что пост крайне вреден, что он – пережиток, совсем не приходится.

Истина веры, таким образом, восторжествовала. Чтобы кто не подумал, что это единичный голос в защиту церковного поста, мы сделаем ещё ссылку на недавно скончавшегося Московского доктора Н.Я. Пясковского, который пользовался большой популярностью в городе, считался знатоком своего дела и который специально занимался и работал над вопросом о посте.

В своей брошюре: «Христианский пост с медицинской точки зрения» доктор Пясковский говорит вот что:

«Начнём с абсолютного поста и посмотрим, каких результатов достигла наука в отношении изучения влияния этого поста на здоровье человека. Опыты были хорошо поставлены в этом отношении не только на человеке, но и на животных. Все эти опыты блестящим образом доказали, что кратковременный периодический абсолютный пост не только не вреден для здоровья человека и животных, но во многих случаях является одним из могущественных методов лечения»!

Вот факты.

В последние десятилетия довольно основательные опыты произведены были над птицами. Петухи и голуби одного возраста и веса делились на две партии, причём одна партия кормилась беспрерывно и в изобилии, а другая подвергалась периодическому голоданию, в течение одного, двух, трёх дней, так что за 3½ месяца опыта вторая партия птиц была лишена пищи разновременно в течение 12–17 дней. Оказалось, что средняя прибыль в весе первой партии составляла 15,6%, тогда как во второй партии птиц, подвергавшейся периодическому абсолютному голоданию, увеличение веса тела в среднем равнялось 21,7%. Когда птицы той и другой партии были убиты и исследованы по органам, то оказалось, что больший вес, вес голодавшей периодически партии птиц, зависит от прироста тканей мускульной и нервной систем. Количество белков – главной составной части органов тканей и клеточек при этом увеличилось, а количество воды в тканях уменьшилось.

Чем же всё это объяснить?

Дело в том, что за периоды голодания количество воды в теле птиц скапливалось, т. е. увеличивалось против нормы. Ясно, что голодающий организм как бы удерживал в своих тканях для каких-то целей воду. Затем, в дни кормления, непосредственно вслед за голоданием, количество выделяемой из организма воды значительно увеличивалось, а плотные части пищи: белки, жиры и углеводы жадно поглощались тканями организма для преобразования в вещество живых тканей тела. Какую же роль играет задержанная в организме вода в дни абсолютного голодания?

Она именно промывает, прополаскивает все ткани организма, она растворяет негодные продукты обмена, представляющие ненужный и вредный балласт для тела, а засим, в периоды принятия пиши в изобилии, выносит с собой вон из организма все эти растворенные в ней ядовитые продукты обмена веществ. После такого прополаскивания, после такой промывки тканей тела для вновь поступившей в кровь пищи открываются более лёгкие пути всасывания и усвоения последней клеточками организма. Подобно тому, как человек, проголодавшись после физического труда, ест с большим аппетитом, так точно и каждый орган, каждая ткань и клеточка организма с большей жадностью поглощают и усваивают ту пищу (белки, жиры, углеводы и соли), которую им приносит кровь. Наоборот, при непрерывном обильном питании, организм не в состоянии в должной мере освободиться от продуктов обмена веществ тех ядовитых залежей, которые при обильном непрерывном питании скапливаются в тканях организма, причиняя ему огромный вред.

Были произведены опыты и над человеком. Особенно интересны опыты с периодическим абсолютным голоданием, которые производил над собой доктор Зеланд. Дело в том, что этот учёный страдал сильными приступами головной невральгии, сопровождавшейся затем удручённым меланхолическим настроением духа. Работая по вопросу о голодании над различными животными, и получив подобные вышеуказанным примерам благоприятные результаты, доктор Зеланд решил подвергнуть себя самого раз в неделю абсолютному голоданию в течение 36 часов. В первые две недели опытов невральгия как будто бы даже увеличилась, но затем припадки стали повторяться значительно реже, а интенсивность боли постепенно сходила на нет. Через полгода такого оригинального лечения д-р Зеланд совершенно освободился от своей жестокой болезни, которую он раньше в течение скольких лет тщетно лечил всевозможными способами. Важно при этом отметить ещё то, что уже в первые недели такого периодического поста настроение духа больного доктора совершенно изменилось: меланхолии как не бывало, тоска и грусть сменились весёлым, бодрым настроением.

«В настоящее время, заключает д-р Пясковский, многие авторы приходят к тому выводу, что лечение периодическим абсолютным постом должно занять видное место в терапии тех болезней, где имеется в виду поднять энергию питания и функции нервно-мышечной системы».

По поводу поста, понимаемого в смысле воздержания от известного рода пищи, т. е. от скоромного, Пясковский говорит следующее.

«Что запрещение церкви употреблять в пищу мясо вполне рационально, это можно видеть из следующего. При обильном употреблении мяса, и особенно без достаточного количества овощей й фруктов, в глубине ткани организма накапливаются в изобилии всевозможные яды (токсины, левкомаины, птомаины, различные кислоты), которые разрушительно действуют на организм, отравляя в особенности нервную систему человека. Различные нервные болезни, болезни сердца и сосудов, ожирение, подагра и даже ревматизм в значительной степени зависят от употребления людьми мясной пищи. В настоящее время лечение молоком, овощами, фруктами многих весьма тяжких и упорных заболеваний приобретает среди врачей всё больше и больше сторонников».²⁴⁵

Такие же точно идеи и воззрения можно ещё найти в брошюре доктора С. Апраксина: «О посте и молитве», Киев, 1907 г., затем в сочинении врача Гвельпа, доктора Ламана и многих других.

Таким образом, новейшие научные взгляды на нормальное питание человека блистательнейшим образом подтверждают важное значение постов не только для высших духовных целей, но и для здоровья тела.

Раньше же не то думали, не тому учили, не то говорили. Да, вера победила, она отстояла своё спасительное установление, а наука сдалась и уступила религии так долго защищаемую ею позицию.

Свящ. А. Введенский

(Продолжение следует).

(Рел.-философский очерк).

IV.

Время перед пришествием в мир Спасителя было временем ужасного царства зла, греха, самых ужасных преступлений, полного попрания справедливости, добра и любви. Религия и нравственность отошли на второй план. Чудовищный эпикуреизм вытеснил всё и заполнил собой все классы общества, начиная с Цезаря и кончая пролетарием. Лучшие люди задыхались в атмосфере зла и понимали, что мир гибнет, что если ему не будет какой-нибудь чрезвычайной небесной помощи, то он превратится в развалины. Прочтите писателей эпохи упадка, напр., Тацита, Ювеналия, Сенеку, и вы ужаснётесь той бездне, в какую упал древний мир. Сенека, напр., пишет: «всё исполнено пороков и преступлений, их Совершается более, нежели может быть искуплено наказанием. Происходит состязание в разврате. День ото дня увеличивается наклонность к пороку и уменьшается стыдливость. Всякое уважение к добру и справедливости исчезло и желание наслаждений врывается повсюду. Порок уже более не скрывается, а бесстыдно выставляется на глаза всем. И, конечно, порок сделался настолько публичным и так сильно овладел нравами, что невинность стала не только редкостью, но и совсем нельзя её встретить». И вот Сенека, видя такое зло, утешался только той мыслью, что, на основании древних верований, мир этот погибнет и народится новое чистое, святое человечество. Известный в то время сатирик Ювенал так говорит в своей тринадцатой сатире: «добрых редко можно найти; их остаётся едва ли столько, сколько Нил имеет устьев, или Фивы ворот. Поистине, девятый век мира много хуже железного; он так дурён, что для выражения его испорченности даже сама природа не подыскала названия, и не произвела соответствующего металла» (X. Лютард. «Апол. христ.». 1892 г. ст. 843–4). Из современных писателей очень хорошую характеристику упадка нравов даёт, напр., Дидон в своём знаменитом сочинении «Иисус Христос».

Даже эти небольшие цитаты показывают, как сильно разлилось зло в древнем мире. И вот, видя такой прогресс зла, лучшие люди приходили в отчаяние и предавались мрачным мыслям, чувствуя, что мир идёт к концу быстрыми шагами. Haряду с вакханалией звучала тоска и грусть. Философы саму жизнь называли злом. Многие считали, по свидетельству Плиния, «лучшей долей совсем не родиться, или скорее умереть». У Плутарха есть просьба к смерти:

«Приди, о смерть, истинный врач наших немощей.

Пристань, дающая человеку убежище от бури несчастий».

Поэт Феогнис говорит: «лучше было бы земному существу совсем не родиться и никогда не видать проницательного луча солнечного, а тому, кто уже рождён, скорее пройти через врата Аида и глубоко лечь под землёю».

Чем же объясняется эта грусть, которая раздаётся с уст особенно греческих поэтов, которые так ценили красоту и радость жизни, которые покланялись красоте и воспевали её? Несомненно, фактом существования зла на земле, разладом, который наблюдался между красотой и действительностью. И эта меланхоличная нотка особенно громко зазвучала во время упадка империи, незадолго перед Рождеством Христовым. Развращённость тогда достигла своей кульминационной точки. Идти дальше было некуда. Нужно было ждать или конца, или обновления. Следует здесь сказать, что наряду с полной деморализацией общества существовало убеждение, что с востока придёт человек, который даст новые законы и укажет путь совершеннейший. Это верование было всеобщим и нельзя в нём не видеть надежды на Искупителя мира. Писатель Виргилий в век Августа в своей знаменитой четвертой эклоге «Буколик» воспевает рождение одного младенца, который должен принести с собой золотой век. Поэт говорит, что «необыкновенное дитя будет управлять миром, что под его предводительством начнётся счастье мира; называет дитя божественною отраслью, описывает волнение всей природы по поводу снисхождения его с небесной высоты» (Η.П. Рождеств. «Христ. апол.» т. II-й, стр. 374). Разве неудивительно читать эти строчки, вылившиеся из-под пера языческого писателя! А ведь Христос родился как раз во время царствования Августа. Вся эта эклога, написанная хотя и в языческом духе, говорит о наступлении счастливого будущего. Она, как нельзя лучше, выражает собой то ожидание переворота к золотому веку, которое охватило тогда всё общество. Ещё раз мы подчеркнём мысль, что люди, задыхаясь в отравленной преступлениями атмосфере, задыхаясь от зла, которое царило так полновластно, были уверены, что скоро должно прийти избавление, и это избавление, по свидетельству римских историков Тацита и Светония, должно явиться из Иудеи. И мы видим, что это избавление пришло. Назад тому девятнадцать веков, в Вифлеемской пещере, от скромной еврейской Девы, родился Младенец, Который указал людям совершеннейший путь в Царство правды-и любви и последователями Которого мы имеем величайшее благо состоять. Рождество Спасителя разделило историю на два периода. Оно открыло новую эру положительно всему: и богословию, и философии, и социальным наукам, и искусствам. Мысль человеческая пошла совершенно по другому руслу. В отравленную атмосферу древнего мира сразу влилась живительная, чудная, одухотворяющая, оживляющая всё струя. Новое Евангелие, проповеданное в мире апостолами, открыло глаза на то, что было совершенно скрыто от взора древнего человечества. С его глаз упала повязка. Все вопросы, волновавшие до того времени лучшие, пытливые умы, ясно, просто разрешались в христианстве. К сожалению, общество не сразу оценило христианскую религию.

Пылкие язычники видели в христианстве сильного врага и объявили ему кровавую войну. Тысячами, десятками тысяч умирали христиане среди гонений, чтобы доказать свою правоту и лживость язычества. И пало язычество перед Крестом. Царство, основанное не от мира сего, не могло быть разрушено никакими человеческими усилиями. Христианство провозгласило свою победу и дало разрешение всем религиозно-философским проблемам, а в том числе и вопросу о происхождении и значении зла на земле. Христианская мысль дала этому вопросу разрешение, которое не могло прийти, конечно, ни одному древнему мудрецу. Оно осветило его своим неземным лучом и показало: что такое зло, откуда оно, какой ему конец? С появлением в мир Евангелия люди разделились на два лагеря: одни приняли его, верят в него, покоряются ему; другие же отвергают его, не признают и все мировые вопросы стараются решить на основании своего личного мышления с примесью языческих идей. Слова Богоприимца Симеона: «се лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий» (Ев. Лк.2:34), сказанные ещё над Младенцем-Христом, с буквальной точностью исполняются и в наше время. По вопросу о зле люди и теперь распадаются на эти два лагеря: одни смотрят на него с христианской точки зрения, а другие имеют тяготение к язычеству. Нам остаётся теперь рассмотреть представителей того и другого направления. В первые и средние века христианства по вопросу о происхождении зла большинство придерживалось библейского сказания и только со времён реформации человеческая мысль начала идти в разрез с Евангелием, только с тех пор появился рационализм, отвергающий всё чудесное и старающийся объяснить всё на основании одного разума. Но в первые века христианства люди верили в Евангелие, во всё чудесное, в Откровение, расходясь лишь в некоторых догматических вопросах. Отсюда произошли все секты, в роде арианства, несторианства и проч. Некоторые секты, напр., гностики, манихейцы также, подобно древним философам, видели в материи принцип зла, которая противополагается миру божественному, между которыми идёт вечная борьба, причём победа будет всё-таки на стороне добра.

V.

Первым, кто горячо встал на защиту христианства, кто сказал своё властное слово, имеющее значение для нас, это был блаженный Августин епископ в Гиппоне (354–430 г. по Рожд. Христ.). Это был великий учёный своего времени. Его сочинения дошли до нас и представляют из себя огромную ценность. Блаженный Августин был убеждённый христианин, изучивший всю древнюю философию и искавший истину даже в манихействе. Истину эту он нашёл в христианстве и вот почему для нас важны сочинения этого лица. Блаженный Августин привёл христианское вероучение в систему. Его сочинения представляют философию христианства и церкви. Библейское и христианское учение о зле нашли в нём своего горячего, гениального защитника. Августин учил о грехопадении первых людей, злоупотребивших своей волей и ослушавшихся Творца. Результатом этого грехопадения явился грех, распространившийся на всех потомков. Человек до грехопадения мог не грешить, с момента же грехопадения склонность ко греху увеличилась и теперь человек не может не грешить. Злая воля берёт верх над добрым началом. А раз первородный грех распространяется на всех людей, то ясно, что они нуждаются в Искупителе, Спасителе, Который примирил бы человека с Богом. Известно знаменитое учение Августина о благодати Божией, подаваемой человеку для спасения.

Поводом к написанию этого сочинения послужила ересь Пелагия, который отрицал первородный грех и говорил, что человек сам своими силами может устроить своё спасение. Скажем здесь, что ересь Пелагия осуждена Церковью. Христианство учит, что от нас требуется желание спасения, порыв к нему, подчинение разума Евангелию, стремление исполнить заповеди Христовы, но мы так слабы, так пали глубоко, что в деле спасения нам, действительно, не обойтись без содействующей и руководящей благодати.

Сочинение блаженного Августина имело огромное влияние на его современников и на дальнейшее развитие богословско-философской мысли. Все средневековые писатели находились под его влиянием.

Из писателей этой эпохи мы укажем только на некоторых и то вкратце. Одним из наиболее ярких мыслителей считают Петра Абеляра (1079–1142). Он считал, что добро и зло состоит исключительно в решении, волевом акте, но не в мыслях, или чувствах. По мнению Абеляра, наша природная наклонность к добру или злу не может быть названа ни добром, ни злом; только благодаря решению порок становится грехом. Из чего мы можем узнать, что добро и зло? Критерием этого, по Абеляру, есть совесть, которую он считает голосом Бога. Кто следует этой совести, тот поступает согласно с волей Божьей, кто не слушается совести, тот идёт вразрез с Божьей волей. Можем ли мы согласиться с Абеляром? Несомненно, голос совести есть у каждого человека. Звучит он иногда и у закоренелого преступника, но, с другой стороны, разве мы не знаем, что есть люди с так называемой «сожжённой совестью», для которых нет ничего святого?.. И как же подобные люди могут считать критерием добра и зла совесть, когда она загрязнена, извращена, поругана? Но когда Абеляр считает грехом, злом только волевое решение, а не мысли и чувствования – здесь он совершенно не прав. Всякая нечистая, дурная мысль есть зло, духовный грех. И это вполне подтверждается евангелием. Спаситель, напр., говорит в одном месте: «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняет человека» (ев. Мф.13:19–20). Как видите – помыслы здесь считаются далеко не безразличными.

К числу известнейших средневековых писателей принадлежит Фома Аквинат (1224–1264), который старался разумом оправдать божественное откровение. По учению Аквината «познавать благо» значит и желать его. Но что он подразумевает под благом, или добродетелью?

Все добродетели он делит на два разряда: естественные – мудрость, храбрость, рассудительность и справедливость и телеологические: вера, надежда, любовь. Человек должен стремиться выполнить особенно последние, что ведёт к познанию Бога. А в этом и заключается высшее блаженство человека. Очень оригинален взгляд на зло у Дунс Скота (ум. 1308). Нравственный закон, по мнению этого учёного, есть явление совершенно случайное. Если бы Бог дал добру содержание зла, а злу содержание добра, то теперешнее добро считалось бы у нас злом, а зло добром. Всё, следовательно, сводится к повелению Бога считать добром именно то что, мы теперь, в данное время, считаем добром. Поясним примером. Месть, напр., считается злом, и Бог велел прощать оскорбления и обиды. Но если бы он месть назвал добром и велел бы выполнять её, то, по мнению Дунс Скота, месть была бы добродетель, как повеление Бога. И вот в средние века возник знаменитый вопрос: есть ли добро хорошо потому, что его хочет Бог, или же Бог хочет добра потому, что оно само по себе хорошо? Дунс Скот и его последователи скотисты утверждают первое положение, а Фома Аквинат с другими некоторыми мыслителями – второе. На чьей же стороне правда? Об этом совершенно справедливо рассуждает известный западный богослов Мартенсен таким образом: «говорить в этом смысле, что добро хорошо потому, что его хочет Бог, значит не что иное, как отрицать нравственную личность в Боге. Если всемогущество понимать, как нечто такое в Боге, что превосходит нравственность, как соподчинённую ему, так что её можно определить произвольно, то в таком случае мы в действительности окажемся в области чисто физического понятия о Боге. Личность Божия тогда становится выше нравственности, как какая-то действующая по произволу сила, а добро в таком случае теряет свою внутреннюю необходимость, не имеет в себе никакой внутренней доброты и не содержит никакого безусловного в себе значения» (Г. Мартенсен. «Хр. учен. о нрав.» 1890 г. т. 1-й, стр. 64–5). И действительно, если знать, что добро могло бы оказаться злом, то какой бы мог быть авторитет к добру? Именно такое добро, по выражению Мартенсена, не имело бы в себе «внутренней доброты». Скотисты здесь делают некоторую аналогию с папской властью и своим учением хотят поддержать авторитет папы. Известно, что папа считается непогрешим в делах веры. Что папа ни сказал бы – всё свято. Ясно, что если какое-нибудь зло папа одобрил бы, то этим самым оно перестало бы быть злом и сделалось бы добром. Принцип, как видите, чисто иезуитский. Но и другое воззрение, по которому Бог хочет добра потому лишь, что оно хорошо само по себе – тоже страдает односторонностью и целиком не может быть принято. По этому воззрению мы представляем добро, как нечто независимое, отдельное от Бога, стоящий выше Его закон, которому как бы и Сам Бог должен подчиниться. Но несомненно, эта мысль неправильная. Совершеннейший Бог ни от кого зависим быть не может, ничто Его не ограничивает. Следовательно, обе эти теории нуждаются в поправке. Да, несомненно Бог хочет добра и хочет потому, что Он Сам есть абсолютное Добро, Добро вечное. И добро хорошо потому, что его хочет Бог «не в том смысле, что будто бы в Боге был какой-нибудь произвол, потому, что Его воля в действительности лишь настолько благая воля, насколько Бог свободно осуществляет Своё бытие» (Мартен. т. 1-й ст. 67).

Из других мыслителей средневековья мы укажем на Джордано Бруно и Якова Беме. Джордано Бруно (1548–1660 г.) за свои смелые для того времени мысли был сожжён на костре. Он не верил в существование зла и утверждал, что весь мир есть Бог, во всём разлито Божество, начиная от пылинки и кончая величественными мирами в небесных лазоревых пространствах. Бруно учил, что мир, как жизнь Бога, совершен и поэтому не может быть речи о каких-то противоречиях, о зле. Как видите, Бруно пантеист, а пантеизм одна из тех философий, которые страдают многими неразрешимыми противоречиями. О пантеизме мы поговорим подробнее тогда, когда перейдём к новейшей философии. Мы заключим эпоху средних веков Яковом Беме (1575–1624). В этом философе мы видим одного из самых парадоксальных писателей своего времени, дошедшего прямо до нелепостей в решении вопроса: что такое зло? Видя зло в себе, в мире, Беме пришёл к мысли, что причина зла заключается в Боге, как Творце всего видимого и невидимого. Это учение настолько, конечно, нелепо, что не нуждается в опровержениях. Но наряду с подобными мыслителями, хотящими во что бы то ни стало, одним своим разумом, разрешить проблему о зле, были учёнейшие люди своего времени, которые горячо, с энтузиазмом защищали христианство от разных нападок. Начиная с первого века христианства и вплоть до нашего, христианская апологетика имеет своих блестящих представителей. Назовём некоторых из них в порядке хронологическом. В первых веках христианства: Св. Иустин Мученик, Тертулиан, Св. Киприан. В Александрии прославились: Климент Александрийский, Ориген, Афанасий Александрийский, Св. Кирилл, блаженный Феодорит. При Константине Великом был Евсевий Кесарийский. На западе: Блаженный Августин, Лактанций, Орозий, Арнобий. Всем также известны три великих святителя: Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. Во время иконоборчества прославился Иоанн Дамаскин. Из западных схоластиков знамениты: Анзельм Кентербюрийский и Фома Аквинат.

Ив. Попов-Пермский

(Продолжение следует).

Глава 3-я

Интеллигент живёт ненавистью, силой разрушающей, а не созидающей; только любовь творит и созидает, а истинной любви в душе интеллигента, удалившей себя от источника любви Бога, нет и быть не может.

В душах других людей любовь может зародиться от любви, и интеллигент российский, дышащий ненавистью к правительству, может поселить в душе простого русского человека только ненависть к его недругам действительным и мнимым. Этим самым интеллигенты обрекают свою общественно-«просветительную» деятельность на бесплодие: «просвещённый» ими простолюдин ещё может пригодиться в качестве материала или орудия для разрушения существующего общественного строя (успех «интеллигенции» в народе – революционный успех), но в положительной работе на пользу родине ничем себя не проявили эти «сознательные» крестьяне и рабочие. Замечательно, что простой русский человек, прошедший школу «интеллигентского» влияния, поражает не то что своей ненавистью, а прямо-таки озлобленностью; в большинстве случаев он бывает даже озлобленней своих «интеллигентных» учителей: объясняется дело просто; учитель-«интеллигент» во всяком случае сытее своего приводимого к «сознанию» – ученика и, несмотря на оппозиционные речи, нередко мастерски умеет сохранять великолепные отношения с ненавидимым им правительством (кому неизвестны кадетствующие профессора, получающие казённое жалованье, и будирующие против правительства и т. п., или знаменитый оратор 1-ой Думы, принимавший рекрутов, но убеждавший в выборгском воззвании крестьян не давать их). Ученики же «интеллигентов», разные «сознательные», в главной массе своей более искренние и потому более терпящие за свои крайние воззрения, нередко страдают от безработицы, и зависть голодающего пролетария к сытому «буржуа» придаёт ненависти особенную остроту... Ненавидящая неинтеллигентная масса, руководимая ненавидящими «интеллигентами», неспособна внести в жизнь народа ничего, кроме расстройства, и есть величайшее зло для нашей страны. И вот в результате «просветительной» деятельности «интеллигента» последних лет мы видим ряд забастовок, вздорожание жизни, растление деревни, порнографию, сектантство, развал высшей школы, усиление пьянства и преступности, ужасающий рост хулиганства; злое дерево – безбожие, очевидно, приносит соответствующие злые плоды. Нельзя не призадуматься над вопросом: что же действительно хорошее сделано русской интеллигенцией?

Много громких фраз можно наговорить на эту тему и ими ограничиться, как это обычно и делают «интеллигентские» писатели; но фактов созидательной работы «интеллигента» немного найдём мы и в левой прессе. Позволим себе привести выдержку из статьи писателя во всяком случае интеллигентного: «русская интеллигенция, революционная, социалистическая и просто демократическая, занималась и творческой, организационной работой. Но известно также, что результаты этой работы, требовавшей громадных сил и полного самоотвержения, были сравнительно малы; общее развитие страны двигалось вперёд медленно» (Изгоев, «Вехи», 121).

Но безбожная «интеллигенция» обречена на духовное бесплодие и на будущее время. Неложны слова Христовы: «Я есмь истинная виноградная лоза, а вы – ветви; кто пребывает во Мне и Я в нём, тот приносит много плода, ибо без Меня не может делать ничего» (Ин.15:1,5). Отвергая Христа, интеллигенты в лучшем случае осуждены на нравственное раздвоение их личности, на неспособность вследствие бессилия воли осуществить свои благие порывы (Рим.7:19 «доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю»; «суждены нам благие порывы, но свершить их нам не дано»). «Интеллигентное делание поэтому заранее обречено на неудачу: Господь наш сказал: «всякое растение, которое не Отец Мой небесный насадил, искоренится» (Мф.15:13). И вот – к примеру – наглядное доказательство; Лев Толстой не был ли кумиром русской интеллигенции, но прошло каких-нибудь полгода со дня смерти, и в газетах появились известия, что могила его содержится в самом мерзком виде; очевидно, народной тропы совсем не пролагается к могиле Толстого, народу простому он неизвестен, а интеллигенцией полузабыт, несмотря на постоянное подогревание интереса к нему раздорами в его семье и некоторыми властными лицами, дерзающими в угоду общественному мнению оскорблять Святую Православную Церковь то проектами о выкупе «Ясной Поляны», то назначением пенсии его вдове.

Всё, что есть хорошего в истории нашего отечества, совершено не интеллигентами и не их идейными предшественниками: первым просветителем Руси в истинном значении этого слова был святой равноапостольный князь Владимир, введший на Руси христианство, его досточестный княжеский род и православное духовенство. Они светом истинной веры разогнали мрак идолопоклонства и языческих суеверий; улучшая нравы народные, христианизируя их, они были цивилизаторами Руси; они же дали разрозненным племенам русским сознание единства в общности святой веры и тем подготовили возникновение впоследствии великого Русского государства. В мрачную эпоху татарского ига собирание Руси, возрождение её из обломков древних княжеств было совершено во имя Христово святыми митрополитами Московскими и действовавшими под их духовным водительством Московскими великими князьями; спасение Руси от польского ига в начале XVII века было подвигом патриархов св. Ермогена и Филарета, в союзе с «последними людьми» московского царства, отстоявших Русское дело от покушений на него со стороны изменников и «государственных воров», в которых один из авторов «Вех», Струве, довольно остроумно видит предтеч наших самозваных «вождей народных», – интеллигентов («Вехи» 157–158); школьное просвещение русского народа началось под крылом православной Церкви (вспомним первопечатника диакона и греко-славяно-латинскую академию); первые школы русские искони были наполнены детьми духовенства. Петра Великого интеллигенты пытаются представить «своим» «отщепенцем», но это – наглая клевета на него; великий Преобразователь России любил Россию, которую ненавидят интеллигенты, выше всего ставил русскую национальность: он любил повторять: «Европа нужна нам ещё лет на двадцать, потом мы можем повернуться к ней задом», не был он безбожником, но был верующим человеком, чтил пастырей Церкви, как святителя Митрофана (хотя в юные годы много, по легкомыслию, грешил против неё грехом кощунства). Пётр Великий был русским человеком, никогда не был «отщепенцем» от православной Церкви и русского народа, а что дурное сделал он по необдуманному подражанию еретическому Западу, да простит ему Бог за ту пользу, которую он старался принести России. Александра I «интеллигенты» с торжеством называют интеллигентом на троне, но именно «интеллигентские» потуги Александра I (его либеральные начинания в Польше; его расплывчатая политика в Финляндии) осуждены историей, как наиболее повредившие русскому народу, а его преемник, столь ненавидимый нашими «интеллигентами» Император Николай Павлович, всю жизнь боролся с крепостным правом и на смертном одре завещал своему Сыну освободить крестьян; великие реформы второй половины XIX века – освобождение крестьян от крепостной зависимости, судебная реформа, введение всесословной воинской повинности были провозглашены с высоты Царского Самодержавного Престола – роль «интеллигенции» в данном случае была второстепенной; напротив того, злодейское убиение Царя-Освободителя было делом одной из безусловно «интеллигентских» групп: недаром оно вызвало сочувственное к себе отношение «интеллигенции»; в результате злодеянии 1 марта наступила приостановка в проведении великих реформ Александровского времени или, т. н., «реакция», которую «интеллигенция» должна нравственно вменить себе, как солидарная с Цареубийцами. В настоящее время «интеллигенты» вменяют себе в особую заслугу манифест 17 октября 1905 года, но и этот манифест явился милостью Государя, он дан с высоты Престола, а не «вынужден интеллигенцией», ковавшей т. н. «освободительное» движение, так как он в сущности представляет развитие начал манифеста от 6 авг. того же года; проведение в жизнь этого манифеста безусловно в значительной мере тормозилось антигосударственными стремлениями и деяниями левых «интеллигентских» партий. Спрашивается, где же добрые плоды деятельности нашей т. н. «интеллигенции»? Пусть панегиристы «интеллигенции» пишут ей похвальные оды, всякий беспристрастный наблюдатель русской жизни последних лет найдёт, что «интеллигенты» весьма много повредили делу народной свободы, разбудив в русском народе зверя, не сумев затем сдержать этого разнузданного зверя и тем поставив на очередь вполне законный вопрос: «не преждевременно ли такому народу давать свободу? напротив того, не нуждается ли он в особенно твёрдой и последовательной власти?» В этом отношении для нашей интеллигенции получилось положение, можно сказать, трагическое: она вынуждена была послужить тому самому делу, против которого боролась: она расшатывала власть, но доказывала необходимость на Руси твёрдой государственной власти. Когда на другой день после 17 октября в России не оказалось достаточно сильных и влиятельных в населении лиц, чтобы крепкой рукой сдержать революцию и немедленно приступить к реформам, для проницательных людей стало ясно, что дело свободы временно проиграно и пройдёт много лет упорной борьбы, пока начала этого манифеста воплотятся в жизни» (Изгоев, «Вехи», 123). Что дала или что могла дать России 1-ая кадетская, т. е. вполне «интеллигентская» Дума кроме совершенно непригодных для русской жизни законопроектов, радикальных даже для стран с многовековым народным представительством? Что сталось с высшими учебными заведениями при «автономном» правлении «интеллигентских» профессоров и – наоборот – как поднялась трудоспособность студентов при властных министрах народного просвещения – Шварце и Кассо. До манифеста 17 октября интеллигенты имели некоторое подобие, тень права за все неурядицы жизни всю вину возлагать на правительство: «начальство виновато, оно не даёт нам свободы устроить жизнь наилучшим образом»; но, когда после 17 октября интеллигентам дана была возможность проявить свои способности на службе народу и они оказались не только не лучше, а во многих отношениях хуже бюрократии (особенно в вопросах национальной чести), они потеряли право обвинять правительство. «К настоящему положению вещей безусловно и всецело применимо утверждение, что всякий народ имеет то правительство, которого он заслуживает. Если в дореволюционную эпоху фактическая сила старого порядка ещё не давала права признавать его внутреннюю историческую неизбежность, то теперь, когда борьба, на некоторое время захватившая всё общество и сделавшая его голос политически решающим, закончилась неудачей защитников новых идей, общество не в праве снимать с себя ответственность за уклад жизни, выросший из этого брожения» («Вехи», 176). И если слова Франка, доказывающие необходимость твёрдой государственной власти, даже самодержавной, – не нашли себе опровержения в интеллигентском сборнике, так как нельзя же считать опровержением шутливо-бранчливое замечание Гредескула, что Франк «приглашает нас к историческому сумбуру» («Инт. в Рос.», 32), т. е. к признанию старого строя и её исторической неизбежности. Ирония и брань, конечно, не доказательство: «интеллигенту» своего противника ими убедить трудно, особенно если тот не разделяет интеллигентской аксиомы, что «всё зло русской жизни проистекает от самодержавия».

Русские «интеллигенты» отвергают обвинение «Вех» в малоплодности интеллигентской работы с негодованием. «Духовный отец интеллигенции Белинский, затем Герцен, Чернышевский и Михайловский не только в своё время, но и сейчас в её сознании представляются яркими светочами среди царившего в России мрака; она помнит их, как людей, которые всей силой своего ума, таланта и любви к родине боролись с казённой церковью, с казённой государственностью и с казённой народностью, боролись во имя свободы совести, права и освобождения крестьян от крепостной и экономической зависимости» («Инт. в Poс.» IV. Петрункевич). «Эти люди, как нас хотят уверить, разрушали религиозные, государственные и национальные устои и развратили интеллигентскую душу!» – патетически восклицает Петрункевич. Для нас эти «четыре столпа интеллигенции» – Белинский, Герцен, Чернышевский и Михайловский – не фетиши, поэтому мы можем позволить себе отнестись беспристрастно к деятельности этих «ярких светочей среди царившего в России мрака». Личная жизнь не возвышается над средним нравственным уровнем; общественные заслуги их проблематичны: дерзкой борьбой против Бога, русского народа и русского государства они принесли родине несравненно более вреда, чем пользы. Белинский почтенное имя, но не как общественный деятель, но как критик и истолкователь Пушкина. Герцена. Достоевский обвиняет в действительном преступлении, в том, что в восстании 1863 года он подстрекнул на гибель сотни молодых поляков, заведомо ложно обещая им помощь Европы в борьбе против самодержавной России. Чернышевский отрицал всякое значение национальной проблемы в России («Вехи», 61), а Михайловский, по-видимому, одобрял цареубийство 1 марта; по крайней мере находил деликатным и уместным составлять письмо Александру III с приглашением переменить форму правления в России. Если кого следует помянуть добрым словом за их борьбу с недостатками в жизни Церкви и Государства, так это – пылавших любовью славянофилов, писателей Гоголя, Достоевского, некоторых государственных деятелей, а дела «четырёх из стаи славной» иногда носят личину добра, а в своей сущности злы и достойны забвения. Петрункевичу эти люди представляются светочами интеллигенции. Пусть! «Мир любит своё»; сыну Церкви это должно напоминать о словах Господа: «если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Ев. Мф.6:20). Какова тьма интеллигенции, мы видели в 1905–6 году, видим отчасти и теперь, когда русская революция удивляет мир своими злодеяниями.

О средней массе интеллигенции достаточно привести свидетельство Чехова: «Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую, не верю даже когда она страдает и жалуется, ибо её притеснители выходят из её же недр» («Вехи», 81, у Гершензона).

Действительно, кроме «освободительного воспитания» массы что вложила в русскую жизнь кружковая интеллигенция? Наши интеллигенты любят хвалиться деятельностью либеральных земств, особенно в области школьного просветительства. Заслуга тратить на школьное дело народные деньги и располагая обилием их противополагать успехи земских школ мало-успешности школ церковных, полунищих и сравнительно недавно принятых на попечение казны, не так уж велика, чтобы о ней стоило говорить... Обратим внимание на то, что говорят о земствах и о земских школах их левые друзья: «Не земцы – либералы своей школой, право же немногим отличавшейся от церковной, подготовили великую революцию, а кое-что в этом направлении если и делалось, то делалось это третьим элементом... Дорога была тайная работа земства, а не открытая подотчётная» («Сознат. Россия», 1906 г., № 3. в «Вехах» 122 стр.) и замечательно, что «выслушивающие эти упрёки» интеллигенты «считают себя в глубине души подавленными ими».

Но, – скажут нам, – многие «интеллигенты» с честью потрудились на ниве народной в качестве земских врачей, школьных учителей и т. д... Правда! И да воздаст Праведный Судия Своей милостью этим кланяющимся Неведомому Богу интеллигентам за дело любви к бедным братьям Христовым. Но эти человеколюбивые интеллигенты, служа народу, поступали не согласно с основами «интеллигентского» мировоззрения. Проповедь «малых дел» (как мы говорили выше) находила себе суровое обличение в устах наших «интеллигентов»; так, Милюков с нескрываемым сочувствием приводит слова Салтыкова-Щедрина: «Прошлое завещало довольно большое количество людей, которых единственное занятие... заключается в том, что они сторонятся от деятельного участия в жизни» (Инт. в Рос., 160). «Интеллигентам» в дореволюционную эпоху, по мнению Милюкова, делать было нечего в России, хотя бедность и безграмотность русского народа всё время были налицо!

Мы подходим теперь к занимающему в «Вехах» центральное положение вопросу об участии нашей интеллигенции в революции 1905–6 года или т. н. «освободительном движении». Авторы «Вех» (особенно Булгаков и Струве) считают освободительное движение делом интеллигенции и ставят ей в вину неудачу его, т. е. что революция не дала того, что от неё ожидали. Авторы «Антивех» (особенно Гредескул) напротив того находят, что «освободительное» движение было делом не «интеллигенции», а всего русского народа, и неуспеха революции себе в вину не вменяют, – впрочем интеллигенты милюковского типа, как малоискренние и к тому же истые политики, меняют свои воззрения в зависимости от успеха того или иного течения общественной жизни (вспомним, как кадеты, расточавшие любезности перед эсдеками в 1-й Государственной Думе, потом открещивались от «левых ослов» (Инт. в Рос., 130–131), вспомним про достойные Протея превращения лидера «оппозиции Его Величества» Милюкова. Учреждение Государственной Думы (этого «ростка для будущего», по выражению Булгакова), последовавшее до «великой революции», было делом милости Монарха, а всё остальное в движении 1903 года – теневые стороны смуты – разорительные забастовки, военные мятежи, политические убийства, бессмысленные аграрные беспорядки – весьма повредили России, едва не погубили её. Всякому любящему родину русскому человеку необходимо дать себе отчёт в том, кто же истинные виновники постигшей нашу родину смуты. С христианской точки зрения революция – противление Богу. – «Власть установлена Богом (даже в том случае, если она вверяется недостойным носителям её Ин.19:11): «Бога бойтесь Царя чтите» (1Пет.2:17). «Противляющийся власти противится Божию установлению» (Рим.13:2). «Удалось» или «не удалось» причинившее так много бед нашему народу «освободительное движение», решать этого вопроса мы не будем: мы верим в Промысл Божий и исповедуем, что Бог всё ведёт к лучшему, и самое зло попускает за грехи для нашего исправления; нас привлекает иная сторона дела: важно то, что в освободительном движении нашей интеллигенции, её способностям, её клятвам поработать на пользу русского народа был произведён строгий экзамен и история должна была вынести ей обвинительный приговор. «Русская революция... вне всякого сомнения была интеллигентской. Духовное руководительство в чей принадлежало нашей интеллигенции, с её мировоззрением, навыками, вкусами, социальными замашками. Сами интеллигенты этого, конечно, не признают... Весь идейный багаж, всё духовное оборудование, вместе с передовыми бойцами, застрельщиками, агитаторами, пропагандистами был дан революции интеллигенцией. Она духовно оформила инстинктивные стремления масс, зажигала их своим энтузиазмом, – словом была нервами и мозгом гигантского тела революции. В этом смысле революция есть духовное детище интеллигенции, а, следовательно, её история есть исторический суд над этой интеллигенцией» («Вехи», 24, 25). Так как «освободительное движение» дало России «слишком мало по сравнению с жертвами, принесёнными русским народом», то Гредескул в полемике с авторами «Вех» старается снять с интеллигенции ответственность за её участие в освободительном движении. При этом почтенный профессор впадает в софистику, допуская логическую ошибку, называемую ignoratio elenchi (ἑτεροζήτησις qualitatis), подмену тезиса в отношении его качества, когда опровергается вовсе не то положение, которое подлежит оценке. Гредескул приписывает авторам «Вех» утверждение, ими вовсе не разделяемое, что «революция сделана интеллигенцией, а не народом», что она «перестаёт быть народным движением и становится чисто интеллигентным» (Ичт. в Рос., 35, 36) и победоносно разделывается с этим утверждением. Последнее слово в споре остаётся, по-видимому, за Гредескулом, но... авторы «Вех» и не думают отрицать участия народа в освободительном движении. Струве прямо говорит, что «народные массы вложились в революцию своими социальными страданиями» («Вехи», 169); что несчастная война подняла народ; участия народа в революции (не всех, конечно, 150 миллионов подданных Российской Империи, но всё-таки значительного числа) отрицать нельзя; авторы «Вех» не говорят нигде, что «революция была чисто интеллигентским движением»; они констатируют факт интеллигентского руководительства революцией; освободительное движение, конечно, в значительной мере было народным, но вожди его были интеллигенты. Вспомним, что всеобщие забастовки 1905 г., военные мятежи, аграрные беспорядки, политические убийства были выполнением программы социалистических партий, а центральные бюро этих партий во всяком случае состояли из интеллигентов... Полемизируя с «Вехами», Гредескул падает ниц перед его величеством русским народом и делает вид, что убеждён в его способности производить сознательный выбор между предлагаемыми ему с разных сторон внушениями. При всей любви и уважении к родному народу не будем, однако, лицемерить: толпа народная везде и всегда толпа, будь это толпа даже учёных профессоров: научно доказано, что психология толпы совсем иная, чем психология отдельной личности; индивидуальная личность в толпе принижается и становится в положение гипнотика, слепо следующего за героем толпы («Психология народов и масс». Тарда?).²⁴⁸ По Божьему попущению после несчастной русско-японской войны русский народ впал в состояние какой-то психической подавленности, превратился в многомиллионную толпу, когда появились «герои»-смуты интеллигенты; по Божьему попущению правительственные власти частью потеряли голову, а частью (как Витте) перешли на сторону «освободителей». По Божьему попущению честные «истиннорусские» люди оказались разбросанными в неожиданной для них борьбе с натиском смуты и не предприняли в первый момент ничего, тогда как готовившиеся к революции враги веры и отечества подняли голову. И вот, во второй половине 1905 года, когда к великому горю родной страны на сцену родной действительности явились герои революции из интеллигентов с своими программами, толпа – народ, обманутый и сбитый с толка, частью пошёл за ними, а большинство русского народа, не привыкшее к общественной инициативе, пассивно ждало событий, и вот таким образом протекало «великое освободительное движение», без всяких оснований называемое всенародным; без сомнения, если бы была возможность устроить всенародный плебисцит в Российской Империи и допросить каждого из подданных Русского Государя о его отношении к смуте 1905 года и сопровождавшим её злодеяниям, народ вынес бы решительное ей осуждение. Еврейские погромы, разразившиеся как по мановению волшебного жезла во всех местностях нашего отечества – народ видел в евреях врагов веры, Царя и отечества, что те евреи и подтверждали своим образом действий после 17 октября – есть своего рода народное голосование по вопросу о желательности «освободительного движения» ... Удивляться поэтому приходится той беззастенчивой смелости, с какой интеллигенты пытаются вопреки очевидности сложить с себя ответственность за события 1905–6 года... Революция была войной против старого строя; во все времена и у всех народов причины проигранных сражений ищут прежде всего в вождях; полководцами революционной междоусобной войны явились интеллигенты, на них и должна пасть ответственность как за саму революцию, так и за гибельные для России её последствия – за внесённое в народ нравственное растление, за большее обеднение народа, за унижение престижа русского государства среди других государств, за падение веры. Революции предшествовала несчастная война с Японией, но на эту несчастную войну нельзя указывать, как на причину смуты: в истории нашей страны бывали более несчастные войны, более тяжёлые поражения, чем в 1904–1905 году, напр., во время нашествия Наполеона или в крымскую кампанию. Нелегко было и тогда русскому народу, оскорбляемому в лучших патриотических чувствах, недовольство правительством было, ропот народный был, но революции не возникало. Почему? Бедствия народные вызывали в народе подъём религиозного чувства, народ изливал скорбь перед Богом, приносил покаяние во грехах... он терпел бедствие, видя в нём праведный гнев Божий, и Русь Святая, претерпев судеб удары, восставала из пепла, но не бунтовала. Почему так? А вот почему: была прочна связь между народом и святой Церковью с её иерархией – православным духовенством, которое «интеллигенты» имеют обыкновение обвинять в реакционности за то, что оно искони учило народ терпеливо переносить скорби и Бога умолять о милости, а не бунтовать... и революции не возникало. В последнее время, к сожалению, стала ослабевать связь между Русским Государством и православной Церковью; само наименование нашей родины «Святой Русью» стало утрачивать в глазах многих даже правительственных людей свой жизненный смысл; Россию, это «тезоименитое Христово жительство», её недруги и маловерующие вожди давно пытаются сдвинуть на новый путь независимого от веры Христовой развития по образцу западноевропейских государств. Результаты сказались к 1905–6 году значительным ослаблением связи между Церковью и Государством. В 1905 году всеянные врагом-диаволом плевелы неверия и смуты дали свои всходы; у жизненных центров страны – у железнодорожного, у почтового дела и т. д. – стояли целые кадры безрелигиозных людей и в значительной степени инородческие; Святая Церковь не так как в былые времена не могла оказать на них своего спасительного влияния просто потому, что эти массы находились вне сферы этого её влияния, они были ей чужды; и русский народ, не принёсший покаяния во грехах, не пожелавший вразумиться несчастной японской войной, должен был испытать новую кару гнева Божия – «революционую смуту 1905–6 года» или т. н. «освободительное движение», но орудием гнева Божия на Русь на этот раз явились не внешние враги её, но внутренние, т. н. «интеллигенты» духовные руководители революционного народа, «делавшие революцию» и «делавшие её плохо» (Струве, «Вехи», стр. 171). Подняв народ и разбудив в нём зверя, интеллигенция, по своей нравственной немощи и по своей раздробленности на партии, упустила руководство народным движением и «беспомощно неслась на поверхности народной волны» (Инт. в Рос., 38). Долго бушевали в народе зверские инстинкты, пока, наконец, правительству не удалось успокоить взбаламученное море к удовольствию умеренных слоёв самой интеллигенции.²⁴⁹

С христианской точки зрения «интеллигентское» руководительство революцией 1905–6 года, как восстание против богоустановленной власти, есть грех. Христианская точка зрения, конечно, для нашего «интеллигента» неприемлема; но посмотрим на инициативу «интеллигенции» в освободительном движении с точки зрения автономной морали, признаваемой и «интеллигентами». Всякая революция требует великого напряжения сил народных, требует жертв, приносимых во имя лучшего будущего и сопровождается сильным потрясением народного организма. С этой стороны революцию, как насильственное устранение препятствий к благополучному процветанию народа, можно сравнить с изнурительной операцией, оправдываемой только необходимостью спасти жизнь человека. Врачебная этика позволяет хирургу решиться на операцию только под условием исчерпания всех средств к излечению больного т. ск. естественным неоперативным путём. Несчастная война с Японией обнажила глубокие язвы родной страны, раскрыла под ногами русского народа пропасть, которому пришлось испытать чувство страха за свою политическую самостоятельность. В руках народа было, однако, средство спасения, старое, испытанное в прежние тяжкие годины бедствий. Это – покаяние во грехах и нравственное исправление: этим средством некогда русский народ заступлением Богоматери отогнал от своих пределов полчища Тамерлана, которые были опаснее японских войск. Струве совершенно справедливый упрёк бросает в лицо интеллигенции. «Делали революцию в то время, когда задача состояла в том, чтобы все усилия сосредоточить на политическом воспитании и самовоспитании» («Вехи», 170). Если бы русский народ после войны вступил на покаянный путь самоисправления, мы имели бы перед собой великую Россию в красоте нравственной чистоты и в блеске политического могущества, но – увы! – русская жизнь пошла иным, болезненным путём революции. Итак, грех интеллигенции в том, что она не сделала даже попытки уврачевать язвы народные безболезненным способом. Второй грех её – грех врача, приступившего к серьёзной операции без надлежащих знаний медицины и без знания пациента. Революция всегда есть великий риск для народа (даже если считать её необходимой в иных случаях) и прежде, чем пуститься на этот риск, руководители народные должны много, много подумать, как бы вместо пользы народу не причинить ему ещё большего вреда. Устраивать революцию (речь ведётся с обще-моральной точки зрения) позволительно только в том случае, когда в руках устроителей находятся все данные для успеха революции, именно: 1) твёрдое и основательное знание объекта революционного воздействия – народа; 2) сильное влияние на народ для начала революции; 3) уверенность в удержании этого влияния и на последующее время, по крайней мере, до прочного завладения правительственной властью; 4) точное знание противников, каковыми являются обычно правительство и защитники старого строя и 5) материальная сила в их руках – войско. Не имея этих данных, возбуждать революционное движение, значит пускаться в политическую авантюру. В таком именно положении «политических авантюристов» оказались интеллигенты после 1905 года. 1) Для начала революции, обещавшей успех, не доставало прежде всего знания русского народа. Народ, как справедливо замечает один из авторов «Интеллигенции в России», есть «великий сфинкс», который был, но только отчасти разгадан лишь после 17-го октября. Тем не менее над этим многомиллионным сфинксом интеллигенты легкомысленно рискнули оперировать; не зная его души, они надеялись влиять на него, и конечно, прочного влияния не имели: народ в массе своей и теперь относится с недоверием, как к «господам» и «барам»: в сфинксе интеллигентами был разбужен зверь, который не скоро успокоится и может быть с течением времени уничтожит и самих «интеллигентов». 2) и 3) Влияние интеллигенции на народ всегда было несильным, и «интеллигентные» писатели прекрасно сознают это, говоря, с одной стороны, о сильном влиянии господствующей Церкви на массу народную, а с другой – о своём отщепенстве от народа, вынуждающем их «спасать» народ от самодержавия против воли народа, – влияние интеллигенция оказывала на некоторое недолгое время на революционно-настроенную часть народа, но и это влияние она утратила: во время 1-ой Думы «интеллигентские» «лены партии народной свободы не смогли подчинить себе более левых членов «народных» партий, а сами вынуждены были идти за ними. Вообще, интеллигенты могли приобрести некоторое влияние на народ, необходимое для начала революции, путём щедро раздаваемых обещаний разных неосуществимых реформ, т. е. через обман народа, но удержать это влияние им стало невозможно: непосредственной пользы революции народ не видел, а законодательная работа «интеллигенции» в Государственной Думе заставила народ потерять все надежды на Думу и вместе с тем на интеллигенцию. 4) Воинствующей на самодержавие интеллигенции недоставало также и знания противника, т. е. правительства и сторонников старого строя, в ряды которых неминуемо должны были вступить все защитники попираемых революцией святынь – святыни православной Церкви, державных прав русского народа и целости и чести русского государства. Конечно, нельзя помянуть добрым словом бюрократию, стоявшую, как облако перед солнцем, между русским народом и Государем: она много бед натворила на русской земле, она довела Россию до небывалых неудач в японской войне, среди такой бюрократии – в значительной мере «интеллигентской» – есть и было немало лиц, которым не дорога ни Святая Церковь, ни русский народ, что и учитывалось «интеллигенцией» перед началом смуты; но ошиблась в расчётах «интеллигенция» и здесь. Не все правительственные власти оказались так уступчивы в борьбе с революцией, как граф Витте; и среди бюрократов оказались верные слуги Царя и Отечества, самоотверженно подставлявшие грудь свою под бомбы революционеров; своей нравственной мощью эти люди (как покойный Столыпин) превосходят интеллигентов; на стороне противников революции оказалось громадное большинство русского народа, оставшееся верным Богу, Царю и Отечеству, и оно дало революционной интеллигенции пассивный, правда, в первое время, но такой твёрдый отпор, что дело её вскоре можно было считать проигранным. 5) Войско, которое нет никаких оснований выделять из общей массы народа, как то делают интеллигенты, войско, которое в сущности есть тог же самый русский народ, только вооружённый и в большинстве своём преданный родине и Царю, это войско неизвестно почему «интеллигентные» вожди революции считали в числе своих друзей и почему-то надеялись на их измену святым заветам родины, оказалось в числе их противников и мощной рукой подавило революцию. На стороне революции оказалась наиболее деморализованная часть войска (бунтовщики флота...), но их революционные подвиги заставляют трепетать сердце от ужаса при одной мысли о том, что сталось бы с нашей родиной в случае их победы... Дело революции начато было интеллигенцией с поразительным легкомыслием, устроено на риск и является преступной политической авантюрой.

Но «авантюризм» интеллигентской революции становится ещё более ясным, если мы обратим внимание на то, что главный предмет упований интеллигенции, сама цель их многолетних стремлений, – свержение самодержавия и водворение парламентаризма на Руси, – представляется, с точки зрения пользы для народа, довольно проблематичной.

Интеллигенты давно, со времён Белинского, верят слепой верой, что всё зло и неустройства русской жизни происходят от абсолютизма; конец 1905 года показался им удобным временем для свержения царского самодержавия, и вот возникло так называемое «великое освободительное движение». При этом «интеллигентские» писатели, указывая на пример западно-европейских стран, неизменно расцветающих будто бы исключительно из-за представительных учреждений, не задаются даже постановкой вопроса: «всякой ли стране идёт на пользу замена самодержавного строя представительным? не погибли ли иные страны вследствие своей «конституции», как Польша, потерявшая самостоятельность в борьбе с самодержавными Россией, Пруссией и Австрией, или народно-вечевые русские республики – Новгород, Псков, павшие от самодержавной Москвы?.. Почему-то забывается интеллигентами, что либерализм конституции сам по себе ещё не говорит о благоденствии народа; сравним, к примеру, слабеющую политически республиканскую Францию с возвышающейся Германией, в которой громадную роль играет твёрдая воля монарха Вильгельма. Самодержавие, конституция, республика, – это только формы, а содержание вливается в них характером народа и правящих лиц: самодержавие может быть прогрессивно, а республика реакционна.

Приведём примеры. Интеллигенты называют Петра Великого «отцом Великой России», но именно этот Государь, отличавшийся деспотическим характером, напоминавшим Иоанна Грозного, шёл против русского народа в своих реформах и не мог бы так далеко подвинуть Россию вперёд, если бы не был Самодержцем Всероссийским. Пушкин мечтал, а его дети дождались осуществления мечты о том, как «рабство будет свергнуто по мановению царя» – самодержавного, а гильотина была изобретена республикой «во имя братства, свободы, равенства».

«Интеллигентные» писатели указывают на «исторический опыт» процветания западных стран: но этому опыту – не более 100 лет, время слишком ничтожное, чтобы можно было за этот срок выводить «законы истории». Опыт недавних конституций Персии и Турции достаточно красноречиво говорит против этих законов... Преимущество внешней культурности есть в западноевропейских странах по сравнению с Россией, но 1) это внешнее процветание можно отнести на счёт большего трудолюбия и образованности соседних европейских народов, 2) в некоторых западноевропейских государствах наряду с внешним процветанием идёт вырождение нации, как во Франции. Вполне правы поэтому писатели «Вех», считая русское «освободительное движение» рискованным над Россией экспериментом, преждевременным и обстоятельствами родной страны вовсе не оправдываемым, и находя, что интеллигенции лучше всего было бы «не делать революцию». Всякая авантюра нравственно предосудительна, и непонятно, почему даже с точки зрения автономной морали революционная деятельность инициаторов освободительного движения «интеллигентов» менее предосудительна, чем деятельность Витте и К°, не хуже многих «лидеров оппозиции», умевших прикрывать свои честолюбивые и корыстолюбивые стремления заботами о величии и экономическом процветании России и тем не менее своими авантюрами втравивших наше отечество в несчастную японскую войну.

В итоге освободительного движения вдумчивые и осмотрительные наблюдатели жизни народной имеют полное право сказать «интеллигентным» претендентам на власть в России: «нет слов, недобросовестные и неумелые слуги Государя довели нашу Родину до позора и унижения, до Мукдена и Цусимы, но вы, гг. интеллигенты, чем вы докажете вашу правоспособность управлять 150 миллионами подданных русского Царя, чем можете вы убедить нас, что кадетское министерство Милюкова и Хрусталев-Носарь или Пергамент в роли президента русской республики не доведут Россию до разложения и политической гибели? Позвольте же нам в таком случае из двух зол выбрать меньшее: остаться при старом, худом, но имеющем и хорошие стороны, образе правления, чем отдаваться во власть «эмигрантских патриотов».

Итак, сама жизнь опытно подтверждает слова Спасителя: «без Мене не можете творити ничесоже» в применении к кружковой интеллигенции: дела её не только малоплодны, но и злы; много бедствий причинила она родной стране, эта безбожная интеллигенция. Всё-таки в психике этой «интеллигенции» есть нечто, подкупающее в её пользу и хотя нельзя не считать за «интеллигентское» самохвальство заявление Гредескула, что «другие страны не знали и не знают такой интеллигенции, как наша русская (разумея здесь тот её вид, какой она имела в течение всего XIX столетия) ((Инт. в Рос.», 16), то всё-таки склонность её приносить жертвы ради народа является особенностью, отличающей её от «буржуазных» интеллигенций Запада.²⁵⁰ Откуда же взялась в ней эта столь мало мирящаяся с безбожием черта? Единственно правильное объяснение даётся Булгаковым в «Вехах» (28–29). Наши интеллигенты в значительной части суть потомки русских людей, удивлявших иностранцев любовью к Церкви, соблюдением строгих монастырских уставов, необычайным нравственным закалом. Закон наследственной передачи навыков и привычек применим к объяснению происхождения симпатичных черт характера нашей интеллигенции. В стремлении к Грядущему Граду, в сравнении с которым бледнеет земная действительность, интеллигенция сохранила быть может в наиболее распознаваемой форме черты утраченной церковности. Сколько раз во второй Государственной Думе в бурных речах атеистического левого блока мне слышались – странно сказать – отзвуки психологии православия, вдруг обнаруживалось влияние его духовной прививки... Вообще, духовными навыками, воспитанными Церковью, объясняется и не одна из лучших черт русской интеллигенции, которые она утрачивает по мере своего удаления от Церкви, напр., некоторый пуританизм, ригористические нравы, своеобразный аскетизм, вообще строгость личной жизни... Такие, например, вожди русской интеллигенции, как Добролюбов и Чернышевский (оба семинаристы, воспитанные в религиозных семьях духовных лиц), сохраняют почти нетронутым свой прежний нравственный облик, который однако же постепенно утрачивают их исторические дети и внуки. Христианские черты, воспринятые из духовной атмосферы, пропитанной церковностью, просвечивают в духовном облике лучших и крупнейших деятелей русской революции. В виду того, однако, что благодаря этому лишь затушёвывается вся действительная противоположность христианского и интеллигентского душевного уклада, важно установить, что черты эти имеют наносный, заимствованный, в известном смысле атавистический характер и исчезают по мере ослабления прежних христианских навыков, при более полном обнаружении интеллигентского типа, проявившегося с наибольшей силой в дни революции и стряхнувшего с себя тогда и последние пережитки христианства (Булгаков, «Вехи», 30).

О, святое православие! Как величаво-прекрасно ты! Тебя поносят, тебя гонят враги твои, но и гонящие тебя питаются духовно крохами с щедрой и богатой твоей трапезы! Как блаженны чада твои, ходящие во свете твоём! Как блажен, благодаря тебе, великий народ русский! Он, убогий и смиренный, – благодаря тебе, выше богатых, гордых своей образованностью и культурой стран Запада!

В тебе его слава и спасение.

И да живёшь ты в нём и да сохранишь его до дня пришествия Господа нашего, когда придёт Он во славе вырвать все плевелы из царства Своего, а пшеницу, которую, как сорную траву, хотят выполоть интеллигенты, собрать в житницу Свою.

Н. Уфимский

(Продолжение следует).

Всякий знает и всякий из нас скажет, что сектантское вероучение несостоятельно, что с точки зрения св. Писания оно не выдерживает критики, а православие, наоборот, – есть истина, находящая для себя неоспоримые доказательства решительно везде и во всём: и в св. Писании, и св. Предании, и в психологии, и в истории, и в археологии, и в других отраслях человеческого знания, имеющих хотя малейшее соприкосновение с религиозной областью.

Но если так, если христианское вероучение обладает такой громадной суммой оправдательных документов, то, спрашивается, почему сектанты не убеждаются нашими доводами, соображениями, историческими данными и экзегетическими справками? Почему после собеседований с православными они обыкновенно стоят на своём твёрдо, непоколебимо? Почему ни на минуту не усомнятся они в истинности своего вероучения? Почему ни на одну йоту не отступят от своего символа веры и не пожертвуют ни одной мыслью, ни одним доказательством, ни одним пунктом своего лжеучения?

Почему, наконец, никогда, ни за что и ни в чём не признают они торжества православия и его превосходства над сектантским катехизисом? Вот вопрос.

Нам кажется, что в этом мы сами виноваты. И вот каким образом.

Когда мы обсуждаем в беседе с сектантами тот или иной вопрос, мы обыкновенно всегда начинаем с того, что стягиваем целую кучу доказательств из св. Писания и потом начинаем оперировать ею.

Конечно, так и должно быть. Без этого приёма никогда и ни в каком случае обойтись нельзя. Об этом даже и говорить нечего. Но вот в чём дело. Такого рода полемический приём следует применять не с начала, а в конце; не во-первых, а во-вторых. Почему так, мы сейчас это покажем и поясним на примерах.

Возьмём хотя бы вопрос о почитании святых. Что из того, если мы, даже на основании св. Писания, как 2×2=4, докажем нашим противникам, что святых нужно почитать, что нет ничего противозаконного и идолопоклоннического в их молитвенном прославлении. Сектанты всё равно не перестанут глумиться над «обоготворением» людей, не откажутся от своих ложных воззрений по данному вопросу и не проникнутся должным уважением и благоговением перед великими светильниками христианского мира.

Почему так?

Да хотя бы по одному тому, что они, т. е. сектанты, не знают и из приводимых текстов св. Писания никогда и не узнают того, за что собственно нужно ублажать угодников Божиих, за что воскуряют перед ними фимиам, за что благоговеют и преклоняются перед ними.

Как же в таком случае можно надеяться на успех и претендовать на вразумление сектантов, когда они этого не знают и не понимают?

Нет, для того, чтобы вразумить сектантов, для того, чтобы и их привлечь к молитвенному почитанию святых угодников Божиих, для этого не к св. Писанию следует сперва обращаться. Совсем нет. А к психологии наших праведников, к жизнеописанию Св. угодников. Прежде всего мы должны убедить сектантов в том, что наши святые достойны почитания, что они своей жизнью и деятельностью заслужили его, и что мы, как благодарные их соотечественники и сыны, должны «всегда, ныне и присно» прославлять их, благоговейно чтить и преклоняться перед ними.

И только тогда, когда мы успеем в этом, когда убедим сектантов в том, что наши святые в полном смысле слова «святые», что они своей верой и правдой заслужили любовь и почитание, только тогда и можно будет обратиться к св. Писанию для подкрепления и для освещения нашей веры. Но этот экскурс в область священных книг будет тогда излишним, потому что сектанты, проникнувшись уважением и благоговением к подвигам и заслугам наших святых, не пожелают новых соображений и доказательств.

Прекрасно рассуждает по данному вопросу профессор психиатрии Юрьевского Университета В. Ф. Чиж. В своей статье «Психология наших праведников», помещённой в журнале «Вопросы философии и психологии» за 1906 год, он говорит: «И для благочестивых почитателей святых, и для атеистов праведники бесспорно-лучшие сыны народа, представители его нравственных идеалов, образцы, подражать которым стремились миллионы. Отрицательное отношение некоторой части нашей публики к нашим святым объясняется, конечно, тем, что об их жизни и подвигах многие или ничего не знают, или знают кое-что понаслышке. Только незнанием можно объяснить, что народники совершенно игнорировали столь важную область жизни народа, как почитание праведников, не исследовали их жизни и психологии²⁵² .

«Изучение психологии наших праведников вполне объясняет нам преклонение нашего народа перед истинной духовной знатью; вместе с народом все, преклоняющиеся перед нравственным совершенством, должны почитать наших праведников, воплотивших в себе дух нашего народа, влиявших на его нравственное развитие».²⁵³

«Изучение наших праведников может лишь увеличить число их почитателей».²⁵⁴

Таким образом, возвратимся к тому, с чего собственно и начали, т. е. для того, чтобы показать несостоятельность сектантских возражений против почитания святых, для этого необходимо раскрыть перед нашими оппонентами величие нравственного подвига св. подвижников, а затем уже можно обратиться и к св. Писанию.

Это, по нашему мнению, наилучший полемический приём в области рассматриваемого нами вопроса.

Лучшими пособиями при оценке нравственной деятельности наших праведников могут служить следующие книги и статьи: 1) проф. В. О. Ключевского. «Великий воспитатель народного духа» (о св. Сергии Радонежском), изд. 3-е; 2) проф. В.Ф. Чижа: «Психология наших праведников» – «Вопросы философии и психологии» за 1906 г. кн. 84, стр. 288–335, и кн. 83, стр. 370–441; 3) проф. С. Смирнова: «Как служили миру подвижники древней Руси». Серг. Пос.; 4) Е. Поселянина: «Божья рать», изд. 2, 1910 г.; а также «Жития святых».

Возьмём ещё другой пример.

Когда заходит речь о монашестве, православные миссионеры первым долгом стараются найти для него оправдательные места как в св. Писании, так и в церковной истории. И когда найдут их, успокаиваются, считают своё дело выигранным и дальше этого обыкновенно не идут.

Между тем, это глубокая ошибка. Одними текстами не переубедишь сектантов. И доводами св. Писания в данном случае не докажешь им превосходства православия над сектантством. Что из того, если мы на основании своих священных книг докажем «религиозным отщепенцам» законность монашеского института, а они в ответ на наши рассуждения и доказательства будут твердить тоже, что и теперь твердят. Именно: «монашество – ханжество, тормоз народной жизни, явление противоестественное. У монахов веками лишь выработанная наружность, а в сущности – шарлатанство и вздор». Что же получится из того? А то, что «воз и ныне там». Т. е. никогда не разубедим сектантов в их заблуждении, никогда не заставим их ценить и оправдывать монашество.

Как же поступить в данном случае? С чего начать и чем кончить?

Нам кажется, что удобнее всего и целесообразнее применить тут тот полемический приём, какой раньше мы рекомендовали. Т. е. доказательства св. Писания и св. Предания отодвинуть на второй план, а на первое место поставить выяснение сущности и значения монашества.

Действительно, раз преступно-легкомысленный и ложный взгляд на монашество утверждается исключительно на одном лишь непонимании как самого христианства вообще, так и самого идеала монашества в частности, то, значит, положительное выяснение сущности того или другого может послужить наилучшим оружием для отражения всех сектантских возражений и нападок на монашество. Это вне всякого сомнения. С этим, думаем мы, никто спорить не станет.

Посему, как только в беседах с сектантами будет затронут вопрос о монашестве, мы прежде всего должны выяснить им истинность и глубоко-жизненное, спасительное значение монашества, его необходимость, потребность в наши дни.

«Я так же, как и вы, – говорил св. Иоанн Златоуст современным ему порицателям монашества, – и даже более, нежели вы, желал бы, чтобы не было нужды убегать в пустыни. Но так как здесь всё извращено, и сами города, несмотря на судилища и законы, полны нечестия и пороков, и только пустыня приносит плоды любомудрия; то, по всей справедливости, следовало бы порицать не тех, которые избавляются от такой бури и смятений и входят в тихую пристань, но тех, кто каждый город сделал до того недоступным и неспособным для любомудрия, что желающие спасения должны удаляться в пустыню. Скажи мне: если бы кто в глубокую полночь, взявши огонь, поджёг большой дом, наполненный людьми, чтобы истребить спящих, кого бы мы стали обвинять – того ли, кто разбудил бы спящих и вывел их из дома – или того, кто произвёл пожар и привёл в такую крайность как находящихся в доме, так и выводящего их из огня».²⁵⁵

Такую же причину необходимости монашеского отшельнического житья представляет и блаж. Августин, когда, изобразив нравственную распущенность христианского общества четвёртого века, говорит: «многие в настоящем бурном мире при таком господстве зла, уединились, обратились к Богу, отложились от мира».²⁵⁶

А по выражению св. Василия Великого монашеское отчуждение от мира важно потому, что «освобождало оно от городских мятелей» (т. е. городских треволнений),²⁵⁷

Эти выдержки из святоотеческих творений мы привели здесь для того, чтобы показать, что св. Отцы, отстаивая необходимость монашества, никогда не ссылались на св. Писание. Они твердили прежде всего о важности его, о психологической потребности его. И их речи, конечно, вразумляли противников монашества, заставляли отказаться от своих прежних воззрений и рассуждений по данному вопросу и признать за монашеством то значение, какое оно всегда имело и теперь ещё имеет.

Вот и нам надо поступить так, как поступали св. Отцы. И нам надо сперва доказать важность, необходимость, полезность и разумность монашества, а после всего этого можно будет обратиться и к св. Писанию, чтобы показать, что оно, т. е. монашество, не только не противоречит слову Божию, но находит в нём полное оправдание и подтверждение.

При такой постановке вопроса полемика будет более продуктивна и ценна.

Что касается литературы, то, по нашему мнению, все вопросы, касающиеся монашества, наилучшим образом решены в творениях св. Иоанна Златоуста, см. изд. СПб. Академии, 1895 г. т. I, кн. I, стр. 40–127. А также см. «О монашестве» Еп. Петра, изд. 3-е 1904 г. «Древний иноческий устав» (Предисловие, главным образом), изд. 1892 г. «В защиту монашества» свящ. Горохова, см. «Рук. для сельск. Пастырей» 1911 г.

43–46; проф. Е. Голубинского: «История русской Церкви», т. 1, ч. 2, изд. 2, стр. 724–740; проф. А.П. Лебедева: «О происхождении монашества», см. «Церковно-Исторические повествования», изд. 2, 1903 г. стр. 316–332 и мн. друг.

Ещё один пример.

Возьмём вопрос об обрядах. При выяснении его также нужно сперва обращаться не к св. Писанию, не к текстам, а к психологии, к выяснению смысла и значения обрядов. Тут важно и необходимо показать, что без обрядов того или другого характера никак обойтись нельзя, что в мире нет решительно ничего чисто-духовного, не облечённого в материальную, видимую оболочку, что всё, всё стремится получить свою форму и без неё, без формы, невозможно ничего. Одним словом, всё видимое и слышимое есть одежда. Слово – одежда мысли, которую оно выражает, покрывает оболочкой, делает осязаемой. Всякое художественное произведение – одежда, покров выношенной художником идеи. Сам человек, покрывающий себя одеждой, в свою очередь также есть только внешняя покрышка, видимая одежда вложенного в него невидимого духа. Наконец, весь мир, вся необъятная вселенная есть своего рода та же одежда, материальная оболочка единой высшей общемировой идеи.

И вот, когда мы убедим в этом сектантов, когда докажем им, что пока мы в теле, то все духовные явления отливаются непременно в видимые, так сказать обрядовые формы, тогда ничего не будет стоить нам оправдать свою веру св. Писанием. Но, думается нам, тогда не встретится надобности в ссылках на слово Божие. Сектанты сами поймут, что если все духовные явления непременно отливаются во внешние формы, то, значит, невозможно обойтись ни без коленопреклонения, ни без поясных и земных поклонов, ни без крестного знамения, ни без других каких-нибудь обрядов, потому что всё это есть не что иное, как естественное, непринуждённое, свободное выражение вовне молитвенного настроения, преданности и любви к Богу, веры в Его силу и т. д., и т. д.

Так же обстоит дело и с вопросом о почитании св. мощей. В св. Писании, как известно, нет почти никаких оправдательных цитат в пользу молитвенного почитания св. мощей. Поэтому, и в данном случае нужно начинать полемику не с св. Писания, а с выяснения психологической потребности, влекущей человеческую душу к почитанию дорогих для нас останков «друзей Божиих». Мы должны первоначально показать сектантам, что к почитанию св. мощей влечёт человека прежде всего его любовь к св. угодникам. Не будь у нас этой любви, не будь у нас признательности, благодарности, благоговения к святым, мы бы и не почитали их честных мощей. Кто же горит любовью к святым, для того их нетленные останки – сокровище, к которому властно, неудержимо влечёт его сердце, перед которым он благоговеет, смиренно преклоняет колена и с чувством радости и восторга лобызает их. Вот свидетельство св. Иоанна Златоуста, человека глубокой и пламенной веры, чистой и святой жизни, проникнутого безграничной любовью к первоверховному апостолу Павлу:

«Кто дал бы мне ныне обнять тело Павла и пригвоздиться гробу и видеть прах оного тела, которое исполняло лишения Христовы, которое носило язвы..., прах оного тела, в котором он всюду протёк по вселенной, – прах уст, через которые вещал Христос... Сих уст желал бы я видеть прах, через которые Христос глаголал великое и сокровенное... Но не только уст, но и сердца оного желал бы я видеть прах, которое без погрешения назвал бы кто сердцем вселенной... Желал бы видеть я прах оных в железах рук, возложением которых сообщался Св. Дух... Желал бы я видеть прах очей, которые были знатно ослеплены и прозрели для спасения вселенной. Желал бы я видеть прах и оных ног, которые обтекли всю вселенную и и не чувствовали усталости».²⁵⁸

Вот как сильно стремится душа верующего человека к молитвенному почитанию не только нетленных останков св. угодников, но даже их праха. Конечно, тот, кто не имеет любви к почившим, тот не чувствует никакой потребности в почитании, того не тянет к святым мощам, тот глух и равнодушен ко всему тому, что напоминает нам о жизни и деятельности наших праведников, что будит в нашей душе уснувшую совесть, что возбуждает нас к добрым мыслям и делам.

Сектанты потому собственно и протестуют против почитания св. мощей, что у них нет любви к «друзьям Божиим». Это, вне всякого сомнения. Вот это-то и нужно дать почувствовать нашим противникам. Вот с этого-то пункта и следует начинать нам полемику по данному вопросу. И когда мы убедим их в этом, тогда нужно раскрыть перед ними огромную и яркую картину жизни и деятельности св. угодников. Этим мы вызовем у них благоговение перед титанами духа, веры и нравственной жизни. А после всего этого можно говорить и о почитании св. мощей, а также о том, что св. Писание не противоречит этому благочестивому обычаю.

Такого рода полемический путь скорее приведёт нас к желанным результатам, чем путь традиционный, по которому многие идут, но зато мало что и находят на нём.

Рекомендуемый нами метод полемики легко применим и ко многим другим вопросам христианской веры, служащим камнем преткновения и соблазна для русских сектантов.

Например, к выяснению вопроса о необходимости св. Предания. Тут мало показать сектантам, что св. Писание предполагает другой источник нашей веры, т. е. св. Предание. Тут необходимо путём жизненных примеров убедить сектантов в том, что с одним св. Писанием не проживём, что оно не даёт ответа на все необходимые жизненные вопросы, но что наряду с ним силой вещей, самой жизнью требуется Предание. Исходя из этого пункта, можно скорее всего привести сектантов к признанию ими несостоятельности своего собственного вероучения. Мы говорим так уверенно потому, что среди самих же сектантов ощущается такая острая нужда в св. Предании так много между ними появилось недоразумений и несогласий, не предусмотренных и не решаемых св. Писанием, что если сгруппировать воедино все эти факты, то сектантам ничего другого не останется делать, как только молчать. Ибо против фактов не пойдёшь. Когда же закрадётся в их душу сомнение в справедливости собственного взгляда, тогда можно подкрепить свои аргументы и ссылкой на св. Писание.

О недоразумениях и разногласиях, возникавших и возникающих в сектантской общине вследствие отрицания св. Предания, см. «Миссионерское Обозрение» за 1911 г. № 9: «Плоды отрицания», а также «Материалы для истории религиозно-рационалистического движения на юге России во второй половине XIX века». Казань. 1908 г. стр. 537–690.

Так же, думается нам, следует поступать и при решении других спорных вопросов, как то: о св. иконах, о почитании креста, о св. храмах, о крестном знамении, о многих таинствах и т. д.

Осмеливаемся рекомендовать указанный полемический метод главным образом потому, что мы сами на деле испробовали его. Мы на опыте убедились в его продуктивности и целесообразности.

Свящ. А. Введенский

(Продолжение следует).

– Нно, родимые!.. Заленились... Выручай, детки!.. так покрикивал на лошадей ямщик почтовой «парки», подбодряя их если не бежать, то хотя шагать поскорее, по топкой дороге. – Ну и погодка, прости Господи!.. Да ведь и то сказать, «Кузьмы-Демьяны» не за горами, – продолжал размышлять он вслух, – так чего тут!..

Кутаясь в дорожную бурку, пассажир лениво и, казалось, безучастливо слушал словоохотливого ямщика, сообщавшего чуждые ему новости своей местности.

Сквозь сетку частого мелкого дождя, версты в полторы впереди, чернела уже вдали слобода, от которой оставался всего один перегон до железнодорожной станции.

– Скорее бы добраться только, – думал пассажир и ему представлялся уже сухой тёплый вагон и стакан горячего чая.

В слободе, до которой кое-как дотянулись на измученных лошадях, содержатель лошадей не советовал ехать в ночь:

– Послушайте, сейчас уже почти три часа, а ехать 21 версту, лес, выбоины, а погодка сами небось испытали!.. Завтра лучше к 12-ти часовому, мой совет!..

Подумав, пассажир решил заночевать.

– Издалека будете? – Спросил почто-содержатель.

Пассажир назвал местность.

– А едете далече?

– Двое с половиной суток поездом, – ответил спрашиваемый и попросил согреть самоварчик. Продрогший немного в дороге, пассажир, в ожидании самовара, ходил по небольшой «заезжей для пассажиров». В окно, всего в шагах в полутораста-двухстах виднелась церковь и довольно хорошая. Подальше наискось двухклассное училище и по близи церкви довольно хорошие домики и деревенские магазины.

Подали самовар, принесли хлеб и подали яичницу, и пассажир стал подкрепляться с дороги. Зазвонили к вечерне. 

– Господи, в дороге так и дни потеряешь, – да, ведь завтра у нас воскресенье, – сказал проезжий... Надо, если так, сходить помолиться.

Народа в храме, в виду дождя, было не более полусотни душ обоего пола.

Службу совершал совсем ещё молодой, видимо недавно рукоположенный священник, без диакона и ектенью произносил внятно, раздельно, не спеша, зато псаломщик из рук вон был плох в исполнении своих обязанностей.

Полулёжа на шкафике, на правом клиросе, закинув ногу за ногу, он не смотрел в раскрытую перед ним книгу, а читая на память кое-как, с неправильными ударениями, псалом вечерни, он смотрел в сторону какой-то шляпки, и в то же время крутил несуществующий усик и улыбался.

Какое назидание давала такая небрежность чтеца и такое чтение псалма, вещающего о творении мира; какое впечатление производило такое чтение на молящихся? Никакого!

Но вот и «отпуст». После отпуста батюшка объявил собранию, что, как заявлено было им в прошлое воскресенье, – завтрашний день будет беседа со штундистами; то чтобы молящиеся объявили своим знакомым и родственникам собраться всем, кто может, и что по этому случаю прибыл уже из города и миссионер, и что беседовать требовали сами местные штунды.

– А интересно бы побыть на беседе в чужой стороне, – подумал наш проезжий.

Интересуясь объявлением священника, проезжий, придя на «заезжую», разговорился на эту тему с почто-содержателем. Тот поведал, что года с три будет, как впервые завелась штундовая вера в их слободе. – «Попервах, так прямо не верилось, чтобы эта пакость принялась у нас, – говорил содержатель почтовых лошадей; – портной один поначалу объявился штундистом, все смеялись бывало над ним, а теперь, сказывают, в собрание к ним душ до полусотни уже ходит и, видно, как бы не креститься будут некоторые и чем дальше, всё большую силу забирают.

Тогда рано подожди запрягать, дядя, лошадей, пойдём послушаем и мы с тобой, что будут говорить, – сказал проезжий. 

К утру следующего дня дождик утих. Прояснилось. В 1 ч. дня колокол начал звать народ к беседе в просторное помещение земской школы.

Несмотря на грязь, народ двигался к школе из всех переулков. Тройка вороных, запряжённая в щегольскую коляску, дважды подвезла каких-то господ. Сектанты, как водится, явились на беседу всем скопом и чуть ли не последними. Наш знакомый приезжий поместился в третьем ряду от стола справа, в рядах, занятых местной интеллигенцией: управляющим имением какого-помещика, его семьёй, гостями и учительствующей братией.

По другую сторону прохода между рядами скамей, первых несколько рядов заняли сектанты. Батюшка и одних лет с ним штатский господин, пока собралась публика, перешёптывались и видимо оба волновались, при виде, как школа все наполняется прибывающей публикой.

Пропета была молитва: «Царю небесный».

Как и следовало ожидать, что после молитвы начнётся беседа, но началась перебранка из-за того, что сектант-главарь, поддерживаемый своими, требовал себе места рядом с миссионером и, после долгих споров, сектант водворился за столом. После начался спор из-за того, кому первому говорить и кому заканчивать беседу и кончилось тем, что сектанты, не начиная ещё дела, одержали победу, так это было и понято публикой.

Сильную поддержку успеху сектантов оказала в деле выработки условий интеллигенция:

– Э, э, Сергей Петрович, позвольте, – тоном авторитета заговорил юнец в пенсне, обращаясь к местному священнику, – в религии, в делах верований, именно не должно быть насилий или стеснений!.. Оно... Они, эти препирательства, в сущности, мелочь, и мне думается, эти требования сектантов совсем ничтожны... Главное, свобода не должна быть стесняема, иначе, смею вам заметить, впечатление от вашего упорства получается не в вашу пользу... Управляющий высказался в том же духе.

Православные волновались в виду задора, с каким держали себя сектанты, и требовали от них сдержанности.

На лицах миссионера и священника ясно выражалась досада на непрошенное вмешательство советников.

Сквозь толщу стоявшего в проходе между рядами парт народа пробирался грузный благочинный о. Гервасий, плотная фигура которого рельефно выделялась среди армяков и поддёвок слушателей.

По соглашению, беседу открыл баптистский главарь Евмен Михайлович.

Выписанный откуда-то Евмен был среднего роста мужчина, круглый, с остриженной клинышком бородкой и держал себя очень солидно.

Он важно, немного вкрадчиво начал свою речь, с заявления: – «По общему согласию с миссионером господствующей Церкви и с местным уважаемым православной Церкви пастырем, у нас условлено побеседовать «о Крещении младенцев». Боже избави нас от словопрений, или же какой-либо вражды друг к другу. Мы просим Господа, чтобы беседа эта прошла в мире и любви к назиданию слушателей» …

Говорил Евмен хорошо, «увесисто», отчеканивая каждое слово.

– Мне известно, что некоторые из наших братьев и сестёр на-днях подверглись здесь обидам от православных своих соседей за то только, что они твёрдо вознамерились принять «крещение по вере в Иисуса Христа». Это и даёт нам повод поговорить о крещении, чтобы дать людям возможность понять, можно ли за такое дело кого-либо преследовать.

– Можно, – вставил благочинный, – особенно родственникам должно всякие меры принять к тому, чтобы вразумить глупцов, не бросать свою веру, не быть отступниками!..

– Позвольте, уважаемый пастырь, остановил благочинного Евмен, – по уговору никто не должен вмешиваться в беседу из посторонних и перебивать, а потому попрошу вас не перебивайте! – Пастырь православной Церкви, кажется благочинный, – начал было снова Евмен, – находит эдакие обиды со стороны православных возможными, чтобы избивать до полусмерти людей за их веру в И. Христа, но г. благочинный очень ошибается, это несогласно с духом Христовым! Г. благочинный не зи...

– Слушай ты сюда! Я для тебя не господин! – вспылил о. Гервасий. – Я священник, духовное лицо, протоиерей, а не господин... Прошу поэтому не забываться!..

– Извиняюсь, если сочли это для себя оскорбительным, с деланным изумлением сказал Евмен... – Но оскорбительного тут ничего нет я думаю... Архиереи ваши тоже лица духовные, но, поскольку мне известно, вы сами их именуете: «Господина нашего преосвященнейшего такого-то» и проч., тогда, что же оскорбительного в том, что я вас назвал: г. благочинный?! Да вот, слушатели, местного пастыря называли сейчас по имени и отчеству, так в этом кроме приличия по-моему...

– Довольно, перестань, – резко оборвал Евмена благочинный. – Как там по-твоему, ты это держи при себе, а не болтай чего не следует!..

– Вы оскорбляете, нашего проповедника! – закричали сектанты.

– О. благочинный, вы некорректно себя держите! – накинулась на него интеллигенция. – Вы портите своей щепетильностью всё дело... Он вам ничего оскорбительного не сказал... Напротив, вы его «тычете» при каждом слове!..

Благочинного начали уговаривать и миссионер, и местный священник не вмешиваться.

– Продолжайте пожалуйста, продолжайте, – картавя, просил юнец в пенсне, обращаясь к Евмену, – не обращайте внимания!..

– О, несносные эти попы – вполголоса брюзжала какая-то дама из интеллигенции.

Благочинный, весь красный, отвернулся и нахмурился.

«Недурно» для начала, подумал наш проезжий, положительно «недурно», – помилуй Бог!.. Грустно, – думал он. – за дело, за постановку дела, за народ, за меньшего брата, забытого и забитого, – грустно!

– Я продолжаю, вернее починаю снова, – послышался среди поднявшегося говора в публике голос Евмена, понявшего видимо, что безрелигиозная интеллигенция на его стороне, в силу своей либеральности. – Нам здесь сказали, начал Евмен, что присоединяющиеся к нам из православия являются отступниками от церкви!.. Согласимся с этим, но надо знать, от какой церкви?.. От церкви, которая нарушила заветы Евангелия; которая в лице пастырей своим господством убила дух простоты апостольской; которая явно извратила данные Христом установления и внесла бездну всяких новшеств, не заповеданных нам ни Создателем церкви, ни Его Апостолами, – от такой церкви дай Бог быть отступниками всем нам!.. Тех из православных, которые, поняв своё положение, всю бедственность дальнейшей своей жизни, без надежды на спасение, решили принять «крещение по вере», общество громит и всячески издевается над ними!.. Нам, знаю, скажут, что те, которые намерены креститься, давно крещены, в младенчестве, но в этом-то и всё дело! Я утверждаю, что крещение не по вере ничто! Крещение младенцев незаконно... Нельзя крестить кого-либо, если он не способен веровать, если он не знает, в кого он крестится; младенческое крещение – это позднейший вымысел и противный заповеди Господней!.. Поэтому, я ставлю вопрос представителям православной церкви: и миссионеру, и уважаемым пастырям, чтобы они во всеуслышание прочли то место из Евангелия, где Христос заповедал крестить неспособных веровать младенцев? Если же не укажут нам такого повеления, если не найдут свидетельства, что кто-либо из Апостолов, крестя народ, крестил и детей, то ясно будет, как день, что господствующая церковь сама отступила от велений Евангелия и от Христовой заповеди, и отступниками надо будет назвать не нас и не тех, которые, ища света, идут к нам, а её самое, – слово за вами, г. миссионер!

С первых же слов, как заговорил миссионер, стало очевидно всем, что это был новичок в деле, а противник был, что называется, травлёным волком...

То бледнея, то краснея, повторяясь и делая слишком длинноватые паузы, заглядывая при этом в рукописную свою тетрадку и в разные «пособия», без плана и без опыта, пропотел он так минуть двадцать, скомкав вопрос и вытряхнув весь запас материала; словом, самые сильные места по данному вопросу бросив на ветер, запнулся. Неуверенная речь без огонька прошла бледно и не произвела впечатления. Сектант этим воспользовался.

– Я так и знал, сказала, он, что собеседник мой на вопрос мне не ответит, да и ответить невозможно, потому что ничего подобного написанного нет, чтобы восьми и даже однодневных младенцев когда-либо крестили Апостолы... Если спросят нас, почему вы призываете людей к крещению по вере? Мы, не утомляя публику, готовы сказать: братья, подойдите и смотрите в Евангелии сами, как заповедал и наш и ваш Господь: «кто будет веровать и крестится, спален будет; кто не будет веровать, осуждён будет» (Мк.16:16). Кн. Деяний Апостольских рассказывает тоже, что охотно принявшие слово (проповеди Петра) крестились, и присоединилось в тот день душ около трёх тысяч (Деян.2:41)!.. Евнуху Филипп говорит: – «Если веруешь от всего сердца, то можно креститься водой» (Деян.8:37), и так везде и всегда: первоначально нужно, чтобы человек уверовал, возродился свыше, и потом уже должен принять крещение!.. Пусть подумают теперь те из возлюбленных наших братий православных, которые гонят нас, – за что они гонят? За то, что мы хотим следовать голосу Господа Иисуса, а не человеческим вымыслам! Я говорил и не перестану говорить, что православная церковь во всём отступила от учения Иисуса Христа, ведёт народ не Евангельским путём!.. Вопрос этот избрал для рассмотрения в первую голову потому, что из-за крещения желающие принять его терпят всякие беды, и разбор его теперь воочию вам показывает, что правы мы, кого называют отступниками, а не господствующая церковь и её наёмные защитники... Утомлять ваше дорогое внимание, братья и сестры, я долго не намерен. Если миссионер или пастыри прав. церкви докажут нам, что крещённых в младенчестве можно признавать крещёнными в смерть Господню, тогда крещение, которое имеют принять несколько братьев и сестёр, должно быть оставлено, а если нет, то не препятствуйте, не разоряйте дела Божьего, не делайтесь богоборцами!.. Итак, г. миссионер покажите в Писании ясную и определённую заповедь крестить малюток и я умолкну и собрание долго утомлять не будем.

– А вы покажите, – возразила, местный священник, – где в Писании запрещение крестить младенцев?

– Слышите, добрые люди! – воскликнул Евмен. – Одно это, не доказывает ли того, что воли Господней нет на тс, чтобы крестить таких, кто не верует или не способен веровать, иначе вместо заданного сейчас вопроса мне указали бы в своё оправдание строку Писания, где повелено крестить детей и не прибегать бы к тем приёмам, который сейчас употребил пастырь: Ваш вопрос, простите за прямоту, – только доказывает ваше бессилие, только доказывает то, что ответить на предложенный мною вопрос в оправдание своих действий нельзя!.. Найдём мы запрещение курить табак, или опиум? Нет. Но разве из этого следует, что курить и можно, и необходимо? что вы? Найдём мы запрещение посещать бесстыдные зрелища, где показывается во всей её неприкрытой полноте нагота женщин и сцены разнузданного беспутства? Нет! И если нет на всё подобное запрещения в Писании, то разве отсюда вывод тот, что подобные зрелища, развращающие душу, позволительны? – Ваш вопрос, уважаемый пастырь, есть не более как игра слов, – оборвал Евмен. Миссионер во второй раз сослался на пример обрезания, но не выяснил его значение. Сослался, наконец, на 5-ю гл. к Римлянам, доказывая, что крещение младенцев Церковь установила для очищения их от первородного греха. Речь его была смелее первой, но до того пестрила «иностранщиной», в роде разных «субъективизмов», «метафор», «аналогичностей», что вся сила доводов его от этого терялась на две трети, будучи неудобопонимаемой серой публикой.

– Мы, говорит миссионер, веруем, что крещением на младенцах омывается первородный Адамов грех, – подхватил Евмен, – но это его основание крещения младенцев слабее обрезания, о котором он говорил уже второй раз.

Если, по понятию прав. церкви, Адамов грех всё ещё живёт и действует в мире после страданий Господа Иисуса Христа, то я попрошу моего собеседника сказать и сказать громко, что, по его мнению, или вернее, по учению церкви православной, принесли человечеству голгофские страдания? От чего Он, дорогой наш Господь, искупил нас тогда, пусть мой собеседник ответит на этот вопрос, если он проповедует по сие время власть греха?

– От греха, проклятия и смерти, если ты этого не знаешь, отрезал благочинный!

– Верно, уважаемый пастырь, – самодовольно громко произнёс Евмен, – «от греха, проклятия и смерти» спас нас дорогой наш Спаситель, – надеюсь, это слышали все?.. А вы, г. миссионер, проповедуете власть над нами того греха, в рабстве у которого столько веков томились люди!.. Раз Спаситель Своими страданиями искупил род человеческий от греха, то власти его нет более в мире; он раздавлен Христом; христиане омыты от него Кровью нашего Искупителя: – «Кровь Его, – говорит любимый ученик Иисуса, Иоанн, – очищает нас от всякого греха» (1Ин.1:7)... «Господь, – говорит прор. Исаия, – возложил на Него грехи всех нас и ранами Его мы исцелились» (Ис.53:5)! «Падший ветхозаветный человек создал вражду между собой и его Творцом, но Христос Своими крестными страданиями устранил эту вражду плотью Своей» (Еф.2:15). Адам своим преступлением навлёк на всё человечество проклятие и гнев Божий, но Христос снял это проклятие тем, что вину за сделанное Адамом преступление взял на Себя (Гал.3:13); мы примирились смертью Иисуса (Рим.5:10) и из чад гнева Божия мы стали чадами Божиими (Еф.2:4; Ин.1:12)! Греха, о котором говорил миссионер, нет более, дорогое собрание, что подтвердил и сам... благочинный, что от него мы избавлены Христом раз и навсегда: «Он смертью Своею разрушил смерть (2Тим.1:10) и лишил силы имеющего державу смерти, т. е. диавола» (Евр.2:14). «Закон духа и жизни освободил нас от закона греха и смерти» (Рим.2:8)! Не страшен нам теперь тот грех, нет его, – горячо говорил Евмен, – напрасно пугают им вас, будто вы всё ещё находитесь в тисках того ужасного палача – греха, который некогда распоряжался человеком, вплотную до его смерти!.. Неправда, что его омывают на ваших младенцев!.. Нельзя смывать того, чего нет более. Он не теперь, а почти две тысячи лет как уже омыт был с нас Христом, пусть не морочат голову!.. Дети все и всякие и без того святы (1Кор.7:14) и «таковых есть царствие небесное» (Мф.19:14), в чём дал нам заверение Иисус!.. Заканчивая свою речь, я должен сказать, имея свидетелем нелицемерную вашу совесть, дорогое собрание, что ни определённой заповеди слова Божия, ни сколько-нибудь убедительных оснований к тому, зачем прав. церковь крестит младенцев, представители её, в лице двух пастырей и миссионера, нам ответа не дали, да и не дадут!.. Основание в Писании одно: если кому Господь даёт уверовать, тот смело, невзирая ни на какие напасти в настоящей жизни, следуй за Господом и с верой принимай крещение, а детское крещение было и будет только детским делом, и ни на одну полушку не дороже!

Интеллигенция громко захлопала в ладоши.

– А ведь прелесть как говорит, – зашептались барыньки; – просто, понятно, а главное искренно и сердечно, – прелесть, прелесть!.. Православный никуда не годится... а может сектант ещё и прав, что вы думаете!.. Вся масса народа, простые мужички, ремесленники и купцы, глядели мрачно и перешёптывались.

– Так, значит, всё, что тебе миссионер вычитывал, всё это напрасно, по-твоему, написано, заговорил, обращаясь к Евмену, благочинный. – «Аще кто не родится водою и духом, не может внити в Царствие Божие», – это, по-твоему, так себе сказано, а? Если ты этого не признаёшь, так что с тобой и время терять зря!.. С тобой после этого и разговаривать не стоит!.. «В беззакониях зачат и во гресех роди мя мати моя», – это ты как думаешь: так себе, ни к чему сказано?!. Ишь ты какой явился тут умник!.. Ты подумай об этом своей головой только!.. Я, братия, не советую, и даже вовсе запрещаю вам наедине входить с такими людьми в какие бы то ни было разговоры, – обратился благочинный к собранию. – Он ничего не признаёт, истину вам говорю, не слушайте таких людей...

Речь благочинного встречена была гробовым молчанием всего собрания и ядовитым хихиканьем интеллигенции.

– Позволю себе обеспокоить вас, уважаемый пастырь, для выяснения вопроса, несколькими словами, – сказал Евмен, обращаясь к благочинному. – Я не обижаюсь на то, что вы обозвали меня неверующим, Господь с вами, – но не откажите ответить на один–два вопроса, чтобы рассеять создавшееся недоумение публики, относительно не полезности или полезности крещения вами малюток православных людей; будем рассматривать дело с вашей точки зрения: предположим, что первородный грех, как уверяете вы, живёт в человеческой природе. Крестите вы детей каких родителей? Православных, или каких?

– Всяких, каких придётся, но, конечно, больше всего православных, – был ответ Евмену благочинного.

– Прекрасно, значит детей таких родителей, которые были также крещены в детстве?

– Да

– И грех первородный был «смыт» в своё время с них, когда они были младенцами?

– «Смыт», как и с тебя, если ты когда-либо был православным!..

– Какой же грех вы тогда «смываете» с ваших младенцев, если они, по вашему сознанию, происходят на свет от родителей, не имеющих уже на себе этого греха, скажите вы нам это? Грех Адамов в своё время передавался от родителей детям наследственным путём потому, что до страданий Христа был не истреблён; родители были в грехе и грех передавался путём рождения к детям, т. к. никто из людей не имел сил избавиться от него, пока не явился в мир Избавитель, Сын Божий, но вы теперь живете в такое время, когда у вас есть такое средство, которое уничтожает этот ужасный грех, – есть Крещение, то вы и объясните, ради Бога, откуда этот грех на детях православных, если они рождаются от очищенных от этого греха?!. От родителей ваши детки, братия и сёстры, – обратился Евмен к слушателям, – греха этого воспринять не могут, т. к. на вас он по учению прав. церкви смыт, когда вы сами были детьми, другим путём пристать он к ним не может; сами детки лично греха какого-либо по своему возрасту совершить не могут, – что же тогда пастыри ваши «смывают» на ваших младенцах, пусть ответят они?

– На глупые рассуждения я и отвечать не стану, – сказал совсем видимо рассердившийся благочинный.

– Позвольте, уважаемый пастырь, я предоставляю судить собранию, кто говорит глупости, но уверен только, что это не я, – сказал Евмен.

– Вы, что молчите? – обратился благочинный к публике. – Я верно вам сказал, что им сколько ни доказывай, всё равно, что в стену горох... Прошу вас: как можно подальше от них, а то видите, как он запутался, что и сам не знает, что говорит, да и других запутывает!..

Публика, однако, несмотря на увещания благочинного, настроена была крайне удручённо. Чувствовалась какая-то тягость, дерзкое торжество врага.

– Простите, о. благочинный, – вмешался управляющий; – вопрос, предъявленный сейчас господином собеседником, вовсе не из категории глупостей, как вы изволите выражаться, – вопрос его, если хотите, весьма серьёзный!.. Пока дело шло о том лишь, что один из собеседников утверждал, что надо только крестить взрослых, а другой – настаивал, что надо крестить и малюток, то в том можно было видеть только спорный вопрос, но когда г. миссионер пристегнул к разбираемому вопросу и наследственный про-родительский грех и, когда, в виду этого, вам было собеседником предъявлено требование объяснить, что в самом деле вы смываете крещением на малютках, родившихся от очищенных родителей, или каким образом он возникает в детях, если он может передаваться только наследственно, то, извините меня, вы, о. благочинный, очутились совершенно в безвыходном положении!.. Мало этого, – вы ввели всю массу слушателей в большое смущение!..

– Попросту говоря, сели в калошу «почтенные православные представители Церкви», – вполголоса говорил юнец в пенсне сидевшим около него дамам.

По рядам слушателей шёл гул недоумения.

Сектант внутренне торжествовал.

Пользуясь тем, что против него выступили слабые силы, он, прикидываясь кроткой овечкой, решительно издевался и топтал все святая-святых православных людей...

Гниль, в лице сидевшей тут же сельской интеллигенции, только помогала сектанту открытым своим сочувствием ему.

До боли было жутко, мучительно жутко!..

По всему видно было, – беседа подходила к концу, к позорнейшему концу, для местной православной Церкви.

– Отцы и господа собеседники! – послышался из рядов публики голос: – во время всей беседы, к которой я старался быть внимательным, позволяли себе вставлять свои мнения и частные лица из публики, что беседующими благосклонно разрешалось. В виду этого, если разрешите, то и я позволю себе высказать несколько слов по затронутому здесь последнему вопросу, который действительно привёл многих в недоумение.

Это говорил знакомый нам проезжий.

– Пожалуйста, пожалуйста, – ответило заседание беседующих.

– По моему крайнему разумению, – начал неизвестный: – в беседе обеими сторонами беседующих, как сектантом, так и православными собеседниками, сделано весьма важное упущение, когда поднят был вопрос о первородном грехе. Ни та, ни другая сторона не взяли на себя труда выяснить и возможно глубже осветить перед собранием сущность первородного греха: что такое он из себя представляет в мире? Не раскрыли его силы и степени его влияния на человека в момент, когда грех был приведён в исполнение прародителями и даже раньше, когда только явилась у наших прародителей мысль совершить его... Не объяснили вы, господа, и степени виновности прародителей перед Богом за совершенный ими грех, а без всего этого, т. е., без всестороннего, самого подробного уяснения этого предмета вопрос о первородном грехе для всей собравшейся здесь публики остаётся, уверен я, тёмным и непроходимым лесом! Уверен, повторяю, что первый из публики, кто сказал бы, что вопрос этот ясен, первый бы сложил оружие, если бы его попросили дать объяснение... Решительно заявляю, что вопрос о первородном грехе не освещён всесторонне собранию, не разработан беседующими в частностях его, что является большим пробелом в настоящей беседе, значительно искривившем её исход Одним из слушателей сейчас было сказано, что всё собрание смущено «безвыходностью положения», но это сказано было слишком смело от лица всех здесь присутствующих, мы, верующие дети нашей матери – прав. Церкви, только удивлены, что данный вопрос начали решать не с того, что называется, конца, и это мы все скажем, как один человек, ибо уверены весьма глубоко, что учение св. нашей Церкви во всех его чертах правильно, и потому каких-либо несообразностей в спасительных её действиях быть не может, и мы ни на минуту не допускаем этого!.. Поэтому, если кто-либо из собеседников и думает, что он одержал здесь победу, то ошибается, он пожал только дешёвого качества (простите за правду) балаганный успех!.. Мне, человеку постороннему, но преданному сыну Церкви, до глубины души обидно было за то оплевание, которому подвергалась здесь вековая вера православного народа, и думаю, что такой болью болело здесь не одно верующее сердце!..

– Не перебивать, не сметь перебивать! – загремело всё собрание, заметив, что Евмен поднялся с своего места, с исказившимися от злобы чертами лица, готовый оспаривать...

– Молчать... Тс!.. тс!.. Ни одного слова!..

– Я надеюсь, что меня здесь поддержат многие из верующих православных братьев в моём требовании, – продолжал неизвестный, – чтобы собеседник баптист, если он имел смелость сказать, что грех Адамов «уничтожен», «не существует», то чтобы он ясно и понятно для всех объяснил нам, как именно он разумеет этот грех? Объяснил бы нам его свойство, силу, его тяжесть и его последствия для человеческого рода, и как он понимает само «уничтожение» этого греха, – просим!

Вероятно в противовес «панам», аплодировавшим сектанту, раздались громкие аплодисменты всего собрания, почувствовавшего нечто родственное своему чувству в сказанной речи. – «Благодарим за речь, спасибо! Требуем, чтобы сектант дал объяснение!.. Просим! Сейчас же пусть даст объяснение»!..

Вместе со всеми аплодировала и «интеллигенция» и одинаково довольна была речью незнакомца, как и прежде речью сектанта.

Благочинный так даже подошёл к незнакомцу и рассыпался в благодарностях:

– Благодарю, от души благодарю, за вашу горячую речь, – говорил он, тряся руку незнакомца, – благодарю!.. С кем имею?!..

– Так, просто случайный проезжий, – отвечал тот, не называя себя.

Для Евмена речь проезжего была ушатом холодной воды: он не мог не заметить, что настроение публики к нему резко изменилось.

– По условию, на замечания из публики я не должен отвечать, – попробовал было уклониться Евмен.

– Тогда для чего же публику сюда приглашали, позвольте спросить? Ввести её в недоумение и отпустить? – заметил говоривший незнакомец. – Публика, в которой вы посеяли недоумение, спрашивает вас: что это был за грех, что он так тяжело отозвался на всём человеческом роде? Публика недостаточно уяснила себе этот предмет и желает, чтобы её удовлетворили... Просим сделать это!

– Требуем дать объяснение, – энергично поддержала публика.

– Не только я, а и ваш брат миссионер сказал уже, что прародители преступили в раю волю Божию, вкусив от запрещённого дерева плодов, – сказал Евмен, – грех этого преступления перешёл и на всё потомство первых людей, виновными в нём стали все люди, но Христос Своей смертью упразднил этот грех, о чём свидетельствует нам Писание, – мы так веруем, а православная ваша церковь учит, что она и до сих пор все смывает грех Адамов с младенцев. Отсюда и возникает вопрос: каким образом грех этот появляется на новорождённых детях, если его не было уже на их родителях; если родители крещаемых малюток свободны от этого греха? – вот вам и всё объяснение!

– Верно, предложенный вами вопрос требует решения и объяснения со стороны ваших православных собеседников, но уясните нам, что это такое за грех, который наследовали все потомки Адама? Что за свойство такое, что он неизбежно передавался потомкам из рода в род?.. Есть пороки, которые передаются наследственно от родителей к детям, как например, возьмём хотя бы пьянство, но и этот порок опять же передаётся не всем детям... Бывает, действительно, что один из родителей расположен был к напиткам, смотришь: и в детях замечается эта склонность, но не во всех, – а первородный грех, как было говорено, отозвался на всех Адамовых потомках... Вы говорили: Христос «истребил» этот грех Своей смертью, – что именно истребил? Как? Простил просто вину, что ли? в каком смысле «истребил»? Как понимать это прикажете?! Объяснение и самое широкое объяснение надо, а не двумя-тремя фразами отделывайтесь!..

Взоры и беседовавших до этого, и всего собрания, устремлены были на нового оппонента с чрезвычайным интересом.

– Что нужно господину этому? не понимаю, – сказал Евмен, и заметная тревога послышалась в его голосе на этот раз. – Что, спрашивает, за грех такой это был? – Ну, конечно, не печать какая наружная, не клеймо, или что-либо подобное... Важно то, что Христос избавил нас от этого греха проклятия и смерти, как подтвердили и ваши пастыри, – это важно!.. Раз избавил от него, что о том и говорить, чего нет!.. Грех – преслушание воли Господней, вот и всё, и что понапрасну толочь воду!..

– Простите, г. сектант!

– Просим не оскорблять нашего проповедника! – загудели баптисты.

– Цыц! – послышались голоса присутствовавших, – подумаешь!.. Кто ж вы такие, если не сектанты? Не православные же?!

– Я хотел напомнить сектанту одно место, которое было читано г. миссионером, – сказал проезжий: – «Как одним человеком грех вошёл в мир и грехом смерть, так и; смерть перешла во всех человеков, потому что в нём все согрешили», – так кажется? и: «возмездие за грех смерть»!..

– Так, верно, – отозвались беседующие: – из 6-й гл. послания к Римлянам.

– Ну вот, так я и имел в виду обратить внимание на то обстоятельство, что за грех одного платятся и будут платиться все люди... «Смерть, помнится, читано было, – царствовала и над не согрешившими по подобию Адама.» ... «Возмездие за грех смерть»!.. За что? Господи Боже, за что?! Ни я, ни вы, ни все здесь присутствующие не участвовали и нашего соизволения не было на то, чтобы праотец наш прогневил своего Творца, а мы отвечаем?!.. Если я, быть может, в жизни сделал преступление, то с моих детей, а тем более с внуков, с правнуков не взыщет даже земное правосудие, а только с меня лично, но, тут, небесное правосудие, в котором нет неправды, взыскивает с невиновных... Карает и не согрешивших по подобию Адама!.. Что это?! С языка готово сорваться богохульное слово: – «Господи, где справедливость Твоя?!» Но не дадим такому безумию места! Несправедливости подобной, чтобы наказывать невиновных, быть не может в Боге!.. Вина, значит, лежала на человеческом роде, если наказание, назначенное Адаму, несли и несут его потомки; грех Адама, значит, был особой тяжести характера и силы!.. Не скрою, я любитель размышлений по спасительным вопросам и прочитываю Евангелие, а прочитывая имею привычку вдумываться в читанное... И усматриваю, что грех Адама имел страшное значение!

Всякий другой грех, кем-либо сделанный, кроме хулы на Св. Духа, заглаживается покаянием, сердечным сокрушением, слезами, а в древности заглаживались грехи положенными Богом жертвами животных, – первородный же грех таков, что тяготел на человеческом роде, и для избавления от него, как слышали мы здесь, потребовалась величайшая жертва, – смерть Сына Божия!.. Значит, грех Адамов был страшно велик!.. Что это за грех такой, что за зло, какова его сущность, свойство, что представляет он из себя, если сам сектант назвал его палачом человечества? Пусть он, братия, раскроет нам всё это, а без этого мы отсюда не выйдем!.. Тогда быть может выяснится: отступница ли Матерь наша Церковь православная, как дерзко обозвал её пришелец-сектант, или же она Невеста Христова!

Поднялась было буря рукоплесканий и благодарностей, но проезжий незнакомец моментально остановил приподнятость собрания, предложив каждому в душе молить Господа, чтобы явил Свою правду.

– Мне хотелось бы знать, – спросил побледневший Евмен, – с кем мне придётся говорить?

– С одним из детей той Матери, которую вы грубо обозвали «отступницей» от Евангельского учения; с одним из народа... Как моё имя, – думаю, для вас будет безразлично, потому что ни вы и ни одна душа меня тут не знает!.. Я, – дальний проезжий!.. Вы быть может думали, что православный народ представляет собой одну сплошную гниль? Ошибся ты, любезный!.. Думал, быть может, что сердцевина православная так и двинется сразу за всяким и не сумеет защитить себя? Тоже, милый, ошибся!.. Кувшин молока, знаешь, откуда начинает киснуть? Сверху да снизу; киснут сливки да подонки, а середина долго остаётся свежей!.. Значит, если и удастся тебе здесь кого вырвать; так знай наперёд, гниль народную возьмёшь, но не души преданных Господу!.. Но прошу не томить народ, мы ждём разъяснений!

Собрание дружно поддержало требование столь энергичного и ревностного своего собрата.

– Тогда, господа, позвольте, сделайте хотя небольшой перерыв, – предложил управляющий, – ведь уже вечереет. Вечером, немного освежившись, с большим ещё интересом будет народ слушать.

Предложение было принято единодушно.

– А этот-то явится ли, вот в чём дело? – высказали сомнение некоторые из публики, относительно благонадёжности Евмена.

– Ну, уж это нам предоставьте, чтобы он был, – сказало несколько человек, родственники которых готовились совсем пристать к баптистам, – разве только по воздуху улетит, а по сухопутью ещё посмотрим, пусть лучше и не думает.

Расходясь, все спрашивали один другого, кто заинтересовавший всех незнакомый господин, но никто решительно не знал.

Через два часа, при зажжённых нескольких лампах, беседа возобновилась. Народу собралось ещё больше. Налицо была и «интеллигенция». На своём месте сидел и неизвестный.

– Приступаю к тому, чтобы удовлетворить желание почтенного собрания, – сказал Евмен, как только пропета была молитва. Голос его на этот раз звучал отрывисто и озлобленно. – Я потребую только одного, чтобы раздувший всю историю на прошлом собрании вопроса о первородном грехе, или возражал бы, подтверждая свои выводы св. Писанием, как и я, или... чтобы больше не мешал, иначе я с своими братьями уйдём, так как у нас должно ещё быть вечернее богослужение.

– Простите, – отозвался незнакомец, – я отнюдь не собирался и не собираюсь с вами полемизировать, успокойтесь на этот счёт! Я только единственно просил возможно самого пространного объяснения затронутого крайне трудного вопроса, и это всё!.. Если в вашем объяснении ещё что для нас будет неясным , – опять спросим, это уж как себе хотите, г. сектантский проповедник!..

– Итак, я начинаю, – нахмурясь, сказал Евмен: – Грех на языке св. Писания есть «жало смерти» (1Кор.15:56), «неправда» (1Ин.5:17); «грех есть беззаконие» (1Ин.3:4); есть «нечистота» (1Фес.4:7) и в общем мерзость перед Богом (Притч.15:9)!.. Кто источник греха? Диавол, который согрешил сначала (1Ин.3:8) и он от начала человеко-убийца и отец лжи, (Ин.8:44)! В сущности, грех есть ослушание воли Божией, преступление, провинность перед Богом!.. Грех внёс с собой болезни и смерть, внёс вражду и отчуждение человека от Бога, внёс болезни и страдания, которые люди унаследовали от Адама!.. Ещё если подробнее разбираться, что такое грех вообще, как требовал мой новый вопросник, то что можно сказать? Грех, это не есть что-либо видимое, живое, как какая-нибудь вещь или предмет, которые бы можно было брать руками, видеть и проч., нет!.. Собственно, грех, добро, любовь, зло, счастье, гордость и проч. всё это известные понятия, проявления настроенности одного или многих людей; известное состояние, в каком они находятся, и по этим внешним проявлениям мы составляем себе понятие о душевном состоянии тех или иных людей; определяем их настроенность: греховна ли она, или благословенна и благодатна... Лучшим показателем внутреннего состояния и настроенности сердца человека служат его дела. Спаситель сказал: «не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое плоды добрые» (Mф.7:18). Если дела какого-либо человека явно плохи, посему узнаем, что таково и состояние его сердца, ибо «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства», и проч. (Мф.15:18), и есть сердца безнадёжно укрепившиеся возле, для которых возврат к добру немыслимое дело (Евр.6:5–6)!.. Далее: самого греха, иначе, тех сил, которые движут человека на добро или на зло мы, повторяю, видеть не можем, но определяем греховность или благодатность, или просто нравственность состояния сердца известного человека по тем проявлениям, какие обнаруживаются самой его жизнью, часто одними только движениями, взглядами. Пример: вы встречаетесь с знакомым. При встрече вы его приветствуете, скажем, поклоном, но вам в ответ бросают только небрежный кивок. – Что это? «Гордость житейская» (1Ин. 2:16), а раз гордость, то уже – грех, через который пал диавол (1Тим.3:6)! Самого греха – гордыни, которая сидит в сердце человека, этой силы, делающей человека несчастным, мы видеть никоим образом не можем, но она ясно обнаруживается в людях и не заметить её в различных обликах нельзя. Другой пример: ночь. Под вашим окном послышались крики о помощи. Вы из страха, быть может, за собственную жизнь, или просто из нежелания беспокойства в ночную пору, не выбежали на помощь, но сосед ваш выбежал и, не взирая на неравенство сил своих и грабителей, вступился за жертву, и не только дал ей возможность убежать от грабителей, приняв все удары на себя, но и пал под ударами, умер... Что это? Любовь, любовь высшего вида (Ин.15:13). Что такое совершенное при этом убийство? Дело диавола – грех, ибо диавол человекоубийца искони (Ин.8:44). Дело любви и дело греха т. о. обнаруживается сейчас из одного лишь этого представленного примера, но ни любовь, ни грех, ни скорбь, ни радость и проч., которые могут проявиться в тысячах видов, быть видимы не могут сами по себе! – Следовательно, господин мой со-вопросник, предложив мне ответить, что такое грех, что он из себя представляет, – предъявил в сущности необдуманное, чтобы не сказать безрассудное, требование!.. Далее: диавол, совершив грех отступления от Бога, потерпев поражение, в озлобленности своей ввёл в грех отступления и первых людей в раю, и грех этот повлёк за собой смерть, и всё человечество сделалось подверженным смерти: «Одним человеком грех вошёл в мир и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нём все согрешили» (Рим.5:12). Все в нём согрешили, оттого, что от него все произошли; смерть брала и их, умирали и они... Вина эта в преступлении Адама наследственно передавалась от отцов к детям... Грехом были заражены все и не способны ни на что доброе. Рождаясь в грехе, они только умножали грехи, прогневляли Бога и погибали, по словам Давида, подметившего такую греховность в человеческом роде, а затем и по словам Ап. Павла, повторившего слова первого: – «все совратились с пути, до одного негодны; из всех делающих добро не было ни одного» (Рим.8:12). «Все блуждали, как овцы без пастыря, по выражению пророка, все совратились, каждый на свою дорогу» (Ис.53:6); все гибли, пока не явился Тот, Кто взял на Себя наши немощи, взял грехи всего мира и Телом Своим вознёс их на древо, дабы мы избавились от грехов и жили для праведности (1Пет.2:24). «Он умер за грехи наши по Писанию» (1Кор.15:3), «умер по предназначению» (Лк.22:22). «Он умер за всех... (2Кор.5:15), умер за нечестивых... Когда мы были ещё грешниками» (Рим.5:6); предал Себя для искупления всех (1Тим.2:6) и оправдание Его простёрлось на всех, ибо Ап. Иоанн говорит: «Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира» (1Ин.2:2). Его смерть была искуплением от преступлений (Евр.9:15), Он за всех вкусил смерть (Евр.2:9), «Посему, закончу я: – как преступлением одного, было всем человекам осуждение, так и правдой одной (Христа), всем человекам оправдание к жизни» (Рим.5:18), и: «Нет ныне осуждения никакого тем, которые (оправданы) во Христе Иисусе» (Рим.5:1)... Сказанного я считаю достаточно... Ап. Пётр говорит, что мы избавились от грехов (1Пет.3:24); «кровь Его омыла нас от всякого греха» (1Ин.1:7); «мы со-воскресли с Ним» (Рим.6:4), то «кто может нас осуждать? Бог оправдывает нас» (Рим.8:33)!.. Мы можем только с радостью говорить: – «за Тебя умерщвляют нас всякий день; считают нас за овец обречённых на заклание, но все сие (мы) преодолеваем силой возлюбившего нас» (Рим.8:33.36–37)!

– Аминь! – хором сказали сектанты.

– Надеюсь, со-вопросник мой будет удовлетворён, – добавил Евмен, – тем, что мной было сейчас сказано, и подозрение в намеренном извращении мной вопроса о первородном грехе он снимет с меня, чем все мы будем довольны; если же намерен ещё придираться, попросту говоря, то я попрошу в данном случае поддержать меня и настоять, чтобы г. мой со-вопросник, проповедующий власть греха над человеком и в настоящее время, как и до Христа, – изложил бы нам не своё мнение, а учение той Церкви, к которой он принадлежит, – как понимается ею искупление, совершенное Христом, и в каком смысле он и себя и вас, православных, считает искупленными!.. И прошу в речи быть не голословным, а подкрепить свои слова Св. Писанием! – Пожалуйте сюда к столу и отсюда доказывайте, заключил Евмен обращением к неизвестному. 

– Увы, любезный собеседник!.. Вы говорите, что если мы, православные, останемся удовлетворены вашим объяснением появления в мире первородного греха, то вы будете довольны?.. Извините, как бы вам ни желалось этого, но удовольствия такого, я вам доставить не могу, – возразил неизвестный!

В публике послышался шёпот одобрения:

– Коса наскочила на камень!..

– Не могу доставить вам удовольствия, потому, что вы не выполнили своей задачи и не удовлетворили собрание, убив время на мелочи, вы поспешили с заключением!.. Вы прежде всего не раскрыли, что совершил с Адамом совершенный им грех!.. Упомянув вскользь о смерти, которая явилась по совершении греха, вы не объяснили, что была это за смерть такая? Вы не сказали, какое влияние имел грех на потомков Адама, которому он открыл вход в семью человечества. Сказали, что понимаемое вами уничтожение Христом греха состояло будто бы в обычном прощении его... Сказав, что «мы избавились от греха» (1Пет.3:24), не объяснили, кого должно считать избавившимся, – всех ли, так-как «Христос за всех умер» (2Кор.5:15), или кого?! «Смерть была возмездием за грех» (Рим.6:23)!.. Христос говорили вы, избавил от греха и смерти, – верно, избавил, но от какой смерти? От той, которая и поныне берёт от нас и от вас свою дань? Но какое же это избавление, если она и по сейчас пожирает людей ежедневно тысячами, которой не избегает сейчас ни грешник, ни человек праведной жизни? Вы ни слова не раскрыли о всём этом, а об этом мы и просили вас и общество этого именно требовало от вас... Если не от телесной смерти избавил нас Господь Своими крестными страданиями, то от какой? От какой, скажите?! Адама Бог предостерёг в раю: – «в тот день, в который ты вкусишь от (плодов) запрещённого дерева, сказал Он, – смертию умрешь» (Быт.2:17) и Адам действительно умер в тот день, когда, не взирая не предостережение вкусил. Умерли прародители, но мы знаем, что они после того долго жили и дали потомство. Как умерли? что за смерть это была, – вы также умолчали и, зная это, позволяете себе думать, что миссию свою вы выполнили?.. Поспешили перебежать в Новый завет и стали самоуслаждаться и утешаться самообольщением, что вы спасены, что вы гонимы, но того, что именно требовали от вас, вы ни золотника не дали! Извольте выполнить вашу задачу!..

– Именно, брат, ничего он не выяснил! – отозвались голоса из публики. – Поплавал вокруг да около, отвёл глаза, заговорил зубы, да вот тебе и всё тут!.. Нет, он пусть до точки выяснит всё!.. Грех этот праотцев, видишь ты, какое ветвистое дерево: коснулись его, – вышло, что сатана тут-как тут, обойти его не приходится, – потому это его дель... А там глядь за грехом и смерть, вот она, да и не одна, как оказывается, – одну знаем, а то ещё какая-то другая, о которой мы и не слыхали... Далее, и о проклятии ещё упоминали и о гневе Божием... Дело-то видно это такое, что ты только зацепись за него!.. Раз уж взялись, так надо довести как следует!.. Растолковать следует всё, чтобы никакой неясности не оставалось, а нечего туда-сюда да и в кусты: – «Мы спасены, да греха на нас нет»!.. Разъяснить просим, коль учить людей приехал, а нет так по добру, по-здорову, чтобы и ноги твоей больше не было здесь, – заключило собрание обращаясь к Евмену.

– Это ты слышал? – спросил Евмена благочинный, обращая его внимание на сказанное. – Думаешь, тут люди без мозгов?!

– Господа!.. – обратился тот к публике, – это уже как себе хотите не беседа, а издевательство, ни больше ни меньше... Это насилие!.. Вы пользуетесь правом сильного! что-ж! мы готовы. Нас хоть на плаху сейчас, мы готовы!..

– Что ты мелешь? Опомнись... Кто руки-то поганить станет о вас?! Что! Мы разбойники какие, что ли? – Ты доказывай, а не виляй, не скрывай правду, ежели ты называешь себя проповедником правды, а нет – так будем знать, да и эти, которым ты головы позаморочил, пусть знают, что ты не открываешь того, что не на руку тебе! – говорило Евмену собрание. – Какое тут притеснение? Тебя просят... Честью просят, а нет – так складывай оружие, да и в сторону... Виляет, как аблакат какой-нибудь!..

– Почтенное собрание! Добрые люди!.. Ведь для вас быть может это незаметно, – воскликнул Евмен, – но этот господин, откуда он взялся только, – просто изводит и меня и всех вас!.. Ну, пусть по его и не так я говорю, – тогда пусть возьмётся сам изложит дело как оно есть... Но он этого не делает, а залазит всё в глубь и в глубь: докажешь одно, – требует другого, третьего, – эдак в месяц всего не переговоришь!.. Надо это дело свести к концу...

– Только этого и желаем, – сказал неизвестный, – пожалуйста!.. Выскажитесь по всем тем пунктам, которые вам предъявлены, как пробелы вашей речи, и вы свободны.

– Хорошо, к сказанному я прибавлю кратко то, что мне известно из слова Божия по данному вопросу и, надеюсь, тогда оставите меня в покое, – сказал Евмен. – Меня спрашивают: что внёс с собой сделанный прародителями грех? Отвечаю: Ап. Иаков говорит: «похоть, зачавши, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть (Иак.1:15)! Сатана разжёг в прародителях пожелание, склонил их на свой совет, к ослушанию Бога» и это ослушание и было грехом; а сделанный грех внёс им с собой смерть не только телесную, но и духовную, ибо греховное состояние есть смерть духовная; как например о блудном Евангельском сыне говорится: «сей был мёртв и ожил» (Лк.15:32), а также и Ап. Павел грешников называет «мёртвыми по преступлениям и по грехам» (Еф.2:1)... За совершенное преступление последовал гнев Божий и, наконец, проклятие... Для нас важно в настоящую минуту не столько исследование исторического факта падения прародителей, сколько благодеяние оправдания, данного нам Иисусом Христом. Вы веруете, что Он спас нас от греха, проклятия и смерти духовной, и мы этому верим; вы веруете, что Кровь Христа была искупившею нас жертвой, – и мы; вы верите в Его воскресение и во второе пришествие, тому и мы только верим!.. Мы боремся только против внесения различных догматов православной церкви и приписываемому им значению, которого они не имеют. Из таких догматов есть крещение младенцев, который явно основан не на Писании... Крещению приписывается вами сила омытия греха Адамова, но при дальнейшем исследовании оказывается: мало того, что само крещение младенцев не оправдывается Св. Писанием, как не заповеданное действие, но и по существу ничего не дающим, ибо по омытии греха на младенцах, он, по вашему верованию, как ни в чём не бывало, продолжает себе жить в них и передаётся в свою очередь их детям!.. Здраво рассуждая, всяк должен согласиться, что не тем мы должны быть заняты в настоящую минуту, как согрешили прародители в раю, а тем, – согласуются ли верования наши и наши действия и наша жизнь с Евангелием... Раз Христос спас нас от греха и даже от всех грехов, значит, человечество рассчиталось во Христе и через Христа со всеми грехами навсегда!.. Дальнейшие рассуждения по данному вопросу я считаю бесполезными и, если не желаете ответить мне на мой вопрос: как передаётся Адамов грех младенцу, когда он омывается, по вашему верованию, на родителях, – то от меня вы больше не услышите ни одного слова!

– Но вы опять по существу, что требовали от вас, ничего не сказали! – заговорили пастыри и миссионер.

– Я всё сказал, что нужно, – отвечал резко Евмен, – и теперь буду молчать, – не издевайтесь пожалуйста!..

– Пусть передохнет, оо. святые, оставьте его на время, – сказал незнакомый, – следует теперь сделать разбор того, что он говорил и указать всё то, чего он избегал, чтобы отстоять свою мысль.

– Только это придётся и сделать, – согласились пастыри...

– Нет, я попрошу, чтобы говорили вы сами, – потребовал Евмен, обращаясь к незнакомцу...

– Думаете от этого легче вам будет? – спросил тот. – Если разрешат, – попытаюсь...

– Пожалуйста!.. Просим сюда к столу!..

– На кафедру просим нового собеседника, на кафедру, – начала интеллигенция и за нею подхватило всё собрание: – просим, просим!..

В публике заметно стало оживление, точно этого момента и ждали все.

– Вот когда самое дело начнётся! – шептали в рядах.

Мисс. А. Сквозников

(Продолжение следует).

Социальные элементы в области культурных исканий. Вопрос об их значении в ряду других исканий. Важность социально-политических элементов в сектантстве по утверждению исследователей его. Критицизм, как исходный пункт сектантских искании.

1.

Хотя в основе сектантства и лежит спекание истины религиозно-моральной»,²⁶⁰ где «интересы правды Божией ставятся на первое место и не заменяются желанием только материального блага»,²⁶¹ хотя «в нём сильно стремление к духовной жизни в противовес телесной»,²⁶² имеющее своей задачей «привести в порядок собственную душу»;²⁶³ тем не менее, никто не станет серьёзно утверждать, что сектантство, как целое, есть явление чисто-религиозное, чуждое материальных мотивов. То правда, что первый период развития возникшей секты почти всегда характеризуется высоким подъёмом религиозного чувства, когда главные силы сектантского духа направляются не на устройство общественно-экономической жизни, а на перестройку религиозно-моральных воззрений; но уже простое наблюдение показывает, что с течением времени, когда ослабеет первый религиозный подъём духа, то к принципам чистой веры примешиваются начала земные, социально-культурные.

Если вообще в народной жизни, где всё оценивается с высоты Божией правды, «экономические элементы необходимо переплетаются с религиозными»,²⁶⁴ то в сектантстве, по словам Пругавина, «самым поразительным образом перемешиваются идеи и стремления чисто-религиозные с вопросами и стремлениями чисто бытового, социального склада и характера».²⁶⁵ Итак, присутствие социального элемента в сектантстве хотя и отрицается некоторыми,²⁶⁶ но есть явление бесспорное. Весь вопрос сводится лишь к тому значению, какое этот элемент имеет в сектантстве. И если одни видят в социально-культурных чаяниях сектантов «элементы побочные, второстепенные, составляющие только результат приложения религиозных понятий к семейно-общественной жизни»,²⁶⁷ а другие, утверждая наличность этих элементов, затрудняются определить, насколько широко распространились они в сектантстве,²⁶⁸ то целый ряд исследователей всё же вскрывают положительную силу и важность этих именно мотивов в жизни сектантов. Составляя «для подавляющего большинства сектантов центр вожделений,²⁶⁹ социально-политические тенденции начинают открыто руководить сектантским движением»²⁷⁰ .

«В евангелии современный штундист ищет не правил нравственной жизни, не глаголов жизни вечной, а оправдания своих социальных и общественно-экономических чаяний, – сообщается в отчёте о состоянии сектантства в Екатеринославской епархии; – он смотрит на евангелие, как на кодекс правил социальной и общественно-экономической жизни, и потому не дух свой приспособляет к евангелию, а евангельские тексты к своим воззрениям... Неохотно вступая в беседу по вопросам веры, он готов с удовольствием, сколько угодно, говорить о неравенстве богатств и состояний, о равном разделе имуществ, земли и проч.».²⁷¹

Занимаясь вопросами общественного, социального и государственного характера,²⁷² сектант-штундист и в Образе Христа видит «социально-политического деятеля, любит не евангельского Христа, а своего, Которого создало его воображение под впечатлением материальной жизни».²⁷³

Если мы даже и оставим крайности этого воззрения, сводящего сектантство к чисто социальному явлению, то и тогда должны будем признать силу социальных тенденций в сектантстве. И как всё в сектантстве начинается с критицизма и отрицания, так и социально-культурные искания их исходят из недовольства узаконенными установлениями общественно-политической жизни России. Тут прежде всего выступают вопросы о царской власти, правительстве, войне. Как же они разрешаются в сектантстве?

2.

Царская власть. Двоякие воззрения на неё. Отрицание. Правительство. Отрицательное отношение к деятельности современного правительства: оно не заботится о народе, развращает его. бессильно в борьбе со злом. От признания власти с ограничениями до принципиального отрицания её, как противной природе человека и званию христианина.

В сектантских песнопениях мы встречаем восторженные гимны и молитвы за Царя и Россию, говорящие, по-видимому, за то, что сектанты, как это они утверждают в полемических беседах, далеки от отрицания царской власти. Вот гимн Василия Шубина:

«Бог святославен и велик,

Славить Царя нам велит.

Сам Бог из славы Своей

Уделил Царю в жизни сей.

Как прекрасно Бог сотворил

Царя мира нам воцарил.

Мы природные сыны России

И будем петь стихи сии

И громозвучно воспевать –

Императора прославлять».²⁷⁴

В «Псалмах», распеваемых на молитвенных собраниях, тоже встречаются мольбы, чтобы «Царь Царей хранил Царя земли великой»,²⁷⁵ продлил Его благие дни,²⁷⁶ а равно и пожелание, чтобы Он (Царь) был наречён отцом всех подвластных чад, дабы все Его ублажали.²⁷⁷

Однако же, заключать, что сектанты «не обнаруживают склонности к неповиновению или непризнанию царской власти»,²⁷⁸ значит противоречить истории сектантских движений, знающей многочисленные факты отрицательного характера. Но об этом речь будет впереди, а теперь для нас важны отрицательные взгляды, высказанные самими сектантами.

Цари, по словам скопцов, схватили правду и, приведя на суд, так ей говорят:

«Зачем к нам сюда явилась

Наше царство разрушать,

Глаза миру открывать

Наше царство отнимать»?²⁷⁹

Будучи противником правды и «Обирая народ»,²⁸⁰ царь вовсе не заслуживает уважения;²⁸¹ он даже не царь, а антихрист: «времена ныне, говорит крестьянке Домке Заикиной вожак бегунов, Сергей Кирьянов, антихристовы и ныне у нас царствует не царь, а антихрист. Нет ныне царя, а есть антихрист и молиться за него нечего».²⁸²

На почве этих воззрений и вырастают мечты о царях по усердию – «на кого жребий упадёт, тот и будет царём»,²⁸³ или же возникает полное отрицание царской власти, сознание её ненужности.

Так, например, елисаветградские штундисты, толкуя Иер.13:18–21, говорят: «Здесь ясно сказано Богом, что уже настанет то время, когда с этих православных царей упадёт венец славы, а они уже смирятся и сядут пониже, т.-е. вовсе уничтожится и звание их»²⁸⁴ .

Штундист-толстовец П. Ч-ов, на вопрос миссионера Богдановича – «нужен ли царь?» – отвечал: «не нужно; на то у каждого из нас есть свой царь в голове»,²⁸⁵ Малеванец Магар не признаёт царя потому, что он – «такой же человек, как и я, – одной ткани»²⁸⁶ .

Отсюда отрицательное отношение к царской власти в сектантстве является несомненным, хотя и не всеобщим. К вопросу о царской власти тесно примыкает вопрос о власти вообще и государственном строе. И здесь у сектантов мы находим множество суждений, порой крайне сбивчивых и неопределённых, но всё же сводимых к общим принципам.

Исходным пунктом сектантских суждений в вопросе о власти служит отрицательное отношение к деятельности современного правительства.

Начальство, – говорит один нищий сектант Новикову, – не для нас с тобой, а только для богатых; оно только их покой оберегает, а ты, хоть издохни на улице, тебя не заметят. Да и мёртвого-то не сразу подымут».²⁸⁷

Не заботясь о народе, правительство только способствует его развращению. «Не толкни меня нужда в город, говорит Новиков, я, пожалуй, всю жизнь не потерял бы этой веры и не узнал бы той неправды, которую допускают по отношению к нам власти и правительства. Как молодой и неиспорченный человек, я чистыми глазами смотрел на женщину, а в городе я вдруг узнал, что здесь, с разрешения правительства, держат женщину в домах терпимости, торгуют ею...

И долго я не верил в связь правительства с домами терпимости».²⁸⁸ Отсюда, по сознанию сектантов, –

Сила тёмная,

Власть безбожная

Создаёт всегда

Гнёт, насилие

Стремится она

Выдвинуть себя

На самую вершину

Беззакония.

Не стесняется

В гнусной подлости

Заключать в тиски

Чувства совести...²⁸⁹

Допуская, в лучшем случае, сознание правительством зла, сектанты всё же иронически относятся к его борьбе с ним: «правительство, говорит B.В. Иванов у гроба Фефелова в Тифлисе, – совсем потеряло голову в непосильной борьбе со злом. Оно строит тюрьмы, объявляет разные положения, укрепляет виселицы, устанавливает пушки, затрачивая на всё это миллионы, но прекращается ли от этого зло? Лучше ли от этого? Нет, нет»!...²⁹⁰

Воззрение на несоответствие правительства своему положению сектанты проводят дальше и от признания власти с известными ограничениями и оговорками доходят до принципиального отрицания её.

«Мы, говорит Сютаев, должны почитать высшую власть, а власть должна заботиться о нас, о народе...²⁹¹ Я злой власти не признаю»,²⁹² Добрая же власть есть та, которая является «началом добра, началом всех благих начинаний и всего хорошего, полезного для души и тела»,²⁹³ «знает все нужды брата, снимает с человека всё тесное, грязное, изношенное и надевает на него всё чистое, новое, свободное²⁹⁴ . Власть нужна не для добрых, а для злых, чтобы подавлять злые дела²⁹⁵ и не остаться пустыми мечтателями при теперешнем ненормальном положении государств.²⁹⁶ Только такой власти, которая «не противоречит заповедям Царя Царей»,²⁹⁷ «не ограничивает свободного исполнения обязанностей веры»,²⁹⁸ а «требует то, что не против Бога»,²⁹⁹ – и должно повиноваться. Если же власть не заботится о народе,³⁰⁰ если собственный рассудок не убеждает в превосходстве того, что исходит от неё,³⁰¹ или если сама она подвержена смертным грехам,³⁰² то «христианин» может сознавать эти слабости и злоупотребления правительства и имеет право бороться с ними законным путём.³⁰³ Отсюда один шаг и до полного отрицания власти.

«Зачем, говорит Архангельский в ответ на приглашение к исправнику, я пойду к человеку, который мне совершенно не нужен. Если я ему нужен, пускай он придёт ко мне».³⁰⁴ Если тут видим только ссылку на ненужность власти, то в других местах встречаем и принципиальное отрицание её.

«Всякий человек, – говорит Лихачев в рукописной книге «Моё исповедание», – должен смотреть на земной мир и всю учреждённую власть его, как на царство диавола и начертание его, которое есть всякого рода законы и повеления.

Отвергаю всяких представителей мира сего, начальников не считаю служителями Божьими, но исполнителями сатанинской власти».³⁰⁵

«Не должно быть власти, – говорят тамбовские молокане, – ибо власть – есть насилие,³⁰⁶ дело не христианское».³⁰⁷ Поэтому, для «христианина», которому «несвойственно усугублять волю свою перед человеками и просить о помиловании»³⁰⁸ – власть не нужна. «В чьём сердце, читаем в исповедании духоборцев, в полуденном свете взойдёт солнце вечной правды, там перестают светить луна и звёзды, там истинно не нужны для чад Божьих ни цари, ни власти, ни какие бы то ни было человеческие законы»³⁰⁹ . «Пусть, – пишет Π.В. Веригин к тюремным братьям, – каждый поступает так, как Господь Бог ему на душу положит. По моему мнению каждый человек может пользоваться свободой, – что ему делать, что нет;³¹⁰ члены общины допускают полнейшую свободу всему существующему, в том числе и человеку.³¹¹ А так как «Богом созданы все равными и начальников Бог не сотворил»,³¹² так как «не Бог устроил генералов и земских начальников и не Он назначает жандармов и городовых»,³¹³ а с другой стороны, так как «нельзя знать, какому человеку дана власть и какому только повиновение»³¹⁴ то естественно молиться, чтобы «разрушилось законное царство: власть человека над человеком».³¹⁵

Власть, будучи несправедливой и несвойственной человеку по природе его,³¹⁶ является виновницей такового социального зла, как война.

3.

Война и отрицание её. Политика в сектантстве. Стремление сектантов снять обвинение в политической неблагонадёжности и, вообще, доказать непричастность к политике. Факты политической демонстрации.

Отрицательное отношение сектантства к войне – несомненно. «Они, говорит Новиков о властях, учат, что всякая власть – от Бога. Если всё от Бога, то зачем они передрались все и зачем сгубили столько простого народа, заставив его решать за себя ими затеянный спор? Да и зачем такая вздорная власть Богу, чтобы люди убивали, порабощали друг друга? Неправда! От Бога только любовь друг к другу, только власть человека над одной своей жизнью: власть духа над телом, а не человека над человеком».³¹⁷

Ужели можно сказать, что порох и пулемёты, и виселицы, и расстрелы – от Бога, и бывшая японская война, разорившая нас и японцев и погубившая, и искалечившая сотни тысяч людей».³¹⁸

Не можем, говорят духоборцы, убивать и насиловать братьев своих. Ведь все живущие люди на земле – есть Одного Отца дети, а нам – братья, потому мы и не будем этого делать.³¹⁹

Война есть зло,³²⁰ самое богопротивное,³²¹ обращающее людей в зверей,³²² и не имеющее других целей, кроме убийства.³²³ «Людей же нужно оберегать от врагов не оружием, а словами правдивости.

Правду нужно в глаза говорить людям, и тогда они будут стыдиться дурных дел. Великий же грех – поднять руку на брата человека».³²⁴ Так, война категорически отрицается сектантами.

При таких воззрениях сектантов на власть и войну, естественно, что история сектантства полна протестами против той и другой. И хотя мы встречаем горячие стремления сектантов снять возводимые на них обвинения в политической неблагонадёжности и выставить себя «верными слугами Царя и отечества, чуждыми революционных стремлений»,³²⁵ равно и попытки исследователей в том же духе,³²⁶ но этот голос заглушается многочисленными фактами протеста и зложелательства. Огонь социализма и анархии; разведённый поклонниками графа Толстого, быстро проник в среду сектантства, сказавшись в ряде демонстративных выходок. Так, в начале 1895-го года духоборцы-постники отказались от воинской повинности, так как решили не признавать более Царя и властей.

Царские портреты по-выносили из своих домов. Ополченцы начали сдавать свидетельства, бывшие в рядах войск сложили оружие к ногам командиров. Завершением этой демонстрации было торжественное сожжение оружия в ночь на 29-ое июня.³²⁷

Непризнание власти сказалось и в других случаях. Для уклонившихся от воинской повинности духоборцев в с. Славянку, Елизаветпольской губ., приезжает губернатор. И что же? Духоборцы устраивают стачку не являться к губернатору, и не являются, говоря: «мы не признаём власти и потому не пойдём к губернатору».³²⁸

В другой раз. Курский губернатор приезжает к духоборцам своей области. Те встречают его молчаливо, даже не снимая шапок. Губернатор в недоумении вопрошает: «что вы, ребята, не узнаёте меня?» – «Мы, – отвечали духоборцы, властей неправедных не признаём. Ты – такой же господин, как и каждый из нас. Кто к кому приезжает, тот и первый шапку скидает».³²⁹

– «Всё сокрушим, – говорит баптистский лже-пресвитер миссионеру Кирике, – всё уничтожим: камня на камне не оставим и запакуем. Прохожий от удивления только ужаснётся и свистнет».³³⁰ Можно привести такие явления из сектантского мира, как речи против «гнилого самодержавного строя», подчас оканчивающиеся эшафотом,³³¹ открытые сочувствия революции, в которой «живёт Божественный Строитель, делающий Своё дело»,³³² разгром толстовцами церкви в Павловках 1901 г. 16-го сентября, окончившийся кровопролитной схваткой с православными,³³³ признание себя «прямыми потомками социал-революционеров»³³⁴ и проч. Отсюда ясна политическая платформа сектантства.

Конечно, было бы несправедливо навязывать её всему сектантству вообще, даже известным толкам его. Можно с уверенностью сказать, что простаки-сектанты – жители глухих деревень и поселков – подчас вовсе чужды политических тенденций, особенно на первых порах своего увлечения сектантством, когда возбуждённое религиозное чувство заполняет всю душу. Поэтому, говоря о политических демонстрациях сектантства, мы только утверждаем их наличность в сектантстве. Высказываться же об их планомерности и всеобщности, за исключением баптизма и толстовства,³³⁵ пока преждевременно.

4.

Материальное неравенство людей. Гнёт панов. Притеснения односельчан. Избиение сектантов, запечатлевшееся в поэзии горькой жалобой на тяжёлую долю.

Свойственное сектантству недовольство социально-политическим укладом жизни, выражающееся в отрицательном отношении к власти и войне, а равно и в демонстративных выходках революционного характера, с не меньшей силой выступает и в отношении к другим сторонам социально-общественной жизни. То недовольство, которое слышалось из уст сектантов при общей оценке современной жизни, особенно сильно сказывается в вопросе о материальном неравенстве людей.

Тут резко выступает контраст между богатством и бедностью, вызывающий горькие жалобы на обирательство панов, и земельное притеснение крестьянства. Материальный контраст характерно обрисован Веригиным в письме к И.Μ. Трегубову. «Вот, – пишет он, – деревня; многие избы наклонились набок, в них еле-еле мерцает огонёк. Их убогая обстановка и угрюмые их обитатели: мужчины, большей частью, в портяных рубахах, подвязаны поясом, женщины... их сыновья и дочери с доверчивыми лицами. И всё это молчаливо говорит: «мы обобраны, мы терпим». Даже лучина – и та с треском высказывает свою грусть...

Вторая картина: – Москва... Эти гигантские, двух–трёхэтажные дома, говорящие со смехом: «мы высоки и стройны за счёт своих меньших сестёр – деревенских избушек».

Люди смеющиеся и в смехе своём выражающие: «посмотрите на нас – мы обобрали своих братьев, которых вы видели в деревне – и беспечно радуемся» ... Даже газовые рожки на площади, – не говоря уже о люстрах в домах – и те говорят: «мы горим и так ярко пылаем за счёт отобранного света от лучин»...³³⁶

Такое положение – ненормально. «На земле, говорят штундисты, должно существовать теснейшее братство между человеческими существами, но люди не восхотели быть братьями. Они всячески стараются владычествовать друг над другом, стеснять, угнетать, обирать, заставлять других жить так, как им не хотелось бы».³³⁷

Большое зло в этом отношении терпит народ от панов. «Паны, – говорит вожак малеванцев, Иван Лысенко, еп. Алексию, – захватили в свои руки землю, огородили её окопами, за высокими заборами, а нам оставили землицы, что ни на есть самую малость.

У нас – малые детишки, по одной лошадёнке да коровёнке, да по паре курочек – и всего то этого хозяйства прокормить нам нечем. Выйдет скотина на крестьянскую землю, а дощипать то ей нечего – черна она, наша мужицкая земля; нету на ней ни травы, ни хлебушка... А на панском лугу – трава во кака!.. Пойдёт скотина на травушку, что Богом создана для всякой твари, а пан её сейчас велит загнать на свой двор и говорит: «заплати за потраву по рублику, и стоит то скотина по три дня голодная, отощает за это время, так, что одни ребра светятся, пока мужичок расстарается пану этого рублика. А не то – тянут нашего брата к мировому за потраву, а урядники, пристава и господа – всё свой брат помещику – с ним пьют и едят и засудят мужичка в арестантскую... И сидит он по неделям, а жена с детьми – хоть по миру иди... У панов леса тёмные, не спалить их пану до века, а пойдёт мужик срубить палочку, протопить свой шатёр, борщу, каши сварить, то опять тащут его к мировому и сидит мужик опять в тюрьме. А где те леса, что взрастил Бог на долю мужика? Нет теперь правды на земле, – нам, мужикам, житья не стало».³³⁸

К этой жалобе вожака малеванцев присоединяются и другие сектанты.

«У нас, – говорит один штундо-баптист Грацианскому, дети одеты в лохмотья, а у панов – собака ходит с золотым ошейником... Я служил и трудился... Ни мне, ни детям ничего. А у того хам какой-нибудь дед или прадед был и у детей теперь тысячи десятин земли» ...³³⁹

«Став я, – пишет Заяц, – панщыну робыты панови. Боже, яка бида була! Былы сылно; а ще другая бида: пан був ны жонатый, яку жинку скаже прывесты, – то и ведуть, а чоловик ныхай мовчыть, бо год разу забьют.³⁴⁰ Нема у панив мылосты, повиргают народ на смерть и бильше ничого».³⁴¹

Они душат бедняков, тянут из них последние соки.³⁴² Завладев землёю и капиталом, живут трудами бедных людей,³⁴³ угнетают их до того, что им неначем работать.³⁴⁴ Жалуясь на гнёт и произвол панов, сектанты сетуют и на притеснения от своих односельчан. Особенно ярко это сетование сказалось в Новом Израиле.

«Сколько страданий, пыток перенесено было – говорит Мишин, обозревая путь шествия Израиля. – Никто не в состоянии описать те ужасы, которые перенесены были... Израиль знает стон и плач – это его песнь, а скорбь и страданье – это его путь, который обагрён кровью и слезами горести.³⁴⁵ И это – не слова одни. Мрачными красками рисуются кровавые расправы крестьян со своими однодворцами-сектантами. Избиение в Бутурлино, Воронежск. губ., 1903 г. в день Пасхи³⁴⁶ и Глуховского;³⁴⁷ убийства Костомарова³⁴⁸ и Минаева,³⁴⁹ погром в Новопашковском хуторе, Кубанской области, 3 апреля 1906, г.³⁵⁰ страдания Григория и Наталии Савченко,³⁵¹ – всё это типичные картины горя-злосчастья сектантов, запечатлевшиеся в сектантской поэзии:

Укажи такую обитель, где-б Израиль не страдал?

Стонет он в тюрьмах и острогах, за решёткой в цепи.

Стонет он в нуждах, невзгодах и гоним лютым врагом.

Стонет он в семье неверных, где и бьют его всегда.

Этот стон песней зовётся у израильских детей,

Всюду плач, слышно рыдание – это плачет народ мой,

За свидетельство о правде умирает наш герой.³⁵²

5

Мечты о Царстве Божьем и его коммунистический характер. Воззрения на собственность. Коммуна в практической жизни сектантов (закавказские сектанты молокане). Причины, препятствующие развитию коммунизма. Материальное благосостояние сектантов.

Под влиянием таких угнетающих факторов социальной жизни в среде сектантства и зарождаются мечты, что прекратятся страданья и наступит конец царству богачей,³⁵³ когда «имеющие помазание от Святого завладеют всей землёй».³⁵⁴ . Тогда «на земле будет создан новый рай»,³⁵⁵ царство славы,³⁵⁶ царство Божие,³⁵⁷ принимающее в сознании сектантов коммунистический характер, как и их положительные социальные стремления.

«Если», как утверждают они, «Бог отдал землю всему роду человеческому для совместного пользования»,³⁵⁸ если у апостолов и первых христиан всё было общее,³⁵⁹ то отсюда – естественный вывод, что всякое различие в имущественном отношении незаконно, так как «все имеют одинаковое право на дары Бога».³⁶⁰

Отсюда вытекают воззрения на собственность, хотя, по сознанию сектантов, социальный вопрос заключается в том, чтобы «обеспечить человеку по возможности беззаботное приятное существование»,³⁶¹ так как «упадок духа или рост его много зависит от материальной обстановки человеческой жизни»,³⁶² но достигнуть этого можно путём отрешения от собственности.

«Права на собственность, говорит Гр. Толмачев, церковь называет священными. Люди же, в погоне за этой священной собственностью, употребляют обман, убийство, хитрость; даже самое великое зло в мире – войны происходят из-за ссоры о собственности. Не должно быть никакой собственности, ни земельной, ни денежной».³⁶³

И это потому, что «всё имеющееся принадлежит Богу, следовательно, пользоваться хлебом, хотя и мнимо чужим, не предосудительно.³⁶⁴ Частная же собственность – есть зло; она порождает ссоры, зависть, вражду, препятствует достижению спасения, не даёт возможности выполнить заповедь о любви к ближним».³⁶⁵ Отсюда и «сила Царства Божия стремится уничтожить на земле всё то зло, которое порождено диаволом, поселившим неравенство людей по материальному достатку, т. е. богатство, с одной стороны, и нищету с другой. Чтобы открыть возможность действию сил Царства Божия в этом направлении, верующие должны устроить свои общины так, чтобы все были одинаково обеспечены материально. Верующие должны стремиться и устроить общие заводы, или мастерские, или объединиться в обработке общественной земли».³⁶⁶

Теперь уже остаётся один шаг до утопической мечты, что «всему простонародью, которое только поступит в святые штундисты и анабаптисты, будет великое добро.

Свобода на всё и роскошь; магазины с шелками и другими товарами будут открыты для всех – что кому понадобится, – тот и бери бесплатно» ...³⁶⁷

Применяемая к жизни идея коммунизма нередко ложится в основу общинного устройства сектантов. Были попытки, как отдельных лиц, так и целых обществ устроить свою жизнь на этой именно идее. Замечательны в этом отношении попытки Бодянского и Хилкова, окончившиеся, «впрочем, полной неудачей»³⁶⁸ , духоборческое движение 1893–96 г.³⁶⁹ и особенно коммунистическое движение в среде кавказских молокан.

Здесь, по словам Пругавина, «каждая слободка составляет особую общину. Все дома строятся не иначе, как «миром». Имения движимые и недвижимые принадлежат общему братскому союзу, личной же собственности ни у кого нет. Дома, скот, земледельческие орудия, телеги, домашнее хозяйство, земля, сады, огороды, мельницы, пчельники, кожевни – одним словом всё хозяйство, вся промышленность находится в распоряжении партий, на которые подразделяется союз общин, принадлежит целой слободе, в которой эти партии находятся. У общин в каждой слободе – одна общая денежная касса, одно общее стадо, одно хлебопашество, пчеловодство...

Все работы производятся общими трудами, по наряду общинных чинов и домашних распорядителей»³⁷⁰ .

Впрочем, такое единение на началах коммунизма не всегда возможно и по сознанию сектантов. Оно, говорит B.В. Иванов, встречает затруднение с двух сторон: со стороны умственной развитости (культурной отсталости братьев), которые пока ещё никак не поймут выгод такого экономического объединения; во-вторых, со стороны недостатка средств у рядовых братьев и нежелания богатых братьев отдать своё богатство в общее достояние».³⁷¹

Отсюда, само собой, выступают две задачи – поднятие материального благосостояния в сектантстве и забота о поднятии просвещения и образования.

Уже сравнительная трезвость в сектантстве служит прочной гарантией их экономического благосостояния. И если в таких отраслях, как адвентизм и малеванщина, сектантство и представляет собой «явление безотрадное в экономическом отношении»,³⁷² то в общем, факт его большего, сравнительно с односельчанами, экономического благосостояния утверждается многими наблюдателями. «Закавказские сектанты, пишет Дингельштедт, в отношении благосостояния поставлены в условия чрезвычайно выгодные; настолько выгодные, что крестьяне наших внутренних губерний, наверное, позавидовали бы их благосостоянию. Нет местности, где бы на душу приходилось менее пяти десятин земли, и это – в богатейшем климате, при выгодных условиях производства... Им отделяются для поселения земли положительно лучшие, им предоставляются удобнейшие сенокосы, им даже нет отказа в переселениях с места на место».³⁷³

О маловодянских штундистах известно, что они достигли такого материального достатка, какой чужд им был в то время, когда они не разрывали связи с Церковью, так что через пять лет смогли купить землю в Саратовской губ., для поселения».³⁷⁴ То же наблюдается у Новоизраильтян³⁷⁵ и других сектах, где всячески поддерживают своего собрата, притом так, что он подчас и не замечает тех, кто его поднимает»³⁷⁶ .

6.

Недостаточность материального благосостояния. Просвещение. Религиозный характер его. Отрицание сектантами (штундо-баптистами) безрелигиозного образования. Образование в их практической жизни.

Материальное благосостояние недостаточно само по себе. Хотя ему и уделяется видное место, хотя, например, съезд духоборцев в 1906 году и постановил, что «целью общин нужно считать материальную выгоду»,³⁷⁷ но ею не ограничиваются сектанты, говорящие о необходимости просвещения и образования, как залога материального благосостояния всех. «Было бы всеобщее образование, читаем на страницах «Веры», все бы одинаково пользовались всеми благами.

Не существовало бы трущоб, не было бы нищеты. Всякий наравне с другими пользовался бы всем счастьем, богатством, удобствами, правами, преимуществами образования, какие бы ему понадобились»³⁷⁸ .

Образование, чтобы достигло своих целей, должно носить религиозный характер. Потому, «хотя в том нет греха, что в разных книгах ты ищешь правду и Христа»,³⁷⁹ но преимущество должно быть отдано Библии.

«Библия, говорит «Утренняя Звезда», более, чем всякая другая книга, способствует духовному развитию, если её изучают основательно. Никакой другой предмет не вознаградит так богато, как заботливое, глубокое изучение Св. Писания».³⁸⁰

Ту же мысль о необходимости религиозного образования развивает «Беседа», полагающая целью образования прославление Имени Божия:

Излишне говорить, насколько желательно было бы, чтобы наши общины превратились в образованные общины, так как это дало бы нам возможность бороться с миром, стремящимся путём науки доказать, что нет Бога, и что верить в Его существование – есть безумие, что лишь дети да необразованные, суеверные люди могут верить в так называемое, Слово Божие. Будем же стремиться к совершенству во всех отношениях и не отставать от своего времени не из чувства самолюбия и личной славы, а для славы Того, в Кого мы верим и детьми Которого называемся».³⁸¹

Безрелигиозное же образование, «которое не делает человека добрым, – это не истинное

образование. Оно, как сорная трава, заглушает разумную добрую жизнь»³⁸² и не может быть полезно для человека: «как бы люди, говорит «Баптист», ни старались своими силами путём образования улучшить духовную сторону человека, и как бы мир ни прогрессировал в этом отношении, ему никогда не достичь этого желаемого состояния без Бога, а наоборот, известия последнего времени заставляют нас думать, что рядом с прогрессом – человечество падает»³⁸³ . Своеобразный взгляд на образование высказывает Π. В. Веригин. «Образованность, говорит он, усваивается для эксплуатации и произвола»;³⁸⁴ поэтому «лучше бы было, если бы не было грамотности»,³⁸⁵ так как она не содействует умственному и нравственному развитию человека³⁸⁶ и не может быть полезна при отыскании истины. В таком деле, как искание истины – не следует доверяться книге,³⁸⁷ так как книги, хотя и много помогают в разрешении вопросов, но также иногда и много затрудняют.³⁸⁸

Выше книг и грамотности стоит голос совести и природный ум. «Вспомните, обращается Веригин к читателям, сколько было нравственно разумных людей совершенно не грамотных, да быть может сейчас есть несколько миллионов; наоборот, всмотритесь в грамотный люд и без пристрастия можно сказать, что очень и очень громадный процент из них – мошенники и шулер»³⁸⁹ .

Так, на ряду с умственной темнотой, которая подчас поражает наблюдателя, мы видим в сектантстве (баптизме) стремления рассеять тьму невежества и зажечь маяк просвещения. Отсюда устройство воскресных школ,³⁹⁰ открытие союзов для исследования Свящ. Писания,³⁹¹ учреждение семинарий, проект библейского института в Петербурге, широкое, развитие журналистики³⁹² .

7. Заключение

Дав картину сектантских исканий, как она отразилась, главным образом, в их литературных памятниках, я и заканчиваю свой труд.

Идеи и факты, добытые из сырого и разрозненного материала, скомбинированы и приведены в логическую систему. Правда, я не оценил сектантства с точки зрения Православия; но это потому, что в настоящем, крайне сжатом, труде я и не задавался этой целью. Впрочем, частичных замечаний принципиального характера я избежать не мог. Более же яркая оценка сектантства перед судом Православия мной даётся в отдельных выпусках (в форме речей и этюдов), которые издаются мной со времени выступления на поприще церковно-общественного служения.

Епархиальный миссионер Георгий Чайкин

(Выборки миссионерских мест для полемики с расколом).

При полемике с раскольниками-старообрядцами много иметь книг нужно, чтобы доказывать и защищать правоту Св. Церкви, но немногие из миссионеров обладают ценной святоотеческой литературой, которая так необходима при миссионерстве, т. к. старообрядцы или имеют её или же приводят всегда из своих «цветников и выписок», без чего не обходится ни одна беседа: поэтому плохо не знать, что ещё имеется у Св. Отца, которого приведут старообрядцы. Кроме того, приобретать творения лишь из-за одного–двух мест, – очень дорого; в виду этого приходится пользоваться выписками, находящимися только вместе с выписками из других Св. Отцов, по одному известному вопросу сгруппированных вместе; но здесь то неудобство, что когда нужно место, напр., из Св. Афанасия Великого, то нужно сначала знать, по какому вопросу приводится это место, что очень нетрудно забыть, – потом найти этот вопрос и уже тогда разыскать необходимое место.

Затем о нужных при полемике местах у Св. Афанасия, напр., приходится ограничиваться только знанием того, что есть, – хотя бы, – по вопросу о священстве, в выписках и совершенно не подозревать, что есть ещё много, обличающего старообрядцев.

Какие же мысли содержатся в творениях Св. Отца, не всякому доступно знать, как по материальной недостаточности, для приобретения творений, так и по недостатку времени прочесть всё внимательно. В виду этого было бы очень желательно, чтобы из творений каждого Св. Отца были сделаны полные выборки мест, нужных миссионерам по всем вопросам. Это вполне могло бы заменить полемисту полное собрание творений, гораздо дороже стоящее выборок. Это было бы хорошо ещё и в том отношении, что сундуки миссионеров, так их связывающие при разъездах, были бы заменены небольшими, не громоздкими, ручными чемоданами или узелками.

Читая творения Св. Афанасия Великого, Архиепископа Александрийского, я попутно отмечал, как обыкновенно делают это миссионеры, все, могущие быть нужными, места. 

Некоторые из них как будто бы не имеют миссионерского значения, то есть, прямо не доказывают и не опровергают чего-либо из предметов нашего разногласия со старообрядцами; но они бывают очень нужны в общем обиходе миссионерских бесед с раскольниками.

Св. Афанасий жил в IV веке. Был великий знаток книг Св. Писания, Ветхого и Нового Завета.³⁹³

В 325 году, быв диаконом, присутствовал на первом вселенском соборе – Никейском, – где имел первенство за свою добродетель.³⁹⁴ Здесь он, в устных беседах, победил Ария и его единомышленников.³⁹⁵

В декабре 326 года, по общему выбору и приговору народа, 28 лет от роду был поставлен епископом Александрийским.³⁹⁶ Он получил общий удел тружеников на миссионерском поприще: быв противоарианским миссионером, несмотря на высокий сан, был гоним и притесняем; так, на него возвели клевету в волшебстве и убийстве, очернили перед императором. Дьявольская злоба и недремлющая ненависть еретиков нанесли ему сильный удар, выразившийся в нападении, с целью убийства, еретиков-ариан под предводительством арианского епископа Григория, но Рука Провидения спасла его, через православных поклонников, защитивших от нападения и спасших от смерти, для дальнейших обличений еретиков и для большего прославления Св. Церкви.

Гонители-ариане всё же не дают покоя Св. Афанасию, они вновь оклеветали его, последствием чего явилось осуждение императором Констанцием святителя на смерть, но он скрылся в Рим. Поместный Сардикийский собор, бывший в 347 году, оправдал Св. Афанасия, но противники собора, арианские епископы, удалившись с собора в Филиппополь и составив свой собор, осудили все решения, бывшие на соборе в Сардике. Император, приверженный арианству, поправ истину, поддержал их постановление, а поэтому Св. Афанасию, под страхом прежнего осуждения на смерть, возвратиться из изгнания никоим образом было нельзя.

Наконец, в 349 году умер главный фанатик-подстрекатель императора на Св. Афанасия, арианский епископ Александрийский Григорий, прежде покушавшийся на жизнь Святого.

После смерти Григория, Констанций ваял покровителю Св. Афанасия своему брату Констансу, западному императору, по просьбе коего был собран и Сардикийский собор для рассмотрения обвинений против Афанасия, и дозволил Св. Афанасию возвратиться на свой епископский престол.

Но недолго пришлось Св. Отцу быть со своей паствой. В 355 году, по царскому велению, епископы, собравшиеся в количестве около 300 человек в Милане, должны были подписать осуждение Афанасия и арианское исповедание веры. Протестовавшие были сосланы в разные места, а Св. Афанасий скрылся в Египетскую пустыню и проживал в монастырях, где учил монахов. Отсюда, в 365 году Св. Афанасий шлёт царю апологию, защитительное письмо по поводу несправедливых на него обвинений, к слову сказать, очень тяжких.

В 361 году появляется новая ересь Македония. Афанасий, узнав о ней, пишет сочинение «О Святом Духе» в защиту православной истины

В 362 году воцарился Юлиан. Св. Афанасий возвращается в Александрию и ведёт борьбу с еретиками и язычниками. Последние грозили ему смертью и жаловались Юлиану. Вследствие этого Афанасий принуждён был вновь скрыться в пустынной обители до воцарения Иовиана (363 года), который послал Афанасию приглашение о возвращении на свою кафедру.

Но опять диавол не даёт покоя святителю! В 367 году новый император Валент приказал низложить всех православных епископов. Избегая насилия, Св. Афанасий скрывается в гробнице своего отца (бывшей наподобие жилого здания в небольшую комнатку, по египетскому обычаю), где пробыл четыре месяца.

Оттуда он был призван самим Валентом и занимал мирно свой престол до своей кончины, последовавшей в Александрии 2 мая, 373 года,³⁹⁷ имея от роду около 75 лет.

(Выборки миссионерских мест для полемики с расколом).

1) Не дивись, что многократно говорим то же и о том же. Поелику беседуем о Божием благоволении, то много раз изъясняем одну и ту же мысль, чтобы не оказалось чего-либо опущенным, и не подпали мы обвинению, что сказанное нами неудовлетворительно. Ибо лучше подвергнуться порицанию за тождесловие, нежели опустить что-либо такое, о чём должно было написать³⁹⁸ (Слово 2-е, стр. 216).

2) Видя масть (Спасителя) над бесами, или видя, что бесы исповедуют Его Господом своим, кто ещё станет колебаться мыслью, что Он – Божий Сын, Божия Премудрость и Сила? (стр. 215).

3) Крестным знамением и верою во Христа попирается смерть (стр. 227).

4) Поставление Афанасия охуждает Евсевий, – такой человек, который, может быть, вовсе не имел законного поставления, а если и имел когда, то сам уничтожил оное. Сначала был он в Вирите;³⁹⁹ но, оставив Вирит, перешёл в Никомидию. Одну паству оставил вопреки закону, а в другую пришёл также против закона; и собственную свою паству покинул по недостатку любви, и чужой правит без основания; презрел любовь первой паствы по желанию иметь другую, но и в другой раз не соблюл той, которую получил по желанию; ибо вот, и отселе удалившись, опять захватывает чужую, везде обращает жадные взоры на чужие города, и думает, что благочестие состоит в богатстве и в величии городов, ни во что же ставит Божий жребий, по которому поставляется каждый, – не зная, что идеже собрана два или трие во имя Господне, ту посреде их Господь (Мф.18:20), – не помышляя о сказанном у Апостола: не похвалюся в чуждых трудех (2Кор.10:15), – не обращая внимания на его заповедь: привязался ли еси жене? не ищи разрешения (1Кор.7:27). Если же сказано так о жене, то тем паче о Церкви и об епископстве в оной надобно разуметь, что сопрягшийся с одной Церковью не должен искать другой; а иначе, по Божественным писаниям, окажется прелюбодеем (стр. 295–296).⁴⁰⁰

5) Что однажды принято в обычай Церковью и утверждено соборами, нет основания нарушать то немногим (стр. 313–14).

6) Справедливость требует... употребить старание и приложить все меры, чтобы сделанное не по правилам было исправлено, и чтобы церкви умирились, да пребывает мир, дарованный нам Господом, не появляется в Церквах разделений, и на вас не падает укоризна, как на виновников раскола. Ибо признаюсь вам, – что было доселе, то служило предлогом не к миру, но к разделению (стр. 326).

7) Прекословящие теперь достойны ненависти за то, что, жертвуя другим свободой души своей, вождями ереси пожелали иметь людей, как сказал Иаков, двоедушных, неустроенных во всех путях их (Иак.1:8), которые держатся не одинакового образа мыслей, но меняются в нём так и иначе, и ныне одобряют, что говорят, через несколько же времени охуждают⁴⁰¹ , что говорили, и опять хвалят, что недавно хулили.⁴⁰² А это, по сказанному в книге Пастырь, есть диавольское порождение и признак более корчемников, нежели учителей. Ибо вот подлинно учение и вот признак истинных учителей, как предали Отцы, – согласно между собой исповедовать одно и то же, и не входить в споры друг с другом.⁴⁰³ ни с своими Отцами. А которые не так расположены, тех скорее можно назвать негодными, нежели истинными, учителями. Посему, язычники, не признающие одного и того же. но разногласящие друг с другом, не имеют истинного учения, а святые и действительные проповедники истины один с другим согласны и не разнствуют между собой. Ибо хотя и в разные времена были они, но все взаимно стремятся к одному и тому-же, будучи пророками единого Бога и согласно благовествуй единое слово (стр. 403–4).

8) Да престанут же охуждать то, чего не знают; а может быть, и не умея различить, просто называют они лукавое добрым, доброе – лукавым, и горькое почитают сладким, сладкое же – горьким. И именно хотят, чтобы имело силу, что по суду признано худым и отвергнуто, а что справедливо определено, то усиливаются оклеветать (стр. 405).

9) Если о Боге и о людях употребляются иногда в Божественных Писаниях одни и те же изречения, то, как повелел Павел, от людей прозорливых требуется – внимать чтению (1Тим.4:13), и таким образом различать и распознавать написанное в каждом случае сообразно с свойством означаемого и не смешивать смыслов, Божия не представлять по-человечески, и о человеческом никогда не рассуждать, как о Божием. Ибо это значит мешать вино с водою (Ис.1:22) и на жертвенник Божественный ввергать огнь чуждый (стр. 412 –13).

10) Поелику нынешние еретики, величаясь злочестием и в омрачении кружась около истины, одно только имеют намерение – обвинять Собор⁴⁰⁴ ; то пусть скажут нам, из каких писаний научившись, или от кого из святых услышав, собрали они себе изречения, – из несущего, и: не был, пока не рождён; было, когда Он не был,⁴⁰⁵ (стр. 422–23).

11) Если и они (еретики) представляют в предлог новость речений, то пусть вникнут в ту мысль, с какою написал так Собор, предавая анафеме то, что действительно анафематствовал Собор; и потом уже, если могут, порицают выражения. Но верно знаю, что, вникнув в мысль Собора, несомненно примут и речения, выражающие мысль. А если захотят осуждать и мысль, то всякому покажут, что напрасно говорят о речениях, и только вымышляют для себя побуждения к нечестию. Итак, вот причина к введению подобных речений. Если же ропщут ещё на то, что речения эти взяты не из Писания, то после этого сами пусть будут изринуты, как пустословящие и не здравые умом, и себя самих осуждают в том, что первые подали к этому предлог, когда начали богоборствовать, употребляя слова, взятые не из Писания⁴⁰⁶ (стр. 427).

12) Что пишется или делается по особенному смотрению, того не должно принимать в худую сторону и каждому толковать по собственному хотению. И врач нередко, что кажется для иных непригодным, прикладывает то к известного рода язвам, как сам это знает, не иное что имея в намерении, но одно здравие. И благоразумный учитель употребляет этот способ – применяться к свойствам обучаемых и говорит так, пока введёт их на путь совершенства (стр. 450).

1) Если не нравится тебе распоряжение Церкви, не представляешь себе, что епископское служение имеет мзду свою, и, напротив того, презираешь устроившего так Спасителя, то умоляю тебя, не держись подобных мыслей, не потерпи и тех, которые советуют это... Ибо, что учредил Господь через Апостолов, то прекрасно и непоколебимо пребывает, боязнь же братий прекратится.

Если бы все имели ту же мысль, какую имеют ныне твои советники, то как соделался бы ты христианином без епископов? Если возымеют такую мысль те, которые будут после нас, то возможно ли стоять Церкви? (стр. 5).

2) Должно нам сообразовать житие своё с житием святых и отцов, и им подражать, а также знать, что, уклоняясь от образа их жития, делаемся чуждыми и общения с ними... Я желаю, чтобы тебе (Драконтию) и мне быть подражателем всех святых (стр. 6).

3) Если говоришь о себе, что юн ты (Драконтий) для проповеди, возблагоговей перед Тем, Кто познал тебя, прежде неже создати тя во чреве (Иер.1:5)⁴⁰⁷ (стр. 7).

4) Господь лучше нас знает наше состояние; Он знает, кому поручает Церкви Свои. Хотя бы кто и недостоин был, – да не смотрит на прежнюю жизнь, но да исполняет служение, чтобы при осуждении за жизнь, не понести на себе клятвы и за нерадение... Ибо каждый даст отчёт за порученных ему (стр. 7–8).

5) Убедил я идти к тебе возлюбленных нами Иеракса пресвитера и Максима чтеца, чтобы и словесно убедили тебя, и мог ты узнать из этого... опасность – прекословить церковному распоряжению (стр. 11).

6) Каждая ересь, имея отцом собственного измышления искони совратившегося и со-делавшегося человекоубийцей и лжецом диавола, и стыдясь произнести ненавистное его имя, притворно принимает на себя прекрасное и превысшее всего Спасителево имя, собирает изречения Писаний, произносит слова, утаивает же истинный смысл, и, наконец, прикрыв какой-то лестью своё изобретённое ею измышление, сама делается человекоубийцей введённых в заблуждение (стр. 14).

7) По нечестию своего измышления, каждая из ересей не имеет ничего общего с Писаниями, и защитники ересей знают, что Писания во многом, или лучше сказать – во всём, противны мудрованию каждой из них. Но для обольщения простодушных, каковы упоминаемые в притчах: незлобивый веру емлет всякому словеси (Притч.14:15), принимают они на себя вид, подобно отцу своему диаволу, что изучают и собирают изречения Писания, чтобы этими изречениями показать правильность своего мудрования, а наконец, убедить бедных людей мудрствовать вопреки Писаниям. И конечно, в каждой ереси прикрывающийся, таким образом, диавол выставлял на вид изречения, исполненные лести. Ибо Господь сказал о них, что восстанут лжехристи и лжепророцы, якоже прельстити многих (Мф.24:24). Так приходил диавол, говоря от лица каждой ереси: аз есмь Христос, у меня – истина; и все ереси клеветник этот заставлял лгать и отдельно, и в совокупности. И странно – то, что все они, препираясь между собой за всё, что каждой выдумано худого, неразрывно соединились одна с другой в одном, именно во лжи; потому что один у них отец, который во всех всевает ложь (стр. 15–16).

Свящ. -мисс. М. Костров

(Продолжение следует).

Книги и печать.

(Перевод Евангелия на чувашский язык).

Почему-то совершенно неотмеченным в печати прошёл вышедший недавно в Симбирске новый полный перевод книг Священного Писания Нового Завета на чувашский язык. А между тем, этот колоссальный труд, явившийся результатом долголетней тщательной работы, вполне заслуживает общественного внимания.

Как известно, впервые Евангелие было переведено на чувашский язык так называемым православным библейским обществом, в царствование Императора Александра I. Перевод этот не имел совершенно никакого практического значения, и экземпляры его, не будучи в употреблении, бесплодно истлели на книжных полках в церковных библиотеках чувашских приходов. Неудача первого перевода Евангелия на чувашский язык вполне понятна: сделанный людьми, знавшими чувашский язык лишь теоретически, он носил книжный искусственный характер, и сочинённые переводчиками христианские, богословские термины были совершенно непонятны чувашам, язык которых вращается, главным образом, в ограниченном кругу житейских и семейных и общественных отношений и если может выражать элементарные и неразвитые понятия естественной морали и религии, то не имеет в себе готовых слов и выражений для высоких понятий христианских.

Для последующих переводчиков Евангелия на чувашский язык предстояло решить трудную дилемму: или искусственно изобретать новые термины на чувашском языке, в целях буквального перевода Священных книг и тем самым опять обречь свой труд на безжизненность и бесполезность, или же, наоборот, отказаться от мысли о буквализме перевода, но сделать его для чуваш понятным и, следовательно, полезным. Известный просветитель поволжских инородцев, проф. Казанской духовной академии Н.И. Ильминский указал для переводчиков выход из этого трудного положения. Зная хорошо чувашский язык и его недостаточность к передаче высоких христианских истин, он находил, что нет нужды заботиться о буквальности перевода Св. Писания на чувашский язык, если мысль оригинала хорошо передаётся в свободном переводе, пользуясь тем живым, обиходным содержанием, каким язык этот располагает.

Выполнение колоссального труда по переводу книг Священного Писания Нового Завета на чувашский язык принял на себя ученик Н.И. Ильминского, И.Я. Яковлев, ныне директор основанной им же в Симбирске чувашской учительской школы. Начало переводческих трудов г. Яковлева относится к семидесятым годам прошлого столетия. С тех пор он неустанно работал над выполнением своей огромной работы, выпуская время от времени в обращение среди чувашского народа отдельные книги Нового Завета. В труде г. Яковлева принимали участие также питомцы основанной им учительской семинарии, которые, то находясь ещё на школьной скамье, то состоя уже в должностях народных учителей и священников в чувашских сёлах, помогали ему в выработке таких форм чувашского языка, которые были бы понятны на всех наречиях его.

Большую поддержку для себя, в виде внимания и идейного сочувствия своей работе, г. Яковлев получал от маститых иерархов русской Церкви, а также и от многих высокопоставленных и высоко-просвещённых светских лиц, которые близко интересовались делом христианского просвещения русских инородцев. Так, напр., благословение на свой переводческий труд г. Яковлев получил от славного просветителя инородцев Сибири, впоследствии Митрополита Московского Иннокентия. К.П. Победоносцев не раз лично навещал его в Симбирске, чтобы поинтересоваться делом перевода. Наконец г. Яковлев удостоился Высочайшего одобрения в своём деле со стороны ныне царствующего Государя Императора в личной аудиенции у Его Величества.

Материальные же средства на издание уже сделанных переводов г. Яковлев получал частью от Министерства Народного Просвещения и Православного Миссионерского Общества, частью от Английского Библейского Общества.

При щедрой материальной и дружной моральной поддержке г. Яковлев успел сделать с 1873 по 1906 г. 12 изданий отдельных книг Нового Завета, причём каждое новое издание подвергалось тщательному просмотру и, если чувствовалась надобность, исправлению и дополнению. Последнее издание св. книг Нового Завета в полном их составе, вышедшее в январе 1913 года в Симбирске, является первым по времени (раньше было переведено одно только Евангелие) и лучшим по своим внутренним качествам переводом свящ. книг Нового Завета на чувашский язык.

Перевод снабжён следующим предисловием от переводчика: «Сподобившись видеть посильное завершение дела своего, которому было посвящено наибольшее внимание моё, наибольший труд мой и наибольшая любовь, я обращаюсь к вам, возлюбленные мои сородичи, с сим смиренным молением, внушённым мне глубокой верой моей и многотрудным опытом всей моей жизни, дорожите тем благом, какое открылось для вас, как и для всего человечества, в слове Божием. Нет и никогда быть не может для нас, для всего мира, для всех веков никакого другого блага, кроме этого блага Христовой веры. Первее благо это, по премудрому изволению Божию, было открыто лишь для избранных (Мк.7:27), для сынов дома Израилева (Мф.10:5). Теперь же оно воссияло и на вас, стоявших доселе на пути язык (Mф.10:5). Ибо теперь, по слову апостола, и вы род избран, язык свят, люди обновления, иже иногда не людие, ныне же людие Божии, иже непомиловани, ныне же помиловани бысте (1Пет.2:9–10). Вы ныне... о Христе Иисусе... бывшие иногда далече, близ бысть кровию Христовою (Еф.2:13). Благодатию есте спасени чрез веру и сие не от вас: Божий дар (Еф.2:8). Научитесь же благоговеть пред этим великим даром Божиим. Страшитесь унизить его невниманием вашим, вашей косностью (Апок.3:16) в деле веры, несовершенством вашей жизни. По слову апостола, добродетели возвестите из тьмы вас Призвавшего в чудный Его свет (1Пет.2:9). Ведите жизнь высокую, благочестивую, согласную с Христовыми заповедями, со всем усердием внимайте слову Божию, которое вы слышите во святом храме на Божественной литургии; высоким почитанием должна быть окружена священная книга и в домашнем вашем быте. К чтению её приступайте лишь с чистым сердцем и во благоговении ума вашего. Сами листы этой великой книги должны содержаться вами в опрятности и чистоте. Книге высшей радости и вечного спасения вы должны отдавать лучшие свои чувства, лучшие настроения, чтению её должны посвятить лучшее своё время, наиболее важные моменты вашей жизни, хранению её должны отводить лучшее место в вашем доме. Но мало только слушать или читать Слово Божие. Нужно ещё понимать его, согласно с учением Православной Церкви, единственной верной хранительницы и истолковательницы Христова Евангелия. Теперь для вас, милостью Божией, значительно облегчён этот труд понимания Божия слова. Небесная истина Христова учения была почти сокрыта от вас, как свеча под спудом, когда она предлагалась вам на чужом для вас, на незнакомом вам языке. Сам апостол языков сказал некогда: кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, потому что никто не понимает его (1Кор.14:2). Но теперь Евангелие Господа нашего Иисуса Христа возвещается вам на вашем собственном, родном вам языке. Здесь и радость наша, но здесь же и огромная ответственность наша, ибо теперь не остаётся для религиозного неведения нашего никакого оправдания и для тех вас, кто увлекается то в сторону грубой и чувственной веры магометанской, то в сторону тех новых льстивых (Кол.2:8) учений, которые свободу обещавающе, сами рабствуют тлению (2Пет.2:19). Прочее же, братия моя, возмогайте во Господе и в державе крепости Его... облецытеся во вся оружия Божия (Еф.6:10–11) Бодрствуйте, братия моя возлюбленная, стойте в вере, мужайтеся, утверждайтеся (1Кор.16:13) и благодать Господа нашего «Иисуса Христа» будет со всеми вами (Рим.16:24). И любы моя со всеми вами о Христе Иисусе (1Кор.16:24).

Это прекрасное по содержанию и форме предисловие написано по-чувашски и по-русски. Оно само по себе красноречиво говорит о том, с какой тёплой любовью и усердием к своим сородичам занимался своим многолетним трудом перевода св. книг Нового Завета И.Я. Яковлев.

Библиофил

Напечаталось это почти неожиданно. Вот как было дело. Несколько лет тому назад, разговаривая с Попечителем Дерптского Округа, графом Кейзерлингом (другом князя Бисмарка), мы затронули очень важный вопрос «о бессмертии души, по Ветхому Завету». Меня удивила твёрдость и определённость мнений графа.

«Ветхий Завет бессмертия не признаёт», сказал он, медленно выговаривая каждое слово.

И это факт, хорошо известный всякому студенту богословия, и в то же время – это факт, о котором никто, кроме богословов, не имеет ни малейшего понятия. Ветхий и Новый Заветы в разговорах и мыслях обыкновенно рассматриваются, как одна книга, одно вдохновенное творение, вместо того, чтобы считаться за два тома, основанных на противоположных и непримиримых основаниях. Учение первого преимущественно материалистично. Учение второго чисто идеалистично. Ветхий Завет изображает Бога, как Иегову, совершенно иначе, чем Он рисуется в Иисусе Христе. Бог, нарисованный евреями, проявил Себя в ужасном «Lex Talionis», описанном в Исх.21:24,25: «Око за око, огонь за огонь, рана за рану». Тогда как Иисус Христос велит нам «добро творить ненавидящим нас, молиться за относящихся к нам враждебно» (сравн. Мф.6:44).

Этот разговор произвёл на меня сильное впечатление. Очевидно, что, раз мы отрицаем бессмертие, мы, в то же время, отвергаем существование души. Горячее желание охватило меня обсудить этот вопрос с разных точек зрения. Я убеждала своего друга собрать все свои аргументы и публиковать их на весь свет. После многих колебаний он согласился это сделать, при условии, чтобы я взяла на себя ответственность за публикацию и рассылку этой брошюры среди хорошо известных профессоров различных европейских университетов.

Кроме этого conditio sine qua non было моё обещание не раскрывать его имени, пока он жив⁴⁰⁸ . Всё это я исполнила тщательно.

Я опубликовала, для частного обращения, немецкую брошюру «Unsterbliclikeitsiehre nach der Bibel» и послала её сотне профессоров, включая Фрошамера, Альберта Ревиля, Трейчке, Блунчли, Алоиза Риля и т. д., прося их мнения. В поразительном большинстве они ответили, что приведённые факты им уже хорошо известны и в действительности общепризнаны. Но зато один римско-католический священник откровенно на меня напал за то, что я выношу такие темы на публичное обсуждение. Он чуть меня не клял. Но «du choc des opinions jaillit le vérité»⁴⁰⁹ и чем более мы изучаем и исследуем вопросы, которые руководят нашей жизнью – тем лучше.

Моё желание, чтобы этот вопрос был исследован глубже, сильно возросло вследствие заявления одного выдающегося еврейского писателя, г. Люциена Вольфа, что юдаизм, или скорее его учение, распространяется. В августовском № «Fortnightly Review» 1884 года он говорит: «Границы человеческого знания могут распространяться не далее границ видимого мира; это центральная идея юдаизма». Дальше он заявляет: «юдаизм, к как материалистическое учение, оказывается, вылился в юдаизм, как физическая спла». Г. Люциен Вольф кончает так: «История покажет что... человечество молча ступило на путь дальнейшей юдаизации, составляющей единственный идеал этого удивительно практического учения». Мнения Люциена Вольфа, во всяком случае, интересны своей откровенностью. Если моя брошюра вызвала бы достаточно ответов и возражений, да и вообще заинтересовала бы мыслящий мир, я была готова опубликовать всё, что мне было написано по этому поводу.

Но это намерение далеко не встретило единогласного одобрения моих друзей. Один из лучших между ними – профессор Е. Мишо, просвёщеннейший представитель старокатолицизма, пишет мне следующее: «От привычки ненавидеть евреев, люди иногда обезценивают юдаизм, и приписывают им все материалистические доктрины. Юдаизм, конечно, не христианство, но он и не исключительно материализм».

Несколько огорошенная этими неожиданными и, как я думаю, преувеличенными возражениями, я обратилась к г. Гладстону, любезность которого ко мне в этих вопросах годами не прекращалась.

Письмо моё, по-видимому, дало ему ложное впечатление, что я, за свой счёт, пускаюсь на полемическую арену. Отсюда и ответ его, предостерегающий меня от предприятия, столь очевидно превосходящего мои силы.

Его письмо чрезвычайно важно, и я рада, что могу напечатать столь драгоценное мнение об одном из самых серьёзных вопросов христианского мира. Вот оно:

Гостиница Кап Мартин. Ментона. 18 февраля 1895 года.

Дорогая госпожа Новикова.

Досадно, что у вас нет лучшего советчика, но я исполню роль, возложенную вами на меня, как могу, честно и откровенно. Я не вижу, почему вас можно упрекать в «ереси». Ересь очень серьёзная вещь и может быть предметом обвинения не только, если предмет спора важен, но также, если обвинение вынесено авторитетом всей церкви или христианской общины. Я, однако, полагаю, что вопрос о еврейском понятии о будущей жизни, – вопрос открытый в Ветхом Завете, и есть вопрос вполне открытый для обсуждения.

Я сам недавно был вынужден исследовать вопрос о будущей жизни, и имел случай касаться более или менее еврейской точки зрения. Предмет этот очень интересен, но вместе с тем велик и сложен, и я очень советовал бы вам ничего не публиковать о нём, не сделав предварительных исследований, более или менее соответствующих характеру вопроса. Как можете вы безопасно ступать на этот путь, не обратив внимания на исследования и мнения всех писателей, разрабатывавших этот вопрос?

Моя осведомлённость во всяком случае не настолько велика, чтобы оправдать звание доверенного, дав мне право произнести окончательное суждение. Но я думаю, что некоторые вещи достаточно ясны, чтобы я мог ими вполне овладеть. Мы не можем не отметить мудрую осторожность, с которой символ веры рассматривает вопрос о будущей жизни.

После того времени, когда он был составлен, мнение христианской церкви постепенно, я думаю, основалось на предположении, взятом из греческой философии, специально из Платона, именно о природном бессмертии человеческой души. И это мнение (разделять которое я не склонен) снабжает нас, так сказать, очками, через которые мы оглядываемся назад на еврейские воззрения, изложенные в Ветхом Завете.

Другая точка зрения на этот предмет такова, что человек был от природы не бессмертный, а способный сделаться бессмертным. Не согреши он, он правильно дошёл бы до бессмертия; но, вкусив от дерева познания добра и зла, он, согласно Писанию, лишил себя возможности питаться от дерева жизни, чем вопрос об его бессмертии был брошен в сомнительную и тёмную даль. Я считаю разумным мнение, что было первоначальное сообщение божественного знания человеку, но об этом откровении мы не имеем никакого понятия сверх «очерка» (так назовём его), приведённого в книге Бытия. Этот очерк, однако, показывает в случае Эноха, что праведный муж был спасён от смерти. Слова Спасителя в евангелии дают нам понять, что в основе еврейского верования лежали во всяком случае предположения о будущей жизни. Мы не должны, я думаю, забывать, с каким уважением Спаситель относится к этому вопросу.

Не должны мы забывать и то, что Моисеев закон, пришедший немедленно после патриархальной религии и будучи прежде всего национальным, был тоже главным образом временный и сильно клонился к тому, чтобы идею о будущей жизни отодвинуть в тень.

Тем не менее, я думаю, вообще признано, что, хотя в некоторых местах псалмопевец говорит о будущей жизни, скорее отчаиваясь и сомневаясь, в некоторых псалмах к этому вопросу он подходит с живой и горящей верой. Например, когда он говорит: «Когда я проснусь по Твоему подобию, я буду этим доволен».

Вы знаете, как часто по некоторым вопросам я и симпатизировал вашему писательству и восхищался им. Я не отсоветую вам продолжать труд, который вы теперь предприняли. Но я не думаю, что вы уже достигли вполне ту точку, на которой публикация могла бы сделать честь вам самим и оправдать вашу тему.

Я уверен, что мой несовершенный ответ послужит показателем того, что я не отношусь к вашему письму слегка и не стараюсь легкомысленно ставить препятствия на вашем пути.

Меня будет интересовать узнать ваше решение об этом новом труде с дальнейшим изучением вопроса или без такового?

B.Е. Гладстон

P. S. Ваше письмо от 6-го дошло до меня вчера.

Письмо г. Гладстона должно быть рассмотрено как наиболее интересное из тех авторитетных мнений, вызвать которые была моя единственная задача. На 100 моих брошюр получилось 93 ответов, и то хорошо.

В моём ответе я признавалась Гладстону, что всё-таки напечатаю свой английский перевод немецкой брошюры, ибо моя единственная цель: обмен мыслей на счёт влияния юдаизма отчасти достигается ею. Ну и довольно.

Кроме того, я изъявляла своё горе и негодование Гладстону на близорукость тех, кто не понимает великого значения старокатолицизма. Вы бы помогли нам, если б, не теряя времени, теперь вступились за это святое дело! – уверяла я.

Вот его ответ:

Гарден замок.

Четверг 6 октября 1894 года.

Дорогая госпожа Новикова.

Я не могу писать по заказу. К тому же мне предстоит теперь очень спешная работа, давно намеченная. Приходится удерживаться от отрывочных работ. Итак, ни за что новое я браться не могу. Старокатоликами я интересуюсь всем сердцем. У меня была сестра, которая умерла в близком единении с ними, пробыв 30 лет членом римско-католической церкви.

Я, помню, внушал доктору Деллингеру, что будущее старокатоликов будет зависеть в большой степени от того: удастся ли им войти в прочные отношения с Восточной церковью. Я глубоко надеюсь, что это дело может подвинуться скоро. Доктор Деллингер с моим мнением вполне согласился. Они, несомненно, много могут сделать добра и своей нравственной силой удержать римскую церковь от дальнейших безумств. – Простите, что не могу исполнить вполне вашего желания.

Но вот что ещё надо добавить:

Я был втянут в писание предисловия к иллюстрированному изданию Библии, которое, вероятно, получит широкое распространение в Америке, ограничиваясь, однако, говорящими по-английски. Моё предисловие будет иметь отношение не к этому изданию, а к авторитету и значению Писания. Думаю, что ничего тут не будет такого, против чего возразили бы вы или старые католики...

Верьте, что я искренно ваш Гладстон.

К числу безумств римской церкви Гладстон приписывал многочисленные папские проклятия. Первое издание указателя «index librorum prohibitorum» было опубликовано в 1559 году при папе Павле IV. Около сорока следующих изданий вышло после этого, из коих последнее в 1888 году. Среди других запрещённых авторов в списке значатся почти все английские поэты с Мильтоном, Спенсером и Чаусером во главе. Данте здесь за его сочинение о монархии, Петрарка – тоже. Аддисон, Свифт, Оливер, Гольдсвит здесь все рядом с Беконом, Галилеем, Робертсоном и Гиббоном. Философов – много, начиная с Локка, включая Руссо, Юма, Канта и Джон Стюарта Милля. Вольтер изгнан вместе с Виктором Гюго.

Вызвав так много интересных мнений, я считала своё дело оконченным.

Немецкая брошюра «Unsterblichkeitslehre nach der Bibel» и её перевод, дополненный «Christ or Moses? Wich?» (последний украшен великолепным ликом Христа – работы нашего Астафьева) переданы в Румянцевский музей, а в дополнение к ним: 98 писем профессоров-богословов.

О. Новикова

Не так давно вышла из печати книга беспоповца Ф. Пермякова под заглавием: «Выписки из Священного и Святоотеческого писания и творений Святых отцов и учителей Церкви о внесении патриарх. Никоном и его преемниками новизн и ложного учения». К удивлению читателей, в число «Отцов и Учителей Церкви» попали: Каптерев, Белокуров, Князьков и пр.

Собиратель этих выписок, как и вообще старообрядческие начётчики, постарался сделать выкройки в оправдание учения своего согласия. Он даже не стеснялся выбирать по одной фразе из разных мест писания какого-либо Св. Отца и делать из этого цитату в свою пользу.

Для примера возьмём на стр. 87 в конце её взятую цитату Св. Киприана (из част. I. пис. 56, ст. 316, 1891 г.) следующую: «Итак народ, повинующийся Божественным заповедям и боящийся Бога, должен отделиться от грешника предстоятеля и не участвовать в жертвоприношении святотатственного священника (выше). Угрозой, возвещённой через пророка Осию: требы их хлеб жалости им вси ядущии тыя осквернятся» (Ос.9:4).

Это место Св. Киприана совершенно не в пользу Пермякова и его единомышленников; Св. Киприан, описывая случай с Кореем, Дафаном и Авироном, пишет так: «Этот пример очевидно доказывает, что приобщаются вине и наказанию все те, кои, по нечестивому безрассудству, будут в общении с раскольниками, вопреки начальникам и священникам. Тоже Дух Святый свидетельствует через пророка Осию, когда говорит: требы их яко хлеб жалости им: вси ядущии тыя осквернятся (Ос.9:4), научая, то есть, и, показывая, что с виновниками соединяются и в наказании все те, кои осквернятся их грехом. Какие же могут быть заслуги перед Богом у тех, которым свыше определяются наказания? Или каким образом могут оправдать и освятить крещаемого те, которые, будучи врагами священников, усиливаются присвоить себе чужое и недозволенное, то, что не уступлено им ни по какому праву.

Явно, что беспоповцы в лице Пермякова не руководствуются честными выписками из источников, а стараются выдумать свои выписки.

Свящ. Антоний

Автор прекрасно выполнил поставленную им цель. Основываясь на миссионерских выпусках противо-мусульманского сборника, издаваемого при Казанской Духовной Академии, он излагает то или другое мухаммеданское догматическое или нравственно-практическое учение и тотчас же приступает к его критике.

Можно пожелать широкого распространения этой книге как среди миссионеров, официальных и действительных, так и в тех учебных заведениях, в коих приходится обличение мухаммеданства. как напр., в некоторых семинариях.

М. И. 

Религиозные разделения, как признак отсутствия любви,

Ставлю на первую очередь рассмотрение центробежной силы сектантства потому, что, по Слову Божию, «сохранение единства духа в союзе мира» (Еф.4:3) есть главнейший плод и показатель истинной жизни во Христе. Раз нет «единства веры в союзе мира», значит, нет и любви, ибо оно есть первое проявление любви между людьми, а «любовь, как известно, есть исполнение закона» (Рим.13:10), всего закона. В ней, как в оптическом фокусе, собираются лучи всех остальных плодов и добродетелей веры христианской.

Без наличности её все другие проявления религиозности, как бы многочисленны и пышны они не были, не имеют перед Господом решительно никакой цены и для спасения нашего бесполезны.

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророческий, и знаю все тайны, и имею всякое познание и веру всю (всё это, может быть, и есть в сектантстве и даже не скудно), так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто» (1Кор.13:1–2). Любовь же «соединяет» людей (Кол.2:2), а не разобщает, не дробит на секты. Что же, нашли мы эту любовь соединения у баптистов и «евангельских христиан»?

Вы слышали, как отвечает на этот вопрос Каргель. Но не подумайте, что такой ответ даёт со стороны сектантов один только Каргель. Оставим мы его. Укажем теперь на подобные ответы других.

Прежде всего посмотрим, как осуществилось «единство веры в союзе духа» между, так называемыми, евангельскими христианами за границей. Затем перейдём к русским евангельским христианам.

Разделения в протестантстве.

Как известно, все секты, присваивающие себе название евангельских христиан, являются разновременными и разноместными отпрысками протестантства и главных его ветвей. А о протестантстве приходится сказать, что вся его история есть история беспрерывного дробления на секты и толки. За одно только первое столетие своего существования протестантство выделило из себя до 270 сект. А сколько их появилось в последующее время вплоть до наших дней. Здесь требуются прямо астрономические цифры. И такова уж природ протестантства, чтобы постоянно дробиться. Это является неизбежным результатом того, что в основу протестантства и всех сродных ему сект положено не соборное и церковное спасение, а личное, индивидуальное, «в одиночку и розницу», как выразился однажды А. Хомяков. Впрочем, на это указывают и сами протестанты. «Через все наши церковные отношения, – сознаётся один протестантский богослов, автор книги «Der protestantische Standpunkt» (Рига, 1889 г., стр. 29), – проходит тёмной роковой нитью индивидуализм, который уничтожает всякое единство, исключает столь желательное согласие и разлагает протестантизм на кружки, имеющие между собой столь мало общего».

Разделения – прогрессивный паралич протестанто -сектантства.

Рождённое из раны отделения, откола католичества от Православия, протестантство и сектантство, своим стремлением к крайней индивидуализации религиозной жизни и неограниченной свободе толкования Слова Божия, от этой же раны разделения и умрет. – «Кто мечом убивает, тому надлежит быть убиту мечом» (Откр.13:10, см. Мф.6:52). Разделения – это прогрессивный паралич протестантства и сектантства. Его, как известно, можно на некоторое время задержать, и в больном создать видимость полного здоровья; вообще, ведь, при этой болезни человек во всех отношениях, кроме усыхания мозга, долгое время может быть на диво цветущим, но роковой конец неизбежен и не предотвратим. Да, смерть от разделенчества написана на разделенческом же роду у сектантов и протестантов. Вы всмотритесь, какая непроходимая пропасть лежит между той дорогой, по которой скатывается вниз история протестанто-сектантства, и той, которая намечена Господом, как дорога и план для совершения на земле Его Царствия. Там, в протестанто-сектантстве, все возрастающие разномыслия, до отрицания божественности Иисуса Христа и христианства включительно, и разделения, разделения без конца, – здесь, в Церкви Христовой, постоянно совершающийся процесс слияния и объединения всех верующих (напр., соединение с Православием старообрядцев-единоверцев, сирийских несториан целыми десятками тысяч, назревающее соединение с ним англиканства, старо-католичества и проч.), согласно и во исполнение молитвы Спасителя: «Отче Святый! соблюди их во имя Твоё, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы... Да будут всё едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин.17:11,21). Там – в результате многовековой истории страшные, безнадёжные «разномыслия» в вере, столько вер, сколько умов, полное крушение идеи «единого стада», – здесь – «приход всех в единство веры и познания Сына Божия», без чего невозможно осуществление и другой великой задачи христианства – возрастания «всех в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф.4:13).

Вот контрасты, перед ужасным смыслом которых крайне необходимо задуматься всем, кто так или иначе, ведомо для себя или неведомо, вольно или невольно творит раздоры среди детей Божиих.

Разделения в сектантстве

Перейдёмте теперь в частности к сектантству и прежде всего к баптизму.

Есть ли среди них хотя относительное единство? Сам по себе секта, «наследник анабаптистского движения (секты) реформации» (см. речь Раушенбуша на филадельфийском конгрессе), баптизм раскалывается, в свою очередь более, чем на 13 отдельных сект. Укажу на главные из них. Баптисты «общие» или «первоначальные», баптисты «частные», находящиеся в религиозной тяжбе с др. баптистами из-за вопроса о предопределении; баптисты «коллегиане», разрешающие проповедовать у себя на собраниях не только специальным проповедникам, но и всем «братьям-коллегам»; баптисты «противо-миссионеры», которые совсем отрицают необходимость проповедников-миссионеров; «свободные баптисты», разделяющие арминианские взгляды на свободу человеческой воли; «баптисты седьмого дня», называемые также «субботниками», от которых надо отличать адвентистов седьмого дня; «баптисты шести положений», признающие основою своей вероисповедной системы шесть положений: покаяние, веру, крещение, возложение рук, воскресение и суд; «вейнбреннерианцы», весьма напоминающие методистов; «погружатели» или «германские баптисты», которые отличаются от др. бапт. сект тем, что, подобно менонитам, совершают крещение через погружение, а не навзничь, «во образ погребения». Дальше идут баптисты «христианского соединения», образовавшие группу из лиц недовольных др. сектами; учение их весьма существенно отличается от обычного баптистского учения: они отрицают троичность лиц Божества, божество Спасителя и искупительное значение Его крестных страданий, но первородный грех признают и учат о необходимости возрождения. Что же касается вероисповедной разницы между прежде указанными сектами баптизма, то она настолько мала и несущественна, что только врождённым раздорничееким духом можно объяснить отсутствие у них желания и серьёзных попыток слиться в «единое стадо». Достаточно заметить, что эта разница гораздо незначительней, чем та. которая существует между нами и Единоверием. За баптистами «христианского соединения» следуют баптисты «кемпбелиты», которые, по своим религиозным взглядам, ушли ещё дальше от первоначальных баптистов и скорее примыкают к самому левому протестантству.

Это всё секты, стоящие, так сказать, в первой степени родства с первоначальным баптизмом. А вот теперь и дальнейшее его родство: адвентисты, разделяющиеся более, чем на шесть толков, конгрегационалисты, менониты, денкарды, квакеры, распадающиеся на четыре общины, методисты, имеющие 17 отдельных ветвей, армия спасения, унитариане, восемь коммунистических общин (общество шекеров, общество Амана, гармоническое общество, общество сепаратистов, новое и карийское общество, общество альтруистов, Адонаи Шамо, торжествующая церковь или корешанская), и многие другие секты, именующие себя, вместе с баптистами, «евангельскими христианами».

Русские баптисты и «евангельские христиане».

Что касается наших «евангельских христиан», пашковцев и каргелевцев, то родословие их ещё не установлено со всей точностью. Дело в том, что сами пашковцы, во главе с И.С. Прохановым, склонны считать себя отпрыском «общих» или «свободных» баптистов, но русские баптисты стоят на иной точке зрения по которой пашковцы – потомки секты «плимутских братьев» или «дарбистов», занесённой в Россию Редстоком. Взгляд этот русские баптисты особенно настойчиво проводили на своём Всероссийском Съезде в С.-Петербурге 1–9 сентября 1910 года (см. сведения об этом в записке департамента дух. дел «Современное состояние русского баптизма», составленной С.Д. Бондарем).

Но как наши баптисты ни отрицаются от своего родства с прохановцами, всё же оно остаётся несомненным. И если не роднит их история, то совершенно другое надо сказать об их идеологии. Она у них общая во всех вероучительных пунктах. Если же и есть между ними в чём-нибудь разномыслие, так только в вопросах организационно-дисциплинарных. Прежние разногласия относительно значения и практики крещения, преломления хлеба в настоящее время потеряли всю свою остроту. Больше того, жизнь и опыт расположили и пашковцев, и баптистов действовать в данных случаях совершенно одинаковым образом.

Вражда и борьба между ними

Итак, повторяю, в действительности, разница между баптистами и пашковцами гораздо ничтожнее, чем между Православной Церковью и нашим Единоверием, а между тем между ними не только нет никакого фактического единоверия, но хуже того, между ними кипит самая озлобленная борьба. Борьба со всеми её эксцессами. Я не хочу брать на себя печальную роль их огласителя. Пусть будет им судьёй Господь да их собственная совесть.

Посему, при изложении истории этой борьбы, я лично отойду в сторону, а моё место пусть займут сами виновники её – баптисты и пашковцы. Пусть они сами поведают вам о своём горе.

Делаю это ещё и для того, чтобы меня, как не заподозрили в пристрастии и злорадстве.

Позвольте прежде всего дать слово Дею Ивановичу Мазаеву. Надеюсь, мне нет нужды знакомить моих читателей с его личностью. Этот ревностнейший деятель баптизма давно известен всем труженикам миссии.

Описание её Д. И. Мазаевым

«Всем нашим братьям хорошо известно, – пишет Мазаев в статье «Не та дорога», напечатанной в «Баптисте» за 1911 год (№ 34, стр. 268–269), – что когда на юге первые вестники евангелия Христова насаждали баптизм, на севере в это время благословенный и незабвенный свидетель Господа, Василий Александрович Пашков, основал общину, получившую название евангельских христиан, и так как эти общины в вере, обращении и возрождении имели полное согласие, то естественно имели друг ко другу должное тяготение и даже делали попытки к полному соединению; но различие во взглядах на церковное устройство, в понятиях о пресвитерстве и о праве участия в трапезе Господней лиц, не принявших ещё крещение, помешало соединению и они остались каждая отдельно и продолжали работать. Прошли года, и тех и других Господь благословил, и они размножились и чем больше приходили одна с другою в соприкосновение, тем более и более убеждались в неудобстве разделения и в необходимости единства, которое, отчасти, не замедлило осуществиться. В 1903 году на наш съезд в Царицыне прибыли представители Киевской общины евангельских христиан, которые чуть ли не с первого заседания протянули нам руку общения и тут же получили братское лобзание мира и начали работать вместе, оставаясь всё же по названию евангельскими христианами.

Примеру Киевской общины последовала Конотопская и некоторые другие и по всей линии соприкосновения евангельских христиан с баптистами стало замечаться появление симпатии и большее стремление к соединению, следствием чего было то, что на съезде в Ростове в 1905 году мы могли приветствовать, кроме представителей евангельских христиан от других общин, также и представителей от Петербургской общины, и здесь на этом памятном съезде было принято одно общее для всех наименование «евангельских христиан-баптистов», и с того исторического момента мы как бы перестали быть баптистами и даже почти стали забывать, что мы баптисты. Сердца наши были полны радости, и уста наши – веселия, и мы ожидали великих последствий... Но так продолжалось недолго и вскоре наступили горькие дни: среди евангельских христиан появился человек, который прежде всего заявил, что «это не та дорога» и «не тот город» и без всякого стеснения предложил им свои услуги: «идите за мною и я провожу вас» (по-видимому, разумеется И. нов).

Те из евангельских христиан, которые в работе с нами ещё не соединились, воспрянули духом и пошли за новым вождём, а те, которые уже успели соединиться, как-то оторопели и как бы смутились, хотя союза не разрывали и совместный труд продолжали по-прежнему. нести. И вот с этого-то момента началась у евангельских христиан новая эра и новая работа в новом духе и направлении. Название «баптисты», присоединённое съездом 1905 года к названию евангельских христиан, было вычеркнуто, а затем везде подвергнуто осмеянию и поруганию; был организован свой особый союз, начались свои съезды и стали и там, и там появляться свои союзные благовестники, которые, к сожалению, меньше благовествовали и едва ли где самостоятельно основали хоть одну общину, а больше агитировали среди наших братьев, благодаря чему скоро и без труда могли похвастаться готовым в чужом деле и объявить о существовании общин в Одессе, Ростове, Майкопе, Киеве и других местах, где они или приняли наших «ропотников» ничем недовольных, или подобрали наших отлучённых, не гнушаясь даже теми из них, которые отлучены за более грубые пороки, которые теперь наполняют собой институт их благовестников и красуются подобно голове Саула на карточках их съездов... и – вот страницы «Христианина» запестрели сообщениями из этих пунктов о бьющей фонтаном духовной жизни, о вечерах любви, о праздниках юношей и девиц, детских вечерах и проч. и проч.

Мы, конечно, встретили этот разрыв со скорбью и не переставали молиться, чтобы Господь ещё раз «убил вражду» и дал Своему народу вожделенный мир и полное единство. Особенно же нас огорчала деятельность благовестников этого нового союза, которые старались пользоваться малейшими недоразумениями в наших общинах и везде старались подавать нашим братьям питьё с примесью своей злобы, сами же мы старались сохранить по отношению к ним прежнюю любовь и честно работать в их общинах, тем более, что принятие перебежчиков и отлучённых другими мы никогда не считали ни работой, ни приобретением, зная, что такой труд радости с собой не приносит...

Так продолжалось дело около трёх лет, и мы всё ждали – что будет после сего? и вот наконец дождались. № 27 «Утренней Звезды» сообщает, что «отныне русские евангельские христиане, как союз, входят в состав Всемирного Союза по вере крещённых христиан на равных условиях, как и евангельские христиане баптисты» ... Говоря проще, – русские евангельские христиане, разорвав с ненавистными им баптистами создавшееся уже было единство и вписав в историю русского евангельского христианства несколько печальных страниц, через каких-нибудь два, – два с половиной года, оказались в средине Самарии, т. е. в самой средине союза тех же самых ненавистных баптистов, делу которых они вредили и над наименованием которых всячески глумились и издевались... Стоило ли, спрашивается, для того, чтобы после каких-нибудь двух лет проситься к баптистам в союз – поднимать шум и крик, вливать в сердца детей Божиих злую отраву и вести среди народа Божия антихристианскую войну?.. Стоило ли?..

Есть ещё один вопрос, это такой вопрос: как это евангельские христиане, предвидя, конечно, что им рано или поздно, а причаливать к баптистскому берегу неминуемо придётся, могли решиться на такой не мудрый и не чистый шаг, чтобы разрушать с баптистами основы мира и идти против них позорной войной?

Читайте внимательно «Утреннюю Звезду» и вы увидите, как поражают людей слепотой: там сообщается не только о живых баптистах – Ллойд – Джордже и Клиффорде, а и о умершем триста лет тому назад Джоне Бунъяне, что и они якобы сделались «крещёнными по вере евангельскими христианами» (№ 25), а сообщение о том, что отныне русские евангельские христиане как союз входят в состав Всемирного союза по вере крещённых христиан» ... опять-таки не баптистов, а по вере крещённых христиан... Ведь такие вещи можно писать лишь будучи самого низкого мнения о своих читателях: валяй, мол, слепой курочке всё сойдёт за пшеничку...

В заключение я должен сказать, что то, что произошло, хорошо, что произошло, ибо хотя Сирияне без сознательно с враждебными чувствами и слепыми забрели в Самарию, но в результате получилось то, что у них там открылись глаза, следствием чего было, что «не ходили более те полчища Сирийские в землю Израилеву» (ст. 20, 23), и, я уверен, что и у евангельских христиан теперь тоже откроются глаза и их полчища больше с злой целью в нашу землю не придут».

Вот как излагается дело у Д.И. Мазаева.

По-видимому, вначале и у баптистов, и у «евангельских христиан» было довольно серьёзное и искреннее желание объединиться, правда, кажется не столько для целей успешного достижения внутреннего своего развития и возрастания «во Христе», сколько для более успешной пропаганды среди Православия. То и дело у них вырывались тогда фразы, что «враг наш – наш общий враг», поэтому, борьба с ним и «дело евангелизации России» должно идти у них «сомкнутыми рядами», «плечом к плечу» ... В этом отношении не один Мазаев ожидал от союза с пашковцами «великих последствий». Православие заранее клали в гроб и уже подняты были молотки, чтобы приколотить крышку. «Радости в сердцах – пишет Мазаев, – и веселия в устах» было действительно много...

Но Господь судил иначе. 

Случилось именно так, как сказал Каргель, «сколько союзов заключается, но общение всё-таки не проявляется».

Цветок единения между баптистами и «евангельскими христианами» был пустоцветом, плода не оказалось... Вместо него на ветке сектантского дерева повис новый червь раздора и ненависти. Это устанавливает Мазаев с делающей ему честь откровенностью.

Но что произошло дальше?

Свящ.-мисс. Н. Чепурин

(Продолжение следует).

Католическое засилье в западном крае. – Братский съезд в г. Минске дли объединения русских людей в борьбе с католичеством; программная речь минского владыки Митрофана на съезде, характеристика исторической деятельности Слуцкого Братства в борьбе с католичеством. – Постановление минского епарх. начальства о церковном отлучении уклоняющихся в католичество; формула церковного отлучения. – Благочиннический съезд миссионерского характера в Киевской епархии; знаменательное заявление на съезде ген.-адъютанта Трепова о вступлении Государя Императора и Наследника Цесаревича в число членов реорганизованных Братств в юго-западном крае. – Миссионерская деятельность в Черниговской епархии; реорганизации местного Братства св. Михаила, кн. Черниговского. – Организация в Рижской епархии, по приходам, отделений епархиального миссионерского совета; задачи деятельности сих отделений, – Деятельность Екатеринославской миссии; епархиальный миссионерский съезд духовенства в Екатеринославской епархии и его постановления. – Кременчугские народно-миссионерские курсы.

Среди многочисленных врагов православия, смело и упорно нападающих на православную Христову Церковь, едва ли не самым грозным и опасным, в смысле своей сплочённой организованности и традиционной фанатичной настроенности, является для неё воинствующее католичество. Таким именно грозным и опасным врагом является оно, по преимуществу, для нашего Западнорусского края. Положение православия в этом крае в последние годы ясно обнаружило перед всем православно-русским народом, что дарованная в 1905 году вероисповедная свобода послужила не «вящшему возвеличению православной веры», а поводом к дерзновенному на неё нападению и поруганию. Для пастырей католической церкви в Западном крае, как показали многочисленные факты последних годов, всякие меры и всякие средства стали возможны и законны, вплоть до насилия, лишь бы увеличить численно своё стадо путём совращения в него православных людей. Поэтому нельзя с отрадным чувством удовольствия не отметить на страницах нашей хроники оживление деятельности в Западнорусском крае старых миссионерских организаций, уже исторически доказавших свою силу в борьбе с натиском католического полонизма. Мы говорим об оживлении миссионерской деятельности православных братств, образовавшихся в период Брестской унии. В настоящее время эти братства, для объединения культурных сил православных русских людей в борьбе с наседающим в Западной Руси католицизмом, начинают собираться на съезды, на которых и вырабатывают отвечающие современности способы защиты своего исконного достояния – веры православной и намечают программу для общей культурной деятельности. Таков именно съезд состоялся, по инициативе минского архипастыря, преосвященного Митрофана, в октябре прошлого года, в г. Минске. Съезд был очень многолюдным, на нём присутствовали лица разных положений, начиная с представителей высшего губернского управления и разных учреждений и кончая простым крестьянином-белорусом. При открытии съезда, среди присутствовавших, были: начальник губернии камергер Двора Его Величества д. с. с. А.Ф. Гирс, вице-губернатор С.Н. Ченыкаев, генерал-лейтенант Н.А. Кованько, губернский предводитель дворянства гофмейстер Двора Его Величества А.С. Долгово-Сабурове, управляющий казённой палатой камергер Двора Его Величества. И.А. Комаров и др. высшие представители ведомств и местного общества.

После обычного молебствия, торжественно совершенного владыкою Митрофаном совместно с своим викарием, преосвященным Феофилактом, епископом Слуцким, – первое заседание съезда открыто было глубоко-содержательной речью самого преосвященного владыки Митрофана. В этой речи преосвященный указал на задачи, подлежащие выяснению и обсуждению съезда. «Первое и главное, – говорил, между прочим, владыка, – что должно остановить на себе наше особое внимание – это старый вопрос об отношении к исконному врагу православия – к католицизму. Обойти его нельзя, ибо вопрос этот является и причиной бытия и существования православных братств, которые возникали для борьбы с натиском католицизма на православие, и наиболее интенсивной деятельность братств была в моменты обострявшегося натиска со стороны католицизма. Пройдёт буря, и вновь в деятельности братств наступала тишина. Не имея главного объекта своей деятельности, братства 15–20 лет подряд ничем себя не проявляли, так как мы жили в условиях относительной тишины и спокойствия, ибо не нам первым оттачивать бранное оружие. Обладая мягкой славянской натурой, мы только подымаемся на защиту наших прав, мы только принимаем и отражаем направленные на нас удары. Относительное спокойствие в нашем крае царило продолжительное время после треволнений и бурь в пору униатства, но события последних лет послужили толчком для оживления деятельности братств. Едва ли тогда, в униатское время натиск католицизма был сильнее нынешнего; движение католицизма и вызвало движение православных братств, нерв которых не был убит, а только в бездеятельности временно заглох. Теперь же по этому нерву бьют жестоко и беспощадно – и мы не можем мириться с таким положением вещей и бездействовать. Отказ от работы на защиту православия был бы равносилен отказу от заветов наших предков. Но этого, как мы видим, не случилось. С радостью следует отметить живой отклик минских православных братств на наш призыв к дружной совместной работе и проявленный захватывающий интерес к братскому делу, а это послужит залогом продуктивности предстоящего нам братского труда.

Враг наш не дремлет, работая незаметно и тонко. Вместо прежнего пинка и грубого дерзкого окрика пускается в ход польско-аристократическое «ухаживание» за «быдлом». Вместо грубых эпитетов теперь бедного крестьянина называют «шляхтичем» и дают ему 1000 других лестных наименований, на которые поляки не скупятся.

И есть такие нехитрые люди среди серой массы, которые прельщаются хитрой тактикой католиков и, считая себя панами, в действительности делаются полными рабами. Серьёзная работа католицизма идёт повсюду и католицизм старается «отбудовать» то, что кичливо считает и считал своим.

Мы должны этому противодействовать, но я хотел бы, чтобы нашу деятельность не истолковали ложно. Я хочу, чтобы все знали, что мы собрались не для нападения, а для защиты православия от натиска врагов.

Есть такие, которые говорят, что отпадений от православия у нас в крае почти нет. Я против этого утверждения выступлю с цифрами. Мне представили список совращённых в католицизм за последнее время и увиденные мной цифры привели меня в ужас. Ежегодно католицизм похищает у православия 300–400 чел., а также, конечно, и от русского дела. Разве это не страшно?»

Указав, после этого, на то, что у католиков при совращении нет недостатка и в старых приёмах и иллюстрировав эти приёмы фактами грубых насилий над православными, – владыка продолжал: «Конечно, мы должны предоставить пути фанатизма и изуверства католикам, а сами в деле защиты правого русского дела пойдём правыми путями, с открытой и прямой русской душой.

Ведь у нас имеется такое сильное оружие, как чистота и святость православия, величие и красота православного Богослужения, у нас есть школы, мы, наконец, хозяева Западной Руси!

Так соберёмтесь же воедино и с теми богатыми средствами, какие у нас есть, мы, если захотим, отстоим православие и правое русское дело...

Второй вопрос, предстоящий решению нашего съезда – это вопрос о пьянстве... С этим злом мы будем бороться мерами нравственного убеждения, путём пастырского доброго слова, будем будить уснувшую от пьянства совесть и, кто знает, может быть сделаем великое дело, приостановив словом «пьяное» разрушение семьи.

К этим двум высказанным положениям я должен присоединить ещё и третье положение, третью нашу задачу, – поднятие экономического благосостояния семьи и мощи православных людей путём развития кооператива и мелкого кредита.

Дело это находит и горячих защитников, и противников, именно в отношении участия в нём священников. Некоторые говорят, что выступление священников на этом поприще им не к лицу.

Это фальшь. Разве наш пастырь был когда-либо белоручкой? Разве не гнул он спину, идя за сохой рядом с крестьянином? Разве он отдалялся когда-либо от труда вместе с прихожанином? Чёрный труд никогда не унижал пастыря и бояться укоров в том, что пастырь сбросил белые перчатки и пошёл рука-об-руку с крестьянином – нечего.

От такого поступка пастырь не проиграет, а выиграет только в глазах всех здравомыслящих людей.

Так вот, в предстоящих трудах съезда мы некоторые виды кооперативов пока оставим, а подумаем о тех видах, которые требуют помощи пастыря, являющегося одним из руководителей жизни в деревне, имеющей в своём распоряжении не более 2–3 культурных сил, как то: батюшку, учителя и русского землевладельца-помещика. Сам крестьянин не может управиться, он многого не понимает, и на нашей обязанности лежит развитие природного богатого смысла крестьян. Мы должны поставить его на ноги и пусть он с Богом работает, а мы будем радоваться, глядя на его улучшенное материальное положение.

Вот главные коренные вопросы, которые уже сами сосредоточат вокруг себя другие, мелкие, вопросы.

Итак, с Богом примемся за труд. Делитесь опытом и мыслями смело, ибо каждое слово будет здесь нами понято правильно и принято. Имейте в виду также и благоприятные условия нашей работы, так как существовавшие ранее в нашем крае 2 братства слились воедино, поняв, что силы не следует дробить.

Призываю на вас, друзья, Божие благословение и примемся с любовью за наш труд!»

Глубоко прочувствованная и продуманная программная речь владыки была выслушана присутствовавшими с глубоким и напряжённым вниманием.

Видно было по лицам, что слова владыки влили в собравшихся огромную бодрость и полную надежду на продуктивность предстоящей работы.

После речи владыки на кафедру взошёл епархиальный миссионер и прочитал обширный реферат о христианстве, а после него делегат Слуцкого Преображенского братства, свящ. Димитрий Москалевич, красиво и с чувством сказал приветствие съезду, в котором дал яркую характеристику исторической деятельности Слуцкого братства.

Преосвященнейшие владыки, достопочтенные отцы и братчики! – так начал своё приветствие о. Москалевич.

От имени древнейшего во всём Западном крае Слуцкого Преображенского братства приветствую съезд, с пожеланием плодотворной работы на пользу Церкви и Государству. Выполняя эту священную для меня миссию, я не могу обойти молчанием те заслуги перед родиной, какие оказало Слуцкое Преображенское братство в тяжкую годину испытаний.

В настоящий священный момент, когда все мы волею нашего архипастыря созваны под эти своды для изыскания способов борьбы с воинствующим католицизмом, для выработки средств к поднятию религиозно-нравственных и патриотических чувств в народе, оглянемся в глубь веков, обратимся к седой старине, «помянем дни древние и поучимся».

Если мы проследим все исторические переживания нашего края, особенно в последние три века, переживания тяжёлые, губительные для веры и народности, то на всём фоне истории ярко выделяется много-полезная деятельность Слуцкого Правосл. братства.

Обратимся к ХVII-му веку. Союзные шведо-польские войска опустошали нашу землю; ручьём лилась кровь верных сынов Церкви и государства. Полонизаторы нашего края с ожесточением занялись насаждением польщизны. Твёрдые в вере православной мученически кончали жизнь свою; продажные же души с охотой принимались в лоно папства. Всё русское, православное уничтожалось беспощадно. Закрылись храмы Бога нашего, замерла речь русская, и над всем этим полем смерти нашего дорогого достояния гордо и победоносно носились ляхи. Казалось, что тут уж и конец всякой русской идее и жизни. Но как ни пустынна, как ни мертва была картина нашей общественной жизни, на ней, как чудный оазис, выделялось Слуцкое Преображенское братство, куда стремились, где находили отдых и помощь уставшие, обессилевшие в неравной борьбе православные люди. Отсюда посылали помощь, прокламировали русское дело братчики, в числе которых, как главный боец, около двух лет был славный Златоуст того времени, святитель Димитрий Ростовский.

В XIX веке при нашествии французов, Слуцкому Преображенскому Братству опять-таки много трудов пришлось положить, чтобы достойным образом поддержать находившееся в опасности православие. Прикрываемые французскими войсками «будователи ойчизны» опять взялись за своё дело: сожгли и ограбили Слуцкий монастырь, сожгли несколько церквей слуцких, убили не одну сотню людей русских, но духа русского не могли убить.

Как во время страшных бурь политических, так и в относительно мирное время Слуцкое Православное братство всегда и везде было ярким светочем, озарявшим своим светом все концы нашего многострадального края.

Такая полезная деятельность Слуцкого Православного братства в своё время была замечена иерусалимским патриархом Феофаном, который в поощрение и благословение братчикам прислал в 1620 году св. крест, при особой грамоте, хранящейся во вверенной мне старинной слуцкой Христо-Рождественской церкви.

Деятельность Слуцкого Православного братства настолько укоренилась в народе, что следы её видны и в настоящее время. Так, во всех слуцких церквах постоянно горят 2-х и 3-х пудовые братские свечи, которых обыкновенно бывает столько, сколько деревень приписано к церкви. В моём приходе сохранился невиданный и несуществующий нигде цех. Цех этот имеет свои цеховые братские хоругви, с которыми участвует во всех церковных религиозных процессиях. Во всех церквах г. Слуцка в дни храмовых праздников устраиваются братские трапезы. Всё это – явные следы братской идеи, которую нужно согревать и поощрять всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами.

Настоящее положение вещей не менее безотрадно и печально. Опять гидра польская ищет поглотить всё православное-русское. Папские клевреты всеми дозволенными и недозволенными средствами уловляют в свои сети заблудших, но тем более дорогих овец нашего стада: жиды, которые до сих пор действовали в подполье, вылезли из него и объявляют государству нашему войну. Надёжных и стойких защитников очень мало. Молодёжь наша услужливыми врагами нашими развращена и в сердце её убита всякая искра веры и любви к родине. Интеллигенция наша не только совершенно индифферентна к вопросам веры и религии, но зачастую даже и враждебна. Деревня наша и бедна и заражена хулиганством.

На нас, достопочтенные отцы, лежит священная обязанность стать на страже веры и народности: «Аще соль обуяет, чим осолится», если мы не будем на высоте своего пастырского долга, если мы руки опустим, помощи ждать неоткуда.

Организуем же везде у себя могучие братства и сольём при их помощи всех русских людей в единую стройную рать и тогда Церковь Православная может смело дать генеральное сражение неприятелю с полной уверенностью в победе.

Организацией всевозможных кредитных товариществ поднимем благосостояние нашего простолюдина, вырвем его из когтей еврейских ростовщиков, и мы найдём в его лице самую могучую опору.

В единении сила! Кликнем же клич по всей земле православной! Соберём всех, в ком ещё жива душа православная, под братские знамёна и будем готовы грудью своей защищать веру нашу от её внешних и внутренних врагов.

Вы же, преосвященнейший владыко, приимите сей крест, освященный в тех дорогих местах, где некогда Сам Спаситель пострадал, благословите нас, и да поможет нам Непобедимая, Непостижимая, Божественная Сила Честного и Животворящего Креста Господня в нашем святом деле».

Владыка Митрофан принял крест и благословил им собравшихся при общем пении «Кресту Твоему покланяемся».

Затем были оглашены тексты полученных приветственных телеграмм съезду от лиц, сочувствующих задачам съезда, в том числе от членов Госуд. Думы – Якубовича и Околовича.

После оглашения телеграмм были выслушаны приветствия прибывших на съезд делегатов от Могилевской губернии и Полесья. Делегат Могилевской губерния, между прочим, принёс владыке Митрофану горячую благодарность за насаждение в Гомеле кооператива, достигшего, благодаря поддержке владыки, огромных успехов.

Нет сомнения, что объединение православных русских людей на отмечаемом съезде Минского Православного Св.-Никольского народного братства и представителей его отделов, внесёт значительное оживление в дело защиты православия и православного русского дела в Западнорусском крае.

Весьма также ревностно выступает в г. Минске в борьбе с неослабевающей пропагандой католичества и с продолжающимися случаями отпадений в него православных и местный епархиальный миссионерский комитет. На одном из своих прошлогодних заседаний миссионерский совет постановил ввести в практику епархиальной жизни, в качестве последней и решительной меры, могущей положить предел успехам католичества и оградить православных от всех соблазнов его, церковное отлучение лиц отпадающих, оставшихся непреклонными и после ряда увещательных действий, кои направлены были к их вразумлению и обращению на путь истины. Таковое постановление миссионерского совета резолюцией его преосвященства, от 8 ноября прошлого года, было утверждено.

Минская духовная консистория, предлагая духовенству епархии сказанное постановление миссионерского совета к исполнению, сопроводила его таким руководственным указанием: «так как епархиальному начальству не могут быть известны все обстоятельства отпадения в каждом отдельном случае в мере, совершенно достаточной для суждения о благовременности и пользе применения в отношении отпадающего церковного отлучения, то почин в этом деле вверяется благоразумию и душепопечительности приходского священника, который, по тщательном обсуждении всего, делает о том подробно мотивированное представление его преосвященству и по воспоследовавшем благословлении, приводит в исполнение, согласно препровождаемому вместе с сим отдельным приложением «Чину отлучения отпадающих от православной веры в латинскую ересь».

В этом «Чине», формула церковного отлучения отпадающих в католичество изложена в следующей редакции:

«Возлюбленные о Господе братия и сестры, чада Святой Православной Церкви!

Господь наш Иисус Христос, пришедший взыскать и спасти погибшего (Mф.18:11; Лк.19:10), для достижения нами вечного спасения устроил единую, святую, соборную и апостольскую Церковь, принадлежать к которой, слушаться её, принимать от неё таинства и учения, наш христианский долг и обязанность перед Богом, ибо сказано: аше же и Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь (Mф.18:17). Но один (одна) из церковного нашего стада (имя рек), не убоявшись слова Божия и не послушавшись наших пастырских и братских увещаний, дерзновенно решается порвать живую связь с Церковью Православной, его (ее) духовно возродившей и вскормившей, будучи уловляем (ма) в сети зловредного и душепагубного католического папизма. Скорбя о таковом гибельном состоянии его (её) души, но не дерзая далее удерживать в общении с Церковью гнилую, дважды засохшую ветку (Иуд.1:12), мы в нашем молитвенном собрании, в невидимом присутствии Самого Господа (Мф.18:20), должны изречь о нём (о ней) суд Божий, удаляя его (её) по заповеди апостола от церковного общения с нами. Да будет он (она) – (имя рек), презревший заповедь Господа и веру православную, отеческую отлучён (отлучена) от Церкви и вечного спасения, в ней совершающегося, дóндеже не вразумится и не возвратится в правду покаянием. Аминь».

Таким образом, Минская православная миссия, в лице православных братств и православного миссионерского совета, весьма жизненно проявляет свою деятельность в области защиты православия от яростного нападения на него со стороны воинствующего католичества. Да будет в помощь ей Бог!

Столь же ревностно и заботливо к делу охраны православия и начал народной нравственности относится и Киевская православная миссия, руководимая опытнейшим и старейшим из миссионеров-первоиерархов, владыкой-митрополитом. В начале текущего года, в Киевской епархии состоялся знаменательный миссионерского характера благочиннический съезд, на который явились благочинные всей епархии в полном составе, в количестве 80-ти человек. На этом съезде участвовали также: преосвященный Иннокентий, епископ Каневский, владыка Димитрий, епископ Уманский, начальник края ген.-адъютант Ф.Ф. Трепов и члены киевского организованного на новых началах совета епархиального Свято-Владимирского братства. Руководил съездом председатель этого совета, преосвященный Никодим, речью которого и было открыто первое собрание съезда. Выясняя цель и задачи съезда, владыка Никодим сказал оо. благочинным, что они призываются оказать содействие в организации братств на местах – в сёлах и городах епархии, и выразил надежду, что, при помощи Божией, Киевская епархия покроется сетью братств, которые, являясь оплотом государственности и порядка, на основах религии, внесут в жизнь деревни здоровые начала благочестия, нравственности и национального сознания, искоренив пьянство, хулиганство, распущенность нравов.

После речи владыки, присутствовавший на собрании начальник края ген.-адютант Ф. Ф. Трепов сообщил съезду, что с докладом по делу об организации братств он нарочито являлся к Государю Императору. Его Величество радостно принял сообщение об организации братств в Юго-3аиадном крае, обещал всемилостивейшую Свою помощь и покровительство, утвердил знаки трёх степеней братства, записал Себя и Наследника Цесаревича первыми Братчиками, возложивши на Себя и на Наследника Цесаревича братские знаки. Сообщение о таком высоком внимании вызвало энтузиазм собравшихся, причём был три раза пропет народный гимн и раздалось могучее «ура».

После этого старейший из благочинных епархии прот. Радецкий поблагодарил от лица собравшегося духовенства и начальника края за его неусыпные заботы об оздоровлении народа, причём нарисовал картину современной сельской жизни, находящейся в большой опасности от пьянства, хулиганства и от усиливающейся пропаганды безбожия, социализма, мазепинства и т. д.

Начальник края ответил, что высоко ценит созидательную работу духовенства, знает, какую оно несёт ответственную службу, видит в духовенстве великую возрождающуюся силу и спасение для края. Случаев, когда светская власть на местах не только не помогала, но и вредила благотворной деятельности духовенства, не может повториться. Я сам, все мои подчинённые и все светские власти считаем своей нравственной обязанностью помогать духовенству в его великой миссии просвещения народа и оздоровления его».

Заключительным аккордом торжественного собрания была содержательная речь прот. Н. Прозорова. «Римско-католический папизм и германский протестантизм, – сказал о. протоиерей, – создали ордена и ассоциации, приведшие последовательно к ассоциации социал-демократической, а восточное православно-русское христианство создало братства, через которые русский народ скажет миру своё слово»...

Этим закончилось собрание. Вечером оо. благочинные собрались в зале религиозно-просветительного общества и здесь в течение шести часов обсуждали вопрос, как лучше и скорее осуществить дело организации братств в Киевской епархии.

Можно надеяться, что реорганизованные на новых началах юго-западные братства, как существующие, так и имеющие вновь организоваться, столь милостиво осчастливленные и ободрённые ныне с высоты Царского Трона, выступят с большей энергией и успехом на помощь Православной Церкви в деле охранения веры православного народа и в заботах об его религиозно-нравственном просвещении и материальном улучшении.

После Киевской епархии, нельзя не остановиться на миссионерской деятельности в епархии Черниговской. В этой последней существовавшее 22 года с задачами миссионерского характера братство св. Михаила, кн. Черниговского, в настоящее время также преобразовано на новых началах, деятельность которого обнимает ныне, по подобию Киевского Св.-Владимирского братства, все стороны народной жизни – религиозно-нравственную, школьно-просветительную и культурно-экономическую. На происходившем в конце декабря прошлого года общем годичном собрании членов братства, покровитель братства, преосвященный епископ Черниговский Василий, ознакомил собрание с теми мотивами, которые вызвали преобразование братства св. Михаила, кн. Черниговского. По словам владыки, осуществлять миссионерские задачи и бороться с иноверием и сектантством только путём бесед мало: нужно самим православным христианам в своей жизни осуществлять заветы Иисуса Христа, заповедавшего: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех». «Отсюда, говорил владыка, основная задача братства – христианизация жизни во всех её проявлениях, или, проще говоря, приучение народа к христианской культурной жизни». Соответственно таким задачам, прочитанный на собрании отчёт за первый год жизни реорганизованного братства представил вниманию членов братства, действительно, необычайно живую, разнообразную и богатую содержанием его деятельность. Между прочим, из отчёта видно, что первый год жизни реорганизованного братства был посвящён не только сложной организации уездных отделений и приходских братств, но имел и положительные результаты деятельности новооткрытого братства. В течение года открыты и действовали 15 уездных отделений братства. При каждом почти приходском братстве открыты общества трезвости и братские библиотеки-читальни. Наиболее же ярким проявлением жизнедеятельности приходских братств следует признать сбор пожертвований в пользу голодающих, выразившийся в общей цифре – 41307 пудов 26 фунтов хлеба, отправленного в неурожайные места в 72 вагонах.

Далее отчёт сообщает, что в течение прошлого года из состава совета братства были выделены, образованы и действовали особые комитеты, с определённым кругом задач и деятельности. Всех комитетов, не считая миссионерского совета братства, было образовано 9, а именно: 1) редакционный братского журнала «Вера и Жизнь», 2) по устройству научных лекций, 3) по устройству народных чтений, 4) по заведыванию книжным магазином братства, 5) по заведыванию братской читальней, 6) по заведыванию складом церковной утвари, 7) по заведыванию похоронным бюро, 8) по заведыванию странноприимными домами братства и 9) по заведыванию парком на Болдиной горе.

В таком сложном и многогранном виде сформировывается и расширяется разнородная миссионерская деятельность реорганизованного черниговского Братства св. Михаила.

После Черниговской, заслуживает быть отмеченной на столбцах хроники и предпринятая в Рижской епархии организация, по приходам, отделений епархиального миссионерского совета.

Цель учреждения этих отделений: утверждение православных в вере и доброй нравственности, ограждение их от влияния лжеучения инославия, сектантства и неверия, а также обращение в лоно Церкви отпавших и заблудших; причём все отделения приходов находятся под ведением епархиального миссионерского совета и действуют согласно своему уставу и правилам об устройстве внутренней миссии православной русской Церкви, утверждённым Св. Синодом по определению 20– 26 мая 1908 г.

Согласно уставу, приходские отделения включают в число своих членов всех священнослужителей известной местности, всех местных православных народных учителей и лиц обоего пола, достигших совершеннолетия и отличающихся доброй нравственностью и твёрдыми нравственно-христианскими убеждениями, и принимают на себя следующие обязанности: а) собрание сведений о религиозно-нравственном состояния местного населения, о появлении в приходах проповедующих ложные религиозные учения, о колеблющихся в вере прихожанах, об отпавших уже от православия и т. п.; б) заботу о проведении нравственных начал в жизнь местных приходов, о посещении детьми и взрослыми храма Божия и почитании святости воскресного дня, о примирении в семьях враждующих сторон, об искоренении в приходах воровства, сквернословия и разгула молодёжи и т. п.; в) ведение всяких бесед при всяком удобном к тому случае; г) ведение религиозно-нравственных бесед с народом по заранее выработанному советом отделения плану и расписанию и устройство певческих хоров; д) ведение специально-миссионерских собеседований по пререкаемым сектантами православно-христианским догматическим истинам, если возможно, с участием епархиального миссионера; е ) издание и распространение через продажу и путём бесплатной раздачи книг и брошюр, служащих к выполнению целей отделения; ж) привлечение в состав отделения лиц, способных к делу миссии; з) поощрение всеми, зависящими от отделения, средствами, как нравственными, так и материальными, лиц, которые будут отличаться особой ревностью к выполнению целей отделения и труды которых будут сопровождаться заметным успехом и Божиим благословением; и) изыскание материальных средств к устройству при церквах богаделен для престарелых и бедных и к организации медицинской помощи народу; i) вспомоществование бедным и нуждающимся, пострадавшим от несчастных случаев: пожара, неурожая, безработицы, болезней, болезни и смерти кормильца; к) устройство при каждой местной церкви книжных складов для продажи и бесплатной раздачи книг и брошюр религиозно-нравственного и миссионерского характера; л) устройство при каждой местной церкви народных библиотек с отделом специально-миссионерским и народных читален.

Средства, которыми должно располагать отделение, собираются путём добровольных пожертвований, сбора в кружки при церквах, устройства духовных концертов и т. п.

Каждое отделение имеет свой совет, заведующий его делами.

Нельзя не видеть, что намеченные в Рижской епархии миссионерские задачи приходских отделений весьма жизненны и разнообразны, осуществление которых, несомненно, благоприятно отразится на нравственно-религиозном состоянии православной паствы.

Весьма отрадное впечатление производит деятельность православной миссии и в Екатеринославской губернии. Руководимая просвещённым архипастырем, преосвященным Агапитом, и возглавляемая опытным и энергичным деятелем, каким заявил себя епархиальный миссионер А. Афанасьев, об Екатеринославской миссии можно, без преувеличения, сказать, что она должна быть поставлена в ряду лучших миссий как по своей организации, так и по составу её деятелей. Пастырско-миссионерские собрания, пастырско-миссионерские курсы, народно-миссионерские курсы, публичные частные собеседования с сектантами, миссионерские кружки, ознакомление народа с противо-сектантской литературой, – все это для Екатеринославской миссии не пустые звуки, разливающиеся в воздухе, но умело, настойчиво и успешно воплощаемая в практику жизни фактическая действительность. Епархиальный миссионер г. Афанасьев, в целях постоянного возгревания и горения среди православного духовенства епархии духа миссии и в целях тесного и дружного его объединения в деле борьбы с сектантством, тёмной тучей обложившим Екатеринославскую епархию, всю энергию свою направляет к организации в епархии ежегодных специально-миссионерских съездов духовенства. И приятно отметить, что благостный и высокопросвещенный покровитель Екатеринославской миссии владыка Агапит весьма сочувственно относится ко всем полезным начинаниям, клонящимся к пользе православной Церкви и способствующим оживлению и преуспеянию миссионерского дела. Первый епархиальный миссионерский съезд в Екатеринославской епархии в прошлом году уже состоялся. Инициатива съезда всецело принадлежит епархиальному миссионеру – г. Афанасьеву. Съезд происходил в г. Екатеринославе, в здании мужского духовного училища, и возбудил большой интерес среди духовенства епархии. Кроме членов совета братства св. Владимира и отцов благочинных всей епархии, на съезд явились председатели благочиннических православно-миссионерских братств, а также священнослужители и псаломщики, сочувствующие делу миссии. Всех участников съезда было около 200 человек. Открытие съезда совершил торжественным молебствием сам преосвященный владыка Агапит, в сослужении с владыкой Иоанном, епископом Таганрогским. Председательствовал на съезде, по избранию членов съезда, любящий миссионерское дело священник о. Иоанн Трухманов, а владыка Иоанн Таганрогский избран был почётным председателем съезда. Съезд происходил в течение трёх дней; неоднократно посещал заседания съезда и владыка Агапит. Чтобы составить понятие о важности и подлинной деловитости екатеринославского епархиального миссионерского съезда, достаточно ознакомиться с темами докладов, представленных на съезд различными членами съезда и подвергнутых обсуждению на съезде. Вот перечень этих докладов, читанных на съезде: 1) «О постановке занятий на краткосрочных миссионерских курсах», 2) «об открытии должностей уездных миссионеров», 3) «об устройстве в гор. Екатеринославе миссионерской школы», 4) «об издании миссионерского органа печати, брошюр и листков и способ распространения», 5) «об учреждении должностей книгонош по епархии», 6) «миссионерское дело в начальной школе», 7) «об организации миссии в путях сообщения», 8) «об устройстве в г. Екатеринославе миссионерской школы», 9) «об издании миссионерского органа печати, брошюр и листков и способы распространения их», 10) «миссионерское дело в начальной школе», 11) «о мерах борьбы с иоаннитством», 12), «хулиганство и неотложная задача пастырства наших дней», 13) «о мерах борьбы с раскольниками», 14) «о миссии в монастырях», 15) «об отношении православной паствы к расколо-сектантской пропаганде», 16) «о миссии в войсках», 17) «об учреждении должностей книгонош по епархии», 18) «б открытии обществ трезвости», и друг. Все эти доклады с должным вниманием были заслушаны на съезде, и по каждому из них съезд вынес, строго сообразуясь с пользою дела, то или иное постановление. Мы приведём здесь некоторые из наиболее обращающих на себя внимание постановлений съезда.

По вопросу «об открытии должностей уездных миссионеров», миссионерский съезд постановил: «Открытие, должностей уездных миссионеров признать желательным; вопрос об изыскании средств по содержанию уездных миссионеров передать в очередной епархиальный съезд духовенства епархии, а указание пунктов, где необходимо назначение миссионеров, предоставить представителям Миссии и Братству Св. Владимира».Это постановление Съезда утверждено преосвященнейшим Агапитом, а бывший после миссионерского епархиальный съезд духовенства открыл должность пятого окружного миссионера.

По вопросу о «книгоношах» съезд постановил: «Учредить должности книгонош по округам, принимая в состав книгонош людей, заведомо благонамеренных, испытанных в преданности православной Церкви. – Назначение книгонош предоставить компетенции Братства Св. Владимира, по рекомендации окружных благочиннических советов или съездов». На этом постановлении съезда резолюция Его Преосвященства последовала такая: «Предлагается Совету Братства Св. Владимира разработать постановление съезда подетальней и изыскать средства для содержания книгонош».

По содержанию доклада «миссионерское дело в начальной школе», миссионерский съезд постановил: «1) В приходах, заражённых сектантством, преподавать Закон Божий в министерских, земских и церковных школах по миссионерской программе. 2) Просить Братство Св. Владимира снабдить школы в сектантских приходах миссионерской программой протоиерея И. Ольшевского и учебными пособиями. 3) Просить епархиального и уездных наблюдателей церковных школ следить за преподаванием Закона Божия по миссионерской программе».

После обсуждения докладов «о миссии в путях сообщения» съезд определил: «Признать желательной организацию религиозно-миссионерских бесед и курсов для железнодорожных служащих». В виду же того, что в путях сообщения главными распространителями сектантского лжеучения религиозного и политического являются книгоноши Библейского Общества, Екатеринославский епархиальный миссионерский съезд сделал такое постановление: «Принимая во внимание политическую подкладку сектантского учения и тот вред, который оно приносит государственному строю, просить Св. Синод обратиться куда следует с ходатайством, чтобы книгоноши Библейского Общества в пределах России были исключительно православными и находились под контролем миссионерских братств в местах их деятельности; просить председателя общества религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви – протоиерея Ф. Орнатского о том-же, так как среди книгонош этого общества замечается много иоаннитов. Признать желательным созыв съездов железнодорожных священников». На этом постановлении преосвященный Епископ Агапит положил такую резолюцию: «Консистория рассмотрит протокол и даст по нему своё заключение».

Относительно борьбы с иоаннитством съезд рекомендовал применять к сектантам-иоаннитам меры воздействия, рекомендованные Святейшим Синодом и, помимо этого, постановил: «Просить миссионерский комитет выработать формулу отречения от иоаннитских заблуждений. Нераскаявшихся иоаннитов-сектантов приходские, священники, с благословения его преосвященства, имеют право отлучать от причащения Св. Тайн, однако, с непременным донесением о каждом случае отлучения. Просить г. Екатеринославского губернатора, г. Ростовского градоначальника и г. наказного атамана прийти на помощь духовенству в борьбе с иоаннитскими книгоношами, торгующими изданиями, запрещёнными Святейшим Синодом». Преосвященный владыка Агапит согласился с этим постановлением съезда и определил заготовить соответствующие ходатайства от имени его преосвященства.

По вопросу «о миссии в войсках» рассмотрен был доклад священника о. Павла Соколовского, в котором докладчик просит обратить особенное внимание на религиозно-нравственное состояние войск и в этих целях находит необходимым: 1) допустить беспрепятственно в армию православных проповедников; 2) разрешить раздачу в войсках брошюр и листков противо-сектантского содержания; 3) обратить серьёзное внимание на преподавание Закона Божия в войсковых школах; 4) образовать среди солдат кружки трезвости и бороться с привычкой сквернословия, имеющей место среди солдат; 5) устройство в войсках собственной библиотеки-читальни; 6) бороться с хулиганством среди солдат. Миссионерский съезд по содержанию сего доклада постановил: доклад принять к сведению и руководству; сообщить постановление Съезда начальникам войсковых частей и военному благочинному. Преосвященный Епископ Агапит, в дополнение, в своей резолюции определил: «Заготовить по содержанию протокола отношение на имя отца Протопресвитера военно-морского духовенства».

На заключительном собрании миссионерский съезд «признал желательным открывать общества трезвости в каждом приходе епархии, приняв за идеал этих обществ абсолютное воздержание». Преосвященный владыка Агапит положил на этом протоколе Съезда следующую резолюцию: «Давно пора! Бог в помощь приходским пастырям епархии!»

Столь же важны, полезны и жизненны были и другие постановления екатеринославского епархиального миссионерского съезда.

В заключение настоящей хроники отметим Кременчугские народно-миссионерские курсы, Полтавской епархии, происходившие 28 января–7 февраля текущего года, обращающие на себя внимание особенностью обстановки, составом лекторов и численностью курсистов.

Нарочито командированных на курсы от Хорольского, Кобелякского и Кременчугского уездов и от г. Кременчуга слушателей было 250 человек. Все они снабжены от Миссионерского Совета книжками Нового Завета и миссионерским изданием «Слово Истины».

Для прибывших из уездов устроены были в частных домах города общежития, а в столовой Союза Русского Народа – питание горячей пищей. Домовладелец А. В. Таран предоставил бесплатно под общежитие для курсистов и квартиру для приезжих миссионеров большой двухэтажный дом.

Хозяйственно-административную сторону с образцовым вниманием нёс председатель местного уездного отделения Епархиального Миссионерского Совета, протоиерей Даниил Данилевский.

Городское и уездное духовенство, в количестве 40 священников и во главе с настоятелем собора, протоиереем Павлом Васильевым предварило торжественное открытие курсов совершением Божественной литургии и молебного пения. При этом, на канонике о. протоиерей сказал молящимся своё прочувствованное слово.

Занятия состояли: в ежедневном совершении Божественной литургии с проповедью, в охранительных и полемических беседах и в общем пении церковных, особенно гласовых, с канонархом исполнявшихся, песнопений. Программа охранительных бесед в существенном оставалась той же, по какой велись занятия на курсах Васютинских. В Новых Заветах делались соответствующие отметки мест Св. Писания.

Охранительные беседы проведены следующими лицами: 5 – Кременчугским уездным миссионером, о. Михаилом Вороновым; 5 – Кобелякским, о. Павлом Коломенским; 2 – Полтавским, о. Георгием Скрипкой; остальные священником-миссионером о. Александром Максимовичем и Епархиальным Миссионером, о. В. Димарой. Слушателей собиралось в дообеденное время 700–800 человек, а по вечерам 1000–1500.

Беседы полемические, в количестве 3, проведены во второй половине курсов. Темами были: Таинство Причащения, Св. Иконы и признаки истинной Церкви. В первой беседе выступил местный сектант, а во второй и третьей – баптистский пресвитер г. Елисаветграда Костюков. Слушателей пропускали около 2000 человек. Общее пение велось во время перерывов в беседах или между ними.

В ежедневной проповеди приняло участие местное духовенство: о. Николай Роменский, о. Μ. Якубовский, о. Г. Кривусев, о. И. Мишта.

Все занятия курсов отмечены усердным посещением со стороны как церковно-, так и священно-служителей города.

У слушателей – мирян создалось настолько доброе и твёрдое настроение, что прощание сопровождалось обильными слезами...

2-го февраля, по желанию городского духовенства, устроен был с пением всех слушателей курсов, при особенном подъёме духа, от Троицкой до Соборной церкви грандиозный крестный ход всего городского духовенства и нескольких тысяч верующих.

Несомненно, подобные курсы не останутся бесплодными для религиозно-нравственного воспитания православной паствы и окажут влияние на более твёрдую устойчивость православных людей против соблазнов сектантского лжеучения.

Н. Бодянский

Издание старообрядцами книжицы «Оправдание поливательного крещения», с «предисловием» Ф. Е. Мельникова; критика его в журнале «Церковь». – Расколо-австрийские «духовные вечера» в Московском синодальном училище. – Пение раскольниками на «духовных вечерах» глумительных над православием раскольнических стихов. – Доклад старообрядческого делегата на 2-м всероссийском съезде по народному образованию; резолюции съезда по поводу старообрядческих школ и учителей. – Участие старообрядческого делегата в трудах «безрелигиозных педагогов» по выработке резолюции относительно установления в школе принципа равноправия между различными национальностями и различными вероисповеданиями. – Посещение донским старообрядческим «владыкой» Геннадием хутора Гуреева и характер его «проповеднической» деятельности. – Заключение.

При обозрении внутренней расколо-старообрядческой жизни, особенно жизни расколо-австрийского толка, мы наталкиваемся на довольно странные вещи.

Перед нами лежит только что полученный 2-й № журнала «Старообрядческая Жизнь». В отделе объявлений, между прочим, встречаем сообщение о поступившей в книжной торговле, в Москве, у старообрядца H.Μ. Вострякова в продажу книге: «Оправдание поливательного крещения Феофана Прокоповича, с предисловием Ф.Е. Мельникова», цена 1 рубль.

Такие же объявления о сказанной книге неоднократно печатались и в старообрядческом журнале «Церковь».

Книжица «Оправдание поливательного крещения», как известно, первоначально издана Св. Синодом и составляет, несомненно, его собственность. Написана она с единственною я довольно хорошей целью, именно, чтобы доказать, что «в церкви Христовой всегда был и есть обычай совершать крещение через троекратное погружение, по случаю и нужде допускалось и обливательное крещение» (л. 5). Как видим, главная и основная мысль книжницы «О поливательном крещении» вполне православна и направлена собственно к возобличению расколо-старообрядческого заблуждения, не признающего правильным поливательное крещение, совершенное даже и по нужде. И вот, эта книжица издана теперь старообрядцами «с предисловием Ф. Мельникова». Кто знаком с писаниями этого раскольнического «апологета», тот, и не читая названного «предисловия», вполне может быть уверен, что в нём, т. е. в «предисловии», порицается и поносится не один автор оного сочинения, но и изложенное в нём учение о крещении истолковывается в превратном смысле, как яко бы еретическое, и это будто бы еретическое учение, конечно, приписывается всей православной Церкви. Подтверждение сейчас сказанному находим и в отзыве о книжице «Оправдание поливательного крещения», напечатанном в 34-м № старообрядческого журнала «Церковь», за прошлый год. «На днях, – пишет раскольническая «Церковь», – вышло в Москве из печати знаменитое творение архиепископа Феофана Прокоповича «Истинное оправдание поливательного крещения», впервые напечатанное по благословению Синода в 1724 году. Феофан был более знаменит, чем его откровенная защита обливанцев. Воспитанник иезуитов, любимец Петра 1-го, ловкий, хитрый, коварный, он имел огромное влияние на всю деятельность иерархии господствующей церкви. Он создал для неё «регламент», он вёл её неуклонно к пропасти латинства и протестантства, он с большим успехом закончил объеретичевание её, начатое со времён патр. Никона. По отзывам современников, Феофан, сдружившись с таким же ересиархом, как он, Феодосием Яновским, тоже синодальным руководителем, начали явно всю святую церковь бороть и все её догматы, и предания разрушать и превращать, и безбожно лютеранство и прочее еретичество вводить и вкоренять... Ничего нет поэтому удивительного, что он выступил с открытой защитой обливательного крещения... В сочинении Феофана доказывается, что «таинство крещения, яко погружением, тако и возлиянием действуемое, равночестно и равносильно есть» ... Такое учение Феофана Прокоповича о таинстве крещения есть, несомненно, еретическое. Но оно не есть только его личное мнение. Сочинение Феофана «Истинное оправдание» издано с одобрения и благословения всероссийского правительствующего Синода... поэтому в рассуждениях Феофана о поливательном крещении нужно видеть взгляды высшей церковной власти (курс. раск. «Церкви»)... Книга Феофана Прокоповича до сих пор не уничтожена и не осуждена господствующей Церковью. Она служит неопровержимым свидетельством правоты (?!) старообрядческого взгляда, что иерархия господствующей церкви действительно уклонилась в латинство ещё со времён патр. Никона, в чём обличали и осуждали её предки старообрядцев... Феофан не мог и предполагать, что его творение будет когда-либо издано старообрядцами, как обличительный материал против Синода и синодальной иерархии. Странная судьба постигла знаменитое произведение ещё более знаменитого синодального руководителя и вдохновителя» – так заканчивает свой отзыв раскольничий журнал о сочинении Феофана Прокоповича, быть может, выхваченный, в сокращении, из «предисловия» к раскольническому изданию книжицы «О поливательном крещении»!..

Действительно, «странная судьба постигла сочинение Феофана Прокоповича», но эта «странность» заключается не в том, что раскольники нашли в нём «обличительный материал против Синода и синодальной иерархии» – в чём только они не находят ныне, во имя «свободы совести», такого «материала»! – а в том, что сочинение Феофана Прокоповича, по заявлению самой же раскольнической «Церкви», впервые напечатано было Св. Синодом, и, следовательно, составляет неотъемлемую его собственность. Вот и было бы любопытно знать, с дозволения ли Св. Синода напечатали старообрядцы названное сочинение? Очевидно, без дозволения, иначе было бы весьма «странным» то обстоятельство, что Св. Синод разрешает печатать свои книги с хульными и порицательными на православную «Церковь» «предисловиями». Если же без дозволения, то, опять, не менее «странно»: как старообрядцы осмелились самовольно напечатать не принадлежащее им сочинение, совершив таким образом «экспроприацию» чуждого им произведения. И напечатали они названное сочинение, с одной стороны, в видах корысти, а с другой – в видах прославления раскола и злобного порицания и поношения православной Церкви и её иерархии. Итак, в издании раскольниками чуждого им произведения «О поливательном крещении», действительно, много «странностей», разъяснить которые было бы неизлишне...

Не менее «странное» в старообрядческом журнале «Церковь» напечатано известие о раскольнических «духовных вечерах», устраиваемых Московским раскольническим братством в Большом зале синодального училища.

«В третье воскресенье великого поста, – пишет стар. «Церковь», – в Большом зале московского синодального училища имеет быть очередной «Вечер духовных песнопений» с участием старообрядческого любительского хора, состоящего при московском Братстве Честного Креста. В программу вошли: богослужебные песнопения из вечерни и всенощного бдения, а также по примеру прошлых лет – ряд духовных стихов и псальм, ещё не исполнявшихся на прежних концертах» (№ 5).

«Вечера» этого рода устраивались старообрядцами в Большом зале московского синодального училища и в прошлом году; но вот какие строки мы прочитали тогда по поводу этих «вечеров» в 1-м № «Тобольского Церковного Листка».

«Старообрядческому братству Честного Креста» разрешили устроить «вечер духовных песнопений» в Большом зале Московского синодального училища. Чего бы, кажется, проще! – следовало остаться благодарными за уступку прекрасного помещения и пожелать, чтобы и на будущее время администрация училища не отказала в том же. Но ведь как упустить случай поглумиться? И «Церковь» не упустила.

«Большой обширный зал синодального училища, – пишет она, – впервые увидел в своих стенах такое обилие старообрядческих лиц. Тут, вероятно, никогда ничего не было старообрядческого. Как-то удивлённо посматривали на старообрядческую публику московские митрополиты господствующей церкви, очень удобно и горделиво восседающие на больших портретах, развешанных по стенам синодального училища. Смущённо выглядывали из своих рамок и синодальные обер-прокуроры».

Так, по словам раскольнической «Церкви», чувствовали себя хозяева училища. Что же касается гостей-старообрядцев, то они, по её же словам, – «свободно расхаживали по всем залам синодального училища, совсем не чувствуя, что они находятся в учреждении, принадлежащем ведомству господствующего исповедания. Изредка кто из них обратит внимание на висящие перед ними портреты, точно говоря нарисованным на них лицам: «а, вы ещё здесь!» («Церковь», 1913 г. № 5).

«Не кажется ли вам, читатели, в высшей степени странным поведение хозяев и поведение гостей-старообрядцев? – вопрошает по поводу приведённых слов раскольнической «Церкви» «Тобольский Церковный Листок». – Почему на духовном раскольническом вечере «удивлены» были митрополиты? Почему смущены обер-прокуроры? Мы думаем, причина очень простая – скатное поведение гостей. Представьте себе положение хозяев, когда гости, вместо того, чтобы приветствовать их, с презрительной миной проходят мимо и, не стесняясь, заявляют: «а, вы ещё здесь!» А между тем поведение гостей-старообрядцев, по словам раскольнической «Церкви» (если она не лжёт на своих собратий), было именно таково. Презирая правила простой вежливости, они почли за лучшее взять пример с одного животного, относительно которого русская пословица говорит: «посади... за стол, она и ноги на стол».

Понятно отсюда и удивление архиереев. «Видали мы старообрядцев», думали, вероятно, московские иерархи, – «но видали всегда вежливыми и смиренными и такого нахальства от них не ожидали. Да и полно, – они ли это?»

«Неловко, конечно, должны были чувствовать себя и синодальные обер-прокуроры, как и всякий светски-образованный человек, невольно краснеющий за бестактность другого. Да, наконец, чем все они могут поручиться за то, что в следующий раз беззастенчиво развязные гости-старообрядцы не скажут им: «убирайтесь отсюда, покедова целы!» и не примутся снимать и рвать портреты в бессильной злобе на невозможность подобным же образом расправиться с живыми представителями церковной иерархии и церковного управления». 

Будем надеяться, что эта прописанная старообрядцам нотация за столь неприличное и беззастенчивое поведение по отношению к представителям церковной иерархии и церковного управления заставит в этом году раскольнических устроителей «духовных вечеров» вести себя подобающе.

Концерт этот, с миссионерской точки зрения, даже желателен, как средство к сближению, но не следует в программе допускать того, что было в прошлом году.

В отчёте о «духовном концерте», 17 марта раскольническая «Церковь», между прочим, сообщала:

«В третьем отделении, состоявшем из шести псальм, пелись впервые: псальма «Новому лету» и стих «О преболезненном озлоблении кафоликов», (т. е. раскольников). В этом стихе повествуется о бывшем гонении на старообрядцев: «всюду вернии закалаемы, аки класове пожинаеми», с припевом: «ох, увы, увы, лютых тех времён; ох, увы, увы, скорбных оных дней». Как бы в утешение верным (т. е. раскольникам) в стихе про старца Макария хор пел: «Вси неверные посрамятся» (т. е. все присутствовавшие на раскольническом «духовном вечере» православные, не исключая и администрации синодального училища, «посрамятсяя от раскольников, как «неверные»). Свой отчёт об этом глумительном над православной Церковью «вечере» раскольничья «Церковь» заключила такими словами: «Они, т. е. «никониане-неверные», действительно посрамлены уже. Когда-то гонимое «древнее благочестие», о котором пел хор в стихе об «озлоблении кафоликов», открыто теперь воспевает Бога «Песньми новыми, Христовыми», – как говорится в псальме «Новому лету», и устроило своё торжество даже в стенах синодального училища» («Церковь», 1913 г. № 12).⁴¹¹

Впредь да не будет сего! Неужели раскольники ничему не научились за эти годы свободы и ничего не забыли позорящего их поведение раздорническое.

Много странностей в мире современного раскола.

Вот, наприм., в конце прошлого и в начале нынешнего года состоялся в Петербурге второй всероссийский съезд по народному образованию. Съезд этот, как теперь уже достаточно выяснилось, проповедовал и защищал введение в народные начальные школы «безрелигиозной педагогики». Казалось бы, какое старообрядцы могут иметь отношение к этому «безрелигиозному» съезду? Но на деле обнаружилось, что отношение это вылилось у них в самую тесную и искреннюю дружбу. Организованная при совете всероссийских старообрядческих съездов «комиссия по народному образованию» командировала на сказанный съезд своего старообрядческого представителя, некоего B. Е. Макарова, «для отстаивания интересов старообрядческих школ и защиты служебных прав учителей-старообрядцев». Макаров читал на съезде свой трескучий доклад, в котором прежде всего до небес превозносил старообрядцев, как якобы «сознательных и твёрдых борцов за свободу веры и совести», а потом, в достаточной таки мере, поносил и порицал «миссионерствующее духовенство господствующей Церкви». Наконец, раскольнический «докладчик» обратился к съезду с жалобой на «учебное начальство», которое, по его словам, якобы «повсеместно, за случайными единичными исключениями, систематически и неуклонно отказывает старообрядцам и старообрядкам в предоставлении учительских мест, и только за одно их вероисповедание, хотя бы они и обладали соответствующими правами на занятие учительских должностей». Произнося эту жалобу, раскольничий делегат, между прочим, обратился в ней к «безрелигиозному» съезду с просьбой и о защите старообрядческих учителей в следующих выражениях: «Своим отношением к учителям-старообрядцам, – говорил Макаров, – чины ведомства народного просвещения наносят незаслуженное оскорбление всем старообрядцам, составляющим столь значительную часть населения России, этим исконным гражданам земли русской, полагающим, что законы должны точно выполняться всеми чинами государственного управления. Полагая, что в XX веке ограничение в правах за одну только веру не должно иметь места, старообрядцы питают надежду, что съезд окажет им содействие и поддержку в устранении противозаконных и совершенно произвольных стеснений, чинимых учителям-старообрядцам в отношении поступления их на службу в различных учебных заведениях».

Конечно, слезливая неправда эта выслушана была на съезде «безрелигиозными педагогами» с полным сочувствием и в удовлетворение её съезд единогласно принял следующие две резолюции, выработанные Макаровым:

«1. Полагая: а) что ограничение в правах за одно лишь вероисповедание не должно иметь места, б) что все личные и служебные право-ограничения старообрядцев категорически отменены Высочайшим указом 17 апреля 1905 года и изданными в исполнение этого закона распоряжениями правительства, между прочим, и по министерству народного просвещения, – признать, что практикующееся на местах недопущение учителей-старообрядцев к занятию должностей в различных учебных заведениях противозаконно и совершенно произвольно.

2. Полагая: а) что обязанность давать начальное образование всем гражданам лежит на государстве и его местных органах, б) что начальная школа, помимо государственной минимальной программы, должна быть сообразована с местными бытовыми, религиозными и т. п. условиями, в) что давать образование детям такой значительной части населения России, как старообрядцы, на одни лишь частные средства нет фактической возможности, – признать необходимость государственного и местного воспособления старообрядческим школам и включения их в общую школьную сеть».

Как бы в благодарность за принятие съездом в пользу старообрядчества этих двух резолюций, раскольничий депутат принимал живейшее участие в выработке жидомасонской резолюции космополитического характера, также принятой всероссийским съездом «безрелигиозных педагогов» при шумных аплодисментах, которая гласит: «Съезд признаёт необходимым установление в школе принципа равноправия не только в отношении различных национальностей, но и разных вероисповеданий».

Таким образом, «интеллигентные» вожди и руководители расколо-австрийского толка, в интересах своего старообрядчества, способны не на одно припечатание к синодального издания книгам порицательных для православной Церкви «предисловий», не на одно торжественное воспевание ими на своих «духовных вечерах» глумительных над православием раскольнических кантат и песнопений; но они, как оказывается, способны искренно «побрататься» и войти в духовное единение даже и с такими «безрелигиозными педагогами», какими заявили себя члены 2-го съезда по народному образованию. И чтобы лучше выслужиться перед этими последними, они с удовольствием приветствуют даже и вышеприведённую, жидомасонского характера, резолюцию названного съезда относительно «принципа» равноправия между различными национальностями и различными вероисповеданиями. Да, много, очень много «странных» явлений наблюдается ныне в современном расколо-старообрядческом мире!.. И всё это, конечно, плоды нашей бестолковой «свободы совести». Но не горько ли придётся вкушать их, впоследствии, и самим ревнителям «древнего благочестия»?!..

После отмеченных «странных» подвигов в отношении православия со стороны «интеллигентных» деятелей раскола, скажем несколько слов и о «просвещённой» деятельности старообрядческих «архипастырей».

В № 3 н. г. «Миссион. Обозрения» читатели найдут нашу статью «О старообрядческой проповеди», из которой они могли увидеть, что сами расколо-австрийские публицисты сознаются в том, что, если старообрядческим «проповедникам» не поносить и не порицать в своих проповедях православную Церковь, тогда им не о чём будет и «проповедовать». Теперь эту истину, как нельзя нагляднее и убедительнее, самым делом подтверждает старообрядческий «владыка» донской епархии Геннадий при своих посещениях расколо-старообрядческих приходов. Одно из таких его посещений хутора Гуреева описано в 5-м № «Донск. Еп. Ведомостей», за текущий год, единоверческим псаломщиком того же хутора В. Гуреевым. Сведения, сообщаемые в этом описании, в достаточной мере характеризуют и определяют сущность «свободной проповеди» раскольническими «владыками» о «своей вере», каковую «проповедь» ведут они в старообрядческих храмах при объездах своей «епархии». В виду этого мы воспроизводим здесь названное описание В. Гуреева почти в полном виде.

«2 ноября 1913 года, – пишет он, – хутор Гуреев, Атаманской станицы, посетил старообрядческий лже-епископ Геннадий, который, нужно сказать, ежегодно аккуратно посещает свои приходы.

Мнимого владыку старообрядцы встречают с хлебом-солью, пением приноровленных чести епископа церковных песнопений, подстиланием ему под ноги, как изображающему «видимого Христа», платков и материй, колокольным «во вся» звоном, а затем в моленной, в полном «архиерейском облачении» он совершает торжественные «строго-уставные» всенощное бдение, литургию с чином архиерейского облачения, в сослужении местных и приезжающих навстречу других лже-иереев, и своего диакона, сопровождающего его. После литургии «святой владыка» обращается к своим пасомым с архипастырским назидательным словом и, в конце своей проповеди, уделяет немало времени на обвинение и хулу православной Церкви.

Он, при каждой своей поездке по пасомым, считает «архипастырской обязанностью» объяснять и внушать весь тот «вред», который приносит в деле спасения «Новообрядческая церковь», о чём я собственно и хочу сказать.

По выражению «владыки», церковь истинную, соборную и Апостольскую со строгими обрядами, оставленную святейшим патриархом Иосифом, – если бы этот патриарх встал и пожелал найти такую церковь, – то нашёл бы именно у них, старообрядцев-австрийцев-окружников. «Много есть церквей и кроме нашей, – говорил мнимый владыка, – например, беспоповцы; они знаменаются двоеперстным сложением, исполняют строго-уставное богослужение, но святейший патриарх увидел-бы, что у них алтаря нет, священства нет, не признал бы их за своих последователей, потому что вселенский учитель учит, что без священника нельзя креститься, нельзя причаститься, что для каждого христианина важно, ибо Сам Христос Спаситель заповедал Своим ученикам и апостолам крестить... во имя Отца и Сына и Святого Духа, есть плоть Его и пить кровь Его. Далее: зашёл бы святейший патриарх в Новообрядческую церковь, на которой много сияет золочёных глав, увидел бы там алтарь и полноту священства, но признал бы не истинной церковью, почему же? Да потому, что там духовенство и на духовенство непохоже, ни прихода, ни отхода,⁴¹² знаменуются щепотью, в символе веры Духа Святого – истинным не исповедуют, в молитве Иисусовой Христа – Сыном Божиим не называют, нет уставного богослужения (?!). А пришёл бы он сюда (к австрийцам), здесь увидел бы людей, знаменующихся двоеперстием, строгое уставное богослужение и полноту священной иерархии, назвал бы истинной Христовой церковью, в которой можно получить спасение».

В настоящем году, именуемый лже-иерарх ополчился на единоверие, нужно полагать потому, что здесь в Гуреевом есть единоверческая церковь, служащая удобным переходом из раскола в православие. «Единоверие, – говорил «святой владыка», – это ловушка, в которую «никониане» заманивают наших старообрядцев, – тёмных и неопытных людей, нашими старыми обрядами, а поэтому нужно опасаться этой веры». Не постыдился он привести против троеперстия и подчеркнуть несколько раз ложное свидетельство Мефодия Патарского: ...«в последнее время люди будут молиться тремя перстами и все пойдут в ад», – ложь, которая давно изобличена нашими миссионерами.⁴¹³

Несомненно, такая ложная проповедь служит до некоторой степени укрепляющим средством для старообрядцев, частью даже и для тех, кои были наклонны к православию. Православному же очевидцу и слушателю тяжело и прискорбно слушать гнусные выпады и ложь, возводимую на православную Церковь. Ведь, лже-иерарх сам, знает, что без священства нельзя существовать Церкви Христовой, – почему оно и появилось у них со времени принятия незаконного митрополита Амвросия – и что истинное священство ведёт своё начало от Самого Христа и Апостолов, но кто же насадил старообрядцам таких епископов, как он, если у них их не было 180 лет? С этим «владыка», да и все закоренелые старообрядцы не хотят считаться.

Говоря о святейшем патриархе, «его преосвященство» забыл, что патриарх Иосиф написал в уважаемой ими книге «О вере» (232 л.), что нужно «слушаться 4-х восточных патриархов и от них посылаемых и освящаемых, как Самого Христа Бога». Если бы патриарх встал и спросил Геннадия: «я велел слушать патриархов, – слушаете ли вы их?» – Нет, не слушаем, ответили бы они. – «Так значит ты есть отступник от православной восточной церкви», сказал бы патриарх, «слуга антихристов, враг Божий! Ты недарованное восхитил на себя, раздражаешь Бога и поносишь Его святое учреждение – святую Церковь». Таков был бы ответ патриарха Иосифа мнимому владыке, но, ведь, этого не хотят знать раскольничьи «пастыри» и их овцы.

Не хотят также и того слушать, что, если «Никонианская церковь» не называет в молитве Иисусовой Христа «Сыном Божиим», так называет прямо «Богом»; в символе веры не исповедует Духа Святого «истинным», так в других молитвословиях исповедует и называет «истинным», например: «Царю небесный, Утешителю, Душе истины». А об уставном богослужении хотелось бы сказать «владыке»: «вынь сначала у себя бревно, а потом вынимай сучок в глазу брата твоего». Достоверно я знаю, что наши старообрядцы никогда не служат литургии «Преждеосвящённых Даров». На мой вопрос уставщику: «Служите ли Преждеосвящённую?» – он ответил: «Нет, не служим, хотя в наших книгах есть чин литургии, но, наверно, наши попы не служат потому, что в чине этом положено коленопреклонение». Так вот, «святой владыка», вы не служите целой службы, – потому, что там подражание «Никонианству», – обходя строгое указание на это в церковном уставе и пример Самого Христа Спасителя, молившегося в Гефсиманском саду на коленях. Где же тут строго-уставное богослужение, которым так хвалитесь вы – старообрядцы?

Ясно, что вы подчиняетесь врагу рода человеческого, делаете то, что ему мило, продолжаете раздирать нашу православную много страдавшую мать-святую Церковь и её иерархов, но не разодрать вам её, ибо она, по слову апостола, есть «столп и утверждение истины».

Не обзывайте же гнусными словами и единоверие, ибо оно есть одно тело с православной Церковью, основанное на примерах святых апостолов и святых отец и показывающее, что и старые обряды спасительны только в соединении с истинной православной Церковью.

Вы, ведь, знаете, что горе ослеплённым фарисеям, ищущим истины, но проходящим мимо неё. Горе и грех им, что они увлекают за собой к погибели множество малосмысленных ближних своих. С них «много потребуется и много взыщется».

Да откроются глаза их и увидят знамения силы Божией, явленной Спасителем нашим Господом Иисусом Христом в Его истинной Церкви!»

То, что сказано В. Гуреевым в приведённом описании о произносимых «владыкой» Геннадием «проповедях», достаточно показывает, что старообрядческие «владыки», действительно, не «веру христианскую», не мир и любовь возвещают своими пасомым, а воспламеняют в последних одну лишь вражду к православной Христовой Церкви. Хорошо ли и благоразумно ли так поступают старообрядческие «владыки», – об этом пусть судят сами старообрядцы; а мы, с своей стороны, полагали бы, что старообрядческим «владыкам» не только не следовало бы сеять среди своих пасомых вражду и ненависть к православной Церкви, но и самим всемерно надлежало бы стремиться к воссоединению с нею, в виду распущенности и расшатанности в религиозно-нравственном отношении нашего свободолюбивого времени. Призывом к сему воссоединению мы и закончим, на этот раз, нашу расколо-старообрядческую летопись. Пора бы понять, что вражда и ненависть двух родных братьев во Христе ведёт к торжеству общего врага. Церкви Христовой.

Ф. Круглов

Читатели «Миссионерского Обозрения», в своё время,⁴¹⁴ ознакомлены были о появлении в С.-Петербурге мистической секты хлыстовского характера, во главе которой стояла простая крестьянка, жена старшего дворника Дарья Смирнова, числившаяся в секте «богородицей». Ближайшими сподвижниками лже-богородицы были некто Денис Шеметов, носивший в секте звание «апостола Петра», и сын Дарьи Пётр Смирнов, награждённый от «охтенской лже-богородицы» титулом «Царя Соломона». Все они, ещё в июне прошлого года, судебной властью были арестованы и преданы суду по обвинению в принадлежности к изуверной секте, в поругании и похулении святынь православной Церкви и в разных мошеннических проделках.

Дело «охтенской лже-богородицы» разбиралось в С.-Петербургском окружном суде, при закрытых дверях. Слушанием началось 7-го марта и окончилось 17-го. Свидетелей вызвано было до 100. Защищали подсудимых присяжные поверенные B.Н. Струве, H.С. Каринский и Μ.Е. Феодосьев. На суде выяснилось, что лжеучения «охтенской богородицы» не ограничивались одним Петербургом, но распространялись и во многих провинциальных епархиях, при этом приходское духовенство совершенно игнорировало проявление этой пропаганды и об общинах поклонников охтенской богородицы заговорили только тогда, когда началось её судебное дело.

В числе свидетелей вызван был член Г. Думы священник Зверев, Елецкого уезда, Орловской епархии. В этом уезде была строго сформированная община последователей охтенской богородицы. Такие же общины были и в Киевской и Екатеринославской епархиях.

В числе свидетелей со стороны защиты вызывались офицеры петербургской инженерной дистанции для характеристики умственного развития Петра Смирнова, который служил сначала инженерным кондуктором в Туркестане, а затем, заболев малярией, был переведён в петербургскую инженерную дистанцию. По отзывам этих офицеров, Пётр Смирнов отличался чрезвычайным трудолюбием, но вместе с тем поразительной наивностью.

10 марта допрашивались свидетели: Аленичева, две Лисихиных, Илья Авдеев и Лисихин. Это всё – бывшие последователи лже-богородицы. Затем допрашивалась Новценя, сожительствующая теперь с мужем «богородицы»; Шкундин – почтово-телеграфный чиновник, постоянный посетитель сектантских общин, где он известен под именем «Христа Родословца»; доктор Фансмит и фельдшер Петрулис, которые были вызваны для дачи показаний о причинах смерти последовательниц «богородицы» – сестёр Зайцевых, умерших, как доказывают обвинители, от наложенного на них поста. Но самым интересным в этот день было показание Марфы Лисихиной. Лисихина жаловалась на тяжёлую болезнь, которую она получила от постоянных «постов». Всего она выдержала 14 «седмиц» полного поста.

По её показанию, некоторые последователи «богородицы» до сих пор страдают от постов, кто чахоткой, кто острым малокровием, кто полным истощением и пр.

Особенно возмущало последователей её отношение к детям. Своим «божественным детям», которых приказывалось целовать в ручку и плечико, Дарья Смирнова позаботилась дать образование. Их учили музыке и иностранным языкам.

– Для чего твоим детям, мамаша, – спрашивали наивные последователи у Дарьи, – надо изучать французский язык, если они «наследники престола Вышнего»?

Дарья Смирнова объясняла, что недалеко то время, когда к ней придут поклониться все народы земные.

– Как же мы будем объясняться с ними, если мои дети не будут говорить по-французски?

Этот французский язык явился, между прочим, причиной отпадения от Дарьи группы её последовательниц.

Они искали в Св. Писании такого места, где бы говорилось, что Иисус Христос или кто-нибудь из апостолов говорил на иностранных языках. Такого места не нашли, и они решили больше не посещать Дарьинских собраний.

Дочь умершего Аленичева рассказывала о страшных страданиях отца во время 40-дневного поста в Колпине, куда она ездила три раза. Мать отдала Д. Смирновой 200 руб. за молитвы об упокоении души её отца, считая её за божество. Когда Д. Смирнова приезжала в дом Аленичевых, ей покупали дорогие вина и фрукты. К остаткам пищи и питью после Д. Смирновой относились как к святыне, завёртывали их и причащались.

Лица, сидевшие в заседании суда, слушая однородные показания подобных Аленичеву тёмных людей, завлечённых в Дарьину общину, совершенно искренно недоумевали, – каким образом столь чудовищная хлыстовская секта могла существовать долгие годы в Петербурге. Но в шестой день – 12 марта – судебного процесса над Дарьей Смирновой это недоумение разъяснилось. Оказывается, полиция преизрядно покровительствовала этой секте.

Недурной иллюстрацией к существовавшим у Дарьи Смирновой отношениям с полицией служит её приходо-расходная книга, где записаны все многократные её выдачи денег различным чинам полиции. Мзда эта платилась через Дениса Шеметова.

Некоторые из свидетелей защиты, вопреки ожиданиям, не скрывали своей веры в Дарью Смирнову, как истинного бога. Но другие склонны были отрицать всё, что клонится не в пользу «богородицы».

Интересен был свидетель-скопец Шустов, 39-летний, рослый, здоровый мужик с девичьим голосом. Этот свидетель снимал у Дарьи Смирновой комнату «за 9 рублей со стиркой белья». Он от роду ничего не пил и никогда не знал женщин, хотя оглашённое на суде письмо его к Дарье говорило совершенно обратное.

Шустов Дарью Смирнову считал феноменальной личностью, перед которой должны преклоняться все народы земные. Она обладала – по его мнению, – высшим даром, и Шустов не отрицает, что считал её божеством.

– Если есть боги выше её, пусть мне покажут, а я их не знаю. Мужа «богородицы», Абрама. Смирнова, Шустов считает идиотом. – Она такая святая, – с искренним негодованием заявляет Шустов, – а он играет на биллиарде.

Из дальнейших вопросов, однако, выясняется, что Смирнов играл на биллиарде в трактире, принадлежащем самой «богородице».

Ольга Чистякова также признаёт, что Дарья и теперь держит трактир с крепкими напитками, портерная же в её доме сдана «богородицей» в аренду.

Анна Кущук, бывшая послушница, сбежала из монастыря, уверовав в «живого бога». Она служит теперь прислугой в доме Дарьи Смирновой.

Причина успеха Дарьиной проповеди объясняется тем, что при зарождении секты ей было лет 30, и, несомненно, многие из её приближенных имели основание называть её не только своим Богом, но и «моей розой».

Многие из последователей на суде не скрывали того, что они не могли победить своей греховной страсти к красивой «богородице». Другие же, наоборот, утверждали, что у них никогда не было желания иметь какое-либо другое общение, кроме духовного, с той женщиной, в которой воплотился «живой бог».

Во время привода свидетелей к присяге не обошлось без «инцидентов» сектантского характера.

Два свидетеля, числившиеся по списку православными, отказались принять присягу, объяснив: один, что он – свободный христианин и не признаёт присяги, а другой, что, хотя он и православный, но не желает принять присягу у православного священника. По постановлению суда, для них обоих присяга была заменена торжественным обещанием показывать правду.

Свидетели: Тимофеев, Соколов, Аф. Забегалов, автор брошюры «Охтенская лже-богородица», Μ. Евсикова и Авдеева дали показания, не клонящиеся в пользу Дарьи Смирновой и её помощников. Защита употребляла героические усилия выяснить непричастность Дениса Шеметова и Петра Смирнова к проделкам «богородицы», но безуспешно.

На суде выяснились почести, которые воздавали Смирновой её последователи. Так прежде чем можно было быть допущенным пред ясные очи Смирновой, нужно было выдержать строгий пост от 3 и до 7 дней. При входе в комнату надо было пасть ниц и так лежать, держа руки за спиной, впредь до разрешения и так далее.

Но кроме церемониала, строго исполнявшегося, ещё требовались приношения денежные.

Пост считался очистительным и все последователи охтенской сектантки постились «семь седмиц». Далее пост налагался в виде наказания и продолжался 14 и более дней.

Все объяснения, какие давала Дарья Смирнова в опровержение показаний свидетелей, были крайне неубедительны. Фанатизм приверженцев «богородицы» не ослабевал и на суде. Когда одну из верных её поклонниц, некую Лисихину, старшина присяжных спросил, верит ли она и теперь в «живого бога», Лисихина ответила, что глубоко верит «в облик» Дарьи Смирновой. Хотя «мамашу» и облили помоями, и обесчестили, и опозорили, но Господь всем воздаст по делам его».

В кулуарах, среди сектантов фигурировал весьма интересный документ: «Список человеческих чувств», представлявший собой нечто в роде анкеты относительно исхода судебного процесса. В списке занесено мнение по этому вопросу многих последовательниц Дарьи. Так, наприм., Надежда писала: «Будет победа, а мучители будут посрамлены». Анна-прачка писала: «Мучители падут в прах, а «господь» прославится». Мария писала: «Мамаша победит и чувствую ещё что то будет». Степанида: «Мамашу не заберут. Враги получат страшное наказание».

Серафима писала: «Сколько враги ни мотаются, а суд кончится победой. Мамаша, ты – владыко, победишь, враги будут искать смерти и скажут: падите холмы и горы, но напрасно».

Допрос свидетелей закончен был 13 марта. После этого началось оглашение важных документов. Оглашались письма приверженцев к Дарье и ответы на них. Дарья имела обыкновение со всех писем снимать копии, которые она оставляла у себя.

По ходатайству экспертов, оглашена была история болезни одного из последователей Смирновой Петра Иванова, на почве религиозного экстаза, кончившего сумасшествием и лечившегося в больнице Николая Чудотворца.

Среди книг, отобранных при обыске у Дарьи Смирновой, найдены такие: «Мир половых страстей», «Брачное и безбрачное наслаждение со всеми их последствиями», «Лечение секретных болезней», «Сказание о земной жизни Пресвятой Богородицы», «Новый Израиль», Бонч-Бруевича, «Материалы по старообрядчеству», Бонч-Бруевича, «Гипнотизм и самовнушение».

Между прочим, суд знакомился с эмблемой секты, изображающей дерево, под ним – колода и топор. Надпись: «Всякое дерево, не приносящее плода, срубается». Вокруг рисунка надпись: «Христос Воскрес». Внизу надпись: «Бесплодная смоковница срубается и бросается для вечного огня».

Шеметов объяснил, что рисовал он и что дерево изображает общество верующих.

Далее, суд выслушал экспертизу врача Протасова, на разрешение которого были поставлены следующие вопросы: 1) Что является причиной смерти 8 сектантов, выдержавших длинные посты, наложенные на них Дарьей Смирновой; 2) имела ли Смирнова гипнотическое влияние на своих последователей.

Доктор Протасов заявил, что имеющийся в деле материал не даёт ему возможности дать категорическую экспертизу о причинах смерти сектантов, и в частности двух сестёр Зайцевых, одна из которых, по официальным сведениям, умерла от холеры, а вторая от сахарной болезни.

Лекарства, которые давали больным Зайцевым в больнице св. Марии Магдалины, где они находились на излечении и умерли, ничего общего с лечением холеры не имеют, но также не имеют отношения и к лечению истощения и голода.

Что касается гипноза, то и на этот вопрос эксперт не дал удовлетворительного ответа, ссылаясь здесь не недостаточность материала. На вопрос, не пользовалась ли Смирнова для гипноза ослаблением воли, вызванным постами, эксперт отвечает, что если гипноз Смирнова применяла, то голодание служило хорошей почвой, но в деле он по видит указания на применение гипноза.

Гражданские истцы и прокурор возбудили ходатайства о производстве дополнительной судебно-медицинской и физиологической экспертизы. Суд это ходатайство удовлетворил и постановил вызвать и допросить в качестве экспертов профессоров Косоротова и Явейна.

В этом заседании давала объяснения сама «богородица» – Смирнова. Сначала она говорила о своём имущественном положении. По её словам, дом принадлежит лично ей. За семь лет дохода она получила 26.000 рублей. Годовой доход от чайной и других предприятий определяет в 3.800 рублей. Подарки, утверждает Дарья Смирнова, ей не дарили, а подбрасывали. Всего подбросили ей на 6.700 рублей за 11 лет. В дальнейшем, в оправдание своего учения, Смирнова делала ряд ссылок на Библию и приводила длинные цитаты и объяснения.

Вечером давали свои заключения религиозные эксперты.

Экспертами по вопросу об учении Дарьи Смирновой были вызваны: со стороны прокурора проф. СПб. духовной академии Айвазов, доцент академии свящ. Зыков и свящ. Чельцов; со стороны же защиты бывший профессор Моск. академии Громогласов и г. Бонч-Бруевич.

На разрешение их поставлены были такие вопросы: 1) является ли учение Дарьи Смирновой и его догматы совпадающими с учением православной Церкви? 2) если учение является сектантским, то какой секты и в чём заключается? 3) заключает ли учение Дарьи Смирновой изуверство, соединённое с бесстыдными действиями?

От имени экспертов суда давал заключения священ. Чельцов. По первому вопросу все эксперты пришли к единогласному решению, признав учение Дарьи Смирновой сектантским; но по остальным двум вопросам эксперты защиты старались не соглашаться с заключениями экспертов суда. По второму вопросу, к какой секте принадлежит учение Дарьи Смирновой, религиозные эксперты нашли, что оно принадлежит к хлыстовской секте или секте «Старого Израиля». Догматы учения «охтенской богородицы» совпадают с хлыстовскими догматами в четырёх пунктах: в человеко-обожествлении, в учении о перевоплощении Христа, в учении о царствии небесном и в отношении к Церкви православной, её таинствам, святым и иконам. Эксперты единогласно решили, что, по учению Дарьи, Бог живёт в ней, что в ней воплотилась вся Святая Троица и воплотилась во всей полноте божества. Кроме неё, Дарьи, нет другого бога и она носит имя «бог-Дарья».

По третьему пункту эксперты суда также пришли к единогласному решению. Учение Дарьи о перевоплощениях Христа явно хлыстовское, ибо, по учению Дарьи, Христос воплотился в евангельском человеке Иисусе, а потом перевоплощался во многих людях. Теперь Христос воплотился в ней, и поэтому она «матерь слова», «царица небесная», и все должны ей воздавать божеские почести. Царство Божие будет на земле. И по учению Дарьи, она будет царицей небесной. Поэтому и дети её – царские дети... и Дарья приказывала целовать им руку, в особенности сыну Петру, который назывался царём Соломоном и наследником престола вышнего. Далее Дарья Смирнова учит, что настанет царствие небесное и все народы и все цари земные придут и поклонятся ей. Её последователи получат в будущем царствии высшие блага.

Но эксперты защиты старались утверждать противное. Г. Бонч-Бруевич хотя и признал учение Дарьи Смирновой резко расходящимся с учением православным, но о степени уклонения «богородицы» от православия дал своё особое, очень пространное и туманное заключение, не желая отнести его к учениям безнравственным и изуверным. Подобно Бонч-Бруевичу, и г. Громогласов старался или смягчить, или совсем отринуть изуверный характер секты. Например, установленное экспертами суда наличие «бракоборства» Дарьи Смирновой он оправдывал тем, что и православная Церковь безбрачие почитает выше брака. «Божью любовь», спанье втроём, г. Громогласов также не признавал безнравственными действиями, находя, что понимание вопросов моральных условно, и ссылался на пример одного святого (юродивого св. Симеона, 21 июля), который ходил в женскую баню и смотрел на нагих женщин лишь для того, чтобы закалять себя в безбрачии. Так и Дарья Смирнова любострастными действиями могла иметь в виду умерщвление своей плоти. Остальные доводы г. Громогласова в таком же духе.

Всю эту легкомысленную экспертизу со стороны защиты прекрасно опровергнул г. Айвазов. Он очень обстоятельно, убедительно и научно доказал наличие безнравственного изуверства в учении Дарьи Смирновой, противообщественный, безнравственный и богохульный образ действий её.

16 марта, на десятый день процесса Дарьи Смирновой, начались прения сторон.

Слово было предоставлено обвинителю, – товарищу прокурора Васютинскому, который говорил свыше 3-х часов. Речь обвинителя была выслушана с большим вниманием.

– Самое лучшее в человеке – это, конечно, его религиозное чувство, доводящее многих до жажды подвига, – говорил обвинитель. – В деяниях же подсудимой Смирновой самым худшим является то, что она вкупе со своими двумя приспешниками эксплуатировала с корыстной целью религиозное чувство своих верующих последователей, нагло их обманывая. И все эти безобразия продолжались безнаказанно в течение целых 12 лет, в которые Дарья Смирнова и её присные оплёвывали всё то, во что мы так верим. Процесс Дарьи Смирновой и её апостолов затрагивает общественные интересы и русскую совесть.

– Возможно, что меня, обвинителя, спросят: «как вы решаетесь судить за религиозные убеждения, когда у нас объявлена свобода совести?» На это я отвечу не вопрошающим, а самим подсудимым: да, вы имеете право поклоняться своему «богу», но не смеете своими кощунственными руками осквернять наши алтари, не смеете подрывать веру в Бога, не смеете подрывать основ государственности, не смеете разрушать семьи. Я обвиняю Дарью Смирнову, её сына Петра и Дениса Шеметова в том, что они кощунственными руками оскверняли православную религию ради низких корыстных побуждений.

«Дарья Смирнова – это не идейная проповедница, не заблудшая жертва фанатизма, а сознательная, дерзкая и ловкая мошенница. На крохи бедняков эта «богородица» обучала свою дочь французскому языку и музыке. Дарья Смирнова вместе со своими союзниками обирала бедных людей, зарабатывавших жалкие гроши потом и кровью. Именем Христа обворовывать ближнего – это ужаснейшее из мошенничеств. Она Библией запаслась в суде, чтобы обморочить вас, своих судей, как Денис Шеметов – «архангел, охраняющий её древо жизни» – морочил невежественных «богоискателей», уверяя их, что Дарья Смирнова – девственна, и дети её зачаты непорочно.

Ради своей славы и корыстных целей посылала Дарья Смирнова многих своих поклонников на смертельный пост. Некоторые умерли в Орловской губернии и в Нахичевани у известных хлыстовских главарей.

В доме у неё была целая фабрика «святых», и Смирнова из трупов своих постников складывала свой кощунственный костёр.

Многие семьи разрушались Дарьей Смирновой ради торговли религиозными устремлениями «спасающихся». Дарья, раздеваясь до нага и ложась спать между чужими ей мужем и женой из числа её поклонников, сама говорила, что она является «мечом, разделяющим мужа и жену».

Затем обвинитель 1) настаивал на том, что, во всяком случае, она сознательно влияла на мужчин, прибегая к уединённым свиданиям с ними и соблазнительным действиям:

2) останавливался на кощунственном отношении всех подсудимых к православной Церкви, к обрядам и иконам и рассказывал о том, как Пётр Смирнов, «царский сын», восседал на троне, старики и старухи целовали ему благоговейно руки.

По словам обвинителя, Смирнова и вся её семья жила за счёт обманутых людей. За два года у Дарьи Смирновой появились два дома, трактир, рента, вклад в Гос. банке около 50 тыс. рублей.

– Здесь перед нами группа мошенников, – закончил прокурор свою речь: – «торговавших Христом и религиозными убеждениями ближних, и торговавших с большой выгодой для себя».

После прокурора произнесли краткие речи представители гражд. истцов.

Гражданский истец Е. Μ. Кулишер начал свою речь с указания, что гражданские истцы здесь не для того, чтобы обвинять подсудимых в совращении в секту, а для того только, чтобы обвинять их в мошенничестве.

Западная Европа давно уж не знает преследования ни за сектантство, ни за совращение в него. Но нет такого культурного общества, нет такого государства, которое оставляло бы безнаказанными приёмы обманного обирательства. Если у вас, гг. присяжные заседатели, явится сомнение, не верил ли кто из обвиняемых сам в свой обман – присоедините тогда и наш голос к доводам защиты. Но если вы придёте, как и мы, к твёрдому убеждению, что Дарья Смирнова не Богу, хотя бы и по-своему служила, а мамоне, что чужое искание правды было для неё такой же доходной статьёй, как чайная и биллиард, – тогда да свершится правосудие.

Второй гражданский истец А.А. Исаев закончил свою краткую речь так:

– Здесь вам будут говорить, гг. присяжные заседатели, о свободе совести. Но помните, что Дарья Смирнова была свободна от всякой совести.

Первым из защитников говорил харьковский присяжный поверенный, специалист по сектантским делам. H.С. Коринский. Всю свою речь он посвятил, главным образом, юридическому анализу дела, доказывая отсутствие состава преступления. H.С. Коринский указал, между прочим, на несообразность совмещения таких двух обвинений как сектантство и мошенничество: либо сектантство, либо мошенничество, но сопрягать их нельзя.

Сильную речь произнёс следующий защитник прис. пов. B.И. Струве. Первую часть её он посвятил обвинению в мошенничестве. Подробным анализом обстоятельств дела B.Н. Струве доказывал, что в действиях Смирновой не было ни обмана, ни вымогательства – необходимых элементов мошенничества. Религиозное же чувство было глубокое. Смирнова имела почитателей не только в Петербурге, но и в Саратове, и в Нахичевани, и в ряде других мест, и потому сделать из неё мелкую мошенницу не приходится – это крупная сектантская богиня».

– Как можете вы узнать, – продолжал защитник, – верила или не верила в своё учение сама Смирнова? Ведь, для этого вы должны заглянуть под её черепную кость, прочитать её мысли. А если вы не знаете досконально, верила ли она, – вы не знаете, была ли она мошенницей.

Рядом ссылок на учёные исследования B.Н. Струве установил тождество учения Смирновой с учением хлыстовской секты и сделал тот вывод, что для признания мошенничества Смирновой нужно признать мошенничеством все хлыстовские секты, существовавшие за 300-летнюю их историю. Но не всякая хлыстовская секта преступна. B.Н. Струве привёл ряд сенатских решений, требующих для наказуемости хлыстовства установления того, что данная группа совершала изуверные действия.

А в чём выразилось изуверство Смирновой? В любострастных действиях, о которых говорили только свидетели обвинения? Но здесь вы слышали и другие показания. Здесь вы слышали, как свидетель сказал: «Из одного стакана глотка чистой и грязной воды сделать нельзя».

– Голодные смерти? Но тут, – продолжал защитник, – мы оказываемся перед весьма странным явлением. В повествовательной части обвинительного акта то и дело приводятся рассказы свидетелей о подобных смертях от постов среди последователей Смирновой. А в выводы его это не включено. Значит, обвинительная власть не нашла достаточных оснований для обвинения Смирновой в этом. Почему же её в этом обвиняют?

Обвинение по 1454 ст. в склонении к самоубийству к Смирновой также не предъявили. А бросать все эти обвинения здесь для сгущения красок в деле, вскользь – нельзя.

Указав на бездоказательность навета в употреблении в секте Смирновой при религиозных обрядах менструальной крови и мочи, защитник сказал:

– Это – страшное обвинение. Нельзя, не доказав точно существования такого ритуала у какой-либо секты, устанавливать его судебным приговором.

Защитник начал цитировать 84 ст. ул. в её новой редакции по продолжению 1906 г., утверждая, что после указа о веротерпимости, для наказуемости совращения в секту, как необходимый элемент, требуется наличность обмана.

Председательствующий К.И. Савич заявил, что защитник излагает закон неправильно. B.Н. Струве потребовал занесения этого в протокол.

– Нужно бороться, сказал вам прокурор, с таким лжеучением, – продолжал B.Н. Струве, – но не ему бороться с хлыстовством и не такими средствами. С хлыстовством боролись три века, и оно всё-таки существует. Хлыстов сжигали на кострах, топили в Москве-реке...

– Суду это неизвестно, – остановил защитника председатель.

– Но это – история...

– Всякие истории бывают! – возразил председатель.

Прис. пов. Μ.Е. Феодосьев в своей речи указал, что ему трудно представить себе, чтобы присяжные заседатели пошли по тому пути ритуала, который указал им миссионер Айвазов. Ведь в религиозной сфере данного дела все на стороне защиты: и наши основные законы, и закон о веротерпимости. Ведь всё изуверство, приписываемое Смирновой, основано на показаниях свидетелей обвинения – субсидиарных обвинителей, состоявших в секте и уже тогда выкрадывавших вещественные доказательства для суда. Приношения Дарье Смирновой, не столь многочисленные, как утверждало вначале обвинение, есть обычные, присущие всякой религиозной общине расходы на культ.

В своём кратком последнем слове Дарья Смирнова сказала:

– Во что я сама верила, тому я учила и других, своих последователей. Я верю, что во мне дух святой живёт больше, чем в них. Судите меня и со мной вместе святой дух во мне.

Денис Шеметов заявил, что он – верующий человек и хотел лишь одного – честно прожить свою жизнь.

– Мне тяжело, – сказал третий обвиняемый Пётр Смирнов, – что здесь судят мою мать. Я не знаю, как я сам попал сюда, но прошу вас только об одном: оправдайте её.

Присяжные заседатели совещались 2½ часа, и около 12 час. ночи вынесли обвинительный вердикт, оглашённый при открытых дверях.

Первый из поставленных на их обсуждение вопросов редактирован так:

«Доказано ли, что в период времени с 1900 по 1912 г. кр. Дарья В. Смирнова, по соглашению с другими лицами, ложно уверив в своей девственности и в зачатии без семени мужа, совращала православных в учение, что в ней вселён дух Божий, с чём сопрягалось: 1) посягательство на жизнь наиболее верных последователей путём постов в течение сорока дней, превышающего силы человека; 2) с явно противоречащим общественному порядку учением, что брак является греховным, следствием чего являлось пренебрежение родителей детьми, разделение супругов и отбирание обета давать ложную присягу на суде; 3) с приданием значения религиозного обряда возлежание Дарьи Смирновой между разлучёнными супругами в одной постели, причём она, Дарья Смирнова, лежала между ними; 4) с устройством уединённых религиозных собраний, сопровождавшихся, в виде испытания в крепости веры, возбуждением полового чувства, в некоторых случаях до истечения семени; 5) с неоднократными приобщениями мочой и менструальной кровью?»

На приведённый вопрос присяжные заседатели ответили: «Да, доказано, но без обстоятельств, указанных в четвёртом и пятом пунктах».

На тот же вопрос в отношении Дениса Шеметова присяжные заседатели ответили также утвердительно, а в отношении Петра Смирнова – отрицательно.

Кроме того, Дарью Смирнову признали виновной в богохульстве – в том, что она «поносила таинство православной Церкви, святое причастие и иконы, чем производила соблазн среди верующих».

В мошенничестве присяжные заседатели признали виновными Дарью Смирнову и её сына Петра Смирнова, а Дениса Шеметова оправдали.

Во время чтения вердикта находившаяся в публике дочь Смирновой, Мария, впала в обморочное состояние.

Публика выслушала вердикт при сосредоточенной тишине.

Несколько последовательниц Смирновой, типичных пригородных обывательниц, тихо плакали.

Суд совещался полчаса и приговорил: Дарью Смирнову и Дениса Шеметова к лишению всех прав состояния и ссылке на поселение, а Петра Смирнова, признанного виновным лишь в мошенничествах и вымогательствах, к 8 месяцам исправительных арестантских отделений.

Осуждённые выслушали приговор, сохраняя внешнее спокойствие.

N. N.

(Впечатление слушателя).

По смерти наместника Григорие-Бизюкова монастыря, архимандрита Вениамина, на этот высокий и ответственный пост определением Святейшего Синода назначен архимандрит о. Арсений, бывший епархиальный Харьковский миссионер-проповедник. Ещё до его приезда в монастырь мне приходилось читать в газете «Новое Время» похвальные отзывы об его проповедническом таланте, необычайной энергии и работоспособности. В первые же дни его пребывания в монастыре пришлось убедиться, что в газете было сказано не много, а слишком мало.

На другой же день по приезде в монастырь о. наместник в храме сказал приветственное слово, своей теплотой расторгавшее братию до слёз. В день Введения во храм Пресвятой Богородицы им было сказано поучение, ясно выразившее особенность его речей: он не любит громких, витиеватых фраз, но поражает и действует на душу слушателя вдохновенная искренность, проникновенность и задушевность его речи.

Кроме церковных проповедей, о. архимандрит устроил вечерние беседы для братии монастыря и учеников Бизюковской двухклассной школы. О. архимандрит начал свою тёплую, искреннюю речь о Божественном откровении. Речь, сказанная им в этот вечер, произвела на слушателей громадное впечатление огнём блестящих сравнений, мастерским изображением живых, ярких картин, обрисовка которых яснее всяких доводов и доказательств убеждала в истинности его слов, мягкостью, простотой и искренностью. Библия – книга книг, что она может влиять на самое чёрствое сердце, всякого обновит и возвратит заблудшего на истинный путь. Далее он говорил, что Библия – меч обоюдоострый, маяк спасения для истинно-верующих, но вместе с тем она – высокий утёс, о которой «мудрствующие лукаво» разбивают свой шаткий корабль сектантства, на котором нельзя плыть даже по тихому озеру. Он очень ярко нарисовал горькую участь сектантов, ложно толкующих свящ. Писание, и вызвал к ним сострадание, как к овцам заблудшим, заведомо идущим к погибели. Все расходились, обрадованные обещанием о. архимандрита продолжить беседу.

В следующий раз в монастырской трапезной уже было гораздо больше желающих услышать живое слово о. архимандрита: пришли все монастырские рабочие и жители окрестных хуторков. Под мастерским управлением о. архимандрита спели молитвы: Святому Духу, «Богородице, Дево радуйся», «под Твою милость» и молитву за Царя. Единодушное, радостное пение более трёх сотен голосов напомнило о. архимандриту один из случаев его протёкшей жизни, который он тут же и рассказал. Взволнованно начал говорить он о том, как он с пятнадцати-тысячной толпой народа провожал чудотворный образ Богоматери на расстоянии 200 вёрст, и как ему и всему народу, выпало счастье быть свидетелями исцеления Ею глухонемого. При виде такого чуда народ пал на колени, и из уст его воплем радости вылилась песнь Богородице «под Твою милость». Воспоминание подробностей этой трогательной картины так подействовало на о. архимандрита, что он из-за слёз не мог продолжать речи. Присутствующие едва сдерживали рыдание, но по лицам многих из них текли слёзы умиления и радости. Успокоившись, о. архимандрит заговорил о Церкви Христовой и речь его полилась свободным широким потоком, увлекая восхищённых слушателей и вознося их помыслы «во области заочны».

Всё забываешь, слушая его живую речь, упиваясь его в высшей степени художественными образами и картинами.

– Вот волнуется бурное море, и его свирепые волны бросают во все стороны корабль Церкви Христовой. Волны срывают обшивку корабля, свистящий ветер рвёт снасти, отрывает щепы и бросает их в пучину морскую. Кажется, нет спасения: яростные волны поглотят слабеющий корабль, но он всё ближе и ближе подходит к тихому берегу, так как сила Кормчего необъятна и мощь Его неизъяснима, ибо Кормчий корабля – Сам Господь наш Иисус Христос. Слабые щепы и снасти корабля (маловеры и неверы) погибнут в клокочущей пучине, но все остальные придут, ведомые Божественной рукой Спасителя, в лоно Авраама, тихую, вожделенную пристань.

Такие картины одна за другой проходили перед духовным взором о. архимандрита, и он мягко, ясно и понятно передавал нам их глубокое содержание.

Много наглядных уроков и великих, святых заветов получил я в эти чудные, мгновенно-протёкшие вечера; духовный идеал, начертанный о. архимандритом, носился предо мною, как живой, и его незримое веяние освежало мою душу. Но не на меня одного произвели такое впечатление его речи: все слушающие, затаив дыхание, боялись проронить хоть одно его искреннее, тёплое слово.

Да продлит Господь жизнь о. архимандрита и да укрепит его силы, дабы ещё долго сиял этот спасительный светоч, явившийся во св. Григорие-Бизюковской обители.

И. С-да

(г. Пермь).

В текущем учебном году при Пермской духовной семинарии открыт миссионерский кружок, в состав которого вошли преподаватели и воспитанники семинарии, начиная с третьего класса. Главным руководителем кружка является епархиальный миссионер А. Г. Куляшев. Ещё до открытия кружка епархиальный миссионер в каждом из последних четырёх классов читал пространные лекции, в которых доказывал весьма убедительно то положение, что расколом и сектантством должен обязательно заинтересоваться семинарист, как богослов, историк, философ и психолог. Семинаристы охотно откликнулись на призыв миссионера; более 70 человек записались в кружок, что при небольшой Пермской семинарии составит солидное число. Кружок торжественно открыт самим архипастырем, преосвященнейшим Палладием, сказавшим перед открытием глубоко-содержательное слово.

Занятия в кружке должны быть не менее двух раз в месяц; происходят они вечером после 9 часов. Собрания миссионерского кружка делятся на две половины. В первый час заседания епархиальный миссионер делает доклад о церкви. Этот вопрос изучается членами кружка весьма подробно. Члены кружка должны всегда и во всех занятиях принимать активное, деятельное участие. Слушая доклад епархиального миссионера, члены кружка должны дополнять его своими сообщениями. Эта их задача делается таким образом. Ученики VI класса готовят к общим собраниям вопрос о церкви по книге Троицкого «Очерки по истерии догмата о церкви»; ученики V класса – по творениям св. Иоанна Златоуста, ученики IV класса – по творениям Василия Великого и Григория Богослова, ученики III класса вопрос о церкви проходят по сочинениям проф. Ивановского, прот. Александрова и Демидова. Таким путём вопрос о церкви будет освещаться всесторонне.

Вторая часть собрания посвящается докладам воспитанников. Все члены кружка в течение года должны общими силами написать и прочитать на собрании свой доклад. Епархиальный миссионер предложил своим членам кружка 12 тем для докладов, стараясь ими заинтересовать воспитанников всех четырёх классов. Вот эти темы: 1) Идеал пастыря-миссионера; 2) Народная миссия; 3) Цель и задача миссионерских кружков; 4) Возможны ли миссионерские школы для детей; 5) Сообщение миссионерских познаний на уроках Закона Божия в тех начальных школах, где есть старообрядческие дети; 6) Состояние раскола перед открытием в 1828 г. пермской миссии; 7) Первые миссионеры пермской епархии, протоиереи А. Оглоблин и П. Луканин; 8) Мистицизм в рационалистическом сектантстве; 9) Психология и мистика сектанта; 10) Внутренний мир странника-бегуна; 11) Самосожжение в русском расколе (психологический этюд); 12) Начётчик в расколе и миссионер в православии. Кроме чтений докладов епархиальный миссионер будет устраивать для членов кружка образцовые полемические беседы.

Кружок руководится особым уставом, составленным А.Г. Куляшевым.

К. А. Пермский

(с. Балакиры, Под. еп., Камен, у).

В один из праздничных дней в ц. с. Балакир свящ. В. Симоновским воссоединена с православием после отречения от ереси католичества, прочтения Символа веры и исповеди, девица Мария Крачковская, дочь умерших православных родителей. Μ. Крачковская подпала под влияние мужа своей сестры, тоже совратившегося в католичество со всей семьёй в 1907 г., стала вместе с ними посещать р.-к. костёл, училась молиться и креститься по католически. Местный священник В. Романовский неоднократно, посещая её дом, увещевал Μ. Кр-ую оставаться в родном православии, на что Μ. К. со слезами давала обещание не переходить в католичество. Муж её сестры, чтобы избавить Μ. К. от воздействия её пастыря, увёз Μ. К. из с. Балакир и поместил её на жительство в одном из форпостов католичества и полонизма – польском фольварке, где часто посещаемая ксёндзом, несмотря на несовершеннолетие, была присоединена к католицизму. В прошлом 1913 г., возвратясь в д. родительский в с. Балакиры, Μ. Крачковская. в беседе с местным священником стала каяться в своём отречении и изъявила добровольное желание вновь быть православной, что и было ею исполнено, к духовной радости местного пастыря и прихожан. В конце литургии, совершенной собором священников, Μ. Крачковская в слезах раскаяния и радости была приобщена Св. Таин, а о. благочинным, возглавлявшим служение, было произнесено соответствующее торжеству слово, глубоко тронувшее слушателей.

«Ревнитель православия»

III.

В предыдущей статье мы указали на основной догмат «голгофских христиан». Смысл его для нас совершенно ясен: «их бог – чрево» (Флп.3:19). Совершенно ясна для нас и противоположность «голгофского христианства» нашему христианству истинному: наш Христос – Бог, а «голгофский» – человек; наш Христос – воскрес, а у «голгофян» – ещё нет; наш Христос – искупил человечество для неба, и – «наше жительство на небесах» (Флп.3:20), а их Христос хотел искупить (но без «со-работников» оказался не в силах этого сделать) «землю» для чрева: «они мыслят о земном» (Флп.3:19). Содержание «Устава голгофских христиан» не оставляет в нас никакого на этот счёт сомнения.

Вот что в «Уставе» дальше проповедуется:

«Христиане все те, кому больна и смерть христианства, кто хочет, чтобы светлой и Христовой стала земля – вы должны отказаться от слепых или подкупленных вождей, которые отвлекают нас вот уже тысячелетия от Христовой веры и Христова «дела».

Итак – вожди христианских церквей – это «слепые вожди» и на протяжении целых тысячелетий!.. Пусть – и так, насильно мил не будешь. Но нельзя не подивиться тут поразительной зрячести «вождей» вчера, можно сказать, явившегося «голгофского христианства»: Христос их ещё не воскрес, а его христианство уже умерло, он ещё ничего не сделал, а его последователей уже целые тысячелетия отвлекают его «дела»!..

Очевидно, умная голова работала над «Уставом».

Они говорят, продолжает «Устав», что Христос был на земле и умер на Голгофе, а потом ушёл от земли, чтобы строить на небе чертог для праведных. Они говорят, что этот мир, эта земля только тёмная, грязная дорога на небо, которую надо скорее пройти, чтобы прийти «туда». Они говорят, что христианин здесь на земле может только смиренно трудиться в поте лица, полагая все мечты и надежды свои «там», должен смиренно страданием и терпением воспитывать свою душу для небесного царства, благословляя всё – и нищету и тюрьмы, и кресты... Потому, что чем темнее здесь, тем светлее «там».

Обращаем внимание читателей на подчёркнутое нами «они». Кто это «они»? По «Уставу» – это «слепые вожди христианских церквей». А на самом деле это – Сам Спаситель наш Иисус Христос и Его апостолы. Они именно проповедовали в Евангелии и апостольских посланиях, как Божественную истину то, что по «Уставу» приписывается каким-то другим «они» – «слепым вождям», «подкупленным» и говорящим неправду.

Подтверждать это текстами из Евангелия подробно считаем излишним. Это известно всем, кто хоть раз в жизни читал эту книгу жизни. Излишне это и потому, что у «голгофян», как то раньше нами показано, Христос ведь не евангельский, а иной, противоположный по своей миссии нашему Искупителю.

Кому же из христиан, на самом деле, неизвестно из Евангелий, что наш Христос «жил на земле и умер на Голгофе» (от названия этой горы социал-масоны и именуют себя «голгофскими христианами»).

Кому из христиан не памятны слова Спасителя к ученикам Своим: «В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду, и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я» (Ин.14:2–3). «Отче! взывал Христос в Своей первосвященнической молитве, «возведши очи Свои на небо... которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира» (Ин.17:1,24).

В устах социалистического Христа-земного, – приведённые слова Спасителя были бы сущей нелепостью: небо и бытие «прежде основания мира» – для него не существуют: его обитель, которую он приготовил своим ученикам, чтобы они были с ним и видели славу его, только обозначало бы виселицу, в виде креста, а затем на месте трупа – ком червей. Едва ли кто из здравомыслящих людей увидел бы в такой обители особую славу! Вспомните, читатель, слова Спасителя: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мною; ибо кто хочет душу (жизнь) свою сберечь, тот потеряет её; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её; какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? (Мф.16:24–26); «лисицы имеют норы, и птицы небесные гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф.8:20); благоразумному разбойнику в ответ на его слова – «помяни меня, Господи, когда пріидешь в Царствие Твоё» – «Иисус сказал: истинно говорю тебе: ныне же будешь со Мною в раю» (Лк.23:42–43). Не забудем, что это сказал Христос, как истину перед Своей и разбойника смертью. Вспомним также слова Господа о том, что видимые небо и земля прейдут» (Mф.24:35), т. е. исчезнут, и благовествование Евангелиста: «и когда благословлял их (Христос апостолов), стал отдаляться от них и возноситься на небо» (Лк.24:51).

Если всё это мы вспомним, то нам ясным станет, что под «они» в приведённой выше тираде из «Устава голгофян» разумеются – подлинно-евангельский Христос и Его ученики, которым «голгофяне» не имут, стало быть, веры. Эти, именно, «Они» учили о земле, как о временном этапе для человека на его крестном пути к своему вечному отечеству, «туда» – где Отец наш Небесный и «уготованные» Спасителем обители для праведных (Мф.25:34): «Царство Небесное силой берётся, и употребляющие усилие восхищают его», сказал Христос (Мф.11:12).

«Голгофские христиане» не признают такого учения за истину. У них Христос иной, противоположный Евангельскому. Но тогда и имя ему они должны бы дать противоположное, т. е. антихрист.

Они говорят, пишется далее в «Уставе», что от Господа Бога – цепи и рабство. Им построены тюрьмы, Им благословенно лобное место».

Тут уже – в своём роде клич – «пролетарии всех стран объединяйтесь» ... Указывается и центральный пункт сбора – это – иной Христос, при котором нет места ни рабству, ни цепям, ни тюрьмам, ни имущественному неравенству и т. п., т. е. Христос разных Марксов, Бебелей, Энгельсов, Каутских и прочих столпов социализма и предтечей жидовского мессии из колена Данова, сиречь антихриста. А сколько наглого обмана в этом кличе! Кто же это и когда «говорил», что «от Господа-Бога – цепи и рабство, Им устроены тюрьмы» и т. д.? Правда, по учению Спасителя, без воли Отца нашего Небесного и волос не упадёт с головы нашей; Им «и волосы на голове у нас все сочтены» (Мф.10:29–30; Деян.27:34). Но отсюда вовсе не следует того, чтобы, по нашему упованию, Христос был, так сказать, активным сторонником рабства, цепей, тюрем, имущественного неравенства и т. п. социальных зол.

«Свобода», «рабство», «тюрьма», «имущество» и т. д. – всё это понятия мира сего; царство же Христово «не от мира сего», оно – «не отсюда» (Ин.18:36); там «нет ни еллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но всё и во всём Христос» (Кол.3:11); там нет даже «мужеского пола, ни женского» (Гал.3:28). В царстве Христовом понятия и языки свои – другой категории, чем в «мире сём». По этому самому Христос Сын Божий, Творец неба и земли и Вседержитель, совершенно уклонялся от лично-непосредственной переоценки и ломки понятий и законов «мира сего» по его государственному, общественному и религиозному установлениям. Отсюда понятно, почему Он учил «отдавать кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мк.12:17), почему Он отказался «разделить наследство» между двумя братьями (Лк.12:13–14); почему Он посылал исцелённых Им прокажённых «показаться священникам», посещал храм Иерусалимский, платил подать на этот храм, совершал пасху и т. д. Но как Бог и Любовь (1Ин.4:8), Христос с трогательной нежностью относился и к телесному человеку. Он, напр., принимает участие в пиршестве на браке в Кане Галилейской, и творит там первое чудо – претворение воды в вино (Ин.2:1–11); Он чудесно насыщает голодающих, исцеляет больных, калек и увечных; воскрешает мёртвых и т. п. Непосредственного же реформаторского прикосновения к внешним формам гражданского общежития с его властью, цепями, рабами, тюрьмами, правами владения и т. п., Он не имел, как и до сих пор не имеет и не будет иметь до скончания мира. И это, опять-таки, повторяем, потому, что царства земные и царство Христово – это два особых мира. Будь иначе, «Распятый Христос» был бы для нас «соблазном», как для «иудеев», «безумием», как «для еллинов» (1Кор.1:18–25). В самом деле, Творец и Вседержитель вселенной, видимого и невидимого мира, предаётся позорной казни на голгофском Кресте, среди повешенных на крестах же разбойников, причём один из этих разбойников получает обетование Господа – вместе с Ним войти в рай (Лк.23:43) ...

Поэтому слова «Устава», якобы по нашему христианскому упованию, «от Господа-Бога – и цепи и рабство, и тюрьмы и казнь», являются дьявольским наветом на Церковь Христову, в расчёте возбудить или усилить к ней ненависть среди «пролетариев всех стран» и «объединить» их под стягом иного христа – социалистического.

Всякому более или менее знакомому с Новым Заветом известно, что Спаситель скорбел и о нуждах плотского человека. Сокрушался Он и о неправде мирских установлений. Врачевал он человечество и от социальных зол и совершил переворот в понятиях человеческого общежития. Но чем и как? По-социалистически – кровожадным бунтом с огнём и мечом? О, нет! Это – не Его средства.

Когда Христа не приняли в одном самаринском селении, «ученики его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошёл с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им, и сказал: не знаете, какого вы духа...» (Лк.9:51,56). «Все, взявшие меч, мечом погибнут», скисал Спаситель (Мф.26:52). Нет, не этим оружием разрушающей ненависти Он произвёл переворот в социальных понятиях и общежитии человечества, чтобы и на земле, так же исполнялась воля Отца Небесного, как и на небесах, Его оружием, рычагом переворота, была созидающая любовь, явленная в Личном примере. Вот Его заповедь: люби ближнего твоего, как самого себя, даже больше того – люби врагов своих, люби до готовности положить за ближнего душу свою включительно; кто хочет снять с тебя верхнюю одежду, отдай ему и нижнюю; кто ударит тебя по щеке, обрати к нему и другую; просящему у тебя дай, желающему запять у тебя не откажи; будь всем слугой; голодного накорми, жаждущего напои, странника приюти, нагого – одень, больного посети, к заключённому в темнице приди, будь доволен насущным хлебом на день, прощай должников своих и т. п. (Мф.5:39–44;6:9–13; Мк.12:33; Ин.15:13; Мф.23:11,25:35–36 и др.).

Таков завет Спасителя нашего для радикального лечения наших социальных зол, чтобы и на землю пришло Царствие Отца нашего Небесного, чтобы и на земле была воля Его, как и на небе (Mф.6:10), при всеобщем равенстве и братстве.

А вот – личный пример Спасителя: «Земля приносит Неприступному вертеп», при Его рождении, – непрерывные страдания при Его мессианском служении, когда Он не имел где главы преклонить, и позорный крест на Голгофе, при его смерти. И это Тому, Кто и для земли,

как земли, делал только благо: Он чудесно кормил голодных, Он исцелял больных от всяких недугов, Он возвращал здравие прокажённым, бесноватым, калекам, расслабленным и пр.; Он воскрешал умерших; Он давал небесные указания пути к Царству Божию и на земле, «благовествуя нищим, исцеляя сокрушённых сердцем проповедуя пленным освобождение, слепым прозрение, отпущение измученных на свободу» (Лк.4:17–19).

Какие же это «они» «говорят», что «от Господа-Бога и цепи, и рабство... и тюрьмы, и лобное место и казни»?! Пусть ответят нам на это «голгофяне». А пока несомненно, что ни одно из христианских исповеданий – ни православное, ни римско-католическое, ни протестантское, такого Господа не знает и не проповедует. Все они исповедовали и исповедуют «Единого Бога Отца... и единого Господа нашего Иисуса Христа Сына Божия, от Отца рождённого прежде всех век... нас ради человек и нашего ради спасения сшедшего с небес, распятого за ны... и страдавша, и погребенна, и воскресшего в третий день по Писанием, и возшедшего на небеса, и седяща одесную Отца». Все они учат об одном Господе-Боге, как человеколюбце «снисшедшем в преисподняя земли и сокрушившем вереи вечные, содержащие связанные» … и посылавшем Ангела Своего «отворить двери темницы» (Деян.5:19).

Где же это такие «они», которые «говорят, что от Господа-Бога и цепи, и тюрьмы, и рабство?» Их нет на белом свете. Эти «они» существуют лишь под клеветническим языком жидо-массонствующих «голгофян», желающих обезверить «пролетариев», и затем, по низведении их до скотского состояния, лепить из них, как из сырой, безличной и бессловесно-рабствующей массы, какие угодно фигуры. Вот – сущий смысл «голгофских» намерений во имя иного христа.

Имя этому христу определённо указано Спасителем нашим в Его словах – «отойди от Меня, сатана» (Мф.4:10). В других Своих словах И. Христос указал и признаки сатанинского действия в людях: «Он сказал Петру: отойди от меня, сатана, ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф.16:23).

В приведённых словах Спасителя указывается и причинное начало того, что, по «Уставу», какие-то «они» приписывают Господу-Богу, т. е. цепей, тюрем и рабства. Кому-же, на самом деле, неизвестно, что всё это – понятия и установления только человеческие, всё это в сфере греховной плоти и власти 'князя мира сего», т. е. диавола. Царство же Христово – «не от мира сего». А потому и «цепи, и тюрьмы, и рабство» не от Господа-Бога, как будто бы их, по церковному учению, виновника. «Путь, Истина и Жизнь» (Ин.14:6) не может быть причиной беспутства, неправды и смерти этих плодов плоти в вертограде сатаны, как «отца лжи» и «человекоубийцы искони». Тут – дело не Христа, а велиара, акафист которому и служат «толгофяне» в своём «Уставе».

IV.

Они (т. е. вожди христ. церквей) говорят, что по Его (т. е. Господа-Бога) воле один поливает кровавым потом сухие нивы (?), другой жнёт, где не сеял, собирает, где не расточал!.. проповедует далее «Устав».

Что касается этих слов «Устава», то тут уже прямо поднимается красный флаг под звуки пролетарского гимна – «вставай, подымайся, рабочий народ».,.

И опять – какая наглая клевета на христианские церкви! Какое бесстыдство в выдумке каких-то мифических «они»! Да кто же из читавших только Новый Завет не встречал слов Иисуса Христа: «трудящийся достоин награды за труды свои» (Лк.10:7)? Кто не запомнил завета Господня, изречённого устами ап. Павла, «трудившегося, работая своими руками ночью и днём» (1Кор.4:12; 1Фес.2:9), – «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь... некоторые у вас поступают бесчинно, ничего не делают, а суетятся; таковых увещеваем и убеждаем Господом нашим Иисусом Христом, чтобы они, работая в безмолвии, ели свой хлеб» (2Фес.3:10–12).

Таких наставлений Господа можно бы привести множество. Но, думаем, и приведённого достаточно.

Кто же, после этого, мог внушить «голгофянам» клевету на христианские церкви, что будто бы какие-то «они» из вождей церковных говорят, что «по воле Господа-Бога (т. е. Его прямой заповеди) «один поливает кровавым потом сухие нивы, другой жнёт, где не сеял, собирает, где не расточал»? Кто? Да только тот, кто искушал Еву в раю клеветой на Творца (Быт.3:1–7); только тот, кто искушал Христа в пустыне лукавыми ссылками на «Писанія» (Мф.4:1–11), т. е. диавол.

Не будем интересоваться вопросом о том, каким потом «поливали сухие нивы «Устава» ересиархи-авторы его, – «кровавым» или шампанским; но не можем не отметить тут следующего: по Слову Божию, истинные христиане должны работать и «работают своими руками в безмолвии, чтобы есть свой хлеб», а – «бесчинные ничего не делают, а суетятся» (2Фес.3:10–12), т. е. поедают чужой хлеб и бесчинствуют в праздном пустословии. К какой категории христиан относятся ересиархи-«голгофяне», думаем, читатели догадаются сами.

Повторяем, – и социальное зло, при котором один сеет, другой жнёт, и рабство, и цепи, и тюрьмы не от Господа-Бога, как клевещут на христианскую Церковь еретики-социалисты с чухонской «Голгофы», а от плотяного человека «века сего». Даже последние, при кончине мира, – рабство, цепи и тюрьмы, – «мука вечная», и та не по воле Господа-Бога, а от свободной воли грешного человека: «И пойдут сии (грешники) в муку вечную», сказал Спаситель (Мф.25:46); не сказано «сих потянут», а сказано «пойдут сии», т. е. сами, свободно. Равно и адский огонь, «уготованный диаволу и ангелам его» (Мф.25:41), уготован для грешных не Господом-Богом, «Который хочет, чтобы все люди спаслись» (IТим.2:4), а самими же нераскаянными грешниками: ибо ад их внутрь их есть всегда и всюду, и они сами воспламеняют свою геенну, будучи само-осуждёнными (Тит.3:11). Конечно, в смысле «тактического приёма», «голгофекие» социалисты тут верны своей догме: ведь по «тактическим» соображениям они всё себе разрешают – и сознательную ложь, и клевету, и воровство, и грабежи, и поджоги, и убийства и т. п. И это понятно: «не страшат их громы небесные», а громам земным они объявили войну «не на жизнь, а на смерть», и домогаются победы, не стесняясь никакими средствами. А им хорошо известно, что голодный желудок «пролетариев» всего легче прельстить сытным обедом на чужой счёт.

V.

В приведённых выше словах «Устава» заключается догматическая база – лейтмотив «Голгофы» новых еретиков. Что Христос на этой «голгофе» – только – вывеска для созыва «ничего не делающих, а суетящихся», а суть её – в жидо-масонстве с его чревобожием, – это нами, казалось бы, в достаточной мере показано. Подробнее входить в вопросы о догме и морали жидо-социализма, в отличие их от истинно-христианской веры, в журнальной статье нет возможности.

Дальнейшие слова катехизической части «Устава» представляют собой уже подголгофские трели, по существу совершенно бессмысленные и богословски, и логически, и грамматически. Одним словом – трели. Но в «тактических» соображениях «голгофских» социалистов эти трели, надо думать, имеют своё определённое место – свою форму и содержание. Как нам кажется, форма их – провести в народные массы антихриста под личиной Христа, а содержание – «возьмите себе небо, а нам дайте землю» ...

Вот как трелит дальше «Устав»:

«Слушайте... Прежде всего поверьте, что не «во имя» хлеба-Бога – земли, говорим, не о хлебе едином думаем. Говорим во имя Христа, поруганного Христа, даром пролившего Свою кровь, даром бесплодно распятого и с болью мятущейся раненой души скорбящего о болях Распятого просим».

Великолепно это последнее слово – «просим»: «просим» вас принять «змию за рыбу и камень за хлеб», «просим» вас признать Велиара за Христа; и ужели же вы, просвещённые люди, не покоритесь нашей просьбе?! Чисто-жидовская наглость! Кто же из христиан не видит того, что и в приведённых строках «Устава» опять-таки не Истинный Христос Бог проповедуется и не подлинно-евангельское христианство исповедуется. Тут опять какой-то особый Христос, даром поруганный, бесплодно распятый и зря, как говорят, проливший Свою кровь. Тут – «Христос» – в роде тех «великих», о которых говорил в синедрионе Гамалиил: «незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырёх сот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлёк за собой довольно много народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались» (Деян.5:34–37). Но у христианских церквей иной Христос – Христос Истинный. Пречистую Кровь Свою Он пролил не даром, и не бесплодно Он распят, как богохульствуют «голгофяне».

«Кровь Иисуса Христа, Сына Его (Бога) очищает нас от всякого греха» (1Ин.1:7); «драгоценной Кровью Христа искуплены мы от суетной жизни» (1Пет.1:18–19); Кровь эта излита за нас во оставление грехов (Мф.26:28); «пиющий сию Кровь имеет жизнь вечную» (Ин.6:54); а ко кресту Своему Христос пригвоздил рукописание всех грехов наших, бывшее против нас (Кол.2:13–14).

Для «голгофских христиан» такое значение Жертвы Христовой, о которой мы не можем и вспомнить без трепетного благоговения, как райских дверях от смерти к жизни, от земли к небеси, – является сущим пустяком: Кровь и Крест Христовы – для них – всё это прошло яря, даром, бесплодно, и за 2000 лет от всего этого нет миру никакой пользы, как от «убитого Февды» и «погибшего Иуды Галилеянина».

И это вполне понятно. Ведь «грех», «искупление» от него, «вечная жизнь» и т. п. это для «голгофских» сатанистов то же самое, что для Бебеля, Маркса и Энгельса с К° «небо, предоставленное ангелам и воробьям». Они заняты, как нами показано, только землёй, хотя, бесстыдно лукавя и путаясь, они и утверждают теперь, что-де «не во имя хлеба-Бога – земли говорят, не о хлебе с едином думают».

Писать, поэтому, к ним о таинственном, догматическом, значении Креста и Крови Господних было бы так же бесполезно и грешно, как подносить к бешеной свинье Чашу со Святыми Дарами для исцеления. Но, имея в виду только даже землю, мы не можем не крикнуть чухоно-«голгофским» христо-распинателям наших дней: ужели вам, расстриги, босяки-писаки и подпольники, неизвестно, сколько блага сделано христіанством для человеческой культуры во всём её объёме? ужели вам неведомо о том, что представлял собой род людской во времена до-христианской тьмы и что принёс ему Свет Христов? Нет, – вы это хорошо знаете, вам это ведомо; но вы и паут «Духу Святому противитесь, якоже отцы ваши (диавол и первые социал-безбожники), тако и вы». И в данном случае – у вас – Кровь Христа пролита даром и Христос бесплодно распят?!. Так вспомните же, пока не поздно, о том, что уготовано «хулителям Духа Святого» и «сынам противления»!..

О значении христианства для человеческой культуры не лишним считаем привести тут хотя бы в нескольких словах рассказ одного протестантского миссионера в Южной Африке.

Миссионер обращает ко Христу полудикого туземца – одного из самых кровожадных разбойников. Из зверя новообращённый делается человеком. Миссионер прочитал ему одно из Евангелий, и, оставив ему на память св. книгу, отправился дальше, через несколько лет после сего, навестив бывшего разбойника, проповедник находит его уже «новой тварью» – христианским подвижником, только замечает, что этот подвижник нет-нет да и заплачет. Миссионер спрашивает его, – в чём дело. Тот отвечает:

– Да самая лучшая моя собака съела лист св. книги.

– Так что же – я дам тебе новое Евангелие.

– А собака-то как же?

– Да причём же тогда собака, – съела, так съела, вот тебе новая книга.

– Да, – но какая же она теперь будет собака? ведь, съевши лист из Евангелия, она сделается ко всем ласковой, любовной, перестанет за зверем гнаться и даже лаять...

Вот как действует св. Евангелие даже на дикого человека! «Голгофские же христиане», надо думать, не «съели», как следует, и по одному листу из Нового Завета Спасителя нашего; иначе – они не стали бы торговать бреднями кровожадного социализма и «лаять» «на Господа и на Христа Его».

Н. Гринякин

(Продолжение следует).