Слова сердца

Священная обитель в честь иконы Пресвятой Богородицы «Одигитрия», которая находится в селении Портарья (г. Волос) и является подворьем Афонского монастыря Филофей, была первым женским монастырем, который я принял под свое духовное руководство по указанию моего преподобного старца Иосифа Исихаста незадолго до его кончины.

Мой почтенный геронда вел переписку с еще неофициальным тогда сестричеством, которое на первых порах обосновалось в селении Стасиатес, недалеко от Пелиона¹. Своими письмами он окормлял и посвящал их в таинства монашеского жития и святоотеческого предания. Своими молитвами он содействовал основанию вышеупомянутого монастыря в селении Портарья (г. Волос) и назначил меня быть его духовным руководителем. По извещению, полученному от Бога во время молитвы, мой старец выбрал сестру Макрину в качестве герондиссы для новой обители. Это решение было для нее очень трудным, поскольку она считала себя недостойной нести обязанность столь тяжелого духовного служения сестричеству.

Герондисса Макрина с самого раннего возраста прошла через чрезвычайно тяжелые жизненные испытания. Я был знаком с ней еще с детства. У нее была особенно близкая духовная связь с моей почтенной матерью, которая всячески поддерживала ее, так как та была сиротой.

Старица Макрина была очень добродетельным человеком и отличалась смирением, кротостью, вниманием и подвигом непрестанной молитвы. У нее была исключительная чистота ума. Я никогда больше не встречал человека с такими светлыми помыслами, как у нее. Как монахиня она оказывала совершенное послушание и в своих монашеских обязанностях была крайне прилежной и точной во всем. Страх Божий, память смерти и правильное понимание Божественного предназначения человека – все эти добродетели были усвоены ее душой еще с детства и были ее постоянными спутниками по жизни.

С неисчерпаемым терпением, любовью и неусыпной заботой она постоянно была занята вопросом спасения сестер обители. Проблемы приходящих к ней людей становились ее проблемами, и она всегда старалась как словом, так и молитвой помочь им выйти из затруднения.

При содействии герондиссы Макрины монастырь в честь иконы Пресвятой Богородицы «Одигитрия» стал духовным центром и для других обителей, основанных по благословению Божию как в Греции, так и за рубежом – в США и Канаде.

Она во всем упокоила² меня, и теперь ее душа покоится и вечно ликует в райском хоре преподобных дев. Я же, наименьший из всех, смиренно молюсь, чтобы там, в нашем небесном братстве, она никогда не прекращала предстательствовать о спасении своих духовных чад и всего мира.

Священный монастырь прп. Антония Великого Аризона, США. Отдание Пасхи, 2011 г.

По милости Божией через семнадцать лет после отшествия ко Господу нашей блаженной старицы Макрины наш священный монастырь в честь иконы Пресвятой Богородицы «Одигитрия» в селении Портарья (г. Волос), который более тридцати лет (1963–1995) имел божественное благословение находиться под ее духоносным руководством, предлагает вам данную книгу.

Те, кто был знаком со старицей Макриной, благодаря этой книге вспомнят ее безыскусные, но исполненные благодати и богопросвещения наставления. Те же, кто не знал ее лично, смогут хотя бы немного приобщиться к сладчайшему вкусу ее слов, прикоснуться к ее личности и узнать о ее жизни.

Источниками жизнеописания герондиссы стали, во-первых, ее собственные рассказы, а во-вторых – воспоминания старших сестер, особенно тех, которые еще с молодости шли с ней одним духовным путем. Также была собрана дополнительная информация у ее родственников. Мы приложили все усилия, чтобы тщательно перепроверить все биографические данные, насколько это было возможно. Поскольку герондисса всегда стремилась жить в уединении и молчании, все представленные в книге сведения о ее жизни и подвигах слишком малы – и, возможно, здесь мы перед ней виноваты – по сравнению с описанием многочисленных духовных состояний, которые ей действительно довелось пережить.

Основную часть книги составляют записанные на аудиокассеты беседы, которые старица проводила для сестричества на наших собраниях с 1971 по 1992 год с целью наставления, увещевания, укрепления и даже воспитательного обличения наших немощей. Конечно, это лишь малая часть ее бесед, так как не всегда было возможно записать ее наставления на пленку.

Беседы представлены в хронологическом порядке, за исключением некоторых, точная дата которых была неизвестна. В этом случае хронология приблизительна.

Наша редакция текста бесед была минимальной и применялась только в том случае, где это было нужно для лучшего понимания содержания. Такая необходимость обычно возникает при переводе устной речи в письменную, особенно если первая была произнесена экспромтом.

Мы не стали исключать частые повторения в беседах старицы, чтобы не сокращать их и таким образом не нарушать их целостность и структуру. Чтобы не лишить слова герондиссы ее индивидуального неповторимого стиля и той живости, которая присуща ее устной речи, мы старались передать ее слова именно так, как их произносила наша блаженная матушка, включая идиомы, местный диалект, смешанные образцы народного греческого и кафаревусы.

Были добавлены ссылки на цитаты из Священного Писания и святоотеческие тексты. Исключение составляют лишь те, которые нам не удалось найти по причине их свободного цитирования старицей по памяти.

Со своей стороны мы хотим сердечно поблагодарить всех братьев и сестер во Христе, которые помогли в издании этой книги как материально, так и своим личным участием. Но прежде всего мы должны выразить особую благодарность нашему духовному отцу – геронде Ефрему, бывшему игумену монастыря Филофей на Святой Горе Афон, который написал вступительное слово для данной книги.

Смиренно молимся, чтобы знакомство читателей с жизнью и поучениями герондиссы Макрины было духовно полезным и во славу Божию. Для нас это явилось бы утешением и позволило бы нам пусть даже в малой степени воздать благодарность и почтить священную память нашей блаженной матери, которая постоянно возносила молитвы о спасении всего мира.

Святой монастырь в честь иконы Пресвятой Богородицы «Одигитрия». Подворье монастыря Филофей на Святой Горе Афон. Портарья (г. Волос). Пасха, 2012 г.

Малая Азия по праву заслужила название «святородной», ибо эти места, начиная еще с первых лет христианства, во времена Византийской империи и после падения Константинополя, даровали Церкви целый сонм известных и неизвестных святых, достигших величайшей духовной высоты, в числе которых святитель Василий Великий и святитель Григорий Богослов, преподобная Ирина Хрисоваланская и святитель Григорий Палама, а из просиявших в наше время – преподобный Арсений Каппадокийский, преподобный Паисий Святогорец, преподобный Иероним Эгинский, преподобный Иаков Эвбейский и множество других. Известные монашеские центры Малой Азии (Каппадокия, Олимп Вифинский, Латрос и прочие) питали и поддерживали живым благочестием греческий народ, особенно в тяжелые времена. В этом благословенном месте и родилась блаженная старица Макрина, основательница и игуменья (1963–1995) монастыря в честь иконы Пресвятой Богородицы «Одигитрия» в селении Портарья (г. Волос) – подворья Святогорского монастыря Филофей.

В миру старицу звали Мария Вассопулу. Она родилась в 1921 году в селе Хаджилери в западной части Малой Азии, в районе древней Эолиды³.

Село Хаджилери относилось к Эфесской митрополии. Церковь этого села была посвящена священномученику Харалампию, которого все местные христиане чтили с великим благоговением. Здание было простым, с двускатной крышей и трехъярусной колокольней. На территории храма находилась школа. Родители старицы с самого начала воспитывали в нежных детских душах любовь и уважение к святому Харалампию, и на протяжении всей своей жизни старица питала особое благоговение к нему, всегда чтила его память, особенно после богооткровенного видения, о котором она рассказывает в одном из своих слов⁴.

Отец старицы, Фотий Вассопулос, родился в селе Мильес (Пелион), а мать, Анастасия Вассопулу (до брака Кехайя), родилась в Кардице. В Малую Азию родители перебрались в поисках работы и в конце концов обосновались в Хаджилери. Они были людьми благочестивыми и добродетельными, честными и трудолюбивыми, за что пользовались уважением и были весьма любимы своими земляками. Фотий работал торговцем и тайно подвизался в добродетели милостыни: по ночам он частенько оставлял корзины с продуктами перед дверями домов, где жили неимущие семьи. Анастасия обучала вышивке девушек и более всего любила тишину и безмолвие. Она была как монахиня в миру – много молилась, вела жизнь скромную и внимательную.

Фотий и Анастасия неустанно трудились духовно, жили со страхом Божиим и хранили заповеди Господни. Они передали эти добродетели по наследству своим детям, воспитывая их с пеленок в учении и наставлении Господнем (Еф. 6, 4) в ожидании, что это доброе семя возрастет и принесет благие плоды. Бог даровал им четырех чад: Никифора, Георгию, Марию и Георгия. Первые два ребенка родились в Магнезии (Малая Азия) и умерли там же в раннем возрасте. Последний их ребенок, Георгий, родился в Греции в 1926 году, пять лет спустя после рождения Марии.

В 1922 году Малоазийская катастрофа** повлекла за собой изгнание греков Малой Азии из их родных⁵ мест. Так семья Вассопулу отправилась в долгий путь вместе с Марией, когда та была младенцем примерно шести месяцев от роду. О том, какое смятение было тогда среди народа, говорит следующий эпизод. Ее мать, отважно пытаясь добраться до корабля, который перевез бы их в Грецию, многократно подвергалась уговорам бросить ребенка в море, чтобы спасти свою жизнь, но она лишь крепче держала в объятиях свою маленькую дочь, уповая на Бога. После многочисленных трудностей и опасностей беженцы, наконец, достигли Греции. Они привезли с собой веру и надежду на Бога, ожидание новой жизни, а также бесценные сокровища, которые были спасены благодаря их благочестию и самоотверженности – древние чудотворные иконы и святые мощи.

Беженцы из Хаджилери селились в основном в местечках Неа-Иония (Волос) и Лангада (Салоники), а некоторые в селениях Никея (Пирея), Неа-Халкидона и Неа-Иония (Аттика). Семья Вассопулу высадилась в Пирее, чтобы сначала отправиться в Кардицу, где они почти два года прожили в лагере для беженцев, а в дальнейшем обосновались в поселении беженцев Неа-Иония близ города Волос.

Мария выросла в кварталах для беженцев в Неа-Иония, там же она впервые пошла в школу. Она была отличной ученицей, но из-за чрезвычайных обстоятельств и жизненных трудностей ей пришлось прервать учебу в первых классах начальной школы. Хотя ее общее образование было неполным, она всю свою жизнь любила исследовать духовные предметы, старательно изучала Священное Писание и жития святых, гимнографию, святоотеческие и аскетические творения.

Когда она была ребенком, ее не интересовали игры сверстников. Несмотря на нежный возраст, Мария отличалась зрелостью и серьезностью. Было видно, что Бог уже тогда готовил ее для иного пути. Когда ей исполнилось семь лет, Господь призвал ее к равноангельному монашескому жительству следующим благословенным и благодатным образом.

Однажды весенним днем Мария, играя с другими детьми на пустыре рядом с домом, попросила детей помолиться всем вместе. В тот момент в ее детском уме возник вопрос, который она задала и другим детям: каким способом они могли бы достать до Бога? Поразмыслив немного, с детской верой и простотой она заключила, что если бы они поставили много столов и стульев один на другой, то непременно дотянулись бы до Него. После этого дети все вместе запели «Господи помилуй».

Так, во время этой молитвы, когда в ее душе воспламенилось это священное желание достигнуть и коснуться Бога, она услышала внутренний голос, призывавший ее к монашеству. Тогда в ее сердце произошло некое божественное изменение. Она ощутила нечто небывалое и пришла в такое умиление, что сразу заплакала. Оставив детей играть, Мария побежала домой и в слезах упала на колени перед иконами. Мать встревожилась, видя ее в таком состоянии, обняла дочь и ласково попросила ее рассказать, что случилось. Та с рыданиями ответила, что хочет стать монахиней. Она не знала точного значения этого слова, потому что никто с ней ранее не говорил о монашеской жизни как об особом пути людей к Богу. Девочка даже не знала, как выглядят монахи.

В тот вечер Фотий, вернувшись домой с работы, как обычно, позвал дочь. Мария имела добрый обычай – по возвращении отца домой она снимала обувь с его ног и надевала тапочки, чтобы он отдохнул после тяжелого рабочего дня. Но в этот раз Мария не появилась. Тогда Фотий обратился к своей жене, и она рассказала ему о том, что произошло днем. Он сам позвал Марию, чтобы та объяснила ему, что именно случилось.

На слова девочки, что она хочет стать монахиней, отец три раза подряд спросил ее, что значит «монахиня». Маленькая Мария, ничего не говоря, только пожимала своими детскими плечиками. Тогда отец, улыбнувшись, понял, что это был призыв от Бога, и со всей лаской своего любящего сердца утвердил ее в этом священном стремлении к монашеской жизни. Он попросил принести ему воды в одном из стаканов, которые они подавали на стол для гостей, и, обращаясь к ней совершенно серьезно, благословил ее: «Будь хорошей монашечкой, чадо мое…» Так ее жизненный путь был уже тогда указан ей Самим Богом и благословен ее отцом. Мария постепенно возделывала этот божественный призыв в своей душе все те годы, пока жила в миру, и, поддерживаемая молитвами родителей, шла по этому пути благоразумно и мужественно, приближаясь к тому, чтобы сподобиться монашеского пострига и великого ангельского образа (схимы).

Радостные и беззаботные годы, то есть тот отрезок детства, который она прожила со своими родителями, продолжались очень недолго. Как говорила старица, «…я плакала и много тосковала по моему утерянному детству. Я потеряла тепло семейного гнезда и навсегда лишилась нежных объятий моих родителей…» Но в ее чистой душе навсегда отпечатались наставления родителей, а также их боголюбивые советы, которые она в точности исполняла в течение всей своей жизни, почитая их память на деле. Часто вспоминала она мудрые слова своего отца: «Чадо мое, даже если кто-либо причинит тебе самое большое зло, ты сделай ему самое большое добро, какое только можешь. Поступай по любви, и Бог воздаст тебе многим добром». Мария с детских лет оказывала всем людям только любовь и уважение, даже если к ней относились несправедливо.

Когда Марии исполнилось восемь лет, ее отец получил от Бога извещение о своей смерти и о смерти своей супруги, а также о том, что их дети останутся круглыми сиротами. Ангел Господень явился и сказал ему: «Фотий, в Чистый понедельник, в четыре часа я приду за тобой, а ровно через год заберу и твою жену; но о детях своих не печалься; их покроет крепкая рука Божия и защитит Божественная благодать».

Отец старицы с несомненной верой принял это божественное извещение. Как ему было сказано, именно так и случилось. За восемь дней до своей кончины Фотий позвал жену, чтобы подготовить ее к скорому и неотвратимому событию, а также чтобы сообщить ей и о ее собственной кончине через год. Со слезами на глазах и с упованием на незыблемое обетование Божие он пытался ее утешить, что их детей покроет Промысл Божий. Фотий мирно почил в Чистый понедельник 1929 года, и ровно через год, в Чистый понедельник 1930 года, отошла ко Господу и его супруга Анастасия.

Так, в возрасте девяти лет Мария и ее четырехлетний брат Георгий навсегда лишились заботы и нежности своих родителей. Боль от потери была крайне сильной. Как рассказывала потом старица, в первое время после смерти матери она очень часто ходила к простой скромной могиле родителей и копала ручками землю, пытаясь найти их там. Маленькая Мария искала любви среди знакомых и соседей. Однако, когда кто-то из взрослых перевязывал ей волосы ленточками, она снимала их и решительно говорила: «Я не хочу этого, потому что буду монахиней!»

Последовали крайне тяжелые и горькие годы сиротства, сопровождавшиеся нищетой в трудный для всего греческого общества период – во второе десятилетие между войнами. Старица позже говорила, что порой у них не было даже кусочка хлеба, и они находились на грани голодной смерти. Соседи помогали двум сиротам как могли, насколько позволяли нужды их собственных семей. Иногда брат и сестра, по Промыслу Божиему, находили во дворе своего дома корзины с продуктами. Их сосед, владелец бакалейной лавочки, приносил им корзину с едой, где лежала записка: «Возьмите все продукты, а корзину оставьте во дворе моего дома».

После кончины родителей Мария в полной мере взяла заботу о брате на себя. Они вместе жили в домике для беженцев, который был совмещен с домом их незамужней тети – дома для беженцев часто строили таким образом.

Их тетя была очень гневливой, имела дурную привычку сквернословить, порой даже без всякого повода, часто бранила Марию и била ее. Однако девочка никогда не прекословила ей, но с большой кротостью, настоящей любовью и уважением к тете терпела ее недостойное поведение. И каждый раз, когда тетя с руганью начинала упоминать нечистую силу, маленькая Мария отказывалась от еды и оставалась голодной, пока тетя не прекращала ругаться. Так, умудряемая Богом, она смогла постепенно обратить свою тетю на путь богопочитания и в конце концов убедила ее исповедоваться и причаститься. Это случилось незадолго до ее смерти.

Трудно было прожить двум сиротам в голодные годы. Тетя взвалила бремя борьбы за жизнь на плечи маленькой Марии, которой едва исполнилось девять лет: она заставила ее работать, чтобы прокормить и себя, и брата.

Сначала Мария трудилась в одной богатой семье. Как только она пришла к ним, ей дали фартук, платочек и попросили помыть посуду. В посудном шкафу стояли стопки тарелок, и когда она стала их вынимать, одна тарелка выскользнула из ее маленьких рук и разбилась. Будучи очень чувствительной и совестливой, девочка очень расстроилась, расплакалась и побежала домой. Тетя, увидав ее, тотчас строго спросила, почему она так быстро вернулась. Мария ей объяснила, что не могла оставаться там из-за того, что нечаянно причинила людям ущерб.

Потом она работала на фабрике, где колола миндальные орехи, и очень часто ее детские пальчики были изранены камнем, которым она разбивала скорлупу.

С малых лет Мария очень любила Богородицу и все свои надежды возлагала на Нее, а особенно с тех пор, как потеряла обоих родителей. Богородица была для нее как мать, и она вверяла Ей все свои трудности и просьбы. Когда сирота, которую некому было защитить в этом мире, начала работать, Многомилостивый Господь укрепил ее в монашеском призвании одним чудесным видением.

Однажды Мария увидела себя в прекрасном зеленом саду, где к ней приблизилась некая Жена, одетая в черное, которая держала за руку Младенца примерно трех лет. В какой-то момент Младенец убежал от Матери и стал бегать по траве. Тогда Жена позвала Марию по имени и попросила ее поймать Младенца, обещая подарить ей подарок, если та справится. Мария с готовностью согласилась и, приложив немало усилий, поймала Его и заключила в объятия. Вспомнив слова из акафиста «Иисусу Сладчайшему», она спросила Его, насколько сладок Христос. Он не ответил, но, сложив ручки трубочкой, подул ей в лицо, и душа ее сразу наполнилась невыразимой сладостью и благоуханием. Потом Жена в черном облачении надела на пальчики Младенца и Марии по колечку.

Целых два года после этого видения Мария не хотела есть ничего сладкого, чтобы не потерять это невыразимое чувство благодати, которое укрепило в ней решение стать монахиней. В то время Мария не имела духовника и поэтому до конца не доверяла разным явлениям. Когда позже у нее появился духовный отец, она рассказала ему об этом, на что он ответил: «Это призвание Божие, дитя мое, ты должна стать монахиней». С того времени она стала носить только одежды темного цвета, платочек на голове и жила уже как монахиня.

Наряду с духовным подвигом Марии было необходимо продолжать ежедневную и тяжелую борьбу за выживание. Однажды она опять устроилась служанкой, теперь уже в другую семью. Как-то раз ту семью, где работала девочка, посетил один иеромонах. Мария в это время старалась разжечь огонь под котлом, чтобы подогреть воду и постирать белье, но ей было трудно, потому что огонь постоянно затухал. Видя ее огорчение, иеромонах подошел к ней и по-отечески спросил, что случилось. Мария пожаловалась ему, что она никак не может разжечь огонь. Тогда священник, трижды перекрестив дрова во имя Святой Троицы, благословил ей подуть на них с верой, и огонь сразу разгорелся.

Так Мария познакомилась со своим первым духовником. Это был отец Ефрем (Караянис) из братства великого афонского старца Иосифа Исихаста или, как его еще называли, Пещерника (1897–1959). Отец Ефрем в то время служил приходским священником в храме святого мученика Апостола в Волосе⁶. Иеромонах Ефрем принес в эти места исихастскую святоотеческую традицию: он учил умной молитве и способствовал тому, что многие люди из города Волос, среди которых была и Мария, узнали о Святой Горе Афон и о старце Иосифе Исихасте. Так Божественный Промысел через различные житейские обстоятельства и трудности чудесным образом открывал ей верное направление духовного пути.

В возрасте примерно одиннадцати лет она снова работала служанкой в доме одной состоятельной женщины. Как-то раз, когда она наводила порядок, к хозяйке дома пришли двое мужчин и сели беседовать с ней в гостиной. Мария из соседней комнаты услышала, что женщина спрашивает их, сколько денег они бы ей дали, чтобы купить ее маленькую помощницу. Она сразу поняла их дурные намерения, быстро открыла окно, выпрыгнула на улицу и с плачем побежала домой. Девочка была в таком сильном смятении, что даже не могла вспомнить дорогу. Только благодаря помощи встретившихся ей добрых людей она смогла добраться до дома. Так она спаслась от этой страшной опасности.

Благодать Божия, сохранявшая маленькую Марию, вскоре поставила ее в более благоприятную среду. Некие женщины из поселения для беженцев помогли ей устроиться на фабрику Мацагу⁷ в Волосе. Марии тогда было около двенадцати лет, но так как она выглядела старше своего возраста, начальнику цеха сказали, что ей уже тринадцать, и ее приняли на работу. Директор фабрики, приснопамятный Апостолос Сомоглу и его супруга Магдалина были людьми благочестивыми. Они часто ходили в храм святого мученика Апостола в Волосе. Они так же, как и Мария, были духовными чадами отца Ефрема.

Однажды директор назначил Марию в упаковочный цех. Мария была очень ловкой в работе и выполняла ее в два раза больше, чем другие работницы. При этом она старалась непрестанно совершать молитву Иисусову. Поскольку совместить молитву с работой ей было очень трудно, она попросила Господа Иисуса Христа, чтобы Он помог ей вкладывать в упаковку точное количество товара, не прерывая молитву подсчетами. И – чудо – каждый раз, когда директор устраивал ей проверку, он никогда не находил просчетов в приготовленных ею упаковках.

Ей предлагали увеличить зарплату, но она предпочла распределять набранные ею сверх нормы упаковки другим работницам цеха. Мария всегда отличалась благородством в поведении и порядочностью; была честна, скромна и молчалива. По свидетельству работавших с ней людей, от непрестанной молитвы ее лицо сияло, а уста благоухали. Получив первую зарплату на фабрике, она позаботилась о том, чтобы на эти деньги был отслужен сорокоуст о упокоении ее родителей.

В то время в Греции сорокоустом называли отдельное служение сорока Литургий только за того, о ком был заказан сорокоуст. Отслужить его взялся ее духовник, отец Ефрем, а Мария каждый день приходила на службы. В три часа утра она вставала, читала молитвенное правило и спешила в храм святого мученика Апостола, который находился примерно в часе ходьбы от селения Неа-Иония. После Божественной Литургии она сразу же отправлялась на работу. Мария молилась о упокоении своих родителей не только в храме, но и дома.

Наступил последний день заказанного сорокоуста. Незадолго до пробуждения, между сном и бодрствованием ей было видение, что она находится в некоем прекрасном месте. Там было много зелени и деревьев, покрытых цветами, похожих на цветущий весной миндаль. Мария получила извещение, что это место принадлежит ее родителям. Взволнованно она стала звать их. Когда они явились, Мария сразу спросила, как им живется. Родители радостно ответили: «Там, где мы были, было хорошо, а теперь еще лучше».

Утром она приготовилась и пошла на последнюю, сороковую Божественную Литургию. После отпуста духовник дал ей антидор и попросил задержаться для беседы.

Когда отец Ефрем подошел к ожидавшей его Марии, он спросил, каково ей было молиться за усопших родителей. Прежде чем она успела ответить, он сказал, что и сам видел их прошедшей ночью точно так же, как видела их Мария. После этого она осознала великую пользу сорокоустов и позже, уже будучи игуменьей, всегда советовала людям заказывать сорокоусты о упокоении усопших или о здравии и укреплении тех, кто испытывает затруднения в сей временной жизни.

Держась в стороне от соблазнов мира и будучи твердой в святой решимости стать монахиней, Мария неуклонно продолжала свой духовный путь. Поэтому Всеблагой и Прещедрый Господь даровал ей еще в юном возрасте пережить некоторые чудесные события, чтобы она обрела полезный опыт и укрепилась в духовном подвиге. Как-то утром по дороге на работу ей явился диавол, который, указывая на ее четки, пригрозил ей: «Ну и задал бы я тебе, если бы не то, что ты держишь в руке!» С того момента она старалась не расставаться с четками и еще прилежнее читала молитву Иисусову. А если у нее не оказывалось четок с собой, она перебирала своими пальчиками край пальто, да так, что в том месте ткань протиралась.

Весь период экономического кризиса в Греции Мария с братом пребывали в крайней нищете. Она стыдилась просить кого-то о помощи, не желая утруждать таких же бедняков, как и они сами. Чтобы спасти Георгия от голода, в 1935 году она решила отправить своего брата к дяде в Лангаду, местечко возле Салоник. Сама же она осталась жить в Волосе, чтобы не обременять семью дяди.

Теперь она жила совершенно одна, возлагая все упование на Христа и Его Всесвятую Матерь. Ее брат вскоре уехал из Лангады в Салоники и около пяти-шести лет жил у своего крестного, заканчивая среднюю школу. Все это время Мария не получала никаких известий о нем и очень переживала за его жизнь. Настал момент, когда она собиралась заказать за него поминальную службу, полагая, что ее брат уже умер. Но сначала она позаботилась о том, чтобы была отслужена Божественная Литургия в честь святого Мины⁸. Не прошло и недели, как она получила от брата письмо. Георгий писал, что некая сила, совершенно неожиданно для него самого, побудила его послать письмо сестре, в котором он извещал ее о том, что скоро вернется к ней в Волос. По возвращении из Салоник Георгий пожил немного в Волосе, а потом перебрался в Афины, чтобы найти там работу. Несмотря на собственную бедность, Мария во всем поддерживала брата и сама иногда приезжала в Афины, чтобы позаботиться о нем.

Во всех трудностях, выпадавших на ее долю, благочестивая девушка постоянно молилась Богу не лишить их Своей милости. И Господь, промышляющий обо всех, послал одного богатого и боголюбивого человека, который помог ей и брату. Это был египтянин греческого происхождения из известной тогда семьи благотворителей Амбет, который очень много сделал для греков в Египте, а также внес большой вклад в открытие больницы «Сотирия» в Афинах для лечения туберкулезных больных. Этот человек, «посланный с небес», как говорила о нем благодарная матушка, позаботился о том, чтобы Георгий обучился бухгалтерскому делу и иностранным языкам и устроился на государственную службу.

Мария хранила в памяти последние слова своего отца о том, что десница Божия покроет его детей, и всегда доверяла Божественному Промыслу во всех тяготах жизни. Как рассказывала позже герондисса, благодатию Божией они с братом встретили много хороших людей, которые их защитили, наставили на верный путь и оказали им такую любовь, как будто были их родителями.

В это же время Мария познакомилась и с Викторией Мораитис (1887–1984) – матерью нашего старца Ефрема Филофейского. Она была человеком высокой духовной жизни и позже приняла монашество с именем Феофания. Виктория занимала особое место в жизни герондиссы и всегда поддерживала ее как до монашества, так и после. У них с Марией был общий духовный отец. Он часто говорил своим чадам: «Вы все вместе взятые не стоите одной Виктории».

Стараясь поддержать сироту, Виктория помогала Марии советом и заботилась о ее материальных нуждах. Когда Мария возвращалась с работы и посещала Викторию, та часто кормила ее, а если Мария не заходила к ним домой, Виктория отправляла ей еду через Яниса (имя старца Ефрема в миру). Об отношениях герондиссы Макрины с Викторией рассказывал нам сам старец: «С тех пор, как герондисса работала на фабрике Мацаго, каждый день по дороге на работу она проходила мимо нашего дома. У нее были такие отношения с моей матерью, что это невозможно описать на словах. Они очень любили друг друга».

Мария часто ходила к Виктории; они вместе читали Священное Писание и нередко проводили ночи в молитве со слезами и земными поклонами. Мария питала к Виктории глубокое уважение и благоговела перед ней. Виктория была для нее как родная мать и как старица.

В тот период, незадолго до Второй мировой войны, из духовных чад отца Ефрема (Караяниса) в Волосе образовалась небольшая община добродетельных девушек, живших в миру по-монашески.

В жизни общины участвовала и Мария, несмотря на то что жила и работала в миру. Она очень любила подвижничество и с усердием предавалась духовной борьбе и исполнению обязанностей, присущих монашескому жительству, которого она желала с малых лет. Мария неопустительно посещала Божественные службы и участвовала в них с сердечным вниманием. Она любила ночные бдения, поклоны, умную молитву, поучение в Священном Писании, творениях святых отцов, молитвенное общение со святыми. Все это доставляло большую радость ее юной душе.

Такое же божественное единомыслие разделяли и ее духовные сестры. Ночью и днем они занимались молитвой, размышлением о рае и памятованием о смерти. После Божественной Литургии они получали антидор и уходили, храня совершенное молчание, чтобы не потерять внутреннюю молитву и благодать Божию.

Каждый год Мария вместе со своими духовными сестрами приезжала на праздник святого мученика Апостола в село Агиос Лаврентиос (Пилион). Они жили в храме по три дня или больше, пребывая в молитве и бдении. На этот праздник собиралось множество паломников из разных районов Греции, среди которых было много болящих, ищущих исцеления.

Во время одного из таких паломничеств Мария однажды увидела во дворе возле храма сидящего на каменных плитах одного почтенного старца, который внешним обликом напоминал древнего подвижника. Он выглядел изможденным и, как показалось Марии, был очень болен. Этот человек Божий был наделен даром прозорливости. Он поднял глаза и среди всех девушек, которые стояли рядом с ним, выделил Марию, обратившись к ней с такими словами: «Подойди-ка сюда. Сходи к соседям и попроси у них лоскутное одеяло. Еще найди камень и принеси мне все это сюда». Мария с готовностью принесла это старцу, который был очень доволен ее послушанием. Он внимательно посмотрел на нее и сказал: «Чадо мое, дам тебе три совета, храни их:

– всегда и непрестанно твори умную молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя»;

– когда выходишь из дома и идешь по дороге, не смотри по сторонам, но держи очи опущенными к земле;

– хоть ты и бедна, чадо мое, но, если у тебя будет появляться немного денег, разменивай их на полдрахмы и, когда встретишь бедных и нищих, подавай им милостыню, чтобы, добавив твои полдрахмы к милостыне других, они могли купить себе немного хлебушка».

Мария от души поблагодарила старца, запечатлев в своем сердце полезные наставления этого неизвестного святого подвижника. Несмотря на бедность, она всегда подавала милостыню, унаследовав эту добродетель еще от отца. Однако после сей благословенной встречи со святым подвижником она с еще большим самоотречением стала возделывать эту добродетель и подвизалась в ней как до принятия монашества, так и после.

Боголюбивая Мария, которой уже исполнилось девятнадцать лет, неослабно стремилась жить истинной жизнью во Христе, возрастая в подвижничестве. Вместе с ней подвизались и другие ее духовные сестры. Желая показать Свое благоволение, Господь однажды послал им одно необыкновенное утешение.

Так, в 1940 году по окончании поста в день праздника Успения Богородицы после Божественной Литургии Мария и еще шестеро девушек взяли антидор и, как были, натощак, отправились в храм-часовню святого Николая⁹ в поселке Агиос Онуфриос (Волос), чтобы зажечь там лампадки. По дороге, проголодавшись, Мария с простотой сказала: «Ах, вот бы нам сейчас по ломтику хлеба и по смоковке!» Придя в храм, они благоговейно с пением стали возжигать лампадки. И тут Мария заметила в храме на столе небольшой сверточек. Она взяла его и с великой радостью сказала другим девушкам, что это подарок святого Николая. Развернув сверток, они обнаружили семь кусочков теплого хлеба и по одной смокве для каждой из них!

Через полтора месяца они опять пошли в этот храм. В этот раз Мария увидела, что по терновому венцу Господа на Распятии и по Его непорочным ребрам стекают капли воды, смешанные с кровью. Она взяла ватку с иконы Богородицы, что стояла рядом, и с большой осторожностью и страхом вытерла ей Распятого Христа. На обратном пути они зашли в храм святого мученика Апостола на вечерню и отдали эту ватку своему духовнику. Отец Ефрем сказал, что это знамение грядущей войны. Он рассказал об этом знамении на проповеди и в конце службы благословил этой ваткой прихожан.

Шел октябрь 1940 года. И действительно, через несколько дней фашистская Италия, а затем и Германия напали на Грецию.

Годы оккупации были мучительными, люди тяжело страдали от голода. Чтобы как-то выжить, Мария приняла трудное для нее решение продать в городе Лариса несколько вышивок, оставшихся ей от покойной матери. Там она заночевала в гостях у знакомой семьи беженцев.

Почти всю ночь из соседней комнаты до нее доносился звук, как будто кто-то совершал земные поклоны. Когда Мария встала и заглянула в дверную щелку, то увидела молящуюся монахиню, окруженную светом. Она получила извещение от Господа, что это была святая Параскева. Этим благодатным явлением милосердный Бог хотел утешить в минуты душевной боли свою избранницу, находящуюся посреди лишений.

В страшное время оккупации у Марии порой не было даже куска хлеба, и она дошла до такого истощения, что говорила Христу: «Если есть Твоя воля, забери меня, пусть я умру». Рядом с ее домиком росла травка, которую она каждый день собирала, варила и ела. А на следующий день на том же месте чудесным образом вырастала другая трава, такая же высокая. Это чудо длилось около полугода. Мария делилась этой травой с одной чахоточной девочкой, за которой она ухаживала, сама едва живая.

Нехватка нормальной пищи стала сказываться на ее здоровье. Девушка все больше худела, и от голода у нее на лице появился пух. Дошло до того, что от слабости ей тяжело было стоять и ходить. Но Заступник сирот, к Которому она постоянно взывала, не оставил ее без помощи. Узнав о ее великой нужде, отец Ефрем во время проповеди в церкви настойчиво попросил людей, чтобы все они вместе помогли сироте и чтобы каждый уделил ей от своих скудных запасов хотя бы малый кусочек хлеба. После этого девушка постепенно начала приходить в себя.

Как-то раз голод вынудил ее вместе с двумя другими девушками отправиться в село Загора¹⁰, в семью, которая была знакома с ее родителями. Мария хотела отдать старые часы отца его друзьям в обмен на небольшое количество продуктов. С щемящей болью в душе она приняла решение расстаться с ними, так как это было то последнее, что осталось у нее в память об отце. Эти люди заплакали, когда увидели, как истощала Мария. Она настолько оголодала, что, когда вечером нарезали хлеб, она съела целую буханку и все остальное, что ей предложили. Когда девушки уходили, семья собрала для них продукты, а Марии дали еще мешок картошки и большую жестянку масла.

Но Мария не могла это нести, у нее совсем не было сил, поэтому хозяева попросили знакомых, у которых были ослики, помочь им подняться в гору до прямой дороги. По пути им несколько раз встречались патрули итальянских военных, и это задерживало их возвращение. Как только девушки видели итальянцев, они пытались прятаться, призывая в молитве Богородицу: «Стена еси девам, Богородице Дево»¹¹. Однажды итальянцы, заметив их, сжалились и даже сами помогли им нести груз какой-то отрезок пути.

Приближаясь к своему дому после шести часов изнурительного пешего пути, Мария упала в обморок от изнеможения. А когда некоторое время спустя пришла в себя, то обнаружила, что продукты пропали.

Она поняла, что у нее их забрали, но не возмутилась, а с всегда присущим ей благородством рассудила, что люди, которые забрали продукты, должно быть, тоже были очень голодны и нуждались больше, чем она. Вся изнуренная, Мария почувствовала острую боль в ребрах, такую сильную, что невозможно было дышать. Вернувшись домой, она с большим трудом добралась до врача, и после осмотра тот сказал, что у нее плеврит.

Врач порекомендовал ей купить отруби и сделать горячий компресс, чтобы вылечиться. Не имея средств на покупку отрубей, она подогрела кусок черепицы и приложила ее к больному месту на спине.

Лежа одна в темноте, без лампадки, она молилась Богородице, смиренно ожидая конца. В какой-то момент темная комната озарилась светом, и она увидела, как к ней приближается некая монахиня в схиме и с вышитым красным крестом на платке. Монахиня с большой любовью спросила у нее: «Тебе тяжело?» Мария ответила, что чувствует себя плохо, и посетовала на пропажу продуктов. Монахиня ее успокоила: «Не печалься. Я сделаю тебя здоровой».

Потом она ее перекрестила и накрыла старым одеяльцем – это было единственное, что осталось у Марии от матери. Монахиня с любовью подвернула его со всех сторон и нежно сказала: «Ничего страшного, ты скоро поправишься». У Марии сразу прошла боль, появились силы, чувство голода исчезло, словно девушка только что поела.

Утром ее навестила двоюродная сестра, которая жила напротив, и спросила, что за свет был в ее окне весь прошлый вечер. Но Мария не стала рассказывать ей, что случилось.

Через какое-то время девушка решила вновь посетить врача. Врач не ожидал такого скорого повторного визита, но осмотрел ее и, к своему великому удивлению, обнаружил, что у Марии прошел жар, а ее спина, которая накануне была в синяках (она ударилась, когда упала в обморок), не имела ни малейших следов ушиба. Она была совершенно здорова. Когда Мария размышляла, кем могла быть монахиня, что вылечила ее, то услышала внутри себя голос, который известил ее, что это была святая Параскева.

Благословенная Мария, несмотря на все тяготы периода оккупации, никогда не переставала ходить в церковь, не оставляла свое духовное делание и всегда с готовностью помогала нуждающимся, отдавая порой последнее. Несмотря на то, что ей приходилось работать ежедневно по девять-десять часов, она каждый день вставала в три часа ночи, когда еще было темно, и шла в церковь – на расстоянии часа пешего пути.

Как-то раз, когда Мария шла на службу, ее остановил немец-патрульный и хотел ее арестовать. Она сказала ему, что идет в храм, подняла руку и трижды осенила себя крестным знамением. Увидев, что девушка крестится, немец не стал ей препятствовать, но тотчас же отпустил.

В другой раз, тоже во время оккупации, когда приближался комендантский час, ее духовник вспомнил, что назначил встречу с одним знакомым по важному делу, но забыл про нее и не успел предупредить этого человека. Желая помочь своему духовному отцу, Мария вызвалась сама сбегать к нему и сообщить о том, что встреча не состоится. Она лишь попросила отца Ефрема помолиться и благословить ее крестом.

Мария бежала, не чуя под собою ног. Ей казалось, будто со спины ее подталкивают две руки. По дороге она слышала, как где-то рядом немцы стреляют из автоматов. Молниеносно выполнив поручение, огражденная верой в молитву и благословение своего духовника, Мария вернулась целой и невредимой примерно через десять минут, даже не запыхавшись, в то время как путь должен был занять не менее получаса. Сразу после этого она так же скоро вернулась домой.

Мария всегда очень заботилась о своем брате, особенно в годы войны и оккупации. В первое время, когда Георгий был в Афинах, она поддерживала его материально, порой отказывая себе даже в самом необходимом.

Как-то раз Марии пришлось провести всю Великую Четыредесятницу только на хлебе и воде, ничего другого она купить просто не могла. У нее был долг за лекарства, который нужно было выплатить к Пасхе.

Пришла Великая Суббота, и Мария боялась, что от слабости не сможет отстоять всю Пасхальную службу. У нее было немного денег на свечу, но она отдала их нищей голодной девочке, которая встретилась ей на пути в церковь.

Войдя в храм, она села в углу и молилась по четкам, скорбя, что в этот великий день у нее нет свечи, чтобы принять благодатный огонь из алтаря, который раздавали в храме верующим после возгласа «Приидите, приимите свет…» Видя ее огорченной, одна женщина подошла к ней и спросила, может ли она ей чем-то помочь. Мария попросила купить ей белую свечу и обещала вернуть деньги при первой возможности.

В тот момент, когда священник стал читать воскресное Евангелие, слова из пасхального зачала В начале было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин.1:1) она услышала с такой силой, словно были включены все громкоговорители мира, как рассказывала потом она сама. От такого сильного переживания посетившей ее Божественной благодати она потеряла сознание, а когда пришла в себя, эти слова продолжали звучать в ее душе, даруя ей чувство божественного насыщения. Во время всей Пасхальной службы она слышала этот голос и чувствовала неизреченный вкус и благоухание, охватившие все ее существо. Сразу отступили и голод, и телесное изнеможение.

Матушка со многим смирением рассказывала о том духовном состоянии, которое она пережила, как о даре Господа, Который услаждает и утешает Своей благодатью людей, пребывающих в великой нищете и лишениях.

В тяжелые годы оккупации, когда Мария приезжала в Афины, чтобы навестить своего брата, Господь Своим Промыслом устраивал ей встречи с благочестивыми и благодатными людьми.

Во время одного из своих визитов к брату она услышала от знакомых о некоем подвижнике-старце, жившем в пустынном месте в Каминья (Пирей) и обладавшем даром прозорливости. Неудержимо жаждая встретиться со святым старцем, однажды утром она перекрестилась и, ничего не поев, пошла его искать. Мария не знала точного адреса, и некому было указать ей путь.

Приехав на место, она никак не могла его найти. Когда уже смеркалось, она стала переживать и постучалась в дверь какой-то хижины, чтобы попросить помощи. Ей тут же открыл тот самый честной старец, которого она искала. Старец приветствовал девушку, сказав, что ждал ее весь день, и пригласил в дом. С отеческой любовью он накормил Марию, дал ей советы и открыл многое о ее жизни. Получив духовное подкрепление, она взяла благословение старца и ушла с великой радостью в сердце.

В другом районе Афин жила благочестивая старица по имени Николетта, родом из Малой Азии. У нее была чудотворная икона Богородицы. Многие люди просили эту икону у ее старенькой владелицы, но та никому ее не отдавала.

Услышав про чудотворную силу этой иконы, Мария решила посетить старицу Николетту, чтобы поклониться иконе и получить благословение. Когда она в разговоре со старицей поведала о своем монашеском призвании, та внимательно посмотрела на нее и сказала: «Эту икону я отдам тебе. Возьми ее». Благодарная Мария впоследствии всю жизнь молилась об упокоении души старицы Николетты.

Чем старше становилась Мария и чем более совершенствовалась в добродетели, тем больше в ней возрастала и любовь ко Христу. В ее душе возникло пламенное желание побывать на Святой Земле, по которой ходил Своими пречистыми стопами Богочеловек Иисус Христос. Она понимала, что из-за нехватки средств осуществить это паломничество будет чрезвычайно трудно: большую часть своего заработка она обычно отсылала брату Георгию, чтобы он мог платить за аренду жилья. Однажды ей представилась возможность поехать в Иерусалим вместе с тремя знакомыми женщинами. Мария заняла денег на дорогу, но, подумав о том, что из-за этого долга ее брат останется без средств, она все же отказалась от поездки и вернула деньги, объяснив своим знакомым причину отказа. Женщины уехали без нее.

И вот однажды, когда Мария была дома, ей явился Ангел и пригласил ее посетить Святые места. Недоумевая, она произнесла молитву и перекрестилась. Ангел взял ее за руку и во мгновение ока они оказались на Святой Земле. Мария взглянула на себя и увидела, что одета в белое одеяние, украшенное красными крестами.

Ангел провел ее по всем священным местам для поклонения. Сначала они побывали в Назарете, в храме Благовещения Пресвятой Богородицы. Ангел сказал: «Смотри, сестра, здесь воплотился Христос» и воспел ей тропарь Благовещения. Потом он отвел ее в Вифлеем: «Смотри, сестра, здесь родился Христос». Они спустились по ступеням, которые ведут в Пещеру Рождества, и Ангел воспел тропарь: «Рождество Твое, Христе Боже наш…»

Дальше они последовали на Святую Голгофу: «Смотри, сестра, здесь был распят Христос», и Ангел запел: «Искупил ны еси от клятвы законныя…»¹² Потом он повел ее ко Гробу Господню: «Смотри, сестра, здесь был погребен и воскрес Христос» и снова запел, но на этот раз тропарь Пасхи: «Христос воскресе…»

Переход от одного места к другому был очень быстрым, как будто между ними не существовало расстояния. Все, что увидела Мария, глубоко запечатлелось в ее душе. Во время паломничества женщины, с которыми она хотела отправиться на Святую Землю, не раз замечали ее там, и когда они вернулись в Волос и встретились с ней, то пожаловались – почему она в конце концов без них поехала в Иерусалим. Так, Милосердный Господь, видя ее горячее стремление попасть к Святым местам, а также ее самопожертвование и милостивое сердце, перенес ее туда иным, духовным способом.

Когда через много лет, в 1971 году, герондисса вновь посетила Святые места с сестрами монастыря, теперь уже как игуменья, она вспоминала все до мельчайших деталей. Хоть это была ее первая поездка «обычным образом», все места ей были знакомы: она знала, куда идти и двигалась настолько спокойно и уверенно, что удивляла сестер.

Так случилось, что во время паломничества по местам, где ходил Сам Бог, у старицы Макрины внезапно произошел отек легкого, и ей приходилось постоянно сплевывать кровью. Осмотревший ее врач диагностировал очень серьезную болезнь; сам он не в состоянии был вылечить ее, и оставалось надеяться только на чудо Божие. Как раз в это время в монастыре старицы в главном храме внезапно упало паникадило. Тогда сестры обители обеспокоились, не находится ли старица и сестры в опасности.

Между тем, старица Макрина получила божественное извещение, что не умрет, и, несмотря на телесную немощь, явственно ощущала укрепляющую ее благодать Божию. Во всех тех местах паломничества она ощущала невыразимое божественное вдохновение и как будто видела пред собой пречистые раны Христовы и Его пресвятую Кровь.

Старица Макрина за свою жизнь сподобилась вместе с сестрами монастыря посетить Иерусалим четыре раза.

Еще в ту пору, когда Мария жила в миру, она регулярно переписывалась со старцем Иосифом Исихастом. Как-то она со своей духовной сестрой по имени Фотиния заказала у старца Иосифа два деревянных крестика. Когда ее знакомые из Волоса посетили старца Иосифа на Святой Горе, тот дал им крестики прежде, чем они о них попросили, и сказал им, что Мария станет монахиней, а Фотиния пойдет путем семейной жизни. Предсказания старца Иосифа в точности сбылись.

В 1954 году пять из семи духовных сестер, с которыми Мария имела тесную духовную связь и которые жили как монахини в миру, решили найти для своей малой общины какое-то общее жилье, хотя бы временное. Они письменно обратились к преподобному Иосифу Исихасту, который ответил, что они пройдут по многим местам, но в конце концов поселятся неподалеку от Волоса.

Старец Иосиф описал, как они найдут это место: поднимутся по высокой тропинке, пройдут одну церковку, пойдут дальше, и там, за селом, будет красивый дом, где они будут жить на первое время, а дальше Господь управит, как Ему угодно. И действительно, это новое неформальное сестричество обрело дом в селении Стаятес (Пелион) и в первое время проживало в нем.

Сначала там поселились сестры, которые позже при монашеском постриге получили имена Синклитикия, Ефремия, Афанасия, Арсения и Мелания. Года через три к ним добавились сестры Христонимфи и Мария.

Старец Иосиф Исихаст был их духовным руководителем около семи лет, до своей блаженной кончины, которая произошла на праздник Успения Богородицы в 1959 году. Духовная связь сестричества со старцем Иосифом была неразрывной. Он с большой заботой следил за их каждым духовным шагом, подкрепляя сестер своими неустанными молитвами. Он радовался о том, что они подвизались в послушании, бдении и делании Иисусовой молитвы. Благодать Божия извещала его о духовном преуспеянии каждой из сестер. Часто в письмах он описывал им свои духовные состояния, что приносило им пользу и побуждало к еще большему подвигу.

В первые годы образования нового сестричества Мария продолжала работать, потому что хотела выплатить все взносы, дабы иметь возможность получать пенсию и помогать монастырю. Она жила в селении Неа-Иония и ходила в Стаятес пешком, для чего ей требовалось каждый раз проходить около семи километров. Поскольку она не хотела, чтобы сестры лишний раз выходили в мир, она брала с собой их рукоделия и продавала их в городе.

Однажды, возвращаясь к сестрам после тяжелого трудового дня, она несла тяжелые тридцатикилограммовые сумки и очень устала. Но как только она добралась до дома и поставила сумки на пол, вместо того чтобы отдохнуть, она сделала четыреста поклонов и совершила свое правило¹³.

Тогда она почувствовала, как говорила позже, столько благодати и Божественной любви, что это невозможно описать на словах. Поэтому она всегда учила: «Трудящийся во славу Божию обретает Бога».

Через три года после основания вышеупомянутого неформального сестричества, окончив все свои обязанности в миру, в возрасте примерно тридцати шести лет Мария окончательно ушла из мира в обитель, где подвизались ее духовные сестры.

Скоро к сестричеству присоединилась и мать старца Ефрема, Виктория. Сестрам надо было решить, кто будет настоятельницей, которой они будут оказывать послушание. Мария отличалась своей добродетельностью, но она была младше некоторых сестер. Тогда они письменно обратились к старцу Иосифу Исихасту и попросили, чтобы он помолился, кого следует избрать.

Вскоре старец Иосиф им написал: «Бог избрал Марию, благую часть». Во время молитвы ему было видение: он увидел Марию на лугу, где было много зелени. Вокруг нее паслись овечки. Вдруг откуда-то появлялась обезьяна, которая пыталась им навредить. Мария прогоняла ее тростью, которую держала в руках.

Мария по своему великому смирению затруднялась принять это указание старца Иосифа на игуменство. Тогда старец Иосиф начал молиться и просить Бога, чтобы Он известил ее о том, какова Его воля. И действительно, как-то вечером Мария увидела возносившегося к небу Иоанна Крестителя, держащего в руках жезл. Она следовала за ним, а сзади шло множество монашествующих, которых Мария старалась собрать вместе. В какой-то момент Предтеча остановился, повернулся к Марии и дал ей в руки жезл. После этого Мария приняла на себя управление сестричеством как волю Божию.

С принятием на себя нового служения матушка умножила свои подвиги и труды ради любви ко Христу и ради душ, врученных ей Господом, не думая об опасностях для своего и без того хрупкого здоровья.

Однажды после тяжелой работы у нее случилось сильное внутреннее кровотечение, пошла кровь изо рта, и она чуть не умерла. Придя в крайнее изнеможение, она почувствовала, как ее душа поднимается ввысь, и увидела свое тело со стороны недвижимым. Все время, пока она лежала без сознания, она видела души усопших, которых знала с пятилетнего возраста. Старица оказалась тогда душою в месте блаженства и видела, как общаются там друг с другом души праведных.

Поскольку в то время не было таких средств связи, как сегодня, сестры не могли быстро известить о ее состоянии старца Иосифа. Но через несколько дней они получили от него письмо, в котором он писал, что они вместе с его сподвижником отцом Арсением «узрели» матушку серьезно больной и возносили молитвы о восстановлении ее здоровья. В то же самое время и матушка каждый вечер видела у изголовья своей кровати двух старцев, которые молились по четкам, говоря: «Господи Иисусе Христе, исцели рабу Твою».

Когда сестры стали раздумывать о том, в каком месте основать монастырь, в котором они могли бы поселиться навсегда, старец Иосиф предложил им съездить к старцу Иерониму Эгинскому¹⁴ и посоветоваться с ним. Это был делатель умной молитвы и выдающийся подвижник; у него было такое духовное устроение, что однажды, служа Божественную Литургию, он сподобился увидеть вместо Агнца Самого Божественного Младенца Христа.

Матушка вместе с сестрой Синклитикией от лица всего сестричества по послушанию преподобного Иосифа приехали на Эгину, чтобы встретиться со старцем Иеронимом. Когда они добрались, их встретила матушка Евпраксия (родная сестра старца Арсения, сподвижника старца Иосифа Исихаста), служившая старцу Иерониму келейницей. Тот сначала их выгнал, чтобы испытать, насколько они преуспели в терпении и смирении, а потом оказал им теплый прием, благословил и сказал, что всегда будет помнить о них и молиться за их сестричество.

Старец Иероним подробно описал место, где будет построен их монастырь – на горе, рядом с ущельем. Сестры, успокоенные этой благословенной встречей, вернулись с радостью и начали искать место для основания священной обители.

Приближаясь к концу своей жизни, преподобный Иосиф Исихаст позвал отцов своего братства, чтобы преподать им свои последние духовные наставления и заветы. Среди прочего он открыл, кто из них в будущем создаст новые монашеские братства и кто из других братьев последует за ними.

Нашему старцу Ефрему Филофейскому он предсказал, что тот станет игуменом, хотя его больше привлекала тихая и аскетическая жизнь святогорского пустынника. Он попросил его взять с собой отца Афанасия, который был родным братом старца Иосифа, и послушника Тимофея Папаконстантину, в дальнейшем иеромонаха Иосифа, о котором сказал: «Держи его при себе, он стяжал страх Божий и самопонуждение». Иеромонах Иосиф, который был родом из города Птелеос неподалеку от Волоса, в дальнейшем более двадцати лет вплоть до своей кончины (9/22 декабря 2003 года) был священником в нашей обители.

И, наконец, преподобный Иосиф Исихаст поручил нашему старцу, отцу Ефрему, чтобы он продолжал вести его переписку и взял на себя духовное управление монашествующими в Волосе, которое прежде осуществлял он сам.

В 1962 году в селении Портарья (Пелион) был куплен участок с маленьким строением, где в дальнейшем был основан монастырь. Однажды, когда уже начались первые работы по возведению обители, матушка попросила сестру Ефремию принести в монастырь чудотворную икону Пресвятой Богородицы «Одигитрия» из Стаятес. Сестра была больна, у нее был жар, и она побоялась, что не сможет долго нести икону вверх по горной тропе. Но матушка уверила ее, что будет за нее молиться и ей совершенно не будет тяжело.

И действительно, всю дорогу сестра Ефремия не ощущала тяжести иконы, хотя та была довольно большая и в серебряном окладе. Ей казалось, что икона движется сама, а она лишь слегка прикасается к ней. Так Богородица уже тогда являла свое благоволение к новой обители. С тех пор эта чудотворная икона пребывала в строящемся монастыре.

Знаменателен также еще один случай явного благоволения Божия. Как-то ночью два живущих неподалеку человека¹⁵ увидели в том месте, где возводили монастырь, доходящий до неба столп света. На следующий день они пошли посмотреть на него поближе. Когда они встретили сестер и рассказали им о чудесном явлении, бывшем предыдущей ночью, оказалось, что свет исходил из того места, где была икона Богородицы.

В 1963 году закончились строительные работы и благоустройство территории, так что сестричество могло уже поселиться в новой обители. Немного позже состоялся монашеский постриг матери старца Ефрема Виктории, получившей имя Феофания.

Затем последовал постриг Марии, которая получила в монашестве имя в честь преподобной Макрины, сестры Василия Великого. Ее восприемницей была матушка Феофания, которую старица особо почитала всю свою жизнь. Постриг совершался во время повечерия.

Когда матушку постригали, то она увидела в алтаре такой яркий свет, словно восходило солнце; в храме стало светло, как днем. В течение сорока дней после пострига ее лицо было как-то по-особенному озарено светом и наполнено радостью, а глаза непрестанно источали слезы. Ее духовное состояние передавалось всем окружающим. От свершившегося духовного преображения старица испытала желание, как она многажды говорила нам в дальнейшем, подняться на гору, чтобы возвещать оттуда величие Божие и возглашать, чтобы все люди становились монахами и славили Бога.

В первые дни после пострига, глядя на икону Страшного Суда, находившуюся у дверей ее кельи, она видела себя горящей в пламени ада. Это благодатное изменение после пострига в великий ангельский образ длилось очень долго. От столь ощутимой благодати аппетит к еде совсем оставлял ее по несколько дней, и почти год после пострига ее ум не обращался ни на что земное.

Старица Макрина была украшена добродетелями, дарованными ей Богом за благочестивую жизнь и аскетические подвиги.

Часто она наставляла нас по поводу милостыни: «Богородица никогда нас не оставит. Отдаешь одно, а Богородица воздает за это сторицей. Главное, чтобы мы имели в Нее веру! Все, что мы отдаем из монастыря – это все благословение Богородицы, потому что наша святая обитель является Ее домом. И мы делаем это не своими слабыми силами, а по благодати нашей Госпожи Богородицы, Которая нас поддерживает и помогает нам».

Когда сестры пекли хлеб, для нее было большой радостью раздавать его в качестве благословения.

Однажды накануне Великого поста в монастырь пришла одна семья на вечерню. Провожая их, матушка сказала одной монахине дать им буханку хлеба, на что ответственная сестра сообщила, что у них осталась последняя буханка, и нет времени испечь новый хлеб, потому что начинается Чистая седмица. Имея твердую веру, что Богородица позаботится о своем монастыре, матушка отдала последнюю буханку людям.

После повечерия, когда ворота обители были уже закрыты, кто-то настойчиво позвонил в звонок. Это был один пекарь, монастырский знакомый, который привез целую машину свежего хлеба. Его было так много, что сестры сделали сухари, которых хватило на весь Великий пост.

Добродетель гостеприимства матушки проявилась и в случае с одним благоговейным иеромонахом, который посетил нашу обитель вместе с большой группой паломников из Салоник. Они попросились переночевать, чтобы присутствовать на воскресной Божественной Литургии. Несмотря на то, что принять столько народа было крайне затруднительно, матушка все же позаботилась, чтобы всех их накормили и устроили на ночлег в трех единственно свободных комнатах.

Матушка очень переживала, что не имеет возможности принять паломников как должно, и решила, что будет бодрствовать всю ночь. Она не желала отдыхать, когда другие рядом терпят неудобства.

Утром, когда священник с паломниками пришли в церковь, они поспешили поблагодарить ее за то, что она всю ночь ходила среди них и укрывала от холода. Однако матушка им сказала, что она совсем не выходила из своей кельи, и тогда все поняли, что это было чудо от иконы Богородицы «Одигитрия». После обеда, перед отъездом, был отслужен молебен в Ее честь.

Матушка Макрина имела дар непрестанной молитвы, которую она усвоила с малых лет. В молитве ее душа находила успокоение. Она доверяла Богу все свои прошения. Однажды она со слезами попросила у Бога показать ей, как нужно молиться.

В тот же вечер явился Ангел Господень в белых одеждах, который ей показал, как молятся люди разного духовного устроения: тот, кто ощущает себя грешником; тот, кто видит себя осужденным, и тот, кто горячо любит Бога. Согласно тому, что показывал Ангел – когда душа чувствует совершенную любовь к Богу, то человек возносит свои руки к небу. Когда в нем господствуют смирение и память Страстей Господних, человек скрещивает руки на груди и склоняет голову. Когда душа из-за обуревающих ее страстей чувствует крайнее смирение, тогда человек молится с руками назад, как осужденный¹⁶. Потом Ангел начал молиться на коленях и плакать, словно он обнимал ноги Христа, показывая, что, когда человек ощущает свою никчемность, он молится таким образом и переживает невыразимую радость и утешение от Бога. А потом Ангел Господень явил ей, как ощущают себя грешники и осужденные в жизни иной, показав их загробную участь.

Затем в воздухе появилась огромная лестница, между ее ступеньками было большое расстояние. Ангел сказал ей следовать за ним и, держа старицу за руку, начал подниматься вверх вместе с ней. Постепенно их окружил густой черный мрак, от которого смердело серой. Пока они поднимались, матушке становилось все тяжелее дышать. Наконец они добрались до темниц, где томились люди со смертными грехами. В этом безутешном месте в глубоком мраке раздавались стоны мучившихся в аду; их вид был ужасен. Отовсюду слышались рыдания и вопли. Эти звуки матушка не могла забыть никогда.

Когда старица пришла в себя, ее охватил плач и она не могла остановить слез целых десять дней. С одной стороны, она чувствовала радость от ангельского присутствия и наставления ангела о молитве, но, с другой, ее переполняла печаль от созерцания ада. После этого посещения ее молитва стала еще более проникновенной; молясь, она не ощущала времени и проливала потоки слез.

Подвизаясь в безмолвии и молитве Иисусовой, матушка Макрина молилась за всех людей, а особенно за тех, кого она знала в миру. С великой болью она молилась о упокоении душ тех усопших, которые не исповедовались перед смертью, главным образом, в смертных грехах.

Одна из душ, о которых старица просила молиться других, была девушка по имени Гликерия, знакомая ей в юности. Гликерия во время оккупации не выдержала голода и, желая выжить, скатывалась по наклонной все ниже и ниже в бездну греха. Матушка с большой печалью думала о том, в каком состоянии находится душа умершей Гликерии.

Однажды вечером после горячей молитвы она увидела огненную реку, посреди которой на плоту стояла Гликерия. Она звала матушку и умоляла ее помолиться, чтобы вызволить ее: «Помоги мне, матушка, горю!» Эту картина ада и отчаянные крики Гликерии старица не могла забыть никогда и с большой душевной болью и сокрушением молилась о упокоении людей, которые ушли в мир иной без исповеди, не примирившись с Богом.

Постоянной заботой и горячим желанием нашей матушки было спасение вверенных ее попечению сестер монастыря, да и вообще всех людей. Чтобы справиться со своим служением по управлению сестричеством, она просила у Бога дар говорить с нами не только по книгам, но и из своего личного опыта, чтобы ее слова находили больший отклик в наших душах. И Господь дал ей духовное зрение, научая ее божественными видениями и новым духовным опытом.

Так, в середине восьмидесятых годов, на Вербное Воскресение, во время пения Херувимской песни, когда старица стояла на коленях перед своей стасидией, она умом оказалась в алтаре и увидела на Святой Проскомидии покров из красной ткани, похожей на бархат, которая обрамляла стоявшую на нем Святую Чашу крупными складками, похожими на языки пламени. На каждом из них была изображена сцена из Страстной седмицы, вплоть до Воскресения. В это время на глазах у матушки из Святой Чаши вышел свет, да такой ослепительный и яркий, что она на несколько минут потеряла зрение. Этот опыт видения нетварного Света подвиг матушку с еще большей ревностью и умилением приступать к Таинству Божественной Евхаристии.

Наша духовная матушка испытывала величайшее благоговение к преподобному Ефрему Сирину, этому «святому слез», и часто со вниманием читала его аскетические творения. Однажды святой явился к ней в келью в виде старца-аскета в ангельской схиме и с котомкой на плече. Он назвал себя, подозвал матушку, благословил ее и исчез. После встречи со святым матушка чувствовала себя так, словно стала ребенком, и ощущала благословенную теплоту на лице. Радость, которую она испытала от этого явления, сохранялась несколько дней.

Кроме своего личного опыта, матушка старалась узнать о духовном опыте других подвижников благочестия, и особенно священников, чтобы получить пользу самой, а затем наставлять и нас.

Во время наших бесед она всегда говорила с нами с большим трепетом и страхом Божиим о великой ценности Божественной Литургии. Она часто подчеркивала, что Божественное Таинство невозможно «приобрести» за деньги или заменить чем-то земным. Когда нашу обитель посещал какой-нибудь священник, тогда старица, движимая глубочайшим благоговением к священству, этому высочайшему служению Божию, по своей простоте спрашивала, что он переживает во время совершения Божественной Жертвы.

Однажды наш монастырь посетил приснопамятный старец Гавриил (1910–1994) из Свято-Преображенского монастыря Фламуриу (Магнезия). Когда матушка спросила его о духовных состояниях, которые ему дарует Бог во время богослужения, и особенно о созерцании Ангелов, старец Гавриил ответил с простотой: «Э-э-э, можно ли говорить об этих вещах, герондисса? Мы не способны ни разуметь, ни выразить языком этих таинств. Все это относится к области духовного и не поддается описанию. О, что происходит во время оного Таинства! Вся церковь исполняется Архангелами и Ангелами; их там больше, чем воздуха, которым мы дышим». Говоря это, старец пришел в такое умиление, что не мог удержаться от слез. «А созерцание Богородицы, – добавил он, – несравненно превосходит созерцание Небесных Сил Бесплотных».

Матушка всегда беспокоилась о преуспеянии и спасении сестер. Она днем и ночью с горячей верой молила Божию Матерь о вверенных ей душах. И Богородица никогда не лишала ее утешения, иногда Сама посещая ее.

Как-то раз на Божественной Литургии во время Херувимской песни, когда матушка стояла на коленях и в молитве изливала свою тревогу о монастыре, она увидела в Царских Вратах Богородицу. Пречистая явилась ей в виде пятнадцатилетней Отроковицы, а от Ее лица исходило сияние, равного которому нет на земле. Она держала Младенца Христа, как на иконе «Скоропослушница», что была в ее келье. В ответ на матушкину тревогу о спасении сестричества Богородица посмотрела на нее с кроткой улыбкой, и в ее сердце воцарился мир и покой.

Пресвятая Богородица наставляла ее не только в духовной жизни, но и в практических делах и трудах в монастыре. Однажды Пречистая явилась герондиссе на кухне и показала ей, как убирать, как раскладывать чашки и стаканы, как приводить помещение в порядок во мгновение ока. После этого случая старица часто говорила, что Богородица – очень хорошая хозяйка и очень расторопная, и тоже побуждала нас работать внимательно и быстро. В другой раз, когда она шла к часовне в честь иконы Богородицы «Одигитрия», чтобы помолиться, Пресвятая Дева явилась ей в виде монахини, которая учила ее, как выполнять свое правило.

Матушка очень любила петь церковные песнопения и тропари Христу и Богородице своим благозвучным и умилительным голосом, а особенно Богородичные догматики воскресной вечерни из Октоиха и величания святым. Особенно нравился ей тропарь: «Желаю, Всесвятая, доброты рая, благоуханий и цветов, и аромата дивного, и гласов Ангелов, егда поют Владыку»¹⁷. Также она очень умилялась прокимном: «Кто Бог велий, яко Бог наш…»¹⁸ и стихирой вечерни Великой Пятницы: «Тебе, одеяющагося светом»¹⁹. Если в обитель приезжали певчие, она часто просила их пропеть эти песнопения.

Когда старица пела, ее лицо светилось, отражая высокие богословские смыслы этих гимнов, которые она таинственно переживала во время службы и в своей уединенной молитве.

За все годы управления нашей обителью старица следовала традиции святых отцов, которые, согласно сохранившимся в «Отечнике» повествованиям, навещали друг друга для духовного назидания. Она с большим духовным рвением посещала современных ей святых подвижников, которые преподавали боговдохновенное и непрелестное учение и отличались святостью жизни.

В конце шестидесятых годов старица вместе с монахинями посетила монастырь Рождества Пресвятой Богородицы в Клисуре (Касторья), чтобы испросить молитв и благословения у преподобной подвижницы Софии Хотокуриду (1883–1974), которую Православная Церковь недавно причислила к лику святых. Синод Константинопольской Церкви постановил внести ее имя в месяцеслов и праздновать ее память 6 мая.

Святая старица София жила в постоянном общении с Пресвятой Богородицей и совершала аскетические подвиги, превышающие человеческие силы. Преподобная юродствовала Христа ради. Всех, кто ее посещал, а особенно молодых людей, она увещевала жить чистой и целомудренной жизнью. Ее подвижничество увенчалось дарами Святого Духа: прозорливостью, пророчествами и чудотворениями.

Святая София с великой любовью приняла старицу и дала ей наставления в вопросах духовной борьбы, монашеского жительства и служения душам приходящих в обитель. Так, например, она советовала матушке побуждать людей к чистой исповеди. Она говорила: «У тебя есть монастырь, смотри в оба, ибо ты дашь ответ, если люди будут приходить к вам, а ты не будешь беседовать с ними о духовном, чтобы они познали Христа. Когда к вам приходят паломники, наставляй их о том, чтобы они очищали свою душу так же, как они убирают свой дом и выносят из него весь мусор, вычищая все углы и все щели. Чтобы они приносили чистую исповедь, все открывали духовнику и прибирали дом своей души».

Для укрепления веры всех присутствовавших на той благословенной встрече старица София рассказала о чудесной хирургической операции, которую ей провели Сама Богородица и святые в сентябре 1967 года. В удостоверение своих слов святая с детской простотой показала им крестообразный шрам на своем теле. Уходя, старица Макрина взяла свою шаль и с благоговением накрыла ею согбенную спину преподобной. Святая София очень обрадовалась и пожелала ей: «Как ты меня укрыла, так и тебя да покроет Своим покровом Пресвятая Богородица и твой Ангел Хранитель». Старица часто использовала поучения преподобной Софии, когда наставляла людей.

Примерно в тот же период, около 1967 года, приснопамятный старец Филофей Зервакос (1884–1980), пользуясь случаем, дважды посетил наш монастырь, где его приняли с большим почетом. Матушка долго беседовала с ним и получила большую пользу от его благодатных слов и духовного опыта.

Матушка также очень почитала за духовность и глубокие знания православной догматики и богословия архимандрита Афанасия Митилинеоса (1927–2006) из монастыря в честь Успения Пресвятой Богородицы в Комнинио²⁰, который она посетила в 1979 году. Духовные чада отца Афанасия привозили в нашу обитель в качестве благословения записи его проповедей, которые матушка часто использовала в беседах с сестрами. Она питала к нему глубокое уважение за его великий вклад в проповедание православной веры, так как блаженный отец Афанасий, как она нам часто рассказывала, не жалел трудов и сил и урезал часы от своего и без того недолгого сна, чтобы служить Божественному Слову.

В сентябре-октябре 1981 года в течение месяца в афинской больнице для священнослужителей лечился преподобный Ефрем Катунакский (1912–1998), который страдал от хронической экземы на ногах. Это стало известно в церковных кругах, и, поскольку старец обычно не выезжал со Святой Горы, многие сестры из женских монашеских обителей поспешили посетить его, чтобы получить духовное наставление и благословение. Старца сопровождал один из первых его послушников, иеромонах Иосиф²¹, который помогал ему в больнице и выполнял роль «часового» у палаты, чтобы охранять покой больного.

Герондисса Макрина с несколькими сестрами приехали в больницу, чтобы увидеть старца Ефрема, и, обращаясь к отцу Иосифу, который находился в коридоре, попросили разрешения ненадолго повидать старца. Отец Иосиф вошел в палату и сказал старцу о приезде герондиссы Макрины с сестрами. Ответ старца был очень выразительным: «Распахни двери настежь, чадо мое!» Матушка вошла к старцу с глубоким почтением, с нескрываемым выражением любви и волнения. Получив благословение старца, сестры удалились.

Это благоговейное поведение матушки и особая радость, которую увидел отец Иосиф на лице старца Ефрема, очень удивили его. Когда они возвратились на Святую Гору в Скит, он спросил о причине такого взаимного почитания. Старец рассказал, что в первый раз встретил матушку Макрину в 1974 году в Салониках, когда она посещала его в больнице вместе со своими сестрами. Тогда старец впервые за тридцать восемь лет выехал со Святой Горы из-за интоксикации (гемолитической анемии). На него произвел неизгладимое впечатление смиренный вид матушки и весь ее монашеский облик. Возвратившись потом на Афон, он горячо помолился за нее и получил божественное извещение, что матушка Макрина находится в такой же высокой духовной мере, как и блаженный старец Иосиф Исихаст.

А в другой раз святой Ефрем Катунакский во время молитвы о нашем сестричестве увидел два столпа света над монастырем; он духовно прозревал молитву нашей игуменьи Макрины и блаженной старицы Феофании, матери нашего геронды Ефрема.

В июле 1990 года один паломник со Святой Горы Афон приехал в наш монастырь, чтобы поговорить со старицей. Узнав, что он собирается посетить старца Ефрема в Катунаках, матушка послала ему гостинец: немного сухофруктов. Когда старец получил их, то очень обрадовался и, широко улыбаясь, сказал паломнику: «Эта старица, чадо мое, просто ангельское благоухание!», имея в виду чистоту ее сердца.

Матушка Макрина очень почитала и двух других современных ей благодатных старцев, преподобного Порфирия Кавсокаливита (1906–1991) и преподобного Паисия Святогорца (1924–1994).

Старца Порфирия она посетила в Афинах в 1984 году. Как только преподобный Порфирий увидел пришедшую к нему в первый раз старицу Макрину, он сразу поприветствовал ее по имени: «Добро пожаловать, герондисса Макрина!» Далее он сказал: «Хочу, чтобы ты разрешила мне поцеловать тебе руку, потому что ты – матерь Церкви. У тебя в монастыре тридцать пять игумений, и только ты одна послушница».

Этим он хотел подчеркнуть великую снисходительность и милосердие старицы к своим сестрам. Далее матушка Макрина попросила его перекрестить ей руку, где у нее случился перелом, чтобы избежать операции, опасной для нее из-за диабета. Тот не придал значения вопросу о ее здоровье, но зато спросил имена сопровождавших ее сестер. Пока матушка называла их по имени, старец Порфирий, имевший дар прозорливости, подробно описал состояние души каждой монахини.

Зимой 1986 года в сопровождении матушки Февронии из монастыря Святого Иоанна Крестителя в городе Серрес и других монахинь она посетила монастырь Святого Иоанна Крестителя в районе Метаморфоси в Халкидиках, чтобы получить благословение старца Паисия. Как только они встретились, матушка Макрина положила земной поклон старцу Паисию, и старец сразу же сделал то же самое. Старец не вставал, если не вставала сначала матушка. У них было взаимное духовное общение, и один чувствовал духовное состояние другого. Смирение старца Паисия проявилось и в тех словах, которые он произнес чуть позже, обращаясь к нашему старцу, отцу Ефрему: «Что вы пришли ко мне, ведь у вас первое место! Что я могу вам сказать? У вас есть наставления вашего старца».

Матушка также питала особое уважение к преподобному Иакову Цаликису²², которого она дважды посетила в Священном монастыре Давида Эвбейского²³ в 1988 и в 1990 годах, в сопровождении монахинь и мирян. Во время первого посещения блаженный старец был очень болен, его мучило сильное головокружение; в тот день он даже не пришел на Божественную Литургию. Отцы обители уверяли нас, что невозможно сейчас увидеться с ним. Но герондисса с непоколебимой верой и дерзновением сказала: «Тяните четочки, и старец выйдет, чтобы благословить нас».

Когда в конце концов отец Кирилл, ставший в последующем игуменом обители (ныне уже почивший), сообщил старцу, что его ждет игуменья Макрина со своими сестрами, святой Иаков с великим трудом и в то же время с великой радостью спустился, поприветствовал нас и наставлял нас много времени стоя. В какой-то момент, обращаясь к мирянам, старец сказал: «Если бы я был на вашем месте, то каждое утро пешком ходил бы в монастырь, чтобы взять благословение у матушки Макрины, и потом бы уже шел на работу». Потом, провожая нас до ворот и пока мы садились в автобус, он пел: «Седе Адам прямо рая…»²⁴

Во время нашего второго посещения священной обители преподобного Давида летом 1990 года преподобный Иаков принял нас, выражая свое почтение к матушке, и сказал: «Герондисса Макрина – духовная мать не только для вас, но и для нас, это достояние всей Церкви. Если бы я был в Волосе, я бы каждое утро ходил и целовал ей руку – так много уважения и почтения у меня к матушке Макрине. И каждое утро, когда мы служим Литургию, мы вынимаем частицу за матушку Макрину с сестрами. И эту частицу берет Ангел Господень – мы веруем в это! – и несет ее к Престолу Божию. Молимся за души людей, за матушку Макрину, монахинь и за всех: здоровых, больных, праведных и грешных. И Бог дает Свое благословение».

Старице отец Иаков отдельно пожелал: «Пусть Господь дает вам столько здоровья, сколько Ему будет угодно, пока не кончится срок вашего пребывания на земле. Желаю вам Царствия Небесного. Желаю, чтобы ты, старица моя, вместе со своим священным сестричеством была сопричислена к чину благоразумных дев».

Старец Иаков долго говорил с ней о бывавших ему чудесных явлениях и состояниях Божественной благодати, и когда сестры, уходя, попросили его благословения, он благословил их крестом, который старица когда-то послала ему в подарок.

И действительно, подвизаясь в духовных подвигах ради усовершения своей души, герондисса Макрина по благодати Божией сподобилась не только стать духовной матерью для каждой монахини нашего монастыря, но и достоянием всей Церкви, согласно изречению нашего прозорливого старца преподобного Иакова. Наша святая обитель под богопросвещенным управлением матушки познала расцвет и, по Промыслу Божию, стала со временем священным садом, отрасли из которого послужили для основания или восстановления других монастырей в Греции, а также в Соединенных Штатах Америки и в Канаде.

Сначала, в 1974 году, было основано другое подворье Афонского монастыря Филофей – монастырь Архангела Михаила на острове Тасос, а через двенадцать лет, в 1986 году, также из сестер нашего монастыря была образована монашеская община обители Святого Иоанна Крестителя в городе Серрес. В дальнейшем, в 1995 году, был восстановлен монастырь Святого Иоанна Крестителя в городе Науса, а в 1996 году основан монастырь в честь иконы Пресвятой Богородицы «Гликофилуса» в селении Рапсани (округ Лариса).

По благословению Архиепископии Америки и Митрополии Канады и под духовным руководством нашего старца архимандрита Ефрема Филофейского в Соединенных Штатах Америки и в Канаде с 1989 года и далее стали создаваться греческие православные монастыри. Сначала сестры нашего монастыря основали в 1989 году монастырь Рождества Пресвятой Богородицы в Саксонбурге, штат Пенсильвания, а в 1995 году – монастырь Святого Иоанна Крестителя в Голдендейле, штат Вашингтон.

В то же самое время греческие монастыри, ведущие происхождение от нашей обители (монастырь Архангела Михаила на острове Тасос и монастырь Святого Иоанна Крестителя в городе Серрес), тоже сподобились создать новые монашеские общины в Греции, Северной Америке и Канаде, костяк которых составили монахини, начавшие свой путь в нашем монастыре.

Наша блаженная духовная матушка воспитала множество монашествующих, прививая им духовные идеалы святоотеческой традиции исихазма. Отправляя монахинь из нашего сестричества в миссионерскую деятельность за границу, для чего порой приходилось пожертвовать благосостоянием своей собственной обители, матушка неусыпно следила за подвигом и преуспеянием новообразованных монастырей, помогала им своими советами и горячими молитвами. В 1992 году, несмотря на проблемы со здоровьем, она отправилась в Америку, в Пенсильванию, чтобы посетить блаженную герондиссу Таксиархию (1938–1994) и поддержать там новообразованное монастырское сестричество. Герондисса Таксиархия была благословенной и добродетельной монахиней. Получив от Бога множество дарований, она еще больше приумножила их своим подлинным духовным подвигом и смогла принести пользу многим людям. Добрым подвигом подвизавшаяся, она явила пример совершенного послушания, терпения в испытаниях и самоотречения, которые проистекали из ее истинной любви к Богу и ближнему.

Во время путешествия в самолете над Атлантическим океаном наша старица восторгалась видом бескрайнего неба и океана, видя в них образ милосердия Божия: «Как море и небо не имеют конца, так и милосердие Божие бесконечно… И насколько безгранично милосердие Божие, настолько должно быть бесконечно и терпение человека…» В Америке она вживую увидела подвиг распространения православной монашеской традиции, и ее душа весьма возрадовалась, видя, что даже малые дети с «мягких ногтей» учатся заниматься Иисусовой молитвой.

В середине 1978 года у матушки диагностировали рак кишечника. Перед операцией она с великим благоговением и верой съездила на Крит, в селение Рустика неподалеку от Ретимно, чтобы приложиться к частице Честного Древа Креста Господня, которая хранилась у отца Ставроса Цангаракиса. Матушка Макрина ощутила сильнейшее чудотворное действие Честного Креста и облегчение от болезни. После этого она отправилась в Лондон на операцию. Ее сопровождали старец Ефрем Филофейский, сестра Ефремия и сестра Макрина, ранее занимавшая ответственный пост в больнице «Евангелизмос». Матушка взяла с собой икону святых бессребреников, благословение старца Иосифа Исихаста.

По правилам больницы в вечернее время посещения были запрещены. Поскольку старица не знала английского языка и сама не могла общаться с персоналом, она просила Богородицу просветить медсестер и посылать их, когда она будет нуждаться в их помощи после наркоза.

В ночь после операции старицу посетили святые бессребреники Кир и Иоанн. Одеты они были как врачи, в белые халаты. Они были смуглыми и разговаривали друг с другом на арабском языке. В руках они держали белые платочки, которыми обтирали матушке уста и помогали ей убирать мокроту.

Герондисса сначала не поняла, кто были эти врачи, и попросила старца и сестер найти их, чтобы поблагодарить, дать им какой-нибудь подарок на благословение за всю оказанную ими помощь. Но, как оказалось, в больнице не было врачей, которые подходили бы под данное старицей описание. Тогда все поняли, что это было чудо святых бессребреников Кира и Иоанна, память которых почиталась в тот день.

Еще матушка видела двух юных медсестер, которые носили белую одежду и белые шапочки, а не голубые, как было принято в той больнице. Они дежурили ночью у ее кровати и своим добрым взглядом утешали ее. Когда матушка задумалась, кто они такие, то получила извещение, что это был Ангел Хранитель ее души и Ангел Великой Схимы. Ангел Хранитель сообщил ей, что заберет ее не сейчас, но семь лет спустя.

Находясь в больнице семнадцать дней, герондисса часто испытывала физическую боль, но ее не оставляло божественное утешение. Как она позже рассказывала, в больнице она чувствовала некое мягкое дуновение, которое освежало ей лицо и облегчало ее страдания. В своей душе она ощущала великую связь с Небом. Также она ощущала молитвы разных людей о ее выздоровлении; как она рассказывала, они мысленно проходили перед ней один за другим.

Перед возвращением в Грецию старица Макрина со своими спутниками посетила архимандрита Софрония (Сахарова) (1896–1993) в основанном им Ставропигиальном монастыре Святого Иоанна Крестителя в Эссексе в Англии. Старец Софроний принял ее очень тепло, с поистине Авраамовым гостеприимством.

По истечении семи лет после операции старица, памятуя слова своего Ангела Хранителя, стала говорить, что приближается время ее исхода. Во время одной из наших бесед она рассказала нам, что видела почившую герондиссу Таксиархию, которая пришла, чтобы забрать ее.

Во время другой беседы она сказала нам, что видела однажды, как ее сопровождает куда-то некий юноша. По дороге они увидели едва теплящуюся лампадку, в которой заканчивалось масло. Матушка хотела добавить масла и зажечь фитиль, но спутник остановил ее, говоря: «Конец приближается». Он известил ее, что масло в лампе означает ее жизнь.

У матушки давно было желание приложиться к Честному Поясу Пресвятой Богородицы. Когда она узнала о выезде Честного Пояса из афонского Ватопедского монастыря, то выразила желание поклониться ему. Честной Пояс прибыл в наш монастырь, где ему был оказан торжественный прием. Матушка с видимым волнением, с великим благоговением и умилением своими руками перенесла эту святыню в главный храм обители, собор Успения Пресвятой Богородицы, приложилась к ней и сказала: «Теперь, когда прибыл Честной Пояс, я уйду». Через пятнадцать дней она почила о Господе.

За неделю перед своим отшествием она сказала одной из старших сестер, монахине Ефремии, когда та мыла ей ноги: «Через несколько дней эти ноги будут в земле». В последние дни она говорила по телефону со многими знакомыми ей людьми и приглашала их в монастырь. Она давала им последние наставления и дарила что-то из своей кельи на благословение.

В этот период из-за сердечной недостаточности ей было тяжело дышать. Вечерами, когда состояние старицы ухудшалось, она видела, как из иконы «Скоропослушница», которая была в ее келье, выходит Пресвятая Богородица в виде совсем юной девочки с косичками, около двенадцати лет, подходит к ней и укрывает ее. Когда старица видела это, ей становилось легче дышать и она могла уснуть.

Матушка никому это не рассказывала и не разрешала сестрам оставаться в ее келье на ночь, чтобы не потерять небесное общение с Пресвятой Богородицей. Как-то вечером сестра Ефремия, переживая, что старица тяжело дышит, тихонько пристроилась на диванчике в ее келье. Когда матушка проснулась и увидела ее, то сделала ей выговор и сказала, что из-за ее присутствия она в тот вечер лишилась посещения Богородицы.

Матушка упокоилась в Неделю Святых Отцов I Вселенского Собора, 22 мая (4 июня) 1995 года. В тот день из-за тяжелого состояния она не пошла в храм, но в полдень все-таки поднялась, проводила нескольких наших гостей и снова ушла в свою келью. Примерно в 13:30 в ее келью вошли сестры, которые тогда несли послушание на кухне, – монахиня Мария (ныне игуменья монастыря в честь иконы Пресвятой Богородицы «Гликофилуса» в селении Рапсани, округ Лариса), монахиня Хрисоволанта и послушница Хрисавги (ныне сестра Акилина). Вместе с ними пришла и одна из старших сестер, монахиня Нектария.

Матушка, сидя на стуле, начала разговор о смерти. Она говорила о нашей небесной братии, о старце Иосифе Исихасте, о своем первом духовнике и по имени перечислила прежде почивших сестер. Через некоторое время сестры Хрисоволанта и Хрисавги ушли, и старица осталась с двумя другими сестрами. Она села на диванчик и, почувствовав боль, попросила сестру Марию потереть ей спину через одежду, в то время как другая сестра подготавливала ей постель.

Около двух часов пополудни матушка прилегла, но ей было трудно дышать; она чувствовала себя очень плохо. Сестра Нектария подложила ей подушки под спину, чтобы она могла опереться на них. Почувствовав облегчение, матушка попросила сестер пойти отдохнуть и вернуться к ней около четырех. Но не прошло и полутора часов, как сестру Марию разбудил какой-то голос, говоривший, что старице стало хуже.

Она сразу же встала, налила стакан сока, зная, что для матушки это будет утешением, и спустилась к ее келье. Там она встретила сестру Макрину, которая подтвердила тяжелое состояние старицы.

Здесь нужно отметить, что, когда монахине Марии, в миру Марине, было тринадцать лет, она приехала с родителями в монастырь и прожила там около месяца. Почувствовав горячую любовь к монашеской жизни, она не хотела уезжать обратно в мир и горько плакала, что покидает обитель. Матушка тогда ей сказала: «Сейчас ты не останешься в монастыре, но придешь сюда жить, когда тебе будет семнадцать». Зная, что матушка тяжело больна, девочка жалобно прошептала: «Когда я приеду, вас уже не будет в живых». Герондисса улыбнулась в ответ: «Я не умру. Ты еще мне глаза закроешь!»

В легких у старицы начала собираться жидкость, это было слышно по дыханию. Через несколько минут в келью пришли сестра Мирофора и сестра Нектария, которая постоянно находилась рядом со старицей до самого конца. Сестра Силуана, врач обители, измерила давление: тонометр показал двести двадцать. Матушке дали таблетку и подключили кислород.

В это время о происходящем узнали и другие сестры. Одни начали читать молебный канон к Пресвятой Богородице, а другие поспешили на помощь. Старица молчала и дышала с большим трудом. Ее лицо покраснело, появилась испарина. Давление продолжило подниматься, и через некоторое время старица попросила сестру Макрину позвать священника обители, отца Иосифа, чтобы он перекрестил ее Святым Копием и святыми мощами. Это были ее последние слова.

В скором времени прибыл монастырский врач Николай Балдимцис, который диагностировал острый легочный отек с неконтролируемым артериальным давлением. Он попробовал оказать ей помощь, сделав непрямой массаж сердца, но кардиогенный шок был необратим, и вскоре старица скончалась, о чем свидетельствовали показания электрокардиографического аппарата. Реанимация была не нужна: матушка уже предала свою святую душу Богу.

Чуть ранее сестра Макрина старалась связаться по телефону с нашим уважаемым старцем Ефремом, который был в Америке, чтобы известить его о состоянии матушки. Во время разговора сестре сообщили, что герондисса почила. На новость о ее кончине старец Ефрем с уверенностью сказал, что «герондисса, вся облаченная светом, минуя мытарства, беспреткновенно восходит к Престолу Христа». Возвратившись в келью блаженной игуменьи, сестра Макрина приложилась к ее священному челу, на котором выступили капельки пота, и почувствовала благоухание.

«Присномятежное море жития претек, к Твоему пристанищу притече верою преставивыйся»²⁵ – эти слова как нельзя лучше подходят к успению нашей матушки. Честной ее гроб три дня оставался в главном соборе монастыря, после чего было совершено отпевание и погребение.

Пока сестры читали Псалтирь, непрестанно совершались заупокойные литии, которые служили прибывающие в монастырь епископы, игумены, иеромонахи и иереи как со Святой Горы Афон, так и из других монастырей и храмов Греции. Приезжали игуменьи и монахини из разных монастырей, а также множество мирян, желавших приложиться к священным останкам нашей преподобной матери. Потоком шли опечаленные и плачущие люди, облагодетельствованные ее молитвами, наставлениями и советами.

На преподобном лице усопшей запечатлелся блаженный мир в Боге. Она невидимо продолжала находиться среди нас, даруя нашим душам божественное утешение и радость. Из наших глаз тихо истекали обильные слезы печали и радости, скорби и надежды всеобщего Воскресения, которые необъяснимо сменяли друг друга в наших сердцах. В течение всех сорока дней после успения матушки мы в молчании переживали радостотворную печаль, как описывают это состояние святые отцы и подвижники нашей Церкви. Это духовное состояние было даром Божиим, по молитвам нашей преподобной старицы, в утешение и поддержку нам, грешным.

Отпевание состоялось во вторник 24 мая/6 июня. После погребения все присутствующие были приглашены на поминальную трапезу. В те дни в монастырь прибывало множество монахов и мирян, желавших выразить свое почитание и любовь к нашей наставнице, благодетельнице и духовной матери и проводить ее в вечное Отечество, на встречу с Женихом, Которого она превыше всего возлюбила.

Да сподобимся и мы ее святыми молитвами мирно и безболезненно прейти житейское море мира сего и достигнуть пристани спасения в Царствии Небесном, предстательством преподобного Иосифа Исихаста, старца Ефрема Филофейского, преподобного Ефрема Катунакского и всех святых. Аминь.

Зима, 1971 г.

Когда монах не блюдет строго свое житие, небрежет о своем послушании, своем молитвенном правиле, он не достигает преуспеяния. Посему я часто говорю вам, чада мои: выполняйте то, что заповедано вам. В молодости я многое делала без рассуждения и нанесла вред своему здоровью, потому что у меня было тогда большое рвение, и я поступала без благословения.

В то время мы еще не жили в общежительном монастыре и питались так, как хотели, например, подвизались в сухоядении и не говорили об этом духовнику. Мы хотели применять то, что слышали в житиях святых, и духовник об этом не знал. А потом мы заболевали: у нас происходили разные воспаления и появлялись другие болезни, поскольку у нас была ревность не по разуму. Здесь у нас такого быть не должно, потому что мы находимся в послушании и подчиняемся общежительному монастырскому уставу.

Когда кто-то идет царским путем, его никто не может увлечь ни в одесную, ни в ошуюю сторону. В каждой ситуации мы должны поступать по благословению нашего духовного отца или матери. Когда просвещаемый Богом старец чувствует, что его послушник должен исполнить просимое, тогда он дает на это благословение. Но, когда старец говорит тебе: «Не делай этого», ты не должен поступать таким образом. Если же мы «давим» на старца, чтобы он дал нам благословение на какие-то действия, и он благословляет нас против воли, это не пойдет нам на пользу, и потом мы будем задаваться вопросом: «Как со мной произошло такое искушение?» Ответ очень прост: потому что старец не дал благословения от всей души.

Когда человек оказывает послушание, его душа смиряется. Духовники не чужды немощей телесных и имеют свой собственный опыт в духовном делании, поэтому и я не случайно завожу с вами разговор на эту тему.

Когда я прошу вас обратить внимание на молитву, или на питание, или на количество поклонов, или же на что-то еще, то я говорю вам это из своего личного опыта. Если мы будем проявлять настоящее, совершенное послушание, то мы избежим телесной слабости и будем здоровы душой.

Если нам что-то говорит старец или старица, мы должны отвечать: «Буди благословенно». Нам кажется, что неправильно говорит? Неумело, без рассуждения? Несправедливо? Что бы ни было, лишь бы только это не было противно заповедям Божиим и канонам Церкви. Сказано? Все. Если это сказано, то «буди благословенно». Над нами Бог, Он все видит и рассудит. Справедливо это или нет, старец будет отвечать перед Богом. А мы обязаны оказать послушание. Насколько точно мы блюдем жизнь в послушании, причем именно тех наставлений, которые слышим от старца и читаем в духовных книгах, и насколько благоразумно и уважительно выполняем их, настолько и Бог будет устраивать наше спасение и дарует нам преуспеяние во всех добродетелях.

Когда мы говорим, что одно – неважно, другое – пустяки, а третье – «раз другая сестра делает, значит и мне можно», то причиняем себе духовный вред. Да, она так делает, но кто ее знает, может, она хочет отправиться в ад? И поскольку она согрешает, неужели это значит, что и ты будешь как она? Возможно, ее увлекло какое-то искушение, и она находится в помрачении. Так что же, мы должны последовать за той сестрой, которая пала? Давайте будем бороться и скажем себе: «Станем добре, станем со страхом»²⁶. Будем смотреть за собой, чтобы самим не пасть. Нам нужно быть очень внимательными.

Монашеская жизнь имеет особое величие и великую благодать. Наше монашеское житие так глубоко и высоко, что это неподвластно человеческому разумению. Человек способен почувствовать это в тот момент, когда его сердца коснется благодать Божия, когда его посетит Господь. Но когда человек находится в искушении, ему кажется, что спасения нет и что ему не следует ждать ничего хорошего. Когда мы следим за собой, а не блуждаем глазами направо-налево; когда мы выносим из себя все ветхое и устремляем взор на тот путь, что открыл для нас старец, тогда мы ощущаем это величие монашества.

Игумен или игуменья²⁷ могут по-человечески ошибаться, но, как мы говорили ранее, вы должны оказывать послушание, и в этом послушании вы найдете жемчужину, драгоценный бисер. Вы обретете небесное, обрящете все величие горней жизни, которая не имеет конца и которую невозможно описать человеческим языком. Все это несет в себе послушание.

В послушании и в смирении содержатся все добродетели. Если будет смирение, будет и послушание. И наоборот.

Когда человек несерьезно относится к происходящему и воспринимает все легкомысленно, уклоняется то туда, то сюда, равнодушен к своей жизни и говорит, что «и так сойдет», это является самым настоящим падением. А потом мы задаемся вопросом: «Как же на меня нашло это помрачение, как появилось у меня это нежелание молиться, как меня задушили эти помыслы, откуда во мне такая брань?» – и не можем понять, откуда такие искушения. Все это связано с непослушанием. Но если мы обратим внимание на обеты, произнесенные нами во время принятия схимы²⁸; на обещания, которые мы неоднократно давали старцу при всех, говоря, что положим доброе начало, тогда мы исправимся.

Мы приносим обеты перед Ангелами, Архангелами и людьми. Но в какой-то момент мы забываем об этом добром начале, оно вылетает у нас из головы, и тогда мы перестаем считаться с наставлениями и советами старца и думать о том, что сказанное ими являет нам Божию волю. Если мы приобретем даже все земные блага, но повредим своей драгоценной душе, то все труды будут напрасны²⁹. Поэтому будем делать то, что в наших силах, не будем уклоняться от нашей цели, не будем оставлять наших обетов, данных пред Богом, Ангелами, настоятелем и сестрами.

Каждый раз, когда к нам приезжает старец, постараемся давать ему воодушевление и искреннюю радость. Нужно, чтобы он заставал нас во всеоружии духовном, украшенных духовными дарованиями, и, видя это, радовался за нас. И когда мы обретем такую тщательность во всем, то увидим, что наша душа будет питаться манной небесной. Когда мы по-настоящему возлюбим Христа, то будем с Ним неразлучны душой, будем сидеть у Его ног, как Мария, и слушать Его. А если на нас по временам найдет искушение и мы по человеческой немощи впадем в прегрешение, то тогда да скажем: «Помоги мне, Христе, укрепи меня, даруй мне просвещение, добавь мне веры, любви, добавь мне целомудрия, добавь мне послушания». Если душа хочет спасения, она будет жаждать этого.

Если мы видим, что нас одолевает некая страсть, сразу помолимся: «Господи Иисусе Христе, помоги мне, грешной, укрепи меня, потому что меня борет эта страсть. Сколько я еще буду огорчать Тебя своим непослушанием, этой неотвязной, упорной страстью, этим моим внутренним помрачением, помоги мне, прошу Тебя!» И когда Бог увидит эту боль и наши слезы, Он нам непременно поможет. Когда мы понимаем, что нас одолевает какой-то порок, либо гнев, либо любопытство, либо нерадение, либо помрачение, либо нечувствие, будем молиться нашему Господу и просить Его о помиловании.

У всех нас есть свои страсти и немощи, и поэтому мы по мере своих сил должны стремиться к очищению и просвещению разума. «Господи Иисусе Христе, помилуй нас, укрепи нас, просвети нас». Неужели после такой молитвы наш Христос не услышит нас? Невообразимо. Он скажет: «Мое чадо молится и взывает ко Мне, потому что приходит искуситель и вводит его в соблазн. Поспешу на помощь к нему, ибо чадо Мое вопиет».

Помните, в детстве, когда мы были голодны и звали свою маму, она сразу приходила и кормила нас. А здесь мы задыхаемся от помыслов и не взываем ко Господу, и, как следствие, нами овладевают всевозможные страсти, и мы помрачаемся; при этом нам кажется, будто все в порядке, и мы остаемся бесчувственными. Когда нет внимания и послушания, приходит нечувствие. Но если сестра решит себя испытать и откроет книгу своей души, чтобы увидеть, чем она огорчила Бога, чем огорчила сестер, молилась ли, размышляла ли о Боге, имела ли самоукорение, выполняла ли в точности свои обязанности, то, читая эту книгу, она погрузится в себя и скажет: «Затворюсь-ка я в своей келье, чтобы преклонить колени и взывать к Богу, да смилуется Он надо мной, потому что кто знает, сколько лет мне еще осталось прожить на земле? Жизнь проходит так быстро».

И если мы потеряем это величие монашеской жизни, этот великий дар, то лишимся его навеки, и будем потом безутешно рыдать в жизни иной. И когда мы будем уходить из жизни сей, тогда мы поймем, что потеряли! Сейчас мы верим, что Бог милосерден и спасет нас. Господь открывает перед нами все двери для нашего спасения. Однако если мы не желаем этого понять, то в этом никто не виноват, кроме нас самих. Когда мы отправимся в огнь вечный и будем видеть червя неусыпающего и тьму кромешную, что мы тогда будем делать?

Святые никогда не оставляли памятования об аде. Когда приходит благодать Божия, человек видит себя в аду, в могиле, в пламени. Если бы созерцание ада пребывало в душе человека долгое время, он был бы не в силах этого понести, ибо тело изнемогает. Поэтому, когда надо, Бог отнимает это созерцание и дарует радость. Это созерцание водворяет в душе человека многое смирение, сокрушительное покаяние и глубокое зрение самого себя.

Когда приходит Божественное насыщение, человек не хочет вкушать ничего вещественного. Он может целые дни проводить без еды и ощущать, что его желудок полон. О, как снисходит Христос и воцаряется в сердце человека, как дивно Он утешает и орошает душу его! Поэтому мы должны быть очень внимательными.

Будем понуждать себя к доброделанию, чтобы потом не отвечать за свое нерадение перед Богом. В соответствии со своими обетами и с нашим монашеским жительством будем исполнять по силам только волю Божию. Что бы мы ни делали, даже если это всего один поклон, на это должно быть благословение. Иногда мы испрашиваем на что-то разрешение и говорим: «Можно я это сделаю, матушка? Ничего страшного со мной не случится, все будет в порядке». Но если старица не дает благословения, мы не должны настаивать на своем. А мы настаиваем снова и снова… «Ладно! Пусть будет по-твоему, поступай как хочешь», – вынуждена сказать герондисса. А потом приходит «расплата». И если вначале ты совершала молитовку по силам и понимала ее, то, творя свою волю, ты увидишь в тот же час, что слабеешь и душою, и телом, и доходишь до того, что не можешь связать нескольких слов, даже просто воззвать ко Господу: «Господи, помилуй!»

Поэтому старайтесь хранить послушание и отвечать: «Буди благословенно». Нам нужно многое послушание, без каких-либо пререканий. Этот ответ: «Буди благословенно», – как же я жажду услышать его! Как тоскует моя душенька, столько лет я только этого и желаю! Тогда мое сердце будет спокойно, и я буду очень рада. Монахиня должна говорить: «Буди благословенно», взять благословение и идти на послушание, склонив свою головушку и скрестив ручки на груди. «Давай, дитятко мое, да благословит тебя Бог».

Возьми благословение и иди безмолвствовать, неся с собой благословение духовной матери, как святыню. Ты увидишь, насколько поможет тебе послушание: оно будет для тебя как посох в пути. «Буди благословенно», – говорит монахиня, скрестив руки, и идет на послушание. Если она отправится в путь, то что бы ни встретилось ей по дороге – и колючки, и чертополох, – она через все пройдет, не претерпев вреда, потому что с ней будет посох послушания. А если приходит помысел: «Это сложная работа, как я с ней справлюсь?», то знайте – любое дело станет легким, как пушинка, когда ты возьмешь этот посох и пойдешь вперед.

Мы – воины Христовы. Сегодня офицер хочет, чтобы его солдат пошел на границу, завтра – в город, послезавтра на базар. Никто не спрашивает: «Зачем?» Но все отвечают: «Буди благословенно». Когда имеет место подчинение о Господе, в этом проявляется наша духовность. Это один из основополагающих принципов монашества, который крайне важен для нашего спасения.

Совершенное послушание, молчание, молитва, смирение, сдержанность в словах, в поведении, в движениях, во всем. В этом радость и веселие монахов. В каком университете обучается монах? Наша радость – каждый день, каждый месяц продвигаться вперед, подвизаться в меру своих сил и отсекать ради Господа те или иные страсти. Это и есть наш монастырский «университет», а зачеты и награды мы получим от Самого Спасителя.

Мы должны больше радеть о своем спасении, если хотим попасть ко Христу. Будем стараться не давать хода своеволию, которое наносит вред нашей душе. А еще будем осторожны, чтобы одна сестра не повторяла дурного за другой. Будем поступать соответственно нашему монашескому званию.

Если бы вы только могли представить, как все прекрасно у нас в монастыре! Но наши страсти и немощи не дают нам насладиться этим. Задумаемся на минуту: а как поступали святые? Они вставали ночью и стирали одежду больных, служили нищим. Почему? Как удавалось им это? – Они стяжали божественную любовь.

Какими должны быть мы, живущие в монастыре? Такими, чтобы наше сердце ликовало от радости, а не роптало. Когда мы на послушании и видим, что кому-то нужна помощь, тогда все мы должны поспешить поддержать ближнего, ради любви Христовой. Все вместе пойдем и поможем той сестре, чье послушание особенно трудно. Обратите на это внимание: совместный труд и готовность помочь.

Когда я работала в миру и заканчивала раньше, чем другие работницы, я чувствовала себя неловко, оставаясь без дела, и шла помогать другим, чтобы мы закончили вместе. Мы радовались друг другу; между нами царили согласие, взаимная любовь и поддержка. Когда мы расставались, то плакали. И тем более это должно быть в монастыре.

Пойдемте все вместе, ради любви Христовой, и поможем той сестре, которой тяжело; у нас здесь не место для соперничества. Бог видит шаги каждой из нас. Мы должны потрудиться, чтобы увидеть Христа. Нужно и телесное понуждение, если, конечно, нам не препятствует какая-нибудь болезнь. А когда кто-то может помочь, но не делает этого, потому что бережет себя, он не вкусит благодати. Что посеешь, то и пожнешь. Много потрудишься – значит, много воздастся.

Когда я работала в миру, то старалась творить молитву и хранить молчание, чтобы получить пользу душевную и телесную. Если человек подвизается, Бог его не оставит. Он наполняет сокровищницу его сердца духовными «деньгами», то есть добродетелями, которые человек возьмет с собой, отправляясь на небо.

Мы подвизаемся не для старицы, не для старца, но для Пресвятой Богородицы. Если мы будем мыслить таким образом, то у нас будет не просто готовность помочь и работать с усердием, но мы будем готовы «вылизать» весь монастырь, и это доставит нам великую радость! Пусть у нас в монастыре все будет благопристойно и чинно.

За все труды сама Богородица будет воздавать монахине, и душа ее будет обогащаться благодатью, особенно если каждое послушание будет выполняться со смирением и самоукорением: «Я сама ни на что не способна, но работаю лишь потому, что силы мне дает Бог». Мы увидим плоды не здесь, на земле, а в мире ином.

Когда человек творит молитву Иисусову, он не может вести себя шумно, кричать и болтать, ибо благодать Божия соделывает его кротким и смиренным. Невозможно, чтобы Бог не смягчил сердце молящегося. А какую сладость чувствует человек во время молитвы! Празднословие, сплетни, обсуждение других прерывают общение с Богом и вносят смятение. Одна сестра не сдерживается и говорит свой помысел другой; другая, под влиянием услышанного, начинает распространять зло и потом не может ни молиться, ни свои обязанности выполнять, ни довольствоваться своей кельей, и покоя найти нигде не может.

Нашей душе нужно смирение. Через смирение мы обрящем спасение, и Бог даст нам много благодати. Совершая молитву Иисусову, человек ощущает божественное утешение, предвкушение великих небесных благ. В нашем монастыре ощущается духовное благоухание.

И так, совершается подвиг и подготовка к жизни небесной. Ничто не может навредить душе, если она со смирением и радостью идет на послушание и не прекословит. «Буди благословенно» и «благословите» – какие блаженные слова! Это и есть истинная свобода человека. Настоящий рай!

Тот, у кого есть духовное созерцание, видит все земное небесным. Но когда человек ропщет и празднословит, Бог удаляется от него, и он увязает в «изучении» ошибок других. А когда душа размышляет, как она насладится пребыванием со своим Женихом, чем Он украсит ее, какие дары Он ей даст, то она ощущает себя словно малое дитя.

О, какие подарки подарит ей Бог! Вот Он скажет ей: «Протяни ко Мне руки и прими от Меня целую охапку даров, сколько сможешь удержать. Возьми, это все твое. Все это дарю тебе. Желаешь услаждения в небесном? Я тебе его дам. Хочешь преображения души? Получишь его. Хочешь созерцания, блаженства, духовного восторга, от которого станешь вне себя, божественное пламя?»

Видите, как прекрасна тогда жизнь в монастыре! Ты не только не будешь тяготиться ею, но, напротив, скажешь: «Боже мой, прибавь мне годы жизни, чтобы я могла больше поработать Тебе, дай мне крылья летать ради Тебя!» А слова нерадения и ропота: «Почему я должна это делать?» – творят все неподъемным и тяжким. В труде обретает человек Бога. Благодать Божия всесильна, она все устраивает.

12 декабря 1978 г.

Тот, кто хранит послушание, доверие и любовь к своим старцам, может мысленно общаться с ними. Такой человек ощущает единение с ними.

Однажды, задумавшись о положении дел в монастыре, я стала молиться о вас, и мне очень живо вспомнился геронда. Настолько живо, словно он находился рядом и хотел побеседовать со мной. Я увидела его молодым – как на фотографии, где он был еще диаконом. Он сидел на нашей зеленой скамеечке.

При мысли о нем я ощутила такую же радость, как в ту пору, когда мы сидели на монастырской веранде и старец давал нам свои наставления. Я так ясно видела его духовным взором, будто он по-настоящему сидел возле меня, только молодой. Пришло такое же сильное духовное единение, как и тогда. Я подумала, что, должно быть, он сильно молился за меня, и мысленно перенеслась в прошедшие годы. Где бы ни находился старец, далеко или близко, главное – чтобы было духовное единение с ним.

Если кто-то тянет меня за одежду, это чувствую и я, и тянущий; точно так же происходит тогда, когда есть духовное единение со старцем. Послушник ощущает с ним взаимную связь, и его помысел чист. Это духовная связь чем-то напоминает электрический ток. Послушник испытывает великую радость и ликование, когда трудится духовно, чтобы упокоить Христа, своего старца или старицу. Он не боится смерти, но, напротив, жаждет ее. Нам нужно быть очень внимательными к своим помыслам, чтобы не принимать осуждения на старца или старицу. Если мы сохраним свой ум от осуждения, то увидим чудеса.

28 марта 1979 г.

Молитвами нашего старца, давайте поговорим сегодня о духовном послушании. Духовное послушание, как нас часто учил старец, – очень важная вещь. Помню, как мы сидели на нашей веранде, а он давал нам прекрасные наставления, что это значит.

Геронда говорил, что, когда человек хранит духовное послушание, он сподобляется многих духовных состояний. Послушник приходит в духовное единение со своим старцем и понимает, что тот хочет от него. Старец желает от послушника молитвы? – Послушник молится. Желает, чтобы была тишина? – Послушник молчит. Желает ли поклонов? – Послушник кладет столько поклонов, сколько скажет старец. Если старец хочет, чтобы было взаимопонимание или чтобы тот не оставлял борьбы, истинный послушник исполнит все. Послушник становится единым со своим старцем. Это чем-то напоминает утюг: когда включаешь его в розетку, он сразу же нагревается и начинаешь гладить. Точно так же происходит и с теми, кто оказывает слепое послушание. Если мы не осуждаем старца и старицу, то получаем великую благодать.

Вложите это глубоко в свое сердце и исполняйте на деле. Даже если это продлится недолго, например, один месяц, вы увидите, какое единение у вас будет, какая радость, какое ликование, какое веселие. Что бы ни сделал, что бы вам ни сказал старец, отвечайте: «Буди благословенно». С каждым «Буди благословенно» в душу приходит некая сила, и она воспаряет горй.

За одно лишь непослушание Адам и Ева были изгнаны из рая. Что представляло собой древо познания добра и зла? В нем не было ничего плохого. Главное – что Господь заповедал Адаму и Еве: Не ешьте от него (cр. Быт. 3, 3), а они не послушались и в итоге лишились рая, как мы знаем из Писания. Поэтому и мы сегодня страдаем и испытываем многие трудности из-за греха.

В первую очередь нужно запомнить, что ничего не должно делаться без благословения. Как говорят отцы, раньше старцу было известно о послушнике все – о каждом его вздохе. Даже если он хотел попить воды, то просил благословения. Точно так же и мы должны взращивать духовное послушание.

Если мы принимаем помысел, внушающий нам ослушаться старца, это отягощает нашу душу, как груз за спиной. Старец сказал так-то? Герондисса сказала так-то? Все, вопрос закрыт. Тот, кто прочувствует послушание на своем опыте, ощутит его благотворное влияние на свою душу. Спокойствие совести дарует такое неизъяснимое блаженство и упокоение, что человек думает: «Приди прямо сейчас, Христе мой, и забери меня в мир иной». Человек готов к исходу из сей временной жизни, потому что его совесть чиста, и он стремится прославлять имя Божие как только может.

Однажды, когда мы сидели на веранде, старец сказал одной сестре: «Пойди сейчас к кладбищу», – а было уже очень поздно. «Буди благословенно, – отвечает она, – перекрести меня, геронда». Он осенил ее крестным знамением, она пошла в сторону кладбища и уже добралась до каштановых деревьев, как старец позвал ее: «Возвращайся обратно». Он дал это поручение сестре, чтобы проверить ее послушание и веру. Человек, имеющий веру и любовь к Богу, не боится, потому что любовь изгоняет страх (1Ин.4:18). У него нет страха в душе, независимо от внешних обстоятельств.

Наш дедушка Иосиф³⁰ и геронда выходили ночью в пустыню, творили молитву Иисусову и ощущали внутри себя величие Божие. Молитва есть величайший дар Бога, и когда Божественная любовь касается сердца человека, он, взывая ко Господу, чувствует, что омывается от грехов. Он не ощущает тягости, не испытывает лени, хотя, конечно, враг еще будет искушать его помыслами. Враг будет воевать с ним унынием, вялостью, боязнью, нежеланием трудиться, малодушием. Приходит помысел и нашептывает ему: «Да ладно тебе, иди приляг». Но если человек проявит настойчивость и упорство, все помыслы уходят. И тогда он начинает молиться и забывает обо всем земном, сподобляясь видения величия Божия и глубоких созерцаний.

У человека, стяжавшего молитву, Пресвятой Дух действует в душе; он пребывает в Духе Святом. Поэтому очень вас прошу, раз уж мы пришли в монастырь и живем в этом ковчеге спасения, то должны позаботиться о молитве. Когда мы приобретем молитву, она будет светом в нашей душе и нашим охранением. Бог покроет нас Своей благодатью и не оставит нас никогда.

Будем избегать празднословия, потому что отцы говорят, что оно подобно пожару. Мы слышали, что в Пендели и в Кифисье³¹ недавно выгорели целые леса и в результате обнажились горы. Точно так же и празднословие пожигает все доброе из нашей души и сердца, и мы становимся похожи на «пустые жестянки». Часто у людей, совершающих умную молитву, лица светятся от благодати и святости, вы замечали это не раз. Что за дивное дело – молитва! Преуспевший в молитве преуспеет и в послушании, это все идет в одной связке. Молитва является источником всяческих благ.

Поговорим немного о созерцании³², которое помогает нам настроиться на молитву. Когда мы хотим приступить к молитве, но не имеем должного расположения, следует немедленно отложить все дела и заняться духовным размышлением. Оно сподвигнет нас на молитву.

Возьмем, к примеру, Евангелие о блудном сыне. Молитва своими словами – она как созерцание, только ты произносишь слова, сосредотачиваешь свой ум и говоришь: «Сейчас я повисаю на шее у моего старца, моего невестоводца». И начинаешь мысленно видеть своего старца, берешь у него благословение, просишь его помочь тебе, чтобы идти вперед по пути Божьему, и говоришь: «Помолитесь сейчас за меня, чтобы вашими молитвами я пошла по этому пути»; и видишь, как душа через созерцание припадает на выю Христову, как этот блудный сын. Сначала она становится на колени и обнимает пречистые Его ноги, и постепенно приходит дерзновение ко Христу, и от ног она оказывается на Его шее. И душа умоляет Его, чтобы Он простил ей то, что она сделала в своей жизни, то, чем огорчила Христа, чем расстроила Его, те минуты, которые прошли зря, те потерянные часы, все ее прегрешения.

Ты видишь, что твоя душа вся в отрепьях, без обуви, без одежды, в изорванных и висящих лохмотьях, видишь, как растратила она все прошлые годы и даже не поняла, не замечала, не осознавала этого, не была рядом с Богом. Молитвенно пропой тропари: «…блудно иждих мое житие… объятия отча…»³³, и каждое слово претворяется в созерцание. Укоряя себя за грехи, душа постепенно сближается со Христом и исполняется к Нему любовию. И когда Христос видит, как душа Его любит и молит Его о спасении, когда Он чувствует, насколько она измучена и страждет, словно потерянная овца, то начинает с любовью и с отеческой лаской готовить ей сандалии, пояс, готовить ей чистые, яркие, светлые одеяния благодати. С трепетной нежностью и с большим воодушевлением Он дает ей одну одежду, другую, наряжает ее с головы до пят. Тогда душа чувствует себя как малое дитя, словно она только что приняла Святое Крещение; она ощущает небывалую легкость, и припадает ко Христовым ногам, и обнимает Его.

А потом человек видит, какие дивные уготовал Господь ему одежды – светлые, красивые, яркие – и как Он облечет благодатью все его существо. Ощущая все эти изменения в своей душе, человек не может сдержаться и проливает слезы. Через созерцание приходит Божественная благодать, человек умно видит Христа и собеседует с Ним, а потом в его душу нисходит небесная сладость, неизреченное наслаждение и ликование; он весь смиряется и готов обратиться в прах.

Когда душа исполняется смирения, от этого источника исходят милосердие, любовь, почтение к ближнему, и человек не подвергается приражению помыслов, осуждению. Ощущая великую отеческую нежность и любовь Христову, какое бы падение душа не заметила в ближнем, она не обращает на это внимания, помышляя так: «Ведь Господь показал мне такую любовь, такую нежность, Он одел меня, заключил меня в Своих объятиях. Как же я могу оказаться неблагодарной?»

Если у нас есть какая-то грязная вещь, мы окунаем ее в воду, намыливаем и чистим щеткой, пока она не заблестит, не будет как новенькая. Точно так же и душа омывается слезами, и приходит чистота ума, и такой человек не может ни оскорбить ближнего, ни говорить непристойно. Видя себя омытым, очистившимся от греха, он сияет и чувствует неизъяснимую радость и легкость. Как не прийти тогда слезам умиления, как не прийти тогда блаженству и многим высоким, божественным помышлениям?

Кто вкусит этого на деле, тот всегда будет во внимании, а внимание принесет молитву. Давайте потщимся быть бдительными, чтобы не допускать празднословия и ропота. Впрочем, человеку свойственно ошибаться и впадать в грех. Но даже если это случится, сразу признаем свое падение. Мы расстроили Христа? Скажем: «Прости нас, Господи!» Нас огорчила сестра? Упредим ее в покаянии, сразу скажем «благослови» и «прости». Покаяние и перед Христом, и перед ближним!

Затем обратимся к другому умному созерцанию и продолжим его до тех пор, пока душа не насытится и не исполнится радости. Находясь в таком состоянии, святые до рассвета пребывали в молитве, потому что достигли этой ступени. Они не думали ни о сне, ни об отдыхе – не то что я, ведь мне очень нравится сон и все, что приносит упокоение. После такого делания человек восприемлет внутрь себя большую радость и духовное веселие. А затем Христос берет тебя за руку и говорит: «Давай, чадо мое, давай, золотко мое, Я тебе покажу красоты рая – то, что Я создал, пока ты отсутствовал, пока ты был далеко от отчего дома, от своего дворца. Пойдем, сейчас Я отведу тебя».

И Он берет тебя за руку, ведет тебя и показывает тебе все Свои творения – все, что Он сделал, что создал за то время, пока ты отсутствовал и вращался в непотребстве, во грехе туда и сюда, направо и налево. И Он берет тебя за руку с такой заботой, с такой любовью, с такой отцовской нежностью и показывает тебе: «Вот, здесь наш сад, а там наш дом». О, какая красота, как прекрасно! После всех этих созерцаний, рассудите сами, есть ли разница, быть посреди таких красот рая или бесцельно скитаться умом туда и сюда?

Когда жили в миру, мы занимались такими духовными размышлениями. Мы собирались вместе, и София начинала Татли, рассказывала притчи из Евангелия, и так мы приходили к созерцанию. И вы тоже, насколько вам будет по силам, начинайте молитву после духовного размышления, чтобы у вас создавался нужный настрой.

Где бывал наш Христос? В Капернауме³⁴, в Великой Галилее. Что Он там делал? Где был? В Вифании³⁵? Там, где жили Марфа и Мария, которые питали огромную любовь ко Христу. Когда их брат Лазарь заболел, они известили об этом своего Учителя Иисуса. С волнением, со слезами, с болью ждали они прихода Спасителя, чтобы Он воскресил Лазаря. Так и мы, ожидая воскресения своей души, будем говорить с болью к Богу: «Христе мой, воскреси наши сердца, как воскресил Ты умершего Лазаря. Воскреси, Господи, души наши».

Святые отцы во время любого паломничества, куда бы они ни приходили, занимались умным созерцанием. После поклонения каждой святыне они поднимались с коленей в слезах. Все это является вопросом веры и вопросом молитвы.

Когда вы по-настоящему ощутите сладость молитвы, у вас не останется интереса ни к чему иному. У вас не будет времени даже побежать за водой, чтобы утолить свою жажду, подобно оленятам, направляющим свой бег к источнику воды. Вы будете думать, что ваша молитва длилась полчаса, а окажется, что на самом деле прошло уже три. Видя ваше устремление к единению с Ним, Бог созерцанием восполнит вашу молитву по четкам. Христос не будет считать узелки.

Таким образом мы начинаем. И когда человек продвинется в молитве, то ощущает состояния, которые невозможно представить. Он словно входит в некий свет, которому нет конца. Так он видит внутренне самого себя. Но все это происходит через совершенное послушание и смирение, когда мы не позволяем себе поблажек или отговорок, типа: «Подумаешь, нарушу немного здесь или там. Ничего страшного не случится», но соблюдаем все с благоговением и точностью. Тогда человек ощущает благодать и приближается к Богу, размышляя: «У меня такой Отец, такой Жених, как же мне не сблизиться с Ним? Разве можно не полюбить Его всем моим сердцем?» Сказу иначе: разве это так трудно – полюбить Христа? Нет. Ведь Он совсем рядом с нами. Многие люди так живо ощущают Его присутствие, что они буквально могут ухватиться за Него. Это потому, что у них много веры. Они разговаривают с Христом, рассказывают Ему про свою боль, открывают перед Ним всю свою душу, как обычно мы говорим с каким-нибудь человеком. И они совершенно уверены, что Он ответит на все их просьбы.

Давайте не будем холодны, не будем пребывать в сомнениях, спасет Он нас или нет. «Ты сделаешь это для меня, Христе мой. Хочу я или не хочу; Ты отведешь меня в рай». Давайте же потщимся, чтобы Христос не видел в нас теплохладности. Теплохладного человека Он отвергает (см. Откр. 3, 16). Он ждет от нас веры.

Был один человек, который по особому попущению Божию на тридцать лет лишился Божественной благодати, но не отчаивался. Он уповал на Христа и говорил: «Христе мой, лучше позже, чем никогда».

Христос чужд какой-либо лжи, не то, что мы, грешные. Будучи совершенным как Бог, Он весь исполнен любви, божественной нежности, радости и мира. Когда мы идем в какой-то дом и звоним в дверь, а нам не открывают, мы стучимся снова и ждем, может быть, они где-то в доме и нас не слышат. И в конце концов к нам выходят и открывают. А если мы уйдем, то упускаем шанс. Будем настойчиво стучать в дверь, и Господь нам откроет, потому что Он любит нас, очень сильно любит. О, какой милосердный и какой любящий у нас Отец! Бог сподобил нас попасть в эту святую обитель и даровал нам наставников, имеющих великую веру и любовь ко Христу. Так что будем подвизаться и мы!

Как прекрасна монашеская жизнь, недаром ее называют равноангельной! Только нужно всеми силами трезвиться и возделывать благие помыслы. Следует сказать себе: чтобы наследовать спасение, я должна стать последней. Того, кто стремится идти впереди всех, Христос ставит назад, а того, кто позади, Он поставляет перед другими (см. Мф. 20:16).

Будем подвизаться, чтобы сподобиться насладиться красотами рая с его драгоценными цветами, которые там все одной высоты и по красоте не уступают один другому, и приятным ветерком благодати, который и освежает, и овевает, и веселит! Всем этим может насладиться монах еще здесь, если будет подвизаться.

Давайте потрудимся сейчас хоть немножечко. Каждое новое дело сперва трудно, но впоследствии придет наслаждение вечными благами.

Май 1979 г.

Как же у нас прекрасно, вы только задумайтесь! Как прекрасно у нас в монастыре! Какими надо быть тем, кто живет в священной обители? Надо чтобы сердце порхало, летало. Не нужно ворчать и обижаться на другую сестру, ведь все мы служим здесь ради любви Христовой.

Нужно потрудиться, чтобы увидеть Христа. Как это делали святые: вставали ночью, чтобы постирать одежду больных, ухаживали по ночам за страждущими и нищими. Они делали это, потому что горели божественной любовью. Если же не потрудимся, то не узрим Христа. Необходимо понуждение. Исключение только для тех, кто болеет и не может по немощи. Как постелешь, так и поспишь. А если переработаешь по времени, то и получишь больше. Кто подвизается, того Бог не оставляет. Подвижник собирает духовный багаж, то есть добродетели, которые он возьмет с собой в путь, когда отправится на небо.

О, как прекрасно работать во славу Божию! Никто не трудится тут ради старицы или старца, но ради Пресвятой Богородицы. Если задуматься, что ты делаешь это ради Самой Богородицы, то не только будешь трудиться с удовольствием, с ревностью, но готова будешь языком вылизать монастырь.

Как отрадно это для Богородицы, как Она рада! Когда у нас благолепие и порядок – какая это прекрасная вещь! И за весь этот труд Богородица непременно воздаст, и подаст нам великую благодать. Если всякое дело делать со смирением, говоря: «Я ничего не делаю сама, но Бог дает силу, а я исполняю. Это не мое, но Божие», то Бог воздаст за всякое приложенное старание. Никто не останется без награды.

Бог платит щедро. Пока мы еще этого не замечаем, но увидим там, на Небесах. А если мы видим, что какая-то сестра больше утруждается на своем послушании, то придем вдвоем-втроем и поможем ей, чтобы душа ее не возмущалась. Будем с готовностью помогать друг другу.

Человек, стяжавший Иисусову молитву, не будет повышать голос, махать руками и гримасничать. Действующая в его душе благодать делает его кротким, смиренным и мягким. Но поскольку мы забываем произносить Иисусову молитву устно, от этого мы гневаемся и болтаем. Когда же у человека есть молитва в сердце, то невозможно описать, какая это сладость. Это похоже на то, как держишь карамельку во рту и услаждаешься ее вкусом. Но она может легко выпасть изо рта, если ты будешь много болтать. У молящегося есть некая иная пища, он питается по-другому – благодатью Божией. Но она теряется из-за празднословия. Главным образом, нытье и разговоры пресекают связь с Богом, от чего потом поднимается смущение и тревога.

Бывает, что какая-нибудь сестра выходит из себя, скажет что-то другой, а та сама перегружена, не справляется со своим собственным помыслом, а тут еще на нее наваливается чужой груз. Так семена зла распространяются, и все вокруг теряют мир. Потом в душе начинается целое восстание, сестра уже не может ни молиться, ни исполнять свои обязанности; и келья своя ей уже не нравится, и ничего вообще не мило. Поэтому душе так нужно смирение. Когда смиримся, тогда и спасемся. Ради смирения Бог пошлет нам великую благодать. Божественное же утешение и ощущение небесного величия подается через молитву.

Прп. Симеон Новый Богослов говорит, что человек уже здесь должен ощутить Божественную благодать, чтобы увидеть на небе Бога³⁶. У нас есть для этого все средства, поэтому надо подвизаться, чтобы вкусить Бога еще в этой жизни.

В монастыре есть некое особое великолепие. Приходящие к нам люди чувствуют здесь некий духовный аромат. Не знаю, чувствуете ли вы его в сердце? Куда ни заглянешь – благоухание, куда ни войдешь – благоухание, как от цветов. Когда у человека в душе Бог, когда он отделил благое от дурного и дурное выкинул из души, то для него везде как будто цветы. Он спрашивает: «Здесь что – фиалки? гиацинты? А-а-а… здесь ландыши, базилик».

Когда человек совершает духовную подготовку к Горнему Иерусалиму, то душа ощущает монастырь как земной рай. Душа собирает напутствия к оному веку: одно, другое, то там, то здесь, – подвиги, скорби, терпение. И вот уже пришло время душе отходить, она берет свой мешок, полный всего, и уходит с радостью. Что ей? Она ни смерти не боится, ни грома и молний, ни бомбежек, ничего. Потому что приуготовлена и говорит: «Христе мой! Я Тебя упокоила, теперь же прими меня».

Когда человек идет на послушание с радостью, не перечит, но говорит только: «Буди благословенно, благословите», то ощущает блаженство. У него нет печали или чего-то такого, потому что он свободен. Как некоторые паломники приходят к нам и говорят: «О, как здесь прекрасно! У вас тут кусочек рая» – так это и есть.

Тот, кто достиг духовного созерцания, тот везде видит небо и даже не замечает, что находится на земле. Так преображает его Бог. Он делает ум весь светом, радостью. Человек смотрит на маленький цветок, и он кажется ему огромным. Бог делает его ум настолько светлым, что он говорит: «Это рай, я в раю!» Такой человек имеет всё: ни в земном не испытывает лишения, ни в небесном. А когда мы постоянно ворчим, болтаем попусту то одно, то другое, то Бог покидает душу, из-за чего мы не находим утешения и смотрим на чужие недостатки.

Когда мы думаем о том, как угодить нашему Жениху или какой наряд Он нам преподнесет, что подарит, то становимся как малые дети, которые говорят: «Какие подарки принесет нам отец?» Так и душа, как малое дитя, смотрит на Отца и ждет разных подарков. И вот приходит Христос с ворохом разных подарков и говорит: «Подойди, дитя мое, протяни ручки и набирай, все это твое... Я для тебя это принес». Какая радость! «Хочешь сладостей! – Бери. Хочешь преображения души? – Я тебе дам его. Хочешь блаженства? – Получишь. Божественного пламени, духовной услады до упоения? – Я дам тебе это. У Меня нет ни в чем недостатка».

Разве не прекрасно так жить в монастыре? Нет высшей жизни, чем эта. Ты только будешь просить: «Боже мой! Дай мне время еще потрудиться для Тебя, ведь я ничего пока не сделала. Дай мне еще лет жизни, здоровья, дай крылья, чтобы летать для Тебя». Но мы, напротив, своим ропотом отгоняем от себя Божественную благодать, которая хочет сблизиться с нами. Отгоняем благодать, и Бог уходит. А внутренняя леность все делает тяжелым и неподъемным. «Пусть кто-нибудь другой сделает это, почему я?» – говорит нам тогда помысел.

Ах! Как прекрасно жить в земном раю, радоваться и веселиться! У человека словно вырастают крылья, он ликует. Поверьте мне, я часто думаю так: «Боже мой! Даруй мне здоровье, как было раньше, когда я, позабыв о себе, предавалась всем подвигам без оглядки». Но теперь думаю, что если я буду заниматься всем подряд, то слягу в постель, и кто знает, как вы еще со мной намучаетесь.

О себе я не думаю, но вас не хочу утомлять. У меня же внутри будто летает некая птица, голубица, так что я тоже хочу летать и делать все, что смогу. Говорю это не для хвастовства, но во славу Христа. Поэтому здоровье – это очень ценный дар, ведь с ним можно подъять любой труд и увидеть Бога.

Бог обретается в труде. В труде и понуждении человек обретает Бога.

Июнь 1979 г.

Как это прекрасно, когда монахиня хранит истинное послушание! В этом все величие послушника – творить совершенное послушание и чувствовать Божественную благодать в своей душе, осознавать свои ошибки и не оправдываться. Если человек не избегает всего, что рассеивает его ум, он не может ясно видеть самого себя.

Когда монахиня начинает любопытствовать о том, что делает та или иная сестра, – это признак того, что она уклонилась со своего пути. От этого начинается осуждение сестер и старицы. Такая монахиня говорит: «Я знаю лучше. Правильнее так, как говорю я, а не так, как считает старица».

Наполняются монастыри, но кто в них спасется? Много званых, но мало избранных (Мф. 22, 14, Лк. 14, 24.). Бог не хочет умничанья. Бог желает, чтобы ты служил Ему и умом был рядом с Ним. Человеку, который мысленно пребывает с Богом, Господь дает духовный разум и рассудительность. В противном случае он становится бесчувственным, пренебрегает своими обязанностями и нерадит о молитве.

Видишь в себе смятение? Знай, что это из-за непослушания. Когда монах подпояшет чресла свои послушанием (ср. Еф. 6, 14), смирением и молитвой, то живет небесной жизнью. Он ничего не боится, даже самого диавола. Он ощущает в себе только духовную радость. Когда человек живет послушанием, он словно облачен в броню и говорит: «Как бы меня ни бороли искушения, со мной ничего не случится». К нему приходит бесстрашие, потому что в его душе Бог. Но когда у человека нет послушания, он только причиняет скорбь и себе, и ближнему.

Когда мы поступаем без благословения, нашу душу одно за другим постигают падения. Поэтому старица обо всем должна знать, даже о том, как мы дышим. Если ты творишь Иисусову молитву и оказываешь послушание, то делаешься способным подмечать в себе и самые малые прегрешения – подобно тому, как солнце озаряет своими лучами весь дом, и мы видим в воздухе мелкую пыль, а без солнца ее не видно.

Никогда не будем оправдывать себя и говорить, что мы правильно поступили. Будем только молиться Богу, чтобы Он просветил наше сердце, даровал чистоту ума и мы видели свои прегрешения. Если бы вы знали, как мы огорчаем своего Ангела Хранителя тем, что наш день проходит без того, чтобы мы вкусили мед благодати. Я говорю вам это, потому что я ваша духовная мать и мой долг – напоминать вам о послушании и молитве, а еще потому, что я хочу, чтобы мы никогда не расставались и были в Горнем Иерусалиме все вместе.

Человек, у которого есть молитва, по возможности будет избегать разговоров, не станет ходить без дела и из любопытства слушать происходящее вокруг, но будет внимать только тому, чтобы не потерять Бога и общения с Ним, как говорит преподобный Симеон Новый Богослов³⁷. Когда благодать Божия в человеке, он не замечает, есть ли вокруг другие люди. Если же благодать покинет его, все ему будут виноваты.

Когда человек встанет на молитву и его ум сподобится соединения с Богом, какую радость он получает! Он не хочет ни с кем общаться, потому что его сердце переполняет Божественная благодать. И человек молится сообразно тому, как ощущает себя в тот момент – иногда поднимает руки к небу; иногда заводит руки за спину, как осужденный, ведомый на казнь³⁸; иногда крестообразно складывает руки на груди, и очи его наполнены слезами; иногда стоит на коленях и чувствует, что находится у ног Христа. Это состояние приходит духовным образом, не как плод воображения. Вера, благочестие и страх Божий рождают все это. Не нужно обладать многими знаниями.

Потщимся же развивать наше послушание и молитву. За каждый проступок будем просить прощения у старицы. И когда она нам говорит: «Бог простит», – пусть этого будем нам достаточно. Так стяжевается Божественная благодать. Нужна духовная борьба. Каждая страсть как Лернейская гидра³⁹. Отрубишь одну голову, а на ее месте вырастает другая.

Будем непрестанно внимать себе. Что борет нас? Нерадение? Дадим ему бой! Прекословие? Отрубаем ему голову! Гнев? Прикусываем язык! Разгневалась? Возражала? Ударь себя палкой! Вот так истребляются страсти осуждения, зависти и эгоизма. Зачем расстраивать своего брата? Ты опечалил человека, созданного по образу и подобию Божию. Немедленно нанеси себе несколько ударов палкой! К чему нам жалеть свою плоть? Она станет пищей для червей.

Так святые отцы боролись со своими страстями и их побеждали. Как придет в нашу душу плач, страх Божий, смирение и слезы, если мы рассуждаем так: «Что же, мне все время так себя ограничивать?» А святые изнуряли себя, чтобы обуздать свои страсти. Если даже преподобный Ефрем никогда не смеялся и все время плакал, то что нам говорить о себе?

Как мы постоянно принимаем пищу для подкрепления тела, так и душа должна питаться молитвой. Тот, кто непрестанно молится, ощущает духовное блаженство и приемлет помощь Божию. Если бы у нас была драгоценная вещь и мы ее потеряли, мы перевернули бы все кругом, чтобы только найти ее. С таким же усердием мы должны усердно искать⁴⁰ имени Божия. Наши страсти так живучи, так сильны, что из-за них мы иногда просто теряем над собой контроль. А все это потому, что мы не стремимся к непрестанной молитве.

Если бы мы поставили себе целью стяжать непрестанную молитву, наши уста были бы неспособны произносить резкие и горькие слова. Святой Нектарий говорит: «Слово ваше да будет сладким, как мед, а рука касается сестры словно перышком…»⁴¹ Благодать Божия, которая приходит с призыванием сладчайшего имени Иисуса, умягчает душу. Даже если весь мир перевернется вверх дном, внутри человека будет царствовать кротость, воздержание, мир, состояние великого духовного услаждения. Когда человек видит себя никчемным, а свои страсти огромными, как гора, – это признак, что он приближается к Богу. А кто смотрит на одного да на другого, тот далек от Бога.

Когда человек имеет в себе благодать Божию, он не жестикулирует и не гримасничает. Когда монах пребывает в молитве, его руки должны быть скрещены на груди, потому что монах есть тот, кто распялся на кресте.

Будем же обуздывать себя и помышлять о том, как мы уйдем из этой жизни, как нам предстоит восходить по лествице воздушных мытарств, будем помышлять о том, что время безвозвратно уходит и мы должны хорошо подготовиться к исходу. Будем также просить Христа, чтобы Он даровал нам терпение. А когда мы идем на послушание, осеним себя крестным знамением и скажем: «Господи Иисусе Христе, Боже мой, укрепи меня, чтобы мне в сей день не опечалить, но прославить Тебя».

Когда мы творим молитву, она действует в нас (даже если мы этого не понимаем), охраняет нас в час искушения и одновременно сообщает помощь той сестре, которая находится в испытании. Когда мы видим у сестры искушение, скажем себе: «Сегодня я выпью не три стакана воды, а один; съем не два куска хлеба, но один, чтобы Бог помог моей сестре». И Бог, видя наше воздержание ради сестры, прольет Свою милость и на нас, и на нее.

Будем смиренны друг перед другом. Когда нас сильно одолевает некая страсть, откроем это сестре: «Сестричка, меня борет такая-то страсть. Помолись обо мне, потому что я не могу ее побороть, эта страсть меня изнурила». Если будем хранить взаимную любовь и держаться духовного делания, молясь за тех, у кого искушение, за все сестричество и за весь мир, то нам просто не останется времени для празднословия. Духовная работа над собой принесет нам кротость, слезы и столько смирения, что мы захотим пасть ниц, чтобы нас топтали ногами.

Как солдаты туго затягивают свой вещмешок, чтобы ничего не выпало, так и нам нужно связать свой ум в нашей внутренней клети. И когда ум просится выйти наружу, возбраним ему: «Куда это ты собрался? Осуждать? Скитаться? Сиди-ка на месте, бродяга». Мы же легко позволяем ему парить где угодно, и впоследствии он становится пуст и обнажен от Божественной благодати. Как трудно потом поместить его в сердце и молиться!

Когда у нас будет самопонуждение к Иисусовой молитве, мы обретем Бога в сердце своем. Когда мы понуждаем себя к деланию заповедей и внимательно следим за своим поведением, Бог творит ткань нашего сердца такой чуткой и нежной, словно это некая тончайшая материя, к которой едва можно прикоснуться руками.

Мы пришли сюда ради любви Христовой, чтобы добровольно утеснять себя и воспринять за это мзду в будущем веке. Без послушания нет нам спасения. Необходимо послушание, смирение и искренность.

Благодать Божия обретается в словах «благослови» и «да будет благословенно». Мы совершенно не должны проявлять свою волю. Только воля старицы имеет значение. И даже если она ошибается, скажем: «Да будет благословенно», – поскольку это сказала старица. Будем оказывать слепое послушание. Чтобы не приходилось повторять вам дважды.

«Почему» и «хочу» – два больших греха, которые могут отделить тебя от Бога. Когда мы вставляем свое «почему», мы воздвигаем стену перед собственной душой, и нас не озаряет солнце Христово. Поэтому, чтобы победить эти страсти, нужно понуждение своего естества. Так поступали святые отцы. Они оставляли свою волю и говорили: «Молитвами моего старца…», – и собирали духовные плоды. Бог да укрепит нас на этом пути и да поможет нам каяться в своих грехах с умилением и сокрушением сердечным. А сподобимся мы этого, когда станем неустанно молиться и просить Христа просветить нас, чтобы мы понимали свои ошибки.

Тот, кто постоянно размышляет о небесном, вкушает самого Бога и испытывает большое ликование и радость. А когда человек не помышляет о горнем, то его ум пресмыкается в земном, которое не имеет никакой ценности.

Когда человек упражняется в молитве, он обретает в своей душе духовные созерцания в виде неких откровений. Так Бог показывает ему, что обретет он на Небесах и что оставит здесь, на земле.

В печалях, страданиях и мучениях Бог открывает молящейся душе созерцание рая. Она видит владычный престол Божий и встает пред ним на колени. А потом, находясь в сиянии Ангелов, многоочитых Херувимов и шестикрылых Серафимов, душа слышит либо отвержение Божие: Не вем вас (Мф. 25, 12) и идите от Мене, проклятии, во огнь вечный (Мф. 25, 41), либо чувствует любовь Божию и слышит Его голос: «Смотри, что я приготовил для тебя!»

Но если кто хоть немного уклонится с пути Божьего, тот не может уразуметь вышесказанного. Если человек в течение дня не даст Богу места в сердце своем, его день потерян, и все остальные труды не имеют ценности. Пусть ни дня не проходит в ропотном настроении, ибо это делает человека всем недовольным и сильно повреждает его. Пусть ни дня не проходит без духовного общения с Богом, потому что такое общение сообщает человеку святость, делает его богом по благодати.

Как те, которые ищут драгоценный жемчуг, так и вы ревностно стремитесь стяжать Иисусову молитву. Без Иисусовой молитвы в сердце нет Христа.

Канун Вознесения Господня, 1980 г.

Когда наш ум пребывает не в Боге, а в праздных вопросах типа «почему это?», «почему то?», тогда перед нами все становятся виноваты. Но виноваты только мы сами, и никто другой. Наше духовное устроение не в порядке, причина недовольства кроется именно в этом.

Но кто ревностно говорит Иисусову молитву, словно ищет некий клад с золотом, и использует для этого каждую минуту, тот все преодолевает, со всем соглашается и все претерпевает. В этом случае Бог и Богородица покрывают его. Такой человек блюдет себя от осуждения, преслушания и самочинных действий. Нужно смирение. Когда человек взирает только на себя, то все вокруг будет видеться ему хорошим. У кого в душе Бог, тот не станет произносить дурных слов на ближнего, и когда видит страдающего брата, то сочувствует и плачет вместе с ним, и молит Бога помиловать его.

Молитвой залечивается рана нашего брата и разрешается любая трудная ситуация. Когда человек понимает, что он просто ничто, тогда он не может злиться, злословить, обсуждать других, но только молится за них. Когда монах находится в монастыре и подвизается, стараясь отсекать свои страсти, он зрит Бога в своей душе и постоянно чувствует, что живет в некоем уголке рая.

Непрестанно произносите имя Божие и увидите, как Бог будет покрывать вас. Оставим празднословие. Все, что не имеет отношения к послушанию, вменяется в празднословие.

Подобно искателям алмазов, будем и мы всеми силами искать Иисусову молитву в сердце. Эта молитва научит нас любить Христа. Если мы будем трезвиться и помышлять, что даже за одно праздное слово дадим ответ Богу (ср. Мф. 12, 36), то перестанем празднословить. Тогда нам откроются наши немощи, наши несовершенства, и мы будем говорить: «Все люди – как ангелы, а я – ничто». Так приходит страх Божий.

Произносите Иисусову молитву вслух, чтобы получали пользу и те, кто посещает наш монастырь. Если мы видим сестру в беседе с кем-либо, не станем стоять рядом и слушать ее разговор, но, отдалившись немного, будем творить Иисусову молитву.

Кто не сосредотачивается на своем духовном делании и на молитве, тот искушается духом нерадения и ропота. Когда ум в праздности, тогда и руки остаются в безделии. Мы занимаемся рукоделием для Бога, не для людской похвалы. Вся наша слава – от Бога.

Заметили, что какая-то вещь в обители не на месте? Приведем ее в порядок и не будем ждать, пока это сделает другая сестра. Кто в течение дня хранит себя от празднословия, тот вечером усладится в молитве своей. Кто имеет терпение и настойчивость в Иисусовой молитве, тот вкусит ее сладкие плоды. Когда мы от всей души возлюбим Христа, тогда и Он преисполнит наши сердца Своею любовью.

Молитвой изгоняются все наши немощи и страсти. Если после падения мы сразу покаемся и восплачем о своих грехах, Христос немедля приходит к нам, и тогда нам кажется, что монастырь стал неким прекрасным садом. Когда у человека есть молитва, он уподобляется ангелу. В его душе водворяется Христос и умиряет все страсти. Ропот, своеволие и наше «почему» отступают. Потрудимся, чтобы позже вкусить сладкие плоды делания. Прискорбно, но наш день проходит в многословии, и мы сходим с пути, а Того, Кто нам поможет, Кто нас усладит, мы забываем. И вот настает час, когда мы уходим из жизни, а у нас ничего нет, чтобы представить Христу, ничего!

Когда человек держит свой ум в Боге и в небесном, а не в земном, и служит Владыке Христу, то искушения и помыслы не властны над ним, и он приемлет радость, веселие и терпение. Наша брань положена вплоть до смертного часа, ибо в каждом из нас пребывают зародыши страстей, и нужно выкорчевать их дотла.

Когда человек постоянно держит свой ум в Боге, он говорит: «Зачем мне растрачивать время на обсуждение пустого, а не поучаться в имени Божием? Зачем мне пускаться в пересуды, а не хранить свой ум в Боге?» Тот, кто жаждет Бога и молитвы, не любит слов и разговоров. И тогда его приосеняет благодать Божия и блаженство Духа. Он уже не слышит ни голосов, ни шума вокруг себя; ему кажется, что он находится в месте ином.

Когда мы стремимся непрестанно говорить Иисусову молитву, Сам Христос становится нашим руководителем и наставляет нас в том, как нам чинно ходить, как вкушать пищу, как сидеть.

Кто не доверяет своему помыслу и смиряет себя, тот имеет в душе мир и покой. Страсти никогда не прекратят воевать с нами, поэтому и нам не должно оставлять ратоборства против них. Все святые и Ангелы любят нас, они денно и нощно оберегают нас. Но мы не любим их так, как подобает, и не молимся им так, как нам следовало бы.

Потщимся же держать наш ум в Боге и в старце.

Сентябрь 1980 г.

Благородство – это особое величие в человеке, особенно же в человеке духовном. Не будем говорить друг с другом резко, потому что резкость и грубость в речи речи отгоняют благодать Божию.

Потщимся правильно использовать наше время, потому что придет час, и мы станем тосковать по утерянным мгновениям, но уже не найдем их. Будем постоянно творить Иисусову молитву, чтобы чувствовать сладость Божественной благодати.

Избегайте праздных бесед, чтобы дни не проходили всуе. И особенно сейчас, когда мы регулярно причащаемся⁴², мы должны быть очень внимательными к себе. Будем говорить: «Господи Иисусе Христе, Боже мой, завтра я приму Тебя в душу свою. Достойна ли я?»

К Причастию нужно приступать со смирением и сокрушением сердечным. Когда священник возглашает: «Вонмем, Святая Святым», – имеется в виду, что для принятия Святых Христовых Таин нужно быть святым. Если у нас есть помыслы на сестру, если нет умиления и мы не подготовлены должным образом, лучше не причащаться. Ведь какой смысл приобщаться Христа, если потом мы не заботимся о том, чтобы сохранить Его в себе и ощущать Божественную благодать?

Проявим больше старания к нашему послушанию, ибо монах без послушания как неогражденный виноградник, в который невозбранно входят и выходят демоны. Без послушания нет спасения.

Октябрь 1980 г.

Бог не требует от нас ничего другого, кроме как духовной работы над собой на каждый день. Также и молитва требует многого понуждения. Если мы будем так поступать, то даже если падем, сразу осознаем свою ошибку и покаемся. Мы должны стараться ничем не марать рукопись нашего жития. Скажем себе: «Вот наступил вечер, свернут свиток сего дня. Записана ли в него какая-либо добродетель?»

Будем приготовляться к Горнему Иерусалиму. Потщимся проводить все наше время с пользой. В противном случае мы пожалеем, что не использовали его; ибо мы не знаем, что нас ждет в будущем и что случится с нами завтра. Как можно больше будем хранить молчание. Чем ревностнее мы будем творить молитву Иисусову, тем больше радости мы обрящем.

Сейчас, когда у нас каждый день совершается Божественная Литургия, церковь наполнена Ангелами. У каждой сестры есть свой Ангел Хранитель. У одних Ангелы радостные, у других – грустные. Если Ангел видит вверенную ему душу в молитве, то он радуется, и такая сестра может ощущать некое духовное благоухание и блаженство. Другие же Ангелы плачут, говоря: «О, где моя душа? Почему ее ум в мирском и предан парению?» Мы должны упокоевать наших Ангелов, ибо они охраняют нас и оберегают, чтобы мы не пали и не навредили своей душе.

Как можно больше молитвы! Никаких лишних разговоров, потому что в разговорах кроются эгоизм и празднословие. А нам подобает Иисусова молитва! Припадем на выю Христа и нашего старца, помышляя о том, что молитвами нашего геронды Христос избавит нас от всех страстей. Будем внимательны к тому, чтобы не огорчить Христа, совершая что-либо без благословения. Когда послушник берет благословение у своего старца, он свободен от ответственности; он радуется, веселится и видит Бога. Чем больше мы будем упокоевать Всесвятое Око Божие, тем больше и Божественная благодать будет действовать в нашей душе.

Не будем оправдываться, когда старица делает нам замечание, потому что это проявление эгоизма, даже если мы правы. Кто принимает замечания, тот зрит Бога в свой душе. А если мы начинаем возмущаться, говоря: «Почему?», «Как старица могла мне это сказать?», «У нее нет рассуждения», – то Божественная благодать нас покидает. Нужно смирение, и тогда Бог обитель в нас сотворит (ср. Ин.14:23). Мы обретем покой в своей душе, и, где бы мы ни находились, все вокруг будет видеться нам небесным.

Требуется понуждение в Иисусовой молитве, в своих духовных обязанностях и в том, как мы исполняем волю Божию. Без труда никто не спасается. Все, что мы делаем, мы делаем для Богородицы. Ни одно, даже самое малое доброе дело не останется без награды.

6 января 1981 г.

Нам следует серьезно задуматься о вопросе нашего спасения. Мы монахини, и самое главное для нас – это послушание. Все мы оставили мир, пришли в монастырь и обрели здесь старца и старицу. Мы должны оказывать послушание, поскольку все, что они нам говорят, вспомоществует нашему спасению. Пусть вас не беспокоит, если кран ржавый или грязный снаружи: смотрите только, чистая ли из него течет вода.

Когда вы творите свою волю, я очень печалюсь. И если так печалюсь я, то подумайте, насколько больше расстраивается Христос? Старец очень много за нас молится. Он все время говорит, что молится за нас со слезами. Знаете, ведь это великое дело, что наш старец молится за нас. И если мы проявим больше внимания к нашему послушанию, то по его молитвам Бог сподобит нас многих дарований. Но если мы не слушаемся, какой ответ мы дадим Богу?

Конечно, и диавол будет воздвигать на нас свою брань. У всех нас есть свои страсти, я не говорю, что мы бесстрастны, но только давайте не будем заигрывать с лукавым. Сосредоточенно прилежите Иисусовой молитве у себя в келье и тогда увидите, как искушения уходят.

Все время будем помнить, что наш старец несет нас на своих раменах, чтобы провести нас через терние и волчцы мира сего, и мы верим, что Божественная благодать споспешествует нам по его молитвам. Сила Христа несравненно больше, чем сила диавола. Когда мы постоянно творим Иисусову молитву с верой, что молитвами старца мы улучим спасение, лукавый сразу же отступает.

Я всех вас люблю одинаково, равно, и если вы откроете мое сердце, то увидите запечатлевшийся во мне образ каждой из вас (ср. Гал.4:19). Каждый день все вы мысленно проходите передо мной, как на кинопленке. Как мы испытываем боль, когда страдает один член тела, так и я сострадаю каждой из вас. И я прошу Христа, чтобы Он удостоил вас припасть к Его пречистым ногам и стать Ангелами, Архангелами и многоочитыми Херувимами, чтобы славить Его.

Я всегда по-доброму хочу помочь вам спастись, а если иногда и огорчаю вас, то простите меня. Все, что я делаю, я делаю, чтобы помочь вам спастись, и никак не по пристрастию.

Январь 1981 г.

Не гневайтесь, когда вас ругают, и не любите похвалу, но всегда желайте, чтобы вас смиряли. Никогда не ищите виновных: виноваты только мы сами. Всю вину мы должны всегда брать на себя, не перекладывая ее на других, потому что осуждение – это плод эгоизма и гордости.

Когда даже немного проигнорируют или поругают вас, то вы сразу злитесь и терзаетесь помыслами. Старица знает, как и когда вам помочь. Не любите, чтобы исполнялась ваши воля, ибо и Христос сказал: Не как я хочу… но да будет воля Твоя (ср. Мф. 26, 39, 42). Мы не одни. Посмотрите, сколько святых с нами рядом! Как только мы призываем их, они сразу приходят; но мы не просим их помощи и поэтому чувствуем себя одинокими.

Не полагайтесь только на меня. Я ничтожество⁴³, жалкий червь: одни сплошные немощи и страсти. Припадайте на шею Христа, крепко держитесь за Него, на Него возлагайте все ваше бремя, и тогда Он Сам вас утешит. Потому что если вы будете полагаться только на меня, то станете соблазняться и унывать, видя, как я иногда совершаю ошибки. Но когда вы положитесь на Христа, то найдете истинное утешение; ваши духовные переживания будут открыты старице и старцу. Возлюбите упреки и пренебрежение к себе, потому что смиренная душа особенно любима Господом.

Чем больше мы призываем Христа, тем ближе Он становится к нам и ниспосылает нам Свои дарования. Кто постоянно произносит имя Христово, тот делается способным различать малейший изъян в своей душе: все, что повреждает ее и что печалит Христа, Господа нашего.

Потщимся же просить Христа давать нам просвещение и ведение, чтобы мы разумевали и делали то, что приносит Ему радость. Когда у нас есть трезвение и молитва, Христос даст нам все ко спасению.

Ваши походка и разговоры да будут с кротостью, а речь срастворена смирением. Как опадает с травы утренняя роса от нашей ходьбы по ней, так и Божественная благодать уходит от нашей невнимательности. Чтобы не терять благодать, необходимо хранить большое внимание и тишину. Кто призывает имя Господне, того Бог не оставит впасть в руки отчаяния. Посему – необходимо понуждение к Иисусовой молитве!

Каким послушанием бы мы ни занимались, исполняйте его с готовностью и усердием и избегайте лености и нерадения. Тогда человек обретает радость и к нему приходит сила свыше, исполняющая его желанием потрудиться и поработать для Бога, не обращая внимания на себя. Господь наш Иисус Христос вознаграждает каждого согласно с его намерением и образом мыслей. Посему нужно самоотречение.

Когда мы выходим на послушание, будем помышлять, что Бог все время наблюдает за нами и что наш Ангел Хранитель близ нас. Поэтому все, что мы делаем, следует исполнять с благоговением и верой. И тогда наши дела будут иметь благословение от Бога.

Кто постоянно осуждает себя во ад, тот не станет вдаваться ни во что мирское. Мы должны говорить своему уму так: «Иди-ка сюда, зачем тебе блуждать то там, то сям?» Нужно брать свою душу «за ручку» и выводить ее на прогулку: «Иди-ка сюда, я отведу тебя в рай, чтобы ты вкусила его величия. Я отведу тебя к престолу Божию, чтобы ты насладилась лицезрением твоего Жениха. Давай-ка я отведу тебя в ад». Не должно позволять своему уму слоняться весь день направо и налево, как бродяге, ибо от этого наша душа истощается и становится помраченной, уставшей.

И какое у души потом будет настроение для ночной молитвы? Нам захочется только есть и спать. Как потом душе увидеть Бога и насладиться величием Его? Посему, чтобы спастись, мы должны со вниманием надзирать над своею душой.

Обсуждениями и ропотом мы удаляемся от своего спасения и позволяем лукавому взять верх над нашим умом и весь день отвращать нас от Божественного делания. Весь день держите на устах имя Божие, зовите Его, плачьте – и увидите, как все помыслы уйдут! Бог попросит нас дать отчет, как мы подвизались ради Него, будучи Его невестами. Разве Ангел гневается, хохочет, празднословит? Ангел день и ночь благоговейно предстоит пред престолом Божиим и служит Ему. О, сколько страха Божия и любви нам должно иметь в своей душе!

У кого есть любовь, тот, видя своего ближнего в падении, плачет и стенает о нем: «О, сладчайший Христе мой, Твой образ и подобие так пал и отдалился от Тебя!» Но, к нашему прискорбию, мы оказываем «послушание» своему помыслу, который у нас вместо старицы, не слушаемся и поступаем без благословения. Все наши добрые дела записывают Ангелы, но есть и демоны, которые записывают злые.

Нам не хватает трезвения над собой; мы невнимательные и неорганизованные. Ум да держится устремления к Царству Небесному, к непрестанной Иисусовой молитве и к тому, чтобы не потерять духовное единение с нашим старцем. Как мы включаем утюг в розетку, и он нагревается, также непосредственно мы можем ощущать нашу связь с герондой.

Когда у послушника есть Божественная благодать и он смиряет себя, тогда он не видит ошибок и погрешностей ни у духовных наставников, ни у братии. Но когда он омрачен эгоизмом, то постоянно оправдывает себя, и ему кажется, что все люди вокруг полны страстей. Такой послушник думает: «Это старец сделал нехорошо, то неправильно» и т. д. Когда же человек творит Иисусову молитву, все у него внутри приходит в порядок, и он пребывает в мире. Но часто мы не держим молитву в течение дня, и поэтому над нами властвуют уныние и нерадение, которые делают нас дряхлыми и вялыми, так что у нас ни на что нет настроения.

Молитва – это не то, когда ты в спешке и рассеянно перебираешь четки, но когда ты всем сердцем обращаешься ко Христу и просишь Его помочь тебе спастись. Тогда ты чувствуешь, как Христос откликается на твое прошение и беседует с тобой так мягко и нежно, как любящий отец разговаривает со своим ребенком. Но мы лишены всего этого, потому что в течение дня оставляем наш ум без духовного делания.

Когда я вижу сестру, которая духовно не в порядке, я молюсь за нее, чтобы Бог помог ей осознать свою ошибку. Поскольку на игуменье лежит огромная ответственность за каждую душу, моя молитва совершается со многою болью, и тогда Бог начинает внутренне увещевать эту сестру. Однако если она попирает свою совесть и не хочет образумиться, тогда Бог вразумляет ее каким-нибудь большим искушением или болезнью, чтобы привести к покаянию и спасти.

Когда я вижу, что кому-то из вас трудно прийти в чувство, я прошу Бога: «Господи Иисусе Христе, Боже мой, найди способ исправить эту сестру, чтобы мне не видеть ее горящей в аду». Если же я слышу празднословие и прекословие, то думаю: «Чего-то им не хватает в душе, а именно им не хватает Бога, потому что у них нет молитвы». А когда я слышу от сестры «благословите» и «да будет благословенно», тогда говорю: «Христе мой, удостой ее насладиться ведением Тебя».

Таким образом, Божественная благодать легче всего приходит к вам через послушание. А как только возникает прекословие, благодать отступает, и Христос удаляется от нас. Мы должны считать себя ничего не значащими. Только так нас преосенит Божественная благодать.

Когда мы видим, что в монастыре что-то не так, нам следует самим исправить это и не ждать, пока придет другая сестра и приведет это в порядок. Такое безразличие с нашей стороны есть пренебрежение ко Христу и Богородице, потому что здесь Их дом и все должно быть совершенно.

Лично я не могу помолиться, если моя кровать не заправлена или в комоде беспорядок. Если я призываю Христа прийти ко мне, и Он придет, как я буду Его принимать, если у меня все не прибрано?

25 февраля 1981 г.

Подумай об оном черве неусыпающем! Подумай об оном вечном огне! Кто имеет память вечных мук, тот перестает грешить. От таких размышлений человек гневливый становится кротким, его страсти умаляются, душа умягчается и становится такой нежной, как едва появившиеся из земли молодые цветы. Душа становится мягкой, как пух. Она всему сострадает, сочувствует, становится милосердной и, ощущая бесконечное благоутробие Божие, делается неспособной устоять перед ним.

Милосердие Божие – безбрежное море. Все может вынести человек: и Божественное пламенение, и любовь, божественный эрос, и дивную сладость, но милосердия Божия вынести не может – душа истаивает, расплавляется, как воск. О, настолько велико Его милосердие! И человек вопиет: «Довольно, довольно, Христе мой, не могу больше! Умали его, ибо я не могу его понести!» Когда человека коснется любовь Божия, он чувствует боль за всех людей, пребывающих во грехах и страстях, и он подъемлет великую скорбь, переносить которую долго не в силах. Подумай теперь, каково милосердие Божие!

Мир все больше погружается во грех и все сильнее скатывается во зло. И вот безграничное милосердие Божие посещает святых людей и пробуждает в них размышления о бескрайней, как море, и бесконечной любви Божией. Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 39). Подумай, какое это великое дело – любовь! Твой ближний блудник, убийца, но ты его любишь!

А мы с вами ропщем: «Со мной не поговорила эта сестра, а та не ответила на мое приветствие; одна проигнорировала меня, а другая не уделила мне достаточно внимания…» Если бы мы только знали, чту мы теряем каждый миг, занимаясь суетным, мы не смотрели бы по сторонам. Все наше существо, все наши слова в течение дня мы устремляли бы только к Богу. Мы каялись бы не только за каждый потерянный час, но и за каждые пять минут или даже за одну потерянную минуту. Но мир и ветхий человек все еще живут в нас, и мы не видим, что полезно для нашей души, а потому ропщем, что нас не любят и тому подобное.

О, какая великая вещь – молчание! Если вы помолчите всего одну неделю (я уже не говорю более долгий срок), и ваш ум будет занят непрестанной молитвой, вы заметите в своей жизни великую разницу.

Попробуйте помолчать хотя бы недолго, всего лишь неделю. Однако мы по своей немощи не можем удержать себя от разговоров, не можем не обсуждать, не можем воздержаться от пересудов и осуждения. Мы подсматриваем то за одним человеком, то за другим и по этой причине не преуспеваем духовно.

О, если б мы знали, какие таинства в Боге! Понудим же себя побыть одну неделю в молчании, связав ум непрестанной молитвой. Скажем себе: «Помолчу-ка я лучше сегодня и произнесу не более такого-то количества слов. Разве это так сложно?» И вы увидите, как придет молитва, как придут слезы, и мы будем искать укромное темное место, будем искать уединения, и любой шум станет для нас нестерпимым. Наша душа будет чувствовать себя такой легкой.

Поверьте, мы можем всем этим насладиться, это совсем не тяжело для нас. Тут нет никакого притеснения. Когда мы чувствуем духовное упоение и блаженство, никакие внешние ограничения не имеют значения. Каждое слово мы станем взвешивать, как на весах. Как это прекрасно! Тишина и беззаботность водворятся в нас, и все проблемы отступят. Духом мы будем на Небесах, веселясь и вкушая величия Божии.

12 марта 1981 г.

Будем крайне внимательны к нашему послушанию и смирению. Когда старица просит вас о чем-либо, отвечайте только: «Благословите» и «да будет благословенно», чтобы ей не приходилось повторять дважды. Если сейчас она говорит нам сделать так, а позже изменит мнение, будем помышлять, что так ее просветил Бог. Если иногда она нас в чем-то поправит, безропотно принимайте замечание, даже если это кажется несправедливым. Не нужно говорить: «Нет, я этого не делала». Может быть, старица так нас испытывает. Отвечайте: «Да будет благословенно, матушка, спасибо большое! Я вам крайне благодарна. Помолитесь за меня, грешную. У меня много страстей; кругом одни страсти. Во мне нет ничего хорошего».

Все мои замечания – только для вашего блага. Не по пристрастию и не со зла. Я ни на секунду не допускаю того, чтобы во мне задержался плохой помысел о вас, потому что знаю, как сильно это препятствует тому, чтобы в душе водворился Христос. Если мы думаем, что матушка говорит это от злости, то в нас начинаются развиваться помыслы против нее, и тогда приходят недоверие, холодность, и по выражению лица видно, что внутри нас клокочет эгоизм. Мы полны эгоизма, скрытой гордыни; поэтому мы ни слова не можем выслушать, сразу возмущаемся.

Давайте не будем огорчать друг друга. А если между нами иногда и произойдет конфликт, будем сразу класть друг другу поклон и говорить: «Прости меня, сестричка моя, я ошиблась по немощи человеческой! У меня много страстей, помолись за меня». И тогда в нашу душу приходит Божественная благодать.

Все время будем нашептывать Иисусову молитву, чтобы чувствовать Божественную благодать. Не надо ни празднословия, ни обсуждений. Ибо через это диавол окрадывает нас, и драгоценные часы жизни проходят в парении ума и в забвении о Христе.

Здесь, в монастыре, мы должны чувствовать духовную усладу; молитва должна быть как мед на наших устах (ср. Пс. 118, 103). Когда мы просыпаемся, молитва сразу должна подавать нам блаженство, умное благоухание. Но если мы не творим непрестанно Иисусову молитву, мы не можем ощутить этого. Когда ребенок все время кричит: «Хочу хлеба! Хочу есть!» – разве мама не спешит прийти поскорей и накормить его? Так и Христос. Если весь день мы взываем к Нему: «Хотим спастись, хотим спастись! Господи Иисусе Христе, помилуй нас», – разве Он не пошлет нам Свою милость? Невозможно, чтобы этого не произошло.

Богородица денно и нощно защищает нас, хотя мы Ее и не видим. Ночью, когда мы спим, Она проходит по кельям и поправляет нам одеяла. Не забывайте о Ней. Будем мысленно припадать пред Ней и целовать Ее ручки. Она есть главный Попечитель и Защитник нашей обители. Мы лишь гости в Ее доме. Поэтому будем прилежно ухаживать за ним. Будем спрашивать себя так: «Достойны ли мы ходить по этой земле?» Ибо в жизни иной Христос потребует от нас ответа: «Что вы делали, когда были в доме Моем?»

Посему всегда выходите на послушание вовремя. Кто постоянно творит Иисусову молитву во время послушания, тот приближается к Богу и познаёт самого себя.

Я хочу вас утешить и успокоить и как можно больше с добрым обращением помочь вам. Чтобы вы понимали лишь по жесту руки, что нужно делать. Мне не нравится повышать голос и убеждать. Мне не хочется криками заставлять вас слушаться; однако я хочу, чтобы и вы, в свою очередь, ценили это и оказывали мне послушание.

Желаю видеть всех вас на Небесах во едином ангельском хоре, близ Престола Божия. Я грешна и хуже всех, но, насколько возможно, ради любви Христовой хотела бы помочь вам.

Воскресение Святой Пятидесятницы, 1981 г.

Дары Святого Духа – это любовь, радость, мир, вера, кротость, воздержание, страх Божий, терпение, смирение, незлобие, ревность по Богу, доброта, самоотречение, божественный эрос (ср. Гал. 5, 22–23). Будем постоянно помышлять об этих добродетелях и исследовать себя, какие из них мы имеем. Займемся испытанием самих себя: что в нас есть от Бога, а что от диавола; и то, что от диавола, того будем всеми силами избегать и отвращаться.

Зависть, осуждение, ненависть, злопамятность – все это плевелы лукавого, и мы должны держаться от них подальше. Бог строго спросит с монахов за всякое наималейшее прегрешение. Поэтому мы должны исследовать и примечать в себе даже самые незначительные грехи. Бог хочет от нас, чтобы мы были Ангелами и жили как многоочитые Херувимы, чтобы мы хранили смирение и сокрушение духа.

Святой Дух подобен ветерку или утренней росе, которая освежает и прохлаждает. Иногда Он посещает тебя как некий ветерок, и ты смотришь вокруг, чтобы понять, откуда он веет, но ничего не видишь. А иногда Он приходит как пламя, и ты спрашиваешь: откуда пришел этот огонь? Все эти духовные состояния происходят внутри души. По временам тебе кажется, что ты находишься посреди горящих углей, но не сгораешь. Этот огонь опаляет твои внутренности и сердце и озаряет твой ум; но не пожигает, а прохлаждает.

Когда человек внимателен к тому, чтобы быть послушливым и смиренным, Христос даром ниспосылает ему благодать Святого Духа. Но Он хочет, чтобы мы любили Его истинно, а не притворно. Когда сильно любят какого-то человека, отдают ему все свое внимание, дарят ему прекрасные украшения и одежды и стараются беречь его – точно так же мы должны любить Христа. Христу не нужно от нас многого. Христос хочет от нас только того, чтобы наш ум весь день был занят созерцанием и чтобы мы не позволяли ему роптать и увлекаться мирскими вещами.

Иногда мы мысленно преклоняем колени, припадаем к ногам Христовым и обнимаем их, как святая Мария Магдалина, которая, как изображается на иконах, от великого благоговения покрыла свои руки одеждами, чтобы прикоснуться к Его пречистым стопам через ткань. Оттуда мы возносим свою душу в рай, к обителям святых.

В иной раз, когда нас обуревают искушения, мы можем мысленно повергнуть себя на выю нашего старца, чтобы он провел нас сквозь эти сети диавола и мы не претерпели никакого вреда. Если мы будем таким образом проводить весь день, тогда эта земная жизнь покажется нам раем.

Душа человека становится нежной, как белый бархат. Она не замечает недостатки других, и на нее не влияет ничто супротивное. Душа чувствует только, что она хуже всех; она не хочет слышать в свой адрес похвальных слов, но жаждет, чтобы ее ругали и оскорбляли. И если она видит другую душу в падении, то от великой любви, которая жжет ее сердце, она проливает слезы и молится за нее.

Милосердие Божие бесконечно, как море, как небо. Бог спрашивает тебя, не почему ты согрешил, а почему ты не встаешь. Он все нам прощает, лишь бы мы каялись, как только поймем, что согрешили. Разве мы не люди? Все мы падаем. Но нужно вставать. Христос так сильно нас любит.

Кто Он, Который нас любит? Тот, кто создал весь мир! Он избрал нас среди остальных людей и соделал нас Своими невестами. Невесты Христовы должны быть целомудренными, послушливыми и смиренными.

Земной жених хочет для своей невесты хорошую обувь, одежду, платье – всего того, что обычно свойственно людям. А небесный Жених ждет от Своих невест послушания, смирения, почтения, воздержания, а не празднословия и прекословия.

Христос хочет во всем точности, особенно же в вопросе послушания. Послушание принесет человеку мир, душевный покой, доброту, кротость и божественное благородство. В послушании душа узрит Бога. Монахиня, хранящая послушание, не чувствует в себе никакого утеснения; она как свободная птичка. Она чувствует себя такой беззаботной, как птицы: как соловушки, ласточки, которые поют и славят Бога. Когда монахиня строго соблюдает все, что касается послушания, и старается упокоить своих духовных наставников, старца или матушку, она упокоевает самого Бога, потому что послушание делается ради Него.

Мы должны стать Его истинными невестами и любить Его всем сердцем. Если мы будем Его любить, то будем скучать по Нему, как скучаем по родному человеку. Как Он до конца возлюбил нас, так Он ждет, чтобы и мы всецело любили Его. Мы уже говорили раньше, что Христос есть Бог-ревнитель (см. Ис. 20, 5; 34, 14), и Он хочет, чтобы мы полностью посвящали Ему свою любовь.

Когда наша любовь к Нему станет подлинной, тогда мы будем духовно в порядке: и в наших монашеских обязанностях, и на церковных службах, и в рукоделии; одним словом, во всем.

1 августа 1981 г.

С сегодняшнего дня мы начинаем Успенский пост и молебны ко Пресвятой Богородице⁴⁴. Вместе с телесным постом мы должны быть внимательными к тому, чтобы хранить молчание и постоянно произносить Иисусову молитву. В Евангелии Христос говорит, что и за одно праздное слово мы будем отвечать перед Богом (ср. Мф. 12, 36). Не будет пользы от поста, когда мы воздерживаемся от пищи и одновременно осуждаем, сплетничаем, празднословим и шатаемся тут и там.

Иисусова молитва, молчание и труд – вот те наставления, которые оставил нам старец, и мы должны соблюдать их. Если мы будем оказывать ему послушание, он получит об этом извещение свыше, и когда приедет, расскажет нам что-нибудь о рае и небесных вещах, которые превыше всякого разумения.

Будем постоянно заниматься умным созерцанием: иногда обнимать ноги Христовы, с которых источается Его пресвятая Кровь, омывающая наши грехи, иногда припадать ко Кресту Господню.

После Христа обратим ум к Богородице. Будем обнимать Ее благословенные стопы, взирать на Ее сладчайшие очи и мысленно разговаривать с Ней. Она есть наша предстательница пред Господом, ибо наша молитва не имеет дерзновения и мы недостойны призывать имя Христово. По Ее молитвам Бог терпит нас, и мы на коленях должны умолять Ее за весь мир и за себя, чтобы Она помогла нам освободиться от наших немощей и страстей. А от Богородицы направим свой ум к старцу. Будем молитвенно падать ему в ноги и просить его простить нас.

Постараемся постоянно переходить так от одного созерцания к другому. Если мы не станем тратить времени впустую, то ни празднословия не будет слышно, ни ропота, ни возражений. Будем говорить только: «Благословите» и «буди благословенно». Кто больше смиряется и просит у других прощения, тот обретет больше Божественной благодати.

Чтобы человек смог победить свои страсти, он должен внимать только самому себе и не смотреть по сторонам. Нам следует в самом начале предварять свои страсти и немощи, которые постоянно стремятся пустить корень в нашей душе, ибо, если они подрастут, искоренить их будет уже совсем непросто. Будем сразу отсекать каждую страсть, которая проявляется в нас. Много смирения потребно, чтобы преуспевать в величии любви Божией.

Когда мы сотворим наш ум небом, а уста, церковью, и вооружимся терпением, то Бог сопричтет нас к монахам последних времен, о которых кто-то из святых сказал, что они восприимут бульшую славу, чем монахи всех предыдущих времен⁴⁵. Это потому, что сегодня нет примера благочестия, но каждый, как может, подвизается поодиночке. Будем же хранить наши очи и слух и держать непрестанную молитву, чтобы стяжать благодать Божию. Чем больше мы подвизаемся, тем больше мы запасаем духовного снаряжения, и тогда ничто происходящее не устрашит нас.

Бес гордости и эгоизма одолевает сегодня всех людей. Но когда человек молится, он видит, откуда приходят напасти диавола. А кто беспечен, живет в нерадении и ожесточении, к тем бесы легко получают доступ и устраивают в них мятеж; человек помрачается и сам становится как бес. Необходимо, чтобы наш ум был всегда в трезвении и, не останавливаясь, призывал имя Христово. Кто оставляет молитву и свои духовные обязанности, тот становится как бессловесное животное. Если мы не искореним в себе эти страсти, то не узрим Бога в сердце своем.

Наша невнимательность является причиной того, что мы лишены Божественной благодати. От этого нам кажется, что все перед нами виноваты. Нельзя забывать и о нашем Ангеле Хранителе, который печалится и удаляется от нас, когда своими поступками мы выказываем свое пренебрежение к нему. А если мы, напротив, весь день станем помышлять о нашем Ангеле Хранителе и о том, как его не опечалить, то его крылья распахнутся и будут покрывать нас.

Он весьма радуется, когда видит, что мы говорим Иисусову молитву и держим свой ум в Боге. Сестра Вриена⁴⁶ рассказывала нам: «У меня нет слов, чтобы отблагодарить моего старшего брата, моего Ангела Хранителя. Он стоит рядом со мной и на послушании, и в молитве, и все время трудится ради меня; не должно ли и мне потрудиться, чтобы не расстраивать его?»

Будем внимательны к своим помыслам, к словам, к слуху – ко всем пяти чувствам. Как только мы теряем внимание над собой, нам сразу виноват то один, то другой, а когда нас посещает благодать Божия, к нам приходят покаяние и слезы. В этот момент душа ничего не видит вокруг себя и только хочет пасть на землю, чтобы по ней все ходили и попирали ее ногами. Когда нашу душу озаряет этот свет, мы должны брать его в свои объятия. Через него обнаруживаются вся «пыль» и «микробы» нашей души.

Как бесконечно море и небо, так бесконечно и милосердие Божие. Сейчас Он терпит и ждет нас, но в оный страшный день Его Божественная справедливость явится во всей славе. Со страхом и трепетом вострубят ангельские трубы. Какой ответ мы дадим в тот час? Посему нам нужно быть серьезными к вопросу нашего спасения и не относиться к нему легкомысленно.

Каждое слово, исходящее из уст старца или старицы, дается свыше, и кто не хранит его, тот получает справедливое воздаяние. Отложим перешептывания, пересуды и примемся выполнять волю Божию. Восчувствуем милосердие Бога, Который ждет нас с распростертыми объятиями. Я хочу, чтобы вы со всей серьезностью восприняли мои слова и начали трудиться в подвиге молчания и Иисусовой молитвы, чтобы Божественная благодать упокоевалась в нашей душе.

И тогда мы узрим в себе небесный мир, и никакая печаль или одиночество не будут ощущаться нами. Когда мы устремляем свой ум в рай, то обретаем там много друзей. Кого мы только там не встречаем – Ангелов, Архангелов, преподобных и мучеников. Разве мы одиноки?

Когда мы примемся возделывать в нашей душе дарования Божии, в нас водворится Христос. Придет радостнотворный плач, а вместе с ним придет и смирение, и тогда человек восклицает: О, кто даст ми криле яко голубине? (Пс. 54, 7), и иной раз говорит: «Боже мой, дай мне еще времени потрудиться для Тебя!»

Мы оставили мир, родителей, братьев и сестер и пришли в этот «ковчег», в эту святую обитель. Ной оказал послушание Богу и во время потопа терпел пребывание в ковчеге вместе со зверьми (см. Быт. Гл. 7–8). Мы же находимся в монастыре, в этом уголке рая, и нам кажется, что жизнь трудна, нас охватывает страх. Мы ищем утешения то в одном, то в другом и не спешим отречься от всего, что принадлежит миру.

Оставим же сплетни, разговоры, ропот, которые вредят нашей душе, и полюбив Христа, станем служить Ему. Когда мы стремимся непрестанно призывать имя Божие, все лукавое теряет свою силу. В этом «ковчеге», куда Христос привел нас, мы должны стать Ангелами. Мы живем в уголке рая – у нас есть храм, есть что покушать, и вообще мы окружены всеми удобствами. Не знаю, будет ли нам так же хорошо в жизни иной или милосердие Божие отвернется от нас?

Молитвами нашего старца да сподобит нас Бог оказаться близ Его Ангелов, святых, вместе с мучениками, чтобы там мы все вместе вкушали вечную радость. Аминь.

Сентябрь 1981 г.

Когда мы непрестанно молимся и прилежим к Иисусовой молитве, Бог будет наделять нас Своими дарованиями. Только молитва очищает сердце. Так как мы все полны страстей, будем с состраданием относиться друг ко другу.

Внимание к своему языку. «Язык костей не имеет, но кости ломает»⁴⁷. Если будем использовать его по Богу, он станет сладостным паче меда и сота (Пс. 18, 11), а если будем заострять его друг против друга, то будет одна горечь. Кто оказывает послушание и творит Иисусову молитву, тот обретет много благодати и встретит много духовного на своем пути.

Однажды я молилась Христу, потому что видела в себе многие страсти и немощи, и печалилась, потому что не могу ни Бога упокоить, ни вас. Я спрашивала у Него: «Как же мне спастись? Чтобы быть рядом с Тобой, нужно проводить духовную жизнь с величайшею точностью, а мы всего лишь немощные монахини?» Я не могу на вас давить, кричать, требовать, но только стараюсь помогать вам своей молитвой.

И вот я размышляла: «Почему же так получается, что Божественная благодать не приходит в нашу душу? Что является препятствием? В чем причина?» И после этого два вечера подряд⁴⁸, а потом и днем я видела следующее.

В первый вечер я видела восход солнца, ослепительно яркого и лучезарного! И как будто слышала голос, который говорил мне, что так просвещается Божественной благодатью человек, имеющий большое понуждение и самоотречение. От увиденного у меня исчезла вся скорбь, которая тяготила меня в тот вечер. Мне очень хотелось побыть одной, чтобы насладиться тем, что я переживала в своей душе.

На другой вечер я увидела множество стен, и когда немного показалось солнце, то между стенами прошло всего несколько лучей. Тогда я услышала голос, который говорил мне, что так случается с человеком, который не совершает дела Божьего так, как положено.

И на следующий день я опять увидела низкие и высокие стены и следила, с какой стороны пройдут солнечные лучи. И подумала: «Как велик Бог! Несмотря на то, что мы грешим и сами воздвигаем преграды к своему спасению, даже тогда к нам прорезается немного света, который хочет нас согреть и оживить; и так по временам мы находим некое утешение». Из моей души ушла печаль, и я получила извещение, как будто кто-то сказал мне: «Не расстраивайся, взойдет солнце и рассеет все препятствия».

Поэтому давайте будем внимательными. Поможем сами себе молитвой по четкам и попросим свет Божества прийти и просветить наши души. Оставим разговоры о том, что мы делали в миру, и устремимся к исканию Бога. Тогда Он возьмет нас в Свои объятия и распахнет нам врата рая. Однако мы должны полюбить Его всей нашей душой, всем нашим разумом, всей нашей крепостью (ср. Мк.12:30). И тогда вы увидите, как награждает Бог любящих Его!

Я говорю вам все это оттого, что моя душа болит за вас, ибо вопрос нашего спасения крайне важен. Не будем относиться к этому несерьезно и поверхностно. Возрастим в себе немного страха Божия, немного самоотречения, будем избегать бесед и устремимся к исканию имени Божия.

Ноябрь 1981 г.

Мы должны вести непримиримую брань с диаволом, потому что он всегда ищет способы упразднить молитву и отдалить нас от Бога. Там, где он слышит молитву, он восставляет бурю смущений. Поэтому он наводит на нас нерадение, сонливость и вялость. Сон, который он насылает на нас в церкви, есть большой грех и вменяется в прелюбодеяние.

Диавол говорит: «А, ты творишь Иисусову молитву? Стремишься к Богу? Я принесу тебе тысячи помыслов, чтобы ты не могла молиться». Но Бог нас защищает, и наш Ангел радуется нашему противостоянию. Поэтому некоторые люди во время молитвы чувствуют духовное благоухание, ибо рядом с ними находится Ангел Хранитель. Но если мы не придаем ему значения и проводим время в бесчувствии, к чему ему нас защищать?

Когда мы воспримем умное ощущение, что Ангел Хранитель оберегает и защищает нас весь день, тогда в нас родится непрестанная молитва и благоговение. Как же это важно – внимать Ангелу Хранителю нашей души! Так он будет еще действеннее защищать нас от лукавых и хульных помыслов. Когда мы все время творим Иисусову молитву, он радуется и невидимо кадит нас ладаном. А кто не подвизается в молитве, тот не имеет в себе Бога и остается в духовной неустроенности.

Также и святые заботятся о нас, сочувствуют, сострадают нам и спешат помочь, хотя наши духовные очи закрыты и не видят их. В судах мы прибегаем к адвокатам и спешим найти себе защитника, хоть мы и знаем, что все случающееся с нами – временно. А трудимся ли мы во славу какого-нибудь святого, чтобы сделать его своим защитником в День Суда? Поэтому мы должны с большим почтением призывать их так: «О, святые Ангелы и все святые, молите Бога о нас!» – и поклоняться их иконам.

Сияние лика Божия разливается по всему раю. Святые Ангелы прикрывают свои лица от ослепительного света Божества и не могут устремить свой взор к величию славы Божией. А наш ум, этакий бродяга, весь день скитается по всем страстям и не предпринимает ни малейших усилий, чтобы защититься от осквернения. Поэтому нам так необходимо со страхом Божиим молить святых о помощи, ибо Бог хочет от нас благочестия. Мы имеем дело с самим диаволом, который, как рыкающий лев, каждую минуту высматривает, как поглотить нас (ср. 1Пет. 5, 8).

Будем помышлять о том, сколько слов мы говорим каждый день. Если мы ищем имени Божия, то будем подсчитывать за собой каждое слово, трезвиться от празднословия, ропота, обсуждения. Кто ищет Иисусову молитву, того хранит Божественная благодать. Она приходит как роса, что животворит траву. Таким же образом она проникает в глубины нашего сердца и напаяет нас жизнью. Будем использовать свой язык для восхваления Бога.

Иисусову молитву нужно произносить ревностно, с верой, с божественной любовью, а не вяло и небрежно. Кто творит молитву со вниманием, тот чувствует огонь Божества, некую усладу и ощущает благодать Пресвятого Духа как колебание некой тончайшей ткани, которая неслышно овевает его.

О, какие дары приготовил для нас Бог! Будем помышлять о красотах рая; о том, какими благодарными нужно нам быть и как сильно любить Его! Но наш ум поглощен земным, смехом, разговорами. А когда ум человека на Небесах, его перестает интересовать все земное. И тогда он говорит: «Кто даст ми криле яко голубине? (Пс. 57, 7); а в другой раз просит продлить ему жизнь для того, чтобы как можно дольше послужить здесь Христу.

Такой человек все видит золотым: и здесь, на земле, и там, в раю. Если на него польются унижения, он пребудет в молчании. Но нужно усилие и немного труда, чтобы обрести эту жемчужину, которая вся – сладость, свет, огонь и прохлада. Все следует совершать со страхом Божиим и с большой любовью.

Блажен, кто понуждает себя, чтобы обрести это величие! Дай нам Бог терпения и крепости, чтобы закончить жизнь в таком устроении. Будем стремиться к молитве. Она станет драгоценным сокровищем в нашей душе. И тогда мы узрим небесные таинства и везде будем видеть рай. Да сподобит нас Бог, чтобы час смерти застал нас в таком устроении. Будем умолять об этом наших Ангелов, наших святых и Пресвятую Владычицу нашу Богородицу.

Декабрь 1981 г.

Я расскажу вам об одном случае. Был некий старец, который держал в своей келье ворона. Старец имел обычай весь день говорить вслух Иисусову молитву «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя», а ворон слушал ее. Привыкнув к ней, ворон и сам стал произносить ее вслух. Как-то раз окно кельи осталось открытым и ворон вылетел на улицу. Ворон летал, и старец слышал, как он говорил молитву. В какой-то момент на ворона набросился ястреб, но, услышав «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», сразу же удалился от него.

У ворона не было никакого разумного ощущения благодати Божией, но так как птица произносила имя Божие, ястреб побоялся приблизиться и напасть на нее. Подумайте теперь, насколько сильнее благодать Божия будет охранять и освящать нас, людей, которые говорят Иисусову молитву осознанно. Ибо внутри нас живет благодать Святого Духа, которая посредством молитвы приходит в действие и совершает свою работу, даже если мы этого не понимаем. Посему будем творить молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», и в нужное время Бог преосенит нас.

Бог – справедливый мздовоздаятель⁴⁹. Он не оставит нас без праведной мзды. Всем, кто взывает к Нему, Господь непременно пошлет кротость, смирение, Божественную отраду; придут блаженство и духовное утешение и помогут нам. Чем бы не был борим человек – искушениями или чувством подавленности, – невозможно, чтобы благодать Божия не преосенила его, ибо где призывается имя Божие, там всему подается благословение.

Во время нашего послушания или любого другого занятия вместо того чтобы празднословить, вместо того чтобы болтать, рассказывать истории или даже обсуждать что-то духовное, лучше творить Иисусову молитву. Потому что даже среди духовных разговоров закрадутся предосудительное слово, сплетни, празднословие, ропот, шутки и тому подобное.

Когда к нам приходит тяга поговорить, когда нас охватывает тоска и печаль, знайте, это потому, что мы не ищем овладеть Иисусовой молитвой. Будем же стремиться стяжать ее, как стремились к ней все святые отцы, как стремились к ней все духовные люди во всем мире, которые вкусили благодати Божией. В праздники и воскресные дни, когда у нас есть больше времени, будем использовать его для того, чтобы еще больше заниматься Иисусовой молитвой.

Подобно тому, как мы не забываем покушать утром, днем и вечером, так мы должны неопустительно выполнять наши духовные обязанности. Чин и устав монастыря имеют свою благодать. Поэтому святые отцы оставили нам уставы. Ибо каждое дело имеет свои правила и каждая профессия свой распорядок.

Если кто-то опоздает на работу на десять минут, то теряет часть своей зарплаты. А нам, монахиням, когда мы находимся в таком долгу пред Богом, разве не подобает придерживаться точности и постоянства? Бог желает, чтобы мы соблюдали все положенное с точностью, и мы дадим ответ за это в день Суда. Все хорошее, что мы делаем, восходит к Богу, а все остальное – непослушание и бесчиние – забирает диавол. И когда мы будем проходить мытарства, бесы представят нам все грехи, совершенные нами. Наша жизнь будет проходить пред нами как на кинопленке, и мы увидим каждую нашу ошибку и каждую мелочь.

Кто постоянно творит Иисусову молитву, тот имеет общение с Богом. Бог наделяет такого некоей утонченностью, и он делается неспособным вести себя грубо. Как тонок и легок воздух, так Бог утончает разум человека, его чувства, его поведение, походку, речь – все его существо. У человека вырастают крылья, и он воспаряет. И в рукоделии, и в духовных обязанностях у него господствует порядок.

Когда у нас есть единение с Богом, тогда все в жизни станет мирно и упорядоченно. Имя Божие действует на нашу душу так же, как укрепляющие лекарства и здоровая пища для тела.

Поэтому мы должны быть внимательными к этим вещам и соблюдать полное послушание нашему старцу. Будем хранить к нему веру и любить его. Все его наставления даны нам для нашего спасения, потому что он прошел через все это, и мы должны уважать те советы, которые он нам оставил. Если мы поместим эти наставления старца глубоко в своем сердце и исполним их, то, когда он приедет, ему будет легко сказать нам больше духовных слов и способствовать нашему духовному преуспеянию. Будем понуждать себя. Если бы произошла большая катастрофа или война, что бы мы делали? Не были бы мы всегда начеку? Нужно усилие, нужно понуждать себя к доброделанию и молитве. Будем всегда трезвиться духовно, будем исполнять волю Божию и послушание старцу.

Да будут между вами взаимное уважение, скромность и любовь. Пусть «пожалуйста» предваряет всякое ваше обращение: «Сестра, пожалуйста, сделай это для меня, если есть благословение, очень тебя прошу!» Подумайте только, какая в этом красота! Если мы будем поступать таким образом, благодать Божия будет почивать в нашей душе. Будучи деликатными и вежливыми, мы станем благоухать от благодати.

Бог потребует от нас ответа за неподобающее поведение. Мы монахини, и должны быть обходительны. Мы должны быть вежливы и с уважением относиться ко всем, даже к самой маленькой букашке и муравью.

Тот, кто болеет, пусть весь день творит Иисусову молитву, и Бог восполнит ему недостающее в его духовном делании. Когда Бог слышит Иисусову олитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», Он будет хранить нас под своим покровом, будет охранять нас и не попустит лукавому приразиться к нам.

Будьте весьма благоразумны в своем поведении. Исполняйте все, что вам говорит старец и старица. Сказав чтото, они могут испытать вас, чтобы увидеть, есть ли у вас смирение и можете ли вы оказывать послушание. Если некая сестра совершила ошибку, и я говорю ей: «Бог простит, можешь причаститься», – следует оказать послушание. Но если она станет возражать и скажет: «Я недостойна», – то это преслушание, которое наносит вред душе.

Ненавистник добра использует все свое искусство и мастерство, чтобы убедить нас не говорить матушке все и не исповедоваться старцу как нужно. Если мы допустим сосложение с этим помыслом, в душу придет большое помрачение, и будет человеку последняя горша первых (ср. Мф. 12, 45).

Если же душа со смирением прибегнет к духовнику и будет говорить так: «Простите меня, я виновата, это мои страсти, мои немощи, моя слепота, мой эгоизм, беспорядок и грязь в моей душе. Они разделяют меня с моим Богом, Который соблаговолил войти в мое сердце, чтобы я познала Его. Прошу вас простить меня, это я во всем виновата. Глаза моей души полны гордости и лукавства, и я не вижу собственного зла. Моя душа слепа, и поэтому я так веду себя. Извините, простите меня!» При таком раскаянии душа получает прощение и полагает начало преуспеянию.

Старец как-то рассказывал нам, что у него был послушник, который прекословил ему. Однажды вечером, когда этот монах встал на молитву, вдруг он оказался на Голгофе и увидел распятого Христа, а справа от Него стоял его старец. Когда послушник стал просить Христа о прощении, распятый Господь обратил взор в сторону старца и сказал: «Пусть старец простит тебя, ибо только его молитвами ты можешь спастись». На этом видение закончилось.

Пришедши в себя, послушник побежал к старцу и сказал: «Геронда, прости меня, теперь я понял, что через тебя мое спасение!» Так что утверждение, помощь и спасение человека – в послушании и смирении.

Основа всей нашей жизни – смирение. Всегда говорите так: «Матушка моя, это я виновата, это я смотрю на все так превратно». Постоянно занимайтесь самоукорением, ибо тогда в душу приходит смирение, человек видит самого себя, каков он есть, и созерцает Бога.

В Горнем Иерусалиме нам многое откроется, но будет уже поздно. Сейчас мы придумываем оправдания: «Я не виновата, она виновата; она так мне сделала, она так со мной поступила». Что бы нам ни сделал ближний, мы должны его прощать! Неужели ты надеешься спрятаться от всевидящего ока Божия? Куда ты скроешься? В море? И там Он пребывает. В землю? И там Он узрит тебя. Куда бы ты ни пряталась, Он везде (ср. Пс. 138, 7–10). Невозможно обмануть око Божие, которое видит все – наши поступки и наши помыслы, совершенно все.

Знайте же, что из-за трех вещей уходит благодать Божия: от гордости, от самолюбия и от телесных страстей.

Если Бог посылает нам некое дарование – это Его воля; мы не можем знать, почему так происходит. Это никак не из-за наших стараний или трудов. Это дарование Он посылает нам лишь потому, что Ему так угодно. Но также нередко Он забирает его без нашего ведения об этом.

А потом к нам подступает оный величайший бес гордыни. Этот неусмиренный дух, когда посещает нашу душу, внушает ей видеть себя превыше всех людей и требует от других безупречности и совершенства. Внутри нас распространяется мрак, которой скрывает наши собственные страсти, зато мы видим страсти другого.

Когда же в душе нашей есть смирение, мы видим только свои страсти. Это и есть основа всего – видеть самих себя, даже свои самые малые ошибки. Так приходит благодать Божия, так живет смиренный человек. Смиренный видит свои падения, в каком духовном состоянии он находится, а о другом говорит: «Я не знаю его устроения».

Подмечать же ошибки ближнего есть эгоизм и гордость. Нужно быть очень внимательными, ибо у лукавого есть такие ухищрения, он воздвигает такие брани, приносит такое помутнение, будто поднимается тайфун, когда он приходит со всеми своими войсками. Посему требуется много молитвы и трезвения, но прежде всего – смирения.

Как человек, который влюблен во что-нибудь, становится словно сумасшедший и исступленный и с трудом может вынести потерю этого, таким становится и тот, кто упоен услаждением Божиим.

Будьте внимательны, ибо все, что Бог дарует нам, следует с большим смирением принимать, скрывать и хранить, чтобы не потерять оное. Если мы потеряем Божие дарование, уже ничто нас не утешит. Поэтому нужно трезвиться, во всем показывать смирение, мысленно низводить свою душу в кромешный мрак и неугасимый огонь, а из неугасимого огня к скрежету зубовному (ср. Мф. 13, 42; Лк.13:28). Следует также помышлять о том, как нам пройти мытарства, как миновать их, когда рядом стоят бесы, готовые схватить нас и низвергнуть в бездну.

Бог однажды показал мне все это. Я видела, что нахожусь в каком-то монастыре, где были железные врата, как у нас, и там висела одна небольшая икона. Потом я нашла три золотые монеты, похожие на лиры. Взяв их, я восхитилась их красоте и стала играть ими в руке. Ко мне пришла мысль, что эти лиры есть таланты.

Когда я взяла в руки икону, она вдруг стала увеличиваться в размере и расти. И вот уже не икона, а Престол Божий стоял передо мной на воздухе. Он был таким ослепительно сияющим, что я не могла рассмотреть его в деталях. Я видела только, что по одну сторону от Престола находились все праведники и святые, а по другую сторону виднелась огненная пасть, под которой разверзалась необъятная бездна.

И в это время к Престолу на суд шли архиереи и иереи. Как только Христос совершал над ними суд, из мрака появлялись львы, которые хватали их и низвергали в бездну. Это длилось довольно долгое время. А потом я видела бесов с нагруженными за спиной мешками, которые очень быстро вытряхивали из своих мешков в эту пасть тысячи душ. Это было так страшно!

Когда мешки высыпали – и сейчас эта ужасная картина как будто предо мной, – я видела, как наполнялась эта пасть. Потом бесы перекидывали пустые мешки себе на плечи и вновь спешили их наполнить.

Изредка пред Престолом Божиим появлялся какой-нибудь архиерей или иерей, и Господь говорил ему с благородством и лаской: «Стань по правую сторону от Меня». Никогда не забуду ужасную картину гибели грешников. Всю ночь я не могла потом успокоиться, несколько дней это не выходило у меня из головы. Подумать только: иереи, архиереи, монахи, миряне… Кто же может спастись!

Господь открывает все это старцу и старице не потому, что он этого достоин, а из-за бремени, которое он несет, для познания себя и исправления как себя самого, так и своих духовных чад. Бог показал это мне, чтобы я смирилась, чтобы увидела душу свою.

Ты уже не посчитаешь адские мучения глупостью, когда в мгновение ока будешь брошен во мрак, в огнь вечный! На некоторое время там оказалась моя душа, и мое сердце ужаснулось. Я не могла этого выдержать. Представьте себе: львы бросались из тьмы, хватали осужденных за ноги и швыряли их в бездну… Меня охватил чудовищный страх, и я сказала старцу: «Геронда, я не могу прийти в себя». Он же ответил: «Да, чадо мое, Бог нам показывает это только по причине ответственности за души, которые мы восприняли на себя, чтобы мы смирялись».

Говорю вам об этом, чтобы все вы исправились и чтобы исправиться и мне, грешной…

Зима 1981 г⁵⁰.

Яхочу попросить вас, чтобы во время моего отсутствия вы хранили между собой молчание и больше творили Иисусову молитву. Прошу вас келейно тянуть за меня одну четку с крестным знамением и читать молебен Божией Матери. Это будет для меня поддержкой. Не празднословьте, не вступайте в беседы и не ропщите. Ваша речь да будет во всем с добротой и любовью.

Чтобы обрести Бога, нужно творить Иисусову молитву. Мы должны всеми силами искать богообщения, не теряя ни минуты зря. Насколько можем, будем стараться сблизиться с Богом, потому что в будущем мы будем искать этих дней, которые проходят, но уже не найдем их.

Как печально, если живущие в монастыре сами лишают себя блаженства, сладости богообщения и любви Божией! Не будем предаваться нерадению. Соделаем нашу молитву непрерывной, чтобы вкусить ее сладких плодов. Она принесет нам упокоение души и божественное блаженство.

Постоянно будем держать Иисусову молитву и не выпускать ее из нашего ума. Кто не оставляет молитву, тому Бог дает сил в его послушании, и оно перестает быть для него чем-то обременительным. Попечемся о том, чтобы угодить нашей Богородице. Когда бы наш Ангел Хранитель ни пробудил нас ото сна, в тот же час восстанем на молитву. Не давайте себе послаблений. Если помысел говорит нам поспать еще немного, не будем внимать ему.

В нашей жизни требуется много терпения. У каждого есть свои недостатки, свои страсти. А значит нужно молиться о спасении каждой души, которая страдает, которая не знает, как правильно жить, и тогда нас приосенят божественная милость и долготерпение.

Чтобы потребить в душе все страсти и немощи, будем всеми силами стремиться к непрестанной молитве. Молитва приносит мир. Будем избегать рассеяния и держать свой помысел в Боге. А все остальные помышления есть сор, который нужно выметать из души. Будем избегать уловок диавола и внимать себе. Вопрошаем себя: где мы опечалили Бога? Где порадовали Его? Только так мы преуспеем и не уклонимся от нашей цели. Смирение в основе всего. Станем вменять себя за самого последнего грешника. Кто достигнет этого устроения, тот продвинется вперед.

Избегайте разговоров и ропота. Больше всего нас борет нытье, и, поверьте мне, от этого я часто вижу стаю демонов, проносящуюся передо мной в мгновение ока. Но если монастырь вооружен молитвой, они не могут причинить вред; будут только издали стоять и смотреть. От нас же требуется быть храбрыми и достойно предстоять перед Богом.

Пусть наш ум будет отверст для поучения в Божественном; будем помышлять о смерти, об аде и рае. Мы должны глубоко усвоить, что после смерти нас сразу ждет суд Божий, на котором решится, куда мы пойдем и где будем вечно – в аду или в раю.

Если мы даже немного начнем размышлять о вечных муках, то все внутри нас затрепещет. Задумайтесь над тем, что значит огнь вечный, червь неусыпающий, скрежет зубов! Если серьезно подумать об аде, невозможно сдержать слезы. Когда человек имеет память вечных мук, его страсти увядают, душа делается чувствительной, умягчается и становится нежной, как вата; она сострадает, сочувствует и милосердствует ближнему.

Почти все может выдержать человек: и божественный огонь, и пламенение в любви Божией. Однако он не способен вынести меру милосердия Божия; он сгорает и растворяется в нем, и вопиет: «Боже мой, довольно, больше не могу, уменьши его!»

Когда в человека входит любовь Божия, он сострадает всему миру с его грехами и страстями и не может долго выдерживать этой любви. Задумайтесь теперь, что с ним станет, если на него изольется в полной мере все милосердие Божие! Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мк.12:31). Представь, что человек будет блудить, убивать, а ты все равно любишь его!

Если бы мы знали, что теряем каждую секунду, мы бы не глазели по сторонам. Мы внимали бы только тому, чтобы все наше бытие посвятить Богу.

Молчание – какая это великая вещь! Если вы сохраните молчание лишь на одну неделю, а ум займете непрестанной молитвой, то увидите, насколько большое изменение произойдет в вашей душе. Ваша душа так сильно восчувствует величие Божие, что вы будете искать уединения и тишины. И знайте, что все это возможно для нас внутри нашего «ковчега»⁵¹.

Кто утеснит себя, тот воспримет Божественное блаженство и будет безмолвен. Такой освобождается от тревоги, недоумений; духом он на Небесах и вкушает величия Божии. А мы смотрим то на одну, то на другую сестру, и из-за этого не можем преуспеть.

Если мы не смиримся, то и не спасемся.

Февраль 1982 г.

У меня в детстве была тетя, которая была крайне раздражительной. В истерике она хватала меня за волосы и била, а я ничего не говорила и терпела, не открывая рта, потому что я относилась к ней с почтением.

Как-то раз в дом моей тети пришел один гость с Крита. Когда он увидел, что она набросилась на меня, то поднялся с места, снял сапоги и замахнулся на нее, чтобы защитить сироту. Я же не хотела с ней спорить, возражать или пререкаться с нею, так я была воспитана. Так меня научили мои покойные родители, когда я была еще маленьким ребенком.

Тетя потом звала меня за стол: «Иди поешь», – но я отвечала: «Если не перестанешь сквернословить и призывать имя сатаны, я не буду есть, останусь голодной». Мой отказ от еды пробуждал в ней угрызения совести, и в какой-то момент она перестала сквернословить. Незадолго до смерти она даже сподобилась исповедаться и причаститься Святых Таин. Таким образом, этим строгим постом я помогла ей отсечь свои дурные наклонности и страсти.

Каждая сестра пусть занимается своим послушанием, а не смотрит по сторонам. К старшим сестрам должно относится с большим уважением, ибо они понесли в монастыре большой труд, как телесный, так и духовный. Вот это все, что вы видите, они носили на своих спинах; копали и таскали своими руками. Только я ничего не сделала. Поэтому к ним нужно проявлять уважение.

Мы были как-то в одном монастыре и видели там, что, когда из храма выходили старшие сестры, более молодые подходили к ним и целовали их рясы. Так много благоговения у них было. Посему нужно глубокое благоговение, большая любовь и кротость. Также к больным сестрам подобает относиться с большой любовью. Вообще, насколько можем, будем более ласковыми и любвеобильными, и тогда мы сможем перенести любые трудности и невзгоды, которые нам встречаются.

Всякую сестру, которая будет творить послушание, я от всего сердца прощаю и отпускаю от всех ее грехов. Пусть Бог удостоит вас стать жилищем Пресвятого Духа, стать избранными Его сосудами. Еще раз хочу подчеркнуть, что для нас крайне важно держаться хороших манер, хорошего поведения, быть вежливыми. Как бы сильно в нас не закипел гнев, не будем ничего говорить – как тот отец, что извергал кровь изо рта, чтобы не оскорбить своего брата и не сказать ему плохих слов⁵². А если гнев все же превозмогает нас, выйдем ненадолго на улицу, чтобы успокоиться. Лучше уступить, чем ругаться.

Когда у нас есть вера, когда мы исполняем волю Божию, творим молитву и не позволяем нашему времени проходить бесцельно и беспорядочно, тогда мы найдем время помолиться и за сестру, которая испытывает трудности. Поэтому молитва, молитва и еще раз молитва. О, если бы мы почувствовали, как близок к нам Христос! Мы должны ощущать в своем сердце Христа, увидеть образ Божий в себе, увидеть благодать Божию в нашей душе.

Творите Иисусову молитву, и все помыслы и искушения уйдут от вас. Нашептывайте «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», и тогда вы заметите, как действует в вас великая сила Господня. Вы увидите, как бесы будут ухищряться все перевернуть вокруг нас, но мы останемся безмятежны, потому что творим про себя Иисусову молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Вот так. Небесные таинства и духовные созерцания будут посещать вашу душу. Все будет казаться вам словно золотым. Листья на деревьях станут для вас не зелеными, а золотыми и сверкающими, как бриллианты⁵³. И когда вы навыкнете к Иисусовой молитве, Бог с утра до вечера будет сподоблять вас духовных состояний и созерцаний.

Когда человек затворяется у себя в келье, в ней он предается молитве и поучению в божественном. К нему приходит плач, покаяние, ему отверзается дверь созерцания. Все это будет происходить с нами тогда, когда мы полюбим свою келью.

А для мирян келья – это их дом. Когда они ходят то туда, то сюда, они не получат столько пользы, сколько в своем собственном доме. Пусть заканчивают рабочий день и потом сразу возвращаются домой, чтобы там заниматься своими духовными обязанностями. Так в их душе будет сохраняться мир. Поэтому святые отцы ублажают пребывание в келье. Когда человек закрывается в своей келейке и совершает там должное – все то, что хочет от него Бог, – тогда он преуспевает в духовной жизни.

Сотворим в нашей келье молитву, сделаем поклоны, подведем итог прожитого дня. Подумаем, кого мы опечалили, кого огорчили, где повели себя хорошо или плохо. Запишем все это и откроем потом на исповеди. Потому что лукавый весь день ведет с нами брань, искушает нас то с одной, то с другой стороны или подталкивает нас к тому, чтобы мы гневались, повышали голос, пускались в разговоры и уклонялись от воли Божией. Следовательно, чтобы не развилось сосложение с каким-то помыслом внутри нас, чтобы в нас не осталось ничего греховного, ночью в конце келейного бдения нам необходимо собраться с мыслями и припомнить, как мы вели себя днем.

Поэтому закройся в своей келье и молись, делай поклоны, поучайся в Законе Божием, занимайся всем тем, что угодно Богу. Когда мы станем следовать такой тактике, мы обретем в своих душах такой мир и покой, что просто не будем знать, какие благодарения воссылать Богу. Вот какое душевное отдохновение обретается в келье!

А если шататься по сторонам, переходить с одного места на другое и делать неугодное Богу, то это принесет в нашу душу беспорядок, всегда будет порождать укоры совести, и день будет проходить безотрадно.

Но когда мы следуем своему молитвенному правилу и распорядку дня – в монастыре ли мы, или дома, – мы будем рассуждать так: «Сейчас это время отведено для молитвы, справлю вечерню, почитаю молебен Божией Матери, выполню свои духовные обязанности». Поступая так, мы будем ощущать в своей душе утешение, ибо мы порадовали Бога.

Чтобы достичь всего этого, человек должен быть очень внимателен к себе, чтобы у него была расписана каждая минута. Человек смотрит на часы и говорит: «Так, это время отведено у меня для такого-то дела, это время – для молитвы, это время – для рукоделия, это – время для того, чтобы заняться тем-то». Потому как если мы слоняемся без дела, диаволу легко пленить нас, после чего он гоняет нас туда-сюда и приговаривает: «Садись-ка вот там» – и мы садимся. «Сделай то-то» – и мы делаем. То есть он наущает нас делать все то, что неугодно Богу, чтобы мы огорчали нашего Господа.

Это крайне важно, чтобы человек каждую минуту и каждый час заботился о том, чтобы трудиться по воле Божией и придерживаться благого чина. Такой будет видеть Бога в своей душе. Так живут настоящие христиане. И какой бы мирской славой и честью они не были облечены, они мгновенно готовы все оставить и покинуть эту жизнь.

С нами останется только то, что сделано по воле Божией. Этим мы готовим свой «духовный багаж», готовим свои «чемоданы», и когда приходит час смерти, мы уже во всем готовы; мы покидаем этот мир и идем ко Христу. Кто достигнет такого устроения, пойдет в рай. Потщимся же ради нашего спасения делать все, что можем, подвизаться, насколько позволяют силы. Ведь вопрос спасения души – это не есть что-то второстепенное, это самое главное, и кому удастся спастись, тот отправится в рай.

Святой Григорий Палама, его отец и вся семья были редчайшими, выдающимися людьми. Они являют нам яркий пример того, как трудиться над своим спасением и как хранить свои уста, как хранить свои ум и душу. Они тоже были обычными смертными. И хотя они жили во дворцах и в роскоши, будучи знатными вельможами, они носили весьма ветхую и неброскую одежду. Они непрестанно творили Иисусову молитву.

Многие в царском дворце удивлялись поведению отца святого Григория Паламы, потому что от многой Иисусовой молитвы он казался отстраненным от жизни, хотя в действительности он добился сердечного единения с Богом. Люди говорили: «Как царь назначил этого разиню, чтобы он управлял нами и распоряжался всей царской казной?»

Подумайте только, какой небесный образ мыслей был у родных святого Григория Паламы, какой страх Божий был в их душе, какая любовь Христова и как они осознавали важность своего спасения!

Сегодня мы теплохладны и весьма поверхностно думаем о своем спасении. Мы не углубляемся в то, что нам предстоит встретить и что предстоит увидеть нашим глазам в будущем веке. Проходит время, проходят часы, проходят дни, время бежит, а мы нисколько не стремимся к небесному. Если душа человека не усладится Божественной благодатью, она не может подвизаться так же ревностно, как и тот, кто уже испытал божественное услаждение. Посему от нас требуется борьба.

Станем же подвизаться и соделаем своим заступником святого Григория Паламу; будем молиться ему по четкам, потому что он имеет большое дерзновение перед Христом.

Послушание – это величайшее дарование человеку. Потеряв послушание, Адам потерял рай и славу Божию, так же, как и диавол и подобные ему. Для монаха прочие подвиги не имеют такой ценности, как послушание. Монах, который не хранит послушания, делает что-либо без благословения, не говорит «буди благословенно и «простите», – это не монах.

Что мы читаем в патериках? Когда святые отцы хотели попить воды, даже на это они испрашивали благословение у своих старцев. Итак, «буди благословенно» и «простите» – вот наше покаяние. Диавол боится и трепещет этих слов, потому что сам он не может сказать «буди благословенно»⁵⁴.

Когда между вами происходит разногласие, пусть каждая сестра сразу спросит себя: «Постой-ка, а разве сама я бесстрастна? Разве у меня нет своих собственных страстей, нет своих немощей? Почему же я считаю, что я права и сужу ближнего, не прощаю его, не сочувствую ему?» Помышляя так, мы сразу же избавляемся от искушения.

Нужно сочувствовать и соболезновать друг другу. И, как я вам уже говорила, когда у человека в душе есть благодать Божия, ощущение милосердия Божия и любви к ближнему сокрушит даже окаменевшее сердце. Никто не может устоять перед этой благодатью. Человек может многое пережить – Божественное пламенение, любовь, Божественный эрос, однако богатство милосердия Божия сокрушит сердце любого.

Бог лишь по Своему великому милосердию и по Своей бескрайней любви терпит нас, грешных. Вы только подумайте, что происходит в миру, что мы слышим и что нам рассказывают приходящие к нам или что мы сами видим порой на улице. Какие мерзости! Подумаем теперь о Боге – Он видит все это, слышит, наблюдает, и все же Он милосердствует к нам, любит нас, соболезнует нам и становится послушным даже до смерти, смерти крестной (Флп.2:8). Поэтому мы тоже должны соболезновать ближнему.

Каждый человек должен возделывать свой внутренний мир, взращивать его, делать свой характер мягким, как ватка. Между нами «слово да будет медоточиво, а рука касается сестры словно перышком…» – это сказал святой Нектарий! Каждому человеку хочется любви, и если мы хотим, чтобы нас уважали и говорили с нами с любовью, то и мы должны вести себя так же.

Будем внимательны к передаче чужих слов. Когда ктото слушает чей-то разговор и пересказывает его в том виде, как это ему представляется, то это является грехом и требует очень строгого наказания. Такой передает слова ближнему по образу своего внутреннего беспорядочного и помраченного мира, так, как он сам понимает это своим разумом, своими понятиями, по своему устроению и характеру, а потом идет и в таком искаженном виде передает это ближнему. Трудно даже выразить, насколько это большой грех. За него требуется отлучение от Святого Причастия, ибо такие поступки разорили многие великие монастыри и Лавры.

Жил некогда один монах, который видел, как ему то показалось, что другой брат рано утром ворует с огорода смоквы и ест их⁵⁵. Монах пошел к игумену и донес, что такой-то брат тайно ест смоквы, и поэтому он не должен причащаться. Старец позвал этого брата и спрашивает его: «Что ты натворил сегодня?» – «Где, геронда?» – «Что ты делал сегодня в огороде?» Брат отвечает: «Геронда, сегодня меня не было в огороде. По поручению эконома я весь день был в миру по делам». Игумен выяснил правду и разрешил ему причащаться.

Видите, как ошибается зрение? Видите, как ошибается слух? Видите, какие козни устраивает нам помысел? Все эти вещи неприемлемы перед Богом. Подумайте, с кем наша брань и с какими бесами мы ведем борьбу! Лично я, когда слышу о бесах, меня охватывает дрожь. И не только я, но и все духовные люди боялись бесов, когда сталкивались с ними.

Так, святого Марка Афинского при восхождении его души к Богу демоны задержали на один час. И преподобному Макарию Египетскому, когда его душа восходила к небу, бесы говорили, что он блажен⁵⁶, но он им отвечал: «Буду блаженным только тогда, когда достигну своего назначения». Так и мы имеем дело с диаволом, который будет выставлять наши грехи перед Ангелами и Архангелами.

Сейчас мы воспринимаем это поверхностно, но, когда придет час смерти и мы будем восходить по лестнице мытарств, тогда вострепещем. О, как же внимательно нам нужно жить в нашей монашеской общине, да и не только нам, но и мирянам в миру! Нам следовало бы иметь хоть немного страха Божия в душе, ибо в Священном Писании сказано: «Прокляты те, которые делают дело Господне с небрежением» (ср. Иер. 31, 10).

Когда в нас есть страх Божий, когда мы имеем память вечных мук и поучаемся в этом умном созерцании, тогда мы станем более собраны, более сдержаны, не будем парить умом и осуждать друг друга. Когда нам приходит помысел осуждения на сестру, потщимся немедленно отразить его. Это как если бы у нас в комнате лежали гнилые лимоны и апельсины, а мы спрашивали бы: «Чем же это так неприятно пахнет?» – и не могли выдерживать этого запаха. В этом случае необходимо провести генеральную уборку, перебрать все фрукты и выбросить испорченные. Так и с вопросом нашего спасения, которое отнюдь не малое дело, не будем относиться к нему легкомысленно.

Давайте хоть немного размышлять о муках, ожидающих грешников в аду, о которых мы совершенно не думаем, ибо если бы мы думали о них, то были бы очень внимательны в отношении клеветы и пересудов. Например, мы услышали что-то нехорошее о ближнем. Спросим себя: «Постой-ка, а, может, это я не так расслышала? А, может, это неправда? А, может, я не так поняла? А, может быть, это моя гордыня и эгоизм, которые побуждают меня следить за всем происходящим вокруг меня? Верно, все это от моей гордыни; я не боролась с ней, не попрала своего “я”, и поэтому эти страсти так действуют во мне».

Внутри нас находятся зародыши всех страстей. И вот, посмотрите: когда мы не молимся, как должно, и не внимаем себе, тогда в нас сразу начинают прозябать гордыня и прочие страсти, и мы начинаем совершать разные неподобающие вещи. Это большой грех, и мы будем отвечать перед Богом за свои поступки. Все это бес каждый день записывает в своих рукописях, потом поставляет их на свою спину, несет к сатане и говорит: «Вот, бери! Это грехи такого-то и такой-то».

Насколько же важно для нас спасение нашей души! Существует вечный ад и вечный рай. Вечный ад! Вот, я вижу его, вижу, какой там скрежет зубовный. Я весь день созерцаю ад, плачу и спрашиваю себя: «Почему ты плачешь?» – Потому что я не хочу, чтобы мы оказались в оном вечном огне, в оном ледяном озере вместе с червем неусыпающим! Поэтому нам так необходимо иметь хотя бы немного памяти смертной.

Сейчас Великий пост, и я желаю всем нам провести этот период мирно и очень духовно. Как вы знаете, святые отцы молчание ставили выше воздержания в пище и аскезы, все свое внимание устремляя на то, как побороть свои страсти. На исповеди они говорили духовнику так: «Во мне укрепилась такая-то страсть, восстала такая-то брань; эгоизм, это яростное чудовище, борет меня, и я не могу его победить; меня борет ревность, зависть, осуждение, подозрительность, ропот. Геронда, что же мне делать с этими бесами, как их победить? Каким способом мне вести брань с этими демонами, которые ополчаются на меня?»

Исповедуемся ли мы подобным образом? А ведь это самое важное, о чем мы должны говорить на исповеди. Или мы поступаем так, как тот, кто пошел однажды к духовнику и сказал: «Геронда, такой-то мне сделал то-то и то-то». И когда он все рассказал, духовник сказал ему встать на колени, чтобы прочитать над ним разрешительную молитву. Но вместо того, чтобы в разрешительной молитве упомянуть его имя, он назвал имя того человека, которого исповедуемый осуждал. Тот удивился: «Почему, отче, ты назвал это имя?» – «Потому что я его исповедовал сегодня. Ты же не сказал ни одного своего греха, не принес покаяние…»

Нужно снисхождение. Нужно терпение. Какой бы жизнью мы ни жили, требуется терпение. Без терпения нет спасения (ср. Мф. 24, 13). По этой-то причине в наши времена браки так часто распадаются. Пары разводятся, потому что ни муж не терпит жену, ни жена мужа, и так каждый день разводы. Браку конец.

Нечто подобное происходит сегодня и в монашестве. Оно поверхностное. Хоть мы и монахи последних времен, но по крайней мере постараемся хранить молитву, будем понуждать себя к тому, чтобы Иисусова молитва не сходила с наших уст.

Когда мы заняты каком-то рукоделием, разве это происходит без труда? Когда мы, например, варим еду, разве мы не стоим над ней часами, пока она не приготовится? Разве мы не прикладываем усилие, не утомляемся? Разве нам не требуется полчаса или три четверти часа, чтобы поесть? Болят ли наши челюсти от того, что мы жуем? Разве все эти вещи не забирают у нас время? Конечно, забирают, но мы делаем их, потому что хотим поесть.

Аналогично будем понуждать себя и к молитве, которая есть пища для души. Будем говорить себе: «Сейчас время молитвы, сейчас заставлю саму себя сделать то, что должно. Встану на колени и скажу: “Христе мой, ради любви Твоей, разреши мне сказать Тебе несколько слов. Не позволю себе уснуть, не помолившись, чтобы не уйти без молитвы из жизни сей”». И увидите, как благодать Божия сразу приосенит душу.

Но, к сожалению, мы оставляем все это в стороне и следим за тем, что делает то одна сестра, то другая. Каждая сестра пусть следит за своим послушанием. Выходя утром на послушание, надеваем свой фартучек, осеняем себя крестным знамением и говорим: «Христе мой, сегодня я буду служить Ангелам и Архангелам». Всем нам необходимо развивать в себе эту ревность к добродетели, ибо ревность есть один из величайших даров Божиих.

Как человек трудится, так он и наполняет свой духовный багаж. Приходит час его смерти (его убивают на войне или внезапно он погибает от землетрясения), – он берет свои чемоданы и приносит их полными к Богу. Но если наши чемоданы пусты – у нас нет молитвы, нет хранения заповедей, нет поучения в Святом Писании, нет ровным словом ничего, то что мы тогда покажем Богу? Здесь мы гости, странники, поселенцы, и мы очень быстро покинем этот мир.

Не печально ли это – быть отлученными друг от друга в оном будущем веке, когда одна сестра окажется по левую сторону Христа, а другая по правую, и мы не будем все вместе, не будем едины? Ведь мы можем соделаться одним хором, одним ангельским чином, чтобы всем вместе воспевать Бога, славить Его, радоваться и веселиться!

Представьте себе, как это было бы хорошо!

1983 г.

Был один старец, который за некий проступок своей послушницы наложил на нее епитимью не выходить из кельи целый год. Если бы вы знали, какую благодать она получила от такого уединения! Келья освятила ее и подала ей преизобилие благодати.

Когда мы правильно подвизаемся в своей келье, в ней мы можем обрести очень много благодати. Келья – это ристалище, на котором душа ведет брань с искушениями и предает себя Богу. Кто вкусит этой борьбы, тот встретит много благодати и обретет упокоение. Но пребывание в келье должно быть с рассуждением, а не так, чтобы монахиня закрывалась в ней во время послушания и совершенно отстранялась от общей жизни в монастыре. Такое безмолвие неугодно Богу. Однако, когда у нее есть время, но она не затворяется в келье и бродит тут и там, это обнаруживает, что у нее нет никакого внутреннего делания и порядка в душе.

Так что требуется подвиг! Приступим же к борьбе ради нашего спасения, будем творить волю Божию и делать все прилежно и красиво.

Люди иногда говорят: «Посмотрите, какое прекрасное рукоделие. Сразу видно, что это из монастыря. Тонкая и опрятная работа – комар носа не подточит!» Как-то раз нам принесли рукоделие из приюта. Оно было так тщательно изготовлено, что невозможно было отличить лицевую сторону от изнанки. Когда мы прилагаем усердие к нашему рукоделию, тогда в душе водворяется мир и покой; когда же мы небрежны к нему, тогда душа ощущает беспорядок и обличение совести. Поэтому ко всякому труду нужно приступать со страхом Божиим и вниманием, чтобы он получался на совесть.

Будем хранить порядок и класть каждую вещь на свое место. Мы всего лишь немощные люди, и искуситель нередко приносит нам нерадение во время послушания; как следствие, мы теряем внимание и пребываем в рассеянности. Такое пренебрежение и безразличие является грехом.

Расскажу вам про одну женщину, которой однажды было видение. Это была святая душа, которую звали госпожа Севастия. Она была вдовой, и у нее была дочь по имени Ника. Девушка устроилась на работу в городе Серрес и позвала мать жить к себе.

Не зная, что мы основали монастырь, в видении она оказалась в некой обители, и узрела там очень красивую Жену в черном монашеском облачении. Она держала золотое кадило и, обходя вокруг, кадила окошко каждой кельи с большим вниманием и благоговением. Севастия спросила эту Жену:

– Кто ты такая и что ты кадишь?

– Я – Богородица Одигитрия, нахожусь в Портарье, где те девушки, которых ты знаешь (и назвала их по имени), и сейчас я кажу их кельи и их защищаю.

– Что это за сон я видела? – недоумевала Севастия. – Ну-ка, пойду спрошу, где эти девушки. Где Мария? Что с ними стало?

И потом, когда она спросила и разузнала про нас, все оказалось так, как сказала ей Богородица в сонном видении.

Видите, как Богородица невидимо нас защищает! Мы Ее не видим, но Она всех нас видит, весь день Она рядом с нами, оберегает нас от ненависти диавола и во всем печется о нас. Она является экономом и домоправительницей нашей обители, Она приносит нам все необходимое, чтобы мы ни в чем не имели нужды. Мы становимся свидетелями стольких чудес!

Как же мы должны Ее радовать, благодарить Ее! Как же прилежно мы должны делать наше скромное рукоделие, без небрежения и лени! Труд следует сопровождать молитвой. Кто хочет найти Бога, тот и в труде обрящет Его.

А если человек не трудится, но шатается туда и сюда, то это признак, что у него в душе беспорядок; своим поведением он выражает пренебрежение к Богу. Нередко к нам приходит нерадение и леность. Это оттого, что диавол особенно искушает нас духом лености. Он приносит нам помыслы, и мы начинаем любопытничать, почему одна сестра такая, а другая сякая.

Когда старец Иосиф Исихаст вставал утром, проведя до этого всю ночь в бдении, он сразу брался за рукоделие. Потом он вкушал немного пищи и снова принимался за рукоделие. Он вырезал деревянные крестики и отправлял нам. Мы их даже одно время продавали. Очень красивые получались кресты! Наш старец Ефрем мне рассказывал, что после ночной молитвы он первым делом хотел заниматься рукоделием, потому что, занимаясь трудом, он вступал в общение с Богом.

Сколько шагов делает человек в сторону Бога и в какой мере потрудится ради Него, в такой же мере и Бог воздаст ему. Если сестра нерадива и говорит: «Пусть кто-нибудь другой сделает это», – то знайте, когда придет час ее исхода, она не будет иметь никакого духовного «багажа». Как мы потрудимся, то и представим Богу. Все, что мы даем ближнему, принимает Сам Бог, и никакой труд не проходит зря.

«Всякая милостыня принимается Самим Богом!» – говорила нам крестная сестры Евпраксии. У нее было видение, что она умерла, и Ангел вознес ее на небо. Там он показывал ей разные вещи, которые она когда-то раздавала как милостыню.

Так, однажды она дала ребенку моток ниток, чтобы его мама заштопала ему пятки на протертых носочках. «Скажи, погибло ли что-либо из твоей милостыни? Вот смотри, все здесь!» – сказал Ангел Господень. Она смотрит и видит: вот спички, вот лук, вот хлеб, вот нитки. Вот одеяла, матрасы – целая куча всего.

– Не твое ли все это? – спрашивает Ангел.

– Мое.

– Разве хоть что-то пропало зря?

– Нет.

Потом он продолжил: «Иди посмотри на церкви, которые ты убирала, приводила в порядок и зажигала в них лампадки. Иди же, взгляни – эти церкви с горящими в них лампадами ждут тебя». И она увидела на Небесах все те церкви, за которыми она ухаживала, и души всех тех людей, которым она давала хлеб и которых кормила кашей во время голода. Они появились пред ней с зажженными свечами и встречали ее. «Вот здесь все те, которых ты кормила когда-то», – сказал ей Ангел. Так что, видите, никакое доброе дело не проходит всуе.

За одну чашу холодной воды, которую мы подадим ближнему, Бог воздаст нам в сто раз больше (ср. Мф. 10, 42). Если мы будем читать и изучать Святое Евангелие, храня и исполняя его заповеди, мы будем летать, как на крыльях, чтобы дать водички, угостить и позаботиться о приходящих к нам паломниках. О, сколько радости это будет доставлять нам!

Все, что человек дает своей рукой, все что делает по благословению, все его духовные подвиги (поклоны ли, или четки за ближнего) – все это он встретит на Небесах. Это особенно касается наших молитв за усопших, которые ждут нашей помощи. Да и весь мир имеет такую нужду в молитве, что это невозможно выразить на словах! Если бы вы только знали, как спешат святые днем и ночью, чтобы помочь нам!

А мы помогаем ли другим нашей молитвой? А приходим ли мы читать имена?⁵⁷ Подвизаемся ли мы соединиться с Богом, чтобы через это помочь другим душам? Ведь так много почивших людей находится в аду, в огне и во мраке, как читали мы сегодня у святого Макария Египетского…

Расскажу вам и про одну пару, которая приезжала недавно к нам. Зайдя в монастырь, они представились:

– Благословите. Мы родом из Северного Эпира⁵⁸. Но мы уже давно там не живем.

– Заходите, садитесь. Вы в курсе, как страдают там люди? Сколько лет прошло с тех пор, как вы уехали оттуда?

– Уже сорок лет, – ответил он.

– У вас есть там близкие?

– У меня там есть двоюродные братья, но у меня нет от них никаких вестей. За все это время я получил от них только одно письмо, в котором говорилось об их свадьбе. Моя мама умерла там. Ее похоронили без отпевания и могильного креста.

– Давайте я дам вам почитать одну книгу про Эпир. Увидите, как заболит ваша душа и как вы будете плакать из-за того, какие лишения претерпевают христиане в тех краях, как переживают там люди; вы вспомните церкви, в которые ходили, и узнаете, во что они превратились сегодня.

Еще я рассказала им, что в тех краях проповедовал священномученик Косма Этолийский. «Да что вы говорите!» – отвечал бедолага.

У него было такое доброе произволение, такая святая душа, никого не было, кто бы просветил его. Они были настолько изумлены, что стояли передо мной, как малые дети, и слушали меня, широко раскрыв глаза. Предложили дать мне свой адрес и номер телефона, чтобы быть на связи.

– Ах, – говорит бедняга, – вы не представляете, как вы помогли моей душе! Я недавно был в отпуске в Пилионе⁵⁹, куда я приехал чтобы сменить атмосферу и оздоровиться, но посещение вашего монастыря произвело на меня намного большее впечатление. Ваши слова доставили мне великую радость и растрогали меня до глубины души.

Мы, конечно, ничего из себя не представляем, но давайте хотя бы будем сочувствовать страдающим и молиться за них, чтобы оказать им посильную помочь. Этим мы будем исполнять волю Божию.

Пасха 1983 г.

Святые отцы Церкви имели великое милосердие, и их молитва была соединена с горячей верой. Они горели великой любовью и Божественным эросом ко Христу.

Питаясь травой и живя в убогой пещере, они считали это огромным даром Божиим и величайшим благословением. Посему Бог, видя их благодарность, ниспосылал им великую радость, скорое преуспеяние в добродетелях и духовное веселие. О, как подвизались древние святые отцы! С каким страхом Божиим, с каким самоотречением, с каким молчанием, с какими слезами, с каким воздержанием! О, как трудились они! Невозможно даже представить!

Как-то раз к нам в монастырь приехал один аристократ со своей женой. Мы прочли им две беседы святого Ефрема Сирина. От услышанного они пришли в восторг и сказали: «Ах, какая прекрасная книга! Какой жизнью жили святые отцы и какой жизнью живем мы! Где можно найти и купить эту книгу? Есть ли в ней еще такие беседы?» Мы подарили им книгу преподобного Ефрема, и они, листая ее, сказали со вздохом: «Горе нам! Мы окружили себя благами и удобствами, но на самом деле живем никчемной жизнью!» Они были благороднейшими людьми, и в них было заметно некое изящество и утонченность. Поэтому они сразу прониклись смыслом прочитанного. Видите, есть еще такие люди!

И вот я думаю: с какими послаблениями мы сегодня живем! Какие снисхождения делают нам святые отцы! Поистине великие снисхождения! Потому что мы монахи последних времен. Святые отцы во всем хранили крайнее воздержание. Трава, немного хлебушка и водички – вот и все. И при этом они летали, как преподобный Максим Кавсокаливит, который телесно переносился с одного места в другое.

Мы же, живя сегодня со всеми удобствами и в полном комфорте, посвятим Богу хотя бы наш ум. Если мы не можем утеснить себя в еде, во сне, не можем отсечь нерадение, то хотя бы ум наш будем держать в Боге. Должно держаться умного созерцания. Изо дня в день пусть наш ум будет небом, сердце – престолом Божиим, а уста – церковью.

Так давайте же мы, монахи последнего времени, постараемся приблизиться ко святым отцам хотя бы произволением⁶⁰, раз уж мы не можем подражать им ни в подвигах, ни в трудах, ни в борениях, ни в слезах. Они наводняли пустыню слезами, плачем, рыданиями. А где наши слезы? Я изумляюсь от того, какой божественный огонь и эрос пылал в их сердцах! Какой милости были они преисполнены! Их сердца горели божественным огнем и без остатка были посвящены Богу. Бог прославлял их озарениями, так что они видели красоты рая и созерцали благоуханные цветы божественного Слова! От видения всего этого они предавались еще большим подвигам. Чем больших откровений они сподоблялись, тем суровее они подвизались.

Посему мы должны хранить наш ум в Боге и непрестанно молиться, чтобы благодать Божия могла нас просвещать и мы могли сподобиться уйти из жизни сей вместе, как девяносто девять монахов на Крите⁶¹. Как вы знаете, среди них был Иоанн Отшельник, который подвизался вне монастыря в уединении. В тот день, когда все остальные монахи почили, один охотник по ошибке попал в святого Иоанна стрелой. Выстрелив из лука, охотник пошел посмотреть на свою добычу, и что он увидел! Он увидел поверженного стрелой авву.

– Ах, что мне делать! Как мне теперь спастись! Что я наделал! – говорил он.

– Такой, чадо мое, была воля Божия, что ты попал в меня стрелой, – ответил авва. Он простил его и предал свою святую душу Господу.

Так вместе со святым Иоанном их стало сто. Одного монаха смерть застала на поле, другого – за едой, третьего – за книгой, четвертого – во время молитвы, пятого – во сне. Они горели желанием умереть все вместе, чтобы не расставаться никогда. Так они и закончили земное поприще. Этих сто монахов очень почитают на Крите.

Будем и мы подвизаться, чтобы сподобиться спасения хотя бы за наше доброе произволение. Устремим наш ум к мученикам! Поразмышляем о том, как они поступали и что говорили тиранам. Как входили в огонь, как предавали себя на растерзание львам?

Вот к нам приходит некое искушение. Зададимся вопросом: «А как мучеников бросали на съедение львам?» Что до нас, то мы пока целы и невредимы, нас не клали на раскаленную решетку, не бросали в пылающую печь и не предавали нас на растерзание львам! Так давайте же будем терпеливы! Всякое искушение непременно пройдет. Встретим его словами: «Буди благословенно!» Поступая так, мы подражаем мученикам и святым в искушениях, горестях и скорбях.

Мы имеем дело с разъяренным львом, который весьма лукав и каждую секунду ищет, как бы нас разорвать (ср. 1Пет. 5, 8). И чем больше человек подвизается для своего спасения, тем больше враг усиливает против него свои диавольские ухищрения. Он подстрекает того или иного человека нас раздражать, и в какой-то момент мы теряем терпение и начинаем возмущаться: «Не ожидала я от сестры, что она скажет мне такие слова, совершит такой-то поступок и т. д.»

Но Бог попускает это для того, чтобы мы смирялись, сокрушались, каялись, плакали и болезновали о своих грехах. Вспомните, что говорится в последовании великого ангельского образа⁶², когда мы даем монашеские обеты: «Досадитися же и укоритися, уничижитися и изгнатися…»⁶³ Эти обеты мы даем Христу, и Он требует от нас их исполнения. Так что необходимо терпение.

Каждое утро мы должны готовить себя к несению креста. На работу ли мы идем, или на послушание, или на молитву – будем великодушно брать свой маленький крест и следовать за нашим Женихом. Сегодня нам будет послан такой крест, а в другой раз – иной. Таким образом мы будем нести свой крест с верой, надеждой и многим терпением. Не просто с терпением, а со многим терпением.

Нам что-то грубо сказала сестра? Ответим: «Да будет благословенно! Благой Бог просветил ее сказать мне это по причине моих немощей и страстей». Сестра своим словом уязвила меня? – «Буди благословенно! Да помилует ее Бог. Этими словами она принесла мне большую пользу и исправила меня!»

Поступая так, наша киновия⁶⁴ станет жить ангельской жизнью, наполненной радостью и божественным наслаждением. Бог никогда не прекращает одаривать нас, чтобы обогатить нас духовно. Он дает нам Свою сладость, Свое благоухание, Свое пламя, Свою прохладу, открывает пред нами красоты рая. Все это открывается нашей душе в духовном созерцании.

Добродетельный монах есть тот, кто ревностно подвизается, чтобы не потерять ни одной минуты зря в своем делании, в молитве Иисусовой, в своих духовных обязанностях. Он внимателен к своим манерам, к своему поведению, ко всему. Он так усиленно трезвится о своей душе, что возникает впечатление, будто у него есть невидимый руководитель, который направляет его и говорит: «Не делай этого, не делай того; не ходи туда, не поступай так или иначе». Наш Руководитель – Христос, и именно Он указывает нам, что следует делать.

Так потщимся же хранить веру и горячую любовь к нашему Жениху. Мы заботимся о себе, чтобы не заболеть, не переутомиться, поспать, поесть, чтобы было уютно. Если мы так любим себя, то насколько больше мы должны любить Христа? Если мы полюбим Его, Он станет нашим главным Помощником в духовной жизни. Насколько подвизается человек, настолько и преуспевает. Когда человек хочет обучиться некоему искусству, он непрестанно трудится до тех пор, пока не усовершенствуется в нем. Когда же он овладеет искусством, то преисполняется радости.

* * *

Как-то мы отправились на остров Эгина, чтобы встретиться с матушкой Евпраксией и старцем Иеронимом. Наш дедушка старец Иосиф послал нас к нему. Но как нам было найти отца Иеронима? Сев на корабль, мы спросили там одну женщину: «Может быть, вы знаете старца Иеронима с острова Эгина, у которого есть старица-ученица по имени Евпраксия?» Она отвечает нам: «Ищете второго святого Нектария⁶⁵? Вы не успеете добраться к нему днем, а на ночлег он гостей не принимает. Поезжайте сначала в монастырь к святому Нектарию, переночуйте там и утром спросите монахинь, чтобы они показали вам дорогу».

Как она сказала, так мы и сделали: взяли такси и поехали в монастырь святого Нектария. Остались там на ночь. Утром мы спросили одну монахиню:

– Может быть, вы знаете, где находится монастырь старца Иеронима?

– Это очень далеко отсюда. Дорога туда очень тяжелая. Да вы и не сможете сами его найти, – ответила она нам.

А старец Иероним в то же самое утро говорит матушке Евпраксии:

– Поезжай сегодня в монастырь к святому Нектарию, зажги лампадки.

– Геронда, как же я пойду? Я не могу, у меня все лицо горит. Куда я такая поеду? (У нее на лице тогда было рожистое воспаление.)

– Окажи послушание. Поезжай к святому Нектарию, зажги лампадки.

Она полтора года не была у святого Нектария. Итак, матушка Евпраксия встала и отправилась в путь. Добралась, бедная, до монастыря и принялась зажигать лампадки в храме. Мы находились в том же храме и видели, как какая-то старушка зажигает лампадки, но мы не поняли, что это она, так как не знали ее в лицо.

Закончив, она вышла из храма и направилась в монастырь святой Екатерины, который был рядом. Мы тоже покинули монастырь святого Нектария. Я говорю одной сестре, сопровождавшей меня: «Может пойдем в монастырь святой Екатерины? Возможно, там нам расскажут, как найти отца Иеронима». Мы отправились туда. Увидев монахиню, которая смотрела за храмом, я спросила ее:

– Может быть вы знаете, где монастырь отца Иеронима и как нам туда попасть?

– Подождите минутку, я скажу об этом старице.

Скоро она вернулась и отвела нас в гостевой дом.

Мы вошли внутрь и увидели сидящую там старушку – ту самую, которая зажигала лампадки.

– Откуда вы? – спросила она.

– Мы из Волоса.

– Из Волоса? И зачем вы приехали сюда?

– Мы ищем монастырь отца Иеронима. Нас послал старец Иосиф, чтобы мы познакомились с отцом Иеронимом и с матушкой Евпраксией. Она родная сестра отца Арсения.

– А зачем вы хотите с ней познакомиться?

– Так нам сказал старец. Мы должны познакомиться с ней за послушание.

– Да оставьте вы ее. Зачем она вам?

– Ну, она нам нужна.

– А вы сами кто будете, послушницы в монастыре?

– Да, мы послушницы.

– Копали? Копали? Нашли воду? – неожиданно спросила она.

– Мы копаем, копаем и обязательно найдем воду. Мы подвизаемся, чтобы найти Христа, – ответила я ей.

Она испытывала нас то так, то иначе и спрашивала у нас еще много чего. Наконец она призналась: «Я – Евпраксия». Услышав, что перед нами сама матушка Евпраксия, мы несказанно обрадовались и воспряли духом! «Видно, старец предчувствовал, что вы приедете, – сказала она нам, – потому и отправил меня в монастырь к святому Нектарию». Я ответила: «Да, действительно, без вас мы не сможем найти дорогу». И мы отправились к старцу Иерониму.

Дорога была грубая и каменистая, нам пришлось помучиться. Наконец, мы добрались до старца. Он вышел к нам.

– Зачем вы сюда приехали, что вам нужно? – сердито спросил он.

– Мы приехали взять у вас благословение и познакомиться с вами. Нас отправил к вам старец Иосиф, – ответила я.

– Кто вы и кого вы пришли увидеть? – опять задал он вопрос.

– Мы пришли, чтобы увидеть ваше преподобие.

– А ну-ка уходите отсюда! Вон, вон, говорю вам.

– Мы не уйдем. Сядем вот тут на ступеньки и будем ждать, когда Бог вас просветит и вы пригласите нас внутрь поговорить.

– Вон, говорят вам, идите отсюда! Вон из монастыря! Что вы хотите, что пришли сюда, кого вам надо?

– Мы пришли увидеть вашу святость, – сказала я ему опять.

В конце концов мы расположились на ступеньках. Матушка Евпраксия смотрела на нас, но не говорила ни слова. Старец пошел внутрь, и было слышно, как он молился: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Потом он вышел и позвал нас: «Давайте, сестры, проходите внутрь».

Мы зашли внутрь и сели на лавочке. «Принесите им покушать», – сказал он матушке. Она поспешно принесла нам вареной рыбки, лимонов, хлеба. Было видно, что она хочет принять нас как можно лучше, оказать нам любовь.

После этого старец пригласил нас в свою келью. Мы зашли. Он вознес свои руки к небу и стал молиться Христу: «Господи, воззвах, услыши мя!», «Господи, даруй мне слезы покаяния, даруй мне жажду покаяния, даруй мне возлюбить покаяние, даруй мне благодати покаяния!» И ручки так воздел к Небесам.

В этот момент мы почувствовали изливающееся от него благоухание, такое сильное, что мы не могли сдержаться от нашедших на нас слез и плача. Не желая сначала нас принимать, теперь он сменил гнев на милость и, помолившись о нас своими словами, преподал нам много духовных советов. Он сказал: «Я давно слышал о вас и заочно полюбил вас. Я хотел познакомиться с вами еще в 1941 году, но тогда на это не было воли Божией. Когда я хотел основать монастырь, то услышал глас свыше, говорящий мне: «Ты построишь монастырь на Эгине, а не в Пилионе».

Матушка Евпраксия три года приходила в храм святого мученика Апостола Нового, туда, где мы служили службу. Она причащалась и уходила, а мы ее не замечали. Представляете, три года она ходила там на службу и причащалась, но люди ее не видели! «Я вас видела, – сказала она нам, – но вы не видели меня».

Потом старец Иероним сказал нам: «Послушайте. Когда вы идете, воспринимайте людей, как деревья. Я, например, когда иду, воспринимаю людей, как деревья, и мой помысел остается чистым. Так к уму не примешивается никакой нечистоты, никакой. Ходите всегда по маленьким улочкам, а не по большим; следуйте тесным и скорбным путем».

Итак, пришло нам время уходить. Сначала он хотел было проводить нас, но от большой любви и возникшего между нами духовного единения он все никак не отпускал нас домой. Все осенял да осенял нас своим крестом. В конце концов мы решились остаться там на ночь.

Нам выделили комнатку матушки Евпраксии, ибо никакой другой не было. У нее была такая маленькая кроватка, что мы еле-еле смогли на нее усесться, не то что протянуть ноги. Поскольку в келье не было другого места, чтобы поспать, мы, сидя на кровати втроем, всю ночь провели в молитве.

Когда утром мы стали уходить, старец не знал, что дать нам в подарок. У него были какие-то полотенчики и платочки, которые по временам приносили ему паломники. Так он взял их целую охапку и дал нам как благословение, чтобы мы его вспоминали.

Местные жители рассказывали нам, как отец Иероним ходил к рыбакам и просил у них рыбы. Он говорил одному:

– Сегодня ты сквернословил, я не возьму у тебя рыбы, не будет тебе благословения.

– Виноват, прости меня, отче, – отвечал тот. Старец шел к другому:

– Ты сегодня не сказал ни единого грубого слова, я возьму твою рыбу, дай мне два килограмма.

Далее шел к следующему, брал у него и так набирал полную корзину рыб. Потом он созывал бедных, вдов, сирот и т. д. и раздавал им рыбу. Это происходило каждый день. Как только рыбаки издали видели его, они сразу же его звали: «Иди сюда, отец Иероним, я тебе дам рыбки». И когда он уходил, у рыбаков всегда был большой улов – их промысел благословлялся. Такая обильная в нем была благодать.

Расскажу вам и еще кое-что, во славу Христову. Как-то в воскресенье мы пошли на Литургию. Во время службы мы ощутили сильное благоухание и в какой-то момент увидели, что наши рясы стали как будто белыми. Словно нас посыпали сахарной пудрой, которая пахла ванилью.

Когда Литургия закончилась, это небесное явление ушло. Когда я пришла на Литургию в другой раз, я думала, что опять почувствую это благоухание. Я сказала матушке Евпраксии: «Скажи, пожалуйста, в каком уголке мне встать, чтобы заглянуть в алтарь и увидеть, как молится старец Иероним?» Она отвела меня в уголок, где я села и могла видеть его. О, какие он проливал слезы…

Когда он служил священником в больнице Эгины, то помог множеству людей. Он так хорошо разбирался в растениях, как будто был настоящим травником. Он выходил, собирал их, говорил людям, для какой болезни какое растение подходит. Так мудр он был. Он делал из них лекарства, мази, и люди выздоравливали.

Старец Иероним также чинил часы. А еще как-то раз он попробовал разобрать гранату. Эту гранату оставил у него в келье один немец, которому он вылечил ногу. Граната разорвалась и осколками ему отсекло часть левой руки, а в ушах лопнули барабанные перепонки. Его отправили в больницу в Афинах. Прошло немного времени, как в больнице к нему явились святая Параскева и святые Бессребреники, которые сказали ему: «Хоть у тебя и порвались перепонки, ты все равно будешь слышать».

Однажды отец Иероним во время Литургии увидел на святом престоле Христа в образе Младенца, Который сказал ему: «Заколи и раздели Меня». Старец Иероним ответил: «Как же я разделю Владыку Христа?» С того времени он прекратил служить Литургию.

Во время Божественной Литургии он повергал себя перед Святым Престолом и с начала до конца Литургии пребывал в плаче. Это был человек, стяжавший великую святость. Матушка рассказывала нам, что он молился от заката и до рассвета, воздев руки к небу. Матушке приходилось самой опускать ему руки. Такая молитва у него была! Старец Иероним был исключительной духовной личностью. Матушка Евпраксия много чего могла бы о нем рассказать; жаль, что этого никто не записал. Бог да прославит его на Небесах!

Еще хочу рассказать вам про Софию, одну мою духовную сестру в миру. Ее родственники были беженцами из Каппадокии, и они очень часто молились ко Господу нашему, Иисусу Сладчайшему, с глубоким умилением сердца. Эту молитву ко Христу, которая совершалась своими словами, они называли молитвой «татли»⁶⁶.

У них дома были глиняные тарелки и деревянные ложки. Ели они с большой простотой, расстилая скатерть прямо на пол и усаживаясь вокруг. Пища их была очень скромная – тахини⁶⁷, немного оливок и хлеб. Пол в доме был цементный, а кровать представляла собой деревянный топчан, поверх которого лежал коврик-циновка, сшитый из полосок ткани. У них не было ни покрывал, ни других вещей, которые составляли обычную обстановку того времени. А лица у них светились от благодати.

У Софии была бабушка святой жизни. Очень часто бывало, что во время молитвы она отрывалась от земли и руками касалась потолка, несмотря на то что была мала ростом. Их семья часто совершала всенощные моления, и они придумывали разные способы борьбы со сном. Они натягивали веревку и привязывали себя к ней за пояс, чтобы не засыпать. Они так погружались в молитву, что не чувствовали усталости. После этого они начинали молитву «татли».

Бабушка высоко поднимала руки и начинала молиться первой – такой был у них обычай. София тогда еще была маленькой. Всякий раз, когда она приходила к бабушке, она заставала ее стоящей на воздухе, когда ее руки касались потолка. Такова была ее святость.

Позже она приняла монашество с именем Феврония. Ее духовник считал, что такая святая женщина непременно должна быть монахиней. И действительно, став монахиней, она еще больше усилила свои подвиги. Стяжала великую молитву и любовь и совершила много чудес.

Когда она почила, ее мощи благоухали. Когда собрались ее хоронить, люди говорили, что в первый раз видят, чтобы тело так благоухало. Сорок дней после ее смерти комната, где она жила, издавала благоухание. Когда из могилы извлекли ее кости, они были желтыми, как воск. Все ее останки весили каких-то сто пятьдесят граммов – такой легкой она была. София пошила красивый мощевик и хранила ее мощи у себя дома, говоря: «Это святые мощи моей бабушки».

Часто София заходила ко мне домой и говорила: «Давай, Мария, пойдем помолимся! Приходи вечером на молитву. Придешь?» Конечно, я не могла отказаться.

Как-то раз мы пошли в церковь святого Архангела Михаила – туда, где у нас росли оливки. Мы не раз ходили туда вдвоем и молились всю ночь напролет. В тот день должен был прийти священник служить всенощную. Случилось так, что мы пришли раньше других. Позади, за церковью, была рассыпана галька. София говорит мне: «Пойдем помолимся за храмом?» Кругом сплошная тьма, не видно ни зги.

Мы пошли туда и встали на колени. Она начала молитву «татли», обращаясь с глубокой и проникновенной любовью ко Христу. Во мраке я видела, как сияет ее лицо и розовые щечки! В какой-то момент она замолчала, и кругом воцарилась полнейшая тишина. Я испугалась и подумала: «Почему она ничего не говорит? Может, что-то случилось?» Я легонько толкнула ее, и она мне сказала:

– Ты видела Госпожу и Владычицу мира? Видела святых апостолов? Видела апостола Павла?

– Нет, я ничего не видела. Они явились только тебе.

Потом мы встали, и я потихоньку повела Софию в церковь. Там она начала класть поклоны. Бесчисленное количество! От благодати ее лицо просто сияло и сверкало. У нас было много слез, много умиления. Кроме нас, были и другие девушки, которые подвизались, занимались умной молитвой и «татли». Какие это были прекрасные годы!

– Матушка, а что значит слово «татли»?

– Сладчайший. Иисусе Сладчайший.

Они большей частью молились на турецком языке. Я как-то говорю Софии: «Погоди-ка, ты что, все по-турецки будешь говорить? Так мы не поймем, что ты говоришь Христу». И тогда она начала молиться по-гречески: «Облеки меня в ризу нетления, обуй в сандалии, чтобы шествовать по пути спасения». О, как она это произносила, какие слова подбирала, какие поэтические выражения это были! В своей вдохновенной молитве она пересказывала все Евангелие.

Ах, помню, как подолгу она выстаивала на коленях прямо на камнях! Разве мы сегодня понесем такие подвиги? У этих девушек было настоящее самоотречение. И потом утром ты смотришь на их лица, какие же светлые они были, какие святые и смиренные! Богородица моя! У них была такая пламенная молитва. Такую молитву я не встречала больше нигде. У них была великая любовь ко Христу, необъятная любовь!

Когда мы встречались, у нас на уме был один только Бог, ничего другого. И когда мы собирались вместе, мы разговаривали только о Боге, о рае – о том, каково там, на Небесах. Когда мы прощались друг с другом, от наших уст и голов исходило благоухание.

Наш предыдущий духовник говорил нам: «Если вы заводите беседу после службы, то знайте, вы потеряете благодать Божию». Как прекрасно выйти из храма и хранить полное молчание!

Когда мы приходили домой, мы три раза произносили «слава Богу!», и из наших уст исходило благоухание – таково было действие благодати после Божественного Причастия. Моя комната благоухала, словно ее кадили. Так сильно, поверьте. Удивительное было время!

А сегодня у нас ум находится в каком-то помутнении. Но утешительно то, что Бог будет судить нас как монахов последних времен. У нас ничего нет – ни телесных, ни духовных сил. Нас одолевает немощь, нас одолевают страсти, все нас одолевает, и поэтому мы не можем приблизиться к Божеству.

О, обожение! Пусть мы не можем его достигнуть, но хотя бы будем хранить доброе произволение. Через произволение человек становится подвижником, киновиатом, безмолвником; через произволение он становится мучеником. Хотя бы это будем держать в уме, чтобы Бог увидел, что мы что-то делаем.

Как говорил святой Нифонт, монахи последних времен будут сопричтены к великим отцам, потому что перед ними не будет живого примера и наступит всеобщее оскудение веры. Люди по большей части будут теплохладными. Крайне редки будут монахи, имеющие веру и духовное делание. Много званных, но мало избранных (Мф. 22, 14).

Июнь 1983 г.

Прошу вас, следите за тем, чтобы все, даже самые малые вещи, совершались по благословению. Имейте в виду: что бы ни делал человек, ничего не остается тайным. Не говорите себе: «Я сделаю это тайком, и никто не узнает». Все, что бы ни совершил человек, станет явным (ср. Лк.8:16). Что посеешь то и пожнешь. Сделаешь добро – обрящешь добро; сделаешь зло – оно же вернется к тебе. Бог устрояет так, что все обнаруживается.

Помните, как нашли того, кто убил своих детей? Несмотря на то, что прошло много времени, преступление было раскрыто. Когда человек работает греху, Бог всегда сделает это явным. Господь найдет нужный способ, нужное время и устроит обстоятельства так, что внезапно вспыхнет пожар. И попробуй потом его потушить и исправить все то, что случилось. Так наш грех делается соблазном для многих людей⁶⁸.

Посему необходимо хранить внимание еще больше, чем молитву. Когда человек имеет трезвение, он следит, чтобы вовремя ходить на послушание и подвизаться насколько есть сил. Все, что делает каждый из нас ради любви Христовой, то и обретет он в будущем. Когда работник потрудится на час или два больше положенного, работодатель оплатит ему за сверхурочную работу. Тем более Бог вознаградит нас за каждый труд, предпринятый ради Него.

Будем внимательны к тому, чтобы не прекословить. Сварливое, дерзкое и горделивое поведение – это такие великие и ужасные грехи, что не выразить словами. Все неподобающие слова, которые говорит человек, являются проявлением греховного сердца и не угодны Богу (ср. Мф. 12, 34).

В тот момент, когда он собирается сказать какую-нибудь колкость, пусть прикусит язык. Если же сказал, пусть сразу исповедуется, положит поклон и покается, что выразился недолжным образом. Такое поведение не нравится ни Богу, ни ближнему; это очень большой грех. Что бы там ни было – раздражение, отчаяние, помыслы, – будем держать себя в узде. Посему и говорится: Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мк.14:38). Чтобы не попадать в искушения, человек должен быть всегда внимателен к себе.

Все мы, последующие стезей монашества, должны стать более внимательными. И тогда мы научимся не пререкаться, не вовлекаться в мирские беседы, не повышать голос. Впрочем, того же самого требует и обычное светское воспитание. А мы должны стремиться быть образованными духовно.

Иметь духовное образование – это великое дело, ибо Сам Бог наставляет такого человека, как следует спать, как подниматься, как следить за собой, как подвизаться в течение дня. Голос Божий взывает внутри нас: «Не делай того, не делай другого». И даже если кто-то захочет взбунтоваться, совесть будет ему вопиять: «Осторожно, ты же великосхимница, ты же послушница, ты носишь рясу».

Никто не может убежать от своей совести. Как бы человек не ухищрялся, он неизбежно будет чувствовать обличение совести, за исключением только тех случаев, когда ум человека уже совсем одебелел и стал бесчувственным, как сказано: Утолсте, разшире: и остави Бога сотворшаго его (Втор. 32, 15).

Но если у человека есть духовное образование, он будет внимателен к каждой детали: к службам, к поклонам и так далее. Он при любых обстоятельствах будет подвизаться, проливать слезы, следовать своим духовным обязанностям, поучаться в Законе Божием, преклонять на молитве колени и так стяжевать благодать Божию. А без благодати Божией не бывает преуспеяния. Как это ужасно – жить в монастыре и не иметь в себе благодати Божией, не чувствовать блаженства, божественного преображения, сладости, вожделения Бога!

Нам необходимо иметь самоотречение. Самоотречение привлечет в душу благие изменения, слезы, смирение, все добродетели. Кто отрекается от себя, того Бог непременно наполнит Своей благодатью. Но когда в нас нет благодати, мы сразу бросаем борьбу, начинаем выражаться недолжным образом, пререкаемся, гневаемся, кричим, бурно жестикулируем руками и впадаем в неуместные обиды по самому малому поводу.

Бунтование, гнев, бесчиние – все это показывает, что человек не принял в свою душу благих изменений, чтобы быть готовым смириться. Но когда Бог в нас пребывает, то у нас есть и терпение, и смирение, и послушание, и трезвение. Бог очень печалится и скорбит из-за того, что мы не ведем духовную жизнь с тем вниманием, которого Он требует от нас как от великосхимниц и рясофорных монахинь.

Когда мы имеем веру к старице, ее молитва нас покрывает, и тогда мы можем сподобиться увидеть небесное. Наша вера к ней будет способствовать освобождению от страстей и недостатков. Но, покуда у нас нет настоящей веры, мы не можем пресечь в себе ни лжи, ни празднословия, ни прекословия, ни гордыни, ни эгоизма.

Мы пришли сюда не для летнего отдыха и не для туризма. Мы пришли сюда для борьбы. Мы должны подвизаться, а если упадем, говорить: «Я упала – простите. Я согрешила – помолитесь, чтобы мне исправиться. Снова упала – и снова прошу прощения». Такова наша брань.

Если мы падаем где-то на улице, вы знаете, как нам становится стыдно, когда собирается народ поглазеть, что с нами случилось. Насколько же больше нам должно быть стыдно, когда мы впадаем во множество прегрешений и нам на сердце грустно и тяжело? Разве мы не должны помнить об оном неусыпном оке Божием, которое видит все? Твой ближний впал в грех? Давайте помолимся и попросим Богородицу, чтобы он покаялся.

Знаете, когда я была еще совсем юной, я работала на фабрике, где было две тысячи человек, и старалась держаться должного духовного делания. Меня не интересовало, что делает один или другой. Рядом со мной происходило множество вещей, но я не обращала на них никакого внимания. Я только постоянно творила Иисусову молитву, и ничего больше.

Здесь мы в общежительном монастыре. Мы неизбежно будем падать и подниматься. Когда есть вера, благочестие и доверие к старице, мы всегда можем положить новое начало и исправиться.

На исповеди смиренно будем говорить так: «Геронда, я стараюсь бороться с моими страстями. Меня очень сильно борет такая-то страсть; у меня такая ненависть, такой эгоизм, такое прекословие, такой гнев… Вижу в себе нежелание смиряться и делаю то, что печалит и Бога, и вас…» Будем так открывать свою душу, чтобы могла прийти благодать Божия. Вместо того чтобы оправдываться, заглянем-ка лучше в свою душу, подумаем, как мы вели себя в этот день, посмотрим на свои падения и недостоинство.

Я и сама очень немощна. Если бы у меня были добродетели и я могла бы лучше вам помочь и поддержать вас, я дала бы вам «твердой пищи» (ср. 1Кор. 3, 2). Но я сама еле стою на ногах. Вы не получаете от меня ничего духовного и поэтому находитесь в истощении. Откуда вам найти сил?

Когда помысел говорит нам: «Почему она сказала мне это?», – ответим ему так: «Да будет благословенно! Все правильно она сказала». Не будем задавать лишних вопросов. У нас нет живого послушания!

Нам как монахиням следует ждать настоящей справедливости только на небе. Здесь на земле нас будут презирать, осмеивать, с нами будут грубо разговаривать, плохо относиться, сделают нам то одно, то другое, но мы все равно должны творить волю Божию. Наш ум должен быть в Боге, от престола Божия переноситься к Богородице, а от Богородицы снова к престолу Божию. Туда должен быть обращен ум монаха. Такие помышления должны быть у него! У него будет любовь, а нет добродетели выше любви. И когда благодать Божия усмотрит его любовь к ближнему, она просветит, покроет и укрепит его.

В нашей душе отсутствует это духовное благородство, и поэтому мы все ропщем да жалуемся, что сказал или сделал нам ближний. Нет Бога в нашей душе! Вот проверьте себя. Давайте все, и первая я, проверим себя и посмотрим, есть ли Бог в нашем сердце или мы занимаемся недостатками других?

Если ты видишь сестру, которая наговаривает на другую, то знай – в ней нет Бога. Мы должны это знать! Нужно подвизаться! Да я и сама часто падаю. А что происходит, когда монахиня обращает свой ум к Богу? Она исследует свои поступки и то, почему она их совершила, чтобы правильно понимать, что искушает ее. Она рассуждает так: «Моя сестра тоже человек. Сегодня пала она, а завтра паду я».

Сегодня Бог покрыл тебя, Он пребывает в твоем сердце, и ты не грешишь, но завтра Он может отойти от тебя, и тогда ты останешься обнаженной от благодати Божией и впадешь в те же самые грехи! Значит, все мы находимся в страстном состоянии и беспрестанно впадаем в грех и во всякое зло. Наши страсти укоренились в нас, и без Бога мы не можем их исторгнуть.

Когда приходит благодать Божия, нас не заботят чужие грехи. Ушла Божественная благодать? Мы тут же обнаруживаем во всем недостатки и подмечаем даже самые малые пустяки. К этому нас подбивает диавол. Он настраивает наш мозг на анализ других людей и мы выполняем его так подробно и с такой тщательностью, будто у нас тут химическая лаборатория, а не монастырь: «Вот, сейчас матушка сделала это! А теперь она сделала то!» Удивительно только, как сестра успевает это все замечать? И тем не менее замечает. Рыщет, чтобы найти, увидеть, услышать и обличить немощи своей сестры, потому что так настроен ее ум.

Если же она хранит свой ум в Боге и у престола Богородицы, то ей будет не до того, чтобы смотреть и отслеживать ошибки ближнего, ибо ее ум будет у престола Божия, в мире и покое, без какого-либо смущения или скорби. Сестра будет помышлять так: «Бог попустил это, чтобы я смирилась. Что-то не в порядке с моей духовной жизнью. Это моя вина».

Итак, мы должны вести над собой духовный самоконтроль. Когда в нашей душе утвердится самоукорение и трезвение, мы поистине станем ангельской ратью. Но поскольку мы не достигли этого духовного здравия, мы весь день праздно занимаемся то одним, то другим, и теряем свое драгоценное время. День тратится во внешнем, и мы не можем узреть лицо Божие.

О, как это прекрасно, когда наш день проходит в неослабном исследовании себя и в плаче о наших грехах, когда мы видим только самих себя и не озираемся ни направо, ни налево!

Будем спрашивать себя так: «Исполнила ли я сегодня что-то из заповедей Божиих? А какие? Любовь? Хранилась ли от неосуждения? Какие добродетели совершила? Молитву? Память о Боге? Что я приобрела? Ничего! А сотворила ли я дела милосердия? Помолилась ли за кого-то? Нет».

Так падем же на колени и восплачем за сестру, которая страдает и мучается. Встанем на колени перед Христом и вознесем Ему нашу краткую молитву: «Христе Боже мой, моя сестра – творение рук Твоих по образу Твоему и подобию. Сегодня пала она, а завтра я. Не знаю, какой я окажусь в оный час и в какой мрак я, окаянная, отыду»⁶⁹. «Прежде смерти никого не ублажай»⁷⁰. Никто не должен доверять себе вплоть до гроба.

Помните, что говорил святой Макарий? Когда он восходил на небо, демоны ему кричали вслед: «Велик ты, о Макарий!» – «Нет, не велик» – отвечал он. «Когда доберусь туда, куда нужно, тогда и скажу вам, блажен ли я».

Поэтому вы должны очень четко себе уяснить, что, когда вы видите падение нашей сестры, следует помышлять о своем собственном падении. Мы все в одной лодке, «яко плоть носяй, и в мире живый»⁷¹, потому что наша плоть – сплошные страсти и немощи. Когда нас покидает благодать Божия, вместе с ней уходит и все хорошее. Мы остаемся лишенными благодати, и диаволу тут же открывается доступ бичевать нас; он водворяется в нашей душе и превращает нас в дырявые консервные банки.

Посему, когда приходит благодать Божия, мы должны быть крайне внимательны, чтобы крепко удерживать ее в «своих руках». Чтобы удерживать Божественную благодать, наш «кулак» должен быть плотно-плотно сжат, ибо если она уйдет из нашей души, мы сразу начнем претыкаться духовно. Когда же Божественная благодать упокоевается в нас, то весь человек излучает радость, он становится вместилищем Распятого Христа и никого не задевает.

Бог будет судить каждого человека по-Своему, ибо у каждого человека свой внутренний мир. Сейчас мы судим со своей колокольни, но мы не знаем, как будет судить Бог. Критикуя ближнего, мы похищаем себе суд Божий. Диавол обманывает нас, а потом мы оправдываемся: «Этого я никогда не делала. И того не совершала. Я не такая, как они». И все же мы продолжаем грешить.

Даже многие святые впадали в прегрешения. Поэтому давайте будем внимательны и будем принимать все, что попускает нам Бог. Будем повергать себя пред престолом Божиим и Пресвятой Богородицей. Когда мы возревнуем исполнять все вышесказанное, то Божественная благодать будет укреплять нас и изгонять из нашей души все дурное. Тогда мы будем жить как истинные монахини.

Сегодня ко мне приходил один духовный человек и мы разговаривали про госпожу Марию Папамакариу из Афин. Она была как сестра Тавифа⁷².

Госпожа Мария была очень богатой женщиной, и все свое имущество она пожертвовала нищим. В те тяжелые годы оккупации она, как родная мать, взяла на попечение меня и моего брата. В конце жизни она основала большой приют и помогла многим детишкам. В тот момент, когда она умирала, ее лицо просияло, как солнце. Ее родные заметили очень яркий свет в комнате. Она звала и меня: «Где Макрина, как мне Макринушку увидеть?» В последний момент я успела приехать и увидеться с ней.

Госпожа Мария вспоминала о некоем старце, который в своем монашеском житии отличался особым воздержанием и аскезой. На теле он носил вериги. Этого человека и я знала лично, когда была в Афинах.

Мы тогда жили с моим братом в районе Маруси, у госпожи Папамакариу, мы много раз ходили в монастырь этого старца помогать там. Вместо кельи у этого старца была глиняная печь, в которую он забирался и спал там внутри. Из его келейки вылезали жучки и разная живность. «Не трогай их, чадо мое, ведь и они благословлены Богом. Он послал их проведать меня», – говорил старец. Так много любви он имел, даже к насекомым!

Как-то раз пришли архиереи повидать его, а он, как был весь в пепле, босой, как ради Христа юродивый – вышел к ним, положил поклон и поцеловал их руки. Что это была за картина! Они подивились его аскезе и самоотречению.

Одной его духовной дочери по имени Парфения, которая ушла в монастырь, было видение всего Второго Пришествия. Ей явилась Богородица и дала ей в руку монету. С того момента она, не имевшая прежде способностей к иконописанию, стала изображать на иконах увиденное ею.

Когда мы приехали к ней со старцем, а также с четой Пападимитриу из издательства «Астир», была зима, стоял мороз, на улице лежало три пяди снега. Мы видели, как она расписывает в церкви сцену Второго Пришествия. Она стояла на лесах, и ее рука двигалась так быстро, словно была механическая. Она писала очень быстро. Мы видели изображения страшных бесов и нам становилось жутко, не по себе.

В церкви было так холодно! Как она не замерзла, находясь там часами без печки и отопления? Мы заледенели, а она была наверху на лесах и расписывала стены. Роспись храма она закончила в три месяца, хотя работы там было месяцев на шесть-семь. Так быстро она работала.

Ее старец тоже был удивлен открывшемся у нее даром. Ее старица рассказала нам о том, что она созерцала в откровении. О, какие только вещи не видела эта монахиня! И как видела, так и расписала всю церковь. Это была монахиня, каких мало.

Ее старец любил людей и был очень гостеприимен. Он велел своим монахам никогда не расспрашивать приходящих в монастырь гостей, откуда они, как их зовут и чем они занимаются, но всем без исключения сразу давать поесть. Каждому ставили скамеечку, тарелку еды, немного хлеба, вилку, кувшинчик воды, и гость садился кушать.

Как-то раз он взял деревяшку, распилил ее и сказал одному монаху выкопать яму в полметра. Тот, не прекословя, взял лопату и выкопал яму. Вот оно, послушание без возражений – молча взял и выкопал яму. Потом старец сказал ему посадить эту деревяшку и полить водой. Он был уверен, что за послушание дерево даст побеги, хотя оно было сухое. И действительное, выросло огромное дерево. Великое послушание оказывал тот монах!

Милосердие этого старца было неописуемо. Не представляете, как он был милостив! Шел по дороге и, встречая бедного, отдавал ему свои ботинки и возвращался домой босиком, или снимал рясу, отдавал ее нуждающемуся и приходил в монастырь в одном подряснике.

Этот старец пришел в великую духовную меру. Когда он пел тропари святого Афанасия Афонского, то заливался слезами. Я лично знала этих людей и очень их любила. Они проводили святое житие и благоухали!

Была одна девушка, которая готовилась стать монахиней. Ее звали Каллиопи. Она была высокого роста и очень красивая. Как-то раз Каллиопи пришла к этому старцу и говорит:

– Геронда, я хочу причаститься, но без вашего благословения прочла одну богословскую книгу.

– Сейчас я не допускаю тебя к Божественному Причастию. Как только кончится служба, стань на паперти и клади всем поклон со словами: “Простите меня, я без благословения прочла богословскую книгу”.

Так она и поступила. Она стояла в дверях и клала всем выходящим людям поклон. Я сидела в уголке и у меня слезы лились из глаз от того, как самоотверженно она исполняет епитимью. А люди все выходили и выходили. Я дождалась ее, и мы вместе пошли домой. Я задала ей вопрос:

– Скажи мне, прошу: что ты чувствовала в душе все это время.

– О, я будто заново родилась, будто снова окунулась и вышла из крещенской купели! Такое веселие и радость я чувствую.

Она не могла сдержать слез от радости, которая переполняла ее.

Я не перестаю молиться за вас, прося Бога и Богородицу ущедрить вас благодатью и здесь, и на Небесах. Да сподобит вас Бог стать единым ангельским чином, чтобы вы пребывали у престола Божия, чтобы я была там и видела вас издалека, и чтобы вашими молитвами и я улучила спасение.

Этого я прошу в моей смиренной молитве, говоря: «Пресвятая Троица, Ты просвети их, воззри на них и ниспосли им Духа Твоего Святаго, озари их и дай им дух ведения и истины, чтобы они познали и ощутили Твое присутствие внутри себя, и вкусили жизнь духовную».

Сентябрь 1983 г.

Как-то раз мы поехали к одной подвижнице, в районе Клисура, в Кастории⁷³. У нее был дар прозорливости. Не знаю, слышали ли вы о ней. Это была высокая и согбенная женщина. Она лет сорок совсем не мыла своего тела, и у нее была такая коса – даже не знаю, сколько она весила! И как она только носила такую косу?⁷⁴ Спала она в очаге заброшенной монастырской трапезной, и было страшно смотреть, в каких условиях она жила. На дворе было холодно, морозно, горячей воды у нее не было, однако она пламенела от живущей в ней благодати Божией. У нее в сердце горело такое пламя, такой божественный эрос ко Христу, что я просто не могу передать. Щеки у нее были румяные, несмотря на ее преклонный возраст. И пульс у нее был, как у маленького ребенка; когда приходили врачи и осматривали ее, они просто диву давались. Питалась она одними травами.

Как только я зашла к ней, она мне сразу сказала:

– У тебя есть монастырь, смотри в оба, ибо ты дашь ответ, если люди будут приходить к вам, а ты не будешь беседовать с ними о духовном, чтобы они познали Христа. Видишь вон те деревья? – Она показала мне на два дерева.

На одном дереве было всего несколько листьев, а другое было все обвито плющом.

– Первое дерево – это добродетель. Сегодня кое-где еще изредка можно встретить добродетель; а второе дерево, то, которое все оплетено плющом, – это грех, смертный грех, который распространяется по всему миру. Когда к вам приходят паломники, наставляй их, чтобы они очищали свою душу так же, как как они убирают свой дом и выносят из него весь мусор, вычищая все углы и все щели; чтобы они тщательно исповедовались, все открывали духовнику и прибирали дом своей души.

Не расстраивайся, когда кто-то приходит в монастырь, чтобы стать монахиней, а потом уходит. Такие только телом в монастыре, духом же они в миру. Такие люди ищут удовольствия в мирском и не стремятся к небесному величию. Знай же, что на место монахини, которая уходит, Бог посылает святого Ангела.

Ни я ее не знала раньше, ни она меня, и никто не предупреждал ее о моем приходе. Она рассказала мне и много другого. Уходя, я накинула ей на спину свою шаль. Она ей очень обрадовалась. «Как ты меня укрыла, – сказала она мне, – так и тебя покроет своим покровом Пресвятая Богородица и твой Ангел Хранитель».

Потом к ней зашел один священник. Они тоже не были прежде знакомы. Священник подумал: «Раз она живет там одна, в безлюдном месте, возьму-ка я с собой Честные Дары и все необходимое для соборования, чтобы причастить и пособоровать ее».

Как только она его увидела, то сказала:

– Добро пожаловать, батюшка Иоанн. Что, пришел меня пособоровать и причастить?

– Да, старица, все так.

– Одно ты упустил из виду.

Он, бедный, замер на месте. «Она называет меня по имени и говорит, что я неправ?» – недоумевал он.

– Приходят к тебе храм некоторые женщины, у которых юбки выше колен. А ты закрываешь на это глаза, тогда как таких надо розгами гнать вон; и не делаешь им замечание, чтобы они так не одевались.

Бедный священник встал на колени, ему нечего было ответить.

Позже ее посетил другой человек, и она сказала ему: «Помой-ка хорошенько свою тарелку. Лицо-то у тебя все замарано. Старайся мыть свою душу».

Она очень многое она открывала людям. Уходя, мы спели ей «Достойно Есть», а она нам спела «Богородице Дево, радуйся».

У нее одно время был рак, но она получила от него избавление. Ей сделала операцию святая Анастасия Узорешительница и Архангел Михаил. Я видела крестообразный шрам, который остался от сделанных ими разрезов. Они же ее и зашивали.

Никогда не забуду все это! Она подняла свою кофту, и я увидела эти рубцы в виде креста. Она сказала, что при операции из ее живота выползло какое-то насекомое, и после этого она почувствовала, что рак ушел.

Сорок пять лет она подвизалась в очаге, который находился в монастырской трапезной, даже кельи у нее не было. Люди так почитали ее, что брали оттуда камушки как святыню. Когда она почила, то одна женщина, которая была на ее похоронах, рассказывала нам: «Не могу вам описать, как много народу пришло! Словно хоронили какого-нибудь министра».

Недавно к нам приезжали паломники, которые до этого ездили на Святую Гору. Они рассказали мне о том, каких благодатных состояний сподобляется старец Ефрем Катунакский во время служения Литургии. Он встает на колени и касается головой Святого Престола, не в состоянии подняться на ноги из-за слез, которые текут из его глаз! Вся его Литургия проходит с плачем. В тот момент службы, когда священник возглашает: «Твоя от Твоих…» – он бывает не в состоянии поднять голову от охватывающего его умиления и слез.

Будем внимательны к себе в трапезной, потому что у нас есть сестры, которые новоначальные. Как мы и раньше говорили, какое внимание мы храним в церкви, такое же трезвение потребно нам и в трапезной. Когда мы сосредоточены на чтении жития святого, мы получаем от него много благодати. Но если мы будем невнимательны, то слово Божие забудется так же быстро, как и еда, которая извергается из чрева вон. Посему требуется бодрствование над собой. Чтение заключает в себе благодать Божию, и когда мы слушаем его внимательно, Божия благодать посещает нашу душу. Поэтому нередко во время трапезы происходят чудеса.

Несколько лет назад одна сестра приняла великую ангельскую схиму. После пострига мы все вместе пошли на трапезу, сопровождаемые торжественным стуком в била. Эта сестра склонила голову к тарелке и время от времени поднимала ложку ко рту, но ничего не ела. Когда в конце трапезы мы поднялись, она сказала: «Как прекрасно вы пели, спойте еще!» – «Мы ничего не пели, мы читали», – сказал ей старец и потом шепнул мне: «Посмотри на ее лицо, как оно преобразилось». Ее душа была где-то в другом месте.

Поэтому, как я вам уже говорила, чин трапезы подобен церковной службе. Если будете внимать чтению, вы не сможете удержаться от слез. Внутри ваша душа будет ощущать величие Божие.

Будьте также очень благоговейны во время храмовых служб. Не перешептывайтесь у аналоев, общайтесь лучше жестами. В тот час вы подобно Ангелам мысленно предстоите у престола Божия и славите Господа. Поэтому, как святые Ангелы стоят со страхом, так и вы старайтесь подражать им. Стасидия символизирует собой гроб. Мы должны стоять в ней с великим страхом Божиим, склонив голову и держа свой ум в Боге, с молитвой «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Когда нас борет сонливость, молитесь по четкам, потому что диавол во время молитвы ищет, как бы ему напакостить молящемуся. Ибо, по какой иной причине, как только мы выходим из храма, сон сразу уходит, с глаз спадает тяжесть, и мы принимаемся разговаривать, а во время молитвы, когда нам нужно беседовать с Богом, нас охватывает дремота и вялость? Все это потому, что диавол стремится воспрепятствовать душе соединиться с Богом. Посему нужно много бодрствования и молитвы, чтобы диавол не пленял наш ум.

Молодым сестрам, у которых нет телесных недугов, хорошо было бы проводить всю службу стоя. Во время чтения псалтыри пусть посидят немножко, но не все время. Если сестра болеет, то у нее есть благословенная причина, чтобы сидеть. Итак, стойте на ногах, чтобы вы могли ощутить молитву, ибо стояние очень помогает, чтобы душу посетила благодать Божия. Когда человек стоит, это труд, жертва для Бога, и его укрепляет Сам Бог.

То, что мы приобретаем во время Божественной Литургии, не купишь ни за какие миллиарды. Человек может творить разные добродетели, но ничто не может сравниться с этим Таинством.

Божественная Литургия – это Божественная Жертва. Когда совершается бескровная Жертва и священник произносит про себя: «Помяни Господи, живущих рабов Твоих… Помяни Господи, усопших рабов Твоих…», тогда и мы в это время можем поминать имена живых и усопших. Во время этого Таинства земля соединяется с небом и происходят чудеса.

Помните, как геронда рассказывал нам, что когда отцы прибирались в церкви, где он служил, они положили ему записки с именами, чтобы он их помянул, но старец их не увидел и не помянул эти имена. И в тот момент, когда он произносил молитву «помяни Господи…», то увидел перед собой души, имена которых не были произнесены, и они сказали ему: «Почему ты нас не помянул?» Старец сразу же стал искать, не осталось ли каких-то непрочитанных имен, и нашел целую стопку записок, которые оставили ему отцы.

Видите, ему явились эти души и просили его помянуть их. Поэтому и нам с вами хорошо было бы в тот час держать в памяти имена тех людей, которых мы хотим помянуть. Выучите их наизусть и мысленно произносите: «Помяни, Господи, таких-то живущих и усопших рабов Твоих…»

Когда-то один священник поделился со мной следующим. Он совершал проскомидию и произносил про себя: «Помяни, Господи, такого-то…» У него в церкви была алтарница, которая тоже в это время читала имена. В какой-то момент он слышит, что она разговаривает с кем-то. Он спрашивает ее:

– Что происходит?

– Вот, помянула мою двоюродную сестру, потому что сегодня сороковой день, как она почила. Как только я произнесла: «Помяни, Господи, душу рабы твоей…» – она пришла и сказала мне: «Ты звала меня? Я пришла тебя увидеть!»

Представляете, она увидела ее перед собой своими глазами! На меня это произвело незабываемое впечатление.

Поэтому будем очень внимательными к себе. Следите за вашими разговорами и избегайте гнева, резких слов, празднословия, ропота, потому что все это вредит душе. Ум ваш да будет небом, сердце – престолом Божиим, а уста – церковью.

Будем держаться заповеди Евангелия, которая говорит: Не судите, да не судими будете (Мф. 7, 1). Кто будет соблюдать эти Евангельские слова, тот не подвергнется осуждению Божиему, когда предстанет пред Ним. Такой человек не будет задержан на мытарствах и не подпадет суду Божию. Осуждение – это наш самый большой грех, который разделяет нас с Богом.

Как только помысел осуждения подкрадывается к нам, сразу будем низводить наш ум в ад и говорить: «Давай-ка я отведу тебя к червю неусыпающему; давай-ка я отведу тебя во тьму кромешную, в огнь вечный. Попробуй хотя бы пальцем прикоснуться к нему…» Нам требуется великое трезвение, ибо мы имеем дело со «свирепым львом», которого даже святые не могли побороть без помощи Божией. Ему удавалось поколебать даже подвижников и богоносных отцов.

Бодрствуйте над собой, чтобы никого не осуждать и иметь пред своими очами слова Господни: Непрестанно молитесь (1Фес. 5, 17) и Бдите и молитеся, да не внидите в напасть (ср. Мк.14:38). Подобно тому, как мы держим за руку маленького ребенка, чтобы он не разбил себе личико или чтобы он не упал в воду и не утонул, так нам нужно удерживать и свой ум. Иногда будем держать его в раю, иногда в аду, но главное, чтобы он не уклонялся от духовного к земному, к мирским попечениям или к чему-нибудь еще.

У нас, монахинь, какие могут быть попечения? У некоторых сестер действительно есть определенные заботы и ответственность. А остальные пусть сосредоточатся на послушании, Иисусовой молитовке и на единении с Богом. Этим вы освятитесь и будете источать миро. Черпайте же дарования Божии, которые Он изливает туне и которых мы зачастую сами лишаем себя: услаждения сердца от Духа Святого, благоухания добродетели, благодати Божией, блаженного мира души, благих изменений в душе.

Мы лишаемся всего вышесказанного, потому что не ищем стяжать Иисусову молитву, не ищем Бога. Мы унаследуем все, что есть у Бога. Помните, что нам говорил отец Маркел⁷⁵ прошлым вечером? Все, что ты делаешь для Бога, вернется к тебе с лихвой. Бог никогда нас не оставит. Он воздаст нам за все наши труды.

Будем избегать всего душевредного, дурного, смотреть только на самих себя, и тогда никто не будет перед нами виноват. Величайшее чудовище – это наше собственное я. Если мы победим самих себя, все сложности удалятся от нас. Если мы внимательно посмотрим, какие слова вырываются у нас и какие мысли занимают наш разум, то увидим, что мы всегда виновны перед Богом и что мы Его постоянно расстраиваем. Посему нам нужно стараться удерживать себя в духе сокрушения и смирения.

Не будем рассеиваться умом, скажем несколько слов от души, помолимся ко Христу своими словами: «Господи, мы так расстроили Тебя сегодня, так огорчили Тебя своими нравами, своим поведением, своим беспорядком, нерадением, ленью, смехотворством, всеми страстями, которые борют нас. Прости нас!» Потщимся стать истинными невестами Христовыми. Будем подвизаться в том, чтобы хранить смирение в своей душе. О, смирение! Кто смирится и станет землей и пеплом (ср. Быт. 18, 27), тот восприимет в своей душе величия Божии, тот восприимет дары Пресвятого Духа.

По смирению распялся наш Христос, по смирению произошло все домостроительство нашего спасения. Христос желает от нас горячей любви и крепкой веры. Когда мы полюбим Его, тогда и Он полюбит нас. Он будет сострадать нам, будет миловать нас и спасет нас.

Как много полезного я вчера получила от приехавших к нам отцов, просто не выразить на словах! Как чудесно отец Маркел произносил Иисусову молитву! Очень благодатно, с большим умилением. Я просто летаю от радости! Такое ощущение у меня в душе. Это напомнило мне мои молодые годы. О, какое происходит духовное единение между людьми, когда они общаются между собою о Боге! Удивительно, как через это передается благодать Божия!

У одного человека есть благодать, и он передает ее своему собеседнику. Не чудо ли это? У духовного человека во время общения бывает такая радость, что он просто не может удержать ее в себе. И все, что у него есть, он передает другому. В нем горит Божественное пламя? – Он сообщает этот огонь ближнему. В нем веет небесная свежесть? – Он вдыхает ее в душу ближнего. Из него источается благоухание? – Он наполняет им брата своего. Что имеет, то и передает. Здесь действует Сам Бог.

Нам нет оправдания, совершенно нет оправдания. Так что: послушание, смирение, уважение младших сестер к старшим и старших к младшим, чтобы и наша жизнь была по Богу и чтобы Он удостоил всех нас стать единым ангельским чином. Аминь.

27 декабря 1983 г.

Начало монашеского жития есть страх Божий. Но когда в душе нет страха Божия, мы становимся как непогребенные мертвецы (ср. Мф. 23, 27). У тебя нет страха Божия? Значит, у тебя нет ничего! Ты лишен оного небесного величия, сочувствия, любви, просвещения, святости – всего того, что должно быть у христианина. Дары Святого Духа есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22–23).

Когда в нашей душе живет Дух благодати, мы будем внимательны к тому, как вести разговор с ближним, как избегать дерзости, злости, гнева, осуждения, ибо все это отделяет нас от Бога. Помните, что говорится в Евангелии: Не судите и не судимы будете (Мф. 7, 1, Лк.6:37)? Осуждение есть самый большой и самый страшный из всех грехов! Не судите, да не судимы будете. Что бы ни происходило, что бы ни случилось – не осуждайте!

Помните, как в Отечнике рассказывается про одного монаха, который был нерадив к своим духовным обязанностям? И хотя он забросил духовную жизнь, он никого не осуждал. Потом он тяжело заболел и со спокойной душой мирно ожидал свою кончину. Когда братья пришли утешить его, они спросили:

– Что ты такого сделал, брат, что Бог подает тебе такое спокойствие перед смертью?

– Я никогда не делал ничего доброго, вплоть до сегодняшнего дня; ничего не принес я Богу. Одно только я исполнил: я никого не осуждал.

И когда он почил, пришли святые Ангелы, чтобы забрать его душу на небо.

Кроме осуждения, будем трезвиться в том, чтобы не передавать чужие слова и особенно клевету. У каждого человека свой внутренний мир. Как ведет себя каждый человек – это вопрос его личной совести. Иногда бывает так, что совесть человека зачерствела, но он не осознает этого. Он как бы погружен в глубокий сон и говорит: «Я все делаю хорошо, богоугодно, совесть меня не обличает». Но если человек живет духовной жизнью, если он непрестанно молится и взывает к Богу о помощи, то невозможно, чтобы Господь не просветил мрак в его душе и чтобы не открылись его внутренние очи. Невозможно, чтобы такой человек не замечал свои язвы и падения. Он будет видеть, кого огорчил или поступком, или словом, или поведением, или еще чем-нибудь.

Как мы и раньше говорили, когда есть осуждение на словах, то обязательно присутствует и осуждение внутреннее, в мыслях. Осуждение на словах часто вредит всем подряд, а осуждение в мыслях повреждает только того, кто осуждает. Но и это ничуть не меньший грех.

Когда Бог сказал Моисею ударить по скале (ср. Исх. 17, 5–6; Числ. 20, 8–12), – мы видели эту скалу, когда были на Святой Земле, – Моисей в душе возразил Ему, говоря: «Может ли из этого камня потечь вода?» И тогда он услышал глас Господень, Который возвестил ему, что за это прекословие он лишится земли обетованной. Подумайте только, за одно только внутреннее прекословие он потерял землю обетованную! А у нас, то есть у меня, сколько помыслов прекословия или осуждения проходит в уме за один день? Как часто мы судим, и осуждаем, и считаем себя выше всех?

Когда мы думаем: «Я самая лучшая. Никто не может сравниться со мной» – это самый большой вред для нашей души. Это внутренняя тайная гордыня. Если мы не смирим себя, говоря, что мы просто мерзкие червяки, которые ничего не стоят, и если мы не будем стараться никого не обижать, не осуждать, не наговаривать злого на ближних, то благодать Божия не вселится в нас. А когда мы станем смотреть на себя, только на самих себя, то увидим, что мы сами всегда виноваты.

Все мы должны быть как Ангелы, ведь мы унаследовали такой прочный духовный фундамент от святых людей⁷⁶, слушая столько духовных слов, столько наставлений. Нет, конечно, это не значит, что в какой-то момент мы не можем пасть во время борьбы, отнюдь нет. Однако, когда с нами произойдет падение, хотя бы будем говорить так: «Я пала, матушка, пала. Я совершила такую-то ошибку; в таком-то деле искуситель меня победил, меня поборола такая-то страсть; диавол подстрекнул меня к злопамятству, ко гневу, к злости, ко внутреннему осуждению, к гордости».

Открывая так душу, мы увидим, как будет действовать в нас благодать Божия. Когда она водворяется в человеке, его душу озаряет небесный свет, непостижимый огонь небесный. Может ли, например, какой-нибудь жучок приблизиться к огню? Нет! Он сгорит! Насекомые только издалека смотрят на огонь и боятся приблизиться к нему. Так происходит и когда огонь благодати поселится в душе человека, – страсти отступают.

А если бы сейчас, например, был голод и раздавали паек, разве мы не стояли бы в очереди? Как раньше, во время оккупации, когда мы стояли с миской в руках и ждали по два, три, четыре часа, как стоят в очереди солдаты в казарме. Там была не одна, но много очередей, и ты не мог ни на колени опуститься, ни присесть где-нибудь. Мы стояли в поле, где не было абсолютно ничего. Так неужели мы не можем немного постоять в церкви во время службы ради любви Христовой?

Если у сестры болят ноги, она страдает или больна, тогда да, пусть она посидит. Но те, которые молодые, почему на молитве уселись? То терпение, которое мы проявим, молясь в своей стасидии стоя и не совершая лишних передвижений по храму, Бог вменяет нам в подвиг и не оставит без воздаяния. Так же и наше келейное бдение Бог принимает как проявление любви и преданности к Нему, вменяя его нам в подвиг, и вознаградит нас.

Пребудем же в борьбе, говоря: «Христе мой, помилуй меня, поддержи меня, дай мне силы полюбить Тебя и служить Тебе. В это черное одеяние я облеклась ради Тебя. Дай же мне сил припасть на колени и сказать Тебе от сердца несколько слов, чтобы Ты помиловал меня и ниспослал моей душе немного ревности, немного вожделения Тебя, горения, любви, потому что сейчас мне так не хватает Божественной благодати». Когда мы примемся творить волю Божию и немного понудим себя в нашей молитве, во бдении и будем ради любви Христовой стоять на службе на ногах, тогда мы восчувствуем, как Бог заговорит в нас и как слово нашего старца будет действовать в нашей душе.

Подобно тому, как мы иногда стараемся сэкономить время, чтобы сделать что-то приятное для себя (и находим на это время), давайте поставим себе целью находить время для того, чтобы на первом месте творить волю Божию. Поступая так, мы найдем время и для келейной молитвы, и для службы, и для молебна, и для повечерия. Когда в нашей душе горит любовь ко Христу, невозможно, чтобы Бог не дал нам ангельские крылья и духовных сил для борьбы и подвигов.

Но, увы, нас занимает, что сделал один, что сделал другой. И есть ли этому конец? Едва ли. Помните, что мы читали в Отечнике? Святой Антоний Великий говорит, что без искушений никто не сможет спастись, никто⁷⁷. И если нам случится остаться без брани, Бог сделает так, что отправит Ангела с Небес искушать и воспитывать нас. Именно так – Бог пошлет нам Ангела с неба, чтобы у нас было искушение, ибо без него невозможно спастись человеку.

Мы должны твердо осознать, что здесь, на земле, мы находимся в юдоли плача. Мы не обретем иной радости, кроме радости Христовой. Если мы не восчувствуем радости Христовой, мы не сможем преодолеть никакое искушение, от какого-бы человека оно не исходило. Уходит благодать Божия из души – и нас сразу раздражает любая мелочь: то один не так себя повел, то другой. Что же нужно делать? Молиться! «Господи, помоги рабе Твоей, Господи, укрепи рабу Твою! Как я прошу Тебя излечить мои смердящие раны, так помоги и исцели душу сестры моей. Ведь и она хочет спастись и попасть в рай. Помоги же ей, Христе мой!»

О, если бы вы знали, какое дерзновение восприемлет тот, кто молится за ближнего! Невозможно представить, какую благодать получает тот, кто молится за оскорбившего его. Помню моего отца, который мне говорил: «Дитя мое, если кто-то сделает тебе большое зло, ты ответь на него самым большим добром, какое можешь сделать. На всех изливай любовь, и с лихвой тебе воздастся от Бога». Я была тогда маленьким ребенком, но помню все его слова. Он говорил: «Любовь, дитя мое!» – и это крепко запечатлелось в моем уме.

И наш старец постоянно нам говорит: «Хоть великой аскезе предавайся, хоть бдения совершай, без любви мы ничего не приобретаем». Когда мы приступаем к молитве, мы не должны иметь ничего на ближнего, даже самой маленькой обиды. Иными словами, чтобы пришла благодать, чтобы нас посетило небесное благорастворение и возгорелось небесное пламя, наш ум должен быть безупречно чист, чтобы на нем не было ни малейшего пятнышка. И тогда, молясь, человек в изумлении скажет: «О, откуда взялось это пламя? Мои ноги будто в огне! Что это и откуда это пришло?»

Человек будет ощущать, что из него исходит некое небесное пламя – из носа, из ушей, из уст и из горла, что он весь объят этим пламенем. По этой причине у святых людей все тело освящалось и источало благоухание⁷⁸. Но когда в душе гнездится пусть даже самое малое враждование против брата, пусть даже что-то едва заметное, как мушка, как крылышко мухи, как жучок, тогда не может быть настоящей молитвы!

Будем осторожными к передаче чужих слов. Очень часто слово искажается, переходя из уст в уста. Когда мы что-то говорим, один человек воспринимает это так, другой иначе, и каждый преподносит это по-разному. Где же правда? Злое слово снова и снова предает человека суду. Слово может погубить или оправдать человека. Поэтому мы должны быть внимательными и спрашивать себя: «А правильно ли я расслышала? А может это диавол так красочно нашептал мне это в уши?» Сразу будем испытывать каждое слово, верно ли оно. И даже если оно верно, зададимся вопросом: «Есть ли воля Божия передавать его?» Как мы уже говорили, один человек лучше выражается письменно, другой устно, третий – поступками и делами. Каждый человек – это таинство таинств; такое великое таинство, которое невозможно описать или выразить словами!

Так давайте же просить Бога, чтобы Он даровал нашей душе трезвение, чтобы Он открыл очи нашей души и дал нам просвещение – во всем видеть себя как мы есть. Будем говорить себе так: «Ну-ка, подойди сюда. Что хорошего ты сегодня сделала? Как ты сегодня начала свою молитву? Что ты сказала в ней Богу? Как ты вела себя днем? Сотворила ли волю Божию, сделала ли то, чего хочет Бог?» Поступая так, мы будем видеть свои падения, чтобы вечером записывать свои помыслы для исповеди.

Когда произносимые нами слова и разговоры будут ограниченны, не будет празднословия и мы крепко ухватимся за меч Иисусовой молитвы, держа ее в руке и ни на секунду не попуская ей отлучиться от нас, тогда мы увидим, как изменится состояние нашей души. Из наших глаз внезапно польются слезы, нам сообщится некая небесная сила и к нам обратится Христос: «Присядь и скажи-ка Мне несколько слов, Я послушаю тебя. Я услышу тебя, ибо ты – чадо Мое. Я люблю тебя, Я сочувствую тебе. Садись и скажи мне несколько слов, чтобы упокоилось твое сердечко. Пребудь со Мной и возлюби Меня так, как и Я возлюбил тебя».

Он Сам просит нас быть с Ним, отверзая пред нами Свои объятия: «Придите, чада Мои, придите, дети Мои возлюбленные! Я распялся за вас!» О, какая любовь, какая милость! По этой причине многие святые не могли выдержать милосердия Божьего и падали без чувств.

Кто восчувствует каково благоутробие Божие, тот не может сказать о ближнем никакого плохого слова, что бы тот ему ни сделал, как бы тот к нему не отнесся. Такой человек только о себе может сказать, что он нерадивый, ленивый и так далее. А если кто-нибудь нанесет ему обиду, он легко прощает его со словами: «Он, верно, не хотел поступить со мной так». Святые были всегда воздержаны в таких вещах и всегда оправдывали людей.

Кто вкусил милосердия Божьего, тот обуздывает свой язык и трезвится, чтобы не укорить ближнего; и кто внимает голосу своей совести, тот не станет упрекать другого. Совесть удерживает его от зла, отчего его жизнь протекает радостно, и он чувствует себя счастливым. О, как прекрасно такое единение с ближним! О, как прекрасна такая любовь, такое поведение и такое благородство!

По храму следует ходить потихонечку, на цыпочках, дверь открывать осторожно, ибо в это время другой человек сосредоточен, старается, насколько возможно, собрать себя, чтобы сблизиться с Богом, и мы не должны ему мешать. Каждое неосторожное движение, совершаемое в храме, отвлекает разум молящегося и подает повод диаволу наводить шум, чтобы сестра потеряла единение ума с Богом. Это крайне важно, и нам нужно быть очень внимательными к этому.

Внимательный человек чувствует Иисусову молитву. Вы, вероятно, обращали внимание, что когда мы заходим в больницу, то стараемся вести себя тихо и не шуметь, чтобы не разбудить и не побеспокоить тяжелобольных, находящихся там. Так должно быть и в монастыре, потому что и здесь тоже – больница, и мы должны быть внимательны ко всему вокруг. Потрудимся же и мы сосредотачивать свои помыслы, ибо соединить свой ум с Богом совсем нелегко. Это немалый труд, ибо каждое внешнее движение отвлекает наше внимание и уводит ум от единения с Богом.

Стакан воды, поданный нашему ближнему, любая оказанная ему помощь, любое доброе дело для монастыря – за все это Бог непременно нам воздаст. Не будем трудиться в добродетели с ропотом, как будто мы оказываем кому-то одолжение, но станем рассуждать так: «В этот момент не матушка, но Сам Бог повелевает нам исполнить это дело». Исполняя послушание без прекословия, без гнева, без раздражения и вообще без какого-либо сопротивления, будем говорить: «Буди благословенно!» и «благословите!»

Если мы будем подвизаться с таким настроем, то Бог даст нам не только сил и мужества, Он даст нам крылья! Он дарует подвизающимся крылья и духовные силы, чтобы мы могли творить волю Его. Бог не хочет ни нытья, ни криков, ни разговоров; Он хочет от нас духовного благородства и молчания. Святой Нектарий говорит: «Слово “почему” и любое прекословие да будут далече от уст твоих, а волшебное слово “пожалуйста” да предваряет любое твое обращение. Слово твое да будет сладко, как мед, а прикосновение мягко, как перышко. Не говори с грубостью, но с кротостью, ибо грубость и дерзость препятствуют благодати Божией…»

Не является преувеличением, когда говорят, что монах – это Ангел. Эти черные одеяния, которые мы носим, есть величайший дар Божий. Он избрал нас и изъял от среды греха, от мирской скверны, от всего плохого и привел нас в этот сад Богородицы. В монастыре так много благодати! Кто возлюбит Богородицу, тот сподобится видеть Ее пред собой и иметь Ее защиту и руководство. Здесь дом Богородицы, и Она записывает все наши деяния. Никакой труд не пропадет зря.

Не ропщите, говоря: «Почему я должна это делать? А куда пошла другая сестра, почему бы это не сделать ей?» Все эти «почему» никогда не заканчиваются. Кто сможет стяжать сокровенное делание, не ожидая наград здесь, тот обретет наград небесных. Помните, как поступал святой Нектарий? Он вставал ночью и сам делал все хозяйственные дела в Ризарийской школе⁷⁹, даже исполнял обязанности уборщика туалетов, который был болен. А мы что делаем для Бога? Где наша аскеза? Где возлежание на голой земле? Где каменная подушка, где соломенный матрас? Где сырые бобы и фасоль?⁸⁰

Горе нам, ведь нам предстоит встреча с великим Судией! Когда настанет час нашего исхода, мы возьмем наш мешок добрых дел и пойдем подниматься по лествице мытарств. Тогда нас окружат полки демонов, и, если мы недостаточно снаряжены для оного восхождения, они низвергнут нас во мрак. Боже упаси! Да не попустит Господь никому попасть туда! Постараемся же ради собственного спасения держаться хотя бы малого подвига. Даже если наше преуспеяние будет так мало, как кончик иглы, то и тогда будем двигаться вперед, а не назад. Приходит лукавый помысел? Немедленно обращайтесь к трезвению. У нас столько прекрасных книг, столько бесед, столько доступных пособий, которые на каждый день просвещают наш разум.

Невнимательность является грехом. На каждом послушании все да делается со пристальным вниманием. Вспомните, как хорошо об этом говорит святой Феодор Студит. Как это прекрасно, когда на всякий день мы говорим себе так: «Вот, я иду сегодня служить Ангелам». Осени себя крестным знамением и скажи: «Молитвами моих старцев, буду подвизаться неделю, буду оказывать совершенное послушание! Пусть мне и будет тяжело, я сделаю это ради любви Христовой, чтобы упокоить моих сестер». И тогда Бог даст тебе много сил и пошлет большую радость твоей душе. Мы, будучи монахинями, должны быть подобны Ангелам на земле и порхать на крыльях, как святой Максим Кавсокаливит. Мы призваны стать такими, как этот святой, потому что такими нас хочет видеть Бог.

Непослушание – величайший грех. Не раздавайте ничего монастырского без благословения. Бог дает мне просвещение, и я вижу, что происходит с каждой нашей сестрой. Я говорю это, конечно, прикровенно, чтобы никто не соблазнился, и знает Бог, почему я так говорю.

Я и сама полна страстей; все страсти кишат во мне, как гады. Однако я прошу у Бога, чтобы Он дал мне видеть, кто как живет и как подвизается. Я вся покрыта грязью страстей, во мне нет ничего чистого, но я умоляю Бога, чтобы Он дал мне это ведение ради моего послушания игуменьи.

Я говорю: «Христе мой, прошу Тебя, открой мне, как подвизается каждая сестра». И Он хоть немного, но все же извещает меня, в большей или меньшей степени. Нет, разумеется, у меня нет видений и подобных вещей – да не будет сего; я такого не принимаю. Но Господь извещает меня о каждой мелочи, которой вы занимаетесь, обо всех движениях, внутренних и внешних. Хочу, чтобы вы это знали, хоть я и кажусь вам неумной и недалекой.

Если не станешь «дурачком», то не будешь разумным в духовной жизни; духовный человек должен сначала умалить себя в высшей степени, чтобы в дальнейшем обрести мудрость. Потому я делаю вид, что ничего не знаю, и говорю: «А-а, ну ладно». А сама беру четки и начинаю молитву. Я говорю себе, что ни четок не буду плести, ни другого рукоделия не буду делать, ничего – буду только тянуть здесь четку! Посмотрим, говорю, что будет делать лукавый, до какого времени он будет рыкать и какие устраивать козни. Я молюсь по четкам, и благодать Божия внутренне извещает меня.

После повечерия запрещены разговоры, обсуждения, брожения туда-сюда. Какая прекрасная была позавчера беседа нашего старца! Он говорил: «Иди в свою келью, встань на колени и скажи хоть несколько слов Христу. Возьми в руки икону Пресвятой Богородицы, обними ее, умоляй Ее и проси Ее помочь тебе, простить тебя и зажечь огонь Божества в твоей душе». Мы здесь держимся лишь предстательством Богородицы. Если бы не Божия Матерь, мы давно бы пропали. Посему мы должны молиться к Богородице и горячо любить Ее.

Вот что я хотела вам сегодня сказать. Простите меня, если я вас в чем-то опечалила в прошедшем году. Простите меня, если я вас расстроила, навредила вам чем-то по своей невнимательности, если как надо не позаботилась о ваших душах и телах, если я вас рассердила, если не исполнила волю Божию. От всего сердца прошу у вас прощения, и я в свою очередь во всем вас прощаю и ни на кого не держу зла.

Желаю вам, чтобы ваше сердечко стало Вифлеемскими яслями и чтобы Христос вселился в них, чтобы вы восчувствовали Его внутри вашего сердца и вкусили Его, ибо мы должны вкусить Христа. Бог наделяет Своими богатыми дарами каждого человека и дает нам все потребное для спасения.

Молитвами старца желаю вам положить доброе начало, чтобы ваша душа принесла духовные плоды того, о чем сказано. Насколько можем, будем бодрствовать, внимать себе и оказывать совершенное послушание, чтобы благодать Божия снизошла к нам. Да простит нам Бог все то, что мы сделали не по Его воле, и да сподобит Он нас еще здесь достичь благословенного небесного состояния.

31 декабря 1983 г.

Если мы не прольем крови, то не примем и Духа. Посему мы должны понуждать себя к добродетели. Мы станем по-настоящему духовными только тогда, когда принесем себя в жертву. Наше тело подобно лошади – оно хочет спать, хочет есть, требует к себе ухода, хочет комфорта и удобства. Оно тяготится работать той или иной добродетели, поэтому человека охватывает разленение и в нем угасает ревность как к телесным, так и к духовным подвигам. Поэтому будем подвизаться творить волю Божию и всей душой любить Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятую Богородицу.

Если мы уцепимся хотя бы за краешек одеяния Богородицы, Она отведет нас в рай. Ухватимся за тесемочки Ее одеяний и горячо возлюбим Христа! Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею (Мф. 22, 37). О, какое прекрасное и чудесное это дело – полюбить нашего Бога так сильно, чтобы от этой любви душа жаждала умереть!

Если во время службы в церкви наш ум будет сосредоточен на молитве, то и слезы придут, и мы нечто чудесное сможем увидеть, и сподобимся разных духовных состояний. Но когда мы невнимательны и не понуждаем себя к трезвению, тогда у нас нет сил стоять на ногах в храме, мы хотим сидеть и не можем следить за службой. Когда же душа человека собирается воедино, тогда ум возносится на Небеса и ощущает величия Божии. Как это прекрасно, когда ум чист и воспринял такую великую благодать – видеть в своей душе только Бога!

Потщимся же непрестанно умно видеть перед собой лик Божий. Поступая так, нам будет легко без отклонений и без колебаний держаться слова Божьего.

Духовный подвиг имеет великую глубину и высоту (см. Еф. 3, 18). Он труден, но таит в себе благодать Божию. Кто подвизается, тот узрит Бога в своей душе. Таковой будет созерцать величия Божии и в восхищении говорить: «О, ко мне ли Ты пришел, Христе мой!? В меня ли, в этот нечистый сосуд, в это грязное сердце пришел Ты вселиться? Ведь у меня нет ни приличного одеяния, ни попечения, чтобы украсить душу свою! Как же Ты приходишь в ней поселиться?»

И вот, поскольку теперь мы причащаемся часто, постараемся всегда хранить в убранстве сей престол, то есть душу свою, чтобы наш Христос пришел поселиться в ней. Будем крайне внимательными ко всем мелочам нашей жизни и начнем с большим прилежанием следить за Таинством Божественной Литургии. Сие Божественное Таинство невозможно купить ни за какие сокровища мира! Сколько чудес оно творит!

Будем хранить любовь к Богу, к ближнему и ко всему миру. Помните, как молилась сестра Агапия⁸¹: «Господи, спаси весь мир, спаси весь мир Твой!» Бог дал ей много любви. Бог да покроет и помилует нас и да даст нам покаяние.

Господь воздаст каждому в соответствии с его духовным деланием и служением, за которое тот берется. Христос – щедрый Мздовоздатель. Он никого не обделяет. Если мы будем трезвиться умом, Он воздаст нам за это. Если будем бодрственны к своему сердцу, Он и за это нас наградит. Если положим хранение своим устам, Он и за это воздаст нам. Все богоугодное, что делают наши ноги, руки, уши и глаза, все благие движения ума – за все это Господь нам воздаст. Если мы будем внимательны к своим пяти чувствам, Христос помилует нас и исполнит нас Своей благодатью.

Наша брань ведется с яростным зверем, которого боялись даже святые. А мы что из себя представляем? Да ничего! Поэтому мы должны пребывать в неослабном подвиге. С одной стороны, с нами наш Ангел Хранитель, и мы должны быть внимательны к тому, чтобы не огорчать его; с другой стороны против нас стоит искуситель, который наущает нас злиться, лгать, противоречить. Презрим же лукавого со словами: «Если я сделаю это, то огорчу моего Ангела». Будем питать горячую любовь к нашему Ангелу Хранителю, чтобы он покрывал нас от зависти диавола.

Желаю, чтобы по молитвам нашего старца благодать Христова помогла всем нам прожить новый год в духе большой любови, милосердия, сочувствия и сострадания друг ко другу. Желаю, чтобы Христос удостоил всех нас благой кончины, чтобы Архангел Михаил забрал нас в тот добрый час, когда мы будем готовы, ибо мы не знаем, в каком состоянии он посетит нас.

Да даст всем нам Христос ревности и преуспеяния, чтобы мы исполнили то, что не сделали еще до сего времени, – и в первую очередь я сама, которая не имею того, что должна принести нашему Христу.

Июнь 1984 г.

Cегодня я бы хотела напомнить вам о том, что мы должны жить как истинные монахини, потому что монашеское житие – самый великий образ жизни человека на земле. Нет другого подобного образа жизни, который сиял бы так ярко, как монашество. Ничто не может сравниться с ним. Чтобы попасть в рай, необходимо всеми силами понуждать себя в наших духовных обязанностях, как и вообще во всем, что мы делаем. А когда мы предаемся расслаблению, избегаем брани и говорим: «Ну, это все мелочи; это меня не касается; это ничего не значит; это меня не интересует», – тогда наша монашеская жизнь идет наперекос.

Нет более прекрасной и счастливой жизни, чем монашеское житие. Великая потеря – жить в монастыре и не чувствовать благодати и величия Божия. Человек сам воздвигает пред собой столько стен, что не может узреть лучи умного солнца, дабы свет Божества вошел и озарил его изнутри, чтобы он увидел себя, в каком состоянии он находится. Поэтому апостол Павел и говорит: Непрестанно молитесь, за все благодарите (1Фес. 5, 17–18). Итак, чтобы в вас водворился Христос, прилежите Иисусовой молитве.

Будем понуждать себя в нашей жизни, каждую минуту «гнаться» за Христом, чтобы этим стяжать истинную радость. Настоящая радость не обретается в разговорах и в обсуждениях чего-то с одним или с другим. Настоящую радость подает только Христос. Он дает такую неописуемую радость, что ее невозможно себе представить, такую сокровенную радость, которую не выразить словами. Когда душа человека приемлет оную радость, она в восхищении говорит: Кто даст ми криле яко голубине? И полещу… (Пс. 54, 7) и «Дай мне, Господи, еще пожить, чтобы послужить Тебе».

Давайте же со всей серьезностью отнесемся к вопросу нашего спасения. Представляете ли вы, что значит иметь Жениха Самого Христа – Царя царствующих, когда Он становится твоим Отцом, Женихом, Братом? Вот мы жалуемся, что у нас никого нет. Но это не так, ибо когда человек приблизится к Богу, тогда видит близ себя сопутствующего ему Ангела; он видит рядом святых, которые восхваляют, поют и прославляют Бога. Это и есть та тайная радость в душе человека, которую не найти ни в жизни в миру, ни в развлечениях, ни в том, чтобы сладко поспать, ни в разных мирских вещах, ни в том, чтобы закрыть на все глаза и так далее.

Доверимся Господу нашему Иисусу Христу, нашей Богородице и святым. Будем горячо любить Богородицу, чтобы Она даровала нам радость Сына Своего. Радость Христова да будет возрастать в нашей душе, чтобы она оживлялась любовью Божией, а не разговорами.

Мы все время болтаем, бросаем слова на ветер, как сор, просто впустую. Диавол крадет у нас время нашего спасения, крадет у нас минуты, крадет у нас дни, надеясь уловить что-то от одного и от другого.

Ничего ты не добьешься, душенька моя, если не полюбишь Бога всей душой твоей, все разумением твоим, всей крепостью твоею, и ближнего твоего, как самого себя (Лк.10:7), а также если не научишься сказанному: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1). Если мы сохраним эти две заповеди, как сохранили их святые отцы, то мы все вместе направимся ко Христу, пойдем прямиком в рай.

Святые отцы просили Господа, чтобы эти заповеди Евангелия начертались в их душе, чтобы они могли жить ими. А мы живем так нерадиво. И вот проходят прекрасные годы, дни, минуты нашей жизни, так что даже минуты утекают, как вода в решете. Диавол крадет их у нас, посмеивается над нами и ворует у нас прекрасные дни, прекрасные величия духовной жизни. Он крадет у нас рай!

Где наше умное созерцание в течение дня? Размышляя о духовном, мы удерживаем себя от греха и словно связываем свою душу веревкой. Так же, как мы туго затягиваем на себе ремень и он крепко обуздывает наше чрево, будем связывать веревкой умного поучения нашу душу и держать ее на привязи.

Посмотрим, куда она направляется: в трясину? – Вытаскиваем ее! Далее, куда ее тянет: в озеро, в море, и ей грозит опасность потонуть? – Тащим ее назад. Потом смотрим, куда ее клонит: к обрыву, и она рискует разбиться? – Возвращаем ее обратно.

Есть ли у нас такое духовное зрение в течение дня? Или нам хочется погулять, хочется развеяться, хочется, чтобы, дескать, ушла меланхолия, горечь, отогнать тоску? Так давайте тогда погуляем по раю! «Иди-ка сюда, – скажем своей душе, – пойдем, увидишь красоты рая!» Пусть у нас будет такое умное созерцание. Если здесь на земле все так прекрасно, если здесь цветы издают такое благоухание и нам кажется, что вот мы уже находимся в некоем преддверии рая, то подумайте, какая красота будет там в раю! Давайте занимать свой ум размышлениями о величиях Божиих, о том, чту приготовил нам Бог на Небесах! Бог уже все устроил нам на Небе (ср. Ин.14:3). Его любовь не имеет границ. У Него так много любви к нам, что сколько бы раз мы не падали, Его объятия всегда открыты для нас.

Как только мы осознаем свою ошибку, то сразу должны сказать: «Благослови меня, прости меня». Если в ходе разговора с сестрой нам случится чем-то расстроить ее, сразу скажем: «Прости меня! Я опечалила тебя, я виновата, согрешила». Будем просить прощение с искренней любовью. А когда ты видишь, что сестра сделала что-то неправильно, покрой ее. Каждое слово, которое мы говорим ближнему, должно быть проникнуто добротой и хорошим отношением к нему. Младшие сестры да хранят уважение к старшим, как и старшие к младшим. Поступая так, мы будем жить благословенной христианской жизнью во Христе, со многой благодатью Божией в душе, как настоящие монахини, как Ангелы.

Ты говоришь: «Она предо мной виновата». Да, она виновата, но кто из нас без греха. Бог попустил, чтобы она провинилась пред тобой. Сестра чем-то обидела тебя? Скажи: «Бог простит, и я – прощаю». Она сказала тебе что-то резкое и задела тебя за живое? Не отвечай ей грубо. К тебе подступает гнев? Прикуси свой язык. Приходит злопамятство? Сразу гони такие помыслы. Сладкими речами и змею из норы выманивают.

Расскажу вам, что случилось однажды со мной в молодости. В миру у меня были две духовных сестры. Мы с ними вместе ходили в храм и так же вместе возвращались – и утром, и вечером. Лукавый внушил им мысль испытать меня, есть ли у меня терпение. Это стало причиной того, что в их душах развилась сильная страсть ненависти ко мне. Когда заканчивалась служба, они исчезали куда-то. Я, как обычно, приходила утром к тому месту, где мы встречались, собираясь идти в храм, но они не появлялись. Я вставала на колени и просила Богородицу, говоря: «Богородица моя, если я сделала что-то плохое, просвети меня, чтобы я увидела, что плохого я им сделала. Я их люблю, переживаю за них».

Я стояла на коленях, плакала и с рыданиями просила Богородицу показать мне, что я такого им сделала и почему они со мной так поступают. Так прошло два месяца. Я не говорила об этом искушении духовнику, потому что стеснялась и думала, что Бог Сам просветит их и они придут в себя.

Как-то раз я ждала их перед вечерней. Зная, во сколько они выходят из дома, я пошла и спряталась за деревом у них на пути. Это было большое дерево при дороге, проходившей по полю. На мне было синее платье и платочек. И вот, как только они подошли, я подбежала к ним, пала им в ноги, обняла их и говорю:

– Я не отпущу вас, пока вы мне не скажете, в чем я перед вами виновата. Почему вы избегаете меня, почему вы уже два месяца так отстранились от меня? Что я вам сделала, скажите мне, чтобы я исправилась? Чем я вас расстроила, скажите мне?

Они заплакали, обняли меня и признались:

– Мы хотели тебя проверить и посмотреть, есть ли у тебя терпение. Но это переросло в страсть в нашей душе. Мы стали испытывать к тебе такое отвращение, что невозможно передать. Мы не хотели ни видеть тебя, ни даже смотреть в твою сторону.

Я спросила их:

– Как же вы причащаетесь в таком состоянии?

– Эх, причащаемся бесчувственно.

В тот день я не могла пойти в храм, потому что у меня было только одно платье, которое я испачкала, когда пала им в ноги, а другой одежды не было. Вечером я обычно стирала платье, гладила его, утром надевала, накидывала платочек и шла на службу. Итак, я вернулась домой, а они пошли на вечерню. От обличений совести они не могли спокойно стоять на ногах. Когда закончилась служба, они подошли к нашему духовнику и рассказали ему, как они поступили с Марьюшкой (так они меня называли).

«О, – сказал он, – я вижу вы уже и духовниками стали, накладываете правила и епитимьи, а потом приходите как ни в чем не бывало и причащаетесь с такой страстью? Три месяца не будете причащаться! Будете каждый день класть по двести поклонов и тянуть четыре четки и, если опять так поступите, то я отстраню вас от Причастия на два года. Подумать только, столько времени вы мучали человека, который даже в мыслях не желал вам зла! Только посмотрите на них, сделались сами себе духовниками и накладывают епитимьи! Быстро идите к ней домой и с поклоном извинитесь».

Вечером они пришли ко мне домой, пали предо мной, обняли мои ноги, я тоже обняла их, и мы все втроем плакали. Потом они признались мне: «Что это была за страсть – мы совершенно не хотели тебя видеть, даже смотреть в твою сторону, такой бес на нас напал! Когда мы видели тебя, то к нам тошнота подступала. А мы совсем этого не понимали и не говорили ничего духовнику, чтобы он нас разрешил! И самое худшее – находясь в таком состоянии, мы шли и без зазрения совести причащались. Вот в какое ужасное помрачение вверг нас сатана!»

Поэтому я и говорю вам, что лукавый очень часто нас помрачает и внушает нам, будто мы хорошо поступаем, идем правильным путем, будто мы все делаем правильно, и что мы духовно в порядке. И мы думаем: «Почему меня должно это волновать? Пусть она сама придет и попросит прощения». А после этого мы идем, открываем свои уста и принимаем Святое Причастие.

Так что нужно быть очень осторожными в этих вопросах, очень-очень осторожными и очень внимательными, чтобы не закоснеть в состоянии греха, который потом разовьется и станет страстью в нашей душе. Как только нам случится произнести что-то неподобающее в разговоре, сразу же скажем: «Благослови, прости меня!» Будем хранить трезвение, чтобы не дать очерстветь своей душе.

Помните, что говорил святой Нектарий: «Будь внимателен во всем. Слово твое пусть будет сладко, как мед, а рука касается сестры словно перышком. Чтобы не было грубости, ибо она препятствует благодати Божией». Грубость в поведении препятствует благодати Божией.

Когда человек испытывает внутреннее смущение, благодать не может водвориться в его душе. Если он взбудоражен, то как прийти Божественной благодати? Поэтому, что лучше: простить своего брата и чувствовать благодать Божию, или пребывать возмущенным?

Будем помышлять так: «Она тоже человек. Лукавый подстрекнул ее сказать нам эти слова. Она была не в себе, она не понимала своего состояния. Она была без оружия молитвы, у нее на устах не было Иисусовой молитвы. Она проснулась не в духе. Видимо, с вечера не помолилась как следует и потом встала в смятении». Будем придерживаться таких мыслей, чтобы всегда находить в себе силы прощать.

Скажи «благослови», «прости меня» и молись за нее по четкам. Возьми чёточки, отойди ненадолго в сторону и помолись: «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня и просвети рабу Твою!» Ведь мы же все сестры, ведь мы живем в одном монастыре, мы должны носить тяготы друг друга, чтобы у нас на душе не было никакого пятна от взаимных обид.

Будем внимательны, чтобы не осуждать, крайте внимательны! Грех осуждения так коварен, что просто не описать! Соблюдаем ли мы заповедь: Не судите, да не судими будете (Мф. 7, 1)? Даже если у нас не окажется других добродетелей, но мы не будем осуждать, то Христос спасет нас и отведет в рай.

Расскажу вам еще кое-что, тоже из своего опыта. Во славу Божию поделюсь этим с вами. Как-то давно одна сестра в миру обвинила меня в том, что не было правдой; это была клевета. Сделала ли она это по наущению лукавого, по злобе или от зависти – не знаю. Во всяком случае я очень много за нее молилась, ну, просто очень много молилась. Я плакала за эту сестру сильнее, чем когда умерли мои отец и мать. Я рыдала с большой болью и взывала ко Господу: «Боже мой, спаси меня, помоги мне, дай мне силы». Пророк Давид говорит: Избави мя от клеветы человеческия, и сохраню заповеди Твоя (Пс. 118, 134). Мне было очень больно на душе.

И вот однажды я вижу в видении, как она подходит ко мне и все ее лицо изборождено глубокими морщинами. Это было так живо! По морщинам у нее струился пот. От страдания и истощения все ее лицо было черное и в поту. На спине она несла огромной тяжести мешок. Как только я ее увидела, я захотела подойти помочь ей и поддержать ее груз, но она нашла какой-то выступ и облокотила груз на него.

Я говорю ей:

– Ты устала!

– Да, устала я нести эту тяжесть!

Ее мешок был похож на тот, какие в старые времена носили портовые грузчики.

Она говорит мне:

– Сегодня вечером у Царицы прием, и Она хочет, чтобы ты пришла.

– Меня, Царица?

– Да, я слышала обсуждение, что тебя сегодня принимает Царица и ты должна пойти.

Потом приехала повозка, не похожая ни на карету, ни на машину – нечто совершенно другое. Внутри нее сидела матушка Феофано⁸², которая выглядела совсем юной, как девочка лет пятнадцати. Она подъехала и говорит мне: «Поедем, сегодня вечером нас принимает Царица». Я перекрестилась, забралась в повозку, и мы двинулись по гладкой асфальтовой дороге. Впереди я увидела церковь, похожую на храм Богородицы на Тиносе⁸³. Храм был так красив, что он весь светился и сиял! Я перекрестилась, когда мы проезжали мимо него. Напротив него, на востоке, был виден дворец. Врата во дворец были огромны. Там, в центре дворца, сидела Царица, лицо которой так ослепительно ярко сияло, что я не могла взглянуть на него. Я видела только Ее сандалии, которые тоже сияли. На Ней была накидка с широкой золотой тесьмой по кругу и риза с таким же золотым обрамлением.

Перед Царицей стояли два ряда людей. В одном ряду находились маленькие дети с ленточками на лбу, которые были повязаны как на иконах у Ангелов, а в другом ряду стояли как бы вдовы или монахини, с вуалью, как у нас.

Я хотела присоединиться к монахиням, но они сказали мне, что мое время еще не пришло, и что я войду туда внутрь в свое время. Вдруг я услышала, как они запели: «Воскресения день, просветимся, людие…»⁸⁴ и Царица сказала: «Войдите мученики в чертог, войдите великомученики». Они брали у Нее благословение и проходили в этот чертог. Изнутри дворца слышалось пение «Воскресения день…»

Я приблизилась к Царице и взяла Ее ручку под благословение. Ее нежная рука была так красива и излучала такую благодать, что это навсегда запечатлелось в моей душе. Похлопывая меня по спине, Она сказала мне: «Терпение, терпение, терпение!» Потом Она обратилась к почтенного вида госпоже со словами: «Возьмите Марию и отведите ее в царский сад».

В какой-то момент я остановилась, чтобы посмотреть, откуда поют «Воскресения день», и увидела, что во дворце был накрыт пышный стол, застеленный прекрасной белоснежной скатертью. Чего там только не было! Я задержалась, чтобы послушать доносящееся из дворца пение, и госпожа, которая держала меня за руку, сказала: «Здесь трапеза для мучеников и для тех, кто претерпел великие искушения за Христа». Она дала мне понять, что мне необходимо терпение.

Потом она отвела меня в царский сад, где я увидела просторный луг, на котором росли цветы, похожие на лилии, и на каждой лилии был изображен крест. От дуновения ветра эти лилии приходили в колебание. Это было такое бескрайнее пространство, такое зеленое, такое красивое, такое отрадное! В этой прекрасной радостной атмосфере из моей души ушла вся печаль, и пришла невыразимая радость и веселие!

Когда настало утро, я пошла к той сестре, которая оклеветала меня, обняла и расцеловала ее. Я не знала, что ей сделать хорошего и каким образом отблагодарить ее за те лживые слова, что она сказала в мой адрес.

Вот такое воспоминание осталось в моей душе. И с того момента я всегда хранила заповедь Божию не судить и не осуждать ближнего. Даже если я своими глазами вижу греховный поступок, – какой бы он ни был, – я не сужу человека. То видение глубоко тронуло меня и принесло моей душе великое утешение. Я забыла всякую обиду, в мой ум пришла некая особая чистота, пришло некое состояние бесстрастия, покой, мою душу посетило некое небесное ощущение. Я просто не знала, как отблагодарить сестру за ту пользу, которую она принесла мне.

Видите, какие прекрасные плоды произрастают от того, когда человек терпит искушение! Поэтому Царица говорила: «Войдите, мученики Христовы, войдите, великомученики Христовы, пройдите в чертог…» Как могла я дерзнуть приблизиться к той трапезе? Это была трапеза для мучеников, которые подвизались и претерпели мучения, и за это Бог уготовал им вечную славу.

Что только Бог не приготовит нам на небе, если мы будем терпеливы в своей жизни и будем оказывать совершенное послушание нашим духовным руководителям, старцу и старице! Когда старица со слезами и просьбой обращается к Богу из-за нашего искушения, самочиния, падения или нашего плохого поведения, ее молитва за нас имеет дерзновение. Ваша старица молится за вас, и какое благословение, когда вы сразу ощущаете это!

Старец или старица могут ошибаться, но когда они молятся за своих духовных чад, Бог наделяет их Своей благодатью и через них передает благодать душе послушника, избавляет его от искушения и даже сподобляет его созерцания. Созерцание, духовное преображение, блаженство и обожение не даются человеку случайно; они приходят к нему через его старца и духовника. Каким бы ни был духовник, он поставлен надзирать за нашей душою. Если бы сие не было угодно Богу, Он не стал бы давать старцу власть вязать и решить, ходатайствовать, прощать, благословлять и передавать благодать.

Душу послушника приосеняет благодать, когда он приходит к своему старцу, с большим покаянием припадает к его ногам и с великим смирением и сокрушением сердечным исповедует ему: «Я огорчил вас; я вас опечалил; я виноват; я сотворил непослушание; я совершил такую-то ошибку…»

Поступая так, послушник сподобляется видения славы Божией, Его ощутимого присутствия рядом, видения своего Ангела Хранителя, сопровождающего его повсюду. Послушник узрит Богородицу, Которая неусыпно охраняет его, узрит над собой Ее покров, под которым он пребывает, и услышит святых, славословящих Бога. Он увидит, как его ум очищается, как уходит помутнение разума, как рассеивается оное великое помрачение, которое не дает душе послушника обратиться к своему старцу, прибегнуть к нему и получить от него пользу.

О, если бы вы только знали, чего лишается тот человек, который удаляется от своего старца! Если бы вы только знали! Какого величия Божия он лишается! Душа послушника терпит вред, когда не сближается со своим старцем или старицей и не любит их, но вместо этого внимает помыслам: «Не ходи, не рассказывай это; зачем тебе говорить это матушке, зачем тебе обсуждать это с ней? Что тебе это даст? Она делает вот такие ошибки. Что ты получишь от нее? Даже не думай получить от нее какую-то пользу». Какими бы грешными ни были старец или старица, они имеют дерзновение перед Богом.

Помните историю про монаха, который жил в блуде и у которого в келье была блудница? Помните, как Бог послал этому монаху послушника в подчинение? Почему Он послал его? Он послал его для того, чтобы спасти и послушника, и старца. Благодать Божия не оставила этого монаха, и, чтобы помочь ему восстать от падения, Бог послал равноангельного послушника, дабы через него спасся и старец.

Даже если мы не можем этого понять и осмыслить, самая большая ошибка и самое большое падение для монаха заключается в том, что он живет в монастыре и лишен слез, оных благословенных слез благодати, слез покаяния, слез созерцания Божественного величия.

Когда в душе человека водворяется Божественная благодать, слезы истекают из глаз сами собой, и он говорит: «О, что это!? Какая же это красота, что за дивное услаждение! Христе Боже мой, забери меня сейчас в рай, чтобы мне там созерцать тебя вечно!» Также слезы приходят от памяти смертной, когда человек ощущает смертность своего естества и исправляет свое житие. Все это дары Божии, которые проистекают от послушания старцу и старице, – от человека, которого ты вменяешь ни во что и которого ты совсем забыл. От них монах черпает дарования Божия.

Пребывание на посту настоятеля происходит далеко не случайно, но по просвещению Божию, по молитве и откровению. Несмотря на немощи и согрешения, свойственные старцу, как и всем людям, он все равно имеет благодать в силу своего сана. Если у тебя есть вера к твоему старцу, и ты пойдешь и преклонишь пред ним колени, благодать Божия сразу посетит тебя. Помрачение отступает и приходит Божественная благодать, свет, озарение, духовная сладость, величие Божие.

Когда мы вкушаем карамельку или шоколадку, то говорим: «О, какой прекрасный вкус!» А представь, если у тебя весь день на устах будет вкус Божественной благодати, и, куда бы ты не пошел, ты будешь чувствовать благоухание и говорить: «Что за дивный здесь аромат, что за благоухание? Какие цветы были здесь?»

Но увы, у нас нет истинной веры. Нет веры, и мы лишаемся этих дарований Божиих. Говорю вам как есть: вы лишаетесь этого, потому что у вас отсутствует вера в старца и старицу, когда нет ни любви, ни доверия к ним. Разговоры, слова направо и налево – все это признаки потери благодати.

Мы живем в монастыре, трудимся во славу Божию, но при этом не сподобляемся оных дарований. Перед нами будто стена, и поэтому мы лишаемся их. Несмотря на большие труды (и телесные, и духовные), в конце концов мы сами истребляем все плоды своего делания. Причина тому следующая: не допуская, чтобы по молитвам старца и старицы в ваши души приходил лучик света, страсти встают на пути и преграждают ему вход. Если вы обратите на это внимание, понаблюдаете за своей душой и исследуете себя, вы действительно увидите, что это так. Говорю вам все это по просвещению Божию.

Бог посылает нам всевозможные блага! В монастыре живое присутствие Богородицы чувствуется с такой необыкновенной силой. Она ходит посреди нас. Если бы наши душевные очи были хоть немного открыты, мы могли бы видеть Ее. Даже не представляю, какими бы мы были, если бы мы видели, как Она ходит здесь посреди нас, как Она нас любит, как Она простирает над нами Свой покров и покрывает нас от всяких бед! Мы бы тогда просто не знали, как отблагодарить Ее. Наше своеволие лишает нас стольких благ! Итак, будем внимать себе.

Я чувствую внутреннее понуждение, желание сказать вам несколько слов, и я хочу, чтобы вы прислушались к ним. Потщимся жить по-монашески, добрым подвигом подвизаться, жить со страхом Божиим, стараясь ничем не пятнать свой помысел, не судить и не осуждать ближнего. Будем исторгать из своего разума все скверное, что приражается к нему. Чтобы попасть в рай, устремим свое шествие только вперед, как солдаты на поле брани: в первом ряду старец и старица, а следом мы. Будем подвизаться быть еще ближе к Богу, еще яснее видеть Его, вкушать Его, ощущать Его в своем сердце, поклоняться Ему – чтобы в нас был только Христос, и ничто иное.

Потщимся жить той прекрасной жизнью, ради которой мы начали свой путь, когда Бог удостоил нас прийти в монастырь. Мы должны служить Богу без вялости, без лени и без напрасных «почемучек». Сколько труда вы положите ради монастыря, столько света и радости примете на небе.

Чем больше вы будете преуспевать, тем больше вы будете любить монастырь и каждый самый маленький его уголок. Чем больше вы будете заботиться об этом уделе Богородицы, тем сильнее вы порадуете Ее. Богородица во всем нас понимает и очень радуется за нас, но мы ничем не воздаем Ей за это. Полюбим же Ее всем сердцем, повиснем на тесемочках Ее одеяния, будем непрестанно просить и умолять Ее не оставлять нас.

Она всегда рядом с нами, настолько близко, что это просто невозможно выразить! Она ходит вокруг нас, постоянно кадит нас ладаном и смотрит за нами. Такое у меня в душе ощущение.

Я каждый день подхожу к Ее иконе, поклоняюсь Ей и говорю: «Пресвятая Богородица, это Ты наша Старица здесь в монастыре! Ты Сама управляй Своими чадами и сестрами; Ты помоги им. Даруй им здоровье, даруй им чистый ум, чтобы они приняли Тебя в свое сердце, чтобы они познали Тебя, благодарили Тебя, почитали Тебя, поклонялись Сыну Твоему, Которого Ты даровала им в Женихи. Укрась их самыми дорогими златыми одеяниями. Дай им все красоты и все блага рая, какие только есть!»

Пусть вы считаете меня грешной, но я только об этом прошу Ее, ни о чем больше. Потому я призываю Богородицу, что хочу видеть всех вас как Ангелов с золотыми крыльями, чтобы вы летали. Как изображены у нас Ангелы на росписях стен в алтаре, так и я желаю видеть вас, чтобы вы парили у престола Божия.

Освободимся, наконец, от страстей, которые на нас восставали и от которых мы потерпели поражение. Когда диавол будет искушать нас духом негодования, сразу скажем: «Прости меня, сестричка моя, я огорчила тебя невольно. Это было искушение. Извини меня!» И тогда увидите, как Бог придет в нашу душу, как наладится жизнь в монастыре и как Богородица будет посылать нам все необходимое.

Я молюсь Ей так: «Пресвятая Богородица, я недостойна обращаться к Тебе с просьбой, но я не хочу отправлять девочек просить милостыню, чтобы они видели все мерзости и безобразия мира. Это Ты – Попечительница обители. Прошу: постучи в закрытые двери и просвети нужных людей, дабы они помогли нам. Мы будем чествовать Тебя, любить Тебя, будем молиться и творить волю Божию, а Ты позаботься об обители. Ты – моя Матерь. Ты – наша Старица, а я просто соринка. Так у меня лежит на сердце».

Говорю вам все это, как если бы я была вашей старшей сестрой. Постараемся воплощать все это в жизни, постараемся во всем творить волю Божию, и пусть наш монастырь станет островком рая. И тогда всякий, кто посещает нашу обитель, будет получать духовную пользу уже при одном только виде нашей схимы, лишь от лицезрения нас.

Все, что мы сделаем дополнительно, оставаясь в уединении, останется в нашей духовной сокровищнице: лишняя чёточка, немного чтения, поклоны. Когда мы сидим одни в келье, помолимся и прольем пару слезинок – все это пойдет в нашу копилку. И когда придет час смерти, мы возьмем с собой все эти духовные накопления и смело пойдем ко Христу, а демоны будут стоять в отдалении. Наш Ангел Хранитель будет радостно шествовать перед нами, а демоны будут только смотреть на нас издалека, и, какие бы хартии они не открыли, они ничего в них не найдут против нас. А если они и предъявят что-то, все это будет ложью; так что мы будем восходить без препятствий.

Давайте же будем подвизаться с бульшим вниманием, давайте творить волю Божию. Чтобы среди нас царствовали любовь и единодушие. Когда одна сестра обращается к другой, слово ее да будет благоразумно и вежливо. Пусть она не говорит другой сестре таких слов, которые огорчают, отравляют и ранят ее, но да будет все по-доброму. Когда одна сестра собирается что-то сделать и не следует указанию ответственной сестры, тогда скажите об этом мне, и я улажу это сама без вашего участия; и не обсуждайте и не разговаривайте на эту тему между собой. Бог дал нам уста для молитвы, а не для пустых разговоров и споров. Будем с точностью следовать нашему монашескому призванию.

В нашем монашеском житии во всем следует держаться точности. От нас, монахов, Бог требует великой точности в исполнении заповедей. Если мы будем точны и строги к себе, то Христос спасет нас, и мы все как одна семья войдем в рай.

Не будем постоянно огорчать сестру своим поведением, но скажем ей по-доброму: «Сестричка, можно сделать это? Сестричка, а можно сделать то? Матушка, есть ли благословение на то-то? Правильно ли я поступаю? А тут, может, я ошибаюсь? Простите и благословите!» Вот жизнь в полноте благодати! Диавол будет стоять вдали, а, когда ему будет попущено приблизиться и строить козни, мы сразу возьмем щит смирения: «Благослови, прости меня».

Чем больше человек потрудится и прольет пота, тем большую он воспримет награду и тем больше Бог возлюбит его. Бог воздаст каждому из нас, учитывая наши силы и наши духовные и телесные немощи. У Бога столько любви к нам, столько милосердия!

Я как-то размышляла, что в миру один человек молится, у другого есть благое произволение, а кому-то не достает ведения и он часто не имеет человека, который бы направил его. А мы, монахи, окружены такими благословениями! Кто же весть суды милости Твоея, Боже!

Июнь, 1984 г.

Когда у монаха есть вера, любовь и преданность к своему старцу и старице, он чувствует с ними духовное единение и становится беспопечительным. Он делается как малое дитя, которого родители держат за руку. У него не может быть ни помыслов, ни осуждения, ничего подобного, ибо он постоянно погружен в созерцание иного попечения о нем свыше, и поэтому его жизнь в монастыре проходит счастливо. Старец и старица будет для него как бульдозер, который открывает и расчищает впереди путь, чтобы послушник шествовал свободно, а если он и встретит преграды, они ему всегда помогут. Послушник будет видеть, как старец поднимает и несет его на своих раменах, поддерживая его в трудные моменты жизни.

Когда у монаха есть вера в своего старца, то с ней все получится. Старец будет ходатайствовать перед Богом о нашем помиловании, как когда-то поступил святой Паисий Великий, который с дерзновением просил у Бога вызволить из ада одного нерадивого послушника. Подумайте, какое дерзновение имели святые отцы!

Будем внимать тому, чтобы жить настоящей монашеской жизнью, подвизаться правильно и стать совершенными монахинями, не имея ни малейшего изъяна в душе. Тогда мы обретем истинную радость. Душа исполняется веселия, человек делается богом по благодати, он совершенно освобождается от печалей и говорит: «У меня есть старица; у меня есть старец. Я могу полностью открывать им свою душу. Я все исповедала им, выяснила все вопросы – моя совесть чиста». По этой причине старец и старица находятся рядом и все время ведут за нас брань.

Поэтому-то и я никуда не отлучаюсь от вас. Мне не нравится выезжать в мир, потому что, когда монах оставляет свой монастырь, он становится как рыба, вынутая из воды. Он неизбежно увидит и услышит что-то греховное, его ум увлекается то одним, то другим, и в итоге душа теряет девственное величие и чистоту, за которую монах борется весь день.

Без сомнения, выходя в мир, монах теряет чистоту. Он будет празднословить, смеяться, смотреть на мирское. Монах утрачивает ту девственную красоту, ради которой душа борется с таким великим усилием.

Когда мы были на острове Хиос в монастыре святой Маркеллы⁸⁵, мы посетили один монастырь, где подвизались знакомые мне девушки вместе со своей матерью. Монастырь хранит «аватон»⁸⁶, и они совершенно не выходят за его территорию, в мир.

Невозможно описать, какие светлые у них лица. Такая непорочность! Они нам сказали: «С тех пор, как мы сюда пришли, мы не выходили из монастыря». Представляете, с момента своего прихода в обитель они ни разу не отлучались из нее, и там же они будут погребены! Можно выехать только по большой необходимости, например, для серьезной операции, когда нужно ложиться в больницу. Глядя на них, видишь их целомудрие, чистоту; их личики сияют, как снег. Девственный образ жизни отражается на их лицах. Великая чистота! Подумать только, как благодатен подвиг неотлучного пребывания в монастыре! За это Бог исполняет их дарованиями, дает им жизнь и благодать.

Если даже обычный земной работодатель дает прибавку к жалованию за сверхурочную работу, то тем более Бог с излишком возместит тебе то, что ты по любви к Нему не выходишь за стены монастыря и добровольно лишаешь себя того или иного занятия. Разве есть неправда у Бога? Он оплатит все твои труды и щедро одарит тебя. И если мирской работодатель имеет разумение и желает вознаградить тебя за прилежную и тщательную работу, за приложенный тобой труд и пожертвованное тобой время, то тем более Бог вознаградит тебя сторицей! Наберемся решимости и встанем на молитву, скажем хоть несколько слов Господу нашему Иисусу Христу, от души пообщаемся с Ним.

Страж часами стоит у царского дворца, и не позволяет себе ни посмотреть в сторону, ни пошевелиться, ни двинуть рукой или ногой. Когда мы будем иметь подобное понуждение себя, Бог ущедрит наши души такими духовными дарованиями, которые невозможно ни постичь нашим умом, ни описать нашим бренным языком. Величия Божии не поддаются истолкованию.

Хочу рассказать вам об одном священнике преклонных лет, с которым я познакомилась в Афинах еще до войны. Когда во время Божественной Литургии он совершал Великий вход, он так наклонялся вперед, будто нес на своей на спине Самого Христа. Он действительно ощущал, что несет на спине снятое с креста Тело Господне.

Как склоняются пред Христом святые Ангелы на фресках в алтаре, где изображается Литургия, так и он совершал Вход, сильно склонившись вперед. Казалось, он вот-вот упадет, но этого не происходило. Когда он возглашал: «Вас и всех православных христиан…» – он шел медленно-медленно, как черепаха. Он явно видел что-то неподвластное нашему взору. Что происходило в алтаре, какая благодать, какое общение было у него с Ангелами и Архангелами, одному Богу известно! А сколько благодати он, должно быть, ощущал в своей душе!

В тот час, когда он произносил: «Приимите, ядите», «Се, прихожду…» и готовился причащаться, он очень сильно задерживал Таинство Божественной Литургии, и люди снаружи подолгу ждали его. Когда они шли на службу, то еду готовили с вечера, потому что утром его Божественная Литургия была «бесконечной». Несмотря на то, что он надолго задерживал службу, к нему всегда приходили люди. От молитвы и радости, которые люди чувствовали в своей душе, их лица преображались.

Этот священник ел три раза в неделю, через день. Пищей ему служили одни сухари. Его укрепляло Божественное Причащение. Это был человек очень святой жизни. Теперь он уже почил.

Так вот, этот старец однажды открыл мне, что он видел Божественное Таинство, многоочитых Херувимов и шестикрылых Серафимов. Когда он произносил молитву: «Многоочитые Херувимы, шестикрылые Серафимы…», его ум восхищался от земли и воспарял горй – такое преизобилие благодати было в его душе. О, каким великим делает человека Бог и как Он все время поддерживает, укрепляет и животворит его! Какие небесные это были люди! А мы сейчас и одного дня не можем выдержать, чтоб так поститься и подвизаться, как они.

Когда я ездила в Афины к врачу по поводу моей руки, я посетила старца Порфирия⁸⁷, чтобы он осенил мою руку крестом и, если возможно, избавил меня от операции, которую посоветовали врачи. Когда я вошла к нему, он даже не спросил меня про мою руку. Вместо этого он попросил меня называть ему по одному имена сестер, а потом сам рассказал мне о духовном устроении каждой из них.

В другой раз я была в гостях, и встретилась там с одними людьми, которые задавали мне следующие вопросы:

– Если человек окажется за столом, где будут хорошие и плохие фрукты на блюде, какие из них следует выбрать, хорошие или плохие? Будет ли грехом оставить на блюде плохие?

– Когда у человека есть самоотречение, он предпочтет плохие, а свежие оставит для других.

– Сестры у вас так поступают? Когда вы поварничаете в монастыре, вы добавляете в еду приправы или делаете ее простой, несоленой, без масла? Сестры едят такую пищу? Если человек будет так подвизаться, он воспримет воздаяние?

– Если человек не хочет услаждать свою гортань, то он съест пищу как есть, безвкусную, без соли, и не будет обращать внимания на вкус.

– Если человек хочет спать, но от понуждает себя к бодрствованию, борется со сном или с чревом, осеняет ли его благодать Божия?

– Конечно, такого человека щедро осеняет благодать Божия, потому что он подвизается и борется против страстей.

– Скажи, матушка: как только сестры проснутся, они творят непрестанную Иисусову молитву с утра и до вечера?

– Кто-то меньше, кто-то больше, каждая по своим силам.

– А как сестры борются со страстью осуждения? Ведь монахини – это Ангелы, и если у них будет осуждение, они не смогут молиться.

– Конечно, тогда не может быть чистой молитвы, потому что ей препятствуют стены.

– Как ты сказала?

– Я имею в виду, что пред человеком, который осуждает, воздвигается стена, и он не видит света. Свет просвещает всякого верующего. Но когда есть помыслы осуждения, они становятся препятствием. И хотя ты видишь, как лучики света прорезаются с разных сторон, эта стена осуждения не дает тебе ясно узреть Бога. Когда мы встаем утром и молимся Богу, и не позволяем какому-то пятну греха остаться в нашей душе, когда мы боремся за то, чтобы не оскверниться помыслами, тогда наш ум остается чистым.

– Если между нами произойдет ссора, мы должны попросить друг у друга прощения до захода солнца (см. Еф. 4, 26)?

– Конечно, мы должны попросить прощения до захода солнца, чтобы уснуть со спокойной душой и чтобы наша молитва была угодна Богу. Наш старый духовник, например, если расстраивал кого-либо или видел, что человек начинает избегать его или имеет на него помыслы, сам всегда первый клал поклон, говоря: «Прости меня, чадо мое, я опечалил тебя, огорчил тебя, благослови». И говорил это с плачем! Здесь нужно большое смирение.

Если мы накапливаем в своем уме разные события, ситуации и прочее, то как потом душе соединиться с Богом? Естественно, это невозможно! Человек может стать богом по благодати. Подумать только! Какая это великая вещь! Насколько же Бог возвысил свое создание! Человеку это постичь невозможно. От восхищения пред этим таинством он забывает самого себя. Но именно так и есть в действительности: Бог удостоил человека чести общаться с Ним, когда тот сам стремится к Нему. В душу человека приходит Божественное утешение, и он созерцает Христа, Богородицу, святых. Он видит их рядом с собой, как своих братьев, как родных. Монах удаляется от своих братьев и родственников по плоти для того, чтобы еще больше приблизиться к Богу и святым. Они станут источником его утешения и будут сообщать ему силу.

– Почему лукавый мешает нам, когда мы собираемся поговорить с Богом? В чем причина?

– Это очень непростой вопрос. Лень нападает на нас потому, что у нас нет непрестанной молитвы, через которую душа сближается и соединяется с Богом, и соделывается посвященной Ему в течение всего дня. Поэтому нас борет леность, нерадение, вялость, равнодушие. Все это приходит к нам из-за того, что у нас отсутствует живая связь с Богом. Мы должны быть едиными с Ним, стать с Ним одним целым. Искуситель же, напротив, не дает нам общаться с Ним. Но когда мы соединяемся с Богом, Он исполняет нас Своей благодатью и преображает нашу душу. Сколько сладких слез посещает нас тогда, сколько любви, сколько веселия! Мы еще плотские, и наш дух не соединился с Богом, не стал единым с Ним, и поэтому у нас нет этого величия в душе. Если бы мы имели единение с Богом, мы бы на всякое время искали какое-то тихое место для молитвы.

* * *

Расскажу вам про одну сестру, которая пришла в великую духовную меру. Тогда верхние кельи у нас в монастыре еще не были достроены. Однажды я везде искала эту сестру, и наконец нашла ее там наверху в одной из келий лежащей ниц в состоянии молитвы. Ее щеки залил алый румянец, и все лицо ее блистало. Я этого никогда не забуду.

«Ищу тебя, ищу, где ты была?» – «Оставь меня, оставь, – сказала она мне, – я побуду здесь еще, сколько Бог даст, чтобы пообщаться с моим Женихом, с Владыкой Христом». Я ушла, а она вернулась к нам через несколько часов. Она нашла себе это тихое место и при первой возможности уединялась там для молитвы. Она была очень послушной, имела много любви и благочестия. Через это она обрела общение с Богом.

Я поселила ее в келью с другой сестрой. Их кровати были одна напротив другой. Я говорила им спать всегда на правом боку, а не на левом, чтобы не дать повод лукавому искушать нас. И помню, что, когда постригали в великую схиму ту сестру, с которой она жила, эта сестра лежала и думала, на каком боку ей спать: «Сейчас тут святые Ангелы. Если я повернусь к сестре-великосхимнице, то сотворю непослушание, если повернусь направо, то это будет по послушанию, но я отвернусь от Ангелов. Нет, послушание выше Ангелов, я должна быть послушной матушке».

Итак, она поступила по послушанию. И как только она повернулась на правый бок, она услышала небесное пение: «Богородице Дево, радуйся…», «Достойно есть яко воистину…» После этого она долго плакала, закрывшись с головой одеялом. Она мне рассказывала потом: «О, какие неземные это были голоса!»

Видите, какой большой дар – великая ангельская схима! Какая благодать Божия! Что дарует Бог человеку в оный час! Самый грешный, самый недостойный человек получает в постриге великую благодать. Все падения, все грехи, – все стирается во время пострига в великую схиму.

И когда был постриг тот самой сестры, о которой я упоминала, она видела рядом с собой Ангела, который обнимал ее своими большими крылами и крепко прижимал к себе. В тот час ее душа преобразилась, и она почувствовала преизобилие благодати. Она переживала непередаваемое состояние. И она потом поведала мне: «Я трогала эти крылья, старица. Они были как у павлина – так я почувствовала их в своих руках. У него были большие коричневые крылья, внутри зеленые и немного красные. Так мне запомнились его крылья. Ангел, который стоял надо мной, был такого большого роста!»

Видите, какой великий это дар – монашеская схима, и как Бог хочет соделать нас Своими Ангелами! Ангельская схима имеет такую великую ценность, что ничто на земле не может сравниться с ней. Хороший монах, который стремится со всякой точностью хранить свои обеты, будет велик на Небесах.

Подумайте, как высоко монашеское житие! Бог удостоил нас воспринять это Божественное величие и стать Ангелами! А посему наше поведение, поступки, исходящие из наших уст слова и разговоры тоже должны быть ангельскими.

О, Ангелы! Мы находимся в ангельском чине, мы носим ангельское одеяние. Наши черные одежды, в которые мы ныне облечены и в которых нам летом так жарко, примут вид белоснежных облачений на Небесах. Они станут золотыми венцами и ленточками на наших головах, красота которых будет зависеть от того, как каждая сестра проживет свою жизнь.

Поэтому нам нужно всегда блюсти внимание и страх Божий в наших душах, и постоянно размышлять о том, что мы в ангельском звании. Что ты разговариваешь? Ведь сейчас твой Ангел смотрит на тебя. Что ты болтаешь? Сейчас твой Ангел наблюдает за тобой. Что ты повышаешь голос? Что ты ругаешься? Ведь сейчас твой Ангел видит тебя.

Наш Ангел Хранитель всегда рядом с нами. О, как горячо мы должны его любить! О, как сильно мы должны его почитать и благодарить! Мы должны радовать его своими поступками, своей любовью, своим поведением и всей своей жизнью! Будем горячо любить нашего Ангела Хранителя, который предстоит пред нами, видит нас, слышит нас, держит кадило и кадит нас. По этой причине святые отцы, где бы они не находились, обоняли благоухание своего Ангела.

Как-то раз к нам приехал господин Панагопулос⁸⁸ и сказал мне: «Я знаю одного человека, который слышал порхание крыльев Ангела Хранителя своей души». Я ответила ему: «Господин Панагопулос, это должно быть вы». Он наклонил голову и ничего не ответил.

Итак, мы должны трепетно относиться к нашему призванию и жить по-ангельски. Возможно ли такое представить, чтобы Ангел злился или ругался? А чтобы он лгал, осуждал, смеялся? Это уму непостижимо! Так и мы, поскольку носим на себе ангельское одеяние, должны вести себя по-ангельски. Да и сами вы хорошо знаете, что Господь наш Иисус Христос во время своей земной жизни никогда не смеялся.

Когда-то давно, еще в миру, мы с одной моей подругой пошли к знакомому старенькому батюшке. Чтобы сообщить нам духовную пользу, он снял с себя свою скуфейку и начал топтать ее ногами. Затем он бил скуфьей по камню. Так продолжалось все время, пока мы беседовали с ним.

– Что вы делали со своей скуфьей, геронда? Мы ничего не поняли.

– Разве вы не поняли, что если вы не станете молчаливыми как скуфейка или как камень, то не видать вам монашества?

Мы положили поклон и ушли. Вот такими были тогда монахи. Их изгоняли, их оставляли перед монастырскими воротами на три, четыре, пять дней, чтобы испытать их. Их не брали сразу в монастырь, и уж тем более не уговаривали и не зазывали их в обитель.

Когда мы были молодыми, после повечерия мы не пили воду. Даже если мы ели что-то соленое, мы воздерживались от воды. А если нам случалось вкусить пищи больше меры, то потом мы добровольно наказывали себя жаждой. Вообще, если мы слышали что-то духовное, то мы сразу стремились воплощать это на деле. Когда мы шли от дома в церковь, мы не разговаривали между собой, но только творили Иисусову молитву. И наш дом был для нас как малая церковь. Какие незабываемые были годы! Но это прошло.

Монашеское житие в те времена больше соответствовало своим идеалам. А сейчас мы все время спрашиваем «почему» да «почему»: «почему она не посмотрела на меня с лаской, почему она не поговорила со мной с лаской; вон на тут сестру матушка смотрит и общается с ней, а со мной нет; старица не уделяет мне внимания, не принимает меня», – и так сплошные обиды да капризы. Ах, Христе Боже мой, как же мы далеки от Тебя!

В прежние времена монахи освящались через слепое послушание. Послушание есть величайший дар человеку. Чтобы тайком сделать что-то от старца или от старицы – ни в коем случае! Они спешили взять благословение у старца или старицы даже на каждый свой глоток воздуха или воды. Так-то! Что тут еще сказать? Требуется много рассудительности.

Поучения Федора Студита да будут вашей настольной книгой. Изучайте по нему монашество и послушание. У каждой сестры в келье пусть будет катехизис святого Федора Студита. Ничего другого не требуется. Читайте Студита, ибо он является самым большим общежительным монахом и самым рассудительным игуменом. Я очень многим вещам научилась у него.

Неустанно учитесь, как правильно подвизаться в послушании и в монашеском житии. Совершенное, слепое послушание значит: «Буди благословенно», «благослови»! Настоящее послушание чуждо прекословия. Старица говорит броситься в огонь? – Значит в огонь. Летает осел? – Да, летает. Это есть послушание, без кривляний и капризов, как говорит Феодор Студит. Кривляния и капризы – это для диавола, а не для монашеской жизни. Если бы Адам и Ева оказали послушание, то они остались бы в раю. Они потеряли рай через преслушание. Преслушание – это смерть. Послушание является основанием монашеской жизни. Если ты послушный, то ты уже обрел спасение и твоя совесть спокойна. Весь мир становится для тебя небесным раем. Так что давайте будем делателями послушания! На всякую вещь будем брать благословение: «Благословите», «буди благословенно». Как прекрасно, когда нет никакого прекословия!

Если ты исполняешь все это, как потом старцу не передать тебе всего своего духовного богатства? Придет день, и он скажет тебе: «Бог да помилует тебя, чадо мое, ты упокоила меня». Если же сестра прекословит и перечит старцу, то она не сможет постичь сути монашества и жить им. Она постоянно будет чувствовать тяжесть на сердце, ее будет мучать совесть и беспокойство. А у монахини, которая послушна, ум чист и легок, и она говорит: «Я упокоила моего старца, упокоила мою старицу, упокоила сестер, я со всеми в мире». Все ее внимание обращено на свою душу, на свои монашеские обязанности и на то, как с точностью их исполнять; все ее внимание в Боге и в том, чтобы хранить должное своему призванию. В этом величайшая радость для монахини, и тогда она ни в чем не испытывает нужды. Пойдет ли она сквозь огонь или воду, она свободно скажет: «Да будет благословенно имя Господне!» Итак, послушание!

Кто будет послушен, тот преуспеет, а кто не последует стезей послушания, тот может пахать все свою жизнь и все равно останется у разбитого корыта. Ты в послушании? Значит ты свободная птичка, которая живет и летает по белу свету как ангелочек. Требуется большая рассудительность и точность. Все, что ты исповедуешь старцу – стирается, твоя душа обретает радость, и ты чувствуешь себя счастливой. Ты живешь блаженной жизнью и свободна от обличений совести. Ты живешь в Духе и радуешься, черпая силы из послушания. Ты послушный? Значит, ты обрел путь спасения.

Я грешная и недостойная, но все мои прошедшие годы, даже когда я была еще в миру, я поставила себе правилом, что буду всегда хранить послушание, как будто я в монастыре. Иными словами, мой ум был в послушании, и я мысленно обнимала ноги моего старца и моей матушки⁸⁹. Я носила ботинки не по размеру, надевала поношенную одежду и представляла себе, что живу в келье. И живя постоянно так, словно я уже нахожусь в монастыре, я чувствовала рядом Бога. Что бы мне не говорили, я слушалась и отвечала: «Простите, благословите». Я никогда не перечила и очень строго хранила послушание. Я говорила себе: «Вот сейчас я словно в обители, и все эти люди вокруг меня – мое сестричество. Я должна оказывать им послушание». А если ты живешь в монастыре, но находишься в своем собственном мире и творишь то, что говорит тебе помысел, – это одно из самых больших падений, какое только можно себе представить.

Воспримем вопрос послушания со всею серьезностью и глубоко утвердим его в нашем уме. Лучше расстроить Бога, чем своего старца и старицу⁹⁰. Вопрос послушания требует много работы над собой. Если есть послушание, будет и смирение; если есть смирение, будет и страх Божий; если есть страх Божий, придет благодать Божия; если придет благодать, человек достигнет покаяния и тогда ему отверзутся врата неба. Смирение – это основа всего. А когда нет смирения, приходит противление и мы сразу начинаем наше «почему». Что это, как не наша гордыня?

Когда старец говорит: «Сходи туда», а ты отвечаешь: «Нет, я не могу» – разве это не прекословие? Можешь, не можешь – все равно иди! Помните, я вам рассказывала про монаха, к которому во время службы, в то время как он пел славословие, подошел его старец и дал ему подзатыльник? Старец видел, что у того на шее сидит бес. Он потом объяснил, что не собирался бить творение Божие, но что он хотел прогнать беса. И когда монах получил подзатыльник, он не обиделся и не ушел с аналоя. Вместо этого он положил старцу поклон со словами: «Прости меня, геронда, благослови», и продолжил петь. Несмотря на то, что в то время в храме было много народу, он и не думал бросить службу и уйти. Он не возразил старцу, но положил ему поклон и продолжил петь, потому что у него было смирение. Все присутствующие восхитились его примером.

Однажды я спросила старца о грехе осуждения, и он мне ответил, что скрытое осуждение – это страшнейший смертный грех. Ты осуждаешь, но при этом грех не проявляется явно, и внешне кажется, что у тебя все в порядке, хотя внутри тебя кишат помыслы. Душа человека, который скрытно осуждает, черствеет и делается как камень или как сухое и бесплодное поле, на котором ничего не растет. Человек согрешает сразу двумя грехами – осуждением и гордыней. То есть он осуждает, да еще и скрывает свое осуждение, потому что горд.

1 января 1985 г.

Жил некогда один авва, который подвизался со своим послушником высокой духовной жизнью. Неподалеку от них стояла небольшая заброшенная калива⁹¹, тоже принадлежащая им. Пришел как-то к ним пустынник и попросился жить в этой каливе, говоря: «Авва, не мог бы ты мне дать эту каливу, чтобы я поселился здесь рядом с вами?» Авва ему ответил: «Почему же нет? Буди благословенно, возьми ее». И так он поселился в ней.

Этот новоприбывший пустынник был очень духовно преуспевший, и люди постоянно приходили к нему за наставлением. Другой старец смотрел на постоянно приходивший народ и недоумевал, почему к тому старцу люди идут, а к нему нет. Он не мог этого понести. Через некоторое время он сказал своему послушнику: «Иди и скажи этому пустыннику, чтобы он немедленно уходил из каливы. Пусть ищет себе для проживания другой дом, потому что этот мне нужен». Послушник сказал: «Буди благословенно», – и отправился в путь.

– Как поживаешь, старче? – спросил послушник пустынника.

– Как тебе ответить, чадо мое? Вот живу тут, подвизаюсь.

– Мой старец шлет тебе свои благословения, он очень любит тебя.

– Передай, что я благодарю его от всей души и прошу молиться обо мне, потому что я нездоров, у меня разболелся желудок.

Через некоторое время хозяин кельи видит, что тот старец еще не ушел и люди продолжают посещать его. Тогда он опять говорит послушнику пойти к пустыннику и сказать ему, чтобы тот наконец уходил из их каливы. Послушник снова отправился в путь.

– Как поживаешь, чадо мое, что пришел?

– Пришел тебя повидать, отче. Мой старец услышал, что ты болен, и послал меня проведать тебя. Он шлет тебе свои наилучшие пожелания и благословения. Он очень любит, очень уважает и почитает тебя.

– Как же я рад! У меня нет слов, чтобы отблагодарить его за такую большую любовь ко мне, грешному. Скажи ему, что по его молитвам я выздоровел.

Послушник возвращается в свою келью и говорит старцу, что до воскресенья авва уйдет, если на то будет воля Божия. Бедный старец успокоился.

Воскресенье прошло, а пустынник так и не ушел. Люди продолжали ходить к нему, как и прежде. Старец потерял терпение и сказал: «Ну-ка сейчас я пойду, накостыляю ему посохом и выгоню его из каливы!» Он поднимается и собирается идти.

«Подожди, я пойду вперед, – поспешно промолвил послушник. – Я скажу ему пойти к тебе навстречу, чтобы тебе было меньше идти, и ты не устал. А еще я пойду посмотрю, нет ли там людей, чтобы не получилось соблазна, когда ты придешь».

Итак, послушник приходит первый и говорит пустыннику: «Отче, мой старец с большой любовью идет проведать тебя и взять тебя к нам в келью».

Как только пустынник услышал, что идет хозяин кельи, он подумал, что тому утомительно будет идти далеко, и пошел к нему навстречу. Едва завидев старца, он поклонился ему до земли и сказал: «Братик мой, отче мой, благодетель ты мой!» – и начал говорить ему много ласковых слов.

Как только тот увидел любовь пустынника, то сразу смягчился, обнял его, не говоря ни слова, и забрал жить в свою келью. Позже он спросил у своего ученика: «Ты ничего не передавал ему из того, что я говорил тебе?» – «Нет», – ответил тот. Тогда старец отдал свой посох послушнику и сказал: «Я недостоин быть твоим старцем. Этот посох теперь твой. Отныне ты будешь моим старцем». Видите, какую любовь имели старцы и послушники в те времена!

Теперь давайте порассуждаем. Если бы послушник шел и как есть передавал все то, что говорил ему старец, то он бы поверг пустынника в смущение и тот бы негодовал: «Что ты такое мне говоришь? У него была лишняя калива, он отдал ее мне в пользование. Разве я звал всех этих людей сюда? Конечно же, нет, их приводил сюда Сам Бог».

Видите, с каким благородством жили тогда, с какой любовью, с каким сопереживанием, с каким благочестием подвизались на монашеском поприще! Что за духовное делание было у этого послушника! Как возвышен был его образ мыслей, ибо он предпринял столько усилий, чтобы не опечалить сердец обоих старцев! Он сотворил послушание с рассуждением. Старец говорил ему сделать то-то и то-то, он слушался его, но всегда поступал с рассуждением, чтобы вышло благо. Он оказывал послушание и шел к пустыннику, когда старец посылал его, но при этом заботился о том, чтобы все было по воле Божией. В нем была благодать Божия, которая просвещала его, как нужно себя вести, чтобы помочь обоим старцам. С какой мудростью подвизались раньше люди! И нам тоже нужно иметь в своей душе множество рассуждения и много страха Божия.

Какая страшная вещь – клевета. Иногда мы слышим чей-то разговор, а потом идем и сразу пересказываем его. Даже не задумываясь о том, правда это или неправда, хорошо или плохо мы поняли этот разговор, мы идем и передаем его другим. А теперь сравните, как прекрасно поступил тот послушник по отношению к двум старцам! Какая великая была у него любовь, какое великое сострадание! Как мудро он привел их к духовному единению, как помог своему старцу победить страсть и содействовал тому, чтобы они жили вместе в любви и мире!

Во время чтения за трапезой будем внимательно слушать прекрасные жития мучеников и преподобных, как мы слушали сегодня житие святой Мелании. Какая интересная, какая исключительная жизнь была у святой Мелании! В то время девочек выдавали замуж в четырнадцатилетнем возрасте. Когда она ушла из мира, ей было всего пятнадцать лет. По совместному согласию они с мужем разлучились между собой и оба ушли в монастырь. Несмотря на ее малый возраст, она носила власяницу и подвизалась так же, как и искушенные подвижницы. Каким многим и прекрасным вещам мы можем научиться, если будем внимать житиям святых!

Помните, мы как-то читали об одном святом⁹², который говорил: «Кто будет почитать меня, призывать меня в молитве и читать мое житие, тот избавится от любого искушения и болезни, которые его тревожат». Почему бы нам не иметь предстательства святых, которые могут нам помочь избавиться от разного рода искушений и борющих нас страстей или от болезней, которые тяготят нас так сильно?

Когда мы со вниманием читаем жития святых, они помогают нам и посылают нам свое благословение. Будем поучаться в том, что мы слышим за трапезой. И когда потом мы пойдем в наши кельи, мы немного отдохнем, а позже начнем размышлять над услышанным. Помолимся немного, потянем чёточку, скажем несколько слов Христу, несколько слов Богородице, и тогда у нас не будет ни празднословия, ни пустых разговоров, ничего такого.

Потщимся, чтобы наши часы, месяцы и годы не проходили всуе. Постараемся, чтобы у нас во всем был духовный распорядок. Будем чередовать духовные занятия, занимаясь то чтением, то письмом, чтобы узреть свет Божества. О, какую благодать вы будете ощущать, когда станете внимать чтению! Вы уже не сможете оставаться прежними – такие дивные, благодатные изменения произойдут в вашей душе.

Когда мы пребываем в подвиге, Бог всегда воздает нам за это. Даже если одну неделю мы понудим себя молчать, мы сразу увидим в себе возрастание любви Божией. Скажем себе так: «Ради любви Христовой не буду ни с кем празднословить; буду общаться очень кратко; буду побольше молиться по четкам; побольше ограничу себя; увеличу свои келейные бдения; буду делать все то, что угодно Богу». Так в вашем сердце водворится любовь Божия, и вы почувствуете мед Божественной благодати.

Часто вспоминаю, как раньше в миру мы ели что-то соленое, селедку и прочее, и на нас находила большая жажда. А потом я говорила: «Нет, не буду пить воды, пусть лучше я умру, но не буду пить», и так отсекала свою волю. После этого приходила благодать Божия, и жажда более не беспокоила нас. А если мы будем делать все то, что говорит нам наш помысел или что нас просит наше тело, и все давать ему, то какое тогда будет воздержание, которое мы обещали хранить, давая монашеские обеты?

Жил как-то один старец⁹³. Однажды в его келью ворвался разбойник и говорит ему: «Авва, я убил девяносто девять человек. А сейчас с тобой будет сто!» Как только старец услышал это, то сказал: «Буди благословенно, чадо мое! Да будет благословенно имя Господне! Раз уж пришел мой час уйти, секи мне голову с плеч. Но одно только прошу: сходи, принеси мне немного водички из родника; а потом уже руби мне голову».

Тот взял кувшин старца и отправился за водой. И так как, во-первых, он исповедовался, то есть сказал старцу, что убил девяносто девять человек и хочет довести число убитых до ста, а во-вторых, оказал послушание, когда пошел за водой, милость Божия не оставила его. В тот час, когда разбойник отправился к источнику, старец встал на колени и молился: «Огради его, Господи, еще от одного убийства! Помоги ему, Христе мой, покаяться и прийти в сокрушение».

Пока разбойник наполнял кувшин, его душу посетило покаяние и из глаз хлынули слезы. Он очень долго плакал там у реки и промочил весь платок своими слезами. В тот момент, когда старец молился, он увидел в видении некоего мужа, облаченного во все белое, с золотым венцом на главе. Старец спрашивает: «Кто это?» И ему был голос: «Это разбойник, который хотел тебя зарезать. Так как он исповедался и оказал послушание, сейчас он восходит на Небо». Старец встал, пошел к реке и нашел там разбойника мертвым. О, какая милость Божия! Он зарезал девяносто девять человек и хотел, чтобы было сто!

Смотрите, какая любовь, какое долготерпение, какое милосердие Божие к нему! А мы теперь не выносим даже мелких обид, не благодушествуем, не терпим скорбей, не имеем смирения, чтобы сказать: «Буди благословенно! Так попустил Бог за мои грехи. Одному Богу известно, сколько раз я его опечалила, и теперь Господь попустил это искушение, чтобы мне сказали язвительное слово». Когда у человека есть смирение и послушание, в его душе можно видеть некое особое величие. Смиренный человек скажет: «Буди благословенно», «прости», «так управил Бог, да будет воля Божия, благодарю Тебя, Господи Боже мой!»

Если какой-то человек скажет нам обидное, грубое слово, а мы тихонечко встанем и пойдем в свою келью со смиренным помыслом, неужели нас не осенит благодать Божия? Неужели она не изменит нашу душу, которая сделалась как камень и мрамор из-за того, то мы не отсекаем свою волю и держимся своего помысла? Если мы смиримся, то сможем услышать Его голос в нашей огрубевшей душе. И когда мы ощутим в себе это Божественное изменение, мы начнем жить внимательной жизнью, говоря сами себе: «Постараюсь, чтобы в моей душе не было обиды ни на какого человека».

Потщимся изо всех сил помышлять таким образом: «Для меня этот человек свят, да и тот и другой тоже святы». И тогда в нашей душе не будет возникать ропота ни на какого человека. Разве может после этого Бог не сокрушить наше каменное сердце, не умягчить его словно воск и не разметать все те огромные скалы, которые незаметно для нас образовались в нашей душе? Все возможно нашему Богу! Это и есть милосердие Божие, любовь Божия, безграничное благоутробие Божие! Поэтому святые отцы говорили: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоея во мне»⁹⁴. Так взывали они потому, что не могли выдержать преизобильного милосердия Божия; такую благодать давал им Бог.

Почему бы и нам сейчас не начать подвизаться, чтобы сподобиться достигнуть такого духовного состояния и переживать это величие в нашей душе, а не терзаться помыслами против ближних: «Она мне сделала то, она мне сделала се…»

Сестра моя, приди же в себя! Куда ты спрячешься от правосудия Божиего!? Бог терпит тебя, держит здесь тебя на земле, кормит тебя и поит, дал тебе здоровье, все блага земные и небесные. Для чего же ты прогневляешь Его своим ропотом?⁹⁵ Почему не можешь понести одной фразы от ближнего? Почему не терпишь такого же человека, как ты? Только через терпение в душу человека приходит благодать Божия, и тогда он чувствует себя Ангелом с золотыми крыльями, который летает тут и там по небесным садам Божиим близ Госпожи Богородицы.

О, ангельская жизнь! О, какая это ангельская жизнь! Если мы глубоко положим эту мысль в нашем сердце, что мы живем ангельской жизнью, то я даже не знаю, в какую духовную меру мы придем и что дарует нашему сердцу Бог! Мы не можем даже представить, какие состояния мы будем переживать в нашей душе! Ты знаешь, что значит быть Ангелом? Ангел не смеется, не злится, не обманывает, не ругается, не празднословит, не судит, не осуждает, не надмевается.

Грех осуждения есть один из самых больших грехов. Мы должны быть очень внимательны к этому, потому что самое трудное мытарство, которое мы будем проходить, – это мытарство осуждения. Когда у нас в душе есть какая-то обида на брата и мы находимся под властью этого искушения, тогда благодать Божия не преосенит нас. Благодать Пресвятого Духа не может прийти в душу, чтобы общаться с ней, просветить ее, зажечь ее пламенем Божественной любви, и нетварный свет не может прийти в сердце.

Самый большой бес, который устраивает нам препоны, есть тот самый, который нашептываем нам: «Почему она?», «почему она сделала так?», «она не должна была так поступать; ей надо было повести себя иначе» и так далее. Видя все эти ссоры и дрязги, старица очень печалится и скорбит; она от всей души молится Богу и взывает: «Боже мой, помоги мне! Дай мне Твое незлобие, дай мне Твою любовь, дай мне полюбить всех людей, какое бы зло они ни делали, что бы ни произошло; дай мне Твою любовь, чтобы я полюбила людей так, как Ты любишь Сына Твоего».

Бог – это одна только любовь, а любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит (1Кор. 13, 7). Любовь объемлет собой все. Когда нет любви, тогда в нас постоянно действует помысел против ближнего и не уходит. Мы оставляем Христа где-то на периферии, хотя Его объятия всегда отверсты для нас. А Он зовет нас: «Прииди ко мне, чадо Мое; прииди ко Мне, дитя Мое, золотко Мое, сокровище Мое; прииди ко Мне, в Мои объятия; прииди, Я обласкаю тебя; прииди, Я исполню то, чего ты просишь и желаешь».

Итак, вот чего хочет от нас Бог. Он хочет от нас большой любви и преданности, как у ребенка к своей матери; Он хочет, чтобы мы уподобились Ему и стали маленьким христом. И увидишь тогда, каких состояний мы сподобимся внутри себя и какие духовные ощущения нам откроются! Как сказал некто: святых Ангелов рядом с нами больше, чем воздуха, которым мы дышим⁹⁶. Только подумайте об этом!

Хотя Новый год и мирской праздник, а не церковный, все же я молюсь Богородице и Господу нашему Иисусу Христу, чтобы молитвами нашего старца в новом году мы установили в своей жизни добрый порядок и стали более духовными и освященными. Молюсь, чтобы Христос простил нас за все грехи, которые мы совершили из-за наших немощей, страстей, недостатков, и чтобы Он дал нам покаяние, дал нам просвещение, дал нашей душеньке святости, ибо Он Бог милосердия и горячо нас любит.

А прежде всего я сама нуждаюсь во всем этом, ибо я не творю волю Божию, и поэтому мы находимся на том же месте и не имеем того преуспеяния, которое должно у нас быть. Итак, помолимся же Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он простил нам все то, в чем мы пред Ним согрешили, яже в ведении и не в ведении, яже в преступлении и преслушании. Да простит Он нас за все, в чем мы перед Ним виноваты, и да приидет милость Его на нас в этом новом году, которая да поможет нам правильно жить и подвизаться в том, что хочет и требует от нас Бог, дабы мы насладились Его вечными благами.

Желаю вам многая лета. Тем, кто еще не в постриге, желаю стать хорошими монахинями и принять великую и ангельскую схиму, подвизаться с большой любовью, верой в Бога и в ревностном духовном делании. А тем, кто великосхимницы, – чтобы вы прилежно блюли свое монашеское житие и хранили обеты, которые вы дали Богу, потому что Христос много с нас спросит. Молитвами нашего старца, да поможет всем нам благодать Божия и да облегчит нам путь нашего спасения, чтобы наше житие радовало Бога.

Желаю вам многая и благословенная лета!

Богоявление 1985 г.

Здесь мы находимся в гостях у Пресвятой Богородицы. Мы должны иметь к Ней горячую веру, благоговение, любовь, обращаясь к Ней так: «Госпожа и Владычица наша, позволь нам ухватиться хоть за кисточки бахромы на Твоем одеянии, только бы нам быть с Тобою в раю!» Читайте Акафист Божией Матери два или три раза в день, сколько кто сможет, и тяните Ей четку со словами: «Богородице Дево, радуйся…» Когда вы не можете уснуть, или когда вас борят различные помыслы, произносите постоянно эту молитву, и тогда cон сразу придет и Богородица будет давать вам большую радость.

Когда моему крестнику было три года, он научился лепетать молитву «Богородице Дево, радуйся», слушая свою бабушку. Поскольку бабушка очень любила эту молитву и постоянно держала ее на своих устах, то и маленький ребенок тоже навык ей. И вот однажды родители слышат, как он кричит: «Папа, свет! Мама, свет!» Он увидел Богородицу и Ее благодать в ярком сиянии и от этого закричал. Если мы будем славословить нашу Богородицу, Она будет посылать нашим душам большую радость; мы будем ощущать Ее благодать, Ее благоухание и Ее сладость.

Иная благодать у Богородицы, иная у Христа, иная у святых, как и иная благодать у Честного Креста, и иная – у Святой Троицы. Когда мы обращаемся к ним в прошениях и молитвах наших, то ощущаем их благодать. Молитесь по четке к Святой Троице, говоря: «Троица Святая, Боже наш, помилуй нас!», ибо когда мы обращаемся к Ней, Она сообщает нам Свою благодать и человек становится обителью Святого Духа. Душа человека становится подобна светлому голубку. Приходит Святой Дух и просвещает, согревает и орошает сердце человека, а если в человеке гнездятся какие-то страсти и немощи, то Святой Дух пожигает их, словно огнем.

Вчера я случайно прикоснулась к электрическому радиатору и обожглась; от ожога у меня так болела рука, что я не знала, куда деться от боли. И вот я подумала: «А как мы бы ощущали себя, если бы к нам пришел Святой Дух и поселился в наших душах? Мы бы видели, как Он пожигает все наши страсти и обращает их в пепел».

Человек тогда чувствует себя так, будто он горит, из его уст и ноздрей исходит огонь; его сердце приходит в такое разгорячение и пламенение, что он восклицает: «О, откуда пришло это пламя? Откуда ко мне пришло это веселие и радость?» Нам нужно стремиться к этому состоянию. Нам нужно изрядно попотеть и совершенно презреть свое тело, не подавая ему никакого утешения. Будем бежать, бежать скорее, чтобы обрести нашего небесного Жениха Христа. Кто найдет Его, тот найдет полноту всякой радости и веселия. Что еще здесь можно сказать? Невозможно человеку описать все те состояния, которые посещают его душу!

И снова я напоминаю вам о том, что все это Бог дает нам даром. Нам только нужно показать свое благое произволение, и тогда Он придет и поселится в нашем сердце. Бог хочет от нас, чтобы мы были как маленькие и незлобивые дети, которые не хотят злословить и говорить о других что-то плохое. Ты можешь их нашлепать, а через пять минут они опять обнимают тебя, играют с тобой и любят тебя.

Постараемся же и мы вести себя подобно им, с любовью и со словами «прости» и «да будет воля Божия». И тогда в душу приходит благодать Божия и открывает нам то величие богообщения, которое неспособен выразить никакой человеческий язык. Тогда душа человека делается как у малого ребенка, как у младенца, который всему радуется, веселится и живет в мире ином. Пусть рядом будет греметь музыка, пусть вокруг кричат и шумят – духовный человек пребывает в своем внутреннем мире, ощущая в сердце величия Божии.

Потщимся развивать в себе любовь. Если каждый день мы станем поучаться в Евангелии святого Иоанна Богослова, то получим большую пользу. Будем питать большую любовь к святому Иоанну Богослову и мысленно держаться за него. Читая Евангелие, спросим себя: «Где сейчас святой Иоанн?» – Он идет туда-то. Последуем и мы за ним, держа его за руку. Будем хранить к нему благоговение и горячо просить его в нашей молитве даровать нам незлобие и помочь нам достичь божественного бесстрастия. И тогда, если кто-то станет кричать рядом с нами, оскорблять или злословить нас, мы не предадим этому никакого значения, но только скажем: «Да будет благословенно, сказал и сказал. Значит, так надо». Ибо что это значит в сравнении с теми сокровищами, которыми будет наслаждаться душа в оном веке. И тогда душа совершенно не будет внимать ничему дурному.

Ум святого Иоанна был весь светом. Как ничто скверное не может прикоснуться к свету, так и его ум был крайне далек от мрака греха. Посему постараемся горячо любить его и держать с ним молитвенное общение, ибо он постоянно говорит о любви. Чадца моя, не любим словом ниже языком, но делом и истиною (1Ин.3:18). О, какие прекрасные слова! Когда есть любовь, человек все может понести: скорби, горести, искушения, помыслы и даже различные трагические события, как например войны, землетрясения, катастрофы и так далее. Так сильно благодать укрепляет человека!

Постараемся хранить наш ум в безупречной чистоте и не позволять никакому, даже самому малому нечистому движению войти в наш разум и возгнездиться в нем. Чтобы мы могли ощущать чистоту и сияние Божественной благодати в нашей душе, молитесь так: «Христе мой, очисти мой ум!»

Все это Бог дает даром; это не зависит от нашего труда. Не думайте, что, когда вы тянете четку, Бог пошлет вам за это благодать. Нет. Важно, чтобы мы старались стяжать просвещение ума и не принимали нечистых мыслей, то есть осуждения, гнева, раздражения, парения, разных злых помыслов, которые борют, колеблют и захватывают нас.

Например, когда мы перебираем фрукты, то смотрим, какие из них плохие и гнилые, и выбрасываем их, потому что иначе наш дом наполнится мушками и будет неприятно пахнуть; или когда в комнате картошка или еще что-то тухлое, мы сразу выбрасываем это в мусор, поскольку не можем выдержать зловония – подобным образом не будем позволять диаволу сеять в нашем разуме ни малейших семян греха. Что бы неподобающего мы ни увидели в том или ином человеке, не будем обращать на это внимания, но постараемся хранить чистоту помыслов.

Монахи мы или миряне, будем держать свой ум в созерцании, помышляя так: «Сейчас пойдем погулять по раю», – даже если рай еще не открылся нашему взору. Будем внимательны к тому, чтобы хранить чистоту помыслов, ибо Бог очень любит чистоту разума. Не позволяйте ничему скверному прилепиться к вашему уму. В любой ситуации, чтобы ни произошло, сразу будем говорить: «Спаси тебя Господи».

Итак, терпение! Терпение означает носить тяготы ближнего (ср. Гал.6:2). Подобно тому, как Христос дает нам крест, порой кажущийся нам таким неподъемным, что мы говорим: «Как же я его подниму, Христе мой?» – так будем терпеть и мы каждого ближнего. Ах, как бывает страшно видеть невозделанную душу! Сколько усилий, сколько труда нужно для ее исправления! Мы должны смиренно говорить: «Могу я, окаянная, или не могу, но возьму ее тяжесть на себя; потерплю и понесу эту сестру, у которой есть эта немощь. Хотя мне и тяжела эта ноша, но я постараюсь взять ее на свою спину!» И чтобы осилить этот груз, ты встаешь на колени, болезнуешь душой и плачешь за нее. Если мы станем так подвизаться, то выдержим любого человека и будем любить всех людей.

Подумайте теперь о земле! Мы перегрузили ее своими грехами. Когда-то я читала одну книгу, и там был диалог между Христом и землей, где последняя жаловалась: «Доколе, Христе мой, я буду нести их? Они не оставили мне ничего, я истощена до предела; сколько еще мне это терпеть?» И Христос отвечает ей: «Переноси все, как Я! Терпи и страдай вместе со Мной, даже если у тебя ничего не осталось».

Мы видим бескрайнее море, бездонное небо: это образ милосердия Божия, это образ Его любви, и таким должен стать наш ум! Будем созерцать бескрайнее море и погружаться в размышления о величии Божием; будем смотреть на бездонное небо и воспарять к созерцанию милосердия Господня.

Задумаемся: «Как всех нас еще терпит Бог? А мы держим ли свой ум в Боге? А исполняем ли мы волю Его? А может мы чем-то огорчаем Его в течение дня?» Поэтому в Евангелии говорится, что мы должны прощать семьдесят раз седмерицей (ср. Мф. 17, 22), потому что все мы обременены страстями. По этой причине мы должны терпеть других. Как, например, когда нам дают тяжелый мешок, мы потихонечку подтягиваем его к себе и поднимаем его.

Помню, как во время оккупации я пошла в село Загора за продуктами, и там мне дали двадцать пять килограммов картошки. Я не могла их поднять, но понудила себя и тащила, пока не дошла до дома и не потеряла сознание.

Друг друга тяготы носите (Гал.6:2), – говорит апостол Павел. Так и здесь, в монастыре, мы должны носить немощи ближнего, говоря: «И она есть образ Божий, и она сотворена по образу и подобию Божию! Если она покается и оплачет свои грехи, то станет маленьким христом. Христос может сделать ее богом по благодати!» Вот наша безмерная радость – ощущение в себе Божественной благодати! Именно так чувствует себя человек, которого Бог наполняет Своей благодатью. Когда он чувствует в душе это величие, то выдерживает все.

Потрудимся исполнить волю Божию, чтобы достичь Голгофы и узреть там Распятого Христа, Который во все время своей земной жизни пребывал в труде, истекал путом и пролил Свою Пресвятую Кровь из-за наших грехов. Так и мы должны сострадать всему миру и весь день непрестанно молиться: «Господи, помоги и помилуй мир Твой». Совершая молитву за мир, поскольку он сегодня страдает, вы будете весь день ощущать духовную радость.

Подумайте только – попечителем и экономом нашего монастыря является Сама Богородица! Не знаю, но мне так кажется, что Она весь день ходит по монастырю, посещает нас, служит нам и заботится о том, чтобы сразу послать нам то, что заканчивается. Она обходит нас и смотрит за каждой сестрой.

Я часто молюсь Ей и говорю: «Богородица моя, я не могу подняться по лестнице, чтобы пойти наверх. Ты Сама обойди моих сестер, присмотри за ними и, если что-то не так, извести меня. Буди мне помощницей. Это Твой монастырь, и они – Твои чада, я же просто справляю свою ничтожную службу, худо-бедно присматриваю за монастырем. Ты – Госпожа мира, Ты – Матерь Бога нашего, Ты – Царица Ангелов; Ты Сама прошепчи им на ушко, как творить волю Божию, а если что-то не так, просвети меня, чтобы я помолилась о них. Буду тянуть четку – вот мое утешение».

Присутствие Богородицы в нашей обители очень ощутимо, знайте это! Если в течение дня вы будете помнить о Богородице, вы обретаете в Ее лице самого надежного руководителя. Вы будете видеть Ее рядом с собой и с изумлением говорить: «Надо же, Богородица сопровождает меня!» Вы будете спрашивать Ее: «Как мне поступить? Как мне говорить?», и Она будет подсказывать вам, как и что вам делать, потому что Она наша Матерь и Она любит нас. Богородица Одигитрия – вот наша Старица. Благоговейте пред Ней.

Я же здесь всего лишь последняя послушница и лишь немного приглядываю за нашей обителью, не то, что Пресвятая Дева. Она вас оберегает, Она приносит вам всяческое добро и всевозможные блага. Очень сильно прошу вас о том, чтобы вы мысленно видели Ее рядом с собой. Так вы обретете много дерзновения ко Христу, потому что и вы – Ее чада. Если вы будете верно выполнять свои духовные обязанности и почитать Ее, Она вскоре приведет вас ко Христу. Ее покров настолько велик, что всех покрывает.

Еще до моего монашества у нас в миру был один знакомый духовный брат Иосиф, который очень любил Богородицу, ну просто очень горячо любил Ее! Когда он почил, наш духовник очень много за него молился, и через сорок дней увидел его. Он был облачен в белые одежды, на которых были звезды. Он видел, как Иосиф стоял на коленях перед Богородицей, обнимал Ее пречистые ноги и говорил: «Через Тебя, Госпожа и Владычица мира, мое спасение». И множество Ангелов воспевали Бога за его любовь к Богородице. Потом он как Ангел с радостью и ликованием вознесся ввысь и устремился на Небеса вечно славить Бога. И его мать, когда однажды вечером читала повечерие, увидела, как он пролетел перед ней и сказал ей: «Смотри, мамочка!» Он пролетел мимо нее, и под распахнутой рясой была видна схима. Его мать пришла в изумление от виденной красоты.

Когда мы любим Богородицу, мы привлекаем многие благословения к своей душе. Она заботится о нас, предстательствует за нас перед Богом и делается ради нас «нищенкой». Она ходит к разным людям, стучится к ним в дверь и просит у них пищи, говоря: «Поделись с моими детьми, которые в нужде».

Помните, как было позавчера? Как только закончилась мука, нам сразу же прислал муки один человек, который сказал: «Старица, я всегда готов вам помочь. Если будете испытывать в чем-то нужду, обязательно говори мне об этом». Я была так тронута. Этот человек приехал с другого края света и говорит: «Я всегда готов вам помочь». Подумать только, как далеко пошла и постучала Богородица! Меня охватил плач, и я сказала: «О, Госпожа и Владычица наша, Ты никогда не оставляешь нас в нужде!» Нам не нужно куда-то идти, суетиться, стучать в чужие двери, но чем больше мы будем трудиться для Нее, тем больше Она Сама будет промышлять за нас и просить у других помощи, говоря: «Моим чадам нужно то-то».

Она хочет только, чтобы мы Ее почитали и имели к Ней горячую веру и любовь. Будем говорить так, как сказал нам когда-то отец Апостол из села Канала: «Старица, мы ухватимся хотя бы за кисточки бахромы на Ее одежде и тогда не пропадем». Вот так. Повиснем на кисточках Ее бахромы и пойдем в рай. Она обеспечивает нам все земное, так будем же уповать, что Она не лишит нас и небесных благ.

Пусть наш ум будет на Небесах. Иногда будем устремлять его к престолу Христову, иногда к Богородице, иногда к красотам рая. Если здесь бывает так, что нас очаровывает что-то земное и мы восхищаемся этой красотой, то подумайте, каково там, на Небе! Этим будем занимать свой ум, чтобы в противном случае диавол не стал увлекать нас пустыми вещами: «Эта сестра на меня косо посмотрела. Эта мне сказала то; та мне сказала другое. Почему она так говорила со мной?» Все это так мелочно. Сразу прощайте.

Диавол только и высматривает, где бы ему напакостить, чем бы суетным нас занять. Например, враг создает впечатление, что такая-то сестра на нас косо посмотрела. Она, может, думает совсем о другом, а нам померещилось, что она недоброжелательно поглядела на нас. И так диавол сеет свои плевелы, чтобы прервалась наша молитва Богу и наш ум отвлекся от пребывания в раю и от услаждения величием Божиим.

Знаешь, что это значит? Когда мы весь день держимся умного созерцания и наш ум находится в раю, или в вечных муках, или в ином подобном поучении, диавол первым делом стремится посеять в нас парение помыслов. Какая-нибудь сестра что-то скажет, другая крикнет, третья разгневается, и так мы отвлекаемся от величия, которым душа наслаждалась в тот момент. Когда человек находится в умном созерцании, благодать Божия наполняет его и очень сильно помогает ему творить молитву Иисусову.

Молодые сестры, у которых больше выносливости, пусть не сидят во время службы, но стоят на ногах и молятся по четке. Когда мы стоим на молитве, будем предельно собраны, держа ноги ровно и вместе, как солдат, который стоит на карауле у памятника Неизвестного Солдата.

Как прекрасно слушать в храме молитвы и перебирать четки, стоя где-нибудь в уголке! Иногда встаешь на колени, иногда стоишь на ногах. Какая благодать, какой мир, какая красота водворяется в душе человека в оный час! Сон тебя не борет, и ты испытываешь радость и неописуемое блаженство. Это радость Христова, которую не купить и которой невозможно насытиться! И мы, великосхимницы, будем жить согласно обетам, которые дали.

Если ты горячо любишь Бога и имеешь Его в своем сердце, в твоей душе водворяется некая утонченность и благородство, которые научают тебя, как себя вести, как разговаривать и вообще как жить духовно. Сам Христос становится учителем, преподавателем и «ректором» твоей души и передает тебе такие глубокие познания, как будто ты окончила университет.

Какой бы страстной ни была плоть, тонкость учения Христова, которая приходит в душу человека, смиряет все его существо. Оно соделывает его земным ангелом, преосеняя благодатью его речь, движения и вообще всю его жизнь, и наделяет его большим терпением и выдержкой. Потщимся же терпеть друг друга, чтобы и Бог терпел нас.

Если каждый из нас задумается, сколько раз мы опечалили Бога с момента рождения до настоящего возраста, и как часто мы продолжаем расстраивать Его в ведении и неведении, то мы скажем: «О, Христе Боже мой, подобно тому, как Ты терпишь меня и весь мир, так и я потерплю брата моего! Если я замечу, что мой брат немного расстроен, разгневан или что его покинула благодать Божия, я пойду сделаю за него несколько поклонов, потяну за него чёточку, чтобы Твоя благодать просветила и укрепила его». И после этого ты увидишь, как от такой молитвы к нему придет благодать Божия и даст ему силу.

Иногда нас извещают, что такой-то человек не в порядке. И тогда я прошу вас помолиться за этого человека по четке, ибо он очень нуждается в помощи. И вот через пару дней нам звонят и говорят, что беда миновала и проблема разрешилась. Видите, как исправилась ситуация и как быстро Богородица услышала нас? Поэтому мы так много обязаны Ей.

Итак, сколько есть сил, будем пребывать в подвиге! Духовный человек не может позволить себе сложить оружие, но напротив, он все время начеку. Мы должны непрестанно молиться, и тогда все отступит – помыслы, страсти и немощи. Христос все их искоренит. Так что молитва! Сохраняйте трезвение, чтобы чувствовать молитвенное услаждение и ощущать молитву в своем сердце! Если у нас нет молитвы, то нет ничего, но только один беспорядок и нерадение. Однако, когда у нас есть молитва, то Сам Христос незримо поддерживает нас, говоря: «Куда ты идешь? Я здесь! Скажи мне все, что хочешь. Я тебя люблю, ты Мое чадо. Мои объятия открыты для тебя каждый день, и Я всегда готов принять тебя. Почему ты от Меня отворачиваешься? Призови Меня, и Я открою тебе».

Так что толцыте, и Христос вам отверзет (ср. Мф. 7, 7). Дверь закрылась? Мы опять стучим, и Христос опять нам откроет и придет в нашу душу. О, какое это непостижимое таинство, что Бог приходит в нашу душу! Ангелы записывают наши добрые дела, и наша жизнь будет райская, ангельская, а бесы останутся с носом. И придет день, когда мы пойдем в рай, туда, где благоухание райских цветов. Там мы будем созерцать шестикрылых Серафимов и Херувимов и вечно жить посреди небесных величий.

Бог одарил нас столькими прекрасными вещами, что, если бы мы могли ощутить их в нашей душе, мы бы исполнились великой радости и просто бы летали и порхали, находясь в объятиях Христовых. Будем просить нашего Христа, чтобы Он дал нам благоразумие и смирение. Не будем считаться с собой, но вменим себя за последнего грешника. Мы – никто, мы просто муравьишки, дохлые червяки. У нас нет ничего своего. Все, что мы имеем, это дары Божии.

Смирение! Когда мы смиряем себя, повернется ли у нас язык сказать что-либо на ближнего? Нет, мы не промолвим ни слова! «Я недостойная, скверная» – вот какие мысли поселятся в нашем уме. На всякое время мы будем лицезреть свои мерзкие страсти и больше ничего. Зачем нам говорить, что у того или иного человека соринка в глазу, когда у нас в глазу бревно (ср. Лк.6:42) – наши собственные немощи и страсти?

Будем следить за собой, чем мы печалим Бога, и сразу обращаться к покаянной молитве: «Я согрешила, Христе мой, прости меня! Ко мне пришел греховный помысел и я не отсекла его, каюсь! Я опечалила Тебя, огорчила; я опять впала в прегрешение, помилуй меня!» Будем просить Христа, и Он нам поможет, спасет нас и отведет нас в рай, молитвами нашего старца и всех святых отцов, которые молятся за нас.

Вот то, что я хотела вам сегодня сказать. Молитесь и вы за меня, чтобы Бог дал мне много смирения и я смогла носить ваши тяготы, а вы – мои, до того, как мы уйдем из этой лживой и суетной жизни, где все прах, тление и пустота, – и направимся в вечную жизнь. Поскольку мы не видели Царства Небесного, мы и не томимся жаждой по нему. А в добавок мы забываем о нем, потому что нас борют безразличие и скудость веры.

Пусть мы и не созерцали Царства Небесного, но если будем творить Иисусову молитву, то сможем ощутить его в нашем сердце. Иисусова молитва откроет нам все. Потеряли Иисусову молитву? Гонитесь за ней. Опять ушла? Опять ищите ее. Постоянно творите Иисусову молитву, чтобы и секунды не прошло без нее. И тогда вы на своем опыте поймете, что означают слова святых отцов: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоей!» Хоть мы и не достойны постичь их, но все же вкусим хотя бы малую каплю от них.

Если мы сподобимся ощущения этих таинств, к нам придет некая неземная сладость, которая будет придавать крепость нашей душе. Мы тогда не захотим вкушать ни конфет ни шоколадок и вообще не захотим брать в свои уста ничего сладкого.

Когда мы восчувствуем это, то не будем обращать внимание ни на что земное, говоря: «Не буду есть этого, чтобы не потерять сладости Христовой. Зачем мне вся эта временная стряпня?» Вкус Христов имеет неизреченное благоухание и подает иное ощущение душе человека, не такое, как ароматы мира сего. Тот, кто вкусит от оной трапезы, скажет: «О, отныне во веки не буду есть сладкого!», ибо он будет вкушать величия Божии, он будет вкушать иное брашно.

Мы сейчас хотим и того, и другого, – и сладкого, и Христа, – ни в чем не хотим себе отказать. Как вы думаете, почему святые отцы на Пасху красили вареную картошку в красный цвет и ели безвкусные сырые овощи? Они не хотели разговляться потому, что ощущали иной вкус в своей душе, не сравнимый с вещами этого века. И пищи они вкушали самую малость, только для поддержания своего тела. Помните, мы как-то читали про старца Хаджи-Георгия⁹⁷, что у них в братстве не было ничего и во всем царила простота?

Все вокруг принадлежит Богу, и Он так щедро дает это нам. Если мы будем трудится, понуждать себя и творить волю Божию, Господь даст нам Свой рай, чтобы мы вечно там радовались, созерцая небесных птичек и райские цветочки.

О, какая там красота! И да сподобит нас Бог поклониться там нашей Госпоже Богородице и увидеть Ее голубые глазки.

Январь 1985 г.

Будем горячо любить Пресвятую Владычицу нашу Богородицу. Молитесь ей по четке, каждый день читайте Ей молебен, и тогда Она всех нас отведет в рай. Однажды я стояла на коленях во время Херувимской песни и увидела Ее в образе маленькой девочки, лет пятнадцати, какой Она изображена на иконе «Скоропослушница», что в моей кельи.

Она стояла перед святыми Вратами и держала на руках Малютку Христа. Я не забуду Ее ласковые глазки и то, как они смотрели на меня. Ее взгляд проникал в самую глубину моего сердца. Глаза у Богородицы были голубые. Ее волосы были собраны в две русые косы, но все мое внимание было обращено на Ее глаза. И я просила Ее: «Богородица моя, что же с нами будет? Что будет с нашим монастырем, ведь мы ничего не делаем? Как же нам спастись?» В ответ Богородица улыбнулась мне, сообщая мне своим взглядом глубокое умиротворение, и с того дня от меня отступила тревога за будущее обители.

Знайте, что наш монастырь освящен. Христос записывает каждый сделанный нами шаг. Отец Игнатий из Иерусалима говорил: «Ваш монастырь имеет большую святость. Здесь священное место, святая земля». И я сама лично убедилась в этом.

Благодать Богородицы часто осязаемо проявляется здесь, и многие люди видят Ее. Богородица находится здесь рядом с нами и защищает нас. Ее защита и присутствие в нашем монастыре так ощутимы, что этого просто не выразить на словах. Одна госпожа из города Серес как-то писала мне, что она видела Богородицу в образе диаконисы, как Она обходила по кругу весь монастырь и кадила каждое окошко. Я говорю вам это, чтобы вы никогда не роптали на жизнь, как бы трудно нам не было.

Когда вашу душу посетит благодать Божия, вы станете говорить: «О, Госпожа и Владычица мира, я ничего не сделала для Тебя». Она воздаст нам за все там, на Небе. Мы узрим там все свои дела, собранные вместе. Даже самую малость, что человек делает для Бога, он увидит там, на Небесах. Бог обогащает человека Своей благодатью даже за самый малый добрый поступок.

Монастырь не является нашей собственностью. Мы здесь в гостях у Пресвятой Богородицы и должны вести себя соответственно гостеприимству, которое Она оказывает нам.

Зима 1985 г.

Любовь есть величайшая из всех добродетелей. Возлюбиши Господа Бога твоего всею душею твоею, и всею мыслию твоей… и ближняго своего яко сам себе (ср. Мф. 22, 37; Лк.10:27). Если мы крепко возьмемся за исполнение этих заповедей и будем поучаться в них каждый день, это очень сильно нам поможет, ибо они есть первые и главные заповеди.

Возлюбиши Господа Бога твоего всею душею твоею, и всею мыслию твоей – у этой заповеди такая большая глубина и высота. И всею крепостию твоею… и ближняго своего яко сам себе, – то есть, своего брата как самого себя. Мы должны углубляться в эту заповедь, производить её «химический анализ».

Мы также каждый день должны читать Евангелие от Иоанна и его Послания. В них мы многое узнаем о любви. Да любите друг друга (Ин.15:17), Бог есть любовь (1Ин.4:8). Святой Иоанн Богослов открыл нам, что мы любовью приближаемся к Богу. Как мы знаем, он имел горячую любовь и веру ко Христу, и поэтому Христос возлюбил его и вверил ему Свою Пречистую Матерь.

Как прекрасно он говорит: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Ин.1:1). Какое это великое таинство! Будем почитать его и просить даровать нам любовь. Если мы крепко возлюбим Христа, то нам все станет легко. Наш разум будет весь светом, а душа исполнится веселия. Когда мы полюбим Бога всей нашей душой, всем нашим разумением и всем нашим бытием, тогда от любви к Нему мы будем готовы отдать даже собственную жизнь. Эта любовь привлечет в наши души благодать и Божественное просвещение. И вы увидите тогда, как воспарит ум, на какие высоты он поднимется, куда устремится и где ему будет положен предел. Он остановится на милосердии Божием. И тогда мы поймем, что значит любовь к ближнему.

Есть ли сегодня такой человек, который добровольно презирает и уничижает самого себя или осыпает сам себя поношениями? Никто! Человек всегда любит и защищает себя, упокоевает свой помысел и свое тело. Подобным образом подобает любить ближнего, любить так сильно, чтобы жертвовать собой ради него.

Когда мы видим, что наш ближний находится в борении или что у него тяжелая работа, нам следует пойти и помочь ему, как бы мы ни устали. Постараемся в течение дня укреплять, поддерживать ближнего и носить на себе его тяготы. Если человек каждый день будет так духовно трудиться, то всякие несправедливости, которые ему случится претерпевать из любви к ближнему, воспримутся им с благодарным и доброжелательным настроем.

В такую духовную меру человек приходит тогда, когда он непрестанно подвизается в Иисусовой молитве. От большой любви к Богу он жаждет постоянного общения с Ним и хочет непрестанно творить Иисусову молитву. Он удостаивается собеседования с Богом. С кем? С Самим Богом! Человек не может постичь этого и в изумлении спрашивает себя: «О, достоин ли я общения с Богом?» И тогда Бог даст ему все, чего бы он не попросил, земного или Небесного.

Чтобы иметь крепкую веру в Бога, нужно просить Его прибавить нам веры (см. Лк.17:5), потому что вера и любовь есть дары Божии. Если мы не будем призывать имя Божие и молиться Ему, то Он не даст нам этих даров.

Кто не имеет общения с Богом, тот неизбежно впадает в празднословие, разговоры, осуждение, тот уклоняется от своей цели, от своего предназначения и от воли Божией. Когда наш помысел находится в расслаблении и не работает как надо, когда он погружен в сон и леность, тогда мы живем как роботы и наша совесть заглушена. Мы говорим себе: «Да ладно, кого волнует то или иное; подумаешь – что-то обсудил или сказал; все это не имеет никакого значения». И так понемногу мы отдаляемся от своей цели и от ангельской жизни, которой последовали.

Подумайте, что происходит сейчас на Небесах и чего сподобляется тот, кто имеет общение с Богом! Если мы просим своего знакомого дать нам что-то, он прикладывает все усилия, чтобы исполнить нашу просьбу, потому что он любит нас и сострадает нам. А представьте теперь, какими благами Христос может исполнить нас, Своих невест, когда мы посвятим Ему наши сердца?

Если мы вкусим немного меда, к нам приходит насыщение и мы не можем есть более. Какое же насыщение испытывает тот, кто исполняется меда благодати, меда ликования, меда благости и блаженства, меда Божественной любви, Божественного эроса! Поскольку мы монахини, мы должны жить этим и никак не лишаться этого.

Если мы лишены таких состояний, то это только потому, что мы не обращаемся к Богу с горячей верой. Мы должны молиться так: «О, Христе Боже мой, прибавь мне веры; умоляю Тебя, даруй мне веры, чтобы возлюбить Тебя, как возлюбил Тебя святой Иоанн Богослов, как возлюбили Тебя все святые, подвижники, пустынники, святые мученики, которые спешили предать себя на муки, на пытки каленым железом, на растерзание львам и на прочие великие страдания!» Как много радости мы доставим нашему Христу, когда будем подвизаться с таким помыслом!

Достаточно лишь одной искры благодати, чтобы наша душа возгорелась Божественным пламенем. Принимая второе крещение, крещение покаяния, то есть великую и ангельскую схиму, благодать Божия может так обогатить нас и дать нам такие великие дары, что вы просто не можете себе этого представить, да и словами это не передать. Человек весь преображается и, падая на землю, восклицает: «О, Боже мой, Ты так дивен, так прекрасен!»

Все это может постичь только тот, кому Бог Сам откроет это. Требуется послушание и смирение; много послушания и много смирения! Когда мы стараемся исполнять эти добродетели на деле и просим помощи у Христа, Он несомненно дает их нам.

Вы обращали внимание, что в первые дни Великого поста, когда мы держим строгий пост, у нас нет настроения и желания говорить? Это потому, что мы подвизаемся в посте, молитве, в борьбе за соединение с Богом. Следовательно, не будем оставлять Иисусову молитовку. Она так сладка, так красива. Она будет вещать в нашем сердце и душе, подавая нам радость и веселие. С ней мы найдем способ встретить любую приходящую к нам трудность.

И когда на нас воздвигается брань, будем помышлять так: «Пойду-ка лучше в свою келью, поборюсь один на один на моем ристалище с диаволом, чтобы не расстраивать мою сестру и не огорчать ее. Потяну чёточку, положу немного поклонов, сотворю молитву, поколочу себя немножечко палкой, посмиряю себя». И увидишь, как лукавый сразу отступит. Когда он слышит имя Христово, он не может находиться там, но дрожит и трепещет.

Один духовный человек недавно рассказал мне, что в эти дни ему было очень страшное сонное видение. «Передо мной, – сказал он, – возник густой демонический мрак, который принес мне такую тяжесть на сердце, что я ни о чем не мог думать; словно килограммов триста навалилось на меня. В какой-то момент я слышу, как мои уста потихонечку произносят Иисусову молитву. О, какую силу имеет Иисусова молитва! Потом я вижу, как что-то внезапно взлетает с кровати, и будто раздался сильный шум. Это произошло сразу, как только я начал творить Иисусову молитву. После этого вся тяжесть ушла, и я ощутил в душе веселие и радость. Теперь я лично уверился в том, какая великая сила заключена в словах Иисусовой молитвы. Только я произнес: «Господи Иисусе Христе…» – началось нечто невообразимое. Должно быть, там было много бесов. Иисусова молитва помогла мне».

Диавол дышит ненавистью к молитве и к единению человека с Богом, ибо человек создан по образу и подобию Божию. Когда человек общается с Богом, то становится с Ним единым целым, он становится маленьким христом.

Когда человек собеседует с Богом, он сподобляется видения Божественных величий, к нему приходит Божественное блаженство, преображение, Божественная радость, Божественное благоухание. Все это достигается через трезвение и слепое послушание. Когда я говорю «слепое послушание», то имею в виду духовное послушание, а не так, чтобы утверждать свою волю и заявлять: «Матушка, позвольте мне сделать это» или «я не могу делать то».

Например, матушка сказала тебе: «Оставь то, что делаешь, и иди туда». Чем бы ты ни занималась, как бы загружена ты ни была, какой срочной ни была бы твоя работа – поднимайся прямо сейчас и иди исполнять послушание. Скажи: «Благословите», положи поклон и после этого увидишь, какие крылья и какие дарования даст тебе Бог.

Расскажу вам кое-что во славу Божию. В тяжелое время оккупации из-за комендантского часа вечером все передвижения по улице были запрещены. Если тебя видели на улице после семи часов вечера, в тебя без предупреждения стреляли на поражение. Как-то я была в гостях у нашего духовника, и он говорит мне:

– Ах, чадо мое, что же делать! Я совсем забыл, что в 6:30 вечера у меня запланирована встреча с одним господином. Совсем вылетело из головы. Я не сдержал своего слова. Что же мне делать, ведь человек будет меня ждать?

– Перекрести меня, геронда, я схожу! – предложила я ему.

– Как ты доберешься туда? Ты разве не знаешь, как это далеко? – спросил он меня с волнением.

– Перекрести меня, и ради любви Христовой я помогу, – ответила я ему.

Он перекрестил меня и сказал: «Смотри, я буду следить по часам. Будь осторожна, чадо мое! Не опоздай, потому что я не переживу, если с тобой что-то случится по дороге».

Итак, я пошла. Хотите верьте, хотите нет, но я сходила и вернулась всего за десять минут, хотя расстояние там было на полчаса ходьбы.

Когда я шла, мне казалось, что я не касалась земли, как будто две руки подталкивали меня вперед. Я бежала без передышки. У меня было такое чувство, как будто меня подхватил вихрь и сам нес меня вперед. Как только я вернулась назад, отец Ефрем очень обрадовался. «Господи помилуй, всего за десять минут вернулась! Слава тебе Боже!» До семи вечера у меня в запасе было еще три минуты, так что я сказала:

– Геронда, еще раз перекрести меня и я пойду домой.

– Куда ты пойдешь, чадо мое? Сейчас будет комендантский час. Как ты пойдешь так далеко?

– Перекрести меня, и доберусь с Божией помощью по вашим молитвам.

Как только он меня перекрестил, у меня словно крылья выросли. Сама не заметила, как оказалась дома.

Вот она благодать Божия! Как только я зашла домой и закрыла за собой дверь, сразу услышала автоматную очередь. Видите, какие чудеса творит послушание! Меня бы точно застрелили прямо так, без вопросов. Бам-бам!

Если мы будем держать наш ум в созерцании и не будем позволять ему парить из стороны в сторону, то благодать Божия не попустит нам опечалить ни Богородицу, ни нашего ближнего, ни нашего старца. Если вы попробуете последовать этому совету хотя бы в течение месяца, то увидите, какое изменение произойдет в вашей душе. Вы ощутите тягу к молитве и силу отгонять сон во время службы. В вас будет умножаться любовь Христова, и ваши души преисполнит вожделение ко Христу.

Прошу вас трезвиться над собой, чтобы ваш помысел не расслабевал и потом вы не говорили: «Почему то, почему это?» Остерегайтесь, чтобы диавол не крал у вас время, даже секунду. Храните ко всем любовь. Подвизайтесь относиться ко всем с любовью. Каждый вечер во время келейного бдения проводите испытание совести: отмечайте, как вы себя вели, как подвизались днем, как ночью. Тогда Бог еще больше укрепит нашу веру и самоотречение и поможет нам отсекать свою волю.

Если мы не распнем себя со всеми страстьми и похотьми (ср. Гал.5:24), то не станем монахами! Поэтому от нас требуется совершенное послушание. Старец говорит вам днем, что сейчас ночь? Значит ночь. Ночью старец говорит, что сейчас день? Значит день. Это и есть истинное послушание! Итак, нам потребно много смирения, много молитвы и внимания. Если будете держаться этих добродетелей, то вскоре увидите, какие благие изменения посетят вашу душу. Вы узрите свет в вашем сердце и не сможете устоять от пламени Божественной любви – такое богатство благодати будете ощущать!

Всегда нужно полагать новое начало, ибо мы неизбежно будем падать, совершать ошибки, промахиваться то в одном, то в другом. Слово Божие изглаживается из нашей души так же быстро, как еда, которую мы вкушаем. Сейчас слушаем его, а через пять минут все забываем. Поэтому утром и вечером мы стучим в било, чтобы собраться для слышания слова Божия и получать пользу. Если человек не питается словом Божиим, он не может устоять перед искушением.

Потщимся подвизаться изо всех сил, будем внимательны к своему помыслу, будем держать его в Боге и не позволим ему скитаться туда-сюда. Возьмем чёточки и помолимся, чтобы помочь тем, кто болен. От одной четки, которую мы потянем за ближнего, Бог может вернуть ему здоровье или просветить того, кто погряз во грехе. Кто знает, может быть одна малая четка привлечет к нему Бога на помощь? А внутри нас будут утешение и радость. Своей чёточкой можно творить сколько хочешь милостыни.

Врачу, изцелися Сам (Лк.4:23), – все это я говорю другим, а сама хуже всех.

Апрель 1985 г.

Когда монах безропотно работает Богу, Бог весьма возвеличивает его и щедро наделяет его Своей благодатью. Монах чувствует Бога в своем сердце. Для этого нужно только послушание без прекословия – «прости» и «благослови» – и ничто иное. А все, что делается без благословения, для монаха является тяжким и смертным грехом.

Будем внимательны к нашей совести, чтобы быть с нею в мире. Вопрос чистой совести является одним из главных. Кто упокоевает свою совесть, тот полон радости и веселия и спит беззаботно. Помню, один начальник станции как-то признался мне: «Я, матушка, всегда стараюсь следовать голосу своей совести, чтобы потом спать легко и спокойно». На меня это произвело впечатление, что такой простой мирянин подвизается в том, чтобы жить в мире со своей совестью. Как прекрасно, когда человек упокоевает свою совесть, чтобы она ни в чем его не обличала!

Когда мы берем четку, давайте будем молиться со вниманием, а не наспех, не так, чтобы тянуть вместо одного узелка два и поскорее закончить. Наша цель – достичь единения с Богом. Когда этого нет, тогда в молитве нет содержания, нет горячности, и, соответственно, нет никакой пользы. Это как строить дом на песке (см. Мф. 7, 26).

Человек призван стать богом по благодати. Молитва делает человека очень чутким. Как мы берем сито из тонкой шелковой ткани и просеиваем муку, так мы должны «просеивать» свой помысел, чтобы к нему не примешивалось ничего лишнего, чтобы он был чистым, незапятнанным, чтобы он был во всем целомудренным, сиял радостью, чтобы он ликовал и веселился. Тогда благодать соединяет нас с Богом, делает нас одним целым с Ним. Когда у нас есть непрестанная молитва, разве может нечистый дух приразиться к уму? Огонь Божества дает жизнь и пожигает в нас все непотребное. Он пожигает помыслы, непослушание, прекословие, ропот.

Бывает, что старица вас накажет или скажет вам слово, которое покажется вам обидным. Не принимайте это близко к сердцу, ведь я говорю это не со зла. И я сама постоянно нахожусь в такой брани, что не передать! Я днем и ночью веду брань с диаволом. А если не буду воевать, то как Бог придет в мою душу?

Так давайте же будем воинствовать с нашим супостатом! Он приходит к нашему уму и говорит нам то одно, то другое. Если мы не отвергнем и не выбросим из нашего разума все эти смрадные и нечистые приражения, то не получим помощи от Бога. Все подвергаются брани. А у кого ее нет? Даже святые – те, кто в пустыне и достигли Бога, – и они были в брани.

Вспомните старца Иосифа. Когда на него нападали скорби, он вел с ними брань, и за это к нему приходила благодать Божия. Он чувствовал у себя в душе Божественное утешение и видел созерцания. Как-то раз, находясь в сильной печали и страдая от этого, он пришел в созерцание⁹⁸. Он оказался на равнине, где земля была белой как снег. Он был в восторге, удивляясь красоте окружающего его пейзажа.

В то время, как он искал путь, чтобы покинуть это место, – из-за страха, что ему нельзя находиться там, – он увидел врата, которые привели его в храм Богородицы. Там были молодые люди, отмеченные красным крестом на челе и груди. Один из молодых людей, похожий на военачальника, встал и подошел к иконостасу, где была икона Богородицы, и попросил Ее показать Свою благодать старцу, который терпел столько скорбей ради любви Божией. Внезапно старец Иосиф видит Богородицу во весь рост, так живо, в такой красоте и сиянии, что миллионы солнц не могли бы сравниться с красотой и светлостью Ее лика! Видите? Сначала скорбь и искушение, а потом приходит благодать и утешение.

Так же и мы. Нам сделали какое-то неприятное замечание? Ответим так: «Если Бог попустил, чтобы мне сказали это, значит я действительно сделала что-то не так или была невнимательна, или должна побороться со своими страстями. Так попустил Бог». Мы не видим бесов, как их видели святые отцы – с чудовищными когтями, с выпученными глазами, с отвратительным вываленным наружу языком.

Видели ли вы что-то подобное? Нет, не видели, потому что мы не подвизаемся, как они. Но зато вместо бесов мы сталкиваемся с людьми. То одна сестра нам что-нибудь скажет, то другая. Волей-неволей проскальзывает иногда какое-нибудь словечко или что-то недолжное. Будем говорить, что так попустил Бог. А как иначе ты научишься вести брань? Как станешь невестой Христовой? Как мы станем монахинями, если по каждому пустяку горюем да расстраиваемся? Если ты не потерпишь другого человека, если не увидишь себя самого, как ты есть, если не скажешь себе, что тебе надо претерпеть укор от ближнего и не поймешь пользы от скорбей, – то что с тобой будет? От ласкательств человек не получает пользу, только вред.

И снова возвращаюсь к вопросу послушания. Будем очень внимательны к этому. Старица терпит ваши преслушания, размышляя о том, сколько нас всех выносит Бог. Созерцая бесконечное море милосердия Божия, у которого нет ни начала, ни конца, она тоже все выносит и терпит. Пока старица терпит, все ваши преслушания остаются без наказания. Но в какой-то момент уже Сам Бог начинает исправлять нас, и тогда следует справедливое воздаяние. А уж когда Бог берется за нас, то поверьте – становится не до шуток. Поэтому я говорю вам: имейте веру к нашему старцу и к старице.

Когда охладевает вера к старцу или к матушке, вы лишаетесь того покоя в душе, который должен быть у монаха. Это происходит оттого, что в вас еще живет внутреннее прекословие, но вы не стараетесь искоренить его. Это очень большой грех.

Внутреннее прекословие есть величайший и страшнейший грех. Именно когда ты во всем доверяешь себе и думаешь: «Все правильно я сказала. Все правильно я сделала» – и внутренне входишь в сосложение со всеми прилогами диавола. А впоследствии враг ослепляет нас, нами сразу овладевает омрачение, наш помысел погружается в самодовольство и все наши действия кажутся нам правильными. Мы перестаем оценивать то, что мы говорим, как себя ведем, мы не следим за своей внутренней и внешней жизнью, и душу охватывает нечувствие. Кажется, что ум как будто насквозь разъеден ржавчиной. Если дойдешь до такого поражения ржавчиной, легко ли потом очиститься от нее?

О, какое прекрасное слово о девстве оставил нам святой Иоанн Златоуст! Мы читали его раньше, и старец много раз нам его объяснял. Я помню, как он говорил нам о чистоте, о целомудрии, о божественном сиянии. Если на белую простыню попадут чернила, мы прилагаем все средства и стараемся вывести их, но в результате все равно остается пятно. Так и в вопросе целомудрия и непорочности. Мы должны быть очень-очень внимательны! Диавол не спит, бодрствует и денно-нощно старается любым способом запятнать разум человека.

Мы должны жить в трезвении. Христос говорит: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (ср. Мф. 26, 41), непрестанно молитесь, за все благодарите (1Фес. 5, 17, 18). Христос имеет в виду, что наш ум должен находиться в непрестанном бодрствовании. Помните, как мы читаем на повечерии: «Бодр ум, целомудр помысл, сердце трезвящееся»⁹⁹.

Иными словами, наш ум должен стоять на страже исполнения воли Божией, ему следует подвизаться. Наша душа должна находиться во всегдашней борьбе. И тогда, пребывая в борьбе, она будет видеть, как Бог приходит и воцаряется в ее сердце. Хотя мы и недостойны ни призывать Его, ни даже говорить о Нем, но Он все же приходит.

Что мы можем сказать о нашей Госпоже Богородице? Как нам призывать Ее? Как обращаться к Ее бесконечному милосердию и любви, которым нет конца? Несмотря на то, что мы огорчаем Ее, причиняем Ей боль и раним Ее сердечко, у Нее так много любви! Ее любовь просто неиссякаема! Она покрывает нас Своим необъятным покровом и просит Своего Сына за всех нас, говоря: «Господи мой, сладчайший мой Сыне и Боже, спаси творения рук Твоих; помоги им, даруй им Твою благодать…» Невозможно постичь умом безмерную любовь Богородицы к людям!

Когда святые отцы Церкви размышляли о милосердии Божием, они просто не могли его выдержать, падали без чувств – бренный человек не может выдержать такую благодать Божию! О, как благ, как прекрасен наш Бог! Он все долготерпит, долготерпит, долготерпит! Если бы наш ум смог разуметь эту бескрайнюю милость Божию, из наших глаз днем и ночью струились бы потоки слез. Земля вопиет: «Я не могу больше выносить людей! Не могу больше терпеть грех!» Но Бог отвечает: «Терпи! Как Я прощаю, так и ты должна терпеть».

Будучи невестами Христовыми, мы каждый день должны готовиться, блюсти и исследовать себя, как мы подвизаемся. Исполнили ли мы волю Божию? Если мы любим нашего старца и старицу и хотим упокоить их, мы должны с точностью соблюдать устав монастыря. Чтобы ощущать их любовь к нам, мы должны исполнять волю Божию.

Нам подобает добросовестно вести себя в церкви и на послушании. Будем внимательными, чтобы не допускать вольного обращения, громких разговоров и празднословия. Не надо устраивать сходбища и вести бесполезные разговоры; избегайте участия в мирских делах. Займемся лучше чтением святых отцов и будем делать себе выписки из их наставлений.

Есть так много книг, в которых рассказывается о жизни святых и о том, как они молились, как подвизались в умной молитве. Какие прекрасные вещи можно там подчерпнуть! А какие восхитительные письма у старца Иосифа! Когда мы читали их в молодости, то духовно укреплялись и чувствовали себя так, будто переносились в пустыню. Они написаны с таким трезвением и чистотой!

На первых порах основания нашей обители я сама собирала травки вокруг монастыря, мыла их, варила, замешивала тесто и пекла хлебушек. Мы все ели из одной тарелки. Какой прекрасной была эта жизнь! Поэтому я говорю вам, что Бог щедро даровал нам Свои блага, как Небесные, так и земные. Под Небесными имеется в виду то, что человек, имея трезвение и молитву, может духовно преуспевать и восходить по ступенькам духовной лествицы.

Чтобы в сердце монаха могло прийти Божественное просвещение, ему нужно быть очень рассудительным и иметь много терпения. Вы замечали, как ночью светятся огоньки там внизу в Волосе?¹⁰⁰ Так будут блистать и души в раю. Одни будут светить больше, другие меньше, некоторые совсем чуть-чуть.

Много званых, мало избранных (Мф. 20, 16), – говорится в Евангелии. Если человек борется со своими помыслами, понуждает себя непрестанно держать Иисусову молитву и ищет Христа, Бог никогда не покинет его. Но если мы не бодрствуем над собой и позволяем своим помыслам бродить то туда, то сюда и заниматься праздношатанием, что тогда с нами будет?

Не будем забывать, что Бог – справедливый мздовоздаятель. Дело не в том, что мы не можем подвизаться, а в том, что мы не хотим; если бы мы хотели, то вели бы себя совершенно иначе.

Итак, трезвение и Иисусова молитва: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», «Пресвятая Богородица, спаси нас!» Когда будет слышаться имя Божие, бесы будут выдворены за стены монастыря и не смогут даже приблизиться к нам.

Помните ту бесноватую женщину в храме святого Димитрия? Она все время отводила глаза, чтобы не смотреть на монахинь¹⁰¹. Если в эту женщину вселился только один бес, то подумайте, что было бы с ней, если бы их были тысячи? Посему будем крайне внимательны. Будем размышлять об Ангелах, устремлять наш ум в рай, чтобы пришли духовные созерцания.

Бог иногда открывает мне некоторые вещи не потому, что я этого достойна, а потому, что мне нужно пасти словесное стадо, которое вверил мне Господь.

Помню, как-то раз я зашла на кухню. Это было ни во сне, ни в бодрствовании. И вот я вижу перед собой высокую Жену в изящном одеянии, Которая мыла кружки и ставила их в комод, и делала это с такой ловкостью и быстротой, что просто не описать. За десять минут она закончила мыть на кухне всю посуду! Одно полотенце висело у Нее на плече, а другое, белое, Она держала в руке. Одним полотенцем она держала кружки, а другим вытирала их и ставила на место.

Она оставила мне очень ценный пример. Утром я проснулась с большой радостью в душе и подумала: «Вот это да! Смотри, как Госпожа Богородица учит нас самопонуждению и порядку! Здесь – сад Богородицы, и мы должны его чтить и уважать».

Однажды я читала послания святого Нектария к монахиням, и в одном из них сказано: «Та сестра, которая сломает какую-нибудь монастырскую вещь, должна пойти и показать это игуменье, чтобы не повторять этого опять, а игуменья пусть назначит ей епитимью». Везде требуется понуждение: и во время службы в церкви, и в наших монашеских обязанностях, и на послушаниях, одним словом – везде!

Здесь, на земле, где мы живем в изгнании, мы неизбежно будем сталкиваться с искушениями, причудами, своенравием других людей, и со многим другим, ибо у каждого человека свой собственный мир. Поэтому монах должен научиться терпению; без терпения никто не спасется.

Моему старому духовнику, отцу Ефрему, многое приходилось терпеть. Он часто говорил «ничего страшного», «да будет благословенно», «это пройдет» – и так претерпевал все искушения и испытания. Он молился, вел брань с диаволом и к тому же был терпеливым. Так поступает и наш старец. Приходит диавол и взбудораживает сестер. Иногда искушает одну, иногда другую и таким образом сеет смятение. А старец все терпит и говорит: «Слава Тебе, Боже» и «да простит тебя Бог».

Бог не хочет, чтобы здесь, в монастыре, мы говорили о ком-либо плохо. Всякое исходящее из ваших уст слово да будет с лаской. Ласковое слово и змею выманивает из норы. Ласковое слово приносит ближнему пользу, сразу умиряет его и порождает мир совести, извещая тебя, что ты никого не повредил и не опечалил. Так трудились святые отцы и сберегали в своей душе благодать Божию.

Горькое слово да будет исключено из нашего обихода! Когда тебе хочется сказать что-то на брата, закуси свой язык до крови, только бы не опечалить его. Зачем тебе печалить твоего брата? Зачем тебе огорчать его? Услышав доброе слово, твой брат полюбит тебя, а резким ты только огорчишь его и подвигнешь его к внутренней брани. Так диавол крадет наше время, наши минуты и даже целые дни.

Потщимся помышлять о том, как нам приблизиться к любви Божией, как нам вознести свой ум к Богу, к нашему Творцу, к небесным красотам рая. Ах, какая там красота! Какое там веселие! Подумай только, что если один Ангел и один спасенный монах сияет там во много раз ярче солнца, то насколько же больше сияет лик Христов! Что будет происходить там на Небе! Души будут встречаться друг с другом и общаться между собой, наслаждаясь небесными благами и гуляя посреди свежих лугов и райских цветов. О, какие там будут радость и веселие! Отовсюду будет славиться Бог. Ум приходит в исступление, когда размышляешь об этом!

Но вот все мы заняты земным, а дни проходят. Бог – справедливый мздовоздаятель. Он все записывает и оплачивает каждому по трудам его. Он считает все наши шажочки, труды, страдания, рыдания, слезы, воздыхания, ночные бдения – все. Чем больше кто устанет, тем большее упокоение примет в оном веке. Только бы была вера, любовь и благоговение к Богу.

В труде обретается Бог. Когда человек горит любовью к Богу, он не будет считаться со своим телом, что поесть и сколько поспать. Все его желание будет в том, как работать Богу.

Май 1985 г.

Как-то раз мы со старцем отправились в один монастырь. По дороге мы повстречали сторожевую собаку, которая бросилась на нас, словно желая разорвать нас на клочки. Как только отец Евгений и отец Николай перекрестили пса, тот сразу застыл на месте, как вкопанный. Тогда батюшка приблизился к нему и сказал: «Во имя Святой Троицы, я накладываю на тебя епитимью: с сегодняшнего дня ты не укусишь ни одного человека. Смотри, сейчас ты пойдешь к матушкам и будешь лизать им ноги».

«Пресвятая Богородица!» – изумилась я. Виляя хвостом, пес подошел к нам и стал лизать нам ноги. Поскольку в том месте трудно было ориентироваться, батюшка сказал псу: «Сейчас ты пойдешь впереди нас и поможешь нам найти дорогу». Пес оказал послушание. Он подошел к ногам старцев, понюхал их, наклонил голову, будто сделал поклон, и отправился впереди нас.

Мы шли примерно час, добрались, постучали в дверь. На порог вышла матушка, и, едва завидев собаку, воскликнула: «Ой-ой-ой! Да вы что, неужели эта псина пришла вместе с вами? Ее все пытаются убить, как же вам удалось усмирить ее?»

Видите, что делает епитимья? Епитимья заставила пса сопровождать нас, пока мы не добрались до нужного места, и ждать, пока мы уйдем. Он целый день без еды ждал нас за воротами. Когда мы пошли обратно, он последовал за нами и оставил нас в том же месте, где отцы наложили на него епитимью. Мы оборачивались и смотрели на него, а он стоял и смотрел на нас. Никогда не забуду этот удивительный случай! Ах, как же сильна благодать священства!

Молитва есть величайший дар человеку. Кто будет возделывать молитву, тот усладится ею и ощутит благоухающие цветы, сладость и мед благодати. Тот сподобится соединения с Богом, когда человек и Бог делаются единым, и сподобится обожения души, станет богом по благодати.

Не будем жить поверхностно, без глубины. Наша жизнь не должна быть пустой и легкомысленной. Возревнуем стать истинными подвижницами¹⁰².

Наш труд да будет с благоразумием и страхом Божиим. Когда мы прилежим рукоделию, будем избегать празднословия, и произносить молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Пресвятая Богородица, спаси нас». Если вы будете тихонько шептать имя Божие и вести внимательную жизнь, вы ощутите величие Божие, вот увидите! Ум будет во свете, а душа озарится великим благословением.

Часто наш ум опустошается, помутняясь по причине бесполезных для нас мирских вещей, и когда приходит искушение, у нас уже нет сил противостоять ему. Бог хочет дать нам Свою благодать безвозмездно, но мы по собственной невнимательности лишаемся ее и отвергаем Его дары. Мы хотим спастись, но наша плоть, воля и желания препятствуют нам.

Например, я хочу съесть что-то втайне. А нужно ли это мне? То, что мы едим за общим столом, вполне достаточно для нас. В остальное же время должно господствовать воздержание. Святые отцы были очень воздержанными и в еде, и в одежде. Они следили за тем, чтобы у них в кельи были только самые необходимые вещи. И чем больше самоотречения они проявляли, тем больше и благодать Божия покрывала их.

Не будем позволять нашим страстям брать над нами верх. У всех нас есть свои страсти и недостатки. Как только мы видим, что в нас прозябает какая-то страсть, нужно немедленно выкорчевывать ее, чтобы она не пустила глубокие корни и не сделалась неистребимой. Помысел говорит нам подольше поспать? Не будем! В какое время нас разбудит наш Ангел Хранитель, в такое и будем молиться. Молитва излечивает все наши страдания, немощи и страсти. Не будем давать себе поблажек.

Солнце высушивает грязь и делает землю твердой. Солнце прогоняет и истребляет всех водящихся в грязи насекомых, которые не могут выдержать его палящих лучей и твердости земли. Подобное происходит и с душой человека. Благодать Божия приходит как луч солнца, особенно в час искушения, и удерживает нас от греха, одновременно изгоняя все страсти.

Не будем роптать. Этой страстью диавол воюет с нами, снедает нас вопросами «почему одно, почему другое?» Поверьте мне, я много раз видела стаю бесов, как они подзуживают, чтобы одна сестра искушала другую, а другая – третью, производя ужасное смущение. Если человек трезвится, он уразумеет эту брань, возьмет четки и скажет: Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его… (Пс. 67, 2).

Когда монастырь вооружен молитвой, может ли лукавый сделать нам что-нибудь? Молитва прогонит его, и он будет стоять и только смотреть издалека. Однако по временам он находит себе лазейку и возвращается, уловляя одну сестру за шею, другую за голос, третью за ногу, и сеет раздор по всему монастырю. Тогда, поверьте мне, я вижу бесов, проносящихся пред глазами, как молния. Как пролетают самолеты и вертолеты, так и они.

Нужно быть очень осторожными. Требуется очень много внимания и молитвы. Когда у человека есть внимание и молитва, благодать Божия покрывает его. Кто непрестанно помышляет о смертном часе и имеет смертную память, тот на всякое время имеет слезы на глазах.

Крепко утвердим это в своем уме, что наша смерть означает Суд Божий. Куда мы пойдем? Где останемся? В аду или в раю? Вот мы отправляемся в город по монастырским делам. Знаем ли мы, что может там с нами произойти и уверены ли мы, что вернемся обратно? Может произойти несчастный случай или нас могут убить; ведь мы не знаем, что нас ждет. Идя куда-нибудь, мы можем просто упасть на ровном месте и умереть – как я упала недавно¹⁰³, но меня покрыла благодать Божия. Я могла удариться головой, и все бы кончилось.

Столько раз падать кубарем с лестницы и не удариться головой, и не умереть на месте – что это, как не защита Пресвятой Богородицы? Все это происходит со мной, чтобы я покаялась, чтобы оплакала себя за то, что не исполняю волю Божию. Видно, где-то я совершила ошибку, где-то опечалила Бога…

Не будем прекословить. Бог обретается в труде. Без труда ничего нельзя достигнуть. Хоть я недостойная и грешная, но скажу вам из своего немалого опыта, что я в труде обрела Бога. А когда человек избегает труда и утеснения себя, он становится себялюбивым, бережет себя и все время вздыхает: «Ох, я не могу это сделать! Ох, я не могу туда пойти!»

Помните, что мы читали про отца Иоакима¹⁰⁴? Он весь день собирал оливки. По возвращении с работы отцы вели его под руки, чтобы он не упал от изнеможения. Когда его довели до каливы, старец, невзирая на его усталость, велел ему идти на маслобойню давить оливки. Тот молча положил поклон и отправился на маслобойню. Тогда еще не было техники, как у нас сегодня. Люди привязывались к бревну и вместо животных сами вращали жернов по кругу, выдавливая масло. Через некоторое время к нему пришел другой монах, и, увидев, как подъяремный отец Иоаким крутит жернов, спросил: «Как дела, отец Иоаким?» А тот спокойно ответил: «Молитвами старца я не чувствую особой тяжести», – и продолжил работу.

Когда мы говорим, что не можем или что у нас нет сил, исполняем ли мы так волю Божию? А прилежно ли мы исполняем свое послушание? Делаем ли его по Богу? Молимся ли мы так, как угодно Богу? Когда во время службы к нам приходит сонливость, парение ума или еще что-нибудь, тогда выйдем наружу, промоем водичкой глаза, немного смочим руки водой, чтобы взбодриться. Будем подвизаться ради любви Христовой! А кто не подвизается, тот не получит венца.

Святые отцы жили в пещерах. Разве летом им не было жарко? Разве они не замерзали зимой? Разве их не мучил голод? Святой Савва Калимносский¹⁰⁵ вкушал одну столовую ложку пшеницы, которую он размачивал в воде. Все святые подвижники ели по одной ложке еды, а потом вступали в брань с бесами. В их душе жил Бог и это Он давал им силу на подвиги. Так они достигли обожения!

Один становится аскетом по своему произволению, а другой живет в монастыре, но своим разумом находится в пустыне и помышляет о жизни древних отцов-подвижников, как подвизались они на палящем солнце, на песке, во внутренней пустыне при сильной жаре.

Подобным образом иной размышляет о мучениках. Как святые жены претерпевали пытки? Что чувствовали они в тот момент, когда исходили на поприще мученичества? Как укреплял их Бог, что они выносили все испытания, когда их бросали в пламенные печи, отрезали им груди, отрубали им руки и ноги, протыкали их раскаленными шампурами и подвергали прочим терзаниям? Значит, Бог сообщал им некую особую силу, чтобы они могли вытерпеть мучения. Ведь и у них была такая же плоть, как и у нас; и они испытывали нужду в пище, питии, сне, и им было также больно, однако через свое произволение они сподобились стать мучениками.

Так и наши мысли пусть устремляются к мученикам, к преподобным, к святым общежительным монахам, к тому, как они в точности исполняли послушание. Пусть наш ум находится в таких созерцаниях целый день, а не пасется и бродит по разным бесполезным вещам, от которых нет никакой пользы. Мы еще плотские и смотрим только на себя.

Итак, понуждение! Будем следить за временем по часам, чтобы не пропустить ни часа, ни даже минуты в угождении Богу. Это есть любовь Божия, это есть Божественный эрос, это есть единение Бога и человека – чтобы мы по-настоящему любили Его. Если вы почувствуете это в своем сердце, у вас «вырастут крылья» и вы будете просто летать. Вы увидите в себе благодатное изменение. Вы станете общаться жестами или отдельными словами, ибо у вас не будет желания говорить, прерывая общение с Богом.

Знаешь, что такое беседовать с Богом? Беседовать весь день с Богом – это нечто совершенно особенное! Вот попробуй, начни общаться с Ним и не оставляй Его имени. Что ты чувствуешь, когда думаешь о своей матери, о своем отце или о каком-то любимом тобою человеке? Или как, например, ведет себя невеста? Она весь день думает о своем женихе и вся охвачена мыслями о нем. Она сидит, вышивает и представляет его рядом с собой.

А разве мы не должны подобным образом думать о нашем Женихе Христе? Разве это так утомительно для нас? Любовь не знает никакого утомления! Пусть наша душа парит на крыльях! Не будем обращать на земное никакого внимания. Очи твои да будут на Боге твоем, Ему единому приноси поклонение. Помести в свое сердце память о Боге, чтобы и Бог непрестанно памятовал о тебе.

Помысли о страждущих на одре болезни. Пойдем и мысленно навестим, проведаем их, скажем им пару добрых слов, утешим их, потянем за них четку, обратимся за них ко Христу такими словами: «О, Христе Боже мой! Утешь их на этом великом кресте, что Ты им дал!»

Подумай о тех бедных людях, у которых воспаленные языки, распухшие уши, отекшие ноги, заплывшие глаза. Если бы мы только видели, что происходит в больницах! Рак сегодня нещадно косит людей. А мы, хотя и в полном здравии, не можем стерпеть какой-то пустяк, но сразу ропщем. Лукавый весь день держит нас в плену и не отпускает, представляя нам даже малые вещи каким-то несносным бременем.

Прошу вас смотреть за порядком в обители, быть внимательными: так, этот стол в пыли; тут пол грязный; там мусор; тут грядка высохла, пойду полью ее. Пойду-ка посмотрю, что там, сделаю одно, починю другое… Так ведет себя человек, который славит Бога. Он многоочит, как Херувим. Помните, как сказано: «Многоочитые Херувимы и шестикрылые Серафимы»? Человек становится многоочитым и спешит исполнять свое послушание, как Херувимы, которые всегда летают и славят Бога: Свят, Свят, Свят (ср. Ис. 6, 3)…

Многоочитые Херувимы и шестикрылые Серафимы исполняют волю Божию во мгновение ока. Одно мановение, один кивок Владыки, и немедленно, в одну секунду, Его воля исполнена. Когда человек приходит в духовную меру, он умно созерцает сие. Разумеется, мы не говорим сейчас о прелести или снах такого рода. Человек умно ощущает в своей душе многоочитых Херувимов и шестикрылых Серафимов и оказывает полное послушание, послушание без прекословия. «Буди благословенно», – всегда отвечает он.

В монашеской общине дедушки Иосифа¹⁰⁶ одна сестра как-то без благословения сшила себе рясу. Она приходит к старцу Иосифу и говорит ему:

– Геронда, благослови мне рясу, которую я себе сшила.

– Рясу? Пойди вон к той луже (вечером прошел дождь) и брось ее туда, истопчи ногами, высуши, потом надень и приходи так на службу.

– Но как, геронда, прямо в грязь?

– Да, в грязь.

– Буди благословенно!

Она так и сделала. Изваляла рясу в грязи, высушила ее, надела и появилась так в церкви.

Другая сестра любовалась своими руками:

– Геронда, я смотрю на свои руки и помысел говорит мне, что они очень красивы.

– Иди вон туда, где две банки с дегтем, и окуни в них свои руки по локоть.

Она пошла и опустила руки в деготь. Потом долгое время они были черными. Вы бы только их видели!

В наши дни у нас нет такой точности в откровении помыслов, и мы не говорим, как мы любуемся своими руками, волосами, какие они красивые и прочее. А разве ушло от нас раздражение, ушла плотская брань, гнев? Ушла ли страсть клеветать на другого? Да ничего не ушло! Страсти крепко засели в нашей душе.

В той обители старца Иосифа сестры серьезно подвизались и у них было много слез, много плача. Без слез не ели, не шли, не спали, не сидели. Их уста благоухали от молитвы, и даже место, где я сидела рядом с ними, тоже благоухало. Духовная дисциплина – вот что смиряет душу. Видели бы вы, как «лечил» старец Иосиф красивые руки и накрахмаленные глаженные одежды – в грязи им самое место! В их душе была благодать, и знали бы вы, как они были духовно близки со своим старцем, как любили его.

Когда у человека в душе Бог, он осторожен, чтобы ни о ком не сказать плохого и никого не огорчить. Вот действие благодати Божией. Она находится с тобой и охраняет тебя, чтобы ты не огорчил брата, не опечалил его, не повел себя с ним плохо, не сказал ему грубого слова.

Благодать Божия устрояет все это. Она услаждает тебе душу, делает ее легкой и тонкой, как воздух, научая ее благородству, добрым манерам и вежливому поведению. Когда есть благодать Божия, тогда приходит бесстрастие, милосердие и великая ко всем любовь.

Способен ли ты ругать, бить самого себя или говорить дурное про себя любимого? Подобным образом мы должны любить нашего брата и нашего ближнего. Бог привел нас в Свой «ковчег» и дал нам все средства ко спасению. Он также сподобил нас сего великого дара – монашеского жития, в котором так много благодати и величия.

Мы монахини, мы носим великую и ангельскую схиму. Потщимся же порадовать нашего Небесного Жениха и Отца-Вседержителя.

14 мая 1985 г. Неделя о Самаряныне

У нас есть произволение молиться, но нерадение не дает нам преуспевать. Когда у нас есть трезвение, как сказано: «Бодр ум, целомудр помысл, сердце трезвящееся»¹⁰⁷, тогда движение ума будет быстрым, он не будет нерадеть, но станет стремиться к Богу и приносить поклонение Христу. Потому что Христос – Ревнитель, Он не хочет, чтобы наша любовь уклонялась к чему-либо другому. Он хочет, чтобы мы всем сердцем любили Его и поклонялись Ему всем своим существом. Наш ум не должен быть занят ни семьей, ни разными вещами, которые мешают нам, но только Богом.

У Самарянки было доброе произволение, и поэтому она удостоилась увидеть Христа. В ней имелось благое произволение, но она не находила человека, который мог бы направить ее к истине. И вот она обрела Самого Христа, Который ждал ее у колодца, и попросила у Него воду живую (см. Ин.4:5–15).

Пусть наша молитва не будет теплохладной и вялой. Будем делать то, что хочет Бог. Сейчас, например, пришел час для молитвы? Будем молиться. Сейчас пришло время для отдыха? Пойдем отдохнем. Пришло время творить волю Божию, трудиться? Будем трудиться. Ибо труд и молитва связаны друг с другом как два звена одной цепи, которые впоследствии привлекают в нашу душу радость, и мы видим небесный свет. Приходит трезвение, мы видим самих себя, какие мы есть, и перестаем смотреть по сторонам – кто виноват, кто не виноват, кто чем занимается. Оставим это и направим наше зрение только на самих себя. Позаботимся о том, как возблагодарить Бога, какими словами любви обратиться к Нему. Господь Наш Иисус Христос хочет, чтобы мы разговаривали с Ним, а не просто сухо твердили «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Наш Спаситель желает, чтобы мы обращались к Нему с молитвой сами, от сердца.

На днях мне позвонила одна девушка и рассказала, что в прошлом году с ней случился инсульт, который приковал ее к кровати, так что она не могла перевернуться ни на один, ни на другой бок. Инсульт парализовал ее тело, но ее ум был в порядке. Находясь в таком состоянии, она ни на минуту не оставляла Иисусову молитовку, но постоянно говорила: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», «Пресвятая Богородица, помоги мне».

И вот в какой-то день ей явилась Богородица в неземном сиянии и свете. Весь Ее вид был невообразимо прекрасен! Позади Нее следовал полк Ангелов, а в руках Она держала Свой омофор, покрывая весь мир. Она приблизилась к девушке и спросила ее: «Что ты хочешь, чтобы Я сделала для тебя?» Та ответила: «Я парализована. У меня болит спина. Хочу повернуться с одного бока на другой. Хочу спастись, хочу обрести спасение своей души». «Я помогу тебе, но и ты исполни Мою просьбу: всегда призывай Меня, потому что Я хочу, чтобы вы звали Меня».

Видите, наша Богородица хочет, чтобы мы разговаривали с Ней и открывали Ей все наши просьбы. «Хочу, чтобы ты звала Меня, – сказала Она ей, – и Я все сделаю для тебя». Комната исполнилась благоухания, и такой свет разлился по всему дому, что ее личико заблистало – так много благодати излилось на нее! После посещения Богородицы она уже могла переворачиваться с одного бока на другой.

Христос тоже хочет, чтобы мы призывали Его, чтобы мы Его искали. Он – наш возлюбленный Жених. Христос хочет, чтобы мы посвятили Ему всю свою любовь, и тогда Он приходит облечь наши души в лучшие одеяния. Подумайте о том, что Небесный Жених будет Сам одевать тебя! Он наденет тебе сандалии, будет обнимать тебя и говорить: «Давай, чадо мое, Я надену тебе сейчас эти прекрасные сандалии; давай, я облеку тебя в хитон нетления (см. Ис. 61, 10–11) !»

И ты умно видишь, как Христос приходит и одевает тебя в прекрасное и великолепное одеяние. Он Сам одевает тебя! Сам Бог склоняется и надевает тебе сандалии, надевает тебе на голову царскую золотую корону, говоря: «Это и еще многое другое будет твоим, если ты всем сердцем возлюбишь Меня и будешь приносить Мне поклонение».

Вы замечали, что когда наш духовник проявит к нам немного любви, то мы сразу внутренне преображаемся и ощущаем единение с ним. Так и наш Небесный Жених Христос дарует единение нашей душе – Своей невесте. После этого мы просто таем от преизобилия благодати. По этой причине святые отцы восклицали: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоея во мне», ибо они не могли постичь и выдержать этот вкус, этот мед благодати, это благодатное благоухание, Божественное блаженство, Божественное сияние, нетварный свет.

Если человек постоянно пребывает в молитве, он видит в своей душе некий свет, некое сияние и величие. К нему приходят нескончаемые слезы, которые так усладительны и приятны, что ничто земное не может с ними сравниться. Человек чувствует такое насыщение, которое ум не способен постичь.

Расскажу вам, что однажды произошло со мной в голодные годы оккупации. Я хочу вам показать, как Бог помогает тем, кто находится в лишениях и в крайней нужде, и как Он укреплял меня Своей благодатью. Не потому что я что-то из себя представляю, нет, но, чтобы показать Свое всемогущество, и то, как сильно мы должны почитать Его.

У меня был долг, который нужно было выплатить к Пасхе. Чтобы вернуть его в срок, я экономила на чем могла. Всю Страстную седмицу я ела только немного хлебушка, сто пятьдесят граммов в сутки, да и тот добывала с большим трудом. Я размачивала хлеб в воде и вкушала его понемногу, ибо питаться мне было больше нечем.

Настала Великая Суббота. В восемь часов вечера я пошла в церковь, потому что наш духовник рано начинал читать Деяния Апостолов, следуя Афонской традиции. Зайдя в храм, я села в уголке и молилась по четкам. Все люди в церкви держали большие пасхальные свечи, а у меня ничего не было, даже самой маленькой свечи. Как мне идти на возглас «Приидите, приимите свет»¹⁰⁸ с пустыми руками, без свечки? Я подумала: «Если Тебе так угодно, Христе Боже мой, чтобы у меня не было свечи и чтобы я не приняла Благодатный огонь, то да будет благословенна воля Твоя!»

Так я обращалась ко Христу, жаловалась Ему, говорила Ему о своей боли. В какой-то момент мне на память пришли святые подвижники и отшельники, и я подумала: «Вот сейчас у отшельников в пустыне недостает ни хлебушка, ни другой пищи, однако Бог печется о них. А мне-то чего расстраиваться? И обо мне позаботится Бог. Если Он захочет, Он пошлет людей, чтобы и мне принесли свечу». А еще я сказала себе: «Пойду-ка я мысленно праздновать Пасху с пустынниками, туда, вдали от приходских церквей, где нет людей, ведь пустынники довольствуются только тем, что у них есть».

Вдруг ко мне подходит женщина и спрашивает:

– У тебя есть свеча?

– Нет, – отвечаю я ей.

– Как? В такой день у тебя нет свечи? На Пасху и без свечи? – удивилась она.

– Если можете, принесите мне одну свечу из свечной лавки, а я отдам вам деньги попозже. Сейчас у меня нет денег, я верну их вам на следующей неделе.

– Да о чем ты говоришь, дитя мое, что ты будешь мне возвращать? Я куплю тебе свечку в подарок.

Когда она принесла мне свечу, меня охватило глубокое умиление, я растрогалась до слез.

У нашего духовника было заведено, чтобы, заходя в храм после чтения Воскресного Евангелия, все подходили и прикладывались к иконе Воскресения Христова. И как только я подошла и приложилась к ней, мне показалось, что я «проглотила» икону святого Воскресения, что она вошла в мое сердце. Я услышала внутри себя слова Евангелия, которые звучали так громко, как будто одновременно включили все громкоговорители мира: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Ин.1:1). Я слышала в себе слова этого пасхального Евангелия, хотя священник в это время не читал его.

В какой-то момент я потеряла сознание. Я совсем не поняла, как упала и как потом меня подняли. Даже не знаю, сколько я была в обмороке. Когда я пришла в себя, эти слова Евангелия продолжали звучать в моих ушах и в сердце. Ко мне пришло такое неизъяснимое чувство сытости, как будто я съела яйца, сыры и мясо всего мира. Я совсем не ощущала себя, что нахожусь в церкви.

Во все время Пасхальной службы я слышала внутри себя эти прекрасные слова Евангелия, которые неизгладимо запечатлелись в моей душе и принесли мне чувство неземного насыщения. Я ощущала себя так, как будто наелась до упаду и не могла больше стоять на ногах. Ко мне пришел помысел: «Вот такое насыщение испытывают в пустыне подвижники, которые лишены пищи и лакомств». Некий голос извещал меня об этом, и я не могу вам передать, какие изысканные глаголы внутренне услаждали мою душу. Я чувствовала такое невыразимое благоухание и вкус, будто съела мед и сладости всего мира.

Хотя на Страстной неделе я была истощена от голода и лишений, после этого события ко мне пришел такой прилив сил, что я чувствовала себя богатырем. И когда мой духовник сказал мне: «Христос Воскресе!», это богатство благодати еще больше преумножилось и распростерлось в моей душе. А когда я причастилась, это насыщение достигло такой полноты, что я совсем потеряла ощущение своего тела. После службы я быстро отправилась домой, чтобы не потерять эту благодать. Я совершенно не хотела ничего вкушать, ни крошки хлеба, ни капли воды.

Моя двоюродная сестра, которая жила напротив моего дома, пригласила меня поесть с ней супа из потрохов. Разве я могла ей сказать, что я уже «наелась»? Я согласилась и пошла к ней в гости. Мы сели за стол, но я ни ложки не могла положить в рот.

А позже днем меня позвала на обед моя кума, у которой двое детишек были моими крестниками. Она была очень состоятельной женщиной. Уже была вторая половина дня, а я ничего не ела. Я думала о том, как же я пойду сейчас в этот дом. Они были духовными людьми, и я стеснялась идти к ним, потому что они стали бы задавать мне разные вопросы, а я не хотела, чтобы они поняли то духовное состояние, которого меня сподобил Бог.

Вот каковы дела Господни! Я чувствовала величие Божие и восхищалась тем, как щедро Он обогащает человека! Здесь подтверждается истина евангельских слов, что человек живет не только хлебом, но и благодатью Божией¹⁰⁹. Говорю это вам во славу Христову. Через голод, несчастия и лишения, я обрела благодать Христову. Бог дал мне понять, как близок Он к тем, кто бедствует с упованием на Него. Видите, как воздержание и молитва полезны человеку!

Когда человек полностью предает себя Богу, тогда Бог Сам кормит и поит его. Такой человек вкушает Бога (см. Пс. 33, 9). Бог туне дает все эти величия, которые чувствует душа человека. Он не обделяет нас ничем. Однако мы сами не хотим приближаться ко Христу, чтобы Он сообщил нам это небесное величие, и мы вкушали Его, думали о Нем, любили Его. Он постоянно зовет нас, чтобы исполнить нас всеми Своими дарованиями, всем, что у Него есть.

Если бы мы могли увидеть, что уготовал Он нам на Небе, то мы изумились бы в высшей степени. Разум человека не в состоянии постичь красот рая. Они ошеломляют, они потрясают, они так прекрасны, что при виде их душа человека вся исполняется веселия! Давайте хранить любовь, давайте полюбим Его! Если мы полюбим Его, Он все даст нам даром. От нас нужно только, чтобы мы отдали Ему свое сердце. «Буди благословенно» и «прости» – вот что нужно, чтобы обрести Бога в своей душе.

В другой раз, тоже во время оккупации и голода, я пошла в часовню зажечь лампадку. Там за изгородью росли смоковницы. Голод очень мучал меня, я еле стояла на ногах. Поэтому я обратилась к Богу с просьбой: «О, Христе Боже мой, позволь мне сорвать одну смоковку, только одну». Я сорвала и съела ее, чтобы как-то подкрепиться. Но как только я сделала это, я сразу почувствовала обличение совести. Потом я пошла к духовнику и исповедалась ему, что голод вынудил меня съесть чужую смокву. На это он ответил: «Когда восстановишь силы, купишь три килограмма смоквы и раздашь вместо украденной».

Однажды мы с девушками втроем собрались пойти в село Загора, что на востоке за горой Пелион, потому что там жила одна моя знакомая семья. Я подумала: «Схожу к ним, может быть они мне дадут немного хлебушка и маслица». Как только мы добрались туда, при виде меня они буквально зарыдали: «Конец Марийке, умрет она!» Я выглядела как скелет, и от истощения у меня на лице появился пух.

К вечеру они порезали на стол свежий хлеб, который испекли сами, и я съела целую буханку. И как только я его съела, как в меня влезло? «Кушай, кушай», – говорили они мне. Потом они принесли мне вареную картошку и другую еду, а я все ела и не наедалась. Эти бедные люди вместе с соседями собрали мне картошки, масла и положили все это в один мешок. Но как мне его поднять? Разве я могла унести с собой двадцать килограммов картошки, да еще и жестянку масла в придачу? В конце концов они вместе с детьми нагрузили все это на осликов и помогли нам подняться в гору до прямой дороги.

Было темно. Шел первый час ночи. Как мне идти с таким грузом? На дороге были патрули итальянских военных. Как только я видела приближающихся к нам итальянцев, меня охватывал страх. Мы с девочками с прятались за камни и со слезами молились: «Стена еси девам, Богородице Дево»¹¹⁰. Увидев, что мы молимся, военные не причинили нам вреда. Мы попросили их помочь нам, и они даже пронесли наш груз какое-то расстояние, давая нам возможность немного отдохнуть.

После шести часов пешего пути с мешком картошки на плече, утром я добралась до дома. Мне казалось, что сейчас я умру от изнеможения – настолько сильно я ослабла и устала после дороги. В какой-то момент я упала в обморок, потому что мои силы были исчерпаны. Пока я была без сознания, соседи отобрали у меня картошку и масло, не оставив совсем ничего.

После этого обморока у меня очень сильно заболело в боку, да так сильно, что было трудно дышать. Я проделала такой длинный путь с картошкой на спине и, видимо, застудилась, поскольку была легко одета. Я подумала, что дела мои плохи. В то время найти врача было непросто. Весь район опустел, все разъехались. Осталось лишь несколько человек. К кому обратиться?

В конце концов, по совету соседей я нашла одного врача, и, превозмогая боль, медленно направилась к нему. Послушав меня, он поставил диагноз: «У тебя плеврит. Тебе нужно делать компресс из отрубей». Я ответила: «Где я найду отрубей? Как я это сделаю в таком состоянии?» – и ушла.

Вернувшись домой, я сказала себе: «Богородица моя, я останусь в комнате, как есть, и что Бог благословит. Если Тебе угодно меня забрать, забери меня к Себе. Если же нет, сделай как Тебе угодно». Я осталась в полной темноте, совсем одна – без лампадки, без еды, без ничего.

В то время как я лежала, закутавшись в одеяла, я увидела, что в комнату вошла какая-то монахиня в схиме. Вся комната наполнилась светом и сиянием. Монахиня приблизилась ко мне и спросила: «Тебе плохо?» «Да» – ответила я. Я начала рассказывать ей о своих бедах: «Вот, я ходила в Загору за продуктами… и теперь у меня ничего нет, нет даже масла для лампадки. Я решила остаться здесь и умереть. Кто теперь позаботится обо мне? У меня никого нет».

Монахиня стала меня утешать: «Не расстраивайся. Ты выздоровеешь. Я сделаю тебя здоровой». А я даже не спросила, кто она. Она взяла старое одеяльце, которое лежало рядом и укутала меня в него. Потом она перекрестила мой бок и сказала: «Вот и все. Твоя болезнь миновала. Теперь ты пойдешь на поправку».

После этих слов вся боль в боку прошла, и ко мне пришло удивительное небесное насыщение, подобного которому не бывает на земле. Несмотря на то, что я была голодной и истощенной, – где тогда было найти еду, – меня преисполняло такое чувство сытости, будто я съела целого жареного теленка. Вот какое насыщение я чувствовала! Когда эта монахиня ушла, я стала думать, кто бы это мог быть. Я услышала внутри себя голос, который известил меня, что это была святая великомученица Параскева.

Утром я пошла к врачу. Увидев меня, он удивился и спросил: «Зачем ты вернулась?» «Осмотрите меня опять пожалуйста» – попросила я. Он послушал меня и сказал: «У тебя ничего нет. Как ты лечилась?» Я рассказала ему все, что со мной произошло, и он заключил: «Зная твое голодное и нищее состояние, видно, Бог так благоволил, чадо мое, чтобы святая Параскева пришла и вылечила тебя». По этой причине я смолоду любила святую Параскеву. Все это произошло со мной во время оккупации, в голодные годы.

Близких родных у меня не было. Когда моему брату было девять лет, мы с ним разлучились. Он уехал к нашему дяде в Лангаду¹¹¹, после чего я его потеряла. Что оставалось мне делать? Я сама собирала съедобные травы, которые росли у меня в огороде, мыла их, варила и часто относила их одной девочке, которая была больна. У бедняжки был туберкулез. И там, где я собирала траву, на следующий день чудесным образом вырастала новая.

Мой старый духовник отец Ефрем, видя меня в таком обессиленном состоянии, как-то сказал мне:

– Вот смотри, чадо мое, мы уж всех похоронили. Дорогая, золотая моя Марийка, если ты скоро пойдешь ко Христу и обретешь пред Ним дерзновение, то помолись там за меня, грешного.

– Как будет воля Божия, – ответила я. – Если Христу угодно забрать меня, пусть я умру. Да будет воля Господня.

Как-то раз после службы он произнес проповедь и обратился ко всем присутствующим с такими словами: «Когда у вас будет хлеб, отрезайте часть и делитесь с Марией. Она откроет окно, а вы оставляйте ей там, чтобы у нее было что поесть».

Голод стоял такой, что итальянцы истребили всех кошек. Я держала окно открытым, и люди клали мне на подоконник маленькие кусочки хлеба. Я брала их и ела, и так постепенно пришла в себя.

* * *

Когда мы в молодости с моими духовными сестрами выходили из храма после Божественной Литургии, то хранили полное молчание. Наш духовник говорил нам: «Избегайте разговоров. После службы берите антидор и сразу идите домой. По дороге творите Иисусову молитву. А когда входите в дом, говорите: “Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе”. Тогда вы будете чувствовать у себя дома много благодати и духовного благоухания».

И даже в те дни, когда мы не причащались, но только вкушали антидор, по дороге домой мы ощущали, что нас как будто кадили ладаном. Мы недоумевали, какие благоуханные цветы могли это быть, ведь рядом с нами не было ни сада, ни клумб. В те времена ощущение благодати Божией было очень сильным.

В церкви Иисусова молитва не сходила с наших уст, и наш ум был занят только небесным. При встрече мы могли спросить друг друга «как дела», а затем снова погружались в Иисусову молитву и в размышления о небесном; умом мы были на Небесах.

Как-то раз мы с девушками пошли в один храм-часовню. Тогда шел Успенский Пост. Я предложила: «Пойдем, зажжем лампадки в храме святителя Николая, а потом вернемся». Нас было семеро, и мы пошли все вместе, не взяв собой в путь ничего, кроме антидора. Как только мы дошли до храма, я сказала: «Вот бы нам сейчас съесть по ломтику хлеба и по смоковке!»

Мы вошли в часовню, зажгли лампадки перед иконами Господа, Богородицы и святых и немного попели. Когда я вошла в алтарь, чтобы зажечь там лампадку, я заметила там некий сверток. Я взяла его в руки и сказала: «Девочки, святой Николай послал нам что-то. Не знаю, что это, но тут какой-то подарок от святого Николая».

Я развернула сверток, и что я увидела!? В нем было семь ломтей горячего хлеба и по одной смокве для каждой из нас! Представляете, хлеб был свежий и горячий, как будто только что из печи!

Через полтора месяца мы снова пошли в этот храм. В этот раз в алтаре я увидела, что по терновому венцу Господа на Распятии Его стекают капли воды, подобно слезам, а по Его непорочным ребрам стекают капли воды, смешанные с кровью. Я взяла ватку со стоявшей рядом иконы Богородицы и осторожно вытерла ею Распятого Христа. Вся ватка пропиталась насквозь. Оттуда мы пошли на вечерню и рассказали нашему духовнику обо всем виденном нами в часовне. Он сразу сказал нам: «Чада мои, должно быть, грядет война», и произнес об этом проповедь в церкви. Этой ваткой он помазал людей, которые были на службе.

И действительно, через несколько дней фашистская Италия напала на Грецию.

Канун Недели Всех Святых, 1986 г.

Молитвами нашего святого геронды давайте начнем беседу.

Много раз мы слышали о смирении, любви, сокрушении сердца, но потом все это забываем, а лукавый диавол бродит по монастырю и постоянно выжидает удобного момента, чтобы напасть на нас. Он сквозь стены наблюдает за нами, как мы подвизаемся, и высматривает, исполняем ли мы волю его. Помните о том чуде, которое произошло в конюшне, когда священник нашего монастыря совершал водосвятный молебен и три раза пел «Спаси Господи, люди Твоя…», а животные становились на задние ноги и смотрели на нас из загона? Так вот и диавол выслеживает нас.

К сожалению, по временам наш разум помрачается и впадает в забвение. Лукавый ничего так не страшится, как молитвы. А когда он видит наше разленение и нерадение, это доставляет ему радость.

Ко Святому Причастию будем приступать со страхом и трепетом. К этому Божественному Таинству следует приходить со слезами, ибо слезы – это признак смирения. Будем проливать слезы, происходящие от памяти смертной, а не от обид – почему меня обидела та или другая сестра.

Один святой отец говорил, что подобно тому, как со страхом и трепетом мы приступаем к Божественному Причастию, с таким же благоговением мы должны относиться ко всякому нашему брату, ибо он есть образ Божий. Если мы станем таким образом почитать каждого человека, то невозможно, чтобы Бог не простил наши грехи, ибо Бог есть любовь.

В то время как в миру диавол поработил себе людей, ему нелегко подступиться для борьбы с монахом. Поэтому в монастыре он воюет с нами через ропот и необдуманные резкие слова, которые обижают и печалят нашего ближнего, чтобы так мы теряли благодать Божию, хотя нам подобало бы ликовать от меда Божественной благодати и ее неизреченного благоухания, от любви ко Христу и небесных величий. Потщимся устремлять наш взор на ангельские чины, но не телесными глазами, а нашими духовными чувствами. А нашим нытьем и неразумием мы только повреждаем себя и теряем оное Божественное величие.

Если бы мы только поняли, что с нами делает диавол и что мы теряем, мы бы день и ночь напролет проливали слезы. Поэтому, прежде чем что-то сказать, давайте сперва будем думать. И поскольку враг каждый день повергает нас в эту ничтожную страсть, а именно в ропот, я расскажу вам нечто, хотя бы мне и хотелось сохранить это только для себя.

Бог открывает мне это ради моего положения, чтобы я могла правильно руководить вами. То, что я вам расскажу, является одновременно духовным и весьма ощутительным посланием. Я до сих пор вижу его в своей душе. Это очень серьезно, и я прошу вас твердо запечатлеть сказанное в своей памяти. Бог не дает это кому попало, но только старцу и старице, чтобы они могли верно направить наше духовное шествие и чтобы мы были внимательными, не уклонились в сторону и не потеряли спасение своей души.

Я видела громадного вола, подобного которому нет в мире. У него были выпученные, горящие глаза, а на туловище надето что-то типа юбки, из которой везде торчали иглы. Этот вол метался по сторонам и производил такой переполох, что невозможно передать словами. Своими иглами он усиливался ранить каждую из нас и низвергать к падению, в соответствии с нашими страстями. Это видение было таким ужасным, что после него я уже не могла уснуть, хотя поспала всего два часа. Мое состояние, конечно, усугублялось еще и по причине болезни.

Он ведет с нами брань, чтобы мы не молились, не могли проснуться утром и пойти в церковь, не приходили вовремя на службу, оставляли свое молитвенное правило и делали все то, что радует диавола. Если мы будем трезвиться и на всякое время понуждать себя к исправлению, в наших душах водворится ликование, сладость, духовное созерцание, а из наших уст будет источаться мед благодати. Я хочу слышать от вас, чтобы вы говорили мне: «Матушка, я не могу сдержать чувств моего сердца от той благодати и того созерцания, которые я ощущаю в сердце моем».

Будьте крайне внимательны к себе. Положим доброе начало, потому что многие испытания ждут нас впереди. Если мы позволим своему уму блуждать в парении, он одебелеет, и тогда мы станем неспособны осознавать то, что мы делаем и что говорим. Будем помышлять так: «Настали последние времена! Поэтому ради любви Христовой я буду всеми силами трудиться Господу, чтобы ни минуты не пропало зря». Кто будет поступать так, тот воспримет великую мзду. Оставим смех и праздные шатания по монастырю, ведь мы пришли сюда для того, чтобы потрудиться ради Бога и приносить Ему поклонение.

Здесь дом Божий, дом нашей Богородицы. Каждый день Она кадит нас ладаном. Неужели мы этого не ощущаем? Каждый день Она кадит нас, но мы Ее не видим, потому что глаза нашей души закрыты. Здесь мы живем в некоем небесном величии, в преддверии рая. Нашими стражами являются Ангелы и Архангелы. Они пробуждают нас вечером на бдение, чтобы мы творили молитву и чтобы имя Божие прославлялось непрестанно. Мы должны вкушать пищу со слезами, потому что вся наша пища и одежда принадлежат Богородице. Крепко полюбим Христа, припадем на выю Его.

Праздная беседа с сестрой не принесет нам никакой пользы. Но если мы всецело предадим себя Христу и будем постоянно творить Иисусову молитву, содержа в памяти святые помышления, то безмерная радость будет сиять в наших душах, а молитва Иисусова дарует нам крылья. Постараемся с усердием трудиться на послушании и не допускать расслабления в наших духовных обязанностях, чтобы иначе не оказаться в должниках у Бога. Будем ли мы вместе в жизни иной так, как сейчас? Много званых, но мало избранных (ср. Мф. 20, 16). Так что будем со всей внимательностью относиться к нашей жизни и подвизаться так, как угодно Богу.

Все, что я говорю вам сейчас, мне дает Бог, хотя я и сама нуждаюсь в исправлении, как самая нерадивая и ленивая из всех. Будем сначала думать, а уже потом выражать то, что хотим сказать, благоразумно, спокойно, с добротой, кротостью и любовью Христовой.

Будем осторожны, чтобы не навредить нашей сестре, обсуждая вещи, которые не приличествуют монахам и которые мы оставили в миру. После повечерия никаких разговоров, даже самых малых – совсем ничего! Если можете, не пейте даже воду, хотя вас и томит жажда. Исключение могут сделать те, кому нужно выпить таблетку. Будем немного более воздержанными. После повечерия – никакой еды и питья.

Когда мы кушаем в трапезной, пусть каждая сестра садится на свое место, а не на место другой. И не ешьте на кухне. Знайте, что за каждое свое преслушание мы получим справедливое воздаяние. Эти вещи кажутся нам мелочами, но именно через них диавол нас уловляет и попирает своими ногами.

Чтобы получать пользу от Божественного Причастия, не приступайте к этому Таинству сухо и бесчувственно. Стяжем дух сокрушен (Пс. 50, 19), не попуская ему блуждать направо-налево. Если в течение дня мы не будем пребывать во внимании и молитве, то ночью мы окажемся без сил и Бог не посетит нашу душу. Молитва расставит все по своим местам.

Будем поучаться в Священном Писании. Читайте его от начала и до конца, а когда закончите, снова начните сначала. Если вы положите себе такое правило, в вашу душу придет благодать Божия и вы будете понимать Писание все больше и больше.

Не ходите по кельям других сестер, когда их нет, а вам там нужно что-то взять. Я строго-настрого запрещаю вам говорить друг другу так: «Пойди в мою келью, возьми там такую-то книгу или такую-то вещь». Кто будет так делать, получит строгую епитимью. Записывайте за собой все случающиеся с вами преслушания и исповедуйте их потом старице.

После повечерия никаких бесед, какое бы уныние на нас не давило. Только в случае болезни можно пойти попросить помощи у сестры. Прекратим, наконец, разговоры, ибо празднословие является началом всякого падения души, от которого человек не может потом подняться.

Когда диавол говорит нашему помыслу, что такая-то сестра нам не нравится, что одна делает это не так, а вторая – другое, отразим этот прилог таким помыслом: «Каждый человек есть образ Божий. Бог создал мою сестру и украсил ее разными дарованиями». И чтобы я не слышала больше от вас критику и осуждение друг друга. Как только мы умрем, первое мытарство, которое нам предстоит пройти, есть мытарство осуждения. А мы сразу преткнемся на нем и будем низвержены во ад. Наш рот, который не может остановиться от болтовни, нужно наглухо зашить.

В первую очередь мы должны победить в себе страсть осуждения. Давайте начнем делать это помощью с Иисусовой молитвы и так изгоним из своей души всю неприязнь и пристрастное отношение друг к другу. Они распространились по нашей душе подобно раковым опухолям или горькой полыни, которыми диавол отравил нашу душу.

Если мы хотим себе помочь, мы должны следить только за своими ошибками и постоянно устремлять свой ум к Престолу Божию. Направим наш ум к Престолу Христову, а от него – к Престолу Госпожи Богородицы. Будем обращаться к Ней с ласковыми словами и благодарить Ее за то, что Она терпит нас, дает нам пищу, сон и все прочее. Где еще мы найдем такую благодать, как не у Нее в монастыре? Нигде.

Поэтому начнем творить Иисусову молитву, одна сестра шепотом, другая громче, чтобы слышалось имя Божие. Сколько бы мне не приходилось выезжать в мир, я всегда говорила: «О, монастыречек мой! Когда же я приеду и поцелую твою дверь?!» Расскажу вам еще нечто виденное мною. Как я уже вам говорила, Бог открывает мне это для того, чтобы я знала, как вами правильно руководить, и чтобы мы понимали, как нам спасаться.

Я находилась в некоем огражденном со всех сторон пространстве, которому не было видно конца. Внутри там везде были кабинеты. Кабинеты слева, кабинеты справа – везде. В них вели учет всех моих молитв, которые я делала по четке. Прежде чем зайти в первый из них, я увидела у себя в руках три золотых монеты. Помысел сказал мне, что эти монеты суть таланты и благодать Божия и что это золото получает тот, кто исполняет волю Божию.

Итак, я вошла в один кабинет, и мне стали делать доскональную проверку: все мои бдения, посты, четки. Один ставил печать, другой не ставил. Мне хотелось поскорее уйти, но они задерживали меня. С трудом я все же ушла и потом оказалась на некой висящей на воздухе площадке, у которой не было основания. С одной стороны от нее был скрежет зубовный и бесконечный ад, который не поддается описанию. С другой стороны стоял полк Ангелов и святых, а посреди них на мраморном троне сидел Господь наш Иисус Христос. Его лик так ослепительно сиял, что я не могла взглянуть на Него.

Я стояла с правой стороны от Христа. Внизу же разверзалась мрачная бездна. Я видела, как бесы бросали в эту бездну мешки, наполненные душами людей. Они падали вниз с быстротой молнии. Бесы бросали монахов, архиереев – кого только там не было. К судилищу Христову один за другим подходили священники, владыки, и из бездны выпрыгивали львы, хватали их за ноги и утаскивали в пропасть. И я сказала: «Ах, Христе мой, что же с нами будет?» Еще мне было очень страшно оттого, что я находилась между бездной и твердью.

После этого я проснулась. Из-за охватившего меня плача и рыданий я целую неделю не могла ничего есть. Просто не могу вам передать, сколько я проплакала и пролила слез! После этого видения я ни на что вокруг не обращала внимания. В мою душу пришло такое изменение, что как будто весь мир перестал для меня существовать. Только представь – праведный Судия! Все, что нам говорит Евангелие, – это реальность! Бог открывает нам эти видения для того, чтобы привести нас в чувство. Посему будем очень внимательны к тому, как мы живем.

Монашеское житие – это некое небесное величие. «Хочу» и «почему» чужды монашеству и должны исчезнуть из нашего обихода, потому что это самый большой огонь в нашей душе. Говорите так: «Матушка, что вы желаете? Я поступлю, как благословите. Все будет выполнено немедленно». Проводите жизнь во внимании к себе и трезвении, чтобы не совершать неблагословенных и сокрытых от старицы поступков. Даже если вы попьете воды после повечерия, исповедуйтесь мне об этом. Кто будет воздержан, тот обретет благодать и большую помощь в своей борьбе.

Также очень вас прошу, чтобы вы заканчивали все свои дела до повечерия, чтобы не пришлось потом беспокоить сестру, которая хочет встать вовремя на бдение. Избегайте разговоров по коридорам и снаружи келий. Старайтесь вести себя насколько можно тише; закрывайте двери спокойно и бесшумно. Будем внимательны во всем.

Когда мы в церкви, насколько кто может, будем проявлять терпение и оставаться до конца службы на своем месте. Немного поразмышляем и об оном неугасимом огне, а также о том, каково нам было бы в нем. Во время богослужения не покидайте свою стасидию и не передвигайтесь без нужды по храму, ибо это неправильно. Как только началась вечерня, будем терпеливо оставаться в своей стасидии ради любви Христовой. Помните сестру Вриену и какой обильной благодати Бог сподобил ее? В церкви она всегда стояла на своем месте и была прилежна во всем: в чтении, в пении, в молитве. Помните, о чем она просила меня перед своей кончиной: «Скажи сестрам, чтобы они не предавались разленению. Все, что я сделала доброго, прошло сейчас перед моими глазами, кроме тарелок, которые ты не разрешала мне мыть».

Кто подвизается и проливает пот, понуждая свои руки и ноги к деланию, тот получит Божественную благодать. Разговаривайте с большим смирением, не повышая голоса. Объясняйтесь друг с другом вежливо и тихо. Где смирение – там благодать Божия, а где эгоизм и гордыня – там диавол. Не пренебрегайте никакой вещью, принадлежащей монастырю, но храните ее как зеницу ока, ибо мы за все дадим строгий ответ Богу. Будем помышлять, что мы слуги в царском дворце. Мы все ради любви Христовой соделались рабами Его и рабами Пресвятой Богородицы, поэтому ради этой любви будем трудиться для Нее. Здесь дворец нашей Богородицы. Мы должны видеть внутренним взором, как Она восседает на Своем троне, а мы подходим и кладем пред Ней поклон.

При входе в мою келью стоит посох под большой иконой Богородицы, которую мне привез наш старец со Святой Горы. Моя старица уже почила¹¹². Теперь Богородица мне за старицу. Сначала кладите поклон Пресвятой Богородице, Ее посоху, и уже потом заходите ко мне. На Нее и на нашего старца я возложила все мое упование. Когда я отсутствую, подходите за благословением к Богородице и к посоху, потому что Она моя старица, и Ей я вверила все свои надежды, как сказано: «Все упование мое на Тя возлагаю…»¹¹³

Будьте внимательны, чтобы не терять времени зря. Кто будет ответственно относиться к моим словам и оказывать послушание, тот узрит много благодати в своей душе. Молюсь, чтобы в вашем сердце вы чувствовали Христа как маленького ребеночка и чтобы Он взыгрался внутри вас¹¹⁴. Если вы будете внимательны и сохраните сказанное мною, то поможете и моему здоровью тоже. Когда вы расстроены, приходите ко мне. А когда вы уезжаете куда-то из монастыря по делам, позовите меня, чтобы я помогла вам собраться в дорогу.

Остерегайтесь пресыщения чрева. Держите себя в должном чине. Не брезгуйте ничем из еды, которую Бог дает нам на день сущий. Когда мы идем на послушание, не будем бездельно слоняться по сторонам. Если же по какой-то причине мы встретим препятствие в труде и вынуждены будем приостановиться, держите у себя моток шерсти, чтобы плести в это время четки, ибо человек не должен сидеть без дела. Так вы будете упокоевать нашего старца и дарить ему радость. Неотлучно имейте при себе и Святое Евангелие, и когда ваши руки устают плести четки, открывайте Его и занимайтесь чтением.

Избегайте празднословия на кухне. Когда начинается ваша неделя на кухне, осеняйте себя крестным знамением, кладите друг другу поклон и говорите: «Молитвами нашего старца, приступим». Во время работы держите Иисусову молитовку, и тогда вы увидите, с какой радостью будет проходить вся седмица. Старайтесь упокоевать сестер и тех, кто болеет, и увидите, как щедро Бог вам воздаст.

Как было бы хорошо, если бы Архангел Михаил пришел забрать нас всех вместе, как тех девяносто девять отцов на Крите, если, конечно, мы будем творить волю Божию! Хочу, чтобы вы были очень и очень послушными и чтобы наш язык и помысел не бежал впереди нас. Когда у нас появится в чем-то нужда, будем просить о том со смирением и с почтением.

Во время послушания в иконописной, вышивальной или пошивочной читайте Акафист Божией Матери. Не разговаривайте на посторонние темы, от которых нет никакой пользы. Всякое мирское пристрастие меж вами да будет забыто, пусть поглотит его Черное море. Итак, внимание и молитва.

Предстательством нашего старца молю Всеблагого Бога помочь нам положить доброе начало, чтобы и конец был благим. Труд и молитва – два звена одной цепи. Сочетаемся и мы с ними, чтобы жить по воле Божией.

Молюсь, чтобы сестры-великосхимницы хранили свои монашеские обеты с большей точностью, а сестры младшие – вдвойне больше первых, чтобы Бог сподобил и их воспринять великую ангельскую схиму и уйти из жизни подготовленными. И молюсь, чтобы в оном веке мы были все вместе с Господом нашим Иисусом Христом, радовались там оным красотам рая и наслаждались благоухающими цветами Божественного Слова.

Молюсь, чтобы эти слова были начертаны в наших сердцах. Аминь.

14 сентября 1986 г.

Молитвами нашего геронды давайте начнем.

Нерадение есть величайший смертный грех, потому что от него происходит леность, а леность порождает забвение и помрачение ума. А когда в человеке есть благодать Божия, он творит волю Божию и «летает», испытывая радость на своем послушании, и в молитве его душа обретает новый настрой.

Нерадение так сильно помрачает ум человека, что он потом сам не понимает, что делает, как себя ведет и какой он жизнью живет. Его ум остается праздным, умерщвленным, не может постичь сути молитвы и не памятует о Боге. Все это происходит от помрачения ума, которое погружает человека в состояние общей вялости. Она влечет его к сонливости и праздности; ему хочется, чтобы его никто не тревожил, и много других прихотей.

Поэтому необходимо понуждение – понуждение естества. Когда на нас находит помрачение, сразу вспомним о молитве, немедленно приступим к молитве Иисусовой и не будем оставлять ее. Потому что, когда человек оставляет Иисусову молитву даже на краткое время, его сразу охватывают уныние и печаль и отупляют его. Человек делается черствым, в его душе угасает страх Божий.

Если мы не исполняем того, что говорит нам наш старец и старица, если мы внутренне отвергаем их наставления, не хотим их слушать и подвизаться в добродетели послушания, то у нас не будет преуспеяния. А впоследствии лукавый связывает нас по рукам и ногам и делает своим игралищем. Он наводит на нас бесчувствие.

Вот, например, когда мы берем антидор, мы должны брать его со страхом Божиим, аккуратно, с большим вниманием и благоговением, чтобы не проронить ни крошки. Посему говорится: Проклят творяй дело Господне с небрежением (ср. Иер. 48, 10). Нерадение, уныние, забвение и нечувствие в нашей душе привлекают за собой всякое зло и делают так, чтобы мы были небрежны. Так что необходимо внимание.

Есть много людей, которые во время вкушения антидора ощутили такую великую благодать, как будто они причастились. Слово «антидор» означает «вместо Святых Даров». Антидор и святую воду следует принимать с большим благоговением. Сначала прикладываемся к иконам и потом берем антидор, а не наоборот.

Будем внимательны и к тому, как мы прикладываемся к иконам. Будем прикладываться к ножкам Христа и к ручке Богородицы. Не разрешается лобзать лик Богородицы и Христа. Не позволяйте себе этого, ибо это дерзость, которая неприлична ни для монаха, ни вообще для христианина.

Не разговаривайте в храме. Когда вы у аналоя или вам нужно что-то спросить, если нет крайней необходимости, то подождите до конца службы.

Как-то раз матушку Феофанию поприветствовала в церкви одна ее знакомая. За это священник наложил на матушку епитимью не причащаться два месяца, хотя это знакомая с ней первая заговорила. Священник так строго наказал ее для того, чтобы она больше этого не повторяла.

Мы уже говорили о том, что в храме Ангелов больше, чем воздуха, которым мы дышим. Во время службы с нами находятся святые Ангелы и Архангелы, но наши глаза – и прежде всего мои – ничего не видят, потому что они погружены в сон и ослеплены леностью и забвением. А благочестивые люди внимают тому, что читается, и держат свой ум в Иисусовой молитве, поэтому их дух воспаряет и восхищается к созерцанию, и они зрят небесное.

Когда идет служба, нам не подобает передвигаться по храму, разве что нами очень сильно овладевает сон и мы не можем удержаться на ногах. Бывает так, что человека борет помысел либо он чувствует слабость и не может стоять. Тогда можно выйти наружу, сделать несколько поклонов для того, чтобы проснуться, побрызгать немного водички на лицо и помолиться по четкам с крестным знамением. Этого Бог не возбраняет.

А в прочих случаях старайтесь не передвигаться на службе по храму. Если вы понудите себя пребывать во время службы на одном месте без лишних передвижений, то увидите, как много благодати будет в вашей душе, потому что в этот час вы стараетесь сделать что-то для Бога, и Он награждает ваши старание и самоотречение. Бог хочет от нас, чтобы мы полностью посвящали себя Ему. Он не хочет, чтобы во время богослужения мы ходили с места на место, от стасидии к стасидии; Он не хочет, чтобы мы открывали дверь и выходили из храма, когда служба еще идет.

Требуется большое внимание как в церкви, так и в келье. Вы, должно быть, замечали, что в больнице все носят специальную бесшумную обувь, чтобы не беспокоить больных. Больные очень чувствительны, поэтому стук двери и шум от ботинок их очень беспокоит. Подобное относится и к молитве. Это очень тонкий вопрос, как эфир¹¹⁵. Знаете, что такое эфир? Вот так и молитва. Когда сестра молится в келье, даже шорох от рясы проходящего по коридору человека может дать повод для уклонения ума от молитвы.

Мы уже говорили, что наш ум похож на бродягу, который скитается по всему миру. Чтобы его сосредоточить, мы должны стремиться соблюдать определенные условия, которые угодны Богу, ибо в противном случае наш ум не перестанет парить. Когда мы стараемся держать свой ум в Боге, и в это время одна сестра выйдет из храма, другая что-то шепнет, а третья начнет вертеться в своей стасидии, то это отвлекает нас от молитвы. Когда человек сосредотачивается на том, чтобы помолиться, все это очень ему мешает.

Вы обращали внимание, что даже когда кто-то проходит перед нами, чтобы зажечь лампадку, то и тогда наш ум отвлекается? Молитва – это очень тонкое дело; ей мешает любое движение. А когда нет молитвы, то нет и духовного созерцания, нет слез, нет сосредоточения на духовном, и вместо этого в нашу душу вселяется бесчувствие, леность и нерадение.

Постараемся вести наши разговоры тихо, не повышая голоса, и с большим смирением. Когда-то паписты позаимствовали у нас, православных, хорошие манеры, а мы сами позабыли их и забросили. Иногда мирские люди придерживаются правил этикета и ведут себя деликатней, чем мы. Вот посмотрите, как они открывают друг другу дверь, как чинно садятся, как едят, не чавкая, и не гремят посудой.

Для нас же благим чином пусть будет хотя бы то, чтобы благоговейно сидеть во время трапезы, ровно поставив ноги, и не стучать ложкой. У меня нет ложки, чтобы показать вам, принесите мне… Вот так мы должны кушать – чтобы не ударять ложкой по тарелке и не цокать по ней зубами. Меня этому научил мой старый духовник, когда я была еще совсем юной. Поэтому я тоже от вас хочу, чтобы вы ели аккуратно и не цокали зубами о ложку; когда сидящая рядом сестра слышит это, то отвлекается от еды и не может следить за чтением. Это я не от себя говорю, так говорит авва Исаак Сирин¹¹⁶.

Чтение за трапезой установлено для того, чтобы душа пришла в состояние умиления, и мы больше внимали чтению, а не тому, что едим. Мы уже говорили об этом прежде, но я снова повторю вам. В первые годы существования нашей обители во время чтения за трапезой мы переживали много духовных состояний, потому что внимательно следили за чтением, а не за едой.

Когда мы думаем о святом, житие которого слушаем на трапезе, он становится нашим предстателем пред Богом. Мы восхищаемся его житием, переживаем за него, сочувствуем ему, приходим в умиление, проникаемся к нему почтением, ощущаем его «своим» и обращаемся к нему: «Святый угодниче Божий, моли Бога о нас!»

Когда мы читаем жития святых, они сами нам говорят: «Если вы призовете нас, то избавитесь от болезней, вечных мучений и от разных зол». Святые ходатайствуют за нас к Богу в то время, когда мы читаем о них. Мы должны просить их, чтобы и нам была дана та же сила, какую получили они – те, кто трудились и проливали свою кровь ради любви Христовой.

Помните это прошение: «Молитвами, Господи, всех святых и Богородицы, Твой мир даждь нам, и помилуй нас, яко един щедр»? Если мы будем говорить эту молитву каждый день, все святые и Богородица станут нашими предстателями на Небе. Если здесь, на земле, мы нанимаем адвоката или посредника, чтобы он помог нам избежать осуждения, то подумайте, насколько же ревностнее мы должны трудиться для того, чтобы пройти оное величайшее испытание – Страшный Суд – и попасть в Царствие Небесное!

Когда-то давно мы были свидетелями настоящего чуда. Во время трапезы святые Ангелы пели хвалебны Богу. Одна сестра пришла в изумление от этого созерцания и делала вид, что ест, но ничего не брала из своей тарелки. Она только двигала ложкой, но ничего не вкушала. И многие другие люди сподоблялись видения святых в тот момент, когда читали их житие. Поэтому время трапезы – это время богослужения. Мы сосредотачиваемся на чтении, а не на вкусе еды.

Также, когда вы находитесь на послушании, вы должны все время творить Иисусову молитву, чтобы вас покрывала благодать Божия и вы видели Бога. Те сестры, которые не успевают выполнять свое молитвенное правило из-за тяжелого послушания или по причине болезни и немощи, пусть засекают время по часам и говорят Иисусову молитву один час или полчаса, чтобы так восполнить свое правило. Таким образом мы посрамим лукавого, да и вы не останетесь без каждодневной молитвы и сделаете то, что угодно Богу. Ибо когда мы начинаем оставлять свое правило и впутываемся в долги, в итоге мы никогда не расплатимся. Если же наш ум будет постоянно пребывать во Христе и мы будем горячо любить Его, тогда у нас не будет никаких задолженностей. Быть в духовном долгу – это безразличие, а не просто нехватка времени.

Если я задолжаю что-то в магазине, я уже не смогу спокойно пройти мимо него, потому что меня будет мучить совесть и напоминать мне, что у меня долг и я обязана его вернуть. А разве можно оставаться в долгу перед Тем, Кто есть истинный Бог?! Мы даже не знаем, проснемся ли мы утром, не знаем, доживем ли мы до вечера.

Когда ты ничего не должен хозяину магазина и проходишь мимо него, он сам зовет тебя: «Эй, давай, заходи! Что ты хочешь приобрести? Вот смотри, у меня есть одно, другое…» Подобным образом поступает и Христос, говоря: «Приходи ко Мне! Чего тебе хочется? Меда? Благодати? А, вот возьми это отсюда, а это лежит вон там…», – и ты берешь у Него что хочешь. Христос осыпает нас Своими дарами, подает нам все дарования. А когда ты задолжал, что Он тебе даст? «За тобой должок, – говорит Он тебе, – и ты еще смеешь просить? Ты и своего долга не можешь выплатить».

На нашем счету не должно висеть долгов. Мы не должны уподобляться тем, кто покупает в кредит. Если у меня есть деньги, я куплю, а если нет, то нет, – так сотрудничают с торговцами надежные покупатели. Так будем делать и мы. Если ты работаешь в банке или где-то на другой работе и тебе поставят прогул или выпишут штраф, то работодатель вычтет у тебя из зарплаты. А в конце месяца ты видишь, что тебе не хватает денег, и расстраиваешься. Или если тебя отпустят на два-три дня в отпуск за свой счет, у тебя на душе становится тяжело, и ты говоришь: «Плохо я поступила. Не надо было мне так делать».

Можем или не можем, будем неукоснительно выполнять свои духовные обязанности. В дороге ли мы находимся или на кухне, стоя или на коленях, будем делать то, что Бог хочет от нас.

Святые отцы, святитель Иоанн Златоуст и Василий Великий называют келью «ристалищем», потому что в ней монах сражается со своими помыслами, вооружившись чтением, поклонами и личным келейным правилом. В ней он ведет брань, затем выходит наружу, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, а потом снова заходит и продолжает борьбу.

В келье есть благодать, много благодати; в келье человек обретает покой сердца. Когда монах пребудет в келье, у него не станет угрызений совести, что он болтал или празднословил. А ведь даже за одно праздное слово мы будем держать ответ перед Богом! Это не просто человек сказал – это говорит Сам Христос (см. Мф. 12, 36). Поэтому будем очень внимательны к празднословию. Будем внимательны к каждому своему слову. Помню, один раз наш старец сказал нам общаться между собой только жестами и отдельными словами, только по самым необходимым вещам. Это было так прекрасно!

Великое дарование приемлет тот, кто угождает Богу. Когда вы будете внимательны к своей духовной жизни, Бог будет давать вам «премии», будет увеличивать вам «зарплату». Ты работаешь один час, а Он платит тебе за два. Бог хорошо платит, щедро. Он не скупится, как мы. Он говорит тебе так: «Ты воздерживаешься от того-то? Иди ко Мне, я награжу тебя. Воздерживаешься от этого? Иди ко Мне, Я дам тебе то, что желаешь». Будешь ли ты ограничивать себя во сне или в пище – Бог воздаст тебе за все.

Хотя ладно, в еде вам и не надо уж слишком ограничиваться, потому что наша трапеза и так умеренна, да к тому же вам нужны силы, чтобы совершать свое служение в монастыре – этом доме Христа и Пресвятой Богородицы. Все, что вы видите здесь, принадлежит Богородице и Христу.

Кто трудится больше, больше и заработает, а кто трудится мало и отлынивает от работы, не желая утруждать себя, тот не получит ни зарплаты, ни премий. Я говорю вам это, потому что через труд и понуждение себя я познала Христа. Поэтому я так обращаю на это внимание. Мало поработал – мало получишь; много поработал – велика будет награда твоя.

Сейчас мы трудимся ради Царствия Небесного. Мы – монахини, и наше место среди Архангелов и Ангелов. Станем Ангелами, станем Архангелами, чтобы оказаться близ престола Христова. Но если я нерадива к своим духовным обязанностям и не хочу, например, лишать себя сна или еды, или не воздерживаюсь и не делаю того, что угодно Богу, то и не видать мне радости небесной.

Как потрудишься, такое место получишь в мире ином. В меру нашего труда и того, как мы послужим Христу, мы воспримем соответствующую награду. Исключение, конечно, для тех, кто болен. Таких Бог судит по-другому. Но если ты нерадив, то, конечно, Бог не заплатит тебе столько, как тому, кто денно и нощно в подвиге и не оставляет ни узелка своей четки «на потом», точно исполняет свои духовные обязанности и стремится творить волю Божию.

Не то, что мы не можем подвизаться, мы просто не хотим. Мы предпочитаем нашу «свободу», предпочитаем делать то, что нам хочется, и так мы уклоняемся с истинного пути монашеского жития. Помысел говорит нам: «Да ладно, давай немного поболтаем, немного пошутим, попразднословим», – и так мы отпадаем от Закона Божьего.

Христос во время Своей земной жизни никогда не смеялся и не хихикал. Он только проливал слезы, потому что думал о нашем спасении. Он видел, что Ему предстоит подъять Крест, претерпеть несправедливые мучения и что многие не поверят в Него: Много званых, мало избранных (Мф. 22, 14). Он скорбел и испытывал великую боль, ибо видел, что не весь человеческий род воспользуется Его жертвой.

А мы-то сами верим во Христа всей душой? Любим ли мы Его по-настоящему? Где наша любовь к Нему? Поклоняемся ли мы Ему, любим ли Его всем сердцем своим, всем разумением своим, всею душою своею (ср. Мф. 22, 37; Мк.12:30)?

Нет, мы не любим Христа, мы ничего не делаем для Него, мы монахини только по имени. Мы делаем то, что нам говорит наш помысел. Мы как мухи, которые садятся на клейкую ленту и прилепляются одна за другой. Мы думаем, что раз одна сестра так делает, то так буду делать и я. Мы не смотрим на закон Божий, на то, как нам нужно себя вести, но вместо этого слушаем, что нам говорит то один, то другой, и берем с них пример.

Может, их душа погибнет в аду, так и мне, что ли, пойти туда за ними? Ради чего? Чтобы духовно преуспевать, я буду поучаться в Евангелии Христовом. Повторим: Много званых, мало избранных.

Храм наполняется верующими, но сколько из них истинно приносят поклонение Христу, сколько из них молятся, сколько стали «избранными»? Как мы думаем о еде и говорим: «Я умираю с голоду, не могу больше терпеть!» – так мы должны томиться по любви Божией. Будем говорить: «Где любовь Христова? Я томлюсь, я алчу и жажду любви Божией! Где ее найти? Что мне нужно делать? Как насладиться ею?» Требуется понуждение.

Вот споем молебный канон Богородице, вот скажем молитву: «Пресвятая Богородица, спаси нас!» – и так будем делать все, что угодно Богу. Потщимся всегда понуждать себя, чтобы улучить первые места на Небесах, подобно Ангелам и Архангелам, которые предстоят перед престолом Божиим.

Однажды я видела во сне сестру Феодору, и она сказала мне: «Раз ты не присутствовала на моем постриге, иди посмотри сейчас на меня, где я и в каком великолепии». Она раскрыла свою рясу, показала схиму, и, как будто летая, покружилась передо мной три раза в воздухе. А потом говорит: «Смотри, как чудесно здесь! Просто не передать словами!» Только представьте, каково там, на Небесах!

Не будем терять времени зря. Наши дни и годы уходят, поэтому не позволим диаволу воровать у нас время. Прошел один день? Всё. Он закончился, перелистнулась еще одна страница, и Ангел собирает и откладывает в копилку все наши добрые дела, а бес, наоборот, все плохие. Мы находимся в жалком состоянии. Мы ни общежительной жизнью не живем, ни волю Божию не исполняем. Даже одну молитву, совершаемую по уставу, мы и ту не можем исполнить со слезами.

Поплачем хоть немного в нашей маленькой молитовке, прольем слезы, насладимся ей, чтобы почувствовать рядом с собою Христа и побеседовать с Ним. Отложим на время четки и скажем от себя несколько слов нашей Богородице, нашему Христу, ощутим Его и пообщаемся с Ним, чтобы Он пришел в наше сердце. Вот чего Бог хочет от нас. Если мы будем так жить, то узрим такую великую благодать в нашей душе, и ничего нас не будет тревожить. Наш ум будет пленен любовью Божией и Божественным эросом ко Христу, и нам будет не до того, кто и как оступился и кто на нас не так глянул.

Вот посмотрите в миру на жениха и невесту, как они обожают друг друга, думают о том, куда ходили, как вместе провели время, и их жизнь проходит счастливо. Если бы мы только знали, куда нас приглашает наш Жених Христос! Хотим мысленно побывать в раю? Он отводит нас в рай. Хотим побывать в аду? Он берет нас в ад. Хотим созерцать райские красоты? Он отводит нас туда, где мы видим райские цветы. Для нас достаточно того, чтобы постоянно думать о Нем, чтобы Он был в нашем уме.

Наш ум не во Христе, поэтому нас так одолевает вялость, нерадение и помрачение. Это они возбраняют нам творить волю Божию, и прежде всего меня, и тиранят нас. А если бы мы помышляли о Христе и держали бы Его в своем уме, то мы бы просто «летали», и не стали высчитывать, сколько кому пришлось потрудиться, и так далее.

Будем помышлять так: «Я потрудилась для Богородицы, в доме Господа нашего Иисуса Христа», и тогда увидите, какой благодатью и благословениями исполнится ваша душа! Что еще можно добавить? Это есть благодать Божия, это есть любовь Христова, это то, чего Христос хочет от нас, о чем говорит Евангелие, о чем говорят и в чем наставляют святые отцы.

Будьте послушны. Когда я что-то говорю вам, не прекословьте, даже если вы правы, но отвечайте только: «Буди благословенно» и «простите». Со словами: «Буди благословенно» и «благословите» Бог просвещает старицу, как ей нужно поступить, в то время как от прекословия, спора и собеседования со своими помыслами, типа «матушка, видно, не подумала, как надо, почему это она так со мной разговаривает», – сеется один вред и происходит множество зол. Не надо этого. Только «простите, благословите». Вот так.

Когда кто-то приходит в наш монастырь в неподобающем виде, постараемся сделать замечание по-доброму, потому что человек может просто не знать. Так, однажды к нам пришла девушка в брюках, и я ей сказала: «Золотко мое, в таком виде нельзя заходить в монастырь. Очень тебя прошу, надень юбочку. В пророчествах преподобного Нила сказано, что когда будешь видеть женщин в брюках, а мужчин в юбках, то приблизился конец света» – «А, правда?! Простите, я не знала этого». Я продолжила: «Когда вы посещаете монастыри, всегда надевайте юбочку». Она ответила: «Спасибо, что вы мне это сказали». Девушка все поняла, и ушла с радостью на душе.

Вот так будем разговаривать с людьми. Не надо никого ругать, потому что многие просто не знают. Как и госпожа Л. думала, что носить брюки более благоговейно, чтобы не было видно ног. Она потом мне сказала: «Я так благодарна тому, кто сказал мне не носить брюки, потому что это вредило моей душе, а я этого даже не знала». Я не осуждаю бедняжку. У нее просто не было человека, который бы ее просветил и сказал, что это неправильно. Она пребывала в неведении.

Посему, когда мы хотим кого-то исправить, будем исправлять с любовью, с чувством сострадания, тактично и вежливо, как говорит святой Нектарий: «Слово ваше да будет сладко, как мед, а рука касается сестры, словно перышком. Не разговаривайте грубо, потому что грубость препятствуют благодати Божией». Вот тогда мы будем как древние монахини, как аммы первых веков.

А какие прекрасные вещи мы узнаем из жития святой Мелании, святой Макрины и святой Ирины Хрисовалантской! И в те времена их бороли искушения, и тогда были раздоры. Ведь диавол, который ведет брань с монахами, один и тот же и тогда, и сейчас. Но тогда у людей было понуждение, понуждение естества, была духовная ревность, – и они помогали им превозмогать себя и творить волю Божию.

Наше состояние весьма плачевно, потому что нет самопонуждения. Мы теплохладные и вялые. Не слышно, чтобы мы громко и ревностно взывали вслух «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и восклицали имя Божие.

Лукавые бесы крутятся посреди нас как стая псов, которые виляют хвостами и облизывают нас, – и прежде всего меня, – стараясь сожрать и погубить нас. Они как будто говорят нам: «Мирских мы уже захватили. Теперь осталось еще вас». Поэтому они производят смятение, чтобы найти себе лазейку и подобраться к нам поближе. Из-за этого у нас происходят все эти соблазны. Это они делают из нас диких зверей, так что мы ропщем: «Почему одно, почему другое?» У нас нет сочувствия, нет уважения, нет снисходительности. Как сказано кем-то в Отечнике, что если «не сгорбишься», чтобы понести немощь своего брата, то не спасешься.

Вот так будем подвизаться: сгорбившись, нести нашего брата и делать то, что хочет от нас Бог, ибо иначе не обрящем спасение.

31 декабря 1986 г.

Сегодня я расскажу вам о том, о чем никогда не говорила прежде. В то время, когда я жила в Афинах (там я провела несколько лет), отец Ефрем как-то поведал мне, что в районе Панкрати живет некая монахиня Ксения. Ее старцем был отец Савва, духовник со Святой Горы, о котором нам рассказывал геронда. Я пошла и познакомилась с ней.

Никогда не забуду, какой аккуратной и хозяйственной она была, это навсегда запечатлелось в моей памяти. Она жила в очень маленькой квартирке, которая состояла из одной только комнаты; там была и ее кровать, и святой уголок, и шкаф для вещей. В одному углу комнаты была кухня с газовой плиточкой, а в другом стояла посуда для еды.

Сорок пять лет она тяжело болела и лежала в кровати, и из-за многих болезней некоторые называли ее Иовом. Несмотря на недостаток места, в комнате царил идеальный порядок: каждая вещь лежала на определенном, предназначенном только для нее месте. Такой же строгости придерживалась она и в своем молитвенном правиле. К ней часто приходили отцы, чтобы попросить ее молитв; они очень ее любили и брали с нее пример. Отец Савва посылал ей письма и помогал ей.

Когда я пришла к монахине Ксении, у нее был посетитель; они вместе читали письмо отца Саввы. Как прекрасны были его письма! Отец Савва имел дар прозорливости и видел духовное устроение каждого, кто приходил к нему исповедаться; точно так же он видел своим духовным взором монахиню Ксению. О, какие освященные это были души!

Чтобы угостить гостя, ей нужно было подняться с постели и пройти через комнату – все это стоило ей неимоверных усилий. Она очень тщательно накрывала на стол и с любовью старалась подобрать для гостей одинаковые или хотя бы похожие столовые приборы, чашку, блюдце, несмотря на то что каждое движение давалось ей с трудом. Один духовник, которого я встретила там, говорил: «Ее прилежание о своей душе, чадо мое, отражается и на всем телесном».

В ее комнате не было ничего лишнего. На меня произвело впечатление то, как она со всем этим управлялась. Видишь ее со своей палочкой, как она раскладывает все это по местам, сопровождая каждое действие словами, имеющими прекрасный и возвышенный смысл. Несмотря на то что она еще жила во плоти, душа ее пребывала на Небесах! До каких духовных высот Бог может вознести человека, если мы сами этого пожелаем!

Бог сподобил меня быть знакомой с такими святыми людьми исключительно по Своей великой милости, ведь я сама до сих пор даже не положила начало духовному деланию.

Хочу сказать, что в то время в людях было много Божественной благодати. Благодать была на каждом шагу, и ее с легкостью обретал каждый. Подвизаясь с простотой и молитвой, человек легко привлекал благодать Божию. Тогда все было просто, и грех не был так распространен, как теперь. У людей была горячая вера, и каждый подвизался в меру своих сил. Так, например, старица Феофания совершала подвиги, не уступавшие жительству древних пустынников! В этом их поддерживала благодать Божия.

Они имели только необходимое и проводили жизнь в крайней нужде. У них не было такого изобилия, как сейчас, и по этой причине они имели много самоотречения. Целью своей жизни они полагали служение и угождение Богу. У них не было такого безумного попечения о стройке, как у нас сегодня.

Я вспоминаю, какими мы были раньше! Все, что мы делали, сопровождалось чувством вездеприсутствия Божия. Казалось, что Бог так близко, что ты можешь дотянуться до Него рукой. У нас даже в мыслях не было ропота. Мы все время думали только о Боге: как мы можем увидеть Господа и Ангелов, какие красоты там в раю… Мы помышляли только о Небесном, ничто земное нас не занимало. Такова была наша жизнь в те времена.

Наш дорогой дедушка Иосиф отправлял нам письма, в которых рассказывал нам о своих восхищениях ума, видениях и других прекрасных духовных вещах. Читая их, мы забывали о тяготах жизни: его письма окрыляли нас духовно. Какие неземные моменты нам довелось пережить! Еще когда мы были совсем юными, мы собирались вместе и учились умной молитве: тому, как молитва из устной становится умной, а затем умно-сердечной. Нам приходилось целый час идти пешком, чтобы попасть на сорокоуст, который служил мой старый духовник отец Ефрем. Мы не считались ни с какими трудностями: ни со снегом, ни с дождями, ни с ветром. Сейчас мы видим за окном снег и боимся выйти на улицу. А тогда мы просто накрывали голову одеялом и шли в темноте.

Сестра: Во сколько вы выходили из дома?

Старица: В три часа ночи. Мы шли час, чтобы добраться до церкви. Слушали Божественную Литургию и в конце причащались. Мы творили Иисусову молитву, а отец Ефрем в это время совершал проскомидию. Мы слышали, как он говорит: «Искупил ны еси от клятвы законныя…»¹¹⁷, а потом как закричит: «Копием ребра Его прободе, и абие изыде кровь и вода!» Просто не передать! Слезы потоком текли из наших глаз.

В храме стояла полная тишина, и мы почти беззвучно шептали: «Господи Иисусе Христе, помилуй нас», слушая тайные молитвы священника, которые он произносил возгласно. Эти службы оказывали огромное влияние на наши души.

После Литургии мы все уходили преображенными. Потом мы шли в магазин за покупками, и люди спрашивали вокруг: «Почему они так благоухают, ладаном их покадили, что ли?» Мы почти что жили в церкви!

Ни минуты не проводили в безделье и праздности, все у нас было расписано по часам и даже по минутам. Десять минут было отведено на еду, десять минут на отдых, десять минут на чтение, все было точно и четко. Настало время вечерни? Все девушки собирались в храме. Днем работали, а вечером собирались все вместе на вечернюю службу. Какая бы работа у нас ни была, какими бы срочными ни были наши дела, мы шли на вечерню. Каждый вечер дорога до храма занимала у нас от получаса до сорока пяти минут. Отец Ефрем готовился к службе, служил вечерню, молебен Божией Матери, и потом мы возвращались домой.

Сестра: Вы ходили в храм святого Апостола?

Матушка: Да, пешком из Неа-Ионии. А сейчас нам все доступно: вот церковь, вот Литургия, но мы боимся холода, всего боимся! Прошли те чудесные времена.

Сестра: Геронда попрощался с вами, когда уехал на Святую Гору?

Матушка: Конечно, а как же иначе? Я пожелала ему доброго пути и много сил, чтобы потрудиться для Бога. В то время мы с герондой часто виделись, в любое время суток. Когда он искал безмолвия, чтобы помолиться умной молитвой, то уходил из дома и приходил ко мне. Он сидел в комнате и там молился. А я, чтобы ему не мешать, закрывала дверь и уходила. Иногда я шла на работу, иногда на рынок за покупками. И откуда мне было знать, что тот самый Яннакис, который приходит ко мне домой, много лет спустя станет моим старцем!

В ту пору благодать Божия везде следом шла за нами, мы буквально хватались за Нее руками…

Рождество Христово, 1987 г.

О как прекрасна монашеская келья! Как много в ней благодати! Келья для монаха – это некое поприще, на котором он ведет брань, предает себя Богу и обретает мир в душе. По этой причине святые отцы так любили затворяться в дупле дерева или в келье и подолгу не выходили оттуда.

Как-то раз к дедушке Иосифу отправились два паломника. Когда они пришли, его келья была закрыта, и они присели снаружи подождать. Старец Иосиф в это время пребывал в молитве. Он несколько часов держал руки вознесенными к Богу; из его кельи доносился плач и исходило невыразимое благоухание такой силы, что у посетителей кружилась голова. Когда старец завершил молитву и открыл дверь, он был весь мокрый от пота своего борения, которое вел ради Христа, а его лицо было залито слезами. Увидев их, он спросил:

– Как долго вы уже здесь?

– Геронда, когда мы пришли, ваша келья была закрыта, и мы начали молиться снаружи. Какое же благоухание исходило из вашей кельи, какая небесная благодать!

Старец ответил:

– Чада мои, я не нахожу слов, чтобы передать вам то, что я испытывал в тот час. Какую благодать, какую красоту, какую сладость подает молитва!

Когда человек пленяется молитвой, он становится незлобивым, кротким, воздержанным, смиренным, его посещает крайнее смиренномудрие, и тогда он говорит только «простите» и «благословите». От него не услышишь ни одного праздного слова. Человек, который стремится обрести молитву, с изобилием услаждается таинством Божественной благодати в своей душе. Знайте же, что молитва есть самый большой дар человеку на земле, и тот, кто возделывает молитву и стремится к ней, узрит в своей душе многие плоды благодати.

Геронда писал, что, когда он жил в Новом Скиту один, после молитвы его борода и усы благоухали. Если человек всем сердцем возлюбит Христа и станет творить молитву Иисусову, все его тело освятится и будет благоухать; этого может сподобиться каждый, ибо Христос не имеет лицеприятия.

В те годы, когда мы еще жили в миру, прежде монашества, когда все духовные сестры собирались вместе, от наших голов исходило благоухание. И когда мы начинали общаться, благоухание исходило из наших уст. Если человек сподобляется непрестанной молитвы, то его просвещает благодать Божия и претворяет его в обитель Святого Духа; тогда и его тело, и его одежда, и его келья – все исполняется благоухания.

Как-то раз мы с моим старым духовником пошли навестить одну святую старицу, которая непрестанно держала свой ум во аде. От многих слез на ее щеках образовались бороздки. У нее был дар радостотворного плача.

Когда я спросила ее о том, что значит «радостотворный плач», она мне ответила так: «Когда тебя посещает плач о Христе, тогда все твое сердце наполняется сладости, хотя умом ты нисходишь во ад. И несмотря на то, что сердце, уста и ум принимают это услаждение, ум не выходит из ада. Поэтому мы просим Бога послать нам дар радостотворного плача, ибо с ним всякое падение брата мы будем видеть как свое собственное и станем просить Бога просветить и помиловать его».

Дедушка Иосиф называл ее Мария-плаксушка. Когда я сделала ей поклон, чтобы взять у нее благословение, она вся благоухала. Она жила в Неа-Ионии, а я в Маруси. Когда я бывала в Афинах, то заходила к ней каждый день.

Если мы проявим старание, станем молиться с большой любовью и произносить имя Божие с горячей верой, то сможем увидеть много духовных вещей и чудесные действия благодати. Но следует помнить, что все дарования исходят от Бога и только Бог делает человека святым. Чем отличались от нас святые отцы? И они тоже были обычными людьми со страстями, но, имея доброе произволение и подвизаясь до конца, они сподобились святости. Посему и говорится, что через произволение каждый может стать и пустынником, и общежительным монахом, и мучеником.

По мере того как благодать Божия посещает душу человека, он ищет ведения разных духовных вещей и просит у святых, чтобы ему сподобиться быть сопричисленным к ним. Например, он размышляет: «А если бы я сейчас жил в пустыне с другими подвижниками или находился в общежитии в скудости и смирении, чтобы меня оскорбляли, чтобы надо мной смеялись… как бы я себя вел?»

А в другое время, наоборот, человек стремится побыть в полном уединении, чтобы никого не было рядом, и желает сосредоточить свой ум только в Небесном. Когда имеется самопонуждение к молитве, тогда благодать Божия посылает человеку дарования и душа видит себя словно облеченной в некое прекрасное одеяние благодати: куда бы не шел человек, где бы он не останавливался – все вокруг исполняется духовного благоухания. Он будет ощущать эту сладость и благоухание благодати, где бы он ни был. Этот духовный аромат не покинет его. Так было и у святых отцов в пустыне. Посему – молитесь!

Каких только благ не уготовано нам в Горнем Иерусалиме! По этой причине многие святые отцы, плененные молитвой, оставляли мирскую славу, почести, семьи, облекались в нищенские и убогие одеяния, уходили в монастыри и говорили, что они неграмотные. Они представлялись деревенщинами и невеждами, которые даже не могут правильно выговорить слова, и все это они делали только для того, чтобы их назначали на самую низкую работу, которая больше способствует смирению.

Так, например, патриарх Константинопольский Нифонт смирил себя настолько, что был погонщиком мулов в монастыре Дионисиат на Афоне. Так же поступали и другие святые отцы, например, святой Иоанн Кукузель, который тоже ушел на Святую Гору Афон. Когда он пас коз и пел песнопения, животные поднимались на задние ноги и вместе со святым славословили Бога.

За свое смирение святые прославились и на земле, и на Небе. Так будем поступать и мы. Да сподобит нас Бог подражать им и да дарует нам смирение и молитву!

С молитвой человек может творить чудеса. Это происходит не его собственной силой и святостью, но действует благодать, которая осеняет его в час молитвы, освящает его и претворяет в совершенного человека Христова. Поэтому и мы ради любви Божией станем подвизаться всем сердцем, и тогда по Его благодати узрим очень много чудес. Человек сподобляется общения с Ангелами, созерцает дела Божии, Его славу и великолепие. Все это есть дарования умной и непрестанной молитвы.

Ничто земное не может сравниться с Небесным. Поэтому нам нужно понуждение себя к молитве. Весь день будем держать молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». В Священном Писании говорится: Коль сладка гортани моему словеса Твоя: паче меда устом моим (Пс. 118, 103). Если мы будем постоянно держать на устах имя Сладчайшего Господа нашего, не усладит ли и наше скорбное сердце Бог, в Котором столько любви, столько милости, столько блаженства? Давайте же будем и мы подвизаться сколько есть сил.

Да сподобит нас Бог, чтобы мы все вместе, рука об руку, были на Небесах, все вместе были причастны и радовались горним величиям и красотам рая. Помните, как дедушка Иосиф находился однажды в сильном искушении и ему было видение птицы, которая восхитительно пела?¹¹⁸ Он удалился в пустыню для молитвы и когда взывал к Богу, то увидел большую птицу, издающую дивные трели. На какое-то время он оказался в раю, где кругом были птицы, а точнее это были Ангелы Божии. Среди них была и эта большая птица, которая пела восхитительным голосом. Подумайте только, он видел это своими глазами!

Поэтому нам нужно больше самопонуждения, мы должны больше подвизаться ради любви Христовой и тогда в оном мире мы как одна душа сподобимся поклониться всем святым отцам и увидеть, какую славу и благодать они имеют.

Так однажды, когда я пошла на встречу с моим старым духовником отцом Ефремом, он сказал: «Земля явленная…» и, едва удерживая слезы, продолжил: «Если я обрету дерзновение к Богу, то буду молиться за тебя на Небесах, но и ты не забывай меня». Перед смертью он увидел старца Иосифа. Он был весь окружен сиянием и находился в бескрайнем и прекрасном саду. Отец Ефрем видел его через отверстие, но не мог пройти к нему туда, поскольку между ними стояла стена; он только сподобился его славного лицезрения. С того момента он размышлял о том, сможет ли он быть со своим старцем в вечной жизни. В конечном итоге Бог сподобил его хорошего места в раю, и теперь он радуется там нескончаемой радостью вместе со всем братством старца.

Да сподобит Господь Бог и наше сестричество оказаться там вместе, когда Ему будет угодно, и вечно наслаждаться благами рая. Аминь.

26 декабря 1987 г.

Самым большим даром Божиим для человека является внимание, а после него – молитва. Когда есть внимание, тогда придет и молитва. Если наш ум будет постоянно пребывать в Небесном, если мы заботимся о том, чтобы уготовить Богу престол своего сердца, а уста соделать церковью Божией, тогда вы сами увидите, каких духовных чувствований сподобится ваше сердце.

Бог даровал нам уста для того, чтобы бы мы непрестанно воссылали Ему хваления и славословили Его, и поэтому нам необходимо внимание, чтобы никакое скверное слово, празднословие, пустословие и смех не исходили из наших уст (ср. Еф. 4, 29).^. Если бы мы постоянно держали в устах карамельку, то какую сладость бы мы ощущали? И если мы будем непрестанно держать на устах имя Божие, наше сердце будет наполняться невыразимыми духовными ощущениями! Поэтому мы должны стараться неотлучно хранить благодать в наших сердцах.

Святой Симеон Новый Богослов говорит, что монах должен еще здесь, на земле, действенно ощутить величия Божии¹¹⁹. Иными словами, нам подобает опытно принять ощущение Божественной благодати, ее сладость, благоухание, блаженство, благие изменения, которые она производит. После этого слезы будут течь подобно ливню, даже когда человек и не чает этого. Эта благодать так сладка, так горяча и величественна, что ум человека даже не может этого представить. Его душа ликует. Благодать Божия сообщает человеку такое величие, которое несравнимо ни с какой радостью мирского богатства и роскоши. Как прекрасна наша монашеская жизнь, какая она равноангельная!

Говорят, что в церкви, где совершаются службы, святых Ангелов находится больше, чем воздуха, которым мы дышим. Подумайте только, что невидимо происходит в храме в час совершения Божественной Литургии. Поэтому человеку в это время следует оставаться недвижным и умно вставать на колени перед Христом и Божией Матерью, говоря слова Иисусовой молитвы «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» с большим вниманием так, чтобы эти слова проникали внутрь. Тогда человек сподобляется духовных состояний. Благодать Божия так просвещает человека, что он спрашивает себя: «Как же я приму Его? Кого я вкушаю? Чем украсить мне престол своего сердца?»

Например, когда мы ожидаем какого-то важного гостя, мы стараемся украсить наш дом драгоценными камнями, золотом и бархатом. Насколько же больше нам следует готовиться к тому, чтобы приступить к Божественным Таинствам, чтобы принять в себя нашего Христа?

Духовный человек еще здесь, на земле, предвкушает рай и небесное. Когда наш ум будет постоянно обращен к Богу, мы будем смотреть, например, на деревья, и листья на них будут казаться нам золотыми; подобно этому и цветы. А если мы взглянем на дома, они будут казаться нам небесными обителями. На что бы не обратил свой взор духовный человек, все будет казаться ему небесным. Поэтому, когда человек всем сердцем возлюбит Бога, он сам становится как бы маленьким христом. Аз рех: бози есте (Пс. 81, 6) и Святи будите, яко Аз свят есмь (1Пет. 1, 16). Наш Христос есть Бог ревнитель (Исх. 20, 5), Он не хочет, чтобы наше сердце было раздвоено и чтобы мы открывали его для всего случайного, но чтобы оно всецело было посвящено только Ему.

Жил некогда на Святой Горе Афон один старец. Он держал у себя в келье птичку, которую очень любил. Еще у него была кошка. Однажды, когда старец захотел отлучиться из кельи для молитвы, уходя, он пригрозил кошке: «Пока меня не будет, смотри не съешь мою птичку! Иначе я тебя строго накажу».

Когда же он возвратился в келью после молитвы, то услышал, что кошка подозрительно мяукала. «Точно она что-то неладное натворила», – подумал он. Он зашел внутрь, огляделся направо-налево – птицы не было. В этот момент он слышит у себя в уме отчетливый голос: «Это Я устроил так, чтобы кошка съела птичку, ибо твоя любовь раздвоена. Я хочу, чтобы твоя любовь была обращена только ко Мне». Поэтому мы и говорим о Христе, что Он есть Ревнитель.

Когда вы горячо-горячо возлюбите Его, то увидите, как Он Сам будет вас украшать. Душа приходит к созерцанию и видит, как Ангел Хранитель держит ее монашеское облачение, а Христос начинает одевать ей обувь, пояс, возлагает на ее главу венец и выбирает, во что облачить эту душу и как украсить ее.

Подумайте, что дарит земной жених своей невесте: кольца, платье, разные украшения. А представьте теперь, какие неземные подарки приготовил Своей невесте ее Небесный Жених Христос! Представьте, какая радость бывает на Небе и как радуется о своей невесте Жених. Но все это требует внимательной жизни, потому что наш ум легко рассеивается на земное.

Чем больше мы собираем свой разум в поучении о величиях Божиих, тем яснее душа начинает все это созерцать. И когда мы ощутим в своем сердце Христа, тогда нас перестанет интересовать все земное в этой временной жизни. Мы будем искать какое-нибудь тихое место, чтобы уединиться и предаться там плачу. Такие вот небесные блаженства дарует Христос! Душа будет ощущать такую красоту, такую радость, что в иной раз воскликнет: Кто даст ми криле яко голубине? И полещу, и почию (Пс. 54, 7), а в иной раз, услаждаемая Божественной благодатью, она будет гореть желанием пожить еще много лет, чтобы послужить Богу как можно дольше.

Мы облеклись в эти черные одеяния для того, чтобы памятовать о своей могиле, но в этом и наше сокровище. Мы не носим другие одежды еще и затем, чтобы наше сердце жило в смирении, чтобы мы наблюдали только за собой и за своим помыслом. Как мы уже сказали, нам необходимы три вещи: чтобы наш ум находился в горнем, чтобы наше сердце стало престолом Божиим и чтобы наши уста соделались церковью, где восхваляется Господь. Но чтобы достичь этих небесных величий, нужно иметь много самоотречения и сердце искреннее, а не раздвоенное, ибо Бог отвергает лицемерную любовь.

Ваша келья да будет вам поприщем для брани. Используйте с пользой каждую минуту, чтобы вся ваша жизнь была по часам, по минутам. Старайтесь делать больше четок, больше поклонов; побольше чтения. Избегайте празднословия, ибо из-за него человек духовно опустошается и в его душе угасает Божественный свет.

Даже если мы сделаем дополнительно всего один узелок четки, то наш Ангел Хранитель обязательно его запишет. Одну четочку, один благой помысел сделаем про запас. Все это Христос сохранит у Себя, и когда придет час нашего отшествия в иную жизнь, мы воспользуемся этим и пойдем ко Христу. Так ты готовишь свой багаж, и когда наступит час переселения, все твои «чемоданы» уже будут готовы, ты без труда и усилий возьмешь их в руки и беспрепятственно пройдешь все мытарства.

Будем понуждать себя к тому, чтобы наш ум ни на секунду не уклонялся от памяти Божией. Час смерти весьма тяжек. В тот час Ангелы спешат спасти душу, но также спешат и бесы, чтобы погубить ее, держа при себе рукописание наших грехов. Происходит война, происходит битва за душу. Наш Ангел показывает свое рукописание добрых дел и говорит: «Она исповедалась, у нее такие-то добродетели, у нее есть то и другое…» Приходит бес со списком наших грехов, и тогда в зависимости от того, куда склонится чаша весов, душу забирают либо ангельские, либо бесовские силы.

Помню одну сестру, которая в час смерти тревожилась из-за того, что один раз вечером она не прочла акафист Матери Божией. Подумайте только! А сестра Вриена, когда приближалась к смерти, сидела на кровати (мы поддерживали ее спину) и говорила:

– Не нахожу слов, как отблагодарить моего старшего брата.

– Кто твой брат? Что он сделал? – спрашиваю я.

– Архангел Михаил. Он очень сильно мне помог. И еще не знаю, как отблагодарить мне моего младшего брата.

– Кто же твой младший брат?

– Ангел Хранитель моей души. Не могу выразить словами, как мне отблагодарить моего геронду, как мне отблагодарить мою старицу. Одна только вещь, матушка, смущает меня, – что ты не позволяла мне мыть тарелки.

Поскольку она была больна, я не разрешала ей мыть посуду. Вот так, незадолго до смерти перед ее глазами предстали все ее монашеские труды, исполненные безукоризненно, с точностью. Потом она говорит:

– Скажи сестрам, чтобы они не впадали в разленение, ибо леность есть самый большой смертный грех.

Сестра Вриена питала огромную любовь к своему Ангелу Хранителю, к Архангелу Михаилу и к Божией Матери. Она много нам рассказывала о них. Она ушла с молитвой на устах: «Иисусе! Иисусе!» Все медсестры в больнице признались, что никогда раньше не видели такой благословенной смерти.

Все, что делает каждый, то и встретит он в час своего исхода. Никакие труды, понесенные ради монастыря, не пропадают даром. Бог вознаградит нас за все. Чем больше человек будет трудиться, тем больше благодати воспримет.

Будем бодрствовать над тем, чтобы не принимать никаких греховных помыслов. Например, если наш помысел смутился чем-то, не нужно удерживать это у себя в уме, но надо сразу прогнать это прочь. Ибо если сразу не пресечь зло, между нами и Богом воздвигается стена и нам не может воссиять солнце, то есть благодать Божия не может прийти в нашу душу.

Поэтому будем старательно исполнять все наши обязанности и приносить нашу службу Богу на всякое время и час. Тогда человек будет ощущать в своей душе тишину, кротость, мир, и в его уме будут восходить благие помыслы.

Не будем пренебрегать нашими обязанностями по послушанию и молитве в течение дня, но заканчивать все в свое время и точно следовать уставу монастыря. Пришло время подъема – поднимаемся. Пришло время девятого часа – идем на службу. Если мы пропустили службу без благословения старицы, нужно обязательно восполнить это по четке¹²⁰. Пришло время вечерней службы – идем в храм; настало время идти на молебен – идем на молебен; пришел час трапезы – идем на трапезу. Свою душу нужно держать как бы препоясанной ремешком. Если мы видим, что ей грозит опасность скатиться в бездну – сразу тянем ее назад, а если она начинает падать «в озеро», спотыкается на чем-то – немедленно будем вытягивать ее.

Наш ум, не смыкая глаз, должен смотреть во все стороны, быть многоочитым. Один из ангельских чинов так и называется «многоочитые Херувимы», потому что без слов, по одному лишь мановению Божию, они устремляются исполнять Его волю. Поэтому и мы, монахи, должны подражать им.

Память смерти никогда не должна покидать нашего ума. Будем помышлять о том, как мы оставим этот мир, как будем проходить мытарства. Если преподобного Марка Подвижника, который подвизался восемьдесят лет в пустыне, бесы задержали на один час, то представьте, что они сделают с нами? И святой Иоанн Златоуст просил Бога забрать его в день Честного Креста (потому что, как говорит предание, в этот день все бесы прячутся от силы Креста), чтобы не видеть их, ибо в час смерти даже один только вид их приводит душу в трепет.

Милостыня имеет большую ценность пред Богом, поэтому наш монастырь по возможности должен давать что-нибудь приходящим сюда. Я хочу, чтобы никто не уходил из нашего монастыря без благословения, пусть это будет даже что-то очень малое. Если желаете дать благословение посетителю, то без слов протяните ему в пакетике какую-нибудь иконку, четки, крестик. А когда мы хотим накормить паломника, никогда заранее не спрашивайте его, голоден ли он. Так в монастырь приходит обильное благословение и благодать Божия. И будьте внимательны к тому, чтобы все это делать без ропота.

Как только утром человек пробуждается ото сна, первым делом он должен духовно вооружиться: надеть железный шлем, облачиться в железную броню, одеть железную обувь, взять в руки оружие и так начать день, мужественно встречая все искушения (ср. Еф. 6, 13–18). Ради любви Христовой будем делать все, что в наших силах.

А если мы подвергнемся оскорблениям, чтобы нам ни говорили, будем отвечать только «да будет благословенно» и «простите». Такое незлобие очень сильно поможет нам в смертный час. Не нужно ничего утаивать внутри себя и хранить обиду. Ко всему, что есть в мире, относитесь с любовью и насколько возможно держитесь незлобия. В этом есть наше приготовление в вечную жизнь. Это поможет вам духовно и станет вашим защитником в смертный час. Душа, которая на всякий час готова к исходу, легко покидает этот мир и идет ко Христу, в обители святых, Ангелов и Архангелов.

Сейчас, пока вы молоды и у вас есть силы, кладите поклоны. Чем больше поклонов вы кладете, тем большую примете радость. Старец Арсений и дедушка Иосиф клали по три тысячи поклонов в день, а когда по возрасту уже не могли делать этого, то чтобы не дать повод нерадению, они подходили к небольшой скале и, опираясь на нее, делали поясные поклоны с крестным знамением.

Когда человек кладет поклоны, его душа приемлет много благодати от Бога. Мы, например, раньше делали от пятиста до тысячи поклонов. Я раньше очень любила поклоны и обрела в них большую благодать. Как-то вечером, когда мы совершали всенощное бдение в одном храме, с девяти вечера и до пяти часов утра, то есть от начала службы и до конца, я без остановки клала поклоны и совсем не устала. Блажен тот, у кого есть силы и кто может класть много поклонов.

Подумайте только о том, какая большая у нас на небе духовная семья, которая молится за нас! Там дедушка Иосиф со своим братством, там отец Ефрем¹²¹, и все они пребывают в молитве за нас, грешных. Поэтому всеми силами будем готовиться к Горнему Иерусалиму. Там нас ждет много нового и удивительного. Лета нашей жизни так кратки, что нам просто необходимо всегда уготовлять душу свою к исходу в вечность, чтобы находиться в полной готовности.

Когда человек по-настоящему ощутит молитву, он уже не захочет оставить ее. Какой нам смысл в этих мирских благах и удобствах, если все они временны? В них нет никакой ценности. Когда ум возносится к Богу, тогда даже такие необходимые вещи, как пища, становятся легко пренебрегаемыми, и ты хочешь пожертвовать ее другому, а сама остаться голодной.

Милосердие Божие – это неисповедимая бездна, которую не в силах постичь человеческий разум. Святые отцы, которые ощущали величия Божии, могли понести все Его дарования. Но когда им открывалась благодать милосердия Божия, они не могли выдержать ее и теряли сознание.

Когда милосердие Божие коснется твоей души, ты будешь готов претерпеть любую муку; если кто-то возьмет палку и станет нещадно бить тебя, ты не осудишь его, но будешь его благодарить и смотреть на него как на святого. Ты будешь думать таким образом: «Тому, кто больше всех меня ненавидит, я дам розгу, чтобы он хлестал меня, пока она не сломается. И для меня он будет самым большим благодетелем».

Такие вот наставления посылал нам в своих письмах дедушка Иосиф, когда был нашим духовным отцом; он неизгладимо начертал это в наших сердцах. Теперь, по прошествии многих лет, я вспоминаю свою молодость и исполняюсь безмерной радости от преподанных им советов. Иногда я думаю: открою-ка я одно или другое из старых писем. И так, перечитывая их, я до сих пор извлекаю из них уроки для себя.

С большим вниманием будем следить за празднословием, ибо оно делает нашу душу подобной бесплодному винограднику. Проследим, чтобы из наших уст исходили только необходимые слова, да и те с воздержанием. Возлюбим молитву, сделаем ее дыханием нашего сердца. Тогда мы воочию увидим и брань диавола, и явную помощь Христову. И где бы ни находился человек с такой молитвой и куда бы он ни шел, он будет ощущать духовное благоухание и сладость.

Молитвой человек творит чудеса, вернее, силою благодати, которая действует в нем. Пребывая в молитве, человек сподобляется духовного слышания ангельских гласов и созерцания славы и величия Божия. Если имя Христово будет непрестанно на наших устах, разве Он не усладит нас Своей безмерной любовью? О, какие же мы счастливые, что Бог сподобил нас находиться под руководством двух старцев-подвижников, один из которых стал преемником другого¹²².

Да сподобит нас всех Господь достигнуть блаженной вечности, поклониться там старцу Иосифу и всей братии, и стать причастниками их славы и блаженства.

31 декабря 1987 г.

Вот и снова прошел целый год. Блажен тот, кто положил хорошее начало и подвизался, кто увеличил свои духовные «закрома», творил волю Божию и жил богоугодно.

Проходят минуты и часы, текут дни и годы; все проходит, и с человеком остается только его послушание воле Божией. Все молитвы, которые возносит человек к Богу, вся его духовная борьба, умное, телесное, духовное воздержание, все, что откладывает подвижник про запас, – если все это соделано ради Бога, то оно записывается и сохраняется в Его книге. Бог видит нашу борьбу, а Ангел Хранитель все это записывает. Но будем помнить и другое: также и диавол записывает наши грехи.

Будучи людьми, все мы легко склоняемся к изменениям. Так, мы говорим себе: вот, положим новое начало, покаемся, сделаем то или иное; с завтрашнего дня я буду следить за своим языком, ради любви Христовой сделаю все, что в моих силах. Но, однако, плоть побеждает, и мы падаем. И как тело отвергает пищу, так и наш плотской человек гнушается словом Божиим. Мы многажды обещаем Богу, что станем Его верными чадами, что положим наконец доброе начало, но вот приходит диавол и повергает нас то в одно, то в другое, и мы падаем. Святой Никодим Святогорец говорит, что нам каждый день следует полагать доброе начало.

Когда мы просыпаемся утром, сразу же наденем железный шлем, броню и железные ботинки, чтобы в этих доспехах противостать диаволу, откуда бы он на нас не напал. Если мы не защищены, мы остаемся обнаженными к его стрелам.

А что такое наша броня? Это молитва, которая защищает и направляет нас, чтобы мы шествовали по воле Божией. Для чего нам железные ботинки? Для того, чтобы мы могли безопасно шагать посреди терний, шипов и острых камней врага. Что такое шлем? Шлем есть смирение. Если иметь все это в виду, то, как только мы проснемся, весь наш день будет проходить со страхом Божиим и в исполнении Его воли. Но когда мы лишены такой духовной подготовки, диавол воздвигает против нас свою брань и легко повергает нас в страсть осуждения и гордости.

В осуждении кроется столько коварных западней, что человек даже не может этого представить: в нем празднословие, насмешки, хохот, крики, ложь и столько всего другого. С осуждения начинается самое большое зло и смертные грехи. На первом мытарстве, которое предстоит нам встретить, будет бес осуждения. Он первый уловляет там души и низвергает их в погибель.

Разумеется, мы несовершенны. Все мы люди, и какой-нибудь помысел обязательно промелькнет в уме. Но я говорю о том, чтобы он не оставался, чтобы он не закосневал в нашем уме, иначе потом он пустит корни и его не выкорчевать. Для того-то и сказано непрестанно молитесь (1Фес. 5, 17), чтобы мы пребывали в молитве, чтобы наш ум постоянно был со Христом и размышлял о величиях Божиих. Так мы сможем победить диавола, который, как неукротимый зверь, высматривает со всех сторон, как низвергнуть и погубить нас (ср. 1Пет. 5, 8).

Мы должны находиться во всеоружии. Если бьют часы, пусть это напоминает нам страшный суд Божий, когда возгласит архангелова труба. Это будет развивать в нас память о смерти. Станем подвизаться еще ревностнее, станем духовными, духоносными людьми. Молитва достигает престола Святой Троицы. Поэтому мы всегда прибегаем к молитве, ибо через нее Бог творит чудеса. Больные выздоравливают, грешники приходят к покаянию, сбившиеся с пути получают просвещение и становятся на добрый путь.

Случается так, что некий безнадежно больной человек прикован к больничной койке, и вдруг он чудесным образом восстает от одра болезни. И все вокруг спрашивают: как это произошло? По молитвам монахов, монахинь и верующих мирян. В своих молитвах будем молиться так: «Господи Иисусе Христе, исцели рабов твоих, которые в больницах, помоги тем, кто в заточении, помоги такому-то заблудшему». И тогда кто-нибудь из заключенных и опутанных грехом сможет получить просвещение и спасение. И ты вопрошаешь: как же покаялся этот человек, как произошло такое чудо? А это произошло по общей молитве всех верующих.

Нам необходимо постоянно держать свой ум в молитве и внимании. Будем внимательными к себе насколько можно больше, каждый вечер подводя итог дня. Спросим себя: «Может, я кого обидел, о ком-то сказал плохо, к чему-то отнесся с пренебрежением?» Чтобы наша совесть ни в чем нас не обличала. Будем хранить любовь, по Евангелию: Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим: и ближняго своего яко сам себе (Лк.10:27). Это говорит Сам Христос. Какие прекрасные слова!

Возлюбим больше всего нашего Бога и своего ближнего, как самого себя. И когда мы приобретем такую чистую любовь, благодать Божия во всем будет укреплять нас.

Положим доброе начало, будем просить Бога о том, чтобы Он дал нам покаяние (ибо живущий в покаянии человек свободен от гордости и эгоизма); чтобы Бог даровал нам ведение самих себя; чтобы через это мы пришли к смирению. Когда мы смиряем себя и всегда говорим «простите» и «благословите», этим мы исполняем волю Божию. Кто ставит себя последним, тот становится впереди, и кто шествует позади, того Бог выводит вперед.

Будем горячо любить Бога, ибо от Него зависит вся наша жизнь. И молитвами наших святых отцов и нашего старца да сподобит нас Бог улучить благую смерть.

Все мы, кого Бог сподобил воспринять и носить великий ангельский образ, – а кто еще не в схиме, тех да удостоит Господь принять ее, – опытно знаем, что сей образ так прекрасен, так благодатен и дивен, что человеческий разум не в силах постичь его. В момент совершения пострига Бог открывает человеку душевные очи, и к нему приходит просвещение, он преображается.

Во время подготовки к принятию великого ангельского образа душа с большим смирением и благоговением совершает полную исповедь и с волнением думает про себя: «Как правильно мне нужно встать на колени на этом мраморном полу? Какие обеты дам я пред Ангелами и Архангелами?» Ибо в оный час, когда человек преклоняет колени пред святыми вратами для прочтения молитв, рядом присутствуют Ангелы, Архангелы, Власти, Престолы и люди. И во время Второго Пришествия все они явятся на Суд и скажут: «Да, мы присутствовали на постриге такой-то сестры». Но если мы не будем исполнять волю Божию, то будем лишены их поддержки, они станут нашими обвинителями в том, что мы не жили по воле Божией, хотя и соделались монахами внешне.

Нам подобает вести равноангельское житие, ибо великая схима – это ангельский образ. Если мы будем подвизаться в соответствии с этим призванием, тогда Бог, который так милосерден и питает особую любовь к отрекшимся от мира, непременно украсит нас Своими небесными дарованиями. Все уже готово для нас, человеков. Подумайте, как ликовали Ангелы из-за того, что Бог сподобил их видеть Своего Творца, когда Он спустился на землю и воплотился! И как будут ликовать они теперь, представ во славе и величии Божием вместе со всеми спасенными в раю. Представьте себе, какой славой будет наслаждаться там человек, созданный по образу и подобию Божию!

Я уже как-то рассказывала вам эту историю. Жил в наше время в женском монастыре один старец, с которым Бог удостоил меня быть знакомой. Он был очень милостивым и имел дар прозорливости. Когда он шел куда-нибудь по дороге и встречал нуждающегося, он отдавал ему свою рясу, свои ботинки, носки – жертвовал всем, что у него было, а сам жил в нищете. Когда в монастыре наступал сезон сбора винограда, он забирался на крышу и оттуда кидал его бедным людям как милостыню.

Однажды в монастырь пришел один старичок и попросил у монахини хлеба. Монахиня ничего не делала без благословения и пошла спросить старца:

– Геронда, тут пришел один старичок и просит хлеба. Что нам делать, у нас ничего не осталось. Есть лишь совсем немного на завтра, когда будем собирать виноград.

– Дайте ему то, что есть.

– А мы, геронда, что будем завтра кушать? Один виноград?

– Ну, так поешьте один виноград. Разве плохо?

Монахиня ушла, терзаясь помыслами: «Может, лучше я не буду слушать геронду и удержу хлеб; мы-то сами что будем есть?» Но потом, когда она шла по двору, еще раз подумала: «Раз уж геронда сказал дать ему хлеба, то дадим то, что есть. Как-нибудь переживем». И когда она пришла в пекарню, то увидела там такую картину: на столе лежало множество свежих румяных хлебов. Она начала кричать и побежала к старцу: «Геронда, идите скорей, весь стол завален румяными хлебами!»

Вместе со старцем там был еще один священник. Они взяли епитрахили и пошли посмотреть на хлеба. По смирению, считая себя недостойными такого чуда, они стали читать над хлебами молитвы на случай вражеского обстояния и осенять их крестным знамением, но хлеба продолжали лежать как есть. Тогда, чувствуя обличение совести, эта монахиня говорит геронде: «Прости меня, старче, что я возмущенно говорила с тобой, я была раздражена». Видите, Бог хотел сотворить такое чудо для того, чтобы показать, как сильна молитва старца и послушание ему. После этого они взяли хлебы, порезали их на маленькие ломтики, сделали из них сухари и потом в течение долгого времени ели их сами и раздавали паломникам как благословение.

Этот старец очень любил Святую Троицу. Он наставлял: «Когда вы начинаете молитву, первую четку тяните с молитвой Святой Троице, говоря: “Святая Троица, помилуй нас!” Призывайте Святую Троицу с великой любовью…»

Январь 1988 г.¹²³

Я вижу вашу любовь, и это придает мне сил. Верю, что эта болезнь есть некое испытание и для меня, и для вас, и что ваши молитвы обязательно мне помогут. Умом я буду рядом с вами, буду постоянно за вами смотреть. И вы также пребывайте умом у моей кроватки и следите за мной, и тогда все пройдет благополучно. Сейчас необходимо много молиться. Будьте внимательны к своей молитовке, к своим духовным обязанностям, не пренебрегайте своим послушанием и не празднословьте, чтобы ваша молитва нашла отклик.

Служба в храме – это очень серьезное дело. С большой точностью исполняйте свои обязанности во время службы, и не оглядывайтесь по сторонам, ибо это печалит Бога.

Желаю, чтобы благодать Божия покрывала вас, защищала, освящала и везде сопутствовала вам. Если я чем-то вас огорчила, простите меня; и с моей стороны я от всего сердца всех вас прощаю и разрешаю от всех грехов. Молюсь, чтобы мы все вместе достигли Горнего Иерусалима и вечно радовались в нем, ибо там истинная красота, любовь, веселие, слава Божия, душистые цветы Эдема (все одной высоты), которые так прекрасны и восхитительны, что этого нельзя выразить словами.

Там мы увидим нетварный свет – свет Христов, будем находиться у Престола Божией Матери. Там пред нами откроется все величие благодати, чины Ангелов, Архангелов, преподобных, и мы будем вечно пребывать с ними в ликовании. Здесь же все – суета сует. Потому мы поем: «Предстательством, Господи, всех святых…» Каждый чин Ангелов и Архангелов имеет свою славу. Итак, будем просить Христа ниспослать нам истинное покаяние и просвещение, чтобы мы смогли постичь все величие монашеского жития.

Христос хочет от нас горячей веры, горячей любви, и если мы возлюбим Его от всего сердца, Он дарует нам все блага, которые есть у Него, так что мы будем восклицать: Кто даст ми криле яко голубине? И полещу, и почию (Пс. 54, 7), или «Кто даст мне многая лета, чтобы послужить Господу Богу моему?» Когда человек возлюбит Христа всей душой, тогда сердце ликует от радости и не считается ни с какими трудностями. Человек видит только свои грехи; думает, как подняться на Голгофу, как обнять распятого Христа и насладиться Его небесными благами.

Наша жизнь так прекрасна, что хочется просто взобраться на гору и кричать об этом на весь мир. А горечь жизни, наоборот, от диавола. Крест же, который дает нам Христос, сама благодать носит за нас. Нам только подобает погрузить свой ум в глубины Святого Духа, в Ум Божий, и тогда нашим очам откроются таинства Божии.

В монастыре вкушают всю пищу по благословению, ибо тогда она благословляется Богом. Помните историю, как одна монахиня без благословения съела с огорода лист салата и стала бесноватой, потому что на салате сидел бес? Когда нас утесняют вражеские брани, будем воздерживаться даже в воде, и тогда мы получим большую благодать Божию.

Всякая сестра, которая со вниманием относится к своим личным келейным вещам, привлекает к себе благословение Божие, ибо наш Господь есть Самый Большой Хозяин нашего дома. И Богородица тоже радуется, потому что и Она была прекрасной хозяйкой, и Она следит за каждым нашим шагом, как мы подвизаемся. Как родной матери, я вверила Ей ваши души, говоря: «Я просто ничтожнейший червь. Ты же, как Матерь Самого Бога, помоги нам. Хочу, чтобы все мои сестры попали в рай, хотим ли мы спасаться или нет…»

Если мы преуспеем в молитве, то увидим, как наша Владычица Богородица действует в монастыре, как Она защищает нас, грешных, терпит нас и делает для нас все. Мы должны неустанно благодарить Ее за то, что Она покрывает и охраняет нас, словно наседка, которая бережет своих цыплят.

Если мы всецело предадимся попечению Божией Матери, не будем занимать свой ум вопросами о телесном и не станем рассеиваться умом на разные попечения, то тогда вы сами увидите Ее попечение обо всем: к воротам нашей обители Она будет посылать машины со всем необходимым для нас.

Когда-то жил один правитель, который хотел подарить монастырю Честного Предтечи некие владения. Тогда к нему явился Креститель Иоанн и говорит: «Не надо давать им землю. Дай им только одежду и продовольствие, чтобы у них была беспопечительность для молитвы»¹²⁴.

Возносите ваши хваления Божией Матери. Будьте тверды в своих обетах, которые вы дали Христу. Если помысел будет нашептывать вам покинуть монастырь, падайте на пол и кричите: «Богородица моя, не поднимусь отсюда, пока Ты не изменишь мой помысел!» Не переставайте просить Ее ниспослать вам Ее небесную радость. Взывайте к Ней: «Мы будем держаться за кисточки на краю Твоих одежд и не отпустим их до тех пор, пока Ты не окажешь нам помощь!», и тогда Она будет ходатайствовать Владыке Христу, чтобы в раю мы стали единым ангельским ликом.

Будем держаться все вместе, рука об руку. Если будете притекать с просьбами к нашей Матушке Богородице, сами увидите, какие духовные чувствования посетят вас. Иногда будете говорить: «Кто даст ми криле яко голубине? »А в другой раз: «Кто даст мне многие лета потрудиться ради Христа?»

Оставляю вас с любовью Христовой и до скорой встречи!

Март 1988 г¹²⁵.

Речь сестры

Многоуважаемая и достойная всякой любви матушка наша, мы переживаем священные и крайне трогательные минуты. Вместе со Златоустом возглашаем и мы: «Слава Богу за все!»¹²⁶, снова наслаждаясь лицезрением не только матери о чадех веселящейся (ср. Пс. 112, 9), но и всех чад, веселящихся о своей матушке.

Кто Бог велий, яко Бог наш (Пс. 76, 14)! Как непостижимы судьбы Твои, Господи! Все наши сердца, утесненные до сего дня печалью, ныне же преисполненные радости и веселия, возносят несметное множество благодарений ко всемогущему и небесному Отцу и Всепетой Богородице, под Божественный покров Которой в период вашего отсутствия вы вверили нас, ваших чад. Охваченные этими чувствами, как чада, горячо любящие свою матерь, мы с большой любовью приветствуем вас, сладкая наша матушка, и желаем, чтобы отныне Господь всегда сохранял ваше здоровье непоколебимым и ниспосылал вам постоянную благодать и Свое благословение.

Ваше отсутствие было для нас весьма ощутимо, а посему ныне и ваше возвращение в пристань нашей обители водворило великую тишину в наших душах, далеко изгоняя из них волны всяких скорбей.

Не последнюю благодарность обязаны мы выразить и нашему духовному отцу, который, словно некий Ангел утешения, не оскудевающий в любви и заботе, пребывал рядом с вами в трудные часы вашей болезни. Духовно находясь среди нас и в сей час, он сообщает нам особую светлость и еще больше наполняет веселием наши сердца. Любовь, нежная материнская ласка, забота о душах и весь сонм добродетелей обоих наших духовных родителей, словно солнечные лучи, блистая над твердью нашего сестричества и духовно согревая душу каждой из нас, вдохновляют нас исполнить сие божественное наставление: Повинуйтеся наставником вашим и покаряйтеся: тии бо бдят о душах ваших, яко слово воздати хотяще (Евр. 13, 17). Призывая для этого ваши неустанные и святые молитвы, верим, что с вами мы имеем непоколебимую надежду улучить горнюю славу.

С любящим сердцем и благодарственным расположением обнимаем вас, ваши малые чада.

Ответная речь старицы

Благодарю вас от всей души! У меня не хватает слов, чтобы выразить вам свою благодарность! Спаси вас, Господи! Да сподобит всех нас Господь доброго исхода и вечной радости на Небесах.

Еще до операции некоторые братья приносили мне в больницу просфоры, другие служили за меня Литургию, а иные совершали бдения.

Когда я лежала в больнице «Евангелизмос»¹²⁷, господин К. принес с собой святые мощи разных святых и сказал мне: «Старица, не переживай, святые мощи явят чудо. Они всю ночь благоухали: такое невыразимое благоухание я вижу впервые». И когда он открыл их, вся палата исполнилась от них благовония. Фиалки, гиацинты, лилии – просто благодать! Я сделала перед ними поклоны, приложилась к ним, а потом геронда осенил меня Честным Крестом.

Потом, когда я уже приехала в Лондон, то сказала врачам: «Что бы там ни было, скажите как есть. Я не боюсь». Как оказалось, операция на кишечнике была серьезной, хотя и говорили, что это пустяки. Много пришлось терпеть и было очень больно. Никогда до этого я не испытывала такой боли. Я прошла настоящее мучение.

Когда я пришла в себя после операции, которая длилась четыре часа, врач сообщил мне, что эта раковая опухоль новая, раньше ее не было. Но сейчас, продолжил он, ничего не осталось, никаких метастазов. И в конце он добавил, что, скорее, имеется вероятность умереть от какой-нибудь другой болезни, чем от рака кишечника. Шов от операции у меня идет от желудка и до самого низа. Они все вынимали наружу.

До моей поездки в Лондон я ездила на Крит к отцу Ставросу¹²⁸. У него есть часть Честного Креста Господня, и он меня им перекрестил. Честной Крест приостановил развитие рака. В больнице я постоянно видела его перед собой. Этот Этот Честной Крест подарила матери отца Ставроса одна родственница. В детстве он случайно упал с террасы и разбился насмерть. В их селе уже звонили колокола, извещающие о трагедии, когда вдруг его мать вспомнила об этом Кресте и приложила его к ребенку, после чего он чудесным образом вернулся к жизни. Сегодня отец Ставрос прикладывает этот Крест к людям, и происходят неисчислимые чудеса, потому что это святое Древо пропитано Кровью нашего Владыки. Когда у человека есть какой-нибудь недуг, Крест прилепляется к этому месту. В те дни, когда я была у них, от Креста исходило такое сильное благоухание, что даже ночью я не могла уснуть.

Во время моей операции все ваши молитвы, молитвы всех верующих и святых – все они предстали пред моими глазами. Настоящее чудо! Не могу описать вам этого. Я видела всех вас, как вы на коленях молитесь за меня. А после операции я ощущала некий ветерок, который приятно дул на меня, как из вентилятора, и придавал мне сил.

Врачи и медсестры все были англичане. Правилами больницы запрещается, чтобы вечером рядом с больным оставался посетитель. Но узнали мы об этом уже на месте. Поэтому с вечера и до утра я была совсем одна – иностранка без знания языка. Мне было очень тяжело. После наркоза у меня отходила мокрота, ночью мне нужна была чья-то помощь. И когда я просила Божию Матерь послать мне на помощь медсестер, ко мне пришли небесные гости.

Это трудно описать. Я видела рядом с собой двух стройных темнокожих врачей; у них были блестяще белые зубы, и они разговаривали между собой на арабском языке. Они смотрели на меня, как будто хотели спросить, что мне нужно. На шее у них были подвешены пакетики, из которых они доставали платки и давали их мне, помогая мне собирать мокроту. На следующий день я попросила сестру Макрину спросить у врачей на английском: «Может быть, в ночную смену приходили чернокожие врачи?»

Ей ответили, что у них в больнице нет чернокожих врачей. Тогда геронда сказал, что чернокожими врачами были святые Бессребреники.

В этот день была память святых Бессребреников Кира и Иоанна. Они посещали меня приблизительно три-четыре ночи, до тех пор, пока я не отошла от анестезии. У меня была с собой иконка святых Бессребреников – благословение дедушки Иосифа.

Еще ко мне ночью, держась за руки, приходили две молодые девушки в белых платочках, одетые во все белое. Они стояли у изголовья моей кровати, с большой любовью смотрели на меня и ухаживали за мной. Когда мне было что-нибудь нужно, например, смочить губы водой (ибо ночью никого не было), они с теплой улыбкой подходили ко мне, подавали мне воду и сильно утешали меня. Я недоумевала, кто они такие, ведь все медсестры в этой больнице носили синюю форму. Но потом я получила в своей душе извещение, что это был мой Ангел Хранитель и Ангел великой схимы.Именно тогда Ангел Хранитель известил меня, что я умру не сейчас, но через 7 лет.

Не могу выразить словами, какие небесные состояния посещали меня все те ночи. Я чувствовала в душе такое неописуемое милосердие Божие, что говорила геронде: что за чудо эта любовь Божия! В моем сердце постоянно звучали слова: Кто Бог велий, яко Бог наш (Пс. 76, 14)?

С каким нетерпением каждое утро я ждала прихода геронды и сестер! Каждый раз, когда они уходили вечером, я просила их обязательно прийти на следующий день как можно раньше. В семь часов утра геронда служил заупокойную литию и потом говорил сестрам: «Пойдемте, чада мои, едем в больницу».

Наш геронда – это больше, чем отец, больше, чем брат, больше, чем Ангел и Архангел, я просто не знаю, как это сказать! Он был со мной с утра до вечера, совсем не покидал меня. Он, как Ангел с золотыми крылами, находился рядом у моей головы. Каждый день он посещал меня и оказывал мне по-настоящему материнскую заботу, любовь и утешение в моих страданиях. Когда после анестезии стала приходить боль, от которой из моих глаз невольно текли слезы, он вытирал их. Он оказывал мне столько внимания и так воодушевлял меня, что просто нет слов! Наш геронда – золотой человек, нам нужно очень ценить его. Он очень много молится и помог стольким людям! По ночам я видела его в епитрахили. Только я смыкала глаза, он возникал передо мной вместе с Ангелами.

Все, кто молился за меня, каждый вечер проходили передо мной как некое воинство. Вы не выходили из моей памяти ни на секунду. То один человек, то другой – я постоянно видела вас рядом. Мне просто нечем отблагодарить вас за ту любовь, которую вы проявили ко мне, за ваши молитвы и слезы. Я видела также, как мимо меня проходили разные монахи и миряне. В иной раз я видела, что вся моя палата украшена иконами, а у головы висит большая икона Божией Матери «Одигитрия».

Я видела сестер, как они, молясь, входят и выходят, и недоумевала, где они нашли столько икон, чтобы так украсить палату. Благодарю за все бдения и Литургии, совершенные разными людьми за меня, и за все коленопреклоненные молитвы. Я чувствовала, как все ваши молитвы подают моей душе огромную поддержку. Никогда в жизни этого не забуду.

Любовь и самопожертвование людей многому меня научили. Одна медсестра, иностранка, очень хорошая девушка, была со мной рядом, как Ангел. А сестры приходили с утра и сидели со мной до 8:30 вечера. Мы нашли в Лондоне очень хороших людей. Они много позаботились о нас: возили ко мне сестер два раза в день, целый час езды в одну сторону. Ради любви Христовой они явили такое великое самопожертвование, помогая сестрам в разных делах и оказывая им гостеприимство целых сорок дней! Киприоты – очень добрые люди; они прощались с нами со слезами на глазах.

Желаю вам, чтобы благодать Святого Духа покрывала вас, чтобы она вас защищала. Не нахожу слов, чтобы возблагодарить Бога, геронду, сестер, наших духовных братьев. Чтобы воздать вам за вашу доброту, мне следовало бы теперь затвориться в келье и денно-нощно без остановки тянуть за вас четку.

Все происшедшее со мной есть один большой урок. И страдание – очень важная вещь, ибо оно приближает человека к обожению и спасению. Душу посещают такие духовные состояния, которые ум человеческий не в силах постичь, они уразумеваются только сердцем. Пережитая боль принесла мне огромную пользу, я глубоко ощутила это всей своей душой. Было очень тяжело, ужасно больно, но приходили и великие благословения.

Еще мы посетили старца Софрония в его монастыре в Эссексе. Там нас встретили так торжественно, как обычно встречают архиерея. Монахини были в платочках и пели нам песнопения, которыми встречают высоких гостей. Было очень трогательно! Они все были русскими. Потом к нам вышел сам старец, который, как говорили, совсем не выходит на улицу, и он встретил нас с большой любовью. Старец Софроний за одну руку взял геронду, а за другую меня.

Все эти незабываемые моменты останутся в моей памяти навсегда!

Апрель 1988 г.

Окакую силу имеет молитва и какие чудеса она творит! Как соединяет она человека со своим духовным отцом!

Совсем недавно к нам в монастырь заезжал один дедушка, и мы побеседовали с ним. Он сказал: «И где только я не бывал, герондисса! Из всего, что я перепробовал в жизни, нет ничего лучше, чем молитва и Святая Чаша». Для человека не существует более высокого состояния, чем всей душой любить Бога и быть в единении с Ним.

Расскажу вам о том, что мне однажды показал Бог. Раньше я задавалась вопросом, как молитва имеет такую великую силу, что она полностью изменяет человека и он начинает видеть все как будто золотым и в драгоценных камнях: деревья, дома, земное, небесное и вообще все окружающее его. Человек идет по улице и видит, как отверзаются Небеса, и он видит все невыразимо прекрасным. Поэтому, когда у человека есть молитва, непрестанная молитва «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», в его душу проникает некий огонь, от которого он не может устоять – все вокруг пламенеет, все вокруг благоухает. Как бы я этого ни объясняла, сколько бы я ни рассказывала, человеческий разум не может этого постичь. Это такие глубокие вещи!

Один раз, размышляя о своей обязанности наставлять сестер, поскольку я являюсь игуменьей, я просила Бога и говорила Ему: «Христе мой, чему же мне научить моих чад? Ведь я сама ничего не видела, ничего не ощущала, что же мне делать? Что мне сказать сестрам? Как приходит молитва, каким образом происходит единение с Богом? Как же мне быть? Прошу Тебя, покажи мне, как мне нужно молиться, чтобы мне потом было чему научить сестер».

И потом, ночью, когда после молитвы я прилегла отдохнуть, вижу, что ко мне приходит Ангел в белом одеянии и говорит мне: «Хочешь, я научу тебя молиться?» Я перекрестилась и ответила: «Да, я жажду научиться молитве. Хочу, чтобы то, что я говорю сестрам, было моим личным опытом, а не просто по памяти прочитанного».

«Смотри, – говорит он. – Когда молитесь, руки держите крестообразно, а ноги вместе, потому что иначе может вкрасться искушение». И вижу, как он соединил ноги вместе, так что совсем не осталось никакого промежутка между ними.

Некоторое время он неподвижно стоял в таком собранном положении, а потом он убрал руки назад. Я спросила его: «Почему у вас руки за спиной?» Ангел ответил: «Так нам нужно молиться. Это образ молитвы для тех, кто считает себя виновным пред Богом, как осужденный в тюрьму или на казнь. Когда человек достигает духовной меры, он смиряет себя, уничижает, называет себя окаянным и держит руки сзади, как осужденный, не дерзая воздеть их к Небесам».

Потом он крестообразно сложил руки на груди и сказал: «А это – крайнее смирение. Когда человек смирит себя, имея в памяти страдания Христовы, тогда к нему начнет приходить крайнее смирение»¹²⁹.

Потом я видела, как он вознес свои руки горй и сказал: «А это когда человек больше не боится Бога, но любит Его. Это есть крайняя любовь к Богу, когда человек в молитве возносит свои руки к Небу и не испытывает более страха перед Богом, но только любит Его».

После этого я вижу огромную лестницу, стоявшую на воздухе. Ангел говорит мне:

– Сейчас мы будем подниматься по этой лестнице.

– Ах, как же мы поднимемся по ней, я не могу. Каким образом?

– Смелее. Я буду впереди, а ты следуй за мной.

У этой лестницы были необычно высокие и большие ступени. Ангел как будто воспарял по ступенькам и поднимался беззвучно, без труда и усилий. Он держал меня за руку, и мы поднимались и поднимались по этой огромной лестнице вверх. В какой-то момент я начала ощущать вокруг себя кромешный мрак, черный, как деготь. В воздухе запахло серой. Я сказала ему:

– Я задыхаюсь.

– Потерпи, потерпи еще немного.

– Как же мне вытерпеть этот мрак? Я задохнусь, не могу его терпеть.

Мрак был такой густой, что я хватала его рукой и удерживала в ладони. От этого восхождения в густом, осязаемом мраке и запаха серы, который вызывал у меня удушье, мне стало совсем не по себе.

Когда мы достигли определенного места, Ангел сказал:

– Подойди, я покажу тебе темницы, в которых содержатся люди за смертные грехи. За свои тяжкие преступления они попадают сюда навечно.

Это было крайне безутешное и очень мрачное место. Там я видела людей, которые были окованы железными цепями. В темноте я могла их различать только по сверкающим белкам их глаз. Они издавали стоны: «ммм», «ммм». Даже до сих пор у меня в ушах стоят эти звуки, похожие чем-то на звериный рев. В самом деле, страшное стенание! Я спросила:

– Как им там?

– Очень тяжко.

Потом мы начали спускаться вниз и тогда я пришла в себя. И тут меня охватил такой плач, что я совсем не могла остановиться. Я проплакала целых десять дней. Никак не могла успокоиться после того, что увидела.

Конечно, я ощущала и радость из-за того, что Бог показал мне, как надо молиться, но и то страшное место! И еще я подумала: «Ах, какое это чудо – молитва, и как милостиво Бог открывает нечто духовное настоятелю, чтобы он испытывал к Нему полное доверие, питал к Нему любовь и ни в чем не сомневался!» По одному только милосердию Всеблагого Господа мне дано было видеть это великое и страшное откровение. Никогда не забуду ни того плача, которым исполнилась моя душа после посещения ада, ни радости от видения Ангела. Ангел был так прекрасен, и он так красиво молился, то держа руки позади, то вознося их ввысь. Какая отрада!

По этой причине и все мы, носящие великую схиму и подражающие ангельскому житию, должны быть точными в нашей жизни, и особенно в молитве. Держите память Божию! Когда мы размышляем о любимом нами лице, какое наслаждение это приносит нашему уму, и еще больше нашему сердцу. А если мы помышляем о Боге и Божией Матери, то насколько же более возвышенными будут наши чувствования!

Когда нас душат помыслы, проблемы, когда все вокруг нас отягощает, скажите своему уму в этот час: «Иди-ка сюда, я возьму тебя погулять. Я проведу тебя по всему раю; пойдем, ты взглянешь на славу Божию». Знаете ли, чего вы лишитесь, если не будете возводить свой ум к величиям Божиим? Вы лишитесь видения Ангелов! Знаете ли вы, что все святые Ангелы принадлежат определенному чину и у каждого есть свое одеяние. У одних Ангелов крылья золотые, у других сияющие, как свет, у иных зеленые, или синие, или красные с разными оттенками. Око человеческое не может насытиться красотой Ангелов небесных. Невозможно описать, что происходит там наверху!

Как же легко диавол пленяет нас земными вещами и лишает оных красот горнего мира. Что за дивная там красота! У Ангелов облачения тоже разного цвета: синие, красные, желтые, золотые, изумрудные. Все святые расположены по чину, как вчера мы читали у святого Серафима Саровского, который видел Божию Матерь с другими святыми. Точно так и душа созерцает все это на Небесах. А какие прекрасные там цветы! Они все одинаковые и не отличаются друг от друга ни на самую малость. И когда их раскачивает ветер, то они изливают неизреченное благоухание.

Человеку необходимо прилагать старание, чтобы правильно направлять свой помысел и не позволять ему уклоняться от созерцания величия Божия, говоря ему так: «Помысли, что Сам Бог распялся, Сам Бог подвергнул Себя бичеванию, заушению, оплеванию! Он пострадал ради нас. А я кто такой? И что такого, если мне скажут обидное слово, разве это так важно?» Насколько человек смиряет себя, настолько ему открывается бескрайняя глубина милосердия Божия.

Человек смотрит на небо, смотрит на море и через них погружается в размышление о бескрайнем милосердии Божием. Человек созерцает землю, и все красоты земли предстают перед ним в новом свете. И если человек ощущает в сердце своем это неземное наслаждение, то, с одной стороны, ему хочется еще пожить здесь, чтобы подольше услаждаться этими красотами, а, с другой, ему хочется поскорее покинуть сей мир: «Когда же я пойду на Небеса, чтобы наслаждаться там горней красотой еще больше, чем ныне; туда, где Бог так прекрасно все приготовил для нас!»

Вспоминаю, как один раз я переживала сильную душевную боль. Находясь в таком состоянии, я думала про себя: «Каков рай, что там есть? Каков Престол Божий, какова слава Божия?» И потом я оказалась в некоем просторном лесу, который был весь устлан цветами. Эти цветы невозможно описать. Их нельзя изобразить ни кистью художника, ни вырастить какими-либо земными средствами. Даже если пойти в самый лучший в мире сад, где растут цветы всех видов, таких цветов там не найдешь.

Потом я услышала голос, который сказал мне: «Здесь Горний Иерусалим». Был ли это святой или, может быть, Ангел – Бог весть.

Я сказала: «Какое же прекрасное место этот Горний Иерусалим!» Впереди виднелся Престол Божий, а также святые и Ангелы. Еще там была церковь.

Потом я увидела перед собой огромную реку и подумала: «Как же мне перебраться через нее?» Было слышно, как в той церкви поют службу святому Харалампию и читают житие, где описываются его страдания. Потом я увидела, как некая рука в огромном поруче взяла и перенесла меня на другой берег – туда, где была церковь святого Харалампия. О, что это была за церковь! Какие песнопения! Все небесное! В алтаре служил владыка и рассказывал о мученичестве святого Харалампия.

Я встала на колени перед святым жертвенником, а он перекрестил мою голову и сказал: «Чадо мое, благодать Божия и Пресвятой Богородицы да укрепят тебя». Это очень придало мне сил. Я проснулась и ощутила на душе большую радость. Молитвы и предстательство святого Харалампия рассеяли все мои страдания и скорби. Я его очень люблю. Именно поэтому в тот день, когда у меня была операция, я попросила вас отслужить Литургию в храме святого Харалампия. Такие вот утешения посылает Бог тем, кто претерпевает боль, горечь и страдания.

Монашеское житие есть крест, который подъемлет человек, и в нем есть скорби, труды, духовная борьба. Мы не попадем в рай «за просто так». Нужно подвизаться, трудиться, претерпевать насмешки, оскорбления, заушения. Все это необходимо. Не будем занимать свой ум вопросами «почему», но просто скажем: «Так попустил Бог. Без воли Божией с нашей головы не упадет ни один волос» (ср. Лк.21:18). Если мы будем хранить эти слова в нашей памяти, они станут для нас самым лучшим утешением в скорбях. Это есть наше небесное делание.

Не будем лишать себя покрова благодати. Блюдитесь, чтобы в нас не задерживался ни один плохой помысел, чтобы в нашем уме не стоял ропот, чтобы мы были чисты, особенно от осуждения. Будьте крайне внимательны, когда к вам приходит кто-нибудь и начинает наговаривать на ближнего. Ответьте ему: «Прошу вас, окажите мне любовь: не хочу слушать, чтобы вы говорили мне что-то плохое о ближнем». Старцу и старице можно сказать все, что вы чувствуете, но между собой будьте внимательны к вопросу осуждения.

Если мы сохранимся от осуждения, то увидим на себе много благословений Божиих.

Пасха 1988 г.

Невозможно насытиться смыслами, которые содержатся в службах Страстной Седмицы! Даже страдания Самого Бога не смогли укротить свирепость человеческих страстей. Его оскорбляли и осыпали хулой. Помните, как Он говорил: Жажду (Ин.19:28), Боже Мой, вскую Мя еси оставил? (Мф. 27, 46). На Кресте Он испытывал сугубое страдание, ибо знал, что, несмотря на Его Распятие, мало людей будут хранить Его слова.

О, как прекрасны слова Священного Писания! Как восхитительно Христос разговаривал со своим Отцом! Какие превосходные слова говорил Он апостолам! Какие премудрые советы давал им! А они не могли Его понять, они побеждались сном (ср. Мк. 14, 37; Лк.22:45), их умы были помрачены. Как прекрасно это Евангелие! Оно особенно близко моей душе. Невозможно остаться равнодушным, читая, как Он наставлял и утешал Своих учеников!

Когда наш ум чист и мы постоянно находимся в созерцании Христа, когда мы пребываем в духовном подвиге, чтобы не принять какого-нибудь диавольского посева (как, например, помысел или что-то другое), тогда благодать Божия будет рядом с нами. Тогда мы будем зреть и ощущать величия Божии в нашей душе. Святой Иоанн Златоуст говорил: «Рука моя сотворена из брения, язык мой сотворен из брения, и неспособен я описать или изъяснить чудеса Божии, ибо они не поддаются выражению». Когда человек пребывает в умном созерцании во время богослужения, говорит Иисусову молитву, имеет непрестанную молитву в душе и хранит свой ум только в Боге, тогда Господь расширяет его ум и делает так, что человек видит все это умом, то есть умно ощущает, как действуют величия Божии, видит чины Ангелов, Архангелов, многоочитых Херувимов и шестокрылых Серафимов.

Многоочитые Херувимы определены для служения Богу. Они находятся у ног Христа и окружают Его престол, готовые в любой момент исполнить волю Божию. Господь дает им повеление лишь одним мановением, безмолвно. Но все это относится к области духовного, и никто не может рассказать этого определенно. Душа человека может только умно ощущать сие. У других же Ангелов по шесть крыл, и от света и сияния, исходящих от Бога, они крыльями закрывают свои лики, ибо не могут осязать Божество. О, какое великое таинство! Наш разум даже вообразить себе этого не может.

Если мы смотрим на солнечный свет и от этого на какое-то время теряем зрение, то что значит постоянно пребывать у Престола Божия! Здесь, в этой жизни, Бог иногда открывает нечто людям, как например Он явил нетварный свет святителю Григорию Паламе и многим другим духовным и святым людям. Даже они были не состоянии выдержать его, теряли сознание и падали ниц.

Вспомните трех апостолов во время Преображения Господня на Фаворе (см. Мф. 17, 1–8). Так и Ангелы закрывают свои лица. Подумайте только, что происходит на Небесах! Наш разум не может вместить этого! А если и постигнет нечто, то уже не сможет думать ни о чем другом, не будет иметь никаких земных помыслов, ибо его ум станет весь светом!

Мы видим, как благодать Божия осеняет человека и на какое-то время творит его богом по благодати. Однако по причине того, что у нас есть человеческие немощи, она снова возвращает его в прежнее состояние, в его ветхий мир. После этого мы видим себя такими непотребными, как будто мы просто сор. Когда человек достигнет этой меры и видит себя каким-то жалким непотребным червем, он не может произнести ни малейшего слова против ближнего, из его уст не может изойти никакое гнилое слово (ср. Еф. 4, 29), ибо он созерцает величие милосердия Божия. Это является самым большим проявлением духовности человека. Его душа просвещается рассуждением, и он становится способным видеть, каким малым и никчемным он в действительности является и как Бог по Своему снисхождению приходит к нему и делает его богом по благодати! И тогда он восклицает: «О, ко мне ли пришел Ты, Боже мой, ведь я скверный, ничтожный червь!»

Сегодня мне позвонила одна женщина и рассказала о том, что почувствовала она во время Причастия. Она поделилась со мной своими мыслями: «Старица, я оплакивала себя и видела себя нищей и недостойной и говорила себе: “Как же я приму Твое Святое Тело, долготерпеливый Господи, как Ты войдешь в мое сердце?”» Она приступила к Таинству подобно блудному сыну.

Из-за ее глубокого смирения в тот час, когда священник вложил ей святую лжицу в уста, Господь сподобил ее ощутить, что Божественное Причастие вошло прямо в ее сердце. Она не просто приняла святыню, но почувствовала, что Сам Христос нашел место в ее сердце и воссел в нем. Ее душу наполнило такое услаждение, радость и обильные слезы, что она долгое время не хотела ничего вкушать. Это произошло с ней в Великий Четверг. И она продолжила: «Никак не могу этого забыть; в моем сердце словно открылся некий источник, и в него вошел Христос».

На меня это произвело большое впечатление, и я ей сказала: «Бог даровал тебе это, чтобы ты увидела Его человеколюбие: Он не возгнушался прийти и воссесть в твоем сердце, чтобы ты еще горячей возлюбила Его и подвизалась ради Его любви».

О, сколько подвига и сколько внимания необходимо иметь человеку! Каким сосредоточенным нужно быть во время Причастия Святых Таин. Кого мы принимаем в этот час?! Кого мы вкушаем? Человек в этот момент должен говорить: «О, как же я приближусь к сей милости Божией? Как же я прикоснусь к бескрайнему милосердию Его?»

Расскажу вам еще один случай во славу Божию. Помню, как-то в Вербное Воскресенье я была в церкви. Встав на колени перед стасидией и говоря Иисусову молитву, вижу на святом жертвеннике красную, как огонь, ткань. Она была как бы бархатная, не могу точно описать ее. Там стояла также Святая Чаша, у которой на покровце по четырем сторонам были изображены эпизоды Страстей Господних, вплоть до Воскресения. Я приподняла голову, чтобы заглянуть внутрь Святой Чаши, и увидела такое сильное сияние и такой яркий свет, что на какое-то время я потеряла зрение. «Ох, я ничего не вижу!» – говорила я сестрам.

Когда я пришла в себя и зрение вернулось ко мне, я получила в уме извещение, что это был нетварный свет. Этот свет исполнил меня такой радости, силы и веселия, что этот Господский праздник остался в моей памяти навсегда. О, какую благодать дает Бог душе человека! Не то чтобы я была достойна видения этого величия Божия, конечно же, нет, но Бог открывает это людям лишь по Своему великому милосердию и бескрайней любви. Из этого я поняла, как благоговейно нужно себя вести в тот час, когда мы приступаем принять Тело и Кровь Христовы. Но, к сожалению, у каждого из нас свой характер, и мы не можем собрать, сосредоточить и утеснить своего ума. Мы оставляем его парить, он носит нас, куда захочет, и так мы теряем дарования Божии.

Молитва есть один из самых великих даров человеку, и, если он глубоко ощутит и вкусит ее, то уже не захочет ничего другого, как только уединения и безмолвия, чтобы в сокровенности воспарять к Богу и славословить Его. Даже об одном праздном слове, исходящем из его уст, он будет задумываться и спрашивать себя: «И зачем я сказал это пустое слово?»

О, что дает нам Бог! Какую радость мы вкушаем, когда храним Его в нашем уме! О, как велик Бог наш! Невозможно описать великолепия Божии, которые на Небесах. Например, райские цветы. Они все там одной высоты, ни на один миллиметр не отличаются друг от друга. Там нет ни большого цветка, ни маленького, но все они растут, словно ковер. И как весенний ветер колышет и раскачивает на поле пшеничные колосья, так и небесные цветы в раю качаются и распространяют неизреченное благоухание. Смотришь на них и восхищаешься всемогуществом Божиим.

В миру у меня была одна подруга по имени София. Она была учительницей. Ее родители были духовными людьми. У нее тоже было много дарований, но вот она не верила во Святую Троицу. Подумать только: учительница, и не верит в то, что Святая Троица – Единосущна!

Я ей говорила: «Чему же ты будешь учить детей?» Ее неверие очень расстраивало меня, и я много молилась, чтобы Бог ее просветил. И вот однажды часа в четыре утра, когда на улице было еще темно, я слышу стук в дверь. Я спрашиваю:

– Кто это?

– Это я, София. Открой мне.

Она заходит ко мне вся в слезах и говорит.

– Послушай-ка, что я видела. Присядь, я расскажу тебе про Святую Троицу. Ко мне явились три Ангела и сказали: «София, посмотри на нас очень внимательно и исследуй с головы до пят, есть ли между нами какое-либо различие?» Я потрогала их лица, сравнила их рост, потрогала их руки и ноги – все было совершенно одинаковое. «Есть ли отличие?» – спрашивают они. «Нет», – отвечаю им я. «Убедилась ли ты теперь, что Святая Троица единосущна? Так вот, отныне не сомневайся!»

Потом София начала плакать и говорит мне:

– Это мне было по твоим молитвам.

– Нет, это по молитвам твоей матери. Она святая женщина.

После этого случая она стала очень верующей девушкой. «Теперь я буду всем рассказывать в школе о Боге», – говорила она.

Видите, какие чудеса творит Бог! Какова наша вера и каково человеколюбие Божие к нам, грешным! Что бы мы ни сказали, невозможно выразить словами величие Божие. Видите, как Господь Сам открыл ей то, что она не могла понять своим умом.

Помню, как в другой раз я зашла в алтарь, и, подходя к святому Престолу, сбоку увидела, что от святой дароносицы исходит некое сияние. Такое яркое, что я не могла на нее посмотреть; такой ослепительный и сияющий был этот свет. А потом меня охватил такой страх, сокрушение и плач, что я просто не могла этого выдержать. О, какое сокровище мы имеем! Какому Богу мы поклоняемся!

Поэтому будем следить за тем, чтобы на святом Престоле всегда теплилась неугасимая лампадка. Когда прислуживающая по храму сестра наводит порядок в алтаре, ей следует быть очень внимательной и иметь великий страх Божий. Вспоминаю одну сестру, которая с большим благоговением прислуживала в храме святого Лаврентия¹³⁰. У нее было три пары обуви. В одной она заходила с улицы и оставляла снаружи, другую имела для храма и третью надевала специально для алтаря.

Не будем забывать, что в оный священный час высочайшего Таинства Евхаристии перед нами невидимо предстоят святые Ангелы. У монахинь-великосхимниц есть два Ангела: Ангел Хранитель и Ангел великой схимы. Они наблюдают за нашим поведением весь день: как мы общаемся друг с другом, как мы едим, как мы спим – они видят все.

Наша жизнь должна быть крайне внимательной. Когда мы замечаем за собой, что мы подумали как-то неправильно, что мы приняли некий помысел, которому не должно было внимать, что у нас в голове настойчиво крутится какая-то неверная мысль и не уходит, тогда нам подобает быть сугубо бдительными, чтобы противостоять этому искушению.

Поэтому наш геронда говорит, что монах должен быть как многоочитый Херувим. Как только к нам приходит плохой помысел, мы немедленно должны переменить его на помысел благой. Чтобы в наших мыслях не было ропота. К нам пришел помысел осуждения? Сразу низводим свой ум в вечные муки, кладем много поклонов, творим молитву с крестным знамением, и тогда он уйдет. Поскольку мы монахини, наш ум должен зорко смотреть по сторонам. Допустимо ли нам впадать в забывчивость? Разве многоочитые Херувимы забывают, когда Бог дает им Свое повеление? Они находятся во всеготовности к послушанию. Точно так же и мы должны предстоять перед Богом в монастыре, в этом доме Пресвятой Богородицы.

Все здесь принадлежит Божией Матери. Все, что мы имеем; все, что мы едим; все, что мы носим, – все это достояние Божией Матери, нашего здесь нет совсем ничего. Когда мы увлекаемся чем-то посторонним, когда мы говорим, что это или то мое, все это показывает нашу духовную скудость.

Нередко бывает, что Бог открывает старцу и старице некие таинственные вещи. Это происходит не потому, что они этого достойны, но для того, чтобы они, как пастыри, могли передать своим чадам то, что они пережили, видели и вкусили сами, а не просто из книг. Как, например, видение ада¹³¹. Что такое ад, куда отправляются грешные души, как они там мучаются? Еще Бог может показать рай. Геронда и герондисса есть сосуды Божии, и когда Бог открывает им эти таинства, мы будем безответны на суде Божием, если не будем слушаться их (ср. Лк.10:16).

Большое внимание уделим теме благословений. Благословение – это когда послушник берет у старца и старицы разрешение на что-то нужное для него. Возьми благословение и иди, тебе будет море по колено. Ничего не бойся. Соглашаться надо без второго слова, скажи только «благословите» и «спаси Господи». Если старица или старец просит сделать что-то определенным образом, как бы криво, косо, глупо вам это не казалось, сделаем точно так, как нам сказано. Где благословение, там и Божественная благодать.

Послушание есть основание для любой добродетели и самое большое дарование для монаха. Если мы сможем стяжать эту добродетель, тогда «радуйся, глубино неудобозримая»¹³², все небесные благословения придут в наши души без труда и усилий, ибо сам Христос за послушание ниспошлет их нам даром.

Будем внимать своим страстям. Гнев, зависть и ревность есть самые крепкие из них. В нас действуют все виды страстей, пуская то здесь, то там свои ростки, и, если сразу не отсечь их серпом, мы не увидим в себе преуспеяния. Появилась страсть ревности? – Посеки ее. Выглянула другая? – Придави ее в себе. Пришло что-то еще? – Изгони это вон. Мы не должны сидеть сложа руки и смотреть, как нас порабощают страсти.

Иногда для нашего испытания Бог попускает какой-нибудь сестре искушать нас. Если мы уступим этой страсти и станем задаваться вопросами: «Почему она сказала мне это? Как она могла такое сказать?» и начнем гневаться, то в течение всего дня диавол будет окрадывать и духовно умерщвлять нас, делая нас похожими на непогребенный труп. Но если мы воспротивимся страсти и не удержим в себе зла, сказав: «Это лукавый подстрекнул сестру, потяну-ка я за нее четку», тогда к нам придет осознание, что Бог попустил это для того, чтобы мы еще больше соединились с Ним и помолились за огорчившую нас сестру. Так мы избежим смущения.

Подумайте только, как бегут минуты, дни, как проходят годы! Человек должен быть трезвенным, как многоочитый Херувим, чтобы день не проходил в празднословии. Что нам говорит геронда? Чтобы мы держали Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!»

Будем по силам, в духе послушания исполнять нашу дневную работу, кто как сможет, говоря только «простите» и «благословите». Уделяйте также внимание тому, чтобы каждая вещь в монастыре была на своем месте. Не стучите дверьми, ведите себя потише, чтобы сохранялась тишина; тогда все будет идти по Богу. Если эти малые советы запечатлеются в ваших сердцах, мы ни в чем не будем испытывать нужду. Сама благодать Божия будет действовать в нас.

Когда приходит время отправиться на послушание, например на кухню, осени себя крестным знамением и скажи: «Господи Иисусе Христе, молитвами моей старицы, помилуй мя», – и потом приступай к своей работе. Надень фартук, помой руки и молись: «Господи, просвети меня, грешную. Дай мне сил, Христе мой, послужить Ангелам сегодня». Ибо наши сестры есть Ангелы. «Хватит ли у меня умения послужить им? Просвети меня, Господи, как мне правильно приготовить им покушать». Пусть у нас всех будет усердие и ревность. А если одна сестра на кухне поранилась, пусть другая без лишних слов заменит ее. Вот так. Как хорошо тогда все будет! О, чего мы лишаемся, когда живем без любви!

Подумайте только, если бы мы были все вместе на Небе в райском саду, слушая пение Ангелов и Архангелов, и держали вместе с ними покров Божией Матери, который необъятен. Представьте себе, каково это, держать Ее покров и слышать, как рядом поют Ангелы!¹³³ Как воодушевляются люди, когда слышат в храме красивое монашеское пение. А представьте себе, какое пение будет там, на Небе! Святые мученики, святой Иоанн Златоуст, святой Василий Великий, святая Екатерина, святая Варвара, все священномученики, святители, преподобные, – все занимают места по своему чину. Как здесь на земле военные построены по званию, так будет и там, на Небе, чин за чином рядами, возле Христа. О, какое великолепие!

Глупые мы люди, что так легко пленяемся всем пустым и ничтожным, теряя такое величие благодати! Чем мы заняты, в конце-то концов? Нам виноват то один, то другой. Но если у нас будет молитва, то мы будем думать, что все люди вокруг нас – святые и что только мы одни – грешники. Тогда мы будем испытывать великое сострадание ко всем.

Май 1988 г.

Как мы уже говорили в другой раз, келья для монаха – это ристалище. В келье есть особая красота, которая не передается словами. Кто ощутит ее в своей келье, тот узрит в ней Бога. В келье монах преклоняет колени, в ней он возносит свои краткие молитвы ко Господу, в ней он прилежит чтению.

Подумайте только: в келье ты общаешься с Самим Богом, разговариваешь с Пресвятой Богородицей и святыми, призываешь и умно видишь их перед собой ощущаешь их рядом с тобой, как они охраняют тебя чувствуешь их заботу и любовь, как они тебе помогают, как они спешат к Богу и направляют свои прошения к Нему. Например, они Ему говорят: «Господи, воззри на молитвы этой сестры. Я люблю ее и прошу Тебя помочь ей, простить ее грехи и сподобить ее душу принять просимое». Таким вот путем святые нас укрепляют. Святые и Ангелы горячо нас любят, и, чтобы спасти человека, они проявляют о нас неустанное попечение.

Будем стараться спасать свою душу. Не будем смотреть никуда по сторонам; ни налево, ни направо, ни назад, как жена Лотова (ср. Быт. 19, 26). Устремим взор вперед на наш путь, на Бога и на наше служение Ему, и тогда вы увидите, как возрадуется душа наша о Господе. Поэтому монах должен быть как Ангел. Разве Ангел гневается, разве Ангел ссорится с кем-нибудь, разве он способен к непослушанию? Об этом даже помыслить невозможно! Вот что такое ангельское житие.

Как-то раз мы поехали в монастырь Хрисопиги на Крите¹³⁴. Там хранится правая десница святого Иоанна, одного из ста отцов, которые почили все в один день, каждый в том месте, где был в тот час¹³⁵. Один в рухольной, другой подметал пол, третий был убит охотником. Они ушли все вместе, в любви, в святости, в преподобии. Когда священник перекрестил меня этими святыми мощами, я ощутила сильное благоухание и утешение. Десница этого святого отца была как живая. Так и нас да сподобит Господь стать настоящими монахинями и быть во всем единомысленными и единодушными.

Будем внимательно следить за тем, чтобы наша совесть ни в чем нас не обличала. Блюдитесь от гнева. Говорите ближнему только «Спаси тебя Господи»; нужно чтобы то же было и в вашей душе. Тогда приходит Бог и вселяется в наши сердца, и тогда даже эти черные одежды, которые мы носим, будут доставлять нам радость.

Расскажу вам нечто про сестру Феодору. Она говорила: «Сподобиться бы мне благой кончины, чтобы перед смертью я успела принять великую схиму. Если ко мне не придет извещение, не приму ангельской схимы». И потом, когда ее постригли, она в ликовании говорила: «О, как благодатны эти монашеские одежды! Как жаль, что я не приняла постриг раньше, чтобы насладиться этой радостью! Сейчас я уже больна и из-за своих немощей не могу во всей мере ощутить благодати Божией и великой схимы». О, как прекрасна великая ангельская схима! Ты становишься невестой Христовой, Ангелом, который воспаряет прямиком на Небеса и пополняет ангельский чин.

Помните, я рассказывала вам про одну девушку Марию, которую не успел постричь в монашество наш старый духовник?¹³⁶ Один человек видел ее во сне, как она бежала, и спросил ее: «Почему ты бежишь, Мария?» А она отвечает: «Бегу, потому что хотела быть сопричисленной к чину Ангелов. Я была так близко, но не успела». Действительно, ее житие было равноангельным, но по промышлению Божию она не успела исполнить все, что нужно было сделать для этого. Поэтому будьте внимательны к своей жизни, чтобы сподобиться принять великую ангельскую схиму, ибо в ней таится великая благодать. Бог дарует человеку эту славу, и кто примет ее и истинно потрудится ради нее, тот насладится величиями Божиими.

Молящегося человека Бог наделяет своими дарованиями, делая его внимательным к своему поведению и к своей жизни. Если мы нацелимся на стяжание молитвы, то, молитвами нашего старца узрим духовные состояния в своей душе и нашим наставником станет Сам Христос.

Мы иногда говорим: «Ох, я чувствую сильную слабость; не могу, приболела, устала…» Разве кто-то еще сомневается в том, что, когда ты оказываешь послушание, благодать Божия покроет все твои труды? И если твой старец или старица осенит тебя крестным знамением, будь спокойна: тебе будет так легко, как будто ты летишь на крыльях. За послушание ты сможешь даже идти по воде, якоже по суше. Такая благодать Божия дается духовным пастырям, и Господь исполняет всякое их прошение, даже если они недостойны, грешны и имеют свои немощи. Бог дает им благодать только и только потому, чтобы они могли руководить душами людей ко спасению.

Будем подвизаться исполнять волю Божию. Наши руки и ноги да будут в труде так же, как наш ум и уста. Внимательно следите, чтобы не впасть в нерадение, ибо это очень опасная страсть. Иной раз нам кажется, будто Бог нас покинул, будто Он нас не любит и не думает о нас, однако это не так. Бог любит нас безмерной любовью, Он печется о нас и смотрит, как мы трудимся ради любви ко Христу. Не сомневайтесь – Бог никогда нас не оставляет. Он записывает каждый наш шаг, каждый наш благой помысел, каждый наш разговор. Как это прекрасно, что наш Ангел Хранитель записывает все наши поступки, чтобы потом представить их Христу!

Когда я была в больнице после операции, я видела, как мой Ангел Хранитель и Ангел великой схимы охраняли меня. Они пришли, держа друг друга за руки, и смотрели на меня. Они передавали мне радость, жизнь и веселие. Своим взглядом они обогащали мою душу, как будто говоря: «Не расстраивайся, мы здесь. Мы тебя не оставим». Как отрадно мне было, что они были рядом. Я очень живо чувствовала их присутствие. Нам не следует огорчать нашего Ангела Хранителя и нашего Ангела великой схимы, но нужно их чтить, ведь они всегда рядом с нами, всегда вблизи нас. О, какая же это радость!

Мы должны прикусить свой язык, когда нам приходит на ум сказать что-то опрометчивое. Когда, например, в нас возбуждается гнев, изменим свою мысль, возведем свой ум на Небо, обратимся к нему: «Иди-ка сюда, я возьму тебя погулять по раю (пусть я и не видела рая), и увидишь тогда, как поменяются твои чувствования. А потом скажем ему: «Давай-ка я низведу тебя в ад».

Бог сотворил нас по образу Своему и подобию (ср. Быт. 1, 26). О, какое великое это чудо! Он соделывает нас богами по благодати. Как же безмерно нам следует благодарить Его, думать о Нем и служить Ему! Какие бы горы и холмы не были у нас на пути, все это человек способен преодолеть с помощью Божией.

Вспоминаю, когда, еще будучи в миру, я хотела стать монахиней, однажды я встретилась с одной старицей, которую звали Акакия. Она сказала мне, что монашеское житие может казаться таким тяжелым и неподъемным, как гора. Но если человек вникнет в суть этого жития, оно становится легким, как камешек. Помню, там росло дерево, и я минут десять смотрела на него и размышляла о том, как же гора может стать легкой как камешек. Однако потом я подумала: «Да разве Богу трудно обратить гору в камень?» Тогда я еще больше укрепилась в своей решимости последовать по монашескому пути.

Когда-то в детстве во сне мне было одно видение. Я находилась в некоем саду, чем-то похожем на наш виноградник, что напротив. Место было очень красивое, все покрытое зеленью. Там была одна Жена, одетая во все черное, и с Нею ребеночек лет трех. Она отпустила Его побегать среди зелени, которой поросла вся эта холмистая местность. В какой-то момент Она зовет меня и говорит: «Мария, иди ко Мне». Я подошла к Ней, и Она спрашивает: «Ты сможешь поймать моего Сына?» «Смогу», – ответила я. «Если поймаешь, Я кое-что дам тебе».

Я начала бегать за Младенцем, и сильно запыхалась, пока догоняла Его. Когда наконец я поймала Его, я крепко-крепко обняла Его и спросила: «Как может быть сладок Христос?» Тогда Он поднес свои ручки к моему лицу и подул на меня. После этого ко мне пришла такая сладость, которая не сравнится даже с самым ароматным лукумом в мире или с самой благоухающей розой на земле. Мои уста исполнились медом благодати. Тогда эта Жена достает два колечка и надевает одно мне, а другое Младенцу. Затем я сразу проснулась.

После пробуждения на мне не было кольца, но у меня было такое ощущение, как будто я уже много лет носила на руке это кольцо и теперь мне его очень не хватает. После этого сна я совсем ничего не хотела кушать. Моя тетя звала меня: «Приходи, я приготовила тебе котлеты», а я совсем не обращала на это внимания. Мне не хотелось ни есть, ни пить, чтобы не потерять этот неземной аромат. Это благоухание пребывало со мной долгое время: может быть, полтора или два года. Тогда я совсем перестала есть сладкое. Ни лукум, ни сахар я не клала в чай, только бы не утратить этого небесного вкуса.

Я была еще маленькой, когда во мне созрело решение стать монахиней. Раз и навсегда. Я сказала себе: все, я буду монахиней! Но с кем мне было поделиться этим тогда? У меня еще не было духовника. Потом, когда появился отец Ефрем, мой первый духовник, я рассказала ему обо всем, что я видела, и он мне ответил: «Это призыв Божий, чадо мое, тебе нужно стать монахиней». Тогда я окончательно приняла решение, что уйду в монастырь.

После этого я стала носить темно-синее платье, надевала на голову платок и в целом старалась жить по-монашески. Хочу вам сказать, что все это произошло под действием Божественной благодати и потому, что на то была воля Божия. Ведь я была сиротой, у меня никого не было, и кто знает, в какое болото бы я погрузилась, в какие бы я попала руки и кем бы я могла стать? Молитвы моих родителей защитили меня.

За восемь дней до того, как умер мой отец, он позвал мою мать и сказал ей: «Я скоро умру, а тебя Господь заберет в следующем году. Но не печалься о детях: их покроет великая рука Божия; их защитит Божественная благодать». В чистый понедельник в четыре часа дня мой отец предал свою душу Богу, а ровно через год в чистый понедельник в то же самое время ушла и моя мать. Но нашлись люди, которые взяли нас под свою защиту.

Так, рядом с нами жил один владелец бакалейной лавочки, который каждый день приносил нам корзину с едой, где лежала записка: «Возьмите все продукты, а корзину оставьте во дворе моего дома». Благодаря этой корзине, полной разной еды, мы с моим братом жили первое время. Помню, как прослезился мой отец, когда говорил матери о том, что дети будут под защитой и покровом Самого Бога. Так оно и было. Мой брат устроился на государственную службу, мы встретились с хорошими людьми, которые позаботились о нас, наставляли нас и оказали нам большую любовь, совсем не меньшую, чем родители. Вот что творит благодать Божия!

* * *

Когда постоянно говоришь Иисусову молитву устно и в уме, в свое время она станет сердечной, и после этого твоей душе откроются созерцания. Ты будешь, например, идти по улице и видеть деревья золотыми, как в раю. Действительно ли они золотые? Нет. Но когда у тебя в душе будет действовать Иисусова молитва, ум будет чист и во всем предан Богу, тогда все будет казаться тебе таким прекрасным, словно ты пребываешь во Граде Царствия, где все сделано из золота и драгоценных камней. Ничто тогда не покажется тебе земным, но ты узришь все в небесном свете. Это дарование приходит через молитву и называется духовным созерцанием.

Сестра: То есть, ты ощущаешь эти вещи, а не думаешь о них умом? Это видит разум?

Старица: Человеческий разум очень ограничен, но, если человек духовно потрудится, его ум расширяется и становится таким глубоким, что все чувственное он видит духовно. Как мне тебе объяснить, чтобы ты поняла? Это не познается при помощи логики, ты не используешь воображение. Это дается через непрестанную молитву, через умно-сердечную молитву. Тогда уму подаются созерцания. Ты идешь и видишь, как открываются Небеса, смотришь на дома и все кажется тебе золотым и усыпанным драгоценными камнями. И хотя ты на земле, ты думаешь, что уже сейчас находишься в раю.

Сестра: Можно ли человеку достичь этих состояний собственными усилиями?

Старица: Необходимо и собственное усилие, но нужна и благодать Божия. Если мы полностью предадимся Богу, Он дарует нам это. Но мы не интересуемся духовным, наш ум занят земным, и поэтому мы не можем постичь небесного и не можем ощутить его. Все это дарования Божии, и Бог хочет сообщить их нам. Он ждет усилий и с нашей стороны, но мы пренебрегаем небесным и погружаемся в ничего не значащее, проводим наше драгоценное время в земном и теряем это величие, которое наполнило бы нас такой радостью и ликованием, что наша душа веселилась бы и воспаряла горй.

Будем призывать и просить святых нашей Церкви помогать нам и ходатайствовать за нас, чтобы и нам узреть Бога в наших сердцах. Посмотрите, например, на святого Нектария Эгинского! Кроткий, смиренный, с терпением переносящий трудности и притеснения – человек, который принял по жизни несчетное множество оскорблений и клеветы. Он претерпел все это, бедняжка, зато теперь пребывает во славе.

Отец Н. рассказывал нам об одном иконописце, его духовном чаде, который написал икону святого Нектария. Как-то раз он находился у М., которая и по сей день воздвигает клевету на святого, и она сказала ему уничтожить икону. «Как же я уничтожу икону? Перепишу-ка я лучше лик и пусть это будет икона святого Нифона Константинопольского», – подумал он и принялся за дело. Когда отец Н. узнал об этом, то предупредил его: «Напрасно же ты лишил святого головы. Как бы тебе самому не поплатиться за это головой». Так оно и вышло. На следующий день, когда он шел в церковь, по дороге ехал грузовик и произошла авария: машина вылетела на тротуар и задавила его. Этот несчастный бился в агонии на асфальте прямо перед храмом.

О, как велико снисхождение Христово к нам, грешным! Как Он все время терпит зловоние человеческих грехов! «Смотрите, – говорит Он нам, – Я показываю вам, кто Я и что Я делаю ради вас, чтобы вы последовали за Мной, чтобы вы служили и почитали Меня, чтобы вы любили Меня и сострадали Мне. А вы хоть бы что…»

Каждый день, когда мы просыпаемся, начиная с сегодняшнего дня, будем полагать доброе начало и выполнять свой долг; делать то, что угодно Богу. Каждый раз, когда мы падаем, будем подниматься. Такова наша жизнь: мы падаем и встаем, снова падаем и снова встаем.

Никогда не будем терять нашу веру и надежду на Бога.

Июнь 1988 г.

О как велико милосердие Божие! Что уготовал нам Бог на Небесах! Здесь мы только временно, наша жизнь преходяща. Каждому из нас Бог дает Свои земные блага – кому-то больше, кому-то меньше, одному что-то получше, другому что-то похуже. Однако цель у каждого человека одна, как у богатого, так и у бедного, – исполнять волю Божию и подвизаться ради Бога. А никакой труд Бога ради не пропадает зря.

Когда мы были на Святой Земле, нам довелось увидеть, какой бедной была Вифлеемская пещера, каким скромным был домик святой Анны, матери Пресвятой Госпожи Богородицы. Еще мы видели место Ее погребения. Все было таким смиренным и убогим. Почему так? Потому что здесь наше пребывание временно, все земное мы оставим здесь, в мире сем. Раньше люди жили очень скромно. Праведный Авраам жил в лачуге, в шатре. Никаких дворцов или роскоши у него и в помине не было, однако же он принимал всех, кто проходил мимо него.

Бог приготовил нам во Царствии Своем столько величественных и небесных благ, что наш разум не способен постичь этого. Человеческий ум просто не может вместить великое милосердие и любовь Христовы. Если один монах-подвижник может так ослепительно сиять благодатью¹³⁷, то подумайте, как сияет лик Христа и Госпожи нашей Богородицы! О, какой небесный свет!

Вот почему все эти небесные блага уготованы нам: чтобы побудить нас трудиться и подвизаться здесь, на земле, ради Бога. Никто из людей не прожил здесь без скорбей, без борьбы, без брани, без креста и мук. Даже если у человека имеются все блага, даже если он будет царского происхождения, все равно у него будет свой личный крест, дома ли или на работе.

Господь наш Иисус Христос сказал: Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26, 41; Мк. 14, 38; Лк.22:46). К нам одно за другим приходят искушения, скорби, мучения, кресты и болезни. Бог попускает нам все это, мы страдаем и мучаемся. И наш Христос тоже страдал и претерпел крестную смерть. Не существует большего мучения, чем то, какое испытал Христос.

Когда видишь ту темницу в Иерусалиме, в которую был заточен наш Христос после предательства Иуды, то спрашиваешь себя: «Как же Господь согласился находиться в этой тьме, в этом мрачном узилище?» И тогда тебе хочется ругать себя самыми грубыми словами, и ты готов душу свою положить за Христа.

Когда я была у Пресвятого Гроба Господня и на Голгофе, я сказала: «Господи Иисусе Христе, чтобы я ни принесла Тебе, это не имеет никакой ценности перед Тобой; но все же мне не хочется уходить отсюда, ничего не сделав для Тебя». У меня было сильное желание умереть у Гроба Господня, но Бог восхотел, чтобы я еще пожила и потрудилась для Него. Находясь в этом месте, будто видишь пред собой раны Христовы, из которых точится Его всесвятая Кровь.

Если бы мы знали, что уготовал нам Бог в Горнем Иерусалиме, мы бы на коленях просили Его взять нас туда как можно скорее. Мы бы не смотрели ни на что земное. Святые отцы, да и многие правители, вельможи и царские дети оставляли все мирское и уходили подвизаться в дуплах деревьев, в горах, в пещерах и в ущельях земных (ср. Евр. 11, 38). Почему? Потому что они ощущали в своих душах эту благодать и это великое милосердие Божие.

Многие святые отцы могли понести разные дарования Божии, все, чем наделял их Бог, однако перед великим благоутробием Божиим никто не мог устоять – они изнемогали и падали, тая, как восковая свеча. Благоутробие Божие подобно некоему бескрайнему океану, у которого нет ни начала, ни конца. Так, преподобный Ефрем Сирин говорил: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоей». Когда человек ощутит это человеколюбие, он будет вменять себя за ничто, за некого дохлого червя. Ему захочется пасть на землю, чтобы его топтали ногами, чтобы его бичевали, и кричать: «Это я во всем виноват! Поделом мне!» Когда к вам в душу западет такое ощущение, то знайте – это есть величайший дар Божий.

Во время молитвы наедине и во время Божественной Литургии многие священники, как и в целом все люди, ощущают в своих душах некое величие Божества, и поэтому после окончания святого Таинства мы видим их лица преображенными. Каким бы грешным ни был человек, в тот час Бог щедро наделяет его Своей благодатью. О, что происходит в церкви во время Божественной Литургии! Что совершается в оный час! Ангелы, Архангелы, Престолы, Власти, сама Госпожа Богородица присутствуют там! А у нас нет внимания, мы не можем сосредоточиться, чтобы ощутить величие благодати, величие Божества. На нас находит «сон Варуха»¹³⁸ в тот час. Но когда душу приосенит Божественная благодать, человек не хочет больше ни есть, ни пить, ибо ощущает иную сладость, которая не поддается описанию.

Как бесконечно милосердие Божие, так же бесконечна и Его справедливость.

Был один разбойник, который прилег в одном месте отдохнуть. Как только он лег, под ним разверзлась земля, и он провалился в бездну. Он оказался в некоем страшном месте, при виде которого он пришел в ужас. В этот час перед ним появляется Ангел Господень в монашеском образе и говорит ему: «Что, испугался?» «Да, испугался. Очень страшно здесь», – ответил он. Ангел сказал: «То, что тебе предстоит впереди, будет еще страшнее».

И действительно, после этого разбойник оказался в другом месте, где бесы проткнули его сверху донизу, насадив на железный вертел, и стали поджаривать на огне. Что может быть ужаснее этого? Бог показал разбойнику это видение для того, чтобы он понял, чту его ждет, и чтобы он покаялся и спасся. Милость Твоя, Господи, поженет мя вся дни живота моего (Пс. 22, 6). Это значит, что милость Господня никогда не оставляет человека и буквально следует за ним по пятам, чтобы он еще в этой жизни успел принести покаяние за все содеянные им грехи.

Поэтому нам необходимо быть очень внимательными к своей жизни. Каким бы образом ни жил человек, мирянин ли он, монах или архиерей, кем бы он ни был, он не может заглушить свою совесть. Как бы человек не огрубел, все равно его совесть будет говорить в нем, она будет кричать, и однажды Бог пробудит его от греховного сна.

Почему иногда бывает так, что у лежащего на смертном одре душа не выходит? Потому что он сделал что-то плохое в жизни и забыл об этом. Бог же, чтобы ему помочь и спасти его душу, посылает ему это мучение, дабы он вспомнил свой грех и покаялся в содеянном зле.

Мне вспоминается, как в больнице некоторые безнадежно больные и близкие к смерти люди вскакивали со своих коек, пытаясь выбраться из палаты наружу и убежать. Медсестры спрашивали меня, почему они так делают. Причина заключалась в том, что они не были духовно подготовлены к своему исходу. Кто знает, в каком облике они видят Архангела Михаила, который приходит за их душой? Ибо у Архангела Михаила много обликов. Вот как говорится в одном песнопении: «Михаиле, Архангеле Божий, не приди ко мне, как лев свирепый, не захвати душу мою, словно воробья, но в час смерти моей помоги мне!»¹³⁹

Смертного часа боятся даже святые. Посмотрите на Авраама: он предпочел сказать неправду, что Сарра была его сестрой, а не женой. Он отдал ее фараону, чтобы его не убили как мужа Сарры, и не забрали ее насильно! (см. Быт. 12, 10–20).

Око Божие непрестанно назирает за нами. От Него не укроется даже самое малое наше деяние. Все, что бы не совершал человек делом, словом и помышлением, что бы он не сказал и не подумал, – за всем этим наблюдает Господь.

Человек может обмануть ближнего, может подумать про себя: «Я скажу ему ложь, обману «по любви», всеми правдами или неправдами поставлю его на место. Однако с Богом так не пройдет, Бога обмануть никто не может. Он всегда рядом с нами, «везде сый и вся исполняй»¹⁴⁰, Он находится посреди нас и сейчас, когда мы говорим. Бог ждет от нас исполнения всего, что мы обещали и в чем дали обеты Ему, и Он дарует нам для этого время. Каждый человек получит заслуженное воздаяние. От Него невозможно скрыть добродетель или какую-либо соделанную ошибку, невозможно скрыть свою жизнь. Божественное правосудие настигает каждого человека.

Милосердие Божие действует так тонко и нежно, оно так преображает человека, что при любом потрясении, как бы с ним ни обошлись, он говорит про себя: «О, как бесконечно благоутробие Божие! О, какая бездна милосердия у Него!» Человек становится смиренным и кротким, он просто не способен ранить своего ближнего. Те, кто испытал это, знают, что такое состояние посещает душу, когда она находится в духе благодати. Бог дарует благодать той душе, которая любит Его. Но когда благодать Божия покидает человека, он запутывается в лабиринте своих помыслов и у него рождаются постоянные вопросы «почему» и «как».

Вот что говорит об этом святитель Нектарий: «Ропот и всякое прекословие да будет удалены от ваших уст». Когда человек наблюдает за собой, он перестает осуждать ближнего, но только размышляет: «Помолюсь-ка я за этого брата, у которого большая немощь, чтобы Бог помог ему». И, поступая так, душа умягчается, в ней водворяется кротость, терпеливость, долготерпение, и она выдерживает всякую трудность. Иногда смотришь на человека, который терпеливо несет какую-то тяжкую болезнь, и недоумеваешь, как же он справляется с ней.

Любой человек может стать святым, если имеет благое произволение. Но бывает и наоборот. Мирянин может иметь святого духовника и успокаивает себя: «Я спасусь по молитвам моего духовника». Также и монах может находиться в монастыре и рассуждать сам с собой: «У меня святой старец, святая старица, я непременно спасусь». Однако если он сам не будет подвизаться, не будет исполнять волю Божию, не будет следовать своим обетам послушания, своим ежедневным обязанностям, тогда молитва старца остается бездейственной, она не может приблизиться к нему, и душа не получает никакой пользы.

Это как с электрическим утюгом. Если мы не включим его в розетку, то не погладим одежду. Подобно этому образуется единение старца и послушника. Молится духовник, молится старец, молится старица, но если послушник не соблюдает в точности то, что хочет Бог, их молитва не может приблизиться к нему, чтобы найти себе обитель в его душе, помочь ей и передать ей святость. Если произволение послушника скованно, то и молитве его старца не дается ходу. Ему нужно молиться так: «Боже мой, помоги мне, укрепи меня. Прости меня, я виноват, я огорчил и опечалил моего ближнего и вообще всех вокруг. У меня нет того, что нужно, чтобы возлюбить Тебя. Я не люблю Тебя как должно. Приложи мне любви!» Мы должны просить Бога преумножить нашу любовь к Нему. А если не будем просить, то и Он и не даст нам.

Когда нас изнуряет какая-то болезнь или страсть, если мы будем просить Бога, Он может взять ее от нас. А если мы будем нерадивы и не будем просить Его победить свой недуг, то так и останемся без уврачевания. Сам Бог говорит нам в Писании: Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26, 41). Нужно непрестанно молиться и просить, чтобы никакое искушение не проникло в наши души, ибо страсти и немощи просто пребывают в крови у нашего ветхого человека. Как невозможно отделить закваску от муки в уже готовом испеченном тесте, ибо они становятся едины, так и страсти горячат нашу кровь¹⁴¹.

Будем всеми силами преумножать нашу любовь к Богу. Апостол Павел, эти уста Христовы, говорит: Непрестанно молитесь ( Фес. 5, 17). Бог не для того дал нам уста, чтобы мы пускались в злословие, празднословие, осуждение, произносили гнилые слова. Он дал нам уста для того, чтобы мы прославляли Его. По этой причине у нашего рта есть два внутренних заграждения – зубы и губы. Будем держать свой язык за зубами, а губами наглухо запечатывать рот.

Все основание спасения человека зиждется на его помысле. За один злой помысел человек подлежит вечному осуждению, будь то монах или мирянин, а один добрый помысел отворяет человеку врата рая. Если у него есть страх Божий, если он мыслит здраво и трезво, Бог никогда не оставит его. Итак, если нам не будет содействовать благодать Божия и если мы не проявим своего благого произволения, наше исправление невозможно.

Все мы неизбежно покинем этот мир: старый и молодой, богатый и бедный, царь и воин. Как бы тщательно человек не ухаживал за своим домом, за своим монастырем, как бы не украшал его – он оставит все это! Христос потребует от нас ответа в том, что мы сделали для Него. Как мы потрудились для Него? А действительно ли мы потрудились? Возлюбили мы Его или нет? Истинно ли приносили Ему поклонение? Все это Бог спросит с нас. Посему нам всегда подобает пребывать в неослабном духовном подвиге.

Когда к нам приходит некий помысел и тревожит нас, сводит нас с ума настолько, что мы теряем равновесие, то задумаемся на секунду и скажем: «Как пришел, так и уйдет». Например, к нам пришел дух уныния. Ответим ему: «Уходи-ка ты подобру-поздорову. Ты мне не нужен». Нас постигло какое-то зло? И это пройдет. Открылась какая-нибудь болезнь? И она минует. Если мы установим свой ум в таком устроении, все проходит легко и человек всегда пребывает в мире. Он не ругается, не гневается, не погружается в печаль, не предается унынию.

Правильно настроим свой помысел, чтобы возмочь безопасно прейти сию временную жизнь, которая полна страданий, и переселиться в страну радости, страну Ангелов и Архангелов; туда, где благоуханные райские цветы Божественного Слова; туда, где мы узрим прекрасные деревья, разные драгоценные дары, приготовленные для нас Богом, и которые мы сейчас даже не можем представить себе. Иногда мы находимся в какой-нибудь скорби, и Бог показывает нам нечто и успокаивает нас. Насколько же больший покой мы будем ощущать там, на Небесах. О, какое блаженство!

Те, кто не жили по воле Божией и внезапно настигнуты смертью: погибли в автомобильной катастрофе, утонули в море или попадали в другие несчастные случаи, находятся в очень трудном положении. Помню, был один судья. Прямо во время судебного заседания с ним случился приступ, его вынесли вместе со стулом из зала и через пять минут он скончался. В чем застану, в том и судить буду¹⁴².

Был еще другой случай. Один человек поехал на работу на велосипеде. Когда он выходил из дома, его жена, словно предчувствуя неладное, перекрестила его. Как только он доехал до работы, с ним случился сердечный приступ, и он упал на тротуар. В то время я как раз проходила там мимо. «Скорее врача!» – кричу я. Когда пришел врач, его уже не было в живых.

Вот таков человек! Мы не задумываемся серьезно над этим, не размышляем об этом духовно, чтобы находиться во всеготовности и говорить: «Мы – носящие бренную плоть человеки. Все пройдет, все преходяще, все мы уйдем из этой жизни».

Всеми силами будем приготовляться к отходу в вечность. Готовы ли мы для Царствия Небесного? Если да, то мы узрим в своей душе величие Божие и будем чувствовать, что рай и небесное жительство начинаются еще здесь, на земле. Если человек живет смиренно, безмолвно, благоговейно и не желает ничего земного, он уже здесь живет как в раю. А если его обуревают земные похотения: нужно сделать то-то, одеть то-то, набить желудок, тогда он теряет небесное. Все земное остается здесь – и почести, и слава, и все остальное. Всякий человек получит только место, размером один на два метра земли¹⁴³, ни больше, ни меньше. Так заканчивается все земное. И когда его похоронят, даже если он был любим всеми, его будут помнить лишь четыре-пять месяцев, а потом предадут забвению. Такова участь смертных.

Будем трудиться, будем следовать тому, что угодно Богу. Когда мы творим волю Божию, Бог вселяется в наши сердца и человек становится престолом самого Господа. Так, когда нет Святого Престола, допускается совершать Божественную Литургию на груди человека. Во время войны, например, когда нет стола, один из солдат ложится наземь, священник раскрывает на нем святой антиминс и служит Литургию. Тело человека есть храм Бога живого (ср. 1Кор. 3, 16). Человек становится священным жертвенником и святым Престолом, на его теле совершается Таинство, и потом люди причащаются Святых Таин.

Да сподобит нас Господь стать богами по благодати! Пусть каждый из нас по мере своих сил старается подражать Христу! Потщимся воздавать поклонение Богу и любить Его всем нашим существом. Если мы любим Бога, предстательство наших старцев и наших духовных отцов будет еще больше содействовать нам в духовном общении с Ним. Когда послушник умно соединен со своим старцем, через это единение он созерцает Бога.

Не будем позволять никакому помыслу нарушить наше душевное равновесие. Когда мы видим его приближение, сразу прогоняем его: «Пошел прочь! Иди от меня!» Как диаволу начать свою брань против нас? Сначала он пытается пленить нас каким-нибудь помыслом, чтобы мы пришли с ним в согласие. А после этого происходит падение. Поэтому не должно скрывать свои помыслы. Тот, кто скрывает помыслы, задыхается; он лишен покоя, утешения и преуспеяния. Монах ты или мирянин, у тебя должен быть духовник, которому следует открывать свои помыслы, а также исполнять свои духовные обязанности. У монахов они одни, у мирян – другие.

По какой причине, как вы думаете, к нам приходит сильное нерадение во время молитвы? Потому что мы забываем о Боге. По всякому пустяку мы оставляем память Божию. Но если мы твердо держимся того, что говорит Писание: Непрестанно молитесь (Фес. 5, 17) и Бдите и молитеся (Мф. 26, 41), то благодать Божия будет укреплять нас и помогать нам. Бог так сильно нас любит, так сочувствует нам, что, стоит Ему послать в нашу душу всего лишь маленький лучик света, мы истаеваем от благодати и с изумлением восклицаем: Кто Бог велий, яко Бог наш (Пс. 76, 14). Так что нужно просить Его послать нам Свою благодать.

Молчание во многом поможет нам в молитве. Когда мы молимся умом, мы знаем, что Бог слышит нашу молитву, хотя устами мы не произносим ни слова. Точно так же Бог видит всякое зло, которое совершается в нашем уме и становится грехом. Например, в нас действует осуждение. Хотя уста ничего не говорят, но разум про себя осуждает. Мы часто думаем: «Почему это должно быть так? Почему это не может быть иначе?» Это называется тайным и скрытым осуждением. Тайно благодать действует в нашем уме, но так же тайно действует скрытое осуждение.

Один раз наш старец объяснил мне это следующими словами: «Смотри, чадо мое. Самое большое осуждение есть то, которое происходит в уме, внутреннее, когда ты молчишь, а про себя осуждаешь. Осудить кого-либо устно, конечно, является большим грехом, но еще хуже, когда ты осуждаешь внутри себя. Это подобно ране, которая с трудом поддается врачеванию. Если не приложить старание, чтобы излечить ее как можно скорее, она потом долго не заживает». Нужно очень много трезвения. Не будем забывать, что трезвение – выше молитвы!

О, Богородица! Достаточно только устремиться к Ней в объятия и обнять Ее. Не нужно ничего другого, как только обхватить Ее обеими руками и не отступать от Ее ног день и ночь¹⁴⁴. Как Христос на иконе «Сладкое Лобзание»¹⁴⁵ своей ручонкой обнимает Ее, так и мы будем умно и непрестанно иметь Ее в наших мыслях.

Будем мысленно обнимать нашу Богородицу и разговаривать с Ней, как мы разговариваем друг с другом. Тогда и Она будет собеседовать с нами внутри нашего сердца и подавать нам духовную радость и мудрость. Что же еще нужно? Если каждый день мы будем стараться удерживать свой ум в этом созерцании, это делание станет достаточным для нашего спасения и приведет нас прямо в рай. Будем просить Ее дать нам благоразумие, ибо кто обрел его, тот может познать себя и стяжать рассуждение.

Нужно думать о каждом слове, которое исходит из наших уст, и не бросать слов на ветер. Сначала подумайте, что вы хотите сказать, а потом говорите устами. Но, к сожалению, страсти не позволяют нам держаться такого самоконтроля. Мы немощные люди, каждый из нас «плоть носяй, и в мире живый»¹⁴⁶. Мы постоянно падаем, духовно мы находимся в лохмотьях, в пыли и грязи. Упали? Сразу же стряхнем с себя пыль. Испачкались? Немедля счистим с себя грязь. Изорвали одежду? Пойдем же и залатаем разорванное. Если мы постоянно падаем, то будем и постоянно подниматься. А как же иначе? Наши грехи так велики, что только благодать Божия поддерживает нас, сообщая нам духовные силы и разумение. Простите меня, что говорю все это, но мне самой полезно послушать об этом, ибо я хуже всех.

Насколько это в наших силах, будем стараться помогать себе сами, чтобы сохранять благодать Божию в своей душе. Когда человека посетит благодать Божия, тогда она перебивает даже естественный аппетит, человек оставляет еду и ему не хочется кушать. Так действует благодать.

Но как же легко мы забываем Бога! Как же быстро мы теряем память о Нем. Как поели и сразу забыли о еде, так же стремительно и память о Боге улетучивается из нашей души. Но если мы будем держаться заповедей Непрестанно молитесь и бдите и молитеся, мы избежим падений. Однако мы не следуем этому, и я в первую очередь, и потому забываем о Боге. А потом пошло-поехало: вот помыслы, вот искушения, вот скорби, то одно, то другое. Вот так.

Наша монашеская жизнь так прекрасна, что нам нужно было бы просто расправить крылья и летать. Это радостная, небесная, ангельская жизнь. Мы должны стать как Ангелы. У каждого схимонаха есть два Ангела. Представьте, что происходит в Церкви Небесной. Невообразимое зрелище! Какое там несметное множество Ангелов! Куда нам, убогим, до них! Да покроет нас милосердие Богородицы, Которая нас так безмерно любит, да помилует и простит нам наши немощи, наши страсти и недостатки.

Враг искушает нас чревоугодием, прожорливостью, тайноядением и много еще чем. А духовному человеку достаточно немного водички, хлебушка, и он всем бывает доволен. Его взгляд не косится на ближнего, в тарелку соседа, ибо он почитает себя недостойным ничего доброго. Будем внимательны, чтобы Бог не лишил нас всех этих благословений. Будем благодарны за каждую каплю воды, за все, что нам приносит наша Богородица.

Она каждый день дает нам еду и тепло; это Она поселила нас в Свой удел, где мы дышим чистым прекрасным воздухом и где вся земля принадлежит только Ей. Она удостаивает нас ходить по Ее двору, а значит и мы, со своей стороны, должны показывать Богородице, что мы неравнодушны, что мы стараемся, потому что Она видит каждый наш шаг. Сколько каждый из нас трудится, столько и насладится упокоением там.

Один человек просвещен больше, другой меньше, в зависимости от настроенности каждого. Чем больше решимости у человека к духовному, тем ревностнее он будет трудиться во славу Божию и получит бульшую награду, ибо Бог справедлив и за все воздаст на Небесах. А у кого нет ревности, тот услышит от Господа: «У тебя не было произволения, так что вот твоя доля; больше для тебя ничего нет». Чем больше трудится человек, чем рачительнее подвизается, совершает ночные бдения, чем беспощаднее борется с собой во всем, тем большую обретет он усладу в раю.

У кого в душе есть страх Божий, тот хранит воздержание во всем. Он не ревнует, не гневается, обуздывает свои чувства. Его не интересует ничто земное. Он говорит: «Давай-ка я приготовлю свой багаж, положу в него свои молитвенные правила, поклоны, службы и так далее… пребывая умом горй!»

Да посетит и меня благодать Божия и да помилует меня, потому что я нахожусь в жалком состоянии. Я не делаю того, что хочет Бог, как сказано: «Уча других, ты остался невеждой сам» (ср. Лк.4:23).

Август 1988 г.

Когда благодать Божия наполняет душу человека, изгоняется дерзость, уходят помыслы и все страсти отступают от него прочь. Человек делается кротким, приятным, смиренным, ибо Сам Христос кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Тогда ты видишь человека радостным, воздержанным и очень терпеливым, ибо жизнь, которую мы избрали, требует не одного только терпения, а великого множества терпений.

Страсти и прегрешения пребывают у нас в крови, они срастворены с нашим естеством, и если мы не будем подвизаться, чтобы победить каждую страсть, нам по естеству невозможно обрести мир в своих душах. Часто бывает, что, когда человек разговаривает с кем-нибудь, он воспаляется гневом, начинает ругаться и не может понести ни единого слова критики. Так и любая страсть, если ее не искоренить, пускает ростки, распространяется по всей душе и поглощает ее. Поэтому каждому человеку необходимо иметь у себя в кармане «серп». Знаете, что такое серп? Это такой закругленный нож, которым срезают сорные травы под корень¹⁴⁷.

Чтобы понять все это, для начала нужно разобраться, что такое страсти, откуда они берут свое начало и какая из них борет нас больше всего. Нам всегда должно держать наготове вышеупомянутый нож, и как только какая-либо страсть дает ростки, мы сразу же отсекаем ее, чтобы не дать ей укорениться, ибо иначе она пустит свой корень и станет как ползучий пырей. Если позволить этому сорняку пустить хотя бы малый корень, он уходит глубоко в землю и потом его невозможно выкорчевать.

Со страстями то же самое. Когда мы нерадим о них и не боремся с ними, они становятся в наших душах как ползучий пырей и не позволяют нам созерцать свет благодати. Этот свет божества в наших душах просвещает нас видеть движения нашего сердца: чем возбуждается оно и что ведет с нами брань. Нас борет гнев? Искоренить его в самом начале! Нас искушают скверные помыслы? Вырвать их на корню! Нас борют страсти ревности, зависти, злобы? Истребить их в первом приражении! И когда мы так вырвем каждую страсть, Бог будет обитать в нашем сердце.

Многие из сестер, ощутившие в своих душах благодать Божию, говорили мне, что она приходит очень тихо и нежно. Поэтому нам нужно внимательно следить за тем, чтобы не быть резкими, как внутренне, так и внешне, ибо это препятствует приближению благодати.

Когда человек хранит в сердце благодать Божию, его поведение приобретает особую утонченность. Он бывает внимателен даже когда закрывает дверь, чтобы не хлопнуть ею, не сделать шума и не побеспокоить того, кто рядом, ибо он хранит в себе Христа. Его душа не желает шума, смеха, празднословия и бесед, она жаждет непрестанного общения с Богом, она хочет непрестанно творить молитву Иисусову. Когда душу посещает благодать, человек хочет найти какое-нибудь темное, удаленное место, чтобы уйти туда и плакать; прильнуть душой ко Христу, мысленно припасть к Его ногам, чтобы сказать Ему несколько слов и беседовать с Ним такими словами, которые душа сама не может изъяснить, находясь в упоении благодати. О, как чудесно приходит и действует благодать! Из сердца изливаются такие слова, какие ум не может изъяснить, так что тебя охватывает удивление: «Разве могла я сказать такие слова? Да я и слов-то таких не знаю». Это глаголы Божии, которые ниспосылаются в душу человека свыше.

Благодать Божия очень тонка и нежна, как шелковая ниточка. Когда она посещает душу человека, то делает его мужественным в битве против искушений и страстей, сильным в борьбе со своими недостатками, стойким в молитве (человек дорожит каждой секундой, чтобы помолиться), ревностным в своих монашеских обязанностях и восприимчивым к тонкости благодати.

Человек становится внимателен к тому, чтобы не стучать дверью, не ходить торопливо туда и сюда; не сбегать вниз по лестнице с шумом и не смущать других. Поскольку он чувствует величие благодати Божией, исходящие из его уст слова будут весьма тихими, чтобы не побеспокоить кого-то. Из-за того, что внутренне ощущает душа, человек старается вести себя вежливо всегда и со всеми. Однако, когда по причине лишних слов, бесед и неуместного поведения разум дебелеет, человек теряет способность ощущать эту тонкость и благородство.

Как прекрасно, когда говоришь: «Дай-ка я припомню все свои поступки за день: кого я огорчила своим поведением, своими манерами, словом, движениями, выражением лица или жестами». Бог наблюдает за всем этим. Он видит все движения твоих рук, головы, видит выражения твоего лица. Очень часто лица людей выражают осуждение. Один лишь неосторожный взор в сторону ближнего – и мы его осуждаем, что не приносит пользу душе и исполняет сердце смущения.

Душа духовного человека становится легкой, как тонкий ветерок. Это превышает обычное разумение человека. Как журчащий поток воды, бегущий столь мягко, спокойно, красиво, что мы восхищаемся и говорим: «Как прекрасно течет этот ручеек» – точно так и душа человека. А бывает наоборот: созерцаешь сильное, резкое, напористое течение воды – и тебя охватывает страх и испуг.

Раз уж к слову пришлось, то скажу вам, что святые отцы сравнивали трех Великих Святителей с текущими потоками вод. Василия Великого они сравнивали со стремительно бежащей рекой. Григория Богослова они уподобляют реке, которая течет размеренно, не медленно и не быстро. А Иоанна Златоуста они сравнивают с рекой, которая течет спокойно, нежно и тихо и которая тебя прохлаждает; ты сидишь и хотел бы погладить ее, если б мог. Святые отцы говорили это, конечно, об их богословии и образе их учения.

Святой Иоанн Златоуст выступает поручителем грешников, как поется о нем в тропарях¹⁴⁸. Он делает сильный акцент на покаянии и на том, что после каждого падения нам необходимо сразу подняться. Святой не хочет, чтобы кто-либо отчаивался. Врата рая открыты, и благодаря его святым увещеваниям люди обретают спасение. Какое у него снисхождение, какая огромная выдержка! Какое терпение, какая любовь и милосердие к человеку! В целом Бог дает святых в соответствии с нуждами каждой эпохи. Господь дал Церкви святого Василия Великого с его строгими правилами, затем Он дал нам более снисходительного святого – Григория Богослова, и, наконец, послал нам святого Иоанна Златоуста, еще более снисходительного к немощам людей. У святого Иоанна Златоуста такая милосердная душа! Нам нужно особенно призывать его в наших молитвах.

Дедушка Иосиф Исихаст вначале был очень строгий, как мы знали его по письмам, которые он нам писал. У нас была одна сестра, которой нужно было делать операцию, а он не разрешал. Нет, говорит, никакой операции, пусть умирает. Сам он ни обуви не носил, ни ногтей не стриг. Хотя все его тело было покрыто язвами, он не принимал никаких лекарств и носил все время одну и туже фуфайку, и для аскезы никогда не менял ее. Однако потом он изменился, когда прочитал наставления святителя Нектария и увидел, какое большое снисхождение и любовь были у этого святого¹⁴⁹. Позже я снова послала ему письмо, в котором писала, что сестра умирает и мы ждем от него последнего решения. Смягчившись, он ответил нам, что дает свое благословение на операцию.

О, какие великие дары получил дедушка Иосиф от Бога! Что только он не созерцал и с кем только не встречался в оном мире! Ему даже сам Авраам принес антидор. В другой раз во время молитвы он услышал сладостный звук, как будто пела птица, и, последовав за пением, вышел на некий красивый луг. Созерцание рая полностью пленило его. Идя по раю, он увидел Богородицу, Которая держала в своих объятиях сладчайшего Младенца Иисуса. Он подошел и поклонился Ей¹⁵⁰. В другой раз он рассказывал нам в своем письме о том, что, когда его борола одна страсть, он съел сто пятьдесят граммов железной стружки и не получил никакого вреда, потому что его покрывала благодать Божия.

Старец Иосиф ушел в пустыню и там сражался со своими страстями. Он постоянно вел борьбу и истязал себя, в то время как мы сегодня только изнеживаемся. И наш старец Ефрем как мучается теперь из-за нас! Как он подвизается за нас, видя наши падения! Он берет свой рюкзак, уходит в лес и возвращается голодным, как и дедушка Иосиф тогда. Отцы вели брань, сражались со своими страстями и освятились.

И мы тоже пришли сюда, чтобы победить свои немощи и страсти. Видя нашу борьбу, Бог будет посылать в наши души Свои дарования. Душа тогда ощутит такую великую радость, восторг и веселие, что нам захочется взять палку, дать ее нашему старцу или старице и сказать: «Бей меня по моему непотребному телу, колоти меня по этому ветхому человеку, иначе из него не выходят все страсти!»

По временам какая-нибудь страсть так сокрушает нас, что не дает нам поработать ради Бога, а диавол вводит нас в такое состояние, что мы не можем сдвинуться с места и, поверженные, мучаемся и страдаем. Проходят минуты, часы и целые дни, бесплодно проходят многие ночи¹⁵¹, потому что в нас угасла ревность потрудиться для Христа. Все, что есть у Христа, Он дает нам безвозмездно, даром. Он преподносит нам Свою благодать и говорит: «Это все ваше, возьмите!» Однако помрачение, которое поразило наш ум, не позволяет нам увидеть себя, понять, как правильно подвизаться и как нам по-монашески жить. Помысел нашептывает нам: «Хорошо делаешь, что оставляешь Бога и ночные молитвы». И вот так мы не приносим Богу те жертвы, которые должны.

Богу не нужно от нас многого, Он ищет от нас благого произволения. Например, на трапезе. Когда благодать Божия пребывает в душе, сестра склоняет свою головку и говорит: «Буди благословенно то, что Бог послал мне сегодня». Пусть еда подгорела, пусть она недоварена, пересолена, недосолена, безвкусна – она не обронит не слова. Если сестре не нравится, она безропотно возьмет немного хлебушка и оливок, или сырок, и этим будет довольна. Так она усмиряет свой помысел и спокойно говорит: «Такая порция выпала мне» или «видимо, Бог просветил сестру подать мне сегодня именно это», и хранит себя от возмущения.

Один раз у старца Иосифа Исихаста во время братской трапезы на столе лежали апельсины. Дедушка Иосиф выбрал самые большие и положил перед собой, а остальные, поменьше, оставил отцам. Одному отцу это не понравилось, он перегнулся через весь стол и забрал себе самый большой апельсин прямо из-под носа у дедушки. Как только он это сделал, дедушка говорит ему: «Берешь свои вещи и уходишь. Уходишь прямо сейчас!» Тот отец собрался и ушел, не говоря ни слова.

Вот так жили отцы. А мы теперь гладим всех по головке: не дай Бог, сестра обидится и уйдет из монастыря. Когда старица делает сестре замечание, мы сразу восстаем: «Почему вы мне это говорите, вы меня соблазняете». А как еще я должна вас воспитывать, отсекать ваши страсти и умерщвлять вашу волю? Старец Иосиф сказал, как отрезал: «Берешь свои вещи и уходишь!» Вот истинное монашеское житие, а не такое расхлябанное, как у нас. Знаете, что такое духовная расхлябанность? Это когда мы уклонились в сторону и не понимаем цели нашей жизни. Если бы каждая из нас знала, что такое Христос – как сладок Он, какова Его Божественная любовь, Его Божественное милосердие, какой благодатью Божией Он насыщает человека, – мы бы все время находились на коленях в молитве, не обращая внимания ни на что вокруг.

Монах есть странник среди странников. Наш старец как-то рассказывал нам об одном монахе в монастыре, который совсем не разговаривал. Почему он хранил молчание? Он притворялся немым для того, чтобы иметь еще большее общение с Богом.

А мы теперь хотим слов, разговоров, и нам кажется, что без них мы не можем. «Ох, вон та сестра со мной не разговаривает; ох, вон та скорчила мне гримасу», – жалуемся мы. Монаху подобает быть странником среди странников. Каким путем мы войдем в рай? Как нам стать рядом с Христом? Мы хотим быть со Христом, хотим стать Ангелами и Архангелами и быть рядом с Престолом Божиим и Госпожой Богородицей. Но если наше жительство неверно, мы монахи только по имени. Старец и старица «мешает» нам на пути, и мы поступаем «в обход», все вокруг нам мешает. Почему? Потому что наше «хочу» берет над нами власть, и мы говорим: «А мне вот так нравится подвизаться в монастыре». Может, так тебе и нравится, но что ты скажешь, когда будешь проходить мытарства и предстанешь перед страшным и праведным Судией? Не будем забывать этого.

Господин Н. рассказывал нам, что в монастыре святого Давида он видел одну бесноватую женщину, которая вся в крови билась об землю. Она кричала: «Перекрести меня здесь на шее. У меня здесь какой-то узел, не знаю, что это». Она не осознавала, что в ней был бес. К ней подошел отец Иаков¹⁵², очень святой человек, поднял ее и начал крестообразно осенять ее святым копием, а она вопила: «Ты жжешь меня, ты жжешь меня». Потом она опять упала на землю и в судорогах начала биться головой об стенку. Никто не мог ей помочь. От увиденного господин Н. с женой были в ужасе, потому что никогда раньше не видели бесноватых.

Если один только нечистый дух, один только бес может так сильно мучить человека, то представьте себе, насколько хуже будет там, в аду. Никто не сможет избежать на своем пути бесов, когда будет проходить мытарства. Первое мытарство, на котором мы будем задержаны, есть мытарство осуждения. Там мы все пропадем. Только представьте, бесы будут кататься на нас верхом! Как это ужасно! Порой мы видим их во сне только на миг, и нас охватывает паника; потом мы не можем прийти в себя, они нас тревожат. А подумайте, каково иметь с ними дело в нескончаемые веки! Поэтому наш старец говорит, что необходимо всегда держать свой ум во аде. Почему? Потому что мы не знаем, что принесет нам день грядущий. Не застигнет ли нас оный час, когда мы идем на работу, или совершаем покупки в магазине, или стоим и ждем кото-то? Никто не знает времени своего исхода.

От нас, монашествующих, Бог хочет прежде всего исполнения наших повседневных обязанностей. Мы не должны пропускать вечерню, молебен, Божественную Литургию. Мы не должны нерадеть и о нашем келейном правиле, оправдывая себя словами: «Я совершу его завтра, послезавтра» или «пусть останется в долг, когда-нибудь сделаю его». Бог – это не продавец в бакалейной лавке, не торговец мясом или рыбой, чтобы нам торговаться с Ним. Бог хочет от нас точного исполнения наших духовных обязанностей. Исключение только для больных. Мы должны больше заботиться о своем спасении, не расточая ни одного дня в суете.

Еще господин Н. жаловался мне на живущих в миру людей: «Что тебе сказать, старица, весь мир сегодня искушается от бесов, потому что мы не храним Закон Божий». Поэтому мы, монахини, должны держать свой ум в Боге, а не жить в расслаблении и опутываться житейскими попечениями. Мы должны делать то, что хочет от нас Бог – быть в подвиге. Нам нужно каждый день в молитве проливать слезы, чтобы Бог простил нам наши каждодневные падения и грехи, а также то, что мы не понуждаем себя исполнять Его волю. Будем просить Господа прибавить нам веру, чтобы Он еще больше увеличил нашу любовь к Нему. Наша вера такая вялая, скудная и слабая; у нас нет веры и любви к Богу. Будем же любить Его и поклоняться Ему так, чтобы наша душа исполнилась сладости от любви и веры к Нему.

Когда мы просим у Бога прибавить нам веры, это добродетельный поступок. Возлюбиши Господа Бога твоего от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим: и ближняго своего яко сам себе (Лк.10:27). Бог непременно даст нам эту любовь, как и все остальное, достаточно только просить Его об этом. Так мы станем настоящими монахами. Рот на замок, и оставить все пересуды. Если мы будем внимательны к этому, благодать Божия поможет нам и дарует нам покаяние и добрую кончину живота нашего.

Помню, когда мы жили в нашем маленьком монастыре в самом начале, мы ели из глиняных мисок деревянными ложками, присланными со Святой Горы Афон. Как хорошо тогда было! Однажды я посетила некий монастырь, и там мне принесли тарелку с фасолью. Я была так тронута их простотой, что у меня из глаз потекли слезы. Вижу перед собой тарелку с фасолью и гроздь винограда на голом столе. Там было все очень просто, ни скатерти, ничего. После трапезы они не мыли свои ложки, а вытирали их тряпочкой. Какая восхитительная простота! Лица монахов сияли и отражали глубокое внутреннее преображение их души.

Невнимательные разговоры с мирянами на пустые темы оскверняют душу монаха и возбуждают его ум к парению с одного на другое. А вместо этого он мог бы закрыться вье, и, посмотрев на часы, сказать себе: «Вот это время я посвящу молитве; это время уделю для чтения святых отцов; в этот час приведу свой ум к тишине и займусь умной молитвой; помолюсь Иисусовой молитвой и поразмышляю о своем спасении». Это очень разумное распоряжение временем.

Какой прекрасной делается тогда жизнь! Таким путем в душу человека приходит духовность и благодать Божия. Пришло время вечерни? Пойдем на вечерню. Закончилось повечерие? Сразу в келью. Настало время исполнить келейное правило? Приступим к нему с большой любовью. Христос хочет, чтобы мы отдали Ему все свое сердце, а не только часть. Помните, как сказано в Писании: Никтоже может двема господинома работати: любо единаго возлюбит, а другаго возненавидит (Мф. 6, 24).

Поэтому будем внимательны к тому, как мы живем. Я весь день молюсь за вас и говорю: «Боже мой, сопричти моих сестер к Твоим Ангелам». Мне бы хотелось, чтобы все монастыри мира стали как один и вместе славословили Бога. А если кто-то не следует воле Божией, то пусть такого Сама Богородица вразумляет.

Я прошу Ее: «Госпожа моя Богородица, Ты – моя Матерь, Ты – моя Путеводительница, Ты – Утешение мое, Ты – Старица моя. Возьми мой игуменский посох там в углу и Сама управляй здесь всем, как надо. Я сделала все, что могла. У меня нет сил на большее. Теперь Ты Сама позаботься о нас». Мы должны упокоевать Ее, просить Ее обо всем и почитать Ее.

Я сама – жалкий червь, и как бы вы меня не расстроили, что бы вы мне не сделали, червяк он и есть червяк. Но вот Богородицу не будем огорчать. Я всю себя предала в Ее руки; я денно и нощно прошу и молю Ее простить нас за все, в чем мы провинились, и восполнить то, что мы упустили за день. Но насколько это в наших силах, давайте не будем Ее огорчать, будем хранить на устах Ее святое имя. Молитва «Богородице Дево» да не будет сходить с наших уст. «Богородице Дево, радуйся! Благодатная Мария, Господь с Тобою…» Вот так будем молиться Ей и взывать к Ней. Богородица радуется, когда мы призываем Ее; и Христос тоже радуется, когда мы славим нашу Госпожу Богородицу.

Сделаем наш ум небом, сердце престолом Божиим, а уста церковью, чтобы ими приносить славословие Богу. Если мы не будем исполнять того, что хочет от нас Бог, как от монахов, то мы живем впустую. Будем крайне внимательны к этому. Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших (Еф. 4, 29). Прикусывайте себе язык, чтобы не ранить ближнего. Не видать нам спасения, если мы не научимся держать язык за зубами. Всякое «хочу» и «почему» да исчезнут из вашей речи. И между собой говорите: «Благослови» и «буди благословенно». Как прекрасно звучат эти слова!

Наша монашеская жизнь таит в себе столько красоты, что это просто неописуемо. Иногда мне хочется пойти и кричать на всю вселенную, чтобы вся земля заполнились отшельническими пещерами и монастырями, и в них прославлялся Бог! Наша жизнь так прекрасна, это ангельская жизнь! Но мы, к сожалению, смотрим на нее так поверхностно и уныло, ощущаем ее обременительной и говорим, что не можем ее понести. Разве не знаете, что наш Ангел все это записывает?

Мне вспоминается, как один раз я «поднималась на Голгофу»¹⁵³. Какое это было испытание! И тогда мне на память пришел Христос, восходящий на святую Голгофу. В этот миг я стала плакать и говорить: «Как же Ты, Господи Иисусе Христе, поднимался, с какими усилиями? А я, недостойная, говорю, что не могу?» Никто не может прийти в меру любви Христовой. Ради кого Он восходил на Голгофу? Ради кого Он распялся? Ради нас! А мы что приносим Ему в ответ? Ничего! Мы умерщвлены нерадением и похожи на непогребенных мертвецов!

Когда человек решается ревностно исполнять волю Божию, Господь даст ему силы, терпение, благодать, и много радости воспримет он в душу свою. Поэтому не будем предаваться нерадению, станем подвизаться с помощью Госпожи нашей Богородицы и Христа, чтобы избежать, по молитвам нашего старца, всех ловушек диавола.

Наш враг – лютейший неукротимый зверь. Сегодня этот зверь вышел из преисподней и захватил монастыри, священников, архиереев; захватил всех нас. Ад сегодня опустел, все бесы вышли наружу и ухищряются пленить каждого, как могут. Некоторые монахи не могут найти покой в своей обители, оставляют прекрасные монастыри и потом скитаются туда-сюда. Они не хотят жить в послушании, потому что у них, дескать, больше знаний. Не нужно монаху много знаний, нужно только смирение.

Поэтому нам необходимо быть смиренными. Насколько сие в наших силах, будем подвизаться в смирении, в исследовании себя, в каком устроении мы находимся, сколько огорчаем Бога. Днем и ночью будем умом видеть себя в аду и, преклонив колени, взывать о помиловании. Будем использовать каждый миг, каждую минуту. Не будем лениться, потому что телу – этому живому трупу – еще невдомек, что ожидает его и что оно станет пищей червей!

Простите меня, ибо я первая из всех, кто не делает ничего доброго. Простите меня! И да даст мне Господь терпения и стойкости, чтобы я смогла все сносить, быть снисходительной к вашим немощам и вести себя так, как будто я ничего не вижу и не слышу.

Сентябрь 1988 г.

Поговорим немного о нерадении, празднословии и бесчувствии.

Нередко нас – и меня в первую очередь – охватывает бесчувствие, которое нас пленяет и умерщвляет духовно. Христос заповедал нам непрестанно бдеть и молиться, чтобы не впасть в искушение (ср. Мф. 26, 41; Мк. 14, 38; Лк.22:46). Как тело испытывает голод, так испытывает голод и душа; как питаем мы наше тело, так нам нужно питать свою душу. Часто мы оставляем ее томиться голодом, без молитвы и трезвения над собой. Нас опутывают житейские попечения и прочие дела, а духовное мы оставляем без внимания.

Самый большой дар человеку есть трезвение, а следом за ним – молитва. У кого есть трезвение, тот достигнет молитвы. Часто мы небрежем о наших каждодневных духовных обязанностях и говорим себе, что сделаем их завтра, послезавтра, так что их накапливается все больше и больше. Душа ослабевает точно так же, как слабеет и тело, когда мы не даем ему нужных калорий, и оно приходит к истощению. Тело – это лошадь, а душа – ее всадник. Если мы не накормим всадника, он не сможет правильно управлять лошадью. Подобным образом мы даем пищу и телу, чтобы оно было способно везти всадника. Но лучше всего соблюдать меру. Мы даем пищу животному тогда, когда придет время, а не так, чтобы оно паслось весь день, где ему хочется, и не укрощалось бы воздержанием.

Ибо именно так нас обманывает лукавый, внушая нам: «Возьми это, съешь то, ничего страшного». И начинается бесчинное кормление животного, в то время как душа остается без пищи и изнемогает, лишаясь трезвения над собой и молитвы. Так полагается начало помрачению человека, ибо все то, чего он должен беречься, теперь видится ему малым и незначительным.

Тело начинает утучняться, а душа чахнуть. А потом мы говорим: «У меня помутнение ума; я забыла о Боге. На меня нашло помрачение, не могу помолиться». Все это происходит потому, что душа страдает от голода, она не находит себе духовной пищи и ищет удовлетворить свой голод в телесном. Душа приходит к бесчувствию, а вслед за ней и тело становится вялым.

Когда мы не даем своей душе нужной для нее пищи, на нас находит бесчувствие, разленение, нерадение, блудная брань и все остальное. Наступает утро, звонит колокольчик на утреннюю трапезу, мы идем покормить свое тело.

Если бы мы говорили себе: «О, несчастная душа! Ты не поднялась ночью на молитву; ты не собирала своих расточенных мыслей для того, чтобы увидеть Бога, узнать Его ближе, поклониться Ему, пожертвовать для Него всем». Мы уделяем большее попечение нашему телу, чтобы оно не разболелось, чтобы с ним ничего не случилось, а душу свою подвергаем умерщвлению, оставляя ее томиться голодом, жаждой, страдать в изнурении и лишении до невообразимого состояния.

А следом за этим мы впадаем в тяжкие согрешения, которые омрачают разум, так что мы говорим: «Такая-то сестра мне не нравится; это мне не нравится; одна сделала то, а другая – иное». От ослепления в мыслях мы перестаем видеть самих себя и ошибки, совершенные нами за день. По этой причине нам каждый день необходимо испытание совести, потому что всякие страсти, а особенно праздность и любопытство, очень нас ослабляют.

Празднословие является великим грехом. Согласно преподобному Ефрему Сирину¹⁵⁴, празднословить весь день напролет, вместо того чтобы общаться с Богом, не разумевая своего удаления от Него, суть одна из самых главных страстей, с которыми нужно бороться. Так происходит с человеком, когда он не внимает себе. Его душа умирает, и потом требуется великий труд и подвиг, чтобы восставить ее от падения. Будем же подвизаться исполнять волю Божию и возгревать нашу любовь к Нему. Трезвение и молитва – во главе угла.

Другой великий грех есть нерадение. Мы говорим: «Я не могла проснуться сегодня ночью, я проспала, у меня болела голова» – и прочие отговорки. А если бы мы работали там, где есть строгий график, и несколько раз не вышли на смену, то нас немедленно бы уволили. И что бы мы потом делали? Сейчас же враг наводит на наше тело такую тяжесть, что мы делаемся вялыми к исполнению наших духовных обязанностей.

Помню, как-то я была очень уставшей, у меня не было сил для молитвенного правила. Помысел говорил мне: «Ты не можешь сегодня молиться. Оставь, помолишься завтра. Какая польза от твоей молитвы, если ты изнемогаешь и падаешь?» Я сразу ответила помыслу: «А если бы сейчас шла война, или происходило землетрясение, или какая-то катастрофа, улеглась бы я спать, обратила бы я внимание на усталость? Нет. Почему же ты под предлогом усталости говоришь, что помолишься завтра и послезавтра? Уверена ли ты, что завтра у тебя найдется время? А если смерть настигнет тебя уже этим вечером? Если сейчас начнется война или землетрясение и ты умрешь в сей же час, какой ответ ты дашь Богу?» И тогда я сказала себе: «Нет, не будешь ты спать. Вставай-ка скорей и направь свой ум к Богу, ибо Бог хочет, чтобы ум работал Ему. Давай поднимайся, а если тело не может стоять, то садись, или встань на колени, или даже лежи, но только исполни свое правило»¹⁵⁵.

После этих слов слабость и усталость сразу отступили. Куда ушла эта тяжесть? Все пропало и рассеялось, как дым, и так я закончила свое правило. Видите, что диавол творит с нами! Видите, что бы он сделал со мной! Он навел на меня сонливость, чтобы я спала и услаждалась сном, а утром совесть обличала бы меня, что я не угодила Богу и не пробудилась, как следовало, ночью для келейного бдения. Будем же весьма внимательны к этому, как бы сильно мы ни устали. Давайте исполним правило, пусть даже сидя, положим подушку на пол и станем на нее коленями или даже ляжем. В молитве очень важно самопонуждение. Никто не должен оставлять своих духовных обязанностей. Только так мы примем великую силу и помощь.

Все помыслы расслабления – от диавола. Это он наводит на нас ослепление, так что мы не можем установить собеседования с Богом, общаться с Ним и сказать Ему несколько слов. Мы не благодарим Его за то, что Он пробудил нас, что сегодня мы снова видим солнечный свет; за то, что Он дает нам жизнь, просвещает нас, дает нам пищу и столько всяческих благ. Бог ждет от нас благодарения.

Как солдаты начинают каждое утро с переклички, так и мы каждый новый день должны напоминать о себе Богу. Как солдаты просыпаются, быстро заправляют кровати, строятся, делают перекличку, поднимают флаг, поют национальный гимн, завтракают и приступают к своим делам, так должны делать и мы: просыпаемся и сразу же приводим свою душу в порядок. Как это здорово! Когда человек так поступает, его совесть всегда в мире, и он идет по жизни с радостью, потому что он упокоевает Бога.

Наши келейные духовные обязанности – это очень серьезный вопрос. Не будем воспринимать их поверхностно и говорить, что исполним их завтра или послезавтра, и таким образом «влезать в долги». Христос – это не торговец и не продавец-бакалейщик. Если мы задолжаем какому-нибудь торговцу на рынке, станем ли мы проходить мимо его лавки? Нет. Нам будет стыдно встретиться с ним, мы будем избегать этого места и поскорее оттуда уйдем, потому что за нами долг. Тем более нам нужно стыдиться Бога и бояться огорчить Его, когда мы обременяем себя долгами. Но вместо того, чтобы иметь наш «духовный багаж» готовым и полным, чтобы, когда изойдет повеление, отправиться с ним ко Христу, наши «котомки» оказываются пустыми, а мы отягощены долгами.

Расскажу вам об одном знаменательном видении¹⁵⁶. Был один нерадивый монах, который не исполнял своего правила, но при этом питал большую любовь к великомученику Георгию, почитал его и следил за чистотой в храме этого святого.

Однажды этот монах был восхищен к созерцанию мытарств, где он встречал на своем пути большие препятствия. Он недоумевал, как пройти их, и просил святого Георгия о помощи. Тогда святой Георгий стал ходатайствовать о нем перед Христом, говоря: «Господи Иисусе Христе, помоги рабу Твоему, ибо он любит и чтит меня». Христос отвечал: «Это почитание ничего не значит. Он не совершает своего правила, не служит Мне, как должно. Я не могу его помиловать». Святой Георгий умолял: «Прошу Тебя, даруй ему еще немного времени, чтобы он покаялся и возвратился к правильному монашескому житию». В итоге, благодаря предстательству святого Георгия, Христос дал этому нерадивому монаху время на покаяние. Когда тот пришел в себя, то начал с великой ревностью подвизаться в соответствии со своим призванием и стал примерным монахом в монастыре. Бог хочет от нас, чтобы мы держались точности. От нас требуется внимание, чтобы не допускать нерадения в наших духовных обетах.

Монашествующий открывает своему духовному руководителю (старцу или старице) все, что он сделал хорошего и плохого. Когда он так поступает, то добродетель в нем взращивается, а порок искореняется. Помню, как одна сестра рассказывала мне о том, что переживала она во время службы: «Матушка, какую радость я испытала сегодня! Всю службу я стояла на ногах и не чувствовала никакой усталости. Служба длилась пять часов, а для меня это было как пять минут. Как по-небесному я ощущала себя!»

Как приучит каждый свое тело, так оно и будет вести себя. Приучили его стоять во время службы? Будет стоять. Приучили его сидеть? Так оно и будет все время просить скамейку. Привыкло к вялости? Так оно и будет ленивым. Это изведано опытом!

Каждому из нас предстоит встреча с Богом, величие Которого просто невозможно описать! Ведь это Бог! Кто Бог велий, яко Бог наш… (Пс. 76, 14). Однако по временам в нашу душу приходит бесчувствие и другие немощи, и в это время нам необходимо особенно обуздывать себя. Не будем позволять нашему ветхому человеку уклоняться туда, где есть опасность поскользнуться, пасть и низвергнуться «в пропасть». Если наша душа уклоняется от пути, сразу же свяжем ее ремнем, как раба, и вовремя потянем назад со словами: «Куда ты идешь? Там грязь, там нечистота, так обрыв, там море, там река – ты утонешь. Куда ты?» Таким образом душа крепнет и избавляется от падений.

Человек удобоизменчив. Его расположение весьма легко меняется. В один момент он может что-то натворить и сказать: «Иисусе Христе, Боже мой, прости, извини меня!» – и подобное этому, а на другой день вернуться к тому же. Таково наше естество. Бог ищет от нас, чтобы, по крайней мере, мы были искренними. Когда человек верен Богу во всем, тогда он будет внимательным и к своим словам, и к своим движениям – всегда и везде!

Когда я работала в миру, к нам в цех как-то зашел начальник. Увидев на полу пустую коробку, он молча наклонился, поднял ее и ушел. Это произвело на нас впечатление. Я подумала: «Посмотри-ка, какой пример и урок он нам показал, чтобы мы были внимательными и ничего не растрачивали впустую». Если мы видим что-то не на своем месте, приберем это, чтобы ничего не испортилось. И когда мы едим за трапезой, небольшим кусочком хлеба соберем оставшееся в тарелке маслице. Так и масло не пропадет, и мыла для мытья посуды расходуется меньше.

Будем прилежны к тому, чтобы все было по благословению. Если одна сестра хочет что-то дать или взять, ей следует спросить себя, есть ли на это благословение. В нашей жизни нам нужно быть во всем очень точными. А когда мы рассуждаем так: «Да ладно, это неважно, это пустяки», тогда пренебрежение к малым вещам приводит человека к равнодушию в большом, и инок постепенно отходит от самих основ монашеской жизни.

Все это требует осмысления. Преподобный Феодор Студит так хорошо говорит об этих вещах. Если наступила зима, возьмем свою летнюю обувь, почистим ее и отложим на следующий год; если одежда порвалась, возьмем нитку с иголкой и заштопаем ее сами. Так наша зимняя и летняя одежда, как старая, так и новая, будет всегда чистой и опрятной.

Монаху непозволительно говорить: «Нет, это мне не нравится, возьму другое», ибо такое поведение есть проявление расточительности и чуждо монашескому житию. Каждая сестра должная иметь у себя только необходимое, чтобы ей было легче содержать свою келью в чистоте. Нам нужно быть аккуратными и бережливыми во всем, экономить на чем только можно, чтобы помочь какому-нибудь нуждающемуся человеку нашей милостыней. Немного урежем здесь, немного там, и, даст Бог, этим мы сможем помочь нашему ближнему, который страдает и, возможно, не имеет на пропитание даже куска хлеба.

Бог справедлив, и каждой душе Он воздает соразмерно тому страху Божию, который Он видит по отношению к Себе. Если за один стакан холодной воды, подаваемый ближнему, Бог вознаграждает стократно (ср. Мф. 10, 42), то насколько более воспримем мы, если будем внимательны ко всему вокруг нас и тем самым угодим Богу? О, как велика тогда будет награда, которой сподобит нас Господь!

У Пресвятой Владычицы нашей Богородицы была своя ручная прялка; Она пряла, шила и выполняла всю домашнюю работу аккуратно и красиво. Таким примером Она воспитала Христа. Того же Она хочет и от нас: чтобы мы были всегда хозяйственными и прилежными. Каждая вещь у монаха должна находиться на своем месте.

Как я вам уже говорила в другой раз, однажды Богородица показала мне, как нужно справляться с работой быстро. Это было не потому, что я этого достойна, но из-за моего послушания в монастыре. Я увидела Ее на кухне в образе монахини очень высокого роста, около двух метров высоты. У Нее было два полотенца. Одним Она держала мокрые стаканы, а другим отполировывала их до блеска, после чего по одному ставила в шкаф. Все дверцы в шкафу были открыты. Богородица брала все по порядку, один предмет за другим, вытирала и ставила их на полку на свое место. Довольно быстро Она перемыла всю посуду на кухне, после чего я перестала видеть Ее.

Я изумилась от того, как Она Сама показала мне, чтобы мы не ленились, чтобы мы выполняли нашу работу правильно и красиво, чтобы мы управлялись с каждой вещью по-хозяйски, быстро и чинно. Поэтому у нас во всем должен быть порядок, чтобы ничего не пропадало зря. Во всем чистота, особенно что касается наших личных вещей. Тогда мы увидим, как благодать Божия будет обитать в наших душах, какой внутренний покой мы обретем и какие величия Божии откроются нам.

Если мы не будем впустую растрачивать наш день на постороннее, то у нас будет больше времени на то, чтобы заниматься духовными вещами и посвящать себя драгоценному деланию келейной молитвы. Закончили молитву? Почитаем Псалтирь, почитаем Евангелие и беседу какого-нибудь святого отца – все то, что надлежит совершать монаху в его уединенной келье на пользу души. Так у нас будет много времени для духовного.

Наш геронда часто наставлял нас о том, как должно подвизаться монаху, как развивать любовь, трезвение и самопонуждение. Монах должен всеми силами непрестанно понуждать себя к добродетели. Ибо что означает монах? Это Ангел! Разве Ангелу к лицу ругаться, гневаться, кричать, злословить, брать чужое, осуждать? Даже и подумать нельзя! А поскольку мы носим ангельское одеяние, ангельскую схиму, нам подобает жительствовать подобно святым Ангелам, которые не гневаются, не ругаются и даже не разговаривают. Мы должны жить в соответствии с нашим ангельским призванием.

Был некий монастырь, где подвизались девяносто девять монахов, которые почили все в один день¹⁵⁷. В их братстве царствовала совершенная любовь, единодушие и единение! В этом общежитии осуждения просто не существовало, их жизнь была равноангельной. В течение всего дня они говорили Иисусову молитву, у каждого было свое послушание, и они старались быть как одна душа. Из-за того, что они горели пламенной любовью ко Христу, Господь забрал их всех в один день. Посему и нам тоже нужно быть внимательными к своему поведению. Кто наговаривает на ближнего, тому не видать спасения.

В своих наставлениях для монахинь святой Нектарий говорит, чтобы мы не позволяли себе разговаривать грубо, ибо грубость и дерзость препятствуют действию благодати Божией. Грубостью называется то, когда мы гневаемся или начинаем спорить. Все это отталкивает Божию благодать.

И еще он говорит, что обращение к сестре должно быть таким нежным, как прикосновение ваткой, и чтобы слово «пожалуйста» предваряло всякое действие. Благородство монаха можно выразить всего в нескольких словах: «Есть благословение?» и «Да будет благословенно». Все должно совершаться по благословению. Будем всегда спрашивать герондиссу: «Есть ли мне благословение дать вот это? Есть ли мне благословение сделать то?» Также и сестра, которой предназначается вещь, тоже должна сначала спросить благословения. Если старица это благословила, значит это благословенно свыше. Если мы будем жить таким образом, то обретем много благодати в своей душе.

Чем больше монашествующий будет внимателен ко всем этим вещам, и особенно к деталям, тем больше Бог будет его благословлять, наделять Своими дарованиями, просвещать и сподоблять освящения. Врачу, изцелися сам (Лк.4:23), – вспоминаю я слова Писания и укоряю себя, ибо я самая невнимательная из всех. Итак, постараемся избегать грубости в нашей речи, следить за тем, чтобы не говорить громко, не хлопать дверью, потому что так мы портим ее. Помните, как я положила епитимию в тысячу поклонов тому, кто будет сильно ударять дверью? Не забывайте об этом.

Будем также внимательны к чистоте наших рук. Если наши руки грязны от масла или от чего-то еще, то не надо дотрагиваться до вещей и пачкать их. Последим и за этим тоже. Тот, кто каждый вечер до мелочей будет исследовать себя и подводить итог прошедшего дня, увидит свои ошибки, свое поведение, как прожит день, что сделано хорошего и плохого, и так обретет много благодати в своей душе¹⁵⁸.

Скажем также несколько слов о Святом Причащении. То, что я скажу вам, мне в свое время открыл наш старец.

Когда старец нас причащает, он знает о состоянии каждой сестры, а также о том, что она чувствует, приступая к Чаше. Мы должны тщательно подготавливать себя к Божественному Причащению. Нам необходимо быть предельно внимательным к словам, к тому, чтобы не было празднословия, к нашему общению – ко всему.

Иногда мы говорим как-то равнодушно: «Пойду-ка приму Христа». Мы кладем поклон, подходим, открываем уста, причащаемся и потом идем по своим делам. Но так нельзя. Необходим большой труд над собой. Каждый день нам следует испытывать себя, о чем мы говорим, что обсуждаем, увлекаемся ли празднословием, осуждением и другими страстями.

Какое огромное трезвение потребно нам в тот час, когда мы принимаем Тело и Кровь Христову! В этот момент Христос в образе маленького младенца находится в Святой Чаше. Как я восприму Его? Как я причащусь Его? Когда мы приступаем к этому Таинству, нам нужно иметь такой помысел. И в тот день, когда мы причащаемся, никакое праздное слово не должно исходить из наших уст, но только молчание, отсутствие разговоров и никакой раздражительности.

Мы принимаем Тело и Кровь Христову, приглашая Его прийти и поселиться в нашем сердце. Как я уже не раз говорила, наш ум должен стать небом, уста – церковью, а сердце – престолом Божиим. По этой причине нам необходимо быть готовыми, когда мы приступаем к Причастию. «Как я приму сейчас Христа? Он – Младенец в святом Потире. Как я причащусь Его? Как Он водворится во мне? На каком престоле Он воссядет? Привела ли я в порядок, очистила ли я престол своего сердца? Как придет Он и поселится в сердце моем? Вспоминала ли я о Нем во весь предыдущий день? Произносила ли я Его святое имя своими устами? Как мне причаститься Его? Как вести себя дальше?» – такие помышления должно иметь в час святого Приобщения, быть в страхе и трепете, чтобы достойно принять Царя царствующих.

Если бы перед нами был земной царь, как бы мы шли поприветствовать его? Как бы мы нарядились, с каким страхом и робостью мы бы положили перед ним поклон? А тут мы приходим к Самому Христу! Мы отверзаем уста, чтобы принять Тело и Кровь Христову, но как только мы выходим из храма, то сразу начинаем шуметь, разговаривать и болтать всякую ерунду. Никаких слов! Скажем себе: «Сегодня буду молчать. У меня в сердце Сам Христос!» Также будем внимательны, чтобы не плевать в тот день, когда причащались.

Когда у нас будет соблюдаться такое внимание к себе, то и у нашего духовника будет больше времени для молитвы, которая будет покрывать всех нас. Ему не нужно будет отвлекаться на наши мелочные проблемы, но он посвятит себя тому, чтобы мы еще больше угодили Богу. Он будет молиться днем и ночью, говоря: «Господи Иисусе Христе, помилуй рабов Твоих, просвети их и укрепи их».

Наш неуклонный долг – помогать друг другу. Между нами не должно быть пустых бесед, которые только похищают время и сеют искушения, а старцу или старице приносят страдание и усталость, так что им не остается времени для собственной души. У вас нет ответственности за других, у вас есть только вы сами, ваша душа, за которую вы и дадите ответ.

Вы берете утром благословение, отправляетесь на свое дневное послушание, творите Иисусову молитву, и в этом для вас состоит исполнение воли Божией. Но подумайте на секунду о нашем старце и старице, которые непрестанно пекутся о вашем благополучии. Старица иногда думает про себя: «Ах, если бы у меня был сейчас свой угол, чтобы тихо сидеть там и работать, молиться и делать все, что хочет Бог. Как бы мне хотелось не думать о проблемах той или иной сестры, но быть только наедине с собой и приносить поклонение Богу моему». Я знаю, как найти Его, но у меня для этого не остается времени, потому что та или иная сестра часто отвлекает меня.

Приходит одна и ищет герондиссу. Приходит другая и снова ищет герондиссу. Да еще паломники отовсюду. Как тут сосредоточиться? Поэтому я и говорю вам, что свобода и беспопечительность, которые вы сейчас имеете, живя в послушании, – просто бесценны! О, какое это благословение Божие! Как сильно Он возлюбил вас!

У каждой сестры есть своя небольшая работка по монастырю, свои послушания, а в остальном вы как вольные птицы, без хлопот и забот. Перед вами только Христос, Которому вы приносите поклонение. Вы можете жить так, как будто вы находитесь в чужой стране. Вы удалены от мирской молвы и вам не надо слушать, что скажет тот или другой; вам не надо ввергать себя в житейские попечения. Вам дано от Бога это великое благословение – заботиться только о том, как спастись и обрести ощущение живущего в вашем сердце Христа.

Если мы не будем подвизаться, то ничего не достигнем. Простите меня за мое сегодняшнее многословие, что я так много наговорила вам. Я первая, кто сама ничего не исполняет, а других дерзаю поучать.

Да помилует нас благодать Божия и да покрывают и укрепляют нас молитвы нашего старца. Аминь.

Ноябрь 1988 г.

Мне вспоминается, как однажды геронда сказал, что наш ум скитается, как бродяга. На меня это произвело большое впечатление. И правда, разве он не бродяга? Где только не шатается наш ум? Он может пойти погулять по Европе – куда ему будет угодно. И даже может пойти по всяким грязным и злачным местам. Если дать ему свободу и не посадить на привязь, то он так и будет бродить, где ему нравится. Когда мы позволяем нашему уму болтаться из стороны в сторону, он делается похож на бродягу. И особенно он начинает парить во время молитвы.

Однажды я увидела икону, где диавол изображен с дощечкой и пером в руке. Когда мы находимся в церкви, он водит этим пером по нашим глазам, чтобы во время службы мы дремали и не могли молиться или держать свой ум в Боге. Во время таинства Божественной Литургии наш ум не должен рассеиваться, но быть перед престолом Божиим. Нам необходимо крайнее внимание во время молитвы, исполняем ли мы наше молитвенное правило, или молимся своими словами. Где бы мы не находились, – в келье или в храме, – мы должны быть очень и очень внимательными, и держать свой ум сосредоточенным в Боге. Через это мы достигаем единения с Богом.

Душу посещает такой глубокий мир, что слезы сами текут из глаз, когда человек и не знает причины своего плача. И тогда ему открываются величия Божии, и он видит все таким прекрасным, будто уже пребывает на Небе, во граде будущего, где все сделано из золота и драгоценных камней. В иной раз душа ощущает особую любовь к Честному Предтече, особую любовь ко святым, к Архангелам, к многоочитым Херувимам и шестокрылым Серафимам. А затем душа услаждается различными видами благодати: одна благодать у святых, другая у Пресвятой Богородицы, другая у Честного Креста, другая благодать у Христа.

Иногда мы призываем имя Христово и ощущаем присутствие Богородицы; иногда мы призываем имя Богородицы и ощущаем присутствие Христа. Посему мы должны занимать свой ум созерцанием. Иногда мы умно припадаем к пречистым ногам Христа, а в другой раз к ногам Пресвятой Богородицы.

Христос очень радуется, когда мы произносим имя Госпожи нашей Богородицы, ибо Она Его Матерь и Он очень любит Ее. Да Она и Сама так сильно нас любит, что этого не выразить словами! У Нее такой необъятный золотой покров, что Она покрывает и защищает им весь мир. Слева и справа от Нее находятся святые Ангелы, которые поддерживают Ее покров. Только представьте себе: Ангелы, многоочитые Херувимы и Серафимы!

Не будь у нас этого покрова Богородицы, даже не знаю, где бы сейчас находились наши души? Поэтому мы должны питать особую любовь к нашей Богородице, иметь к Ней большое почтение, веру и благоговение. Если мы предадим себя Ее святым и чистым объятиям и будем неотлучно держаться Ее, то Она никогда нас не оставит, но даст нам надежду, крепкую веру и большую любовь.

Наша Богородица такая добрая и прекрасная! Я уже говорила вам, как святые Ангелы держат Ее покров и сопровождают Ее, какие почести возносят Ей многоочитые Херувимы и шестокрылые Серафимы! Мы не способны даже себе представить, что происходит там, у престола Божьего! О, как страшно это видение!

Бог сподобил нас стать монахинями. Господь так возлюбил нас, что исторг нас из среды мира и привел в этот ковчег. Будем всей душой любить Христа, Который Сам так сильно возлюбил нас, что избрал нас из мира.

Задумайтесь на минутку, что сегодня происходит в миру, какие там проблемы! Люди не могут ночью уснуть от скорбей, которые навалились на них. Я уже не говорю о том, чтобы духовно преуспевать. Нас же благодать Божия сподобила принять великую ангельскую схиму. А те, кто еще не принял схиму, когда примут ее, тогда сами увидят, какую великую благодать она подает, и скажут: «О, на какую гору мне взобраться и кричать на весь белый свет, чтобы, если возможно, все люди на земле стали монахами!» Вот как прекрасна и благодатна монашеская жизнь!

Нужно только, чтобы наш ум был все время обращен ко Христу – Жениху наших душ. Поскольку Он так сильно возлюбил нас, то и мы должны возлюбить Его больше всего на земле (ср. 1Ин.4:19). Он хочет, чтобы вся наша любовь без остатка была отдана Ему и Богородице, ибо Она тоже нас любит и сострадает нам всей душой. Если нам кажутся огромными и бескрайними небо и море, то насколько же больше этих земных вещей милосердие Божие! У Бога так много милосердия, так много любви! Даже если мы согрешим семьдесят раз седмерицей, Бог прощает нас (ср. Мф. 18, 22). Сколько бы мы не падали, будем подниматься. Он не спросит нас, почему мы пали, но почему мы не поднялись.

Будем питать много-много любви и горячее устремление ко Христу, чтобы соделаться сосудами Божественной благодати. Пусть наш ум будет всецело отдан нашему Жениху, потому что Он так сладок, так прекрасен! Те, кто стяжал Иисусову молитву, знают об этой сладости. От нас нужно только немного потрудиться, а когда потрудимся, то вкусим сладость имени Божьего. Это как если бы у нас во рту была карамелька: она тает, и мы чувствуем ее сладкий вкус. А подумай, насколько слаще мед благодати! Разум человеческий просто не способен вместить этого!

Если человек сам лично не ощутит этого величия, никто другой не cможет ему этого передать, сколько бы ни старался. Это такое небесное, такое упоительное на вкус состояние, что человеку не хочется выходить из него¹⁵⁹. Он будет стараться не произносить ни одного праздного слова и не вовлекаться в беседы. Он будет вожделеть только того, чтобы скрыться и удалиться от всех; он будет жаждать только того, чтобы соединиться с Богом.

Поэтому давайте не будем огорчать и печалить Христа. Мы должны быть насколько можно ближе к Нему, ибо Его любовь бесконечна. Любовь Христова не сравнима ни с какой мирской любовью, ни даже с любовью родителей – ни с чем! Если кто говорит, что его мать и отец любят его и питают к нему нежные чувства, так говорит он оттого, что еще не восчувствовал величия Божьего. О, как оно сладко и удивительно! Посему мы должны работать Богу в соответствии с тем дарованием, которое Он подает нам, а эта благодать и есть Его дарование, ибо все, что есть у Него, Он дает нам даром.

Позавчера к нам приезжал старец Гавриил из Макриницы¹⁶⁰, и я спросила его: «Скажите нам несколько слов. Что открывает вам Бог во время таинства Божественной Литургии?» Подумав немного, он ответил: «Эээ, можно ли говорить об этих вещах, герондисса? Мы не способны ни разуметь, ни выразить языком этих таинств. Все это относится к области духовного, и не поддается описанию. О, что происходит во время оного Таинства! Вся церковь исполняется Архангелами и Ангелами; их там больше, чем воздуха, которым мы дышим».

Поэтому во время службы нам подобает быть очень внимательными. Ко святому Причастию будем приступать с великим страхом и трепетом. Будем иметь в душе страх Божий. В час причащения будем видеть свое недостоинство, а также и то, как мы приближаемся к сему Божественному Таинству. В каком одеянии мы предстаем перед Ним? Окинем умным взором самих себя и посмотрим, в какие грязные, испачканные, пыльные лохмотья мы одеты. Будем размышлять о том, в каком виде мы приходим к Богу. В каком одеянии мы приближаемся к нашему Жениху? Если во время Божественного Причастия мы будем держаться этого поучения, то увидим, какие дарования Бог ниспошлет в наши души! Причастившись, мы скажем: «Куда бы мне пойти, чтобы сесть и в уединении поплакать и посетовать о своей душе? О, что за прекрасное величие я ощущаю в сердце своем?!»

Потщимся внимать своим помыслам, избегать критики и осуждения, ибо бес осуждения самый коварный. Первое мытарство, которое нам предстоит проходить, есть мытарство осуждения. Посему нам необходимо много смирения. И постараемся сразу изгонять из себя все нечистые и лукавые помыслы. Все, что приближается к нам, – грязное, гнилое, пыль, паутина – все это вон! Будем держаться смирения, чтобы видеть бескрайнее благоутробие Божие. Будем смирять себя, помышляя, что мы хуже всех. Итак, будем внимательны к себе.

Февраль 1989 г.

У нас есть пример нашего старца, который подвизается ради Бога. Видя, как он питается одним лишь постным варевом, мы можем научиться от него воздержанию, памятованию о смерти и самоотречению. Он явил нам большой пример того, как нужно жить. Тем не менее, у нас нет такой строгости, которой он ожидает от нас. Это прежде всего относится ко мне, потому что я вплоть до сегодняшнего дня не упокоила ни Бога, Которого возлюбила с раннего возраста и ради Которого надела эту рясу, ни моего духовного отца, ни вас. Нам всем вместе нужно положить доброе начало и жить так, как хочет от нас старец и как требует от нас Бог.

В нашем житии мы во всем должны держаться точности, потому что празднословие, нытье, громкие разговоры между собой, охлаждение в вере и дерзость очень сильно расслабили нас. Сказано в Евангелии: Возлюби Господа Бога твоего от всей души твоей… и ближнего твоего как самого себя… (ср. Лк.10:27). У нас нет такой любви и сострадания. Мы не возлюбили монашеское житие в той степени, чтобы понять, к какому послушанию мы призваны Богом и обетами великой схимы, которую носим. Иными словами, мы не осознали, как нам следует подвизаться и как любить Бога.

Внимание является для человека самым первым учителем, ибо внимание предваряет молитву. Через внимание мы научаемся молитве. А когда нет внимания, то не будет и молитвы. Если отсутствует смирение, то не будет и благоговения, но вместо этого нами овладевают прекословие и раздоры. Прекословие порождает бесчиние, ропот, ссоры, пересуды; оно подстрекает к разным суетным обсуждениям, так что человек делается неспособным ощущать в своей душе благодать Божию.

Мы сильно прогневляем Бога, когда не храним воздержание уст, чрева и всего прочего, что предписано в нашем монашеском житии. Повторю, что внимание и трезвение стоят выше молитвы. Кто достигнет добродетели трезвения, тот обретет и молитву. Он будет чувствовать и понимать, с Кем собеседует. Когда мы стяжем в нашем сердце молитву, тогда мы ощутим, как благодать Божия сама будет управлять нами и брать нас за руку, словно маленькое дитя, говоря: «Ходи вот так; разговаривай вот так…» И даже во сне она будет подсказывать нам, как нам спать.

Будем крайне внимательны к каждому мгновению нашей жизни. Как говорят нам святые отцы и как наш геронда тоже объяснял нам, мы должны стать едиными с Богом. Мы пришли сюда и стали послушницами, инокинями, великосхимницами, и Бог хочет от нас большой любви к Нему. Он хочет, чтобы наша любовь к Нему была всецелой, а не раздвоенной.

Будем внимательны к нашим разговорам. Сестры не должны открывать друг другу своих помыслов. Нам кажется, что, если мы скажем свой помысел другой сестре, то нам полегчает. В действительности же мы не только не обретаем облегчения, но взаимный вред еще больше умножается, а добро изгоняется.

Вы видите искушение, когда оно уже совсем приблизится к вам. Старица же узревает его издалека. Старица с большой любовью печется о вас, чтобы вы не впали ни в какое искушение, стараясь оградить вас от козней диавола. Мы думаем, что разными послаблениями мы помогаем себе, однако это не так. Делая себе снисхождение то в одном, то в другом, так мы доходим до того, что остаемся поврежденными и не можем восставить себя от падения.

Когда мы получаем рану в бою, Бог награждает нас похвалой и честью. Тот же, кто дезертирует с поля боя, подлежит расстрелу. Дезертирство состоит не только в том, чтобы оставить монашество и уйти в мир, но и когда мы бросаем свое послушание, молитву и игнорируем заповедь, полученную нами от старца и старицы. Кто приемлет в сражении рану, тот увенчивается честью, а кто убегает с поля боя, тот приговаривается к расстрелу.

Давайте приведем нашу жизнь к порядку, подводя итог каждого прожитого дня. Каждый вечер будем спрашивать себя, как мы провели день. Молились ли мы сегодня так, как угодно Богу? Не затаили ли мы обиду на сестру? Положили ли мы поклон старице? Сохранили ли послушание? Сотворили ли волю Божию? Гнездится ли в нас прекословие, ропот, злопамятство? Есть ли в нас что-то греховное, что одолевает нас и неугодно Богу?

Записывайте все это каждый вечер. Тогда ваша совесть пред Богом будет в мире, да и геронда будет спокоен, зная духовное состояние каждой сестры. Ему будет известно, кто предан чревоугодию, тайноядению; кто захотел какую-то вещь, взял ее без благословения и утаил, или получил какой-то гостинец от родителей, удержал его лично для себя и лакомится, когда ему хочется. Разве с таким поведением может быть преуспеяние в монашестве, которое требует точности во всем? И если даже в миру больной строго соблюдает советы врача, то неужто мы будем хуже их?

Один раз, когда к нам приезжал геронда и исповедовал сестер, он запретил сестрам открывать холодильник больше двух раз в день. Почему так? Потому что одна сестра идет подметать, вспоминает про сладкое, открывает без спросу холодильник и ест; другой хочется яблока, апельсина – она берет и съедает.

Сестры потом сами признавались, что геронда сильно помог им тем, что пресек самочинное вкушение пищи. Вот мы сейчас видим что-то вкусное, сразу берем это тайно, кладем куда-нибудь у себя и потом едим, когда хочется. Ну, дорогая моя, как же ты берешь это без благословения? Как же это потом ляжет тебе в желудок?

Для того-то в монастыре и есть игумен, чтобы каждый монах делал все по его благословению. Есть на что-то благословение? Если геронда разрешил, значит это благословенно, если нет – да будет так, как сказано им. Это и есть добродетель послушания. Только таким образом человек благословляется Богом до своего последнего издыхания.

Упокоила ли я своего старца и старицу? Если да, то моя душа с великой радостью и веселием идет в рай.

Если не будем пренебрегать всеми этими деталями, то стяжем в свои души благодать Божию. К нам, например, приходит желание попить воды, но мы воздерживаемся ради любви Христовой; или нам хочется взять что-то для своего личного пользования, но мы отсекаем свою волю. Так, немного здесь, немного там, мы накапливаем в себе Божию благодать, которая вселяется в нас, и мы созерцаем Бога в нашем сердце. В монашеском житии все эти детали имеют значение; Бог видит и учитывает каждый наш шаг. В целом Бог будет судить монахов совсем иначе, чем мирян.

Пришло время для трапезы – пойдем кушать. Если какая-то сестра болеет, пойдем навестим ее ненадолго, но не надо вести с ней мирские разговоры. Хранитесь от празднословия. Не будем оставлять наших монашеских обязанностей: поклонов, четок, пропускать службы. Мы должны неуклонно соблюдать все это. Монах взваливает на себя тяжкий груз, когда оставляет поклоны, четки и службу.

Постараемся выработать навык жить более безмолвно, чтобы больше заниматься молитвой. Этим мы сильнее угодим Богу и будем ощущать Его еще ближе и горячее. Тогда мы обретем мир в нашей душе. Нас не будут одолевать уныние и печаль, и жизнь в монастыре не будет казаться нам мрачной и унылой. У человека в душе воссияет радость и покой оттого, что он угодил Богу и исполнил волю Его. Все это будет подавать нам большое укрепление.

Некоторые сестры ходят на кухню, из любопытства открывают кастрюли и смотрят, что в них варится и что готовит повар. Такое поведение не к лицу христианину, и уж тем более монаху. Когда позвонит колокольчик, тогда и пойдем все вместе на накрытую трапезу.

Вспомним слова нашего геронды. Всему свое время: для воздержания свое, для трапезы свое.

Многие христиане в миру говорят: «Надо есть меньше сладкого», и они избегают сладостей, не едят вечером фрукты или в целом ограничивают свой рацион. Если у нас, монахинь, не будет заведен подобный порядок, то это будет препятствием к нашему спасению.

Когда на трапезе накрыт общий стол, некоторые стараются выбрать для себя фрукты посвежее или наложить себе побольше салата, или взять кусок сыра потолще. Все это неправильно. Возьмем только то, что отведено для нас, ни больше, ни меньше. Потщимся делать все правильно и по благословению. Будем стараться хранить чистой нашу совесть по отношению ко Христу. Ведь мы носим рясу и должны приносить наше поклонение Христу так, как подобает, а не как нам нравится.

Все, что происходит между вами, глубоко затрагивает старца и старицу. Если вы будете искренними и внимательными в своей жизни, это принесет вам большую пользу, и старице не нужно будет вас ругать или делать вам замечания. Вот почему наш геронда бывает очень рад, когда видит, что вы духовно бодрствуете над собой.

Каждую ночь после молитвы подводите итог прошедшего дня. Что ты вчера сделала? Что сказала? Как прошел твой сон? Кто-то опечалил тебя или ты сама огорчила сестру и ей нагрубила: даже если вы положите друг другу поклон и примиритесь, все равно записывайте это у себя для исповеди.

Каждые двадцать пять дней будем отправлять геронде письмо о том, как мы подвизаемся, чтобы он был в курсе нашего духовного состояния. Это принесет нам духовную пользу и укажет нам, как преуспевать. Когда у нас будет такое бодрствование над собой, то придет благодать Божия, в ваших душах водворится покой, да и у меня высвободится немного времени для молитвы, чтобы сказать Христу несколько слов.

Я не имею в виду, что я оставляю вас без окормления, конечно, нет; я продолжаю исполнять духовное руководство вами. Но я хочу сказать, что когда мы будем держаться такого порядка, то есть отправлять письма геронде, и он будет читать их, то у нас установится с ним регулярная связь, и тогда мы можем преуспевать согласно воле Божией.

В начале создания нашей общины мы семь лет переписывались так с дедушкой Иосифом Исихастом и получали от него неоценимую помощь. Как прекрасно было получать назидания старца! Мы отправляли ему письма, а он отвечал. Но теперь мы живем в тяжелые времена.

Расскажу вам об одном случае, который передал мне один священник, бывший свидетелем этих событий.

В один монастырь, где подвизалось десять монахов, пришел молодой человек из богатой семьи, чтобы тоже стать иноком. Те десять монахов каждый день брали свои торбы, сапоги и уходили на поля, где тяжело работали. Богатый юноша не хотел идти с ними вместе, потому что был сильно избалован. Поэтому игумен монастыря назначил ему послушание экклесиарха в храме.

Родители присылали этому юноше сумки с продуктами, которые он прятал у себя в келье и потом ел, когда захочется. Игумену не нравилась такая жизнь молодого инока, ибо он жил по своей воле. Игумен много молился и просил Бога каким-то образом исправить этого монаха, чтобы тот начал подвизаться в монастыре, как и все отцы, следуя уставу общежития.

Однажды ночью, когда в обители проходило всенощное бдение, этому молодому монаху было видение. Он увидел, как Богородица с полотенцем на плече отирала пот отцов, которые трудились в поле. Рядом с Ней стоял Ангел, который держал в руках Святой Потир и причащал их.

Когда он подошел к Божией Матери, чтобы Она отерла пот и ему, то услышал от Нее в ответ: «Разве ты нуждаешься в этом? Ты не пролил ни капли пота и не устал». Потом он подошел к Ангелу, чтобы причаститься, но Ангел сказал ему: «Ты не понес никакого труда. Святое Причастие для тех, кто подвизается ради своего спасения».

Этого видения сподобились одновременно и молодой монах, и игумен обители. После этого монах подбегает к нему и говорит: «Геронда, обещаю исполнять любые трудовые послушания по монастырю наравне с другими отцами! Прошу вас, дайте мне завтра торбу и сапоги, чтобы я тоже пошел с отцами работать в поле». Видите, как Бог показал ему, что из-за своей лени он лишается благословения Божией Матери и Святого Причастия от Ангела.

Все, что делает каждый из нас, он делает для Бога, а не ради старца или старицы. Когда монах увиливает от работы под предлогом того, чтобы не простудиться или не надорваться, то это называется самолюбием. Чем ревностнее кто подвизается ради любви ко Христу, тем сильнее он ощущает Его благодать. Да и как благодати прийти к нам, если мы оставляем труд, молитву, ночное бдение, пост, воздержание, и в наших душах угас страх Божий? Как без всех этих подвигов благодать Божия может прийти в наши сердца?

Пока мы находимся в подвиге, нашу душу никогда не постигнет «духовная засуха», но, напротив, благодать Божия будет укреплять и поддерживать нас. Вот, например, нам привозят муку. Одна сестра говорит: «Ой, я не могу носить мешки», а другая: «Мне нельзя поднимать тяжелое». Так кому же тогда разгружать машину? Но если у нас есть вера, Бог непременно нам поможет и не попустит претерпеть вреда Своему творению, подвизающемуся ради любви к Нему, даже если человек серьезно болен.

Чем ревностнее мы подвизаемся, тем больше и Бог будет обогащать нас. Чем сильнее мы будем любить Бога, тем сильнее и Он будет любить нас и сообщать нам Свою силу. Если мы будем хранить воздержание, благодать Божия будет преосенять нас. Попробуйте сами и скажите себе: «Сегодня не буду пить воды ради любви Христовой», или: «Сегодня съем меньше своей обычной порции», или: «Сегодня урежу себе сон». Вы сразу увидите в своей душе некое благодатное изменение. Все это дары Божии.

Чем больше кто трудится и ограничивает себя в еде, употребляя вместо свежего хлеба сухой¹⁶¹, тем больше и Бог будет награждать его своей благодатью. Будьте очень благоговейны к хлебу! Не бросайте оставшийся хлеб курицам. Съедим его сами. Также, если от рабочих остается какая-то еда, забирайте ее вовремя. Следите, чтобы ничего не испортилось, ибо это грех.

Внимательно относитесь к вашему послушанию! Когда старица обращается к вам, сразу говорите: «Благословите!», «Да будет благословенно!» или: «Простите меня, герондисса, я прекословила и огорчила вас». Будем с уважением относиться друг ко другу.

Остерегайтесь ходить по кельям других сестер и засиживаться с ними. Наш геронда хочет от нас точности. Мы должны исполнять все именно так, как он нам сказал, то есть оказывать совершенное послушание. Он хочет от нас строгого наблюдения над собой. Пришло время подъема на бдение? Сразу же встаем! Какая-то сестра не может подняться на бдение? Пусть тогда встает попозже или исполнит свое молитвенное правило с вечера.

Так в нашем монастыре ради любви ко Христу будет совершаться неусыпаемая непрерывная молитва, и мы будем готовы встретить любое приходящее искушение. И не откладывайте свое молитвенное правило на потом, ибо сказано: «В чем застану, в том и сужу»¹⁶². Не будем терять времени зря, но потщимся использовать каждый миг, расписывая свой дневной распорядок до мелочей.

Будем исполнять наше послушание как трудолюбивые пчелки, чтобы прославлялось имя Божие. Так и у меня будет побольше времени помолиться по четкам. К нам приезжают гости, у которых есть духовные вопросы и недоумения. Ведь я должна молиться за всех, кто помогает нашему монастырю. Как игуменья, это мой долг. В противном случае у нас не будет благословения Божьего.

Как только у нас появляется немного свободного времени, пойдем почитаем молебен Божией Матери или акафист. И храните молчание. Беседуйте с Богом, избегайте празднословия. Кто сподобляется общения с Богом, тот приемлет в свою душу обильную благодать, радость и великое благословение.

Нас посещают родственники и приносят нам из мира разные вести: такой-то женился, то-то произошло и так далее. Нужно избегать таких бесед, ибо они не приносит пользу монашествующему. Наш ум должен быть чист. А как тут сохранить чистоту ума, если мы слушаем всякую всячину и наш ум оскверняется этим? Как уму обрести чистоту? Ведь стоит один раз услышать о чем-то таком, и наш ум потом весь день будет вращаться в этом. Это просто ужасно!

Однако, если мы будем записывать все это для геронды и открывать ему свои помыслы – как мы боремся за чистоту ума, как мы трудимся на поприще покаяния, как и с кем мы разговариваем по телефону и вообще как мы живем, – если все это будет ему известно, мы получим невероятную духовную пользу!

К тебе пришло искушение? Ты повздорила с сестрой? Сразу скажи ей: «Прости меня». Бог спросит с тебя, не почему ты пала, но почему ты не поднялась. Трезвение принесет нам молитву и самоотречение. Этим мы достигнем преуспеяния, улучшим свою жизнь, и Бог будет радоваться нам. Вот увидите тогда, какая благодать изольется на вас!

Пока мы восходим на Голгофу, чтобы достичь Христа, каждая сестра пусть смотрит только на свои собственные немощи. Помните и об опасности того, что слева от этой дороги простирается море, справа же от нее – бездонная пропасть¹⁶³. Кто уклонится с пути в одну сторону, падет в пропасть, кто уклонится с пути в другую сторону, потонет в море. Установимся же на прямом и узком пути и на нем будем внимать своему спасению и тому, как трудиться во славу Божию.

Именно этого хочет от нас Бог. Это есть монашеское житие. Никаких праздных разговоров и мирских новостей. Все хорошие или плохие новости, которые вам нужно будет узнать, я сама сообщу вам, а что кроме этого – то лишнее. Мы не должны обсуждать между собой того, что делает один или чем занят другой, ибо это не на пользу душе. Чем больше монах избегает людей, тем больше он может сосредотачиваться на Боге.

Помните, как поступил старец Паисий?¹⁶⁴ У него снаружи кельи была коробка, чтобы приходящие к нему паломники оставляли в ней письма со своими проблемами. Таким образом он не терял времени для общения с Богом и вместе с этим молился за людей, сохраняя в своей душе благодать Божию.

Не будем терять нашего молитвенного времени, позволяя диаволу брать верх над нами. Наше рукоделие, послушание и дневные обязанности по обители да будут с большой любовью и добротой. Подобно тому, как трудятся миссионеры, так и мы будем подвизаться в молитве за весь мир. Станем молиться такой молитвой, которая достигает Бога.

Молитва – это посох, на который в своих страданиях опирается больной человек, говоря: «Ах, ко мне пришло облегчение. Кто помолился за меня? Какая сестра сотворила обо мне молитву?» Когда мы молимся за человека, который уже одной ногой находится на том свете, Бог может изменить Свое решение и вернуть ему здравие, как это произошло и со мной. Ведь это по вашим молитвам я выздоровела.

Светлая Седмица, 1989 г.

Часто бывает, что в душу человека нисходит некий неизъяснимый покой. От кого он приходит? Это Госпожа наша Богородица посылает нам его, говоря: «Станем добре, станем со страхом! Стойте, не устрашайтесь. Я буду укреплять и поддерживать вас».

Такова благодать нашей Богородицы! Эту благодать чувствовали даже миряне в эти дни. Знаете, как много людей подошли ко мне, чтобы поделиться со мной своими благодатными ощущениями во время службы? Я была так сильно тронута. Просто бессчетное множество людей говорили мне: «О, что это было! Какая небесная прохлада и свежесть! Какая благодать, какое великолепие, какая сладость! Из наших глаз ручьем текли слезы, и мы не силах были их удержать». Разве это не благословение Божией Матери, Госпожи нашей Богородицы? Разве это не знак того, что молитвы всех сестер были услышаны?

Все, кто по-настоящему переживал эти благословенные дни Воскресения Христова (что это были за дни!), сохранят их в своей памяти до конца, как хранят подаренную кем-то книгу. Я имею в виду то, что эти воспоминания неизгладимо запечатлеются в их душе, и они смогут черпать в них силу и укрепление.

Еще я размышляла о том, как сильно нас любит Богородица, как много Она думает и печется о нас. Она никогда нас не оставляет. Какими бы мы ни были, что бы мы ни делали, Госпожа Богородица нас не оставит и возьмет нас туда, куда хочет. Она возьмет нас на Небеса, независимо от того, насколько мы радуем Ее своей жизнью. Поскольку мы находимся в Ее монастыре и живем в Ее доме, Она будет просить Своего Сына спасти нас. Хотим ли мы или нет, Она будет умолять и ходатайствовать ко Христу помиловать всех нас. Посему мы должны с большой-пребольшой любовью исполнять любое наше служение в Ее монастыре.

Каждая сестра делает свое посильное приношение Богу – одна больше, другая меньше. Одна молится по четке с крестным знамением, другая кладет поклоны, третья читает акафист, четвертая поет молебен и так далее. Все эти труды складываются воедино, и так мы приемлем поддержку друг от друга, укрепляемые благодатью Божией Матери.

Сегодня наш монастырь посетил один человек. Как только он зашел в обитель я подумала: «У этого человека есть что-то особенное в душе». Я обратила внимание, что его лицо сияло. Не знаю почему, но при взгляде на него в моей душе что-то изменилось.

До того, как он поднялся в архондарик, я разговаривала с паломниками о том, какую силу имеет молитва и как важно человеку следить за собственной душой. Я говорю не о такой молитве, когда мы спешим поскорее закончить правило, хотя Господь принимает и это, но чтобы ощутить Владыку Христа внутри себя и почувствовать Его всем своим сердцем. Это и есть истинная молитва.

И вот, услышав нашу беседу о молитве, этот господин сразу воодушевился. Его лицо засияло еще ярче, и я заметила на его лице некий луч света. Он обратился ко мне: «Герондисса, можно с вами поговорить?» «Конечно. С удовольствием», – ответила я.

Он начал свой рассказ: «Моя мать была очень верующей и святой женщиной. Она во всем держалась такой точности, как будто была монахиней в миру. Она подвизалась как монахиня, хотя и не жила в монастыре. Такое благоговение у нее было.

Однажды, когда я был ребенком лет десяти, она говорит мне: «Сынок, пойдем на вечерню. Пойдем поставим в церкви свечу». «Пойдем, мамочка», – ответил я. Как только мы вошли в церковь, я почувствовал, что некая сила стала притягивать меня с свечному ящику. Подойдя к нему, я увидел очень высокую монахиню, на голове у Которой было покрывало с красным крестиком на лбу. Я смотрел на Нее, Она смотрела на меня. А моя мама в это время прошла внутрь храма приложиться к иконам.

Вы знаете, какая-то необъяснимая сила приковала мой взгляд к Ней. При одном воспоминании о Ней я просто забываю себя. Ах, какое величие, какая красота, какая благодать! Ее лицо сияло. Я смотрел на Нее, а Она смотрела на меня и улыбалась. Я все смотрел и смотрел на Нее и не мог отвести глаз. Ее лицо так сияло, что этот свет навсегда вошел в мое сердце.

– Мама, мама, – стал кричать я.

– Что ты, сынок! Что случилось?

– Тут за свечным ящиком стоит одна монахиня, которая похожа на Богородицу.

Мама спросила:

– Где Она, сынок? Где Она, мой мальчик? – моя мать не видела ее.

– Да вот же Она, мама, здесь, стоит за ящиком. Ты что, не видишь Ее? Посмотри, какая Она высокая и красивая. Она такая красивая! Она светится, мама, светится!

Как только я стал звать свою мать, эта Жена медленно направилась в сторону иконостаса. Она открыла царские врата и вошла через них в алтарь.

Я никогда этого не забуду. Уже прошло столько лет, но, где бы я не находился и куда бы я не пошел, я все время вижу пред собой Ее лик. С тех пор я начал каждый день читать молебный канон ко Пресвятой Богородице. Я очень сильно люблю Божию Матерь. Просто не могу передать вам словами, герондисса, как я Ее люблю».

Выслушав его рассказ, я сказала ему:

– Ну что ж, раз ты так сильно Ее любишь, то, прошу тебя, молись Ей и за меня. И читай Ей канон не один раз в день, а три раза.

– Да, а разве так можно?

– Конечно. Читай Ей канон не один раз в день, а три раза.

Ах, какое величие! Какую веру мы имеем! Представьте себе, что, хотя он уже пожилой человек, он спустя столько лет все время видит Богородицу перед собой! Ее пресветлый лик не покидает его душу. Вот какие чудеса творит Бог. Посмотрите, какие благодатные семена пали в душу этого человека еще с детского возраста. Пока он рассказывал мне о своей встрече с Богородицей, его лицо сияло, и можно было ощутить в его сердце некое Божественное насыщение.

После встречи с этим господином я стала думать, какие благодатные вещи можно узнать от человека в миру! При виде его глаз, источающих слезы, мою душу посетило некое особенное состояние – благодать Пресвятой Богородицы передалась и мне тоже. Я ощутила такое благодатное изменение в своем сердце, что всей душой готова была заключить этого человека в объятия. Так вот, я хочу сделать вывод: какая это великая милость, что Богородица являет себя некоторым людям, чтобы показать нам величия, которые Бог уготовал верным на Небесах, и явить нам Свою любовь. Какое это имеет значение! Потому повторяю вам снова: Богородица к нам очень близка.

В другой раз ко мне в конце дня подошла одна женщина и поделилась со мной своими впечатлениями от вечерней службы. Она сказала: «Герондисса, я пошла приложиться к иконе Божией Матери и почувствовала, что Ее рука теплая. Сначала я прикоснулась лицом к Ее руке, а потом к Ее лику, и моя щека стала горячей. Какая же у вас здесь благодать! Как же вам хорошо в монастыре! Богородица очень вас любит. Здесь так сильно чувствуется Ее живое присутствие! Ее руки и лик такие теплые, прямо как у живого человека, и я почувствовала эту теплоту, когда приложилась к иконе». Видите, как живо Ее присутствие в нашем монастыре и как сильно Она нам помогает!

Мне вспоминается, что раньше мы воочию видели Богородицу, как Она ходит по монастырю. Сестра Феодора видела Ее много раз. И другие сестры не раз видели Ее в храме, как Она творила Иисусову молитву с крестным знамением перед иконой Спасителя, а потом открывала царские врата и входила в алтарь. Сестры сначала думали, что это я. Ну что вы, разве я могу позволить себе зайти в алтарь через царские врата? Если бы это была я, я никогда бы не стала так делать. Это была Богородица! Много раз сестры слышали Ее шаги, как Она ходит по обители. Нередко мы также видели Ее фигуру очень высокого роста в темно-серой накидке или рясе.

Мы должны питать к Богородице большое благоговение. Тогда Она будет во всем помогать нам и непременно спасет нас. Она будет записывать каждый шаг того, кто почитает Ее и безропотно Ей служит. Вы увидели на полу бумажку и подняли ее? Вы подмели пол? – Богородица все это запишет. Все, что вы делаете для монастыря по любви к Ней, Она отмечает у Себя. Никакой, даже самый малый труд не останется незамеченным. И снова повторю вам то, что говорила мне сестра Вриена: «Скажи сестрам, чтобы они не расслаблялись. Все, что они делают здесь, станет их сокровищем на Небесах».

Была в миру некая женщина-подвижница по имени Хрисоволанта. Наш геронда почитал ее за свою духовною матерь и очень сильно любил ее. Она была человеком великой добродетели и очень милостивой. Все, что у нее было ценного, она раздавала людям. Когда она встречала человека, то обязательно что-то давала ему.

Когда она приблизилась к концу своей жизни, геронда сказал о ней: «Только святые отцы, великие подвижники и пустынники сподобляются созерцания таких вещей, которые видит она. Простым людям этого не дано. Перед ее глазами прошло все то, что она жертвовала как милостыню. Матрасы, коврики, одеяла – все, что она раздавала другим». Перед смертью она говорила: «О, Боже мой, какие изумруды, какое золото! Но я не давала ничего золотого. Откуда же все это?»

Эта женщина очень любила святого Иоанна Предтечу. В дни его памяти она всегда совершала всенощное бдение и держала строгий пост, так что даже воздерживалась от воды. Когда она тяжело заболела раком и испытывала ужасные боли, она говорила: «Святой Предтеча, я любила тебя, почитала, постилась ради тебя. Почему же ты не приходишь сейчас помочь мне?»

Тогда честной Предтеча явился ей в образе монаха. За одну руку он держал ее дочь, которая умерла раньше нее, а в другой руке у него был светильник, полный елея. Он спросил ее: «Что с тобой?» «Разве ты не видишь, что со мной? Я схожу с ума от боли. Не могу больше терпеть ее». «Ты боишься, что тебе не хватит обезболивающего? Не волнуйся. Возьми ту последнюю ампулу, которая у тебя осталась, и тебе больше не будет больно». После этих слов Честной Предтеча исчез. Ее боль утихла, и она ушла без страданий.

Умирая, она видела пред собой все свои добрые дела. Она говорила шепотом: «Давай же, геронда, поспеши! Настал мой час, пришел мой Ангел. Где же ты, геронда?» Ровно в десять часов к ней приехал геронда и еле-еле успел застать ее на последнем издыхании. Как только геронда причастил ее, она сразу почила.

* * *

Раньше люди обладали большим самопонуждением. В те годы, если мы слышали о чем-то духовном, мы сразу исполняли это на деле. А сейчас мы слушаем столько наставлений нашего геронды, и все равно это остается у нас только в теории.

Моими словами вы тоже не очень довольны. Да, у меня нет дара красноречия, чтобы просветить ваши души и затронуть ваши сердца. Однако все мои скудные, как крохи, слова, которые я говорю вам, исходят из глубины сердца. Ах, как бы мне хотелось предложить вам побольше духовной пищи!

Только услышав о том, что мы принадлежим к духовной семье дедушки Иосифа, люди очень высоко это ценят. Когда нас посещают отцы и разные духовные люди, они считают нас за внуков дедушки Иосифа. Читая о нем в книгах, они с восхищением говорят: «Давайте съездим в монастырь, который имеет духовное родство с братством старца Иосифа Исихаста!»

Это такое благословение, что мы духовные внуки дедушки Иосифа! Бог выбрал нас не случайно. Чего стоят одни только его молитвы, которые он творит там за нас на Небе! А ведь вместе с ним за нас молятся и другие наши почившие братья, наши духовные родственники. Там, на Небе, у нас есть такое большое братство, просто целая ангельская рать! Вы только подумайте об этом! Поэтому мы должны ценить в высшей степени, что мы знали этих отцов и что Бог сподобил нас быть знакомыми с послушницами дедушки Иосифа. И даже меня грешную Бог сподобил встреч с этими святыми людьми, хотя я этого не стою.

Помню, в другой раз наш монастырь посетил один врач и говорит: «Я врач из Салоник и приехал к вам, чтобы помолиться и поставить свечу». Я отвечаю ему: «Проходите в гостиницу. Я принесу вам воды и дам вам с собой нашего монастырского хлебушка». Я отрезала ему половину буханки и отдала со словами: «Это благословение от Божией Матери. К сожалению, у меня больше ничего нет, только хлебушек».

Спустя несколько лет я поехала в больницу на обследование и спрашиваю у врача: «Сколько я вам должна, доктор?» А он мне говорит: «Помните, как я был проездом в вашем монастыре и вы дали мне хлеб на благословение? Теперь я не возьму с вас денег». Откуда я могла знать, что это тот самый врач, который был у нас столько лет назад? Так что вы видите, когда мы благоговейно относимся к хлебу и ничего не выбрасываем, Бог нам помогает.

Когда мы ездили в Иерусалим, у одной сестры был с собой хлеб. Из-за того, что он зачерствел, она пошла и выбросила его в мусорный бак. От этих баков исходило страшное зловоние. Как только геронда увидел, что она выбросила хлеб, он пошел, достал его из мусора, промыл его под водой и принялся есть.

Эта сестра увидела, как геронда ест выброшенный ею хлеб, и кричит: «Ой-ой-ой, что вы делаете, геронда?! Он же был в мусоре!» А старец отвечает: «Ну и что, что в мусоре. Я его помыл и теперь съем. Разве можно выбрасывать хлеб? Ведь это благословение, это благодать Божия. Я его съем, иначе Бог лишит нас Своего благословения». «Нет, геронда, не ешьте! Оставьте его, я сама его съем». «Нет, не тебе его есть. Я сам его съем. За твой поступок я сам понесу наказание, чтобы вы научились никогда больше не делать подобных вещей». У него с собой было немного чесночка. Он почистил его и съел вприкуску с хлебом.

И вот вы скажите мне теперь: а мы бережно относимся к хлебу или же нам все равно, и мы выбрасываем его курам? Так не должно быть. Куры пусть едят свое. Если мы будем бережливо относиться к еде, то у нас останется, чтобы накормить голодного человека.

Многие люди, которые приходят сюда, просят у нас хлеба. Они говорят: «Герондисса, у вас есть немного хлебушка?» Поэтому я так часто прошу вас принести мне хлеб из нашей пекарни, чтобы дать его паломникам. Это наша милостыня. Эти хлеба на Небесах станут золотыми, пусть сейчас мы и не видим этого.

Помните, как один немилосердный человек в гневе бросил буханку хлеба в нищего и этим спасся?¹⁶⁵ А насколько большую награду мы получим, подавая хлеб другим с радостью! Вы обратили внимание, что позавчера у нас не было хлеба? Мы весь его раздали. И прямо после этого нам звонит пекарь из города и говорит, чтобы мы приехали к нему и забрали сорок килограммов хлеба на благословение. Видите, как Богородица печется о нас? Она никогда нас не оставляет. Ты даешь один хлеб, а Она возвращает тебе сторицей. Только бы у нас была вера!

Все, что мы даем из дома Богородицы, есть Ее благословение. Вот почему благодать Госпожи Богородицы укрепляет нас и нам помогает. Мы должны иметь к Ней большое почтение и любовь, и ценить все, что Она дает нам.

Будем бережно относиться ко всему монастырскому имуществу, чтобы ничего не падало из рук и не разбивалось. Прежде чем мы начинаем мыть тарелки, осеним себя крестным знамением. Когда мы принимаемся готовить еду, также осеним себя крестным знамением. А когда мы приступаем к послушанию, – сразу крестное знамение и молитва: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Некоторые люди говорят нам: «О, какая вкусная еда! Этот суп на воде просто изумительный!»

Так происходит потому, что еда готовится с молитвой. Это все от Божией Матери, от Госпожи нашей Богородицы. Все, что исходит от Нее, является благословением. Поэтому нам нужно внимательно относиться ко всем этим вещам. Обильная благодать осенит того, кто будет бережливо относиться к еде и ко всему, что находится в нашей обители.

Один раз я перебирала чечевицу и отложила в сторону несколько зерен, которые были изъедены жучками. Геронда увидел это и говорит мне: «Почему ты вынула эту чечевицу?» «Она изъедена жучками», – ответила я. «Собери-ка ее и положи обратно вместе с остальной». Вот так. А мы сегодня такие придирчивые к еде. Если нам что-то не нравится, сразу возмущаемся: «Как мы будем есть это червивое?» Куда нам до подвигов святых отцов!

Посему мы должны иметь великое доверие ко Христу и к Божией Матери и уповать на то, что они нас не оставят. Чем больше мы любим Богородицу, чем больше мы трудимся для Нее и внимательно заботимся о Ее доме, тем больше и Она нас отблагодарит и воздаст нам сторицей.

Июль, 1990 г.

Мы уже как-то говорили о том, что слово Божие забывается нами так же быстро, как и еда, которую мы едим. Поэтому я снова хочу вам сказать несколько слов, чтобы принести пользу и вам, и себе вместе с вами.

Ангельское одеяние – это не только черная одежда, которую мы носим, но главным образом это ангельский образ мыслей, который как монахини мы должны иметь. И геронда тоже говорил нам, что монахи – это ангельский чин на земле. Многие приходящие сюда люди получают пользу даже просто от того, что видят нас.

Вежливость есть великая добродетель, и святые отцы много подвизались, чтобы стяжать ее. Никто не может превзойти святых отцов в благородстве и хороших манерах. Когда в нашей душе есть утонченность и благородство и мы внимательны ко всем деталям нашей жизни, тогда благодать Божия будет помогать нам и каждый приходящий сюда человек будет получать духовную пользу.

Когда-то давно нас посетили некие официальные лица из России, которые не были в церкви лет сорок. В тот вечер, когда они приехали, мы служили в малом приделе вечерню, молебен Божией Матери и повечерие. Сорок человек стояли снаружи церкви, потому что внутри не хватало места. От большого умиления они плакали. Они сказали мне, что в первый раз прониклись таким благоговением. Видите, как благотворно может повлиять на душу любого человека пребывание в монастыре, лишь бы мы только вели себя духовно!

Тот духовный человек, кто имеет в своем сердце Духа Святого. Иными словами, духовный человек есть тот, у которого ум и сердце полностью посвящены небесному Жениху: Возлюби Господа Бога твоего всей душой и всем разумением твоим…(ср. Мф. 22, 37). И еще как говорит пословица, за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь.

Мы должны иметь большую любовь к нашему Господу Иисусу Христу. Если наша любовь ко Христу будет фальшивой, Он ее отвергнет. Сказано: Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит (1Кор. 13, 7). А любовь фальшивая, напротив, все разрушает. Поэтому среди нас есть ропот, зависть, злопамятство и много другого. Все страсти воюют с монахом, когда у него нет любви.

Лежа в больнице, мы встречаем там людей с разными болезнями. Один болен тяжелее, другой легче. Тот, чья болезнь легче, старается ухаживать за тем, кто тяжко страждет и чьи раны трудно поддаются врачеванию.

Один раз рядом со мной в больнице лежала женщина, которая умирала от рака. Она часто обращалась ко мне: «Потяни за меня четку, помолись за меня». Поскольку мое состояние было лучше, я вставала и помогала ей чем могла. Монастырь – это тоже больница. Один носит немощи другого.

Мы должны быть внимательными к нашему поведению, манерам, к тому, как мы ходим, как ведем себя. Доброе отношение к нашему брату является таким важным делом! Когда ты видишь твоего брата, ты видишь Бога!¹⁶⁶ Поэтому святые отцы так изобиловали любовью и состраданием.

Позавчера у нас была одна женщина с дочерью. Я увидела, что девочка плачет, и говорю ее маме:

– Пожалуйста, выйдите. Я хочу поговорить с вашей дочкой.

Когда женщина вышла, я спрашиваю девочку:

– Почему ты плачешь, девочка?

– Плачу, потому что хочу, чтобы все люди спаслись. Мне очень больно, потому что мир находится в очень плохом состоянии.

Только представьте себе, что это говорит двенадцатилетний ребенок! Откуда ей знать, в каком состоянии мир? Она продолжила:

– Я чувствую такую боль, что слезы сами текут из глаз, без моего желания.

Она припала ко мне на плечо и зарыдала. Я снова спросила:

– А что ты чувствуешь?

– Я чувствую такую любовь, такую сильную любовь к людям, и не хочу, чтобы Бог наказывал их. Не хочу, чтобы они погибали. Хочу, чтобы все люди покаялись и спаслись!

Раз мы монахини и носим великую ангельскую схиму, мы тоже должны ощущать такую боль в нашем сердце. Но, к сожалению, диавол окрадывает нас. Бог посылает нам столько возможностей и изливает на нас столько любви, что мы могли бы обрести этот дар. Достаточно лишь попросить Его об этом. Не то, что мы не можем, мы не хотим.

Иногда мы оправдываем себя и виним во всем диавола. Однако так мы только изгоняем благодать Божию из своей души. Человек должен подвизаться. Без искушений никто не спасается, невозможно человеку спастись без них.

Раньше люди легко привлекали к себе благодать Божию. В те дни, когда человек случайно разбивал какую-нибудь посуду, другой вместо него сразу бежал к духовнику и говорил, что это он разбил ее, чтобы избавить ближнего от наказания. У кого было больше сострадания, тот и брал на себя епитимию за ближнего. А у нас есть в душе такая добродетель? Мы видим нашего брата и отворачиваемся, гримасничаем и делаем жесты, которые неугодны Богу. Бог не хочет от нас такого поведения. Бог хочет, чтобы мы духом находились на Небесах и чтобы трезво видели себя, кто мы есть на самом деле.

Когда мы во всякое время будем помнить о Боге, тогда и наше тело сделается бодрым и всегда готовым к труду, а дух ревностным к добродетели. И тогда мы будем желать непрестанно произносить имя Божие.

Когда нам хочется сладкого, мы берем благословение у старицы и съедаем конфету или еще какое-нибудь угощение. А насколько же больше это относится к имени Божию, которое так сладко, так ароматно и благоуханно! В этом имени вся наша победа. Требуется только немного самопонуждения и труда.

Но вот приходит диавол, пленяет наш помысел и сеет нас, яко пшеницу (ср. Лк.22:31), лишая нас оного небесного величия. Весь день напролет мы глазеем по сторонам, и он крадет у нас минуты, которые мы должны использовать согласно воле Божией. Мы озабочены своими родственниками, заняты то одними, то другими новостями – кто заболел, кто умер, кто женился, – и так мы весь день проводим в парении. Мы пришли сюда для того, чтобы спастись, однако сами же отдаляемся от Господа нашего и Творца. Мы оставили Бога где-то на обочине и даже слышать не хотим о своем спасении. Что же мешает нам идти к Нему?

Также будем внимательны в храме. Мы с вами уже говорили о том, что благодать Божественной Литургии не купишь за миллион или за миллиард. Вы даже не можете этого представить, что такое Божественная Литургия и что это за Таинство! Так по какой же причине мы уходим со службы, когда она еще не окончилась? Будем стоять до конца.

Такое бесчиние происходит оттого, что наш ум не в Боге. Наш ум не находится в Боге, не находится в божественном преображении, в божественной благодати и любви. Кроме случаев, на которые есть благословение, монах не имеет права оставлять своего места. Он на всякое время должен находиться там, куда зовет его послушание.

Неусыпное око Божие видит все. Мы имеем дело с Самим Богом, а не с каким-нибудь человеком или учением. Будем спрашивать себя: «Что мне сделать, чтобы угодить Богу? Чем я могу порадовать Его?» Потщимся хранить веру и благоговение.

Один священник как-то признался мне: «Во время моего рукоположения на меня напал такой страх, что я дрожал всем телом. Я не мог держать в руках Честные Дары, и сказал об этом духовнику. Он ответил так: “Чадо мое, как сегодня, так и всегда имей в себе такой страх, когда при ступаешь к этому Божественному Таинству, чтобы нерадение даже не приблизилось к тебе. У священника не должно быть нерадения”».

Во время службы диавол будет наводить на нас расслабление, сонливость, леность. А как только мы выходим из храма, он ввергает нас в противоположное состояние: у нас сразу улучшается настроение, нас тянет болтать, смеяться, что-то обсуждать. Поэтому мы должны относиться к службе ревностно, с интересом и охотой. Ибо в противном случае будет приходить вялость, и мы будем чувствовать себя разбитыми и истощенными; мы будем озираться по сторонам, переходить с места на место, выходить и снова заходить в храм.

Время богослужения является очень важным. Если бы нам предстоял визит к земному царю, мы бы постарались красиво нарядиться, стояли бы перед ним чинно, радушно приветствовали бы министра двора и придворных дам. Насколько же серьезнее мы должны себя вести, когда отправляемся ко Христу – этому Царю царствующих!

Когда мы подходим причаститься Тела и Крови Христовой или когда мы молимся, будем внимательны, чтобы в нашей душе не было ропота, ибо иначе Бог нас не примет. Бог хочет любви, мира, долготерпения, благости, доброты.

Говорю вам, чтобы вы знали и чтобы мне не пришлось потом держать за вас ответ: если мы не закроем свой рот на замок, то не видать нам спасения! Даже если мы будем горы передвигать своей верой или предадим наше тело на сожжение (ср. 1Кор. 13, 3), если мы не сохраним свои уста в чистоте от празднословия и осуждения, мы не преуспеем духовно. Мы не сможем нормально жить, мы так и будем «хромать», наша душа так и останется в разодранной, грязной, запачканной и пыльной одежде.

Мы должны взять «щетку» и очистить, постирать и заштопать одежду нашей души, ибо если мы оставим себя как есть, нас ожидает падение, духовное падение, от которого нам уже не оправиться.

Еще постараемся хранить доброту и любовь. Не будем забывать, что здесь мы находимся в гостях у Самой Госпожи Богородицы; это не наш собственный дом, где мы делаем то, что нам хочется. Госпожа Богородица приютила нас здесь, и мы должны быть Ей благодарны. Очи нашей души – и в первую очередь мои – находятся в ослеплении, и потому мы не видим Ее. А ведь присутствие Богородицы здесь так живо! Многие люди, которые приходят в монастырь, признавались мне, какие неземные ощущения посещали их в храме, так что они не могли остановиться от плача. Ее благодать покрывает весь мир и нас с вами.

Поскольку я с самого детства жила в лишениях, мне всегда хотелось давать другим милостыню. Будем стараться подавать бедным людям то, что имеем: пачку риса или макарон или немного рыбы. Если мы будем помогать другим, Богородица принесет нам в четыре раза больше, чем мы раздали. Точно так же, как и сейчас Богородица просвещает людей, и они приносят нам необходимое для жизни.

Помните, как один раз мы находились в трудной ситуации, и я пожертвовала последнюю буханку хлеба бедной семье? Вы тогда подняли шум, но я вам сказала: «Не волнуйтесь, вечером Божия Матерь все управит». И правда, в тот же вечер к нам приехал трактор с прицепом, полным разных продуктов, которых нам хватило на целых три месяца.

Разве Богородица когда-нибудь оставляла нас?

19 июля 1990 г.

Будем остерегаться злопамятства, ибо оно отлучает нас от благодати Божией. Возлюбиши Господа Бога твоего всею душою твоею, и всем помышлением твоим, и ближняго твоего яко себе (ср. Лк.10:27). Когда благодать Божия уходит из нашей души и к нам подкрадываются страсти, такие как ненависть или злопамятство, мы должны немедленно истреблять их. Тогда нам следует сразу положить поклон сестре и сказать: «Прости меня! Я согрешила. У меня такая-то страсть. Помогите мне и молитесь за меня, чтобы мне освободиться от этой страсти, которая еще кроется в моей душе». И увидишь тогда, как Бог будет действовать в нашем сердце.

Но когда мы не осознаем в себе действие тех или иных страстей и не боремся с ними, они так глубоко укореняются в нашей душе, что совершенно отлучают нас от любви Божией. Как это печально быть лишенным Христа из-за того, что у нас нет смирения, потому что мы не можем смириться. Мы жалуемся: «Почему она мне это сделала? Почему она мне это сказала?» Всем этим «почему» нет ни конца ни края.

Я снова напоминаю вам об этом, чтобы вы не забывали. Если у нас в душе нет смирения, то в ней нет и Христа. Поэтому человек должен всеми силами трудиться духовно, подвизаться ради своего спасения и следить за своими страстями и немощами. Человек должен видеть, чем он огорчает Бога. Ведь мы имеем дело с Самим Богом, а не просто с герондиссой или каким-то другим человеком.

Послушание является основанием монашеского жития. Когда у монаха нет послушания, то его душа бесплодна. Будем внимательны, потому что своей волей мы сами воздвигаем себе стены и загораживаем ими свет для своей души. И тогда она остается во тьме, без единой щелочки, через которую к ней могло бы прорезаться солнце и прийти Божественное просвещение.

Постараемся преуспевать в доброте, в любви, в милосердии, во всем том, что угодно Богу. Будем хранить в своей душе доброту и подавлять в себе самолюбие, то есть когда нам хочется позаботиться только о себе, а нашим братом мы пренебрегаем.

Любовь Божия являет милосердие, всепрощение и сострадание во всем. Когда у нас есть любовь, мы будем вести себя соответственным образом. Мы не захотим наговаривать на ближнего и обижать его, но, напротив, мы будем сострадать и сочувствовать ему. Потщимся не причинять боль нашему брату и не огорчать его. Будем держаться вежливого и благородного поведения, любить ближнего, никого не осуждая и не критикуя. Осуждение является самым большим и самым страшным грехом.

Если мы не станем подвизаться добрым подвигом, то мы будем как лысая гора или как бесплодная и невозделанная земля, на которой не растет даже трава. Благодать Божия не сможет проникнуть и произрасти в нас, и мы будем постоянно находиться в состоянии ослепления. Нашей душой овладеет слепота, подобная густому туману, и она не даст открыться водопаду слез, чтобы он омыл нас и мы стали видеть вещи по Богу, духовно.

Когда оскудевает молитва, к нам подступает недовольство, приходит леность и вялость, так что мы не можем поднять ни руку, ни ногу, ни свой ум, делаясь ни к чему не способными. И, наоборот, молитва все восполняет, молитвой достигается все благое. Когда у человека есть молитва, она сообщает ему и телесные силы.

Но когда нет молитвы, тело делается инертным, а сам человек – вялым; он ни к чему не имеет настроения и интереса. Он становится унылым, подавленным, не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Одна работа кажется ему слишком тяжелой, другая его угнетает и так далее. Но когда есть молитва, она прогоняет все эти немощи. А когда ее нет, человеку все время хочется то посидеть, то полежать, лишь бы не напрягаться, – то есть прямо как я.

Когда человек трудится, в этом труде он обретет Бога! Потрудился? Значит, усладишься! А если ты не работал, работодатель не заплатит тебе, особенно если ты работаешь по найму. Есть такие рабочие, которых не интересует работа, и они делают ее тяп-ляп. Но есть и другие, которые трудятся на совесть, и когда приходит время оплаты, они получают хорошее вознаграждение. А те первые, несчастные люди, которые приходят на работу болтать, смеяться и сплетничать, в день зарплаты получают копейки и унывают.

Подобным образом бывает и в духовной жизни. Когда мы исполняем Божию волю, то трудимся и стараемся работать побольше, проливаем пот, подвизаемся, кладем больше поклонов, стремимся больше безмолвствовать в келье, совершенствуем нашу любовь к Богу. Делая все вышеперечисленное сверх нашего обычного правила, мы сберегаем эти труды «на своем счету», и, когда придет час смерти, мы «покупаем билет», берем все наши «накопления» с собой и отправляемся в небесный путь, полные радости и веселия!

Кто трудится, тот получит награду и будет радоваться, а кто лодырничает, тот останется ни с чем! Посему давайте трудиться и подвизаться, не боясь ни искушений, ни тяжелой работы.

Помню, один раз я поднималась в гору и несла у себя за спиной сумки весом около тридцати килограммов. Это было летом в самый разгар жары. На подъеме мне живо вспомнился наш Спаситель Христос, восходящий на Голгофу с крестом. Я подумала: «Сколько пришлось претерпеть нашему Господу, когда Он восходил на Голгофу ради нас грешных! Потерплю же ныне и я».

Шагая с большими усилиями, на пределе своих сил, неожиданно я почувствовала такое облегчение, словно груз, бывший у меня за спиной, поддерживали чьи-то невидимые руки. Я продолжила подниматься наверх с такой легкостью, что не пролила больше ни капли пота. Я ощутила такую бодрость и прилив сил, что, придя домой, положила четыреста поклонов. Меня переполняла удивительная, необычайная радость. Я почувствовала в своем сердце извещение, что эта небесная легкость была вознаграждением от Бога. Этот случай неизгладимо остался в моей душе, никогда его не забуду. Потому и вы, пока у вас есть здоровье, подвизайтесь изо всех сил. Бог записывает все до малейших деталей, и никакой труд не пропадает зря.

Крестная мать сестры Евпраксии видела однажды об этом откровение. Она была восхищена на Небо и увидела все, что она когда-то жертвовала для других, даже такие вещи, как спички и моток ниток, который она однажды дала ребенку, чтобы ему заштопали пятки на носках. Она сказала: «О, как удивительно, что и это тоже находится здесь!» Ее Ангел Хранитель ответил: «Да, и это тоже. Видишь теперь, как у Бога все на счету». Разве что-то пропало? Христос сохранил все это. Так и каждый шаг, который мы делаем в труде, Христос не забудет.

Какое это великое благословение, когда есть телесные силы! Человек может вовремя вставать для келейного бдения, может чистить, подметать, убираться и быть во всем прилежным. Если человек трудится ради Христа, благодать Божия будет давать ему много сил и сообщать большую радость его душе. Благодать Божия укрепляет и поддерживает его, и в его душе водворяется духовное веселие и ликование.

Чем больше кто трудится, тем больше и Бог вознаграждает его. Кладем ли мы поклоны, тянем четку с крестным знамением или стоим на ногах во время службы – все это записывается на Небесах. Бог «везде сый и вся исполняй»¹⁶⁷. Когда мы празднословим или когда произносим Его пресвятое имя, Он все видит и ничего не сокрыто от Него. Он всегда невидимо находится рядом с Нами.

Помните историю про владыку и послушника, которые ушли в пустыню, чтобы жить там в уединенной аскезе? Как-то раз владыка говорит своему послушнику: «Я пойду в город по церковным делам, а ты оставайся здесь и молись, пока я не вернусь». Во время его отсутствия послушника поразила тяжелая болезнь, так что он приблизился к смерти. Куда бы владыка ни шел и где бы ни стоял, он не оставлял молитву по четке. Внезапно он слышит голос: «Геронда, поспеши, я очень сильно болен и нахожусь при смерти». Владыка недоумевал: «Странно! Что это за голос? Надо возвращаться».

Когда он вернулся в келью, он спрашивает послушника:

– Как тебе удалось известить меня? Я слышал твой голос.

– Я использовал четки как телефон и в молитве просил тебя вернуться. Теперь, когда ты пришел, я могу спокойно умереть.

После этих слов владыка постриг послушника в схиму, и тот почил. Видите, как Бог просвещает старца и старицу?

Наш геронда знает все, что мы делаем. Недавно я очень живо видела его во сне. У меня была сильная скорбь, и во сне я видела, что сижу на огромной скале и молюсь по четке. В какой-то момент я вижу, как геронда подходит ко мне и спрашивает:

– Что ты тут делаешь, герондисса?

– Да вот, сижу, тяну четку и размышляю о том, что с нами будет. Как нам спастись? Куда мы пойдем? Я больная и слабая. Не могу нормально разговаривать, не могу исполнять свои обязанности так, как раньше. У меня нет телесных сил, меня одолевает усталость. Мне нужна поддержка, чтобы мне кто-то помог…

– Протяни ко мне свои руки.

Он взял меня за руки и поднимал, пока я не проснулась.

Когда я встала с постели, то ощутила себя очень отдохнувшей. Со мной это редко бывает, потому что обычно я не могу заснуть, все время просыпаюсь; из-за недостатка сна мое тело не отдыхает, и я чувствую себя очень утомленной. Геронда забрал весь мой груз, который так тяготил меня. Я подумала, что геронда умом рядом с нами и молится за нас. Когда мы молимся, Бог просвещает старца и старицу о том, в каком состоянии мы находимся. Благодать Божия не оставляет нас, но, наоборот, она нас укрепляет.

Вспоминаю, как был один человек, который молился за политиков своей страны. Каждый день он ходил в церковь и ставил по свечке за каждого министра, губернатора и так далее. Он вставал на колени пред иконой Божией Матери и молился Ей о том, чтобы положение в стране изменилось к лучшему.

На меня произвело большое впечатление то, что он молился о них со слезами. Так ему внушала благодать Божия. Благодать просвещает каждого по-разному. И отец Маркел¹⁶⁸ рассказывал, что афонские пустынники молятся за весь мир. А еще он говорил, что и поныне существуют нагие подвижники¹⁶⁹, которые денно и нощно возносят молитвы о мире.

5 октября 1990 г.

Сегодня память святой Мефодии¹⁷⁰. Я однажды ездила на остров Кимолос и видела церковь, где она подвизалась.

Мы часто недоумеваем, как человек становится святым. И святая Мефодия была таким же человеком, как мы. Все святые имели такую же плоть и такое же немощное тело, как у нас. И им хотелось утешиться, хотелось сладко поспасть, вкусно поесть, насладиться удобствами и прочими благами. Но они оставили свой дом и семью. Ради их произволения творить волю Божию и ради их горячей любви к Богу, Господь сподобил их последовать стезей более высокого, подвижнического жития.

Они имели в себе великое пламенение к Богу. А мы сегодня говорим, что не можем подвизаться, нам мешает то одно, то другое, то третье. Бог не меняется никогда. Он и тогда, и сегодня Тот же (ср. Евр. 13, 8). Но меняются люди.

Если бы у нас было совершенное послушание Богу, мы могли бы следовать более высокой стезей, но наши немощи и страсти возобладали над нами. Мы не можем воздерживаться от праздных разговоров и смеха, от разных мирских вещей. Мы говорим, что живем в последние времена и не можем творить подвигов бывших до нас святых. Однако мы можем! Нам просто не хватает произволения.

Через произволение человек становится аскетом, пустынножителем, общежительным монахом, когда живет по уставу киновии истинно и с точностью. Человек делается мучеником, когда жертвует своей жизнью ради любви к Богу. Человек подвизается и, имея благое произволение, говорит себе: «Отсеку то, что говорит мне мой разум, отсеку немного свое празднословие, нытье, прекословие, свои хотения. Буду относиться с терпением к моему брату».

Когда человек набирается решимости во всем отсечь свою волю, Бог вменяет ему это в мученичество. Именно так подвизались святые отцы. Они вели над собой духовный учет и каждый вечер исследовали себя: «Давай-ка посмотрим, как я прожил сегодня. Может, я кого-то опечалил, огорчил? Угодил ли я Богу? Что доброго я сегодня сделал? Хорошо ли прошла моя молитва? Искренне ли я песнословил Богу? Постился ли? Воздерживался ли сегодня ради Господа? Или же, наоборот, был погружен в бесчувствие, нерадение, самолюбие, гордыню и эгоизм?» Когда человек подвизается, чтобы отсекать в себе всякую страсть, которая в нем прозябает, он сподобляется мученического венца.

В нашей крови пребывают зачатки каждой из страстей, и если у нас под рукой не будет ножа, чтобы отсекать их, нам никогда не освободиться от них. Необходимо усилие. Помните, вы обратили внимание на маслинную рощу, что там на земле нет ни одной травинки? Там было так чисто прополото, что вы удивились. Откуда такая чистота? Потому что Димитрий – садовник, который ухаживает за маслинами, – следит за тем, чтобы там не росли сорняки. Он поливает маслины, обрабатывает их, заботится о саде и хранит его в чистоте. Вы удивились, каким плодоносным был тот сад.

Точно так же и мы должны прилежно возделывать сад своей души, чтобы наши души плодоприносили урожай Богу. Какими желает нас видеть Христос? Чтобы мы не огорчали нашего брата и чтобы никакое гнилое слово не исходило из наших уст. Когда у человека в душе есть Бог и он почитает Его должным образом, тогда происходит совершенствование его души.

Представьте себе почерневшую от нагара кастрюлю: нам приходится потрудиться и долго чистить ее, чтобы она заблестела вновь. Если же продолжать в ней готовить, то со временем металл еще больше почернеет, и тогда нам придется употребить специальные средства, чтобы снять всю эту копоть. Когда же мы, наконец, отчистим кастрюлю и она засверкает, то мы смотрим на нее и она радует глаз.

Точно так же бывает и с нашей душой, когда мы небрежем о ней и не стараемся довести ее до блеска. Именно по этой причине наши страсти и немощи окружают нас отовсюду и помрачают наш ум, который есть око нашей души, так что мы не осознаем того, что мы делаем, куда мы идем, как живем и так далее.

Поэтому святые отцы советуют каждый вечер подводить итог дня. Мы должны исследовать себя: как мы сегодня возделывали в себе Христа, как трудились в законе Божием, как отсекали в себе страсти? Победили ли в себе гнев? Если да, то завтра отсечем и злопамятство, в другой день – празднословие, потом уныние и так далее. Как прекрасно, когда человек шествует духовной стезей!

Мы не пришли на эту землю для удовольствий. Мы пришли для того, чтобы спастись. На земле мы пребываем в изгнании. Мы пришли сюда для того, что совлечься ветхого человека (ср. Кол.3:9), облечься в нового и пойти в рай. Мы находимся здесь, в монастыре, не случайно, но затем, чтобы исправить себя. Монашеское житие является более высоким, о чем говорит и Евангелие: Вы есте соль земли.. вы есте свет мира (Мф. 5, 13,15).

Но если мы не живем правильно и так, как хочет от нас Бог, мы становимся камнем преткновения и тьмой для нашего ближнего. Такое поведение неугодно Богу. Мы должны на всякое время твердо держаться слова Божия и не отлучаться от Него. Бог дал нам язык для того, чтобы мы славословили Его, а не для того, чтобы злословить ближнего. Так что будьте осторожны. Если мы невнимательны ко своему языку, то и во всем остальном мы будем тоже небрежны.

Некий мудрец пошел однажды на базар и говорит торговцу мясом: «Хочу, чтобы ты дал мне лучшую часть мяса. Тебе лучше меня известно, что лучше». Мясник отрезает заднюю часть шеи, отрезает язык и отдает их мудрецу. «Вот лучшее мясо», – сказал он. Мудрец посмотрел на язык и говорит: «Хмм, язык костей не имеет, а кости ломает». Иными словами, язык может делать добро, а может делать и зло.

Мы не можем обуздывать свои уста потому, что наш ум не пребывает в небесном, не находится у ног Богородицы и у Престола Божьего. Кто не затворил свои уста, тот не затворил свою душу и, соответственно, не может затворить от зла и свой ум, который есть престол Божества. Как же мы потом пойдем поклониться Богородице, как преклоним колени у Ее ног, как преклоним колени у ног Христа?

Как мы сможем услышать оное страшное решение в День Суда, о котором святой Иоанн Златоуст говорит так: «Я боюсь только того, как я воззрю на сладчайший лик Христов». То есть он говорит: как же я смогу обратить свой взор на лик Христа, Которого я огорчил своими грехами? Как я открою свои уста и приму Тело Владыки, чтобы Он вошел в сердце мое? Как мы посадим нашего Владыку Христа на престоле своего сердца, если он засыпан всяческим мусором и нечистотой? Нет, так нельзя. Мы должны подготовить свой ум Божественным поучением и размышлением о том, Кого мы принимаем в свое сердце.

Не будем заводить бесед и задавать праздных вопросов. Все это происходит потому, что мы не сосредотачиваем свой помысел в Боге. Когда мы в раздражении, в гневе, в нечистых помыслах и празднословии, Божественная благодать не приносит плода и Христос уходит от нас.

Когда вы в храме встаете в свою стасидию, попросите Бога: «Господи, дай мне сил достоять до конца службы, быть сосредоточенной, почувствовать Тебя, разуметь Тебя, ощутить Тебя». Понимаете ли вы, что означает Таинство Божественной Литургии? В это время нисходят и восходят святые Ангелы и Архангелы. Это просто невозможно представить! Не прочувствовав оное Таинство в своем сердце, мы будем лишены духовного услаждения, в нас не будет Божественного огня, и мы будем торопиться уйти со службы. Например, помысел говорит нам закончить все свои личные и общие монастырские дела во время повечерия. Весь день мы бесцельно тратили время, и вот теперь во время службы к нам приходит желание «потрудиться».

Когда человек непрестанно молится, говорит Иисусову молитву, благодать Божия просвещает, освящает, очищает его, и тогда человек понимает, с какой стороны диавол нападает на него. Он понимает, что диавол терзает его и понуждает выходить из храма даже во время Божественной Литургии.

Святой Дух посещает душу человека как легкий ветерок или как мягкое перышко, или как снег, который беззвучно ложится на землю. Подобным образом приходит небесный ветерок Божества и просвещает наше сердце. Он приходит свыше без нашего чаяния. Однако, чтобы сподобиться такого посещения, мы должны подвизаться.

Если рабочий не трудится прилежно и бьет баклуши, то работодатель не заплатит ему. Почему он не заплатит ему? Потому что он не работает, но весь день валяет дурака и отлынивает от работы. То же касается и нас. Как небесный Работодатель заплатит нам, если мы не работаем? Но если ты работаешь на совесть, со страхом Божиим, Он видит твои усилия и воздаст тебе за твой труд, усилия и затраты. Бог всегда справедлив.

Будем помышлять о том, что неусыпное око Божие видит все и сейчас невидимо присутствует с нами, наблюдает, как мы разговариваем или празднословим. Если в нашем уме всегда будет эта мысль и мы будем помнить о невидимом оке Божием, «Иже везде сый и вся исполняй»¹⁷¹, тогда мы перестанем грешить. Напротив, мы будем внимательными, и наш ум будет обращен к нашему Небесному Жениху, Который нес Свой крест и по любви к нам принес Себя в жертву.

Подумаем о том, с каким большим трудом и усилиями Он восходил на Голгофу с крестом. Как Он пронес такую тяжелую ношу? Разве Ему не было тяжело, разве Он не проливал пот, не изнемогал? Он споткнулся и прислонился к стене, чтобы устоять на ногах. Он источил Свою кровь из бедра. И что только Он не претерпел ради нас! А мы не можем вынести и одного замечания в свой адрес.

Ради Христа мы оставили все, однако мы не любим Его так, как Он хочет, и не переживаем Его страданий так, как должны. Как же нам спастись? Как мы взглянем на Его сладчайший лик? Как дерзнем посмотреть на Его лик там, на Небе? Как это страшно! В то время как мы должны жаждать Христа, непрестанно призывая Его имя, диавол крадет у нас это небесное величие. Нашим душам так не хватает этих небесных дарований! Бог и тогда, и ныне Тот же, и Он пребудет неизменным всегда. Почему же мы живем так поверхностно и так далеко от Бога? Мы пожертвовали своей жизнью, оставили мир, пришли сюда и затворились в этих стенах для того, чтобы угодить Христу и нашему Творцу, а в итоге достигнем ли мы спасения?

Итак, больше молитвы, больше поклонов, больше воздержания, чтобы Бог помиловал нас. Мы должны смириться, оставить козни и клевету и начать бороться со всеми страстями, которые нас одолевают. И прежде всего это касается меня.

Самая чудовищная страсть в человеке – это эгоизм и гордыня. Нет большего зла, чем когда мы спрашиваем: «Почему, как, зачем?» Твори послушание и будешь летать, как на крыльях. Сегодня в людях иссякли послушание и смирение. Этих добродетелей не осталось ни у родителей, ни у детей. Мы видим тысячи разводов потому, что и у супругов нет послушания и уважения друг ко другу.

Церковь находится в весьма сложном положении. Да и в монастырях не лучше. Диавол сегодня гуляет, расхаживает по монастырям и пленил себе всех. Не важно, осталось ли в них два, три или пять монахов, он ищет погубить и их тоже, чтобы нигде не осталось ни капли духовного. Поскольку диавол разрушил все до основания, теперь нет ни богобоязненной власти, ни Церкви, ничего. Поэтому давайте оказывать послушание, чтобы спастись и пойти на Небеса, а не отправиться в ад на вечные муки. Да и сможем ли мы выдержать их?

Однажды я смотрела на море и стала размышлять: «Христе мой, если бы я сейчас плыла по морю и потерпела кораблекрушение, каково было бы мне бороться за выживание, цепенея от холода и нигде не находя себе опоры и помощи?» Это размышление так сильно захватило меня, что ко мне пришел плач, и я стала думать о том, насколько страшнее было бы мне оказаться в аду. О, вечные мучения! Время уходит, дни мои проходят, а я не творю волю Божию! Ад ужасен. Если ты ощутишь кромешную тьму и невыносимое смердение серы, тебе будет достаточно одного только этого, чтобы прийти в глубокий ужас. Адские муки невыносимы, ужасны, они не поддаются описанию!

Когда всех нас поведут на суд Божий, мы предстанем пред Владычним Престолом, где нам будет вынесен приговор. Тогда бесы набросятся на людей (мирян, монахов, иереев, архиереев), скрутят их по рукам и ногам и низринут в огонь вечный! Бог открыл мне эти вещи только и только потому, что это касается моего послушания игуменьи. Я видела это вживую своими глазами, хотя я и недостойна таких откровений.

Приближается наш смертный час, а посему давайте будем крайне внимательны и положим доброе начало. Как подверглись наказанию грешные люди во времена Ноя¹⁷², или как позже во времена Лота¹⁷³, или как неожиданно для себя услышали угрозу жители Ниневии¹⁷⁴, так же и к нам придет беда. Произойдет ли это ночью? Мы не знаем. Эта участь постигнет каждого из нас на том месте, где мы будем в тот момент – один стоит, другой работает, третий спит (ср. Мф. 24, 40–41).

Так было в 1940 году. Мы собирались на работу, когда внезапно услышали вой самолетов и начались воздушные бомбардировки. Окна бились в дребезги, люди тут и там от страха падали в обморок, везде был слышен плач детей. Кто-то убежал в горы, кто-то помешался умом, и никто не знал, куда спрятаться. Поскольку нас предупредили заранее, мы имели представление о том, как нужно себя вести в случае бомбежки. Так и сейчас: Церковь предупреждает нас о грядущем, но мы не желаем слушать. Когда придет оный смертный час, а вы не будете готовы, вы можете сойти с ума от страха и не будете знать, что делать, и даже не сможете позаботиться о своей душе.

Прошу всех вас простить меня. Молитесь, чтобы Бог даровал мне покаяние и благую кончину, чтобы я каялась с плачем, ибо грядет час и время близко. Столько лет я трудилась для Бога в монашеском чине, но и по сей день не положила начала покаянию. Я обычный человек со всеми несовершенствами, я жалкий червь, который не представляет никакой ценности и который совсем не имеет благодати в душе.

Молитесь за меня, чтобы Бог просветил меня и чтобы я смотрела на себя, а не глазела по сторонам. Времени остается крайне мало, и мы очень скоро покинем эту жизнь. Посему я прошу вас, чтобы вы не забывали меня в своих молитвах и просили Бога дать мне благоразумие и осознание моих грехов.

Я надела великую ангельскую схиму и осквернила ее. Я не потрудилась по воле Божией так, как должна. Да пробудит Бог мою совесть от глубокого сна, в котором она пребывает. И да сподобит нас с вами Господь оказаться в Горнем Иерусалиме всем вместе. Дай Бог, чтобы молитвами нашего геронды и вашими святыми молитвами смогла исправиться также и я. И чтобы, взяв меня за руки, вы отвели бы меня на Небо, в горний Иерусалим.

Простите меня и помолитесь, чтобы я положила доброе начало.

Январь 1991 г.

Бесы боятся имени старца и старицы. Помните, я рассказывала вам раньше об одной сестре, у которой были помыслы, и она соглашалась с ними. Один раз она пошла в конюшню и увидела там бесов, которые звали ее по имени. Она испугалась и начала кричать: «Герондисса, герондисса!» Бесы сразу бросились врассыпную со словами: «Ну погоди, увидишь еще, что мы сделаем с тобой ночью».

Когда вечером она легла спать, то вживую увидела беса, который сказал ей: «Знаешь, что бы мы сделали с тобой? Мы бы швыряли тебя по воздуху как мяч. Но ты призвала имя герондиссы, и это тебя спасло». Господи, помилуй!

Духовные наставники имеют благодать Божию. Если мы не будем открывать им свои помыслы, бесы станут усиленно ополчаться против нас до тех пор, пока не изгонят нас из монастыря, и на этом все закончится. Зачем скрывать свои помыслы? Говорите как есть: «Герондисса, у меня брань с таким-то помыслом. Помоги, укрепи меня!» Старица будет совершать за вас всенощные бдения, молиться, и сделает все, чтобы вам помочь. Потому-то Бог и поставил в общежительных монастырях игуменов¹⁷⁵ и игумений, чтобы через них благодать Божия укрепляла и помогала монашествующим.

Когда к духовному отцу или матери нет доверия, диавол будет внушать нам помысел пойти и открыть свое сердце другому человеку, рассказать ему о своих бранях и трудностях. На это нет благословения, и поэтому вы не получите поддержку от Бога. А если вы обратитесь к своей герондиссе, она возьмет свою «пушку», то есть четки, и начнет атаковать бесов молитвой, постом, бдением и другим оружием. Она будет постоянно молиться, чтобы помочь сестре в ее брани.

Поэтому нам так важно исследовать себя, какие из наших помыслов мы победили и уничтожили, а какие остались в нас и не были исповеданы старице. Но когда мы не открываем их, то вредим сами себе. Диавол боится, впадает в панику и трепещет от одной мысли, что мы расскажем наши помыслы герондиссе, и подзуживает нас к тому, чтобы мы совершали тайные и неблагословенные поступки, которые ставят под угрозу наше спасение.

Когда нас борют подозрения, мы должны пойти к старице и сказать ей: «Герондисса, я слышала то-то; я думаю об этом так. Это правильно?» Если мы будем поступать таким образом, наша душа получит облегчение и пребудет в мире, и избавится от смущения и тревоги, потому что старица берет в руки «оружие» и стреляет; видя это, диавол бросается наутек.

Старец и старица следят за своими послушниками, пока те не достигнут конца пути. Помню одну сестру, которая выезжала на какое-то время в мир по делам и потом сказала мне: «Куда бы я не шла, герондисса, я всегда видела вас перед собой». Почему так? Это действие молитвы старицы.

Роль старца и старицы в монастыре такая же, как отца и матери в семье. Какие бы ошибки они не совершали, в наших же интересах оказывать им послушание и не испытывать их. Не будем верить помыслу, когда он говорит нам, что старица не хранит тайну наших помыслов, но делится ими с другими. Старица так много старается, чтобы покрыть вас и сокрыть ваши прегрешения от других! Как наседка берет под крыло своих птенцов и как мать все покрывает своею любовью, так же и старица.

Когда приходит Божественная благодать, душу посещает любовь Божия. И тогда мы исполняемся такого самоотречения, что нам ничего не хочется слышать о чужих делах, потому что это становится нам неинтересно. Нам кажется, что мы находимся в мире ином. От любви ко Христу мы не можем удержаться от слез, нас снедает желание богообщения. Мы начинаем искать тихое место, чтобы там, один на один, в уединении собеседовать со Христом.

Мы должны помнить о моментах, в которые Бог наполняет нас Своей благодатью, и дорожить ими. Удерживая у себя в уме память об этих посещениях Божиих, мы на всякое время будем понимать, почему мы сейчас не находимся в таком состоянии. Мы увидим, что в этом не виноват никто, кроме нас самих.

Если мы не ведем учет нашей духовной жизни, не занимаемся молитвой и не творим волю Божию, то нами овладевают расслабление, нерадение, гнев, раздражение, злоба, злопамятство и все прочие страсти.

А когда в душе есть благодать Божия, как прекрасно тогда ощущает себя человек! Он тогда говорит: «Дам палку моему брату, паду на землю и скажу ему, чтобы он лупил меня ею с утра и до вечера». Отчего так бывает? Это действие благодати Божией, когда нанесенная братом боль не приносит нам страдание, но, наоборот, радует нас. Это великое дело, чудесная вещь, когда благодать Божия посещает душу человека.

Но поскольку она приходит и потом уходит, это величие не сохраняется в нашей душе. Мы позволяем себе пленяться гордыней, самолюбием, чревоугодием, гневом, изза чего благодать Божия уходит от нас. Однако когда мы ревностно трудимся в духовном, она упокоевается в нас, а если мы видим, что она уходит от нас, мы сразу «хватаемся» за нее.

Нам следует быть особо внимательными к лености. Очень внимательными! Труд и молитва есть два связанных между собою звена, которые сообщают человеку силу и не дают ему впасть в духовное расслабление.

Святые отцы говорят: «Заметил леность у послушника? Обвенчай его с послушанием, дай ему работу». В противном случае у монаха разжигается блудная брань, появляется самолюбие; он все время будет заботиться о том, как бы ему не простудиться, не устать и так далее. А когда в его душе есть благодать Божия и он соединен со Христом, он совершенно не будет думать о себе. Такими были ради Христа юродивые, святая Ксения и прочие святые подвижники, жившие в пустыне. Или, например, дедушка Иосиф Исихаст, который творил молитву по четке, прохаживаясь босиком по снегу, и не претерпевал никакого вреда. В его сердце была благодать Божия, которая горела, как огонь; в его душе пылал божественный жар.

Поэтому будем крайне остерегаться лености и нерадения. Это самые опасные бесы. Они изнуряют тебя, делают тебя вялым, как тряпка, так что ты не можешь даже четки взять в руку. Говорю вам это по собственному опыту. Если человек вовремя не опомнится, то наступит момент, когда он будет смотреть на свои четки и недоумевать, как бы ему взять их в руки. Но если он воспрянет и скажет: «Я поднимусь! Я встану! Буду стоять по струнке, как солдат, и начну молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», тогда вы увидите, как быстро бесы уныния, нерадения и печали убегут от вас. Это коварнейшие бесы! Мало-помалу они подталкивают человека к нерадению, от нерадения к равнодушию, и так человек скатывается до того, что в конце говорит: «Все, ухожу! Надоело мне в монастыре».

Нерадение можно увидеть и распознать в человеке из того, как он сидит, стоит и молится в храме. Нерадение борет нас и лишает молитвы, в том числе и молитвы Иисусовой, и во время службы мы ощущаем вялость. Этот бес ведет брань как с монахами, так и с мирянами.

Когда у нас нет единства с Богом, то нет ничего. Требуется понуждение, понуждение своего естества. Насколько позволяют нам силы, во время службы будем стоять на ногах, особенно молодые сестры, и тогда увидите, какая благодать посетит вас. Если ваш ум будет в Боге и в Иисусовой молитве, вы даже не поймете, как закончится служба. Наш ум должен сосредоточиться на словах молитвы «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и находиться у ног Христовых. И тогда мы будем удивляться, как быстро проходит время, и нам захочется, чтобы служба никогда не кончалась. Вот благодать!

А когда нас одолевает нерадение, то мы ощущаем тяжесть, не можем устоять на одном месте и все время перемещаемся по храму. И лукавый говорит нам: «Ты что, встала на молитву? Сейчас я тебе покажу молитву!» Помню, когда я была молодой и у меня было здоровье, я совсем не садилась в храме, чтобы отдохнуть. На Божественной Литургии святого Василия Великого, которая у нас длилась с шести утра до полудня, я всегда стояла до конца на ногах. Как это благодатно, когда ты стоя молишься Богу! Эта молитва считается жертвой Богу. Исключение только для тех, у кого проблемы со здоровьем.

Не существует более прекрасного времени, чем время молитвы, когда душа соединяется с Богом, созерцает Его, видит нетварный свет. Человек видит, как благодать Божия переполняет его сердце, он созерцает божественные тайны и иные небесные откровения.

Если наши ноги и тело не устанут, то что мы принесем Богу? Потщимся же терпеливо стоять в нашей стасидии и творить Иисусову молитву, ощущая пред собой Бога, Который вездесущ.

Также и во время послушания будем стараться помнить о вездеприсутствии Божием. Призывая Его имя, будем помышлять, что Он находится перед нами.

Когда мы отправляется на кухню готовить еду, осеним себя крестным знамением со словами: «Господи Иисусе Христе, Пресвятая Троица, помилуй нас!» А когда нам нужно попробовать пищу, чтобы проверить, сварилась ли она, сначала перекрестите ее. Мы должны осенять крестным знамением все, что мы едим, чтобы Бог не лишил нас насущного хлеба в будущем. Крестите еду со словами: «Слава Тебе, Боже наш!» – ибо вся пища благословенна.

Когда человек творит молитву, он приходит в мирное устроение. Он не кричит, не гневается, не осуждает, старается быть кратким в словах и не говорить резко. Мы должны стремиться достичь нашего Бога, обнять Его, стяжать Его в нашем сердце и изгнать из себя расслабление. Чтобы наши руки не оставались праздными, либо тяните четку, либо прилежите рукоделию. Не слоняйтесь праздно туда-сюда, думая, что у нас много времени и нам не о чем беспокоиться. Потщимся ради любви Христовой использовать каждую минуту с пользой. Не будем нерадивыми и ленивыми.

Помню, как у сестры Феодоры все было расписано, и она говорила: «Сейчас время для молитвы», «сейчас время для послушания». Помните, как она спускалась из кельи для того, чтобы накрыть на стол, хотя сильно болела? Почему она так делала? Потому что она хотела извлечь духовную прибыль из всего, что делается для монастыря.

Бог вознаградит нас даже за стакан воды, который мы подадим ближнему! Так что не будем лениться, но поспешим послужить нашему брату, говоря: «Я пойду. Я сделаю это». Наш Ангел Хранитель записывает каждый наш шаг, и ничего не остается незамеченным. Но мы не можем понять и почувствовать этого, и поэтому все нам кажется не так, и мы ропщем то на одну, то на другую сестру.

Кто творит волю Божию, не увиливает от работы и любит труд, тот получит щедрое воздаяние от Бога. Память смерти, память Божия и Иисусова молитва да не отлучаются от нашего ума. Чем больше монах трудится, тем больше благодати дает ему Бог. Вспомним, какие муки претерпевали святые. Их бросали в огонь, били палками… Как мы читаем в Синаксарях святых: «От огня, от меча скончавается…»

Хочу также кое-что сказать о Божественной Литургии. Когда мы поем «Достойно есть», мы должны особо внимать нашим помыслам и осенять себя знамением Креста, ибо в это время Бог находится посреди нас. В этот момент Литургии Бог многое нам открывает и сильно укрепляет нас. В это время нас преосеняет благодать Пресвятого Духа, а Богородица изгоняет всякое зло, будь то искушение или болезнь.

Когда священник делает возглас: «Изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней…»¹⁷⁶, будем осенять себя крестным знамением там, где у нас болит, и поминать имена болящих, заблудших, заключенных и всех, кто находится в нужде. В тот момент, когда священник молится и говорит: «Помяни, Господи, живых и усопших», будем вставать на колени, если можем, в том числе и экклесиарх, и молиться за всех людей.

Однажды к нам приехал один господин, который пожертвовал монастырю книги святого Иоанна Златоуста. У него были хронические головные боли, и он потратил много денег на врачей, но безрезультатно. Во время Божественной Литургии он услышал голос, который сказал ему: «В тот час, когда священник возгласит „Изрядно о Пресвятей…“, осени себя крестным знамением там, где у тебя болит». Он перекрестил свою голову, и все прошло. Вот так!

Приближается Великий Пост. Постараемся же провести этот период с верой, с большой любовью, со многим терпением, в ревностной духовной борьбе, чтобы сподобиться встретить святое Воскресение Христово. Аминь.

Январь 1991 г.

Кем является настоятель¹⁷⁷ в монастыре? Это человек, поставленный на служение Самим Богом. Когда он говорит тебе сделать что-то, ответь: «Да будет благословенно». Ты не оказываешь послушание ради настоятеля, ты оказываешь его ради Бога. Когда он просит тебя сделать то или иное дело, исполни его без прекословия и не расстраивай его. Если у нас не будет послушания к геронде и герондиссе, то у нас не будет послушания и к братьям. Мы будем грубо разговаривать и вести себя неподобающим образом, и это неугодно Богу. Но когда у человека в душе Бог, он весь исполняется благородства и любви.

Здесь, в монастыре, мы все находимся в гостях у Богородицы. Монастырь не принадлежит никому из нас. Он принадлежит Богородице, это Она нас здесь приютила. Нашего здесь нет ничего. Если мы заботимся о Ее доме, Она запишет каждый наш шаг, а если мы проявляем безразличие, то останемся без награды. Поэтому потщимся оказывать послушание. Богородица огорчается и печалится, когда мы делаем что-то неугодное Богу. Все, что мы делаем, должно быть по послушанию.

Если мы будем стремиться к Богу и все время говорить Иисусову молитву, то и благодать Божия будет устремляться к нам. А когда мы не стремимся к Нему, то благодать нас оставляет, мы низвергаемся в мрачную бездну, после чего нас ждут великие падения. Когда у нас нет послушания, благодать Пресвятого Духа становится недейственной в нас, и от этого наше поведение в сестричестве делается неподобающим.

Наступает Великий пост, и мы не знаем, сможем ли мы снова сподобиться увидеть эти покаянные дни. Все внимание к Иисусовой молитве, будем произносить ее как можно чаще, ибо чем ближе конец мира, тем сильнее человек отдаляется от Бога. Преподобный Ефрем Сирин говорил¹⁷⁸, что по мере приближения времен антихриста мы будем становиться все хуже и хуже – как монахи, так и миряне.

Сегодня не существует семьи, в которой не было бы серьезных проблем, особенно с детьми. Мы пришли к такому трагическому состоянию, когда один человек не хочет видеть другого. Да и монастыри диавол взял в свои руки.

Своим длиннющим хвостом он обвивается вокруг каждого из нас и указывает: «Не делай это, сделай вот то. Не молись, не надо, помолишься завтра. Иди лучше поспи». Это он наводит на нас вялость. Посему давайте будем подвизаться в добродетели послушания. Послушание геронде и герондиссе есть послушание Богу. Через них лежит путь к нашему спасению. Образно говоря, они как бульдозеры, которые идут вперед и раздвигают перед нами валуны, пролагая нам дорогу. А более мелкие преграды придется убирать нам самим. Ни одна добродетель не достается легко, без труда.

Если мы не будем оказывать послушания Богу, то благодать Божия не преосенит нас. Даже если герондисса будет молиться за сестру целый день напролет, эта молитва не поможет, если у нее самой нет произволения измениться. Поэтому нам так важно иметь доброе произволение, намерение подвизаться и спасаться.

Итак, нужна борьба! Подобно тому, как соревнуются бегуны на стадионе ради того, чтобы получить золотой кубок, так и мы должны «бежать» вперед, непрестанно говоря Иисусову молитву. Когда человек занимается деланием Иисусовой молитвы, у него есть силы и для работы, у него в душе благодать и он ищет возможности послужить Богу. Он совсем не думает о себе. Он не жалеет своих сил, но горит желанием угодить Богу. Христос заповедует: Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26, 41) и апостол говорит: Непрестанно молитеся (1Сол.5:17). Это сказано не просто так. Это говорит нам Сам Бог! Для чего? Чтобы мы подвизались. Так мы доказываем свою любовь к Богу. Бдите и молитеся. Пусть эти слова Господни во всякое время пребывают в нашем уме, нам не следует их забывать.

Дни и часы нашей жизни так коротки. Мы должны использовать их с пользой, а не переворачиваться в постели на другой бок, когда приходит время молитвы. Когда диавол говорит тебе, что ты не можешь встать и что ты плохо себя чувствуешь, отрази его словами: «Нет, я могу. Со мной все хорошо, я встану. Вставай, вставай, ибо грядет Второе Пришествие».

Если у нас будет такой помысел, что настало Второе Пришествие, то во время подъема мы будем подпрыгивать до потолка. А если бы наступило землетрясение и все здание затряслось, ты бы встала или так и продолжила бы почивать в постели? А что если бы мы услышали звук боевых самолетов и взрывы падающий бомб, от которых душа уходит в пятки, как бы мы поступили тогда?

Если попустит Бог и наступит третья мировая война, после нее сразу воцарится антихрист. Тогда мы вспомним все дни, проведенные нами впустую. Мы уже не вернем их и будем только причитать: «Ах, как я могла потерять те дни? Как я могла потерять те ночи? Почему я не молилась?»

Будем пораньше вставать, чтобы не опаздывать на Божественную Литургию и готовиться к Божественному Таинству сейчас, пока мы можем. Где мы потом найдем Литургию, где мы потом найдем священника? И днем с огнем не сыщешь. Поэтому давайте поститься, причащаться и посещать службу сейчас, пока нам дается время. Прошу, чтобы все эти вещи глубоко запечатлелись в ваших душах. Не относитесь к ним равнодушно и поверхностно.

Недавно мы с одной сестрой случайно нашли старую газету, где писалось пророчество о той эпохе, в которую мы сейчас живем. Мы видим, как на наших глазах сбывается все, что было написано в той газете десять лет назад. Поэтому трезвитесь и не празднословьте на послушании, ибо разговорам никогда нет конца. Потщимся духовно работать над собой и держать наш ум в Боге. Не будем терять ни минуты напрасно. Оставим обсуждения и разговоры, в которых мы губим свое время.

Как только мы просыпаемся, сразу начинаем молитву. После службы трапеза, потом берем благословение у герондиссы и идем на послушание. И я тоже пойду на послушание и буду молиться. Если мы будем поступать таким образом, то благодать Божия поможет нам пережить те страшные дни, которые наступают. Как нам спастись? Как мы пойдем ко Христу? Что доведется нам встретить там в оном веке?

Когда мы ездили в Иерусалим, там мы познакомились с одним русским иеромонахом, которого звали Игнатий. Это было в том месте, где праведный Авраам принял трех странников в дубраве Мамре (см. Быт. 18, 1–8). Когда он служил Литургию, она длилась целых 8 часов. Один Бог знает, что он видел во время службы. Старица Евпраксия из монастыря старца Феодосия в Вифании сказала нам, что отец Игнатий многим хотел бы с нами поделиться и передать от богатства благодати Божией, которая жила в нем, но, к сожалению, он не говорил по-гречески, как и мы по-русски.

Итак, не будем терять наше время зря, чтобы грех не возобладал нами и не повергал нас в леность и нерадение. А потом приходит диавол и говорит: «Не исповедуй это герондиссе». И впоследствии, когда мы осознаем свое падение, он бросает нас в уныние. Так и мы сами мучаемся, да и все вокруг нас страдают. Очень прошу вас быть во всем послушными, творить волю Божию и быть терпеливыми. Говорите себе, что вот пришел наш час, и сейчас мы покинем эту жизнь. Будем готовиться к исходу. Я хочу слышать от вас только: «Буди благословенно, герондисса», чтобы я не уставала и Бог сохранял мое здоровье. Тогда я еще поживу рядом в вами, и у вас будет некая поддержка.

Мы не знаем, что грядет и что ожидает нас в будущем. События развиваются неизреченно быстро. Смертный час близок, но мы не хотим в это верить. Мы хотим получать от жизни радость, однако истинное блаженство мы обретем там, на Небесах. Здесь же нам уготованы большие скорби. Мы должны быть собранными, укрепляться и быть сильными в молитве, внимать своим словам и поведению.

Благодать Божия хочет найти в нашем сердце чистый престол. Когда мы подходим ко Причастию, будем говорить себе: «Как же я приближусь к Чаше и причащусь Святых Христовых Таин?» Ведь в этот момент мы принимаем в себя Само Тело и Кровь Христову. Будем исследовать себя, чтобы в нашем уме не было никакого помысла против брата. Ибо в этом диавол ищет уловить нас, чтобы омрачить наш разум и погубить нас в нерадении и разленении. Он духовно парализует нас так, что мы даже четки не можем взять в руки и не хотим слышать слово Божие. Враг внушает нам, что уже поздно, что служба бесконечно длинная. А если бы мы внимали тому, что поется и читается, и держали ум в Боге, нам бы хотелось, чтобы служба не заканчивалась никогда. Но, к сожалению, она кажется нам тяжелой и нудной, нас одолевает леность и вялость. Чтобы в наши души вселилась благодать Божия, мы должны иметь любовь, горячую любовь к Богу!

Ах, какие времена были прежде! Казалось, что благодать Божия повсюду следует за нами и что мы могли буквально взять ее руками. Даже когда мы просто шли куда-нибудь, мы так обильно ощущали ее присутствие! А что сейчас? Сейчас у нас ничего нет, никакой благодати – пустота. Давайте же приложим усилие, будем внимать себе и начнем духовно подвизаться, чтобы Бог дал нам слезы и покаяние.

Вот что я хотела сказать вам. Желаю вам хорошего Великого Поста, чтобы благодать Божия укрепляла и поддерживала вас в исполнении ваших духовных обязанностей¹⁷⁹.

«Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия, и празднословия не даждь ми…»¹⁸⁰ Спросите себя, какие из этих страстей живут в вас. Есть ли во мне любопытство, уныние, гнев? Сострадаю ли я моему брату или же осуждаю его? Будем испытывать себя и просить святого Ефрема, чтобы он был нашим ходатаем перед Богом и укреплял нас. Я видела его своими глазами и поэтому очень сильно его люблю. Будем молить его о том, чтобы он поделился с нами своим покаянием, плачем и памятью смертной. Он постоянно держал свой ум во аде и никогда не смеялся. Он часто размышлял о Втором Пришествии и предавался глубокому плачу.

Молитвами нашего старца, да даст нам Бог ведение самих себя, чтобы мы спаслись и отправились в рай. Если мы будем шествовать таким образом, благодать Божия будет помогать нам, совокупно с молитвами нашего геронды, святых отцов и всех, кто молится за нас. Когда молится какая-нибудь сестра, то и я получаю от этого пользу. И я тоже должна молиться за всех сестер, чтобы они получали помощь свыше.

Когда мы молимся друг за друга, благодать Божия пребывает с нами, а бесы толкутся за оградой монастыря. Но когда оскудевает молитва, они приближаются к нам и устраивают жуткое смятение. Вы расстраиваетесь из-за меня, потому что я болею и не могу понести нагрузку большую, чем сейчас. Но ведь на мне лежит ответственность за всю паству: за тех, кто живет в нашей обители, и за тех, кто приходит за окормлением. И это еще больше обременяет мое положение, увеличивая мою ответственность пред Богом.

Я ничтожество, грязный дохлый червь. Мне предстоит пройти страшные испытания. Бог открыл мне все это, чтобы побудить меня к покаянию и чтобы на Страшном Суде я не могла оправдаться незнанием. У меня ведь нет ни трезвения, ни молитвы, и это из-за меня происходят все нестроения в монастыре. Да помилует меня Бог и да дарует мне покаяние, чистое сердце и терпение, чтобы я смогла пережить эти трудные годы. Да сподобит меня Бог улучить спасение. Ах, как бы мне хотелось, чтобы Он посадил меня в раю где-нибудь в уголок, под каким-нибудь масличным деревом, только бы мне видеть свет и не быть во тьме.

Август 1991 г.

Монах должен быть как Ангел и своим житием подражать бесплотным Небесным Силам. А для того, чтобы монах мог соединиться с Богом, он должен всеми силами храниться от злопамятства. Когда же душа монаха лишена этой чистоты, он никогда не достигнет единения с Богом, потому что имеются препятствия, стены.

Разве можно сделать в доме уборку, когда в нем темно и ставни на окнах наглухо заколочены? Как солнечный свет проникнет внутрь? Солнце не может осветить дом, ибо все окна заперты. То же касается и души. Когда окна нашей души затворены разными попечениями, луч света Христова не может проникнуть в нашу душу, чтобы просветить и очистить ее.

Когда, например, мы теряем терпение, ропщем, сердимся, распаляемся гневом, мы воздвигаем себе преграду. Поэтому, насколько можем, будем стремиться не иметь помыслов против ближнего. Иногда мы спрашиваем себя: «Почему это произошло именно со мной?» или «Почему не вышло иначе?» Не зная всей правды, мы делаем вывод, что мы хорошие и добрые, и обвиняем других в том, что они живут не по Богу. От такого образа мыслей создаются препятствия, и соединение с Богом делается невозможным.

Путь спасения в том, чтобы каждый человек взирал только на свой собственный путь, внимал только и только себе, хранил молчание и стремился найти Христа. Без молчания не будет никакого преуспеяния.

О, какая великая добродетель – молчание! Когда благодать Божия посещает душу человека, у него пропадает желание говорить, общаться и даже вкушать пищу. Человек хочет уединиться где-нибудь в тихом месте, чтобы еще больше, один на один собеседовать с Богом. Когда человек хранит молчание, к нему приходит Божественное просвещение и благодать. Нередко сама благодать Божия извещает его о том, что происходит за стенами монастыря. И, напротив, когда монашествующий не обуздывает свои уста и не хранит послушание, тогда дела его плохи.

Когда монаха просят о чем-то, ему сразу и без прекословия нужно ответить: «Да будет благословенно», – и не возражать. Это есть истинное послушание. А если он занят в это время другой работой и не может остановиться, ему нужно просто об этом сказать и поступать так, как решит геронда.

Например, герондисса говорит тебе, что у тебя гордыня и эгоизм. А ты отвечаешь: «У меня? Нет у меня ни капли такого!» Эгоизм и гордыня есть самая первая страсть, которая пускает свои корни в человеке. Возьми любого, от стара до млада. Эта страсть проявляется даже у младенца в пеленках. Он гневается, плачет, капризничает; требует, чтобы мать ни на шаг не отходила от него; отказывается от груди. Гордыня подобна некоему медальону, который человек постоянно носит у себя на груди и не желает снимать.

Один старец вместе со своим послушником шел по дороге. Увидев на пути улитку, он говорит своему послушнику:

– Смотри, чадо мое, какой большой бык!

– Да, геронда, действительно большой.

– А посмотри, какие у него рога!

– Да, геронда, и правда большие.

Когда послушник соглашается со своим старцем, что у улитки рога, как у быка, иными словами, когда он делается дурачком ради любви Христовой, он освобождается от эгоизма и гордыни. Кто не пришел в такое устроение, тот еще не стал настоящим монахом. В этом основание всех добродетелей: мы должны стать юродивыми ради любви Христовой. Страсть гордыни живет в каждом человеке, с младенчества и до старости, и с трудом искореняется из души. Человек сопротивляется.

Посему, чтобы понимать, откуда диавол нападает на человека, он должен смотреть во все стороны и быть как многоочитый Херувим, ибо диавол старается потопить ум в мирском. Когда уязвляется наша гордыня, нам не следует гневаться, противиться и думать, что мы какая-то важная персона, но наоборот, нужно сказать себе: «Я червь, а не человек» (ср. Пс. 21, 7).

Чтобы преуспевать в духовной жизни, человеку подобает размышлять о трех вещах. Он должен думать о смерти, о Суде Божием и на всякое время, умно преклонив колена, находиться перед Престолом Божиим и помышлять: «Я на Страшном Суде и ожидаю, какое решение вынесет Господь обо мне: Идите от Мене, проклятии или Приидите, благословеннии Отца Моего (ср. Мф. 25, 34–41)». Это очень глубокое созерцание, и, если человек будет возделывать его в своей душе, он начинает смиряться.

Когда человек хранит память о Суде Божием, об аде и вечных муках, он делается неспособным противоречить, гневаться и прекословить своему старцу. Его душа умягчается. Когда ты размышляешь о вечном огне, ты с легкостью претерпеваешь все искушения. Нам бывает больно, если мы случайно обожжемся на кухне кипятком. А подумай, насколько ничтожен этот ожог в сравнении с адским пламенем и бесконечной огненной рекой!

Бог сподобил нас принять это небесное величие и стать монахинями. Потщимся же иметь по жизни терпение и попирать свой эгоизм. Эти черные одежды, в которые мы облеклись, требуют от нас терпения, как сказано: Озлоблен бых и смирихся до зела (Пс. 37, 9).

Когда человек не смиряет себя или не хочет смириться, ему необходимо вести жестокую борьбу со своей гордыней. Например, в то время, когда в тебе вскипает желание сказать что-то неподобающее на сестру, прикуси свой язык даже до крови. Но мы не поступаем так, потому что жалеем себя и наш помысел говорит нам: «Это не я виновата. Это ее вина». А, по правде, это наша вина, потому что в нас живет этот зверь, и это он нас борет.

Ты видишь, что не можешь удержаться от прекословия или от замечания ближнему? Знай, что это эгоизм. Когда это происходит с тобой, то пойди и помолись по четкам с крестным знамением, положи поклоны. Так пресекается каждая страсть. Нужно воздержание, самоотречение, нужны поклоны, нужно наказывать себя, да и много вообще чего нужно.

Посему без духовного самопонуждения нам невозможно исправиться и победить обуревающие нас страсти. И это прежде всего я говорю о себе. Если мы разгневались, то нам нужно сразу бежать в церковь и припасть ко Христу, говоря: «Господи Иисусе Христе Боже мой, прости и помилуй меня за эту ошибку, которую я совершила!» Иначе мы не сможем исправиться. Мы невнимательны, поэтому и не достигаем единения с Богом.

Чистота и незлобие есть те качества души, которые соединяют ее с Богом, и тогда человек становится богом по благодати. Благодать Божия приходит в ту душу, которая кротка и смиренна. Как и Христос сказал о Себе: Кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29). У кого есть смирение, у того есть в сердце и кротость. А кто не смиряется, тот не узрит света Божьего.

Луч Божественного света не может прийти и вселиться в наше сердце, и мы уподобляемся дому с заколоченными дверьми и окнами, в котором густой мрак. Когда у нас есть любовь к Богу, мы будем прилагать все усилия, чтобы победить в себе эгоизм. Все пороки, все злое, что есть в человеке, – все это проистекает от эгоизма и гордыни. Горделивая душа весь день напролет занята мыслями: «Это мне не нравится; то не хочу. Эта сестра плохо ко мне обратилась, та сделала мне одно, а другая – иное». А смиренная душа обвиняет только себя, говоря: «Я просто жалкий и скверный червь, который не заслуживает любви Христовой и милосердия Божия!»

Подумайте о том, как издевались над нашим Христом. Его бичевали, хлестали плетьми, а в конце распяли. Теперь спросите себя: «А делали ли что-нибудь такое со мной? Клали на раскаленную решетку, бросали на съедение львам, отрезали какую-нибудь часть тела, преследовали, осыпали несносными оскорблениями? Что я перенесла ради Христа?» Даже святые Ангелы и Архангелы не способны описать мучений Христовых. А мы что претерпели за Господа?

Нам делают простое замечание, но мы даже его не принимаем и сразу обижаемся: «Почему она мне это сказала?» Мы держимся наших «почему» да «как», и поэтому солнце благодати Божией не может прийти в нашу душу. А кто вкусил Божественной благодати, тот перестает смотреть по сторонам; он стремится достичь Христа, он бежит, бежит и бежит, чтобы не потерять ни секунды напрасно.

Если мы придем в такое устроение, то мы будем общаться жестами и следить, чтобы ни одно пустое слово не сошло с наших уст. Мы будем взвешивать каждое произносимое нами слово, чтобы не упустить ни одной секунды нашего времени. Такую благодать мы будем ощущать в своей душе. Если человек вкусит это величие, он уже не захочет ничего другого.

Человеку нужно иметь терпение. Столько терпения, чтобы он мог взобраться на гору Олимп и Киссавос¹⁸¹ и переплыть все моря на земле. Вот какое терпение необходимо нам в жизни! Мы должны пройти через многие жизненные испытания, чтобы Бог водворился в нашем сердце. В противном случае мы живем впустую. Поэтому – терпение! Можно измерить высоту Олимпа и Киссавоса. Можно измерить моря всего мира. Но невозможно измерить милосердие Божие. Посему через снисхождение, многое терпение и смирение человек преодолевает все трудности и обретает блаженную жизнь. Даже окажись он в джунглях или со зверьми, все будет ему нипочем.

Во время гонений на христиан их бросали на растерзание зверям, подвергали пыткам. Палачи резали тела мучеников на ломтики, как сыр. Они накаляли железо огнем и потом жгли им тела страстотерпцев, так что от них исходил запах горелого мяса.

Мне дано было отчасти испытать нечто подобное. Бог попустил и мне вкусить немного такие страдания, когда врачи делали мне прижигание в носовой полости. Какой стоял запах и как мне было больно! Просто невыносимо, не передать словами! Врач прикладывал раскаленный металлический инструмент к моей коже и прижигал это место. От него исходил такой отвратительный запах, что я не могла этого вытерпеть. А подумайте теперь, что делали со святыми мучениками! Поэтому человеку нужно иметь терпение, гору терпения, чтобы он мог выдержать монашеское житие. Да и не только монашеское, но и в миру тоже, потому что в миру еще тяжелее.

Знали бы вы, как в миру страдают люди от своих же собственных детей и супругов. Мне приходится слышать об этом каждый день. Просто жуть, что рассказывают мне люди о своих семьях и детях!

Была одна женщина, которую страшно тиранил муж. Она была неграмотной, не знала даже алфавита. Она молилась и просила Богородицу: «Прошу Тебя, научи меня грамоте, чтобы я могла читать Тебе молебный канон! Если я выучу канон, то увидишь, сколько раз я буду читать его Тебе. Только усмири моего буйного мужа, который так терзает меня». Богородица услышала ее, она выучила молебный канон и за одну ночь читала его до семидесяти раз.

Вы представляете? Бог просветил ее, и она выучила канон наизусть. А ее муж покаялся и успокоился, начал исповедоваться и регулярно причащаться. Стал мирным, как овечка. Эта женщина вставала на колени и говорила: «Благодарю Тебя, Боже мой, что Ты исправил его, пусть даже и в конце жизни». Видите, как по вере этой женщины и молитвам к Пресвятой Богородице ее муж стал кротким, как ягненок.

Раньше у женщин было столько терпения, веры и благоговения! А сейчас сплошные разводы. Проходит месяц после брака, и они говорят: «Я так больше не могу. У нас несовместимость характеров. Подаю на развод!» Раньше люди стыдились разводиться со своими супругами и поэтому терпели и сохраняли семью. А сейчас даже когда женщина видит, что ее муж не соглашается с ней, она все равно стоит на своем. Если твой муж раздраженно настаивает на чем-то, то сделай так, как ему хочется в этот момент. А потом, когда пройдет время и его гнев утихнет, скажи ему вежливо: «Ты меня расстроил». Уступи сама, чтобы избежать конфликта и сохранить мир.

То же касается и нас, монашествующих. Наша жизнь требует большого терпения. Даже если тебя оскорбляют или бьют, ты должна говорить: «Прости меня». Если тебя с утра до вечера будут колотить палкой, ты должна говорить: «Благослови, прости меня», – виновата ты или нет. И тогда ты увидишь, как приходит благодать Божия, как умягчается твоя душа, как к тебе приходит сладость Христова, божественное благоухание, божественное преображение, божественная любовь ко Христу. Можно ли купить сладость Христову? Нет, она бесценна. Что бы с тобой ни делали, как бы тебя не поносили и не уничижали, никто не может отнять у тебя сладости и благоухания Христова. Если ты вкусишь этой услады, которая паче меда в твоих устах, то все прочее ты будешь почитать за сор.

Будем блюсти себя от эгоизма, ибо это самый яростный зверь, который беспощадно воюет с нами и умерщвляет нашу душу. Если мы будем внимательны к себе, тогда все нас будет устраивать, и у нас пропадет интерес к тому, что делают другие. Если мне дадут пищу, я поем. Не дадут – останусь голодной. Меня обидели? – Ответим: «Да будет благословенно!»

Так действует в нас благодать Божия. Я не скажу ни одного слова о ближнем и не буду любопытствовать ни о ком. А другие пусть говорят, что им хочется. Мы должны применить это на деле. Повторяю: гордыня есть самый большой зверь, который тиранит всех нас, начиная от ребенка и заканчивая взрослыми и стариками.

Как уже было сказано, нас неизбежно по временам будет искушать ропот или иное недовольство. Когда это происходит, мы должны сразу говорить: «Благослови. Прости меня», – чтобы в нашей душе от него не осталось даже следа. И тогда мы сразу почувствуем благодать Божию и скажем: «Боже мой, сладость Твоя не сравнима ни с чем на земле! Как я могу исчислить все те дары, которыми Ты обогатил меня? Я недостойна чем-либо воздать Тебе за это». Ты увидишь, как гнев и раздражение отступят, как исчезнет возмущение. Все мы боримы этой страстью гордыни, от стара до млада. Да и я сама, которая говорю вам это, далека от бесстрастия. Я хуже всех, и во мне больше всего страстей.

Прекословие, гнев, злоба и осуждение есть самые большие грехи, которые могут привести человека к погибели. Своими «почему» мы лишаемся величия Божества, лишаемся Божественной благодати и не дышим Богом!

Бог должен быть всегда вместе с нами, как наше дыхание, мы должны буквально дышать Богом. Если мы будем совершать молитву Иисусову «Господи Иисусе Христе, помилуй нас», то будем мирны и спокойны. Благодать Божия будет почивать в нас, и Бог соделается нашим помощником. Но когда благодать удаляется, одно только слово имеет силу посеять смущение.

В это время сестра должна обратиться к умному созерцанию и сказать себе: «Да будет благословенно. Что бы мне ни сказали и ни сделали, я заслуживаю намного худшего. Есть ли во мне Бог? Где моя любовь к Нему? Он создал меня по образу Своему, я должна стремиться стать по Его подобию. Ведь мы призваны к святости. Для кого Бог сотворил рай, как не для нас?»

Август 1991 г.

Сегодня мы поговорим о том, как нам достигнуть чистоты и как стяжать целомудрие души. Иными словами, как сохранить чистым свой ум, который есть око души.

  Однажды, уже будучи монахиней, я поехала на Эгину¹⁸². Там ко мне подошла одна инокиня и спросила: «Откуда вы? Из какого монастыря?» Когда я ответила ей, она призналась: «Ах, если бы вы знали, какие мучения доставляют мне мои родственники. Просто не передать! У меня много братьев и сестер. Они приезжают в монастырь и выливают на меня свои проблемы. Конца и края нет этим разговорам. Каждый обвиняет другого. Я пытаюсь их примирить, но в итоге они возвращаются домой, где все забывают и потом пускаются в мирские развлечения. После встречи с ними я чувствую себя совершенно опустошенной. Разве можно мне так вести монашескую жизнь?»

Она сильно страдала душой. Мне стало ее так жалко, что я заплакала. Я сказала ей: «Да, ты права. Не принимай их больше. Скажи им, что будешь за них молиться, чтобы благодать Божия сама помогла им и примирила их». «Спасибо большое, я так и поступлю», – ответила она. «Сделай, как я сказала!» – повторила я ей.

Когда посвятившая себя Христу душа интересуется тем, что делают ее родственники, как они развлекаются, какую одежду носят, какую мебель покупают, как проводят время, как тут выстоять слабому уму монахини? Как тут сохранить девственность души? Мы подвизаемся очистить свой ум и хранить его в чистоте, чтобы соединиться с Богом. Но разве можно это сделать, если мы вдаемся в мирские дела?

Святой Симеон Новый Богослов говорит, что если еще здесь, на земле, мы не примем умное ощущение Христа и не «поместим» Его в нашем сердце, то мы не узрим Его в Горнем Иерусалиме¹⁸³. Какой ответ мы Ему дадим? Что мы скажем в свое оправдание? Восчувствуем же Христа еще здесь! Примем ведение Его, пока мы в теле! Потщимся постигнуть Его сладость, мед Его благодати, Его прохладу, небесное присутствие Христа в нас. Мы должны понять, что Бог совсем рядом с нами!

Помните, что я рассказывала вам позавчера? Родители одного молодого человека советовали ему: «Что за жизнь у тебя? Пойди развлекись, найди себе женщину, пей, гуляй, веселись…» Молодой человек пришел в отчаяние от такого совета родителей и решил поехать на остров Патмос, где обычно немноголюдно, чтобы побыть в тишине. По приезде туда он снял номер в гостинице.

Следующим утром, когда он вышел пройтись по острову, во время прогулки к нему приблизилась девушка с нечистыми намерениями. Он понял, что девушка пристала к нему по наущению диавола, и с большим борением отразил искушение. От такого лукавства врага он возвратился в гостиницу сильно опечаленным и зашел в свой номер.

Внезапно вся комната озарилась небесным светом, и он увидел перед собой живого Христа, Который смотрел на него с улыбкой, большим состраданием и любовью. Все это непостижимо для разума человека! Он получил в душе извещение, что сподобился посещения Господня за то, что отверг греховные советы родителей и поборол искушение с девушкой, склонявшей его к падению. Тогда он с умилением воскликнул: «Благодарю Тебя, Боже мой, что Ты так утешил и укрепил меня, избавив меня от этого бесовского наваждения!»

Подумайте только, каковы ухищрения диавола! Сегодня мы дошли до того, что родители посылают своих детей на грех! Но посмотрите, как велика милость Божия – Христос являет Себя даже мирянам! Видите, как благодать Божия помогла этому молодому человеку.

Подумайте о следующем: а разве нам не поможет благодать Божия, если мы всецело посвятим себя Христу и наша любовь к Нему будет горячей, а не теплохладной? Потщимся же возлюбить Его горячо и ревностно! Христос так сладок, прекрасен, благ, что ум человеческий просто не может этого вообразить! Если человек вкусит своей душой это величие, то ему больше не захочется вступать в разговоры. Он будет жаждать непрерывного собеседования с Богом!

Возложим наше упование на благодать Христову. Христос есть наш Жених и наш Возлюбленный, и мы должны призывать Его имя. И для Богородицы Христос был не только Ее Сын, но и возлюбленный Жених Ее чистейшей души, Ее Бог и Господь! Она питала к Нему не только любовь как Мать к Своему Сыну, но и любовь как к Богу, Невестокрасителю Ее души.

По причине той безмерной любви, какую Божия Матерь имела ко Христу, Он преисполнил Ее великой благодати. Сказано ли в Евангелии где-нибудь, чтобы Богородица разговаривала с людьми? Ни слова. Это потому, что Она так горячо любила Его!¹⁸⁴ Так и мы должны гореть великой любовью и Божественным эросом ко Христу. Богородица так сильно нас любит и так щедро дает нам все потребное для жизни. Будем же просить Ее немного поделиться с нами смирением. Как только мы призываем Ее, Она сразу посылает нам так много радости и веселия.

Невозможно человеку постичь любовь Божию. Его любовь так безгранична, как бездонное море, как океан. Его любви нет ни начала, ни конца. Но мы лишаемся ее потому, что мы теплохладные и нерадивые. Нам утомительно говорить Иисусову молитву, тяжело вставать ото сна, тяжело исполнять свои духовные обязанности с ревностью. Что же Христу делать с нами? Он говорит нам: «Вот Я здесь! У Меня самая большая любовь, у Меня все богатства! Пожалуйста, берите их даром. Я даю вам все это щедро, от души. Мне для вас ничего не жаль». Но поскольку нас пленили леность, нерадение и уныние, мы не можем почувствовать и понять, как прекрасных даров мы лишаемся.

Будем же просить Бога просветить наш ум. Наш ум как будто закрыт плотной завесой. Если эта завеса спадет, тогда мы увидим свет Божества и восчувствуем радость и ликование. От радости мы будем порхать, как мотыльки, и не сможем устоять на месте. Так бежали мученики на поприще, к палачам и «диоклетианам»¹⁸⁵. Они бежали принять смерть за Христа, потому что ощущали в своей душе это небесное величие и не считались ни с каким трудом и болью.

1992 г.¹⁸⁶

Христос, Которого мы возлюбили, во всякое время находится рядом с нами. Он «везде сый, и вся исполняй». Где бы мы ни были и куда бы мы ни пошли, Бог близ нас и никогда нас не забывает. Его милосердие бесконечно. Никто не может измерить любовь Христову.

Сколько бы мы ни падали, как бы мы ни удалялись и не уходили от Него, благодать Божия готова нас посетить во всякое время. Задумайтесь, что если человек может сострадать своему ближнему, то насколько же больше нам сострадает Сам Бог, Который сотворил нас, принес Себя в жертву и пролил ради нас Свою пречистую Кровь? Одной каплей Крови Христос спасает всю вселенную – всего лишь одной каплей Своей Крови! Подумайте, каково милосердие Божие! Когда святые отцы размышляли о милосердии Божием, иногда лишались чувств!

Давайте же будем сострадать друг другу, носить тяжести друг друга (ср. Гал.6:2), покрывать немощи друг друга. Если мы последуем этой стезей, благодать Божия обильно посетит нашу душу и преисполнит нас небесной сладости. Молитва будет как мед у нас на устах, и мы не сможем устоять от благоухания благодати. Посему потщимся творить волю Божию.

Мы уже говорили раньше о том, что в церкви Ангелов больше чем воздуха, которым мы дышим. Таинство Божественной Евхаристии бесценно, его невозможно купить ни за какие деньги. Сколько бы мы ни молились по четкам, сколько бы келейных правил или ночных бдений мы ни совершили, мы ничем не заменим сие таинство.

Сегодня я разговаривала с одним священником и сказала ему: «Батюшка, поминайте нас во время Божественного Таинства, потому что священники имеют большое дерзновение ко Христу». В ответ он опустил голову, родимый, а его глаза наполнились слезами. Любой человек может стать святым, но далеко не любой становится священником. Поэтому будем иметь уважение ко священнику в нашем монастыре и вообще ко всем иереям. Священство есть такое великое таинство!

Был период, когда у нас в обители довольно долгое время не было Божественной Литургии. Все мы болезненно переживали отсутствие Литургии и жаждали Причастия Святых Христовых Таин. Горячо молясь о даровании нам иерея, мы порой ощущали такую великую благодать, как если бы мы умно приступили к Причастию. Мы испытывали такое живое чувство святыни, что в те дни боялись даже сплюнуть на землю. Это происходило потому, что Христос, видя нашу горячую любовь и желание причаститься, умно причащал нас Своих Святых Таин.

Постараемся иметь большое благоговение к иконам, ибо они передают нам благодать, когда мы прикладываемся к ним. Прикладываясь к иконе Христа, Богородицы и святых, многие люди чувствовали, что они как будто лобызают руку живого человека. Когда мы тянем четочку, будем говорить: «Святые Ангелы и все святые, молите Бога о нас».

Все святые Ангелы и святые люди сострадают нам в наших скорбях, в наших печалях и искушениях. Видя, что у нас какая-то скорбь, они спешат нам на помощь. Они знают, что нам больно и что мы в духовной брани, и спешат укрепить нас. Постараемся как можно чаще говорить эту молитву и просить святых ходатайствовать о спасении наших душ. И тогда мы обретем несказанное дерзновение. Поэтому будем питать к ним большое благоговение.

Потщимся понуждать себя в наших духовных обязанностях. Как только звонит будильник, будем сразу же вскакивать с постели, как будто в доме пожар или началось землетрясение или война. Если бы рядом с нами началась война, пожар или что-то подобное, мы бы продолжали лежать в кровати? Поэтому, как только мы открываем глаза, постараемся тут же вставать и приносить Христу нашу молитву. А кто болен и не может встать, тот пусть хотя бы сидя или встав на колени призывает имя Христово.

Имя Божие так сладко! Если бы люди знали, как сладок Христос, то они побросали бы все свои дела и оставили все в стороне, чтобы последовать за Ним¹⁸⁷. Все горы заполнились бы пещерами, в которых бы подвизались монахи и славословили Бога. А нам монашеское житие кажется сейчас обременительным. Почему же оно нам в тягость? Потому что мы не вкусили меда благодати, который Бог дает даром, лишь бы у нас было доброе произволение.

Когда ради Христа мы жертвуем своим временем, избегаем многословия и разных праздных обсуждений и стремимся собеседовать только со Христом, тогда мы видим, как благодать Божия исполняет наши сердца. Когда Христос водворяется в нашем сердце, тогда льются слезы – такие горячие, что их невозможно удержать. Посему будем остерегаться празднословия и пустословия. Потщимся ревностно понуждать себя в духовном, постоянно устами произносить имя Христово и хранить пламенную любовь и Божественный эрос ко Христу.

Нередко мы ощущаем, как из уст человека исходит неизъяснимое благоухание. Это Христос попускает нам обонять его для того, чтобы воодушевить нас подвизаться еще ревностнее. Если от человека, который держит во рту карамельку (ничего не стоящую земную вещь), во время разговора исходит приятный аромат, то тем более будут благоухать уста того, кто имеет в себе сладость Христову, этот мед благодати!

Постараемся быть внимательными к осуждению. Очень часто эта страсть борет нас, и прежде всего меня – недостойную и грешную. Если мы будем трезвиться от осуждения, то увидим великую помощь Божию.

Какой бы прилог не сеял бес в нашем разуме, мы должны немедля обращаться к умному созерцанию. Будем сразу же мысленно вставать на колени пред Престолом Божиим. Будем повергать себя пред Владычним Престолом Господним и обнимать Его пречистые ноги, говоря Ему о нашей боли и помышляя, что одеяние нашей души все в лохмотьях, грязное и пыльное, и тогда благодать Божия сильно поможет нам. Если мы станем держаться этого созерцания, Бог будет с нами.

Отложим злословие, и пусть никакое гнилое слово не исходит из наших уст. Потщимся всеми силами возделывать нашу веру и любовь к Богу. Будем вежливыми друг ко другу. Вежливость и благородство есть одни из самых великих даров человеку.

Если ты относишься к брату с вежливостью Господа ради, то твоим руководителем и наставником в духовной жизни становится Сам Христос. Тогда Он Сам берет тебя за руку и говорит: «Спи вот так; просыпайся вот так; одевайся вот так; ходи вот так; разговаривай вот так». Он Сам будет наставлять тебя, как любить Его, как вести себя, как беседовать с ближним. Он даже будет подсказывать тебе, как обращаться с такими малыми творениями Его, как червячок и муравей.

Если мы применим вышесказанное на деле, то Христос будет очень рад, и Он воздаст нам такими неописуемыми дарами, которые вы даже не представляете себе! Мы не захотим давать себе сна ни днем ни ночью. Тело будет немного отдыхать, а душа будет находиться в непрестанном бдении. Сердце не сможет остановиться от Иисусовой молитвы, ибо Сам Бог будет находиться и действовать в нем. Если мы творим Иисусову молитву и подвизаемся с ревностью и усердием, наше сердце будет биться в молитве чаще, чем часы.

В молитве все имеет значение: как мы стоим, как мы сидим и как преклоняем колени. Кто может стоять на ногах всю службу, тот пусть понудит себя не садиться. Если будешь молиться стоя, то поймешь, какая благодать окружает тебя.

Когда приходит благодать Божия, ты сама не понимаешь, как быстро пролетает время. И ты удивляешься, говоря: «О, Боже! Как быстро закончилась Литургия, как будто прошла одна минута! Я даже одну четку еще не протянула». Почему так? Потому что ум воспаряет горй. Бог берет наш ум и отводит его в ад; отводит его в рай и показывает ему райские красоты и другие прекрасные места, которых он никогда не видел и каких не существует в мире сем.

Раз уж Бог сподобил нас прийти сюда, давайте понудим себя не разговаривать громко и не повышать голоса, ибо от этого уходит благодать Божия. Благодать Божия так тонка, как эфир. Как мягко дует ветер, как тихо выпадает утренняя роса или как покрывается белым инеем трава, так и благодать Божия снисходит на сердца человеческие и прохлаждает, веселит и услаждает их. Душа чувствует все эти небесные величия.

Я говорю вам об этом не потому, что я сама испытала их, но потому, что так меня научили отцы за многие годы. Самое важное – это то, что мы имеем живую традицию, доставшуюся нам от наших духовных наставников: от старца Иосифа Исихаста, от нашего старого духовника, от нашего геронды и от других святых людей, с которыми мы были знакомы. Все они говорят об этом.

Кто подвизается, тот воспримет сказанное по мере своих духовных сил.

19 декабря 1992 г.

Мы должны быть безмерно благодарны Богу за то, что Он сподобил нас находиться в Его уделе и что Он обеспечивает нас теплом, пищей и всем необходимым для жизни!

Если бы вы только знали, что происходит в миру, о каких трудностях и искушениях приходится слышать. С какими серьезными проблемами сталкиваются там люди! Каждый человек несет очень тяжелый крест. Мы же здесь носим такое легкое бремя. Задумайтесь о том, какой груз наваливается на людей, которые пребывают в миру, какие у них страдания и скорби: одному нечего есть, у другого нет отопления, а иной находится при смерти в холодной квартире.

Сегодня мне сообщили, что обстреливают сербские города¹⁸⁸, а сербы говорят: «Нам не страшно. Мы православные христиане. Что бы нам не делали, мы будет сражаться за Православие. Это война за Православие, и мы будем мучениками». И взрослые, и молодые сербы так воспринимают эту войну, и они говорят, что будут рады, ибо если они погибнут за веру, то они пойдут в рай. Они говорят: «Христе Боже наш, ты сподобил всех нас стать мучениками: наших детей, мужей, жен, наших родственников. Славим Тебя, что Ты даешь нам возможность пострадать ради любви Твоей!»

Как это обычно бывает, различные благотворительные организации собирают гуманитарную помощь и посылают ее в другие страны. А в Сербию никто ничего не посылает, потому что они держатся православной веры. Только в Греции собирают продукты, одежду и другие вещи, чтобы отправить им.

Все, что происходит с ними, это очень трагично. Весь православный мир уважает сербов за мужество, веру, за их любовь к Богу и самоотверженность. Несмотря ни на какие трудности, они остаются жить в полуразрушенных от бомбежек домах, когда на дворе зима и снег. Закутавшись в одеяла, они ютятся по углам, а их дети плачут, голодают и испытывают лишения.

Как счастливы мы и насколько мы должны ценить эти дни и дорожить ими! Когда мы ложимся вечером спать, спросим себя: «А будет ли у нас это тепло и эта пища завтра? Увидим ли мы завтра все эти блага, этот покой и тишину?» Мы не знаем, что принесет нам день грядущий. События разворачиваются во мгновение ока. Поэтому, повторяю, мы с вами должны особо ценить эти дни и благодарить Бога за все.

Сербы такие верующие и благочестивые люди, и все же им дано такое страдание! Как-то давно в Иерусалиме, в Хозевитском монастыре, монахи прятались от варваров в пещере и все вместе погибли от их рук¹⁸⁹. Разве эти отцы, что приняли такую кончину, не были святы? Когда мы были в этой пещере, то взяли себе немного земли и завернули ее в платок. На платке проступили пятна крови. Земля благоухала, что свидетельствует о том, что они претерпели мученичество. Подобное произошло и в монастыре святого Феодосия, и в некоторых русских монастырях,¹⁹⁰ – везде была пролита кровь новомучеников.

Один раз, когда мы поехали в деревню Пастушков¹⁹¹, мы почувствовали там необычное благоухание, которое неизъяснимым образом наполняло все то место. Вспомним еще церковь святого Мины на острове Хиос, где в один день на Пасху было убито четырнадцать тысяч жителей¹⁹². Только представьте, какое мученичество – четырнадцать тысяч человек! Почему Бог попустил, чтобы их всех усекли мечом? Чтобы сподобить их мученического венца за преданность Богу.

Так и мы будем уповать, что Бог не попустит нам испытаний свыше нашей веры и сил. Мы не знаем, что пошлет нам Господь. Да покроет всех нас благодать Божия! Будем говорить слова Акафиста: «Стена еси девам, Богородице Дево»¹⁹³.

Мы должны быть очень внимательными во время нашей молитвы. Когда мы находимся на службе, мы должны быть как многоочитые Херувимы. Если нет особой необходимости передвигаться по храму, постараемся оставаться на одном месте.

О, какое это великое благословение, что у нас каждый день совершается Божественная Литургия! Это величайшее благословение Божие! Настанет время, когда мы не сможем найти даже маленького кусочка антидора и будем взывать: «Где ты, мой антидорчик? Раньше ты был у меня каждый день, и я могла набирать тебя полными пригоршнями. Где бы мне теперь достать хотя бы кусочек?» Придет время, когда у нас не будет ни антидора, ни святой воды. А пока у нас есть это великое благословение Божией Матери: каждый день служится Божественная Литургия.

Знаете, как это Таинство оберегает нас от зла? Один старец как-то говорил нам, что, если человек носит у себя в кармане Евангелие, оно защищает всех, кто находится рядом с ним. А подумайте теперь, какое благословение мы принимаем от бескровной Жертвы Христовой, которая совершается у нас каждый день. Высочайшее Таинство!

Каждый день тысячи Ангелов и Архангелов, многоочитые Херувимы и шестокрылые Серафимы нисходят на землю и окружают нас в то время, когда служится оное божественное Таинство. Как мы уже говорили, Ангелов в храме становится больше, чем воздуха, которым мы дышим. Какое непостижимое величие; вся церковь наполняется ангельским присутствием! Так я ощущаю; так я это вижу и так говорю вам.

Очень часто я думаю о том, как же милостив к нам Господь! От этих помышлений я теряю сон и потом всю ночь не сплю. Каждый день Божественная Литургия! Будем стараться во время Литургии поминать имена людей. Ведь есть столько страдающих и изнемогающих душ, которые жаждут помощи и поддержки! А те усопшие души в аду, которых окружает вечный огонь и скрежет зубовный, тоже крайне нуждаются в том, чтобы их поминали.

Говорю вам во славу Божию! Когда я была еще в миру и работала по девять-десять часов в день, то просыпалась в три часа ночи и пешком шла в церковь на другой конец города, даже в дождь или в метель. Мне помнится, как один раз во время оккупации меня остановил немецкий солдат, закричав: «Альт!» Он намеревался застрелить меня. Я три раза перекрестилась и сказала ему, что иду в церковь. Как только он увидел, что я осенила себя крестным знамением, он отпустил меня.

Помните, я как-то рассказывала вам про одного молодого человека, который пришел ко мне и сказал, что не верит в вечную жизнь. Внезапно умер его лучший друг, совсем молодой. Пребывая в неутешной скорби, он пришел ко мне побеседовать. Я посоветовала, чтобы он каждый день тянул за своего друга четку в 33 узелка, несмотря на неверие. Сначала он молился за него, но через какое-то время бросил. Тогда почивший друг явился ему и говорит: «Почему ты перестал тянуть за меня четку? Пока ты жив, прошу тебя: каждый день проходи за меня по одной четке, потому что это большое утешение для меня».

Сегодня в мире такая ситуация, что мы должны хоть немного жертвовать своим сном, воздерживаться в еде и во всем остальном. Будем жертвовать собой ради любви ко Христу, ибо настали последние времена. Наши дни кратки. Из-за преумножения грехов все творение вопиет, плачет и стенает. А где преумножился грех, там приходит гнев Божий.

Мы должны понять, какова наша цель и каково наше предназначение. Недавно я читала одного святого отца, где он говорит, что истинный монах спасает семь поколений своих родственников и в Царствии Небесном сияет в семь раз ярче солнца. Задумайтесь, какое великое богатство таит в себе монашество! О, какие щедроты посылает нам Бог!

На нас воздвигаются искушения и брани с помыслами, но ради любви ко Христу мы одержим победу над ними. У нас всегда будет борьба с помыслами, будут разного рода страдания и крест. Слава Богу за все! Что бы Господь не попустил нам, Он непременно даст нам и терпение, ибо своими силами мы не можем понести наш крест. Христос несет его вместе с нами. Если бы Христос не помогал нам нести наш крест, то по немощи мы не могли бы даже держаться на ногах. Когда Христос попускает нам некое искушение, Он в то же самое время незримо поддерживает нас. Посему будем иметь терпение и большую любовь ко Христу.

Потщимся держать ум в созерцании, чтобы день не проходил всуе и диавол не мог украсть у нас ни минуты. Одним лукавым помыслом враг крадет у нас целый день, мучая нас вопросами «почему» да «как». Конца и края нет этим вопросам. Помыслы вплоть до самой смерти будут искушать нас. Постараемся держаться благих помыслов, а лукавые отметать. Будем помышлять о Престоле Божием, о смертном часе и о том, какой ответ мы дадим в день Суда.

Наша смерть и есть для нас Второе Пришествие, наша личная встреча со Христом. Мы должны быть готовыми к оному часу. Жизнь человека на земле ничего не значит. Человек идет по улице, вдруг с ним что-то случается, и он падает замертво. Сегодня одна семья ехала к родственникам, чтобы вместе провести Рождество. Их машина упала с моста в реку, и они все утонули, включая некрещенного младенца, который был с ними. Вот и вся их жизнь. И если они не успели сделать что-то важное, этого уже не исправить.

Давайте же образумимся, давайте ощутим нашу жизнь еще глубже, давайте сделаем нашу молитву еще горячей! Обратимся к молитве, чтобы мы смогли ощутить в своем сердце Христа. Святое Евангелие говорит, что за каждое праздное слово мы дадим ответ Богу (ср. Мф. 12, 36). Это говорит не просто какой-нибудь человек. Сам Христос говорит нам об этом! Давайте задумаемся: а сколько праздных слов исходит от нас? Многословие не приносит пользу душе.

Бог всегда тот же, и во время оно, и ныне. Он «везде сый и вся исполняй». Он рядом с нами и сейчас, когда мы разговариваем. Он все видит и слышит. Поэтому постараемся хранить к Нему благоговение, почтение и иметь страх Божий. Нам не хватает именно страха Божия. Когда у человека есть страх Божий, он боится ранить своего брата словом, боится задеть ближнего, боится осуждать, злословить, клеветать и прочее.

Мы должны иметь к Богу полное доверие. Бог заботится о наших душах и телесах. Когда мы сильно любим Христа и живем внимательной жизнью, чтобы Его ни в чем не опечалить, не огорчить и не преступить Его заповедей, тогда Он будет укреплять нас и даст нам все небесные и земные блага. Если мы можем положиться на другого человека, чтобы он помогал и защищал нас, то тем более мы должны доверять Самому Богу, Который любит и печется о нас и неусыпное око Которого следит за нами на всякое время.

Возвращаясь из поездки в Америку, мы целых девять часов летели без пересадки над океаном, который кажется бесконечным. Столько времени ты летишь и видишь только небо и океан. После этого я размышляла о том, что таково и милосердие Божие. Если море и океан кажутся нам бескрайними, то насколько больше должно быть благоутробие Бога! Эти мысли придавали мне терпение, чтобы я могла выдержать этот тяжелый перелет до Лондона.

Если мы вверили себя Богу, разве Он может нас оставить? Невозможно и представить, чтобы Он не послал нам того, в чем мы нуждаемся. Невозможно, чтобы Он не услышал нас, когда мы просим Его и стучим в дверь Его милости. Невозможно, чтобы благодать Божия не укрепила нас, когда мы полностью возложили свое упование на Бога. Господь принесет к вратам монастыря все необходимое. Вот увидите, как люди будут приносить нам то, о чем мы даже не помышляли. Когда мы прилагаем все силы к тому, чтобы внимать нашим недостаткам в духовной жизни, Бог будет восполнять остальное.

Когда благодать Божия приходит к человеку, он видит самого себя, видит дарования Божии. Он видит, как Христос снисходит и вселяется в Свое творение, и как Он утешает, веселит, прохлаждает и распаляет его огнем Своей любви. И все это Христос дает нам даром, потому что Он очень нас любит.

Любовь Христова не имеет границ. Наш ограниченный разум не способен постичь ее. Когда мы видим или слышим нечто, что нас соблазняет и тревожит, подумаем о бесконечной любви нашего Христа, о Его совершенной любви к нам: как Он сотворил нас, как Он страдал и распялся по любви к нам, грешным. Распятие Христово невозможно сравнить ни с каким мученичеством какого-либо святого.

Посему мы должны иметь полное доверие к Богу и не впадать в уныние, не терять нашу веру и любовь к Нему. Когда мы всецело возложим нашу надежду на Христа, наша жизнь будет протекать подобно кораблю, идущему плавно и гладко по волнам, ибо все основание корабля нашей души есть упование на Бога.

Как-то раз наш геронда очень хорошо сказал об этом в одной беседе в Нью-Йорке: «Бог имеет над монахами особое попечение и питает к ним особую любовь. Разумеется, Бог любит всех людей, но монаха, который оставил своих родителей, все блага мира и посвятил себя на служение Ему, Господь награждает сугубой любовью». Мы соделались невестами Христовыми, и раз так, мы должны жить соответственно нашему призванию. Мы не должны позволять диаволу пленять нас ничтожными вещами – такими как нытье и недовольство, – ибо все это совершенно пустое, полный ноль. Напротив, постараемся хранить в нашем сердце любовь и Божественный эрос ко Христу.

Прийти в такую меру любви мы сможем только тогда, когда достигнем великого трезвения над собой, не позволяя ни одному гнилому слову выходить из наших уст. Тогда благодать Божия обогатит наши души и сообщит нам такую радость и веселие, что просто невозможно представить. Ибо все, что есть у Христа, Он дарует Своим невестам. Он говорит: «Возьмите, все это ваше. Я даю вам все, что у Меня есть, чтобы вы ощутили дарования Божии и испытали эти величия».

Но необходимо также, чтобы по временам нам делали замечания – или геронда, или старица, или сестра, которая старше. Если у нас есть смирение и трезвение к себе, мы увидим, какую великую пользу приносят нашей душе такие замечания. А если нас никто не обличит, не откроет нашу язву, как мы преуспеем? Как спасемся? Как станем здоровыми без таких горьких лекарств? Когда человек трудится на какой-то работе, там тоже есть начальствующие и подчиненные: кто-то должен проверить рабочего и исправить его. Замечания нужны для нашего исправления. Поэтому прошу вас не возмущаться и не говорить: «Зачем герондисса сказала мне это? Она обидела меня».

Когда мы утвердимся в исполнении воли Божией и любви ко Христу, будем сильно Его любить и полностью вверим себя Ему, тогда мы не только не будем возмущаться, когда нас обличают, но наоборот, это будет доставлять нам радость и покой. Мы будем огорчаться, если нас оставят без укоров, ибо без них мы лишаемся величия благодати Божией. Эта благодать туне дается тому, кто претерпевает упреки, и только из опыта человек может ощутить это таинство.

Как уже было сказано, внимание привлекает молитву. Когда человек внимает себе, у него появится молитва и самоукорение. Любовь Божия зело благоутробна, многомилостива и не имеет границ. Милосердие Божие есть Его милость и благодать, которая соединена также и с состраданием. Мы должны сострадать, чтить, терпеть и соболезновать каждой страждущей душе и делать все, что в наших силах, чтобы помочь ей. Если наша душа станет изливать на ближнего такую милость, Бог не спросит с нас ничего больше.

Потщимся постоянно держать нашем уме помышление о том, как мы предстанем перед Престолом Христа в разодранной, замаранной и запачканной одежде, и как мы услышим от Него: Приидите, благословеннии Отца Моего (Мф. 25, 34) или же: Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный (Мф. 25, 41). Какими глазами мы воззрим на лик нашего Христа? Если мы будем обращаться к этому созерцанию, мы будем трезвиться, чтобы не проронить ни одного лишнего слова и никого не огорчить. Мы так горячо будем ощущать в себе милосердие Божие, что не захотим обидеть даже муравьишку! Постараемся непрестанно молиться и держать ум в Боге.

Когда я была в Америке, то видела, как маленькие дети устно говорят молитву Иисусову. Как радостно и отрадно было видеть это!

Будем изо всех сил понуждать себя, чтобы лукавый не прельщал нас, погружая нас в праздность, и не отвращал нас от нашей цели, которая есть спасение души. Куда бы мы ни пошли, все наши страсти идут за нами по пятам, и это прежде всего относится ко мне. У меня так много эгоизма и гордости. Каких только грехов во мне нет, и они будут сопровождать меня до гроба.

Наши страсти и немощи везде следуют за нами, но давайте просить Христа дать нам духовное рассуждение и благоразумие, чтобы мы поучались в имени Божием и подвизались творить Его волю. Не будем расслабляться. Час за часом, день за днем, год за годом постараемся преуспевать, а не оставаться в том же устроении. Бог не хочет от нас такой жизни. Он хочет, чтобы мы пребывали в борьбе. Господь сотворил нас по образу Своему и подобию и хочет, чтобы мы творили волю Его. Мы окажемся безответны, если не будем творить угодное Ему. Потщимся же быть более внимательными.

Геронда как-то сказал, что Бог имеет особое попечение и заботу о монашествующих, поэтому монах должен всецело предать себя в руки Божии. Ему не подобает выезжать из монастыря, чтобы продавать свое рукоделие, или по любому другому поводу. По причине доверия, какое монах имеет к Богу, Господь Сам позаботится о его пропитании и обо всем остальном. Постараемся еще больше предаться на волю Божию.

Монах есть Ангел, и он носит ангельское одеяние. Ему не следует скитаться туда-сюда и осквернять свой разум. Его ум должен быть посвящен и предан его Жениху Христу. Подобно тому, что сказал Христос о птицах небесных (ср. Мф. 6, 26), точно так же Небесный Отец дает пропитание монастырям. Когда мы всецело вверяем свою жизнь Христу, тогда Он еще больше заботится о нас.

Но когда мы полагаем свои надежды на человеческую помощь, тогда Бог удаляет от нас Свою отеческую опеку. Говорю вам о том, что имею на сердце и чего я так желаю: «Госпожа наша Богородица, мы пришли сюда, чтобы потрудиться для Тебя и возлюбить Тебя всей душой! Мы будем работать Богу, каждый день призывать Твое имя и молиться Тебе. Мы будем делать все, что в наших силах; Ты же позаботься о нас!»

Поскольку же с нами Сама Госпожа Богородица, мы никогда не лишимся Ее великой помощи и поддержки. Она не оставит нас ни в какой нужде. Вы сами видите, как все необходимое доставляется нам. Как только заканчиваются продукты, нам сразу привозят еще больше прежнего. Бог будет просвещать людей даже с другого края земли, чтобы они приезжали и поддерживали нас.

Я говорю вам об этом с такой уверенностью потому, что я испытала это на опыте. Когда мы с моим братом остались сиротами и не было никого, чтобы помочь нам, я думала про себя: «Ах, если бы мы только могли найти кого-то, кто бы поддержал нас. Если бы только нашелся какой-нибудь человек и по милости Божией помог нам».

И такой человек появился. Он приехал из другой страны – из самого Египта. Он не знал нас, а мы не знали его. «Богородица послала меня, чтобы помочь вам», – сказал он. Разве в Греции никого не осталось, чтобы Богородице было нужно послать благодетеля из другой страны? Это великое чудо Она совершила для того, чтобы прославилось имя Божие, чтобы мы еще больше утвердились в нашей вере в Господа и всецело предались Его попечению. Благодать Божия непременно поможет нам и сейчас. От нас только требуется жить по любви.

Бог извел нас из мира и призвал нас сюда. А в миру так много грехов! С кем бы я ни разговаривала, у всех такие серьезные проблемы! Бог просветил нас, буквально взял нас за волосы и поместил в этот ковчег. Как же мы должны быть Ему благодарны! Мы живем во дворце Госпожи нашей Богородицы. Она приютила нас здесь, в этом небесном чертоге, и, если мы будем любить Ее, почитать Ее и уповать на Нее, Она примет нас и там, на Небесах.

Вот те немногие слова, которые я хотела вам сказать. Да укрепят вас Пресвятая Богородица и Христос. И прошу вас молиться за меня, чтобы Христос дал мне покаяние. Я уже так много лет в монашестве, но, увы…

Да даст мне Бог покаяние, чтобы я еще больше прославляла Его, еще больше служила Ему и заботилась только о Нем едином.

Пасха 1992 г.

По отношению к вам я чувствую себя так, как будто я просто ваша старшая сестра, которая вас опекает и бережет вас от зла. Мне не нужны за это ни слава, ни почести, ни какие-то другие земные награды. Да вы и сами видите, как я веду себя с вами и как я отношусь к вам. Если бы в душе я ощущала себя иначе, то это было бы видно и по моему внешнему поведению. Но, повторяю, я чувствую себя так, что я просто ваша смиренная сестра.

Однако поскольку геронда назначил меня на послушание игуменьи, я хочу, чтобы вы говорили «да будет благословенно» и «простите». Если у вас есть вера, любовь, и вы творите послушание ради любви Христовой, то у вас не будет помыслов противления: «Почему это должна сделать я, а не та сестра?» За каждый ваш труд Бог даст вам такую награду, что вы просто не можете себе этого представить. Во время послушания, возможно, вы не ощутите этого, но, когда придет время отдыха, вы увидите в своей душе такую обильную благодать, что скажете: «За что же Господь так милостиво посетил меня Своей благодатью, за что Он даровал мне эти слезы, за что Он так озарил мою душу светом истины, за что Он ниспослал мне молитву? Ведь я ничего не сделала для Него». Это награда за твой труд предыдущего дня, когда ты исполняла послушание с радостью.

Я говорю вам об этом не для того, чтобы упрекать вас, но только для вашего спасения. Раз уж мы пришли сюда, чтобы спасаться, Бог не будет смотреть на то, у кого какие знания, дипломы, кто что заканчивал и тому подобное. Бог взирает только на две вещи – на смирение и на Иисусову молитву. Если ты стяжал Иисусову молитву, то ты обрел Бога. Будем всегда говорить эти краткие слова молитвы: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и оказывать послушание.

Геронда однажды сказал мне: «Дай сестрам все, что можешь». Я ответила ему: «Геронда, что мне сказать? Я и так пытаюсь делать все, что в моих силах. Я стараюсь. Я хочу, чтобы мы спаслись, чтобы мы все вместе были в раю». Будем же трудиться и творить послушание ради этой цели.

Как духовный отец, геронда дает благословение старице, и когда она осеняет сестру крестным знамением, ее покрывает благодать. И даже если сестра точно не знает, как нужно сделать послушание, по молитве старицы к ней приходит благодать Божия и просвещает ее, что и как нужно делать. Кто ощутил это в своей душе, тот разумеет сказанное. Верю, что все вы переживали в своем сердце то, о чем я говорю.

Как врач на расстоянии видит человека и по цвету губ может определить его болезнь, так и я вижу вас, хотя я и недостойная, и грешная. Я вижу, от чего страдает каждая сестра, но что я могу сделать? Беру только четки и говорю: «Помолюсь лучше за нее». Я ничего ей не говорю, но только молюсь с надеждой, что однажды она сама поймет и почувствует свою удаленность от старицы и уразумеет, какого благословения она лишается.

Связь старца и старицы с послушником есть некое великое таинство, которое послушник не встретит в отношениях ни с каким иным человеком. Я просто тяну четку и молюсь всей душой, чтобы вы ощутили в сердце своем совершающееся с вами духовное преображение. Знайте, что это немалая вещь. Духовное единение со своим старцем – вот самая суть духовной жизни. Но если вы не переживали этого таинства на опыте, вы не поймете его на словах. Некоторые сестры вкусили его и понимают, о чем идет речь; и действительно, видно, как благодать Божия их преосеняет.

Когда в душе монашествующего отсутствует это единение с герондой, тогда и в своих духовных обязанностях, и в своем жительстве, да и вообще во всем над иноком царствует беспорядок. Как врач, который видит причину болезни страждущего, так и я чувствую состояние вашей души. Я вижу вашу душу так ясно, как в зеркале. Посему нам подобает быть во всем внимательными, но сугубо внимательными к вопросу духовного единения. Я вижу искушение издалека, вы же видите его только вблизи. Это мое благословение, которое я получила от геронды, – прозревать и пресекать все находящие искушения.

Когда монах пребывает в духовном единении со своим старцем или старицей, благодать Божия преосеняет его и воодушевляет его к самой трудной, самой тяжелой работе. Он не протестует, говоря: «Я не могу сделать это, да и та работа мне тоже не по плечу». Или: «Я сделал это. А почему этого не делает он?» Такой монах не думает плохо о брате, и его ум свободен от омрачения.

Святые отцы работали добродетели втайне. Когда в Ризарийской богословской школе¹⁹⁴ заболел уборщик, святитель Нектарий вставал в три часа ночи, засучивал рукава своей рясы и тайком шел убирать за него туалеты, а потом говорил, что это уборщик их помыл. А святой Виссарион¹⁹⁵ тайно собирал одежду больных, мыл ее в реке Лариса, сушил и возвращал обратно так, чтобы никто не знал, что это сделал он. Все добрые дела они творили втайне.

Бог не забывает ни одного, даже малейшего нашего деяния. Помните о том, что мы трудимся для Бога, мы работаем Ему ради любви Христовой. Подвизайтесь творить добродетель втайне, чтобы никто не знал об этом. Что бы хорошего вы не сделали, не трубите об этом. Святые отцы жили скрытно, леча страждущих и приводя их к здравию души и тела. Даже когда они болели или находились в немощи, они всегда понуждали себя исполнять волю Божию.

Так и мы потщимся делать все, что в наших силах. Даже если ты подметешь где-то пол, помоешь две тарелки, постираешь две одежды, Бог непременно это запишет. И никаких разговоров. Закрой рот на замок, застегни его «на молнию». Это есть монашество, это есть азы христианской жизни. Давайте же жить правильной монашеской жизнью, с верой и любовью к Богу, и держаться точности во всем. Вот твой подвиг – умри, но исполни послушание.

Мы должны быть сострадательными и творить милостыню. Милостыня – это не только когда ты подаешь брату кусок хлеба, но и когда ты покрываешь твоего ближнего любовью и защищаешь его. В милостыню также вменяется добрый совет, когда ты с лаской и любовью скажешь ближнему несколько теплых слов, не пускаясь в длинные разговоры.

Будем держать ум в Боге и вести общение с Ним. Пророк Моисей хранил ум в Боге и сотворил удивительные чудеса, например, разделил Красное море и провел весь еврейский народ на другой берег (см. Исх. 14, 21–22). Потому повторяю – держите ум в Боге.

Жила некогда одна женщина, которую по наущению диавола так ненавидели соседи, что даже не могли смотреть в ее сторону. Однажды они тяжело заболели и были на грани смерти. Тогда эта женщина, видя, что они не выходят на улицу, решила зайти и проведать их.

Узнав про их болезнь, она принялась убираться в их доме, мыть тарелки и готовить им еду. Когда женщина закончила с уборкой, она побежала за врачом. Всех подняла на ноги, чтобы вылечить их. Тогда муж той семьи говорит своей жене: «Видишь, что она совсем не такая, как мы про нее думали. Мы думали, что она часто ходит в храм только по обычаю и считали ее за лицемерку. Однако, посмотри, какая доброта скрывалась в ее душе». После этого они полюбили ее, стали брать с нее пример и стали очень добродетельными людьми. Вот что делает добрый пример. Вся суть духовной жизни в том, чтобы с добрым расположением совершать то, что угодно Богу.

У нас нет соболезнования, сострадания, любви, благости, кротости, долготерпения, доброты – у нас нет ничего доброго. Ветхий человек еще живет в нас. Будем подвизаться совлечься его, без нытья и лишних вопросов. Раньше люди жили в простоте, доброте и благости, поэтому Бог покрывал их и приводил к покаянию. Бог выводил людей с пути порока, защищал и спасал их. А сегодня у нас процветает «что да как, да почему». Разве нам хочется пойти в вечный огонь? Мы совершенно не помышляем о том, насколько ужасны адские муки. Мы даже не представляем себе, что значит «ад», что значит «скрежет зубовный», каковы тьма кромешная и вечный огонь. Мы не думаем об этом даже самую малость. Наши дни проходят напрасно. Как быстро завершается день, так быстро закончится и наша жизнь, с ее грехами, злыми помыслами, лукавством. Сколько веревочке не виться, а концу быть, и, к сожалению, все мы нисходим в могилу.

Милосердие содержит в себе любовь, сострадание и долготерпение. А любовь Божия побуждает человека трудиться, работать и просвещает его оказывать послушание и ходить стезей веры. О, как же мы от этого далеки! Какие мы вялые! В какой глубокий сон мы погружены! Когда у человека есть милосердие, все суетные попечения отступают, ибо он знает, что Бог Сам устроит все потребное и исправит то, что нужно. Житейские попечения должны занимать нас только лишь в случае крайней необходимости. А раз такой необходимости нет, мы не должны уклоняться от нашего монашеского распорядка, погружаться в заботы и оставлять Бога.

Мы спрашиваем: «Как нам стяжать слезы? Как нам обрести сердечное умиление? Как нам обрести ведение самих себя, чтобы исполнять волю Божию? Как мы должны трудиться Богу? Как мы будем проходить мытарства в день нашего отшествия?»

Когда я размышляю об этом, лично меня охватывает дрожь, и мне бывает очень страшно. Я думаю о том, как в час моей смерти меня со всех сторон обступят бесы, как все падшие духи соберутся вокруг меня и будут тянуть каждый в свою сторону, говоря: «Ты сделала это, ты сделала то». Как я буду восходить по лествице мытарств? Это есть самый страшный час в нашей жизни. Нет более лютого часа, чем этот. Куда мы денемся? У Христа записаны все наши дела: нерадение, праздность, леность, безразличие, бесчувствие, многословие, осуждение, злословие и другие грехи. Какой ответ мы дадим? Что мы из себя представляем как монахини? Что общего есть у нас с чином Ангелов и Архангелов?

Час смерти есть самый тяжкий час нашей жизни. Я помню, что, когда умирала сестра Вриена¹⁹⁶, она все время держала меня за руку и с тревогой спрашивала:

– Куда ты идешь? Мне предстоит переход через бездну. Не оставляй меня.

Я успокаивала ее:

– Я буду отсутствовать только два дня, но я пришлю тебе другую сестру в помощь.

– Мне предстоит перейти через бездну. Куда ты? Останься со мной.

Сестра Вриена держала меня за руку, крепко сжав ее, и не отпускала. Напротив нас у стены висел умывальник, но она ни на секунду не давала мне отойти от нее, чтобы пойти помыть руки. Ее лицо было постоянно устремлено на меня; она не сводила с меня глаз. Все это неизгладимо запечатлелось в моей душе.

Остерегайтесь делать что-либо тайком от геронды и иметь неисповеданные грехи. Я говорю вам все это из моего большого опыта и снова повторяю: геронда и герондисса должны все знать. Будь вы послушницы, рясофорные, будь вы в малой или в великой схиме – в день Суда вы будете судимы как монахи великой схимы. Посему в нашем житии требуется много внимания и много страха Божия.

Бог возлюбил нас такой любовью, что мы просто не можем себе этого представить! Он так сильно нас любит, но, увы, мы не испытываем к Нему большой любви. Если бы мы по-настоящему любили Его, наша душа была бы исполнена страха Божия. Чем бы мы ни занимались, мы бы дрожали от одной только мысли о том, что можем чем-то оскорбить Бога. Поесть в неурочное время, сделать что-то тайком от герондиссы, пойти погулять за монастырь – от одной такой мысли нас бросало бы в дрожь.

Когда страх Божий оставляет человека, он становится просто чудовищем, неким неразумным существом, как животное. Его ум одебелевает, Бог уходит и удаляется от него, а впоследствии он впадает в прелесть и делается одержимым. Вы даже не знаете, как это страшно, когда Бог оставляет человека! Требуется крайнее трезвение. Не относитесь к этому легкомысленно.

Была одна добродетельная монахиня, которая жила в большом воздержании и подвиге. Постепенно к ней во сне начали приходить разные видения, которые, как она верила, были от Бога, и так она впала в прелесть. Это стало очень серьезным препятствием к ее спасению. Ее духовный отец, который был восприемником в постриге, очень скорбел из-за того, что не мог ее убедить не принимать этих видений.

Я молилась за нее по четке, говоря: «Боже мой, помоги ей понять ее ошибку». По промышлению Божиему она как-то открылась мне: «Послушай, Мария, все мои видения были прелестью».

Когда она находилась в больнице и была уже при смерти, после Причастия в палату зашел врач, сделал ей укол и сказал, что жить ей осталось не более пяти минут. Потом в больницу приехал ее духовник, и я спросила, хочет ли она, чтобы я позвала его для исповеди. Тогда она в первый раз исповедалась в том, что была в прелести и принимала ложные откровения. Перед смертью она сказала мне: «Все, что я видела, было прелестью. Прошу тебя, извести всех, кому я рассказывала об этих видениях, что это была прелесть. Скажи, что Ксения впала в прелесть».

В этот момент я увидела, что ее зубы будто засверкали и из ее уст вышло некое сияние. Я сказала об этом ее духовнику, и он мне ответил: «Это потому, что она освободилась от этого искушения, и просияла благодать Божия. Теперь она как Ангел пойдет на Небо». Сказав это, он заплакал.

Видите, как опасно скрывать что-либо от духовника, когда человек не понимает своего заблуждения! Если в нас гнездится какая-то страсть, которая нас борет, и мы этого не понимаем, то в час смерти нам будет очень тяжело.

Как я уже говорила вам, Богу было угодно показать мне вечные муки ада за мое послушание игуменьи. Нам предстоит встретить ад, это вам не игрушки. Подумайте о вечном огне, о мраке внешнем, о тьме кромешной…

Июль 1992 г.

Сегодня мы поговорим немного о послушаниях.

Скажем сперва о тех, кто несет послушание в архондарике¹⁹⁷. Когда к нам приходит новый паломник, сообщите мне об этом и проводите его в архондарик. Посидите с ним минутку, сварите ему кофе¹⁹⁸, предложите что-нибудь сладкое и оставайтесь там, пока я не приду. Если я задержусь по какой-то важной причине, не проявляйте нетерпения и не зовите меня снова. Это поможет нам соблюдать спокойствие и порядок в обители и сбережет мои слабые силы.

Та сестра, которая несет послушание в архондарике, также должна наводить порядок и убирать комнаты для гостей. Ей нужно следить за тем, чтобы подавали кофе и другие угощения, пока они свежие, чтобы мы всегда угощали гостей только самым лучшим. Чашки и стаканы должны быть вытерты насухо и поставлены в шкаф сразу после того, как мы их помоем. Когда приезжают гости, пусть гостиничная сразу встретит и угостит их, а прочие сестры пусть не завязывают с ними разговоров, особенно на мирские темы. Таким образом паломники будут понимать, что они находятся в монастыре, где действует определенный устав и присутствует благоговение.

Вместо того чтобы устраивать посиделки и пускаться в беседы, лучше пойдем в свою келью, возьмем с полки книгу, почитаем ее или помолимся по четке, чтобы не терять времени всуе. В келье мы предадимся безмолвию, скажем несколько слов Христу, исполним наше правило. О, какая прекрасная, какая благодатная у нас жизнь! Приходящие сюда люди просто мечтают жить так, как мы живем.

Теперь скажем несколько слов о поварне. Святой Феодор Студит – это величайший покровитель общежительного монашества и величайший хозяйственник. Посему читайте его наставления. Многое из того, что я узнала, я почерпнула именно от этого святого, даже по таким бытовым вопросам, как правильно приготовить лук, как следует мыть кастрюли, варить еду и так далее. Когда еда приготовлена на совесть и вкусно, это доставляет нам утешение. Поэтому после трапезы, когда повар и помощники стоят в дверях, все выходящие сестры говорят им «спаси Господи». А кто принимал участие во вкушении трапезы, возносят благодарение Господу и говорят: «Слава Тебе, Боже, еда была такой вкусной!» Разумеется, какой бы ни была еда, монах не должен воротить нос. Но и повара должны готовить пищу качественно.

Геронда рассказывал нам, что, когда он готовил еду, он никогда не отходил от кастрюли и все время следил за огнем, чтобы ничего не пригорело. Он аккуратно клал все ингредиенты в нужную кастрюлю и часто помешивал еду, пока она не приготовится, и только потом принимался убирать кухню, мыть посуду и ставить ее на место.

У сестры-поварихи теперь есть помощницы, но в первую очень именно она ответственна за то, чтобы еда была благословенной и вкусной. Поэтому вам было бы полезно всегда спрашивать совета: век живи, век учись. Усвойте себе то, что нам всегда нужно советоваться. Чтобы у вас хорошо получалось и вы не делали ошибок, поинтересуйтесь у другой сестры, как она готовит такое-то блюдо.

Я, например, хотя и знала, как готовить плов, но все равно спрашивала других, и даже у одного турка спросила, как он делает постный плов «атзем пилафи». После этого я приготовила плов по его рецепту и увидела, что получилось лучше, чем прежде.

Когда я была молодой, у меня всегда было сомнение, правильно ли я поступаю. Если мне хотелось приготовить зеленую фасоль или какое-то другое блюдо, я шла и спрашивала более опытных сестер. Кто спрашивает, тот никогда не оказывается в проигрыше. Например, во время путешествия мы часто недоумеваем, говоря: «Как мне пройти туда-то, по этой дороге или по той?» Однако зачем эти лишние усилия, когда можно сразу спросить сведущего человека? Лучше я спрошу лишний раз, чем буду блуждать и напрасно терять время и силы.

Когда заканчивается ваша неделя на поварне и вы передаете послушание следующей группе сестер, покажите им все оставшиеся у вас овощи. То же самое касается оставшейся еды. Когда вы сдаете вашу недельную смену, все должно быть чисто и убрано. Заступающие на новую неделю сестры пусть поровну распределят остатки еды на следующий день, чтобы все было съедено. А кто не будет есть, тот не получит благословение.

Если придет голод, мы станем выискивать каждую крошку, да только где нам тогда найти ее? Мы будем вздыхать, говоря: «Ах, если бы сейчас съесть хоть малый кусочек чего-нибудь». Чтобы не выбрасывать еду, будем доедать все, что остается с предыдущей трапезы, ибо в противном случае Бог нас накажет.

Помню, как один раз дедушке Иосифу Исихасту прислали сардины в консервах, которые были просрочены и испортились. Отец Арсений говорит: «Геронда, да их невозможно есть. Они же протухли!» А старец Иосиф отвечает: «Арсений, будь осторожен со своими словами, ибо Бог нас накажет». Даже если нам не нравится какая-то еда, будем понуждать себя съесть ее до конца. Для монаха не существует выражений: «Мне это не нравится». Пренебрежение к еде вменяется в грех.

Пусть повар и его помощники внимательно изучат все содержимое в холодильнике в первый день своей недельной смены. Также пусть проверят в холодильниках все продукты: что имеется и чего не достает. Не оставляйте продукты залеживаться, чтобы они не испортились и не пришлось выбрасывать их, ведь мы расходуем на это деньги. Каждый из нас трудится на своем послушании, для того чтобы всем нам вместе было на что жить: одна сестра на кухне, другая в иконописной, третья в вышивальной мастерской, четвертая в швейной, пятая в гостинице и так далее. Если мы не будем бережливы, то дадим за это ответ Богу.

Люди в миру говорят мне: «Герондисса, нынешнее изобилие земных благ есть великое зло. Холодильники битком набиты; видишь, как мусорные баки полны испорченной еды и одежды…» А если внезапно что-то случится и наступит голод, что вы будете делать? Будете причитать: «Хлебушек мой, хлебушек, где же ты?» Будете искать его и не найдете. Поэтому будем кушать наш хлеб какой есть: засох, значит, засох. Смочим его немного водичкой и скушаем.

Будем всегда сначала употреблять старую еду, а потом уже свежеприготовленную. И не забывайте за все говорить «слава Тебе, Боже!» Хороший монах выбирает себе не ту еду, которая ему нравится, а ту, которая похуже. Нам необходимо освежать эти вещи в своей памяти, потому что мы легко о них забываем, и я сама в первую очередь. Говорю все это с большой любовью, уважением и почтением к вам.

Будем стараться относиться к монастырскому имуществу бережливо, а не безразлично и попустительски. Имейте страх Божий и помышляйте так: «Пойду посмотрю, может, где-то забыли выключить свет, и он будет гореть до утра. Пойду проверю, закрыты ли двери. Вдруг какая-то из них не заперта, и к нам ночью может проникнуть человек». Мы слышим, как сегодня в монастырях происходят разные искушения, поэтому будем трезвиться.

Все мы должны неусыпно следить за этими вещами, и если одна сестра что-то упустит, пусть другая сделает ее работу, а не так, чтобы равнодушно уходить со своего послушания и будь что будет. Никто из нас не должен быть равнодушным, ведь это дом Божией Матери, и Она хочет, чтобы мы были зоркими, как многоочитые Херувимы. По одному только мановению Божию они сразу исполняют Его волю. Монастырь – это дом нашей Богородицы, и Ей не нравится безразличие к нему.

Все наше усердие записывается на Небе и обернется золотыми и жемчужными сокровищами в будущей жизни. Христос записывает все, что мы делаем: наши шаги, наши труды, наши скорби, наши брани в искушениях от лукавого – все.

Как я уже сказала, постараемся быть очень бережливыми. Если мы будем доедать свою порцию до конца, начисто вытирать свою тарелку кусочком хлеба и ничего не выбрасывать, то Бог не лишит нас Своих благословений, но будет покрывать нас.

Помню, однажды я перебирала чечевицу и отложила в сторону ту, которая была изъедена жучками. Когда рядом со мной прошел геронда и увидел это, он сказал: «Быстро положи эту чечевицу обратно с хорошей. Выбрасывать чечевицу есть грех, и за это следует строго наказывать».

Я очень боюсь голода. Кто не прошел через это, тот меня не поймет. Я сказала себе раз и навсегда, что в жизни не выброшу ни кусочка еды. Во время голода я смотрела на камни и говорила: «Господи Иисусе Христе, обрати эти камни в хлебы, чтобы мне подкрепиться и крепко стоять на ногах». Поэтому будем кушать то, что есть, даже если еда недоваренная, подгорелая или безвкусная.

Постараемся также аккуратно обращаться с нашей одеждой, обувью и носками. Держите у себя только самое необходимое и не набивайте свою келью разными вещами. Если вам нужно что-то из одежды, попросите сестру, которая в швейной, чтобы она сшила вам, но никак не накапливайте лишнего. Будем следить и за старой одеждой и заштопывать ее, когда нужно.

Когда наступает лето, прибирайте свою зимнюю одежду в шкаф. Постирайте, погладьте и отложите ее. Если ботинки нужно починить, отдайте их сапожнику, а потом держите в коробке до следующей зимы. Пусть каждая сестра держит свои личные вещи в келье, а не разбрасывает их тут и там. Когда-нибудь вы припомните мои слова: настанет время, когда не будет ни одежды, ни обуви.

Будем внимательны всегда и во всем. Будем просить нашу Богородицу защищать нас от ловушек диавола, и Она направит нужных людей помогать нам всем необходимым.

Перед Рождеством Христовым, 1992 г.

Будем молиться Богу, чтобы Он дал нам благодать быть более собранными и внимательными в наших разговорах и во всем остальном. Пусть каждый из нас глубже погружается в смысл таинства Рождества Христова, чтобы в наших душах обильно водворилась благодать Божия.

Через несколько дней наступает Рождество Христово. Христос соблаговолил родиться в пещере. Он также изволил вселиться в наши нищие, нечистые и грязные души.

У нас нет ни одной добродетели, и прежде всего у меня, так какое же место мы предложим Ему? Будем просить Господа, чтобы к нам пришла благодать и омыла нас от всякой скверны, гнездящейся в нашем сердце, чтобы Он сообщил нам Свою любовь и милосердие, которые помогут нам жить лучше, чем прежде, и быть мудрей.

Постараемся быть внимательными на клиросе. Пусть сестры приходят на клирос, ибо там мы предстоим пред Престолом Божиим. Знаете ли вы, что значит Престол Божий? Обращали ли вы внимание, что даже певчие в миру надевают подрясник, когда поют. Знаете, почему они его надевают? Потому что на клиросе они поднимаются на более высокую ступень: в это время они приносят песнословие Богу. Эта иная форма одежды выражает их священное служение, так же как у иерея, диакона, монаха. Певчий заходит на клирос, словно приступает к Престолу Божию, чтобы песнословить Бога. В это время рядом с ним предстоит несметное число Ангелов и Архангелов, многоочитых Херувимов и шестокрылых Серафимов и других Небесных Сил.

Не смотрите на то, что в наше время от людей скрылся свет откровений. В прежние века певчие, священники и все верующие нередко сподоблялись созерцаний Ангелов и Архангелов. Они видели благодать Божию.

Помню, как раньше в наш монастырь приезжал один певчий. Когда он становился на клиросе, слезы текли рекой из его глаз. Такое у него было умиление! Христос рад каждому нашему приношению, даже если это несколько слов, главное, чтобы они были от сердца.

Мы должны обратить внимание на то, чтобы не создавать беспорядка на клиросе и помогать в богослужении. Например, одна сестра говорит, что во время службы ей хочется молиться Иисусовой молитвой, и не идет петь или читать; другая сестра говорит, что не умеет петь, третья – что у нее болит горло, четвертая – что ей нужно выпить таблетку или горячий чай. Только в воскресные и праздничные дни у нас длинные службы. Следовательно, пусть все сестры, как младшие, так и старшие, умеют они петь или нет, приходят на клирос и помогают как могут, оставляя все остальные дела в стороне. Лично я никогда специально не обучалась пению. Просто слушала, как поют, подпевала сама и так научилась.

Когда иерей служит Божественную Литургию и сестры поют, в это же самое время на небе поют Ангелы и молящиеся часто проникаются умилением. Если вы поете красиво, с разумением, со страхом Божиим, с сокрушением, тогда, с одной стороны, прославляется имя Божие, а, с другой, вы помогаете другим настроиться на молитву и пролить слезы. На клиросе не разговаривайте, не смейтесь, не пускайтесь в обсуждения. Все это непозволительно, это есть большой грех.

Уставщица должна быть на своем месте. Чтобы не создавалась неразбериха, она должна знать гласы, последование, говорить каждой сестре, что та будет петь. Пусть певчие с вечера подготовятся к утренней службе; пусть они приходят на десять минут раньше, открывают все нужные книги и занимают на клиросе свои места.

Если мы будем вести себя таким образом, наше совместное пение будет находить отклик в каждой душе, как того желает Господь. Однако если мы поем неохотно, без интереса, зеваем и наш ум парит в помыслах, то какое тогда будет пение? Даже если вы почти не умеете петь, все равно приходите на клирос и хотя бы держите исон¹⁹⁹. Потщимся привлечь благодать Божию, ибо от певчих благодать передается священнику, а от него всем молящимся. Замечали ли вы, что, когда вы поете красиво и мелодично, тогда и священник из алтаря делает возгласы в унисон с хором и с умилением читает тайные молитвы?

Один мой знакомый профессор как-то сказал: «Мы идем на службу не в свой приходской храм, а приезжаем в монастыри для того, чтобы послушать смиренное пение и посмотреть на священника, погруженного в молитву, ибо все это наполняет нас радостью и жизнью». Видите, как пение помогает молящимся сосредоточить свой ум на молитве, если оно звучит гармонично и чинно. Поэтому люди устремляются в монастыри.

Настоящее пение требует усердия, ревности, требует любви ко Христу, а не театральной игры. Приходите на клирос со страхом Божиим и самоотречением, говоря: «Христе Боже мой, вот я пришла, чтобы песнословить Тебя. Прости меня, помоги мне, просвети меня. Отыми от моего ума этот туман и омрачение. Дай мне сил славить Тебя и благодарить Тебя!».

Клирос есть очень серьезное и священное место. Но как часто мы отказываемся от пения и покидаем его. Будем внимательны к тому, чтобы не подавать никому соблазна. Если во время пения к какой-то сестре приходит смех, пусть она сдержится и прикусит себе язык. Подумайте о том, Кто присутствует в храме в час Божественного Таинства.

Что касается церковного чтения, постараемся читать с большим умилением и страхом Божиим. Не будем относиться к чтению небрежно. По очереди читайте повечерие и акафист Божией Матери и тогда увидите, какие небесные чувствования посетят вашу душу! Где благоговейное и чинное совершение службы, там и благодать Божия.

Если у какой-то сестры болит горло, пусть она до начала службы скушает антидор в своей келье и попьет теплой воды с медом. Так она вернет себе голос и сможет петь. В те дни, когда у нас совершается Божественная Литургия и вам нужно отправиться на послушание, не уходите раньше, чем пропоют «Достойно есть».

Кто несет послушание в архондарике, пусть с вечера приготовит все необходимое для угощения паломников, а после «Достойно есть» возьмет антидор и идет варить кофе. То же самое касается сестер-поварих и их помощниц. Вам тогда не придется постоянно выходить из храма. Из храма можно выходить только в случае большой необходимости.

Один старый священник, отец Х., рассказывал нам, что, когда мы, будучи в храме, не сходим со своего места, к нам незримо подходит Ангел и кадит нас. Но когда мы выходим, Ангел отходит опечаленный, а мы остаемся без благоухания.

Посему ради любви Христовой давайте приучим себя к порядку и будем делать только угодное Богу. Простите меня.

Август 1992 г.

Во время скорби, когда мы находимся в борьбе, возьмем свою душу «за ручку», как маленького ребеночка, и иной раз будем отводить ее в рай, иной раз во ад, а иной раз в Иерусалим, на Святую Землю. А оттуда Христос перенесет ее в горний Иерусалим, где она обретет упокоение и не будет видеть ничего земного, но только небесное. Там Христос возьмет тебя за ручку и иной раз будет разговаривать с тобой как любящий Отец, а иной раз – как Небесный Жених твоей бессмертной души. Куда ты направляешь свой ум, в богомыслии по воле Божией, туда и Бог отводит его.

Когда человек любит Бога, тогда одно призывание «Господи, помилуй» или несколько слов другой молитвы Бог увеличивает в его душе до такой степени, что душа его от изумления теряется в величиях Божиих и в Божественном блаженстве. Но для этого мы должны очень сильно, а не робко, стучать в Его дверь (ср. Мф. 7, 7; Лк.11:9). И тогда Он отверзает нам дверь, приглашает нас внутрь, и мы исполняемся радости.

Только представьте себе, что за радость быть вместе с Ним, что за веселие! Господь делает душу такой утонченной, такой благородной и такой прекрасной, что она хочет обращаться ко всем только с любовью, добротой и кротостью. Все это есть дарования Божии! Господу же хочется от нас только одного – чтобы мы отдали Ему свой ум, свое сердце, чтобы мы умно обнимали и сладко лобзали Его. По этой причине святые отцы наполняли пустыню плачем, и их житие имело некое неизъяснимое величие: они душой пребывали в раю!

Однажды я плакала и просила Бога научить меня молиться. И потом ночью я вижу «человека» в светлых одеждах, который говорит мне: «Когда душа возлюбит Бога всем сердцем и всем помышлением, тогда человек во время молитвы возносит свои руки к небу. Когда у души есть смирение и ее любовь к Богу умеренная, тогда человек крестообразно складывает руки на груди и склоняет голову вниз. А когда на душу восстают страсти и человек ощущает крайнее сокрушение, тогда он заводит свои руки за спину, как осужденный». После этих слов сей светоносный муж преклонил колени и стал молиться и плакать, как будто он обнимал ноги Христовы. Так он показал мне, как нужно молиться.

Когда человек молится подобным образом, он считает себя непотребным червем, он вменяет себя ни во что. И от этого душа ощущает невообразимую радость и утешение.

На следующий день, когда я начала молиться, я стояла на ногах три часа, без движения, а из моих глаз постоянно текли слезы. Я совсем не почувствовала, как пролетело время; мне показалось, что прошла только минута. В конце я ощутила такое отдохновение и легкость, как будто я искупалась в купели.

Молитва содержит в себе много радости, много красоты и неизъяснимое веселие. В великих искушениях Бог дает большие благословения. Потщимся всеми силами внимать нашей молитве, ибо она есть некий земной рай, который утешает и озаряет душу.

Все наши страдания происходят с нами от нерадения и от нашего языка. А послушание просвещает душу. Душа возносится на Небеса и вкушает духовное услаждение, которое есть плод духовного послушания. Бог хочет дать нам все это, но мы лишаемся этих благ из-за того, что держимся своей воли и своего «я».

И хотя мы могли бы наслаждаться ликованием в хоре Ангелов и святых, на лоне Авраама, мы видим их лишь издалека, потому что совсем не употребили усилий для того, чтобы стяжать немного смирения, немного послушания и немного молитвы.

Богу честь и слава во веки веков. Аминь.

Молюсь, чтобы сегодня вечером мы восчувствовали Христа, как Он рождается внутри нас, и чтобы Он был нашим руководителем до последнего издыхания нашего. Хорошего бдения! И да даст нам сил благодать Божия.

Днесь Ангелы, Архангелы и все Бесплотные Силы будут служить вместе с нами. Умом мы будем находиться в Вифлееме, преклонив колени перед яслями и звездой – там, где будет совершаться преславное всенощное бдение. Обнимем и приласкаем нашего Младенца Христа, подобно Пресвятой Богородице. Да взыграется Он подобно младенцу в наших душах. Явим Ему нашу любовь, и, даст Бог, мы возродимся для праведной жизни душою и телом.

Желаю вам многая и благословенная лета о Господе! Аминь. Буди.

Очень сложно описывать духовный облик человека святой жизни, не имея опыта подобного жития и тем более соответствующих добродетелей.

Блаженной памяти герондисса Макрина была небесным человеком и земным Ангелом. Она имела богопросвещенный ум, которым она духовно ощущала благоухание благодати Святого Духа, прохлаждающей и одновременно согревающей ее сердце в любви сладчайшего Иисуса, Которого она возлюбила с детских лет.

Герондисса Макрина обладала великой духовностью, которая еще более усиливалась от погружения в таинства Божии как на Божественной Литургии, так и в моменты уединенной молитвы в ее скромной келье, в которой она переживала разные божественные состояния.

С самых юных лет она обрела сердечную и непрестанную Иисусову молитву, имея руководителем преподобного старца Иосифа Исихаста, называемого также Пещерником. Как-то раз мы спросили ее, как она стяжала молитву? Она ответила, что от постоянного устного призывания имени Иисуса она достигла умной, а затем и сердечной молитвы. Она верила, что это был дар Божий.

Чистота ее ума, приобретенная от непрестанной молитвы, привлекала Божественную благодать, которая по особому промыслу Божию отражалась иногда на ее лице так ярко, что ни сестры, ни миряне не могли обратить на нее свой взор. Ее душа была украшена также добродетелью «боготканного» смирения, по причине которого Бог с ранних лет вверил ей дар духовного рассуждения и прозорливости.

Ее любовь и доверие к Пресвятой Богородице были безграничны и неописуемы. Богородица являлась ей в храме и в ее келье, а также на территории монастыря, часто отвечая на ее просьбы. Покров Божией Матери как некое светлое облако покрывал ее во всем.

Ее любовь к сестрам монастыря и ко всем людям была просто безмерна. Как-то раз она сама призналась одной из сестер, что сначала через совершенное послушание и духовное единение с нашим духовным наставником и старцем она всей душой, всем помышлением, всем сердцем (ср. Мф. 22, 37) возлюбила Бога и затем обилие этой любви изливала на ближнего. Молясь днем и ночью, старица нередко проливала слезы как за наших сестер, так и за других людей. Она ни на минуту не выпускала четки из рук, и от этого на ее пальце образовалась постоянная вмятина.

Наша герондисса с упоением поучалась в чтении житий святых, которым она старалась подражать личным подвигом, молитвой, бдением и постом. Когда же ее телесное здоровье пошатнулось, место поста заняло постоянное благодушное терпение болезней.

Старица Макрина горела Божественной ревностью к тому, чтобы в точности исполнять и хранить каноны святых отцов Церкви. Ей были присущи страх Божий и деятельное угождение Богу²⁰⁰.

Никто из нас не мог достичь меры старицы в милостыне, которая, насколько это было возможно, была тайной. Чем больше она подавала, тем больше и Бог посылал Свои обильные блага для покрытия нужд нашей святой обители. Старица хотела, чтобы мы развивали в себе добродетель гостеприимства. Она всегда заботилась о гостях, которые останавливались в нашем монастыре, и нередко выражала нескрываемое беспокойство о том, чтобы принять их должным образом, без упущений.

Старица подвизалась в том, чтобы передать нам дух исихазма и святогорского монашества, которому она научилась у нашего духовного дедушки, старца Иосифа Исихаста, и у его ученика – старца Ефрема Филофейского. Она жила напряженным «мученичеством совести»²⁰¹ остро чувствуя свою ответственность за хранение монашеского предания и за попечение о наших душах. Она со страхом Божиим наставляла нас как в личных беседах, так и на общих монастырских собраниях, охваченная неиссякаемой заботой о главной цели: очищении наших душ от страстей и их освящении. Поскольку она обладала богатым личным опытом монашеской жизни, ее слово легко проникало в наши сердца. Из ее уст никогда не исходило наставление о какой-либо добродетели, которую бы она сама не приобрела в подвиге.

Настоящая амма²⁰² дарована была нам от Господа, исполненная многой благодати и духовного опыта. Ей мы могли с совершенным доверием предать наши души. То умиротворение, которое мы чувствовали при откровении помыслов, было подобно таинству Божественной исповеди нашему духовнику. Своим прозорливым взглядом она видела ближнего гораздо глубже, чем тот сам мог ей рассказать.

Герондисса была очень кротким человеком и всегда исправляла наши прегрешения с любовью и добрым отношением. Ей хотелось, чтобы мы исполняли ее наставления по свободной воле и с чувством благоговения, ей не нравилось властвовать и принуждать кого-то силой. Старица избегала епитимий и часто налагала их вместо нас на себя, чтобы наставлять нас своим примером.

Своей молитвой герондисса Макрина помогала нам вкусить состояния Божественной благодати, хотя мы и не были этого достойны. Несмотря на наши недостатки, она воспринимала всех нас как равных себе сестер, видя в каждой из нас образ Божий. Она любила нас такими, какие мы есть.

Никакой человек не уходил от нее с унынием в душе. После откровения помыслов в ее келье мы всегда возвращались укрепленными, с обновленным настроем и ревностью к духовной борьбе. Самое удивительное было то, что все двадцать четыре часа в сутки дверь ее кельи была всегда открыта для каждой из нас, даже в неудобное для нее время. Когда мы брали у нее благословение и своей святой рукой она осеняла нас крестным знамением, мы всегда сразу чувствовали облегчение от брани помыслов и искушений.

«Превосходяй всяк ум» мир ее души и ее благодатный облик прогоняли любой след смущения, уныния и печали из сердца любого человека. Никакое праздное слово никогда не исходило из ее уст. Она неуклонно следовала точности в своих личных духовных обязанностях, в церковных службах и на монастырских послушаниях. Старица часто напоминала нам о том, что у монаха только в одном случае не может оказаться четок в руках – если он занят на монастырском послушании. Она вдохновляла нас иметь в монастыре дух самоотверженности и самопожертвования и часто напоминала, что в труде она обрела Бога. Ее терпению не было границ, и нередко она подчеркивала, что наше житие требует не просто терпения, а «множества терпений».

Наша герондисса имела особое духовное благородство, которое отражалось во всем ее характере. Оно проявлялось в ее взгляде, в ее словах, давала ли она наставление или делала замечание. Это благородство проявлялось во всех ее телесных и душевных выражениях. Какой бы огорченной или расстроенной старица ни была, она никогда не говорила с гневом, но всегда с состраданием и деликатностью. Она никогда не выражалась резко, чтобы не ранить и не задеть ближнего.

Матушка Макрина изливала всю свою боль «перед ножками Богородицы», как она сама выражалась, и от Нее облекалась в хитон прощения, незлобия, благодушия и долготерпения. Она питала к своим чадам истинную материнскую нежность и любовь. И даже когда наш ум был помрачен и мы были не в силах преуспевать так, как она того желала, ее добродетель любви всегда нас покрывала. Она стяжала такую любовь, какую имеют только достигшие совершенства святые, соделавшие свое сердце Престолом Святой Троицы.

Вся жизнь блаженной старицы Макрины и ее дарования сообщали духовный трепет и любовь нашим сердцам, которые она притягивала к себе, словно магнитом. Этим она образовала в монастыре некий духовный «улей», который при содействии Божественной благодати и при неустанной поддержке и стараниях нашего старца впоследствии превратился в рассадник, давший новые побеги для основания монастырских общин как у нас на родине, так и в США и Канаде.

Наша духовная матушка обладала особенной чуткостью к каждому человеку, находящемуся в жизненных испытаниях. Множество мирян, сокрушенных житейскими бурями, приходили каждый день в нашу святую обитель и окормлялись ее богопросвещенными советами. Старица была для них крепкой опорой, помощником и ангелом утешения. По их свидетельству, герондисса Макрина оставляла в душе ощущение своей неповторимой и исключительной святости.

Старица Макрина всю свою жизнь умом и сердцем поучалась в памяти смерти, готовясь к своему исходу в вечность. В последние дни своей жизни она была очень задумчивой, что заметили даже послушницы. Она предчувствовала свою кончину, о которой получила божественное извещение еще семь лет назад. Чтобы подготовить нас к своему исходу, старица с большим рассуждением говорила об этом как наедине некоторым сестрам, так и на общих собраниях нашего монастыря.

Она предала свою чистую душу нашему Творцу и Спасителю Иисусу Христу в преподобии, мире и покое, оставляя в наших душах смешанные чувства боли, божественного утешения и небесного предстательства. Но и после своей блаженной кончины она неотлучно содействует нам в духовной борьбе и поддерживает нас своим присутствием в трудные моменты жизни, направляя наши сердца к горнему.

Мы исполнены невыразимой благодарности и чувствуем себя великими должниками Божественного Промысла, который благоволил нам быть ее духовными чадами. Уповаем, что ее любвеобильными материнскими за нас молитвами сподобимся и мы Божественной милости. Аминь.

9 мая 1995 г.

Мои возлюбленные и незабываемые духовные чада!

Обнимаю вас лобзанием Христовым и молюсь за вас всей душой, чтобы Дух Святой направлял вас. Пусть Сама Госпожа наша Богородица Одигитрия (Путеводительница) будет вашей руководительницей и защитницей и до последнего издыхания вашего путеводит вами, как Она покрывала вас все эти годы здесь, в Ее доме.

Мы разлучаемся телесно, но не духовно. Умом я буду рядом с вами и на всякое время буду держать вас «за ручку», несмотря на все мое недостоинство.

Как ваша матерь, своими немногими силами я, как могла, старалась духовно воспитывать вас и взращивать в ваших душах величие Божие. Вы же, детки мои, простите мне мои немощи, болезни и недостатки, которые вы видели во мне. Как некую книгу, крепко держите в своей руке все, чему я учила и чему наставляла вас.

Вы мои чада, и мое сердце болит за вас. И эта боль в равной степени велика за каждую из вас, ибо все вы равны для меня. Если я как человек ранила вас чем-то или из-за своих немощей причинила вам огорчение, то прошу вас простить меня.

Когда я покину эту жизнь, если я найду дерзновение пред Богом, я никогда не прекращу молиться за вас там, в мире ином. И вы, когда узнаете, что Христос забрал меня, пожалуйста, делайте все, что я заповедала вам. Во все время, пока вы живы, не забывайте поминать меня как в молитве по четке, так и на Божественной Литургии. И я, пока живу, буду делать то же самое, буду молиться за вас и мысленно находиться рядом с вами.

Такова воля Божия – чтобы мы разлучились телесно. Мы должны упокоить нашего геронду, он святой человек! Не бойтесь и не тревожьтесь, ибо его молитвы покроют все ваши нужды. И как бы тяжко ни было вам в разлуке с родителями, родственниками, семьей и другими, если у вас есть горячая любовь к Пресвятой Богородице и Честному Предтече, они будут подавать вам большую духовную радость.

Передайте мою любовь, а также много приветствий и благословений от Божией Матери всем моим духовным чадам и братьям, которых вы встретите там.

Передайте низкий поклон нашему уважаемому геронде. С благоговением лобызаю его святые руки.

По-матерински обнимаю вас с большой любовью и лаской!

Ваша малая герондисса Монахиня Макрина

Василий Великий 2009 – Василий Великий, свт. Творения Т. 1. – М.: Сибирская Благозвонница, 2009. (Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе).

Григорий Синаит 1999 – Григорий Синаит, прп. Творения /пер. с греч., прим. и предисл. еп. Вениамина (Милова). – М.: Новоспасский монастырь, 1999.

Ефрем Сирин 1993 – Ефрем Сирин, прп. Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. Репр. изд. 1907 г. Т. 1, 2. [М.]: Издательский отдел Московского Патриархата, 1993. Заглавие издания 1907 г.: Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина.

Ефрем Сирин 1995 – Ефрем Сирин, прп. Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. Репр. изд. 1900 г. Т. 5. [М.]: Издательский отдел Московского Патриархата, 1995. Заглавие издания 1900 г.: Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина.

Ефрем Филофейский 2024 – Ефрем Филофейский (Мораитис), архим. Искусство спасения. Беседы. Т. II / пер. с греч. протодиак. В. В. Василика / под ред. М. А. Григорьевой и братства монастыря Филофей. Святая Гора Афон, 2024.

Игнатий Брянчанинов 2009 – Игнатий Брянчанинов, свт. Приношение современному монашеству, заключающее в себе правила наружного поведения для новоначальных иноков и советы относительно душевного иноческого делания. – М.: Правило веры, 2009.

Иосиф Исихаст 2016 – Иосиф Исихаст, старец. Полное собрание творений / Пер. с греч., примеч. архим. Симеона (Гагатика). – М.; Ахтырка: Ахтырский Свято-Троицкий монастырь, 2016.

Исаак Сирин 2024 – Исаак Сирин, прп. Аскетические Слова, изложенные в порядке возрастания добродетели: новый перевод / сост. монах Дамаскин (Милис), пред., коммент. и ред. иеромонах Никон (Скарга), пред., пер. и примеч. иеромонах Василий (Константинов). – Козельск СПб.: Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина пустынь ; Санкт-Петербургская духовная академия, 2024. – 608 [2] с.: ил.

Макарий Египетский 2004 – Макарий Великий [Египетский], прп. Духовные беседы, послания и Слова. – М.: Изд. Сретенского монастыря, 2004.

Паисий Святогорец 2013 – Паисий Святогорец прп. Слова. Т. 6. О молитве / Пер. с греч. – М.: Святая Гора, 2013.

Силуан Афонский 2011 – Софроний (Сахаров), схиархим. Преподобный Силуан Афонский. 3-е изд. [Сергиев Посад], Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2011.

Симеон Новый Богослов 1993 – Симеон Новый Богослов, прп. Творения. Т. 3. Божественные гимны. Репр. изд. 1917 г. [Сергиев Посад], Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1993. Заглавие издания 1917 г.: Божественные гимны преподобного Симеона Нового Богослова.

Симеон Новый Богослов 2021 – Симеон Новый Богослов, прп. Слова. – М.: Изд-во Введенской Оптиной пустыни; Изд-во Перервинской духовной семинарии, 2021.

Симеон Новый Богослов 2023 – Симеон Новый Богослов, прп. Алфавитные главы (Ἀλφαβητικὰ κεφάλαια) / Пер. с древнегреч. Е. Начинкина и Д. А. Черноглазова; науч. ред. и коммент. Г. И. Беневича. СПб: Изд. Олега Абышко, 2023.

Херувим Карамбелас 2009 – Херувим (Карамбелас), архим. Образы современных святогорцев / архимандрит Херувим. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2009. – 744 с.

Μακρίνα Βασσοπούλου 2012 – Μακρίνα Βασσοπούλου, Γερόντισσα (1921−1995). Λόγια καρδιάς. Ἔκδοσις Ἱεράς Μονής Παναγίας Ὁδηγήτριας. Πορταριά Βόλου, 2012.