Вразумитель истинно-христианской жизни

Сто поучений, входящих в состав настоящего сборника, не расположены по отделам или главам, и по внешности представляются разрозненными.

На самом деле порядок их приблизительно (почти везде) подчинен одной мысли, которою они объединены и постепенным развитием которой они служат. Эта мысль не заключает в себе ничего необыкновенного, – она может быть выражена тремя словами: религия – свет жизни. Отсюда становится понятным и заглавие сборника, заимствованное из апостольских слов.

Составитель задавался целью охватить возможно больший круг действий человека и явлений жизни и осветить их нравственную сущность и ценность со стороны религиозной, – причем часть поучений, особенно в конце книги, подобрана так, что она может освещать некоторые стороны быта по преимуществу рабочего и крестьянского люда.

Об удаче в исполнении этой задачи пусть судят те, кто заинтересуются книгой, – будут ли это пастыри или миряне.

20 марта 1906 года.

Составитель

Природа знакомит нас с самими собою и тем, что пробуждает в нас чувство истинного нашего достоинства.

Она показывает во-первых, что мы благороднейшие из созданий Божиих, лучшая часть видимых тварей. От ничтожной травы, ныне цветущей, а завтра увядающей, до кедра, живущего веки и своею вершиною досягающего облаков; от малого, едва заметного, червя, который теряется в пыли, до огромнейшего животного, – все исполнено чудесами бесконечной творческой силы; но между всеми ими не самое ли большое чудо – мы? Не соединила ли премудрость и благость Божия в нашей природе всего, что может вместить существо, созданное из земли? Наше тело не превосходит ли красотою, гибкостью, тонкостью и чувством все тела животных? Где, на всей земле, творение, которое могло бы сравнить с нами? Взгляните на себя среди множества растений, покрывающих нашу землю, обозрите все множество чувствующих тварей, вокруг вас живущих, вы ничего не назовете, ничего не найдете, при чем не мог бы я воззвать к вам с Спасителем: не много ли паче вы?

Во-вторых, природа показывает, что мы особенные любимцы Творца. Ибо, по воле Его, во всех действиях своих, во всех благодеяниях преимущественно имеет она в виду нас, и все приготовляет к пользе нашей. Как тесен круг, в котором животные наслаждаются своим бытием, в котором они находят все, что для них необходимо! Но какой обширный, необозримый круг наслаждений раскрыла природа для нас! Какое богатство предметов, полезных п приятных, без нашего труда, она доставила нам! Какое множество таких, которые наш труд изменяет, утончает и улучшает! Не собирает ли человек вокруг себя всего, что производят приятного и полезного отдаленнейшие страны; не распространяет ли он круга своих наслаждений по всей земной поверхности, в воздухе и море, и не обретает ли повсюду того, что дает ему успокоение и радость?

В-третьих, взор на природу показывает, что мы одни разумные зрители ее красот и порядка. – По всему миру текут струи жизни, повсюду рассеяны чувствующие твари, существа, разнообразно наслаждающиеся своим бытием; природа неисчерпаема в своих произведениях. Но как ограничены эти существа! Как тесен, как мрачен и не совершен круг их представлений! Обращенные только к тому, что удовлетворяет их чувственные побуждения, они не имеют никакого чувства для предметов высших, и бесчувствены при всех чудесах, при всем великолепии и порядке, видимых по всей природе. Можно ли забыть, что мы и в сем отношении иного паче всех их? Не одни ли мы, с умилением и радостным восторгом, ощущаем, как разнообразны, велики, возвышены чудеса, являющиеся нам, как премудр порядок и связь их, какое великолепие, какая красота, какое величие разлито на всем, что представляется взору нашему? Наконец, не одни ли мы своим умом возвышаемся над всем чувственным, и возвышаемся к Творцу и Отцу всего, куда не досягает никакое чувство?

В-четвертых, взор па природу есть доказательство того, что мы образ ее Творца. Он есть Господь всего; Ему все подвластно и на небе, и на земле. Но не предоставил ли Он часть власти своей и нам? Не Его ли это повеление: роститеся и множитеся и наполняйте землю и господствуйте ею и обладайте рыбами морскими и зверьми, и птицами небесными, и всеми скотами. И всею землею, и всеми гадами, пресмыкающими по земли? (Быт.1:28). Но Он не только Господь всего, не только Владыка бесконечного могущества; Он первообраз всякого совершенства; Он благодетель и Отец Своих тварей. Посмотрите на все, что представляется нашему чувству: вы не найдете нигде сходства с этим величием Божиим. В нас одних горит Божественный пламень разума; мы одни способны познавать и исполнять, что истинно, благо и справедливо, мы одни призваны быть святыми и совершенными, яко Отец небесный.

Троицкие листки, выпуск I, 1900, стр. 42–44

Познание себя самого есть дело великое и спасительное. Познать в себе существо, вначале украшенное высоким достоинством образа и подобия Божия, венчанное славою духовной свободы, облеченное плотью не для того, чтобы раболепствовать плоти, но владычественно употреблять ее, как служительницу бессмертного духа; потом падшее, бедное, расточившее богатство отеческих сокровищ и бессильное к добру; наконец, яко овча заблудшее, взысканное милосердием Отца небесного, спасенное от вечной погибели кровью Единородного Сына Божия, запечатленное Духом святыни и в благодатном дворе Церкви соблюдаемое к нетленному наследию живота вечного – сколько в сем познании пищи мыслям и чувствованиям высоким, сколько побуждений к смирению и покаянию, к благодарению Бога и к готовности все существо свое принести в жертву живу, святу, благоугодну, в непрестанное разумное служение Иисусу Христу, любящу ныи омывшу нас от грет кровию своею! (Откр.1:5).

Но в великой науке самопознания есть предмет, на котором Слово Божие преимущественно останавливает внимание христианина; это вера, без которой невозможно угодити Богу (Евр.11:6). Апостол с некоторою особенною заботливостью внушает христианам иметь наблюдение за их верою; с некоторою строгостью упрекает тех, которые мало заботятся о том, чтобы пребывать в вере. Себе искушайте, аще есте в вере, себе искушайте: или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас есть? Разве точию чим неискусни есте.

Для христианина дело весьма великой важности узнать неошибочно, аще он есть в вере; ибо слово Божие свидетельствует, что человек может ошибаться, составляя ложное понятие о своем состоянии; а в сем заключается одно из важнейших препятствий к обращению и спасению. Итак, никто же себе да прельщает (1Кор.3:18); себе искушайте, аще есте в вере, себе искушайте.

Для христианина дело весьма великой важности хранить залог веры. Только непоколебимое пребывание в вере делает его достойным того, чтобы Христос в нем пребывал (Еф.3:17); только она делает его способным быть причастником плодов спасительного пришествия Сына Божия на землю, и обещанного Им таинственного пребывания с Его последователями. Себе искушайте, говорит апостол, аще есте в вере; или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас сеть? Иисус Христос в вас есть – на вас Его священнейшее имя. Иисус Христос в вас есть; ибо вы есте тело Христово и уди от части (1Кор.12:27); вы члены Его Церкви, в которой Он пребывает выну Своим вечным словом, как единый верный, никогда не погрешающий наставник истины; Своею животворящею благодатью, которая чрез преемство апостольского служения, как не иссякающий поток воды живой, текущей в живот вечный, напаяет и до скончания века напаять будет души, жаждущие спасения; Своею Божественною властью, пред которою должно преклониться все, не только земное, но и небесное. Христос в вас есть – Он в вас живет и действует, если только вы имеете живую веру в Него. Христос в вас есть – Он, как благословляющий и освящающий всяческая, среди вас пребывает и в вашей общественной и семейственной жизни, доколе она располагается по духу Его. Он в вас есть, доколе вы пребываете в Нем верою; – итак потщитесь пребывать в вере и верою пребыть в Нем.

Чтобы иметь веру, для сего нужно смиренное признание несовершенства человеческого разума, который едва разумевает, яже на земли, и яже в руках, обретает с трудом, а яже на небесех, – то, что выше земного и видимого, далее сотворенного и изменяемого, зреть может не иначе, как во свете откровения Божественного (Прем.9:16); нужно растворяемое надеждою на единое милосердие Божие уничижение себя самого, с сокрушенным признанием в себе греха, недостоинства и окаянства. По мере того, как человек приходит в сознание своей нищеты и немощи духовной, в него вселяется сила Христова, которой присутствие свидетельствуется плодами Духа во всякой благостыни и правде, и истине. (Еф.5:14).

Итак, желающий себя испытать, аще еси в вере, вникни в состояние твоего ума, воли и сердца, и рассмотри образ твоей жизни.

Ты пребываешь в вере, если в смиренном признании ограниченности и несовершенства твоего ума, с убеждением в непостоянстве и изменчивости мудрований человеческих, всем сердцем прилепляешься к единому во веки пребывающему глаголу Господню, в нем ищешь света премудрости, руководства к добру, отрады и утешения сердцу, и во всем, что относится к тайнам Царствия Божия, как смиренное и покорное отроча, с благоговением и благодарением приемлешь откровение непостижимого по разумению и руководству Святой, Соборной и Апостольской Церкви, яже есть столп и утверждение истины (1Тим.3:15).

Ты пребываешь в вере, если, как здание, утвержденное на камени, иже есть Иисус Христос, среди треволнения лжеименной философии по стихиям мира, а не по Христе, пребываешь в вере, основан и тверд, и неподвижим от упования благовествования, еже слышал ecu проповеданное всей твари поднебесной (Кол.1:23).

Ты пребываешь в вере, если не свою правду ищешь поставити (Рим.10:3), но алчешь и жаждешь правды Божией о Христе Иисусе, если проникнут убеждением, что не оправдится от дел закона всяка плоть (Гал.2:16), и что ты окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг (Откр.3:17), и сие болезненное и горькое для самолюбия чувство своего недостоинства и бедности растворяешь утешительною надеждою на единого Ходатая Иисуса Христа, Который пришел взыскати и спасти погибшего, в милосердии и помощи Которого имеют нужду все, как болящие имеют нужду во враче, и ты, как один из погибающих грешников, спасти которых пришел Сын Божий.

Ты пребываешь в вере, если по заповеди Спасителя твоего подвизаешься в спасительном самоотвержении, противишься наклонностям естества, растленного грехом, плоть стараешься покорить духу, отмещешь все, что льстит самолюбию.

Ты пребываешь в вере, если свет ее, освещающий сокровенную храмину твоей души, сияет и пред человеки житием чистым и назидательным на поприще, на котором трудиться определил тебе Промысл Вышнего.

Протоиерей П. Терновский, Слово в день Св. муч. Татианы, М. 1848, стр. 3–11

По изъяснению святых отцов Церкви иное в нас есть образ Божий, а иное подобие Божие. Бог есть дух, и образ Божий навсегда напечатлен в душе человека, при самом создании его, то есть, Господь дал человеку душу бессмертную, не имеющую конца своему бытию, как и Сам Он; дал душу разумную, чтобы человек познавал себя самого, мир созданный Богом и самого Создателя своего; Господь даровал человеку душу свободную, ибо только свободным существам чрез правильное употребление сего высочайшего дара можно достигать самого высшего блаженства. Подобие же Божие состоит в том, чтобы человек, обогащая свой ум познаниями, украшая свою душу свободными добрыми делами и таким образом постепенно приобретая богоподобные совершенства, вступал в более и более близкое общение с Ним. Вследствие столь высоких качеств человека, он поставлен царем над прочими земными тварями, как Бог есть царь всего мира.

Но вот еще первым прародителям нашим в раю является искуситель и склоняет их вдруг восхитить божеские свойства чрез вкушение от запрещенных плодов древа познания добра и зла. Отверзутся очи ваша и будите, яко бози, ведяще доброе и злое, сказал им обольститель. Они последовали злому совету его и вместо приобретения божественных совершенств хищением помрачили и исказили в себе образ Божий, сделались подобными врагу Божию и низринулись в бездну зол, Единородный Сын Божий, который не восхищением непщева быти равен Богу, ибо от вечности есть Образ ипостаси Бога Отца, принимает на себя образ падшего, дабы восстановить в нем образ и подобие Божие.

Как восстановляется в нас образ Божий Господом Иисусом Христом? Чрез святое учение веры и чрез св. таинство. Чрез святое учение веры преподается человеку познание о Боге и средствах благоугождать Ему. В таинстве крещения мы освобождены от скверны греха, помрачившей первозданную доброту человека; в таинстве миропомазания преподаны нам силы возрастать в духовной жизни и приобретать богоподобные свойства.

Будите милосерди, якоже и Отец ват милосерд есть (Лк.6:36). Будите совершени, якоже. Отец ваш небесный, совершен есть (Мф.5:48), завещевает нам Спаситель. Какая безмерная высота указана, какая невыразимая красота предназначена человеку! Трудно и представить! Тем не менее опыт показывает, что обновленный таинствами св. церкви и более преуспевающий в духовной жизни, христианин еще на земле в сем бренном теле вступает в теснейшее общение с Божеством и достигает богоподобных совершенств. Ум его так озаряется Духом Святым, что видит тайные помыслы других, познает прошедшее сокровенное, провидит отдаленное будущее; воля его владычествует над природою; он врачует неисцеленные болезни, заключает п отверзает небо для дождя; ему не вредит яд аспида и василиска, ему служат хищные звери, ему повинуются злые духи; сердце его исполняется такой любви к ближним, что само готово на величайшие страдания для блага их. Святой первомученик и архидиакон Стефан, подобно Господу Иисусу, молится за своих убийц и еще в теле удостоивается видеть славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога (Деян.7:55). Святой апостол Павел изъявляет желание самому быть отлученным от Христа, только бы спасен был соплеменный ему народ еврейский, и удостоивается многих дивных дарований божественных.

Но где и на чем утверждается та лествица, которою человек восходит до богоподобия? Она утверждается во глубине смирения на твердом камени совершенного послушания Богу. Чем ниже будет считать себя человек, тем он будет выше. Сам Дух Божий, разде­ляя свои чрезвычайные духовные дарования людям, достигшим уже высокой степени нравственного совершенства, ведет их в тоже время путем смирения. Он не всем дает всякого рода дары, по одному – один, другому – другой дар. Одним дается дар учительства, другим – дар исцелений, третьим – дар пророчества и притом в разных степенях и видах. Нередко бывает, что пророчествующий другим слышит предсказания о себе от другого пророка (Деян.21:11); одним пророчество дается только в известное время, а на другое время отъемлется; одни провидят будущее в образах, уста других движет сам Дух Божий; часто пророчествующие не понимают, что говорят, а понимают их те, которые слышали их слово к себе и понимают уже по исполнении пророчества. Что все это значит, как не то, что Господь воспитывает и более совершенных христиан в смирении, показуя, что богоподобные совершенства их зависят не только от них самих, по главным образом от самого Бога? Правда, некоторым святым даются и многие божественные дарования духовные, но они подвергаются и великим испытаниям. Гордость и неповиновение воле Божией исказили в человеке образ Божий и изгладили в нем подобие Божие; только смирение и совершенное повиновение воле Божией могут восстановить их. И никто не может сказать, что для него недостиженна высота богоподобия. Сколько людей простых и некнижных еще на земле удостоились богоподобных совершенств и чрезвычайных дарований божественных: ведения глубоких тайн Божиих и дивного владычества над природою!

Архим. (потом архиеп. владимирский) Сергий, Слово в день Нерукотворенного образа Спаса, отд. оттиск из Душеп. Чтения (Сентябрь 1881 г.), М. 1881, стр. 3–7

Две силы в мире ведут борьбу из-за господства, – это – сила добра и сила зла, и первая всегда встречала и встречает препятствия со стороны последней. Доказательством сему – сам Господь, заплатавший Своею кровью за любовь к человеческому роду, доказательством тому и целый сонм мучеников, пострадавших за имя Христово. И однако, не тот прав, кто с отчаянием говорит «все погибло, ничто уже не поможет», но прав наш Спаситель, Который говорит: жатва многа, Не тот прав, кто везде и всюду видит только зло и неисправимую порчу нравов, но тот, кто усматривает в людях черты, которыми Господь все еще привлекает к Себе народ Свой вопреки всякому противодействию со стороны людей. Так думал, так и поступал и Сам Спаситель. Он никогда не доходил до уныния и отчаяния. Он узнавал черты божественного образа и в самых отъявленных и отверженных грешниках. Он не обходил Своим вниманием и участием и фарисеев, и саддукеев. Он имел любовь к людям, которая всему веру емлет, вся уповает и вся терпит.

Только такая любовь имеет ключ к сердцу человека. Только эта любовь имеет веру в неизгладимое благородство души человеческой, которая, будучи по природе своей христианской (Тертуллиан), томится о Боге и без Него не может жить, хотя иногда и сама того не знает. Спаситель хорошо знал это ее свойство и с полным успехом пользовался им, показывая пример и ученикам Своим. Он, а затем и ученики Его, ревностно сеяли семена слова Божия на этой восприимчивой почве, и какая чудная жатва вышла из этого посева, особенно в языческих странах! Какое изумительное зрелище представили собою те христианские общества, которые образовались здесь под влиянием христианской проповеди. В мире, полном суеверия и неверия, безбожия и нечестия, возникло в лице этих обществ новое человечество, исполненное живой веры в Вечного Бога и такой пламенной любви к Нему, которую не могла погасить никакая сила мира. В мире, утратившем всякое сознание греха, полном грубого разврата и безнравственности, возникло новое человечество, самоотверженно распинающее плоть свою со страстями и похотями. В мире, исполненном жестокости и варварства, в котором замерли, казалось, все нежные движения сердца, зародилось человечество, проникнутое самою крепкою и самою живою любовью, которая простирается на все, что только носит на себе название человека, которая милует и врага, прощает и неприятелю. Воть почему апостол Павел в праве был сказать: «ветхое прошло, смотри – все сделалось новым».

Слово Владимира, митр. Московского, М. 1903, стр. 7–9.

Честность, благородство, гуманность, справедливость!.. Чье молодое сердце не загоралось священным огнем при этих словах? Чья душа не воспламенялась горячим желанием осуществить эти высокие и святые начала в своей жизни? Кто бы из нас не почувствовал себя счастливым, если бы сказали о нем, что в своей жизни и деятельности он был благороден, честен, гуманен, справедлив?.. Но для христиански – просвещенного человека этого идеала, этого счастья еще мало. В нем слишком много эгоистического. Я могу быть и честным, и гуманным, и справедливым, и благородным не потому, чтобы чрез это я хотел созидать благо ближних, но для того, чтобы никто не смел мне бросить в лицо обвинение в бесчестности, неблагородстве и несправедливости. Есть высшее начало жизни, есть высший свет, дарованный нам во Христе. Это высшее начало требует от нас поставлять, подобно Господу нашему, средоточием своей деятельности не себя, но благо и счастье других. Оно требует от нас истинной жизни, созидаемой на началах самоотвержения и самоотречения. Оно зовет нас к твердой вере и последованию за Христом, Который есть путь и истина, и жизнь. В нем только и есть истинный свет, без которого немыслима истинная просвещенная деятельность. «В Нем была жизнь», говорит святой Иоанн Богослов, и эта жизнь есть «свет человеков» (Ин.1:4).

Да будет же Христос нашим путеводным светом, в котором одном только мы можем найти счастье сделаться деятелями истинно просвещенными, ищущими не своего блага, а блага ближних своих!..

Антоний, митр. С.-Петербургский, Доброе слово, кн. 2, СПБ. 1895, стр. 51–52

Кто нас воззвал из ничтожества и дал бытие? По чьей милости мы узрели свет Божий, красоту творений Божиих, познали сладость и всей жизни? По чьей, как не по милости Всеблагого Бога? И к кому же, следовательно, нам больше всего обращать взоры свои, умы и сердца свои, к кому, если не к Господу – Благодетелю своему? Дитя стремится к матери, родившей его; всюду ищет мать свою, скучает без матери, плачет о ней. Всякое растение, всякий цветок, всякое дерево своим лицом обращается к солнцу, чрез которое получило из земли жизнь свою, – без солнца, загороженное от него, оно как бы скучает, начинает вянуть и, наконец, совсем засыхает. Ужели один только человек не должен знать, помнить, любить, может спокойно оставлять, забывать Творца своего?

Кем мы живы по настоящую минуту? Кто дает нам силы к трудам? Кто поддерживает жизнь нашу, милует, терпит нас, помогает во всех благих предприятиях, спасает и избавляет от всех зол, – кто, как не Господь? О Нем бо живем, и движемся и существуем, говорить апостол. Если-бы не Господь хранил нас чрез ангела своего в лета детства нашего и поступил-бы с нами по правосудию Своему; давно-бы нас не было на свете, давно-бы тела наши лежали в могиле, были пищею червей, а души, быть может, томились-бы во мраке бесплодным раскаянием, что мы по собственному нерадению лишились надежды на лицезрение Бога. Да, все это бесчисленное множество даров, которыми мы незаслуженно пользуемся в жизни своей, все это от Бога. И еще бы нам этого милосердного Бога, нашего первого Благодетеля, забыть? О, страшно и сказать это. Звери помнят благодеяния людей и за эти благодеяния делаются кроткими, безвредными для них, – птицы, животные знают тех, которые кормят их, ухаживают за ними, – самый злейший враг трогается благодеянием противника своего, из врага делается другом, благожелателем ему. Ужели облагодетельствованные Богом люди – существа разумные, для спасения которых Отец небесный Сына Своего не пощадил; ужели они одни окажутся черствыми, холодными, неблагодарными к Нему и забудут все, что Господь сделал и делает для них?

А куда мы пойдем, к кому предстанем, в ком найдем покой, блаженство себе, когда ударит час смерти нашей, когда душа разлучится с телом нашим? Опять пойдем к Богу, и покой найдем в Боге. Он нас водворит в местах прохлады, в недрах Авраама, Исаака, Иакова – Его будем созерцать, хвалить вместе с архангелами и ангелами. Идежс есмь Аз, ту и слуга мой будет, Сам сказал Он ученикам Своим. О, если так, если по воскресении и даже еще раньше в Тебе, Господи, будет тогда мой покой, мой свет, мое радование, о, как же я забуду Тебя, живя на земле? О, нет, тем ревностнее я буду познавать Тебя, тем чаще я буду воспоминать о Тебе, тем с большим усердием буду стремиться к Тебе искать Тебя; потому что знаю, что я там – в стране живых веки вечные пребуду с Тобою, никогда не разлучусь от Тебя.

Протоиерей П. Шумов, отд. изд., М. 1901, стр. 5–10

От всего сердца возблагодарим Господа Бога, что Он удостоил нас быть членами той Церкви, в которой со дня Пятидесятницы доселе пребывает Дух Святой и вся подает, точит пророчествия, священники совершает, весь собирает собор церковный.

А как прославим, чем превознесем Духа Святого мы, каждый из нас, православные христиане? За грехи всего мира принес Сын Божий искупительную жертву на кресте, всех примирил с Богом Отцом непостижимым величием Своих искупительных страданий, всем открыл возможность вновь получить расторгнутое грехом духовное общение с Божеством. Мы знаем о всем этом, верим в силу искупительной жертвы Господа Спасителя, но как мы, с растленною грехом природою, с непреодолимою склонностью ко греху, осмелимся думать о примирении с Богом, ненавидящим грех, как растленной грехами душе думать об общении со Всесвятым Божеством? Нужно для сего совершенное очищение природы нашей от греха, ее возрождение к жизни новой; и от всех грехов мы омыты, освящены и оправданы именем Господа нашего Иисуса Христа, в заслуги Которого веруем, и Духом Святым (1Кор.6:11), банею пакибытия и обновления Духа Святого (Тит.3:5). И возрожденным в новую жизнь Дух Святой сообщает благодатные дары свои; чрез таинства благодатные вводит нас в теснейшее общение со Христом. Если-бы не были нам даны благодатные дары Св. Духа, то мы и Искупителя Своего не могли-бы назвать своим Господом (1Кор.12:3), и Бога Отца не могли-бы назвать своим Отцом; посла Бог Духа Сына Своего в сердца наши, вопиюща: Авва Отче (Гал.4:6). И потому, Елицы Духом Божиим водятся, сии суть сынове Божии. Самый Дух спослушествует духови нашему, яко есмы чада Божия (Рим.8:15–16). И если есть в нас что-либо доброе, все это дар и плод благодати Св. Духа. Он способствует нам в немощах наших, о чесом бо помолимся, якоже подобает не вемы, но сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглоголанными (Рим.8:26). Если есть в нас вера и любовь к Богу – это дар Св. Духа, ибо любовь Божия изливается в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим.5:5).

Только облагодатствованные дарами Св. Духа могут ощущать все величие таких даров. А мы, которые по плоти еще ходим, а не по Духу, будем, по крайней мере, чаще воспоминать наставление апостола: Духа не угашайте (1Фес.5:19). Угашается Дух благодати в сердцах наших привязанностями к земному, нерадением о жизни духовной; поддерживается в сердце огнь благодати частыми молитвенными воздыханиями, богомыслием, старанием об очищении сердца.

Бес. в день Пятидесятницы, лист. изд. Общ. Люб. Дух. Просв., М. 1895, стр. 3–4

Св. Церковь в настоящие святые дни Четыредесятницы с материнскою любовью призывает чад своих восстать от духовного сна, воспрянуть духом и с подъемом религиозно-нравственного настроения идти по спасительной стезе поста, покаянных молитв, и горьких слез сокрушения к великой цели духовного возрождения. Жаждущим сердцам она предлагает обилие духовной пищи, обогащающей душу возвышенными впечатлениями, чтобы укрепить восставшего, помочь слабому, поддержать немощного, утвердить колеблющегося, – всем отверзая двери покаяния. И в настоящий раз для утешения нашего и ободрения наших маловерных сердец Св. Церковь обращает нашу мысль к одному событию из евангельской истории, обстоятельства которого, особенно поучительны для нас, именно, в настоящие дни великопостного подвига.

Проходя грады и веси и всюду изливая свет Своего учения и елей любви Своей, Иисус Христос приходит однажды в город Капернаум. Слух о прибытии великого и благостного Учителя, который со щедростью бесконечного милосердия благотворит людям, врачуя духовные язвы и телесные страдания одним мощным словом Своей Божественной власти, – быстро распространился в городе, и жаждущие слышать святое слово Учителя, полные надежды видеть проявления чудотворной силы, многие жители города немедленно собрались в дом, где находился Иисус Христос. «И слышано бысть, яко в дому есть. И абие собрашася мнози, яко же к тому не вмещатися ниже при дверех» (Мк.2:2). С такою жаждою устремились жители Капернаумские, чтобы слышать слово Христово! И Господь, удовлетворяя их желания, «глаголите им слово».

Остановимся здесь и спросим себя, – с такою ли жаждою слушать учение Христово стремимся мы в настоящие дни в храмы Божие, когда Господь наш Иисус Христос устами Св. Церкви особенно призывает к Себе труждающихся и обремененных? Не с холодом ли привычки и рассудочностью долга, не согретые глубоким и искренним чувством, идем мы в храм Божий, чтобы безучастно прослушать богослужение и, не вникая сердцем, – с истинным порывом жаждущего спасения духа, в смысл церковных чтений и песнопений, не уносим оттуда с собой никакого духовного плода? О, да не будет так! Отзовемся душой на призыв Св. Церкви, будем искать в святом храме, мы, страдающие духовным гладом, – отдыха души, просвещения духа, мира сердцу, обновления жизни, укрепления нашей расслабленной грехом природы! О, если бы и ныне все с жаждой молитвы и научения на столько наполняли святые храмы, чтобы можно было сказать, что и у дверей нет места!

Но вот, в то время, когда Иисус Христос глаголал слово, вне дома, в котором Он находился, происходило очень трогательное зрелище, как в жизни вера действует любовью. Четверо Капернаумских жителей, полные веры, с искренним желанием помочь своему ближнему, несчастному страдальцу, пытаются, неся расслабленного, проникнуть к стопам милосердого Учителя, – они горят порывом веры и «не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрывают кровлю дома, где Он находился и, прокопав ее, спускают постель, на которой лежал расслабленный (Мк.2:4). Таково дерзновение веры! Препятствие прямым путем проникнуть к стопам Иисуса Христа не ослабило их веры, не умерило силы их стремления. Со смелою надеждой они решаются на свою попытку, которой многие могли быть недовольны. А мы, пытаемся ли бороться с препятствиями, какие мир ставит нам часто на пашем пути к духовному совершенству?

Не слабеем ли духом при каждом столкновении своей воли с манящими ее с поля борьбы с грехом на свободные пути легкомысленного наслаждения призраками житейского блага? О, если бы мы горели такою верою, с какою стремились расслабленный и его провожатые ко Христу Исцелителю! О, если бы мы были полны надежды, которая окрыляла их в это время! Тогда бы и для нас вера низводила с неба духовное утешение, и мы бодро бы шли тернистым путем своей жизни с радостным чувством воодушевляющей надежды на неоскудеваемую милость Божию

И вера не посрамила надежды тех, кто в капернаумском доме с такою верою ждал Божественной помощи. «Видев же веру их, глагола Иисус расслабленному: чадо, отпущаются тебе греси твои. Божественному Учителю, как Сердцеведцу, ведомы тайны сердца человеческого. С любовью принимает Он порыв веры в сердцах, полных упования на Его милосердие, и прежде всего дарует расслабленному духовное исцеление. – Чадо, отпускаются тебе греси твои». Таковы плоды веры. И это не единственный в евангельской истории случай, подтверждающий непреложность слов Христовых: «Имейте веру Божию, аще имате веру яко зерно горушично, речете горе сей, прейди отсюда тамо, и прейдет, и ничто же невозможно будет вам (Мф 17:20; Мк.11:23; Лк.17:6). По вере, полной глубочайшего смирения, глубоко утешен был один сотник в этом же городе Капернауме. Обращаясь с горячей мольбой к Господу – исцелить люто болящего его слугу, он верует, что одного слова Христова достаточно, чтобы совершилось чудо. И милосердый Учитель не только с любовью исполняет прошение веры, но и высказывает особенно одобрение вере сотника: Аминь глаголю вам, – обращается Христос к ученикам: «ни во Израили толики веры обретох (Мф.8:10; Лк.7:9). В ответ на молитву хананеянки, язычницы – матери, исцелить ее «зле беснующуюся» дочь, Иисус Христос, испытав силу веры ее, обратился к ней с этими радостными словами: «О, жено, велия вера твоя, буди тебе якоже хощеши». (Мф.15:28), и прошение матери было исполнено. Эти и другие случаи, доказывающие спасительную действенность веры во Иисуса Христа, да укрепят и нашу слабую веру. Будем молиться, чтобы Господь помог нашему неверию и даровал нам великую милость утешения видеть и в своей жизни животворность этой спасительной силы в жизни всякого последователя Христова.

Свящ. Ф. Преображенский, Иисус Христос в Капернауме... М. 1901, стр. 1–5

Как естествознание вообще, так и медицинская наука в частности, в текущем столетии сделали в своем поступательном движении вперед такие поистине богатырские шаги, что заставляют преклониться весь мир пред мощною их силою и присущею им научною энергией. Все таинственное в природе и считавшееся доселе недоступным покорно подчиняется этой несокрушимой энергии, благодаря которой многое баснословное на наших же глазах стало действительностью и невероятное сделалось достоянием истории. И эта энергия не только не слабеет, но с каждым днем все крепнет и крепнет, и властно гонит прочь с арены человеческой жизни один за другим все страшные бичи человечества. Да и как слабеть этой энергии? Успех всегда радует и придает людям и бодрость, и силу и веру в себя. Медицинская же наука должна чувствовать себя теперь более сильною и бодрою, чем когда-либо прежде. В гениальных открытиях Пастера и Коха она имеет такое непоколебимое ручательство своего будущего победоносного процветания, что, находясь сейчас почти на пороге нового столетия, она не только с чувством самоудовлетворения может оглянуться назад, в свое прошедшее, но с смелою уверенностью может смотреть и вперед, в свое будущее. И эта самоуверенность будет тем крепче и устойчивее, чем больше будет для тружеников науки вспомогательных учреждений, где бы они могли неустанно работать для научного прогресса, обставленные всеми необходимыми для своих опытов, исследований и изысканий строго научными средствами и приспособлениями.

Христианину всегда радостно и утешительно быть свидетелем торжества науки. Как сын света и предназначенный к жизни во свете, он во всяком успехе истинного просвещения видит явление родственное себе и не может не сочувствовать ему. Настанет время, когда и вера, и наука придут к полному единству и гармонии. Но и теперь, как бы по временам ни отклонялась наука от веры, у них всегда остается никогда не прерывающаяся точка соприкосновения. Эта точка заключается в их цели, которая есть благо людей, и любовь от чистого сердца. Как религия уклонилась бы от своего истинного предназначения, если бы утратила дух любви и сосредоточилась вся во внешних богослужебных церемониях, так и паука всегда была бы лишена благотворительного своего значения, если бы заперлась жрецами науки в своих таинственных кабинетах и лабораториях. Для христианина чистая и непорочная вера состоит в том, чтобы призирать сирот вдовиц в их скорбях (Иак.1:27). И для науки высшее торжество ее заключается в том, когда она из своих кабинетов и лабораторий износит свои сокровища на помощь и утешение страждущему человечеству. И Господу нашему, Богу мира и любви, не могут быть неугодны неустанные исследования в области природы в интересах человеческого блага. Правда, для верующего все возможно, силою веры он может получить непосредственно от Бога исцеление всех своих немощей и болезней. Но разве обращение к целительным средствам природы не есть также обращение к Богу? Разве природа самосуща? Не живет ли она только силою и могуществом Божиим?

Кроме того, Господь сильным примером Своей жизни благословил нас обращаться к естественным средствам для целения недугов наших. Вспомним рассказ евангелиста в исцелении слепорожденного, которому Господь сначала помазал глаза брением из плюновения и потом послал его умыться в купальне Силоам (Ин.9:6–7). Господь мог исцелить слепорожденного и словом Своим, как действительно многих исцелял и даже мертвых воскрешал этим Своим словом.

Следовательно, некоторые посредства естества Он употребил здесь только в поучение нам, чтобы мы изучали силы природы и умели пользоваться ими для нашего блага. Другого слепого Господь вывел сначала вон из селения и исцелил его плюновением и возложением рук. После первого раза Он спрашивал слепого: видит ли он что-нибудь? Он сказал: вижу проходящих людей, как деревья. Тогда Господь опять возложил руки на глаза ему и велел ему взглянуть. И слепой исцелел, и стал видеть все ясно (Мк.8:23–25). Не видим ли мы здесь целой системы чудодейственного целения, которая для Господа, даже мертвых воскрешавшего, совсем не была нужна, а сделана была Им, конечно, также в поучение и руководство нам. Иногда Господь употреблял даже то, что мы называем исследованием болезни. Об одном больном бесноватом он спрашивал его отца: давно ли у сына его такая болезнь? – и получил ответ: с детства (Мк.9:21). В другой раз Он обращается прямо к больному бесноватому и спрашивает: как тебе имя? «Легион», было ему ответом.

Итак, Господь благословляет изучение природы и исследование болезней для блага самого же человека.

Антоний, митр. С.-Петербургский, Доброе слово, кн. 2, СПБ. 1895, стр. 18–22

Вера православная требует благоговения пред Богом Отцом, Творцом и Промыслителем мира, пред искуплением людей от греха и смерти, воплощением и страданием Сына Божия, Господа Иисуса Христа, пред Духом Святым, чрез таинства Церкви усвояющим людям спасительную силу искупительной жертвы Сына Божия, Спасителя мира: эта вера апостольская, ее и содержит наша православная Церковь.

Православный христианин, с верою и благоговением приемлющий св. Таинства церкви, получает чрез них разнообразную благодать Святого Духа, и, возрожденный к новой духовной жизни в крещении, он укрепляется и возрастает в этой жизни дарами же Духа Святого, постепенно восходит к высшему и высшему совершенству духовному. Смиренномудренно и с благоговением предаваясь водительству Святого Духа, действующего в Церкви Христовой на верующих, православный иногда и не замечает в себе очевидных проявлений жизни духа, и только в будущей жизни, конечно, откроется, какое богатство благодати Святого Духа даровано было людям, совсем неизвестным, во время земной жизни.

Почему же не между всеми православными, приемлющими таинства православной церкви, заметны плоды Духа Святого, любовь, радость, мир, долготерпение благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал.5:22–23)? Таинствами преподается благодатная сила верующим, но усвояется не одним только простым принятием таинств, но принятием благовейным, с душою, приготовленною к принятию благодати Святого Духа. А, к несчастно, и между православными не мало таких, кои принимают таинство только по обычаю, только вследствие обычая, так что принятие таинства служит не к увеличению благодати в душе, а к большему осуждению равнодушного грешника. О св. приобщении сказано: кто будет ест хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, тот ест и пьет осуждение себе (1Кор.11:27,29). Кто покаяние во грехах ограничивает только перечислением грехов на исповеди без решимости и обещания стараться отставать от греха, искоренять из сердца своего порочные страсти, и тотчас же после исповеди возвращается к тем же грехам, тот только прогневляет Бога, как и каждый прогневал бы того начальника, к которому пришел бы просить прощения и в то же время стал бы говорить начальнику, что он и вперед будет также оскорблять его, как оскорблял прежде. Кто же простит такого упорного обидчика? В таинстве крещения православный христианин возрождается в жизнь новую, духовную, но эту жизнь нужно поддерживать в себе борьбою с своими худыми мыслями и наклонностями, нужно удерживать себя от дурных мыслей, слов и дел, и принуждать свое сердце к молитве, смирению, кротости и другим добродетелям. А если православный не будет сам старательно и постоянно удерживаться от греха, то и благодать Святого Духа, приемлемая в таинствах, не поможет ему. Против воли человека и Бог не спасет человека. Если же мы усердно заботимся очищать сердце и душу от худых мыслей, намерений и дел, то и благодать Святого Духа помогает нашим добрым усилиям и стараниям.

Вот почему случается, что многие православные живут, по-видимому, хорошо, – и дома молятся, и в церковь ходят, и постятся, и бедным подают, и к таинствам приступают, а духовной жизни не видно в них и следа, – они нисколько не заботятся очищать свое сердце от страстей, бороться с худыми привычками, отставать от худых дел.

Протоиерей М. Боголюбский, Сеятель, М. 1901, стр. 160–165

Все мы, братие, призваны не только веровать в Господа нашего Иисуса Христа, но и исповедывать свою веру. Исповедывать веру значить открыто самою жизнью своею, самым поведением своим свидетельствовать, что мы христиане и чтим закон Христов не только сердцем и устами, но и делами нашими. От этого исповедания никто из нас не должен уклоняться, если желает себе спасения и блаженства вечного. Правда, было некогда время, представлявшее обширное поприще для подвигов исповедания Иисуса Христа Богом истинным, Спасителем мира, когда враждебный Богу мир, движимый духом злобы, желая истребить веру Христову, устремился со всех сторон и со всеми средствами на верующих во Христа и Его Церковь. Весь сонм святых в первые века христианства подвизался на этом поприще и стяжал венец исповедничества и мученичества.

Исповедание веры (к 11-му поучению)

Это тяжелое время преследования за веру Христову прошло; но подвиг и обязанность исповедания веры не сняты с нас. По слову святого апостола все мы призваны Господом Иисусом Христом для исповедания Его веры и Его святого имени посреди рода строптива и развращена, для которого должны быть, как светила в мире (Флп.2:15), дабы все, видя наши добрыя дела, прославляли Отца нашего небесного (Mф.5:16). Легко говорится: «я христианин, право верую», но может ли быть одно это достаточно к нашему оправданию и не должно ли, напротив, послужить к нашему осуждению, когда мы свою веру не подтверждаем жизнию по вере. Вера, аще дел не имать, мертва есть (Иак.2:17) и тот христианин недостойно носит это священное имя, который живет не по-христиански. Бога исповедает ведати, а делы отмещется Его (Тит.1:16). Может ли он надеяться на получение награды вместе со всеми святыми, если не будет идти тем путем, которым они вошли в славу Господа своего.

Правда, полагаясь на бесконечное милосердие Божие, помиловавшее и разбойника, мы не лишаем себя надежды быть оправданными и спасенными. По как обманчива эта надежда, если она не сопровождается доброю христианскою жизнию. В царствие Божие ничто скверное не войдет. И действительно, не примут святые пророки в свое сообщество тех, которые не слушали гласа их и не преставали от грехов и беззаконий. Отженут от собора своего святые апостолы тех, которые не последовали их учению, житию, вере, долготерпению, любви, кротости, воздержанию... Не признают нас за чад своих святители Христовы, если мы не будем подражать вере их. Отрекутся от нас мученики и исповедники Христовы, если мы будем малодушно увлекаться соблазнами мира и стыдиться исповедовать свою веру словами и делами и всею жизнию пред кощунным глумлением людей неверующих. Отженут от себя нас все, благоугодившие Богу, праведники, если мы будем жить в похотях греховного сердца нашего и не будем подражать их праведной, благочестивой, богобоязненной жизни.

Проповеди Мисс. Обозрения на апрель–июнь 1900, стр. 181–183 (свящ. В. Данкевич, поучение в неделю всех святых)

Приходил на землю Спаситель спасти нас погибших, совершил Он Своею крестною смертию наше спасение и дал нам средства усвоять себе Его искупительные заслуги – благодатью Его в церковных таинствах. Но, чтобы воспринять себе спасение Христово, мы сами со страхом и трепетом должны содевать свое спасение.

Дал нам Христос в семи таинствах Своей Церкви благодать Всесвятого Духа Утешителя, которая нас очищает от грехов, обновляет и наставляет в жизнь духовную и святую; зовет Он нас ко спасению – входит Сам к нам под кров души в таинстве причащения, как к Закхею в дом. – Что же мы, уподобляемся ли в своей жизни и в послушании заповедям Господа Закхею? – Как Закхей, исполнившись чувства благодарности ко Христу и проникшись распространяемым Христом вокруг Себя духом любви и мира, подвигнулся на дела милосердия к ближним и незлобивого примирения со всеми; – так и нам надлежит, восприняв в крещении усыновление Богу, запечатлевшись в миропомазании силою Духа Святого на дела благая, очищаясь от грехов в покаянии, укрепляясь божественно приобщением Св. Таин в причащении, являть в поведении своем силу Христову. Никакая неправда, никакое недоброжелательство и злоба да не омрачит жизнь нашу. Внимательное блюдение себя, – воздержность во всем и самообладание всегда, любовь к ближним, терпеливое и самоотверженное служение им – исполнением ли наших общественных, служебных, и семейных обязанностей, помощью ли к их слабостям – вот дело истинного христианина.

Но, братие, да не смутят нас в исполнении заповедей Христовых толки и мнения последователей лукавого мятущегося света!

Бог – наш Спаситель. – Ему Единому честь и слава за наше спасение. Прославь Его душой твоей и телом. Храм Божий – вот место, где удобнее можешь ты выполнять эту свою обязанность.

Немощные мы люди, без помощи Божией не в силах совершить ни одного истинно христианского дела, – а если творим их, то Богу содействующу.

Внимай себе, слушай и поучайся воле Божией, как хранит и проповедует ее Церковь Христова, для того устроенная.

Пусть придется тебе много терпеть порицаний и насмешек за верность и преданность уставам Церкви, пусть как тяжкое бремя возляжет на рамена твой долг христианина православного, – не смущайся! Так и должно быть.

Памятуй одно, что говорил апостол: благочестие на все полезно, имея надежду в будущей жизни... Для того и трудимся, и терпим поношения, что уповаем на Бога жива, иже есть Спаситель всем человеком (1Тим.4:8,10).

Приложение к «Мисс. Обозр.» 1900, кн. 1, стр. 16–17 (А. Виноградов)

Должно твердо веровать в Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, в Его божественное учение, в основанную Им на земле и мудро управляемую Церковь, которая ведет каждого из нас ко спасению. Без живой и деятельной веры, которая есть источник и прочный залог будущего блаженства, невозможно угодить Богу (Евр.11:6), ибо надобно, чтобы каждый приходящий к Богу, взывающий к Нему о помощи, просящий о помиловании, – веровал, что Он есть и что Он, Промыслитель наш, ищущим Его воздает все потребное.

Посудите, возлюбленные, как без веры можно спастись? Как без веры в Распятого, Который был воистину Сын Божий и Который, пострадав, воскрес из мертвых, – можно одним слабым умом человеческим без участия сердца объяснить столь быстрое насаждение и утверждение Церкви Христовой на земле? Создать эту Церковь и утвердить православную веру при тех тяжелых условиях, о которых говорит вся история Церкви – и с такими слабыми силами – дело столь чудесное, что воистину только «десница Господня могла сотворить это» (Пс.117:16); и только благодатная вера может уяснить нам, говоря не разуму, но чувству, как все это совершилось, как из малого семени христианство разрослось в великое, многоветвистое, мощное дерево.

Да, так, братие, только верою, единою, святою и истинною верою, которая есть «мать всех благ» (Иоан. Леств.), которая для человека тоже, что корень для дерева (Св. Тихон Задон.), возможно христианину духовно крепнуть, расти, возвышаться, восходить от силы в силу и приносить духовные плоды. В вере – вся крепость человека и ничто, как вера, упование, живит и поддерживает его. Вера – это сила, помогающая выдерживать стойко натиск не только внутренней борьбы, но и внешней. Разве не силою веры, как говорит ап. Павел, побеждались царства, приобретались обетования, заграждались уста львам, угашалась сила огня, укреплялись всякие немощи (Евр.11:33,34), и на протяжении религиозной жизни народов Ветхого и Нового заветов совершались многие и славные чудеса. О, вера, вера! Ты, как скала неприступная, способна ограждать нас от всех ужасных последствий неверия и религиозного разложения. Утверди же, Господи, в сердцах наших правую веру, как врачество ко спасению, как залог блаженства будущей жизни.

Свящ. В. Бабура, Пастырские уроки, СПБ. 1903, стр. 41–42

Довольно ли одной только такой веры для нашего оправдания пред Богом и вечного блаженства? – Нет! – нам по примеру святых мучеников веру свою должно показать на деле. Святые мученики засвидетельствовали ее страданиями, кровью и смертью за Христа. Теперь нет надобности, подобно им, жертвовать своею жизнью, так как у нас нет ни гонений, ни мучений за веру во Христа; но мы всегда должны помнить, что истинная, спасающая вера должна сопровождаться добрыми делами. Свет без теплоты не произращает растений, и вера одна без теплоты сердца нашего к добру никогда не произведет плодов спасения. Такая вера, по слову апостола Иакова, ничего не значит, мертва. Как тело без духа мертво, говорит он, так и вера без дел мертва. И по слову того же апостола такая вера есть вера бесовская. Он говорит: и бесы веруют и трепещут. – Что это значит? Это значить, что они, при уверенности в бытии Бога и Его правосудии, боятся Его, трепещут, но, так как не творят и не могут творить добрых дел, то и остаются неоправданными и непомилованными, обитателями ада и жесточайших вечных мучений, а следовательно не такая ли горькая участь ожидает и того христианина, который верует только на одних словах, а по жизни хуже язычника Послушайте, что говорит Спаситель наш: что вы зовете меня: Господи! Господи! а не делаете того, что говорю вам. Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в царство небесное, но исполняющий волю Отца моего небесного. Я не знаю вас, отойдите от Меня делающие беззаконие, скажет Он на страшном суде Своем тем, которые будут в оправдание свое говорить, что они не только веровали в Него, но Его именем пророчествовали, даже изгоняли бесов и многие чудеса совершали, но дел веры и любви христианской не имели.

Научитесь от Меня, сказал Спаситель. А учил Он любить Бога от всей души и ближнего своего, всякого человека, даже и до самопожертвования, любить и врагов, делать добро тем, которые делают нам зло, любить ненавидящих нас и молиться за творящих нам напасть; учил кротости, терпению и незлобию во всех неприятных случаях нашей жизни, в притеснении, оскорблении, обидах, клеветах и во всех несчастиях, постигающих нас; учил быть смиренными, избегать роскоши, сладострастия, корыстолюбия, тщеславия, праздности и учение Свое засвидетельствовал Своею жизнью, Своим примером. Он учил добро делать с глубочайшим смирением, не из тщеславия, не из похвалы и славы и без всякого лицемерия.

Вот такая-то вера, соединенная с делами истинной, чистой любви к Богу и ближнему, – одна только такая вера и может сделать нас достойными вечной славы и блаженства на небесах. Имеем ли мы сию спасительную веру, – вот вопрос, который пусть теперь решает беспристрастно совесть каждого из нас. Если имеем, то от всей души возблагодарим Бога, нас спасающего; если не имеем, то воздохнем от глубины сердца о горьком нравственном состоянии нашем, и с твердым намерением о своем исправлении воззовем к Богу – источнику всякого блага, да всесильною благодатью истребит в нас беспечность и нерадение о спасении своем и да даст нам силу стяжать веру мучеников, веру евангельскую, веру не на словах, а на деле, веру такую, которая одна только отверзает врата царствия небесного. Аминь.

Протоиерей А. Цветков, Слово в день св. мучеников пяточисленных, М. 1903, стр. 4–5

Кто не пожелает спасения? И может ли быть человек, который бы действительно не желал оного? Если некоторые люди живут и поступают так, как бы они не желали себе спасения: то это или потому, что, прельщаемые и ослепляемые страстями, они безрассудно почитают возможным без опасности отложить исполнение сего желания до будущего времени; или потому, что по множеству грехов и беззаконий, ими содеянных, отчаиваются в своем спасении; а если бы в них возбудилась надежда спасения, то возбудилось бы и желание. Жесточайший враг спасения нашего есть отчаяние. И поскольку Бог никого в сей жизни не принуждает к отчаянию, объявив торжественно чрез пророка, что не хощет смерти грешника, сколь ни тяжки грехи его, но еже обратитися и живу быти ему (Иез.33:11); и поскольку человек сам своим упрямством и гордостью порождает в себе отчаяние: то у человека, отчаивающегося в своем спасении, нет врага столь жестокого, как он сам.

За желанием спасения и сознанием возможности оного естественно следует помышление о средствах достигнуть оного. Вышнее начало нашего спасения есть благодать Господа нашего Иисуса Христа, как свидетельствует Его возлюбленный ученик: яко Отец посла Сына Спасителя миру (1Ин.4:14). А соответствующие сему началу средства со стороны человека суть вера, действующая любовью, и употребление таинств Церкви, по реченному Самим Господом: иже веру имеет и крестится, спасен будет (Мк.16:16).

Сколь не совершенны и действительны сии средства спасения, но поскольку в приспособлении оных к душе и жизни человека встречаются препятствия и затруднения, – то, для устранения сих препятствий, и для препобеждения сих затруднений, вновь требуются некоторые вспомогательные средства. Одно из таких средств указуется нам изречением Господним: претерпевый до конца, той спасен будет. Спасется только тот, кто претерпит, и претерпит до конца. Следственно, вспомогательное средство спасения есть терпение, и притом терпение до конца.

Область терпения должна простираться на всю жизнь человека и на все судьбы человечества в сем мире. С терпением – человек приобретает и сохраняет блага, успевает в предприятиях, достигает исполнения желаний, безвредно выдерживает приражения зол: выйдя из терпения, он тотчас в опасности утратить благо, и пострадать от зла, или, что не менее бедственно, сделать зло. Минута нетерпения может расстроить годы и веки.

Без терпения нет подвига; а без подвига нет добродетели, ни дарования духовного, ни спасения.

Филарет, митр. Московский, Слово в день преставления преп. Сергия, М. 1850, стр. 4–10

Свой собственный каждого крест, когда соединяется с крестом Христовым, силу и действие сего последнего переносит на нас, становится как бы каналом, чрез который из креста Христова переливается на нас всякое даяние благо и всяк дар совершен.

Хотя и нехотя всякий несет крест свой, и крест большею частью не простой, а сложный, но не всякий смотрит на него чрез крест Христов; не всякий обращает его в устроение спасения своего; не у всякого потому крест бывает спасительным крестом. Пересмотрим все возможные кресты, и разберем: как следует нести каждый из них, чтоб он был силою в спасение.

Крестов много, но видов их три: первый вид – кресты внешние, слагающиеся из скорбей и бед, и вообще из горькой участи земного пребывания; второй – кресты внутренние, рождающиеся из борьбы со страстями и похотями ради добродетели; третий – кресты духовно-благодатные, возлагаемые совершенною преданностью в волю Божию.

Ныне скажу вам несколько слов о крестах внешних. Это самые многосложные и разнообразные кресты. Они разбросаны на всех путях наших и встречаются на каждом почти шагу. Сюда относятся: скорби, беды, несчастия, болезни, потери близких, неудачи по службе, всякого рода лишения и ущербы, семейные неприятности, неблагоприятность внешних отношений, оскорбления, обиды, напраслины и вообще доля земная у всякого больше или меньше не легкая. – У кого нет какого-либо из сих крестов? И не быть нельзя. Не избавляет от них ни знатность, ни богатство, ни слава и никакое величие земное. Они срослись с земным пребыванием нашим с той минуты, как заключился рай земной, и не отступят от него до той, когда отверзется рай небесный.

Хочешь, чтоб сии кресты были тебе во спасение, употреби их по намерению Божию при назначении их в отношении их к человеку вообще, и в отношении к тебе в частности.

Видя скорби, несчастия и слезы, не удивляйся, и, терпя их, не досадуй. Так следует. Преступнику и ослушнику не к лицу полное благоденствие и счастье. Прими это к сердцу и благодушно неси долю свою.

Но зачем, – скажешь, – у меня больше, а у другого меньше? Зачем меня тяготят беды, а другому во всем почти счастье? Я раздираюсь от скорби, а другой утешается? Уж если общая это участь, всем бы без исключений и раздавать ее. – Да так ведь она и раздается. Присмотрись и увидишь. Тебе ныне тяжело, а другому вчера было, или завтра будет тяжело; ныне же ему отдохнуть позволяет Господь. Зачем смотришь на часы и дни? Смотри на всю жизнь, от начала до конца, и увидишь, что всем бывает тяжело, и очень тяжело. Найди, кто ликует целую жизнь? – Сами цари нередко не спят ночи от туги сердца. Тебе тяжело теперь, а прежде разве не видел ты отрадных дней? Бог даст, и еще увидишь. Потерпи же! Прояснится и над тобою небо. В жизни, как в природе, то светлые, то мрачные бывают дни. Бывало ли когда, чтоб грозная туча не проходила? И был ли кто на свете, кто бы так думал? Не думай и ты так о своем горе, и обрадуешь себя упованием.

Епископ Феофан, Три слова о несении креста, М. 1897, стр. 6–10

При чтении о подвигах святых, мирские люди говорят обыкновенно: вот что делали святые, вот за что получили они царство небесное, а нам чего ждать? Мы живем в кругу родных и знакомых, во время холода в домах наших тепло, для утоления голода всегда есть пища, иногда и обильная, для отдохновения есть ложе, часто и нежесткое. Хотелось бы иногда помолиться, но и от молитвы отрывают то домашние заботы, то необходимые занятия; хозяйство требует надзора, семейство нуждается в попечении и пропитании его, одевании и жилище. Трудиться нужно в мире, а в мирской суете и не приметишь, как закрадется и грех в душу. Рассуждающие так думают иногда, что в мире и спастись нельзя.

Есть много обителей в доме Отца Небесного, и есть много скорбей и лишений в жизни, которые могут привести в небесные обители. Каждое усилие переломить своенравие (гордость не обходится без внутренних скорбей), всякое желание исполнить честно свой долг, свою обязанность не может обойтись без принуждения себя к делу, без каких-либо отказов себе и в покое, и в удобстве. Много скорби приносят лишения и потери, злонамеренные обиды, хулы, нападки; умей переносить их с смирением и терпением. Было и теперь, конечно, есть в мире не малое число спасаемых.

Посему кийждо в звании, в немже призван, в том да пребывает (1Кор.7:20). И живя в мире можно достигнуть высокой добродетели, было бы только искреннее желание исполнять закон Божий и неослабное понуждение себя делать доброе. Обязанности христианские не трудно знать. Благоговейно веруй, что Господь всегда видит и знает не только дела, но и намерения твои, и к Нему, Всесильному, чаще устремляй твое сердце и твою мысль. С благоговением и сердечным воздыханием чаще вноси пресвятое имя Его в сердце твое.

В сношениях с ближними твоими, знакомыми и незнакомыми, всегда старайся оказать всякому ласку, внимание, желай и, если можешь, делай каждому добро, но никогда и никому не намеревайся делать зло и не желай никому зла.

Но всего лучше поймет христианин свои обязанности к Богу и ближнему, когда будет ревностно и постоянно заботиться об обуздании страстей, об искоренении порочных наклонностей и привычек, об очищении сердца от порочных привязанностей и желаний. По мере очищения сердца, благодать Божия наполняет его добрыми расположениями и чувствами, из сокровищницы доброго сердца во все поведение человека вносится чистое добро. Для очищения сердца, для приобретения власти над собою, над своими страстями, нужно, по апостолу, распять прежде всего свою главную страсть, важнейшие греховные привычки, а за крестами для распятия, умерщвления греховных привычек дело не станет, в них недостатка не будет. Искорени корыстолюбие, – и приобретешь милосердие к бедным. Распинай свои собственные страсти, – и будешь по истине Христов раб.

Протоиереи М. Боголюбский, Сеятель, М. 1901, стр. 147–152

Если неизбежно, чтобы многие не оставляли занятия делами земными и мирскими то неизбежно встречается вопрос: как достигнуть того, чтобы дела земные и мирские не препятствовали делу духовному и небесному? Более общеупотребительное и для немощи нашей более снисходительное разрешение сего вопроса можем найти в изречении Господнем: ищите прежде царствия Божия и правды Его.

Поставление одного дела прежде показывает, что допускается другое дело после. Следственно в изречении Господнем заключаются две мысли: одна открытая, другая сокрытая в слове: прежде. Мысль открытая: должно искать царствия Божия и правды Его прежде. Мысль сокрытая: не возбраняется искать и некоторых других предметов после. Таким образом из слова Христова открывается, что есть возможность, с успехом упражняться в деле небесном, в искании царствия Божия и правды Его, и, без вреда для сего дела, заниматься и делами земными, делами необходимыми, как-то: снисканием пропитания, одежды, жилища; – делами должными как то: исполнением обязанностей звания и службы в обществе человеческом; – делами полезными или хотя только невинными, как то: приобретением и употреблением разнообразных познаний в области природы и искусства, впрочем так, чтобы с сими египетскими сокровищами не погрязнуть в море житейском, но чтобы мудро и правильно похитить их у египтян, и употребить в славу Отца Небесного и во благо земных чад Его. Тайна доброго и беспрепятственного успеха заключается в том, чего вы будете искать прежде, какое дело пойдет у вас вперед других дел, будет первенствовать между всеми делами, господствовать в ваших мыслях, желаниях и стремлениях, или, как изъяснил один из древних отцов, что будет у вас делом п что поделием¹. Если вы будете прежде всего искать царствия Божия и правды Его; если дело спасения души вашей благодатью и верою, очищения заповедями, усовершения добродетелями будет у вас первенствовать между всеми прочими делами, господствовать в ваших мыслях, желаниях и стремлениях; если сие только и будете вы почитать делом, истинным и важным, а все земные дела только поделием, занятием второстепенным, маловажным, которому некоторая доля внимания уступается после главного дела: то земные дела не будут у вас препятствием делу небесному; вы можете надеяться обрести царствие Божие, паче всего искомое, и между тем, не имея недостатка и в том, о чем менее заботитесь, в потребном для земной жизни, по верному обещанию Господню: сия вся приложатся вам. Напротив того, если вы думаете, что надобно прежде обеспечить себя в делах земных и мирских, и потом уже заботиться о небесном; если какое-нибудь земное занятие наукой, искусством, художеством, промыслом, исканием выгод, блеска и приятной жизни, сделалось у вас первенствующею мыслью, господствующим желанием, вашим делом, по превосходству, а дело благочестия остается у вас только поделием, делом досуга от мирских занятий: то вы превратили порядок, предписанный словом Господним; вы не на пути к обретению царствия Божия; да и для обеспечения себя земными благами, не знаю на чем можете утвердить свою надежду, потому что не к вам относится обещание Господне: сия вся приложатся вам.

И вот, братия, малым, по-видимому, орудием велия испытания сердце (Суд.5:16). Немаловажное орудие самоиспытания есть малый вопрос: что у вас на уме и на сердце прежде всего и паче всего? Когда ты пробуждаешься утром: какая у тебя первая мысль? Говорит ли твое сердце: слава Богу, показавшему свет? или: Господи, благослови мне день? Если так, то это знамение во благо. Но если вместе с твоим пробуждением пробуждается у тебя и увлекает тебя мысль и забота о каком-нибудь земном деле, к которому ты пристрастился, и не дает тебе помянуть Бога и возвеселиться (Пс.76:4,); то боюсь за тебя, брат мой; сомнительно, ищешь ли ты царствия. Божия прежде всего? Если ты стоишь в церкви; а мысль твоя уходит в твой дом или в твою работную храмину, или на торжище, или в место увеселения: не признак ли это, что у тебя мысль, бегствующая от Бога, сильнее мысли, прибегающей к Богу? Поспеши же возвратить бегствующую; и соедини мысль и сердце твое в стремлении к Богу.

Сим и подобным сему образом да испытует каждый свое внутреннее расположение часто и прилежно; и да не косним отторгать нашу мысль и сердце от страстной привязанности к земному и мирскому, дабы царствие Божие было постоянною, никогда не теряемою из вида, целью нашего стремления.

Три слова Филарета митр. Московск., М. 1892, стр. 19–22

Скорбям суждено быть на пути спасения, во-первых, по правосудию.

Бог хотел вести человека на небо райским путем; но человек преступил волю Божию, и оступился. Возмечтал идти выше пути Божия: и столько низринут правосудием Божиим, сколько низринул сам себя. Терние, волчцы, труд, пот, печали, воздыхания, посеялись на его пути, а на конце его явилась смерть временная и вечная. По закону рождения, мы все наследовали от первого прародителя грех и, его неразлучное последствие, наказание: и тем менее можем отказаться от сей последней части наследия, что сами умножаем первую грехами произвольными. Милосердие Божие открыло нам новый путь спасения во Христе, Который и правосудию Божию за нас удовлетворил Своею крестною смертью: но, при всем том, закон правосудия Божия не должен быть нарушен, и потому щадимого грешника нельзя вести наравне с райским безгрешным человеком. Радуйся, что уже не к смерти, а к жизни ведет тебя милосердие; и прими безропотно легкие и не продолжительные уроки правосудия: труды, лишения, скорби, печали.

Во-вторых, скорби в руке Провидения бывают средством врачевания душ.

Грех есть болезнь, внедряющаяся в существо человека. Греховное впечатление и порочное услаждение оставляет, частью в душе, частью в теле, след, который становится глубже при повторении греховных действий, и который, возобновляясь воспоминанием, образует наклонность к греховному действию и некую жажду греха. Посему, как иногда телесный врач внедрившуюся в тело и заражающую его язву болезненно выжигает или отделяет железом, и причиняет искусственную боль, чтоб излечить болезнь: подобно сему врач душ и телес употребляет орудие скорбей, чтобы исторгнуть корни и изгладить следы греха, и огнем страдания выжигает заразу наклонности к греховным услаждениям. На сие указует изречение апостола Петра: пострадавый плотию преста от греха, во еже не ктому человеческим похотем, но воли Божией прочее во плоти жити время (1Пет.4:1,2).

В-третьих, скорби употребляет Провидение Божие для верующих и спасаемых, как средство испытания и приготовления к высшей степени добродетели, совершенства и блаженства.

Испытание сие нужно не для Бога Сердцеведца; но нужно для самого человека, которого сердце глубоко (Пс.63:7), и который сам не знает, что из него может быть открыто и выработано. Как приражение железа к твердому камню высекает искры, которых до того не было признака: так при ударах скорбей блистают из твердой души искры добродетели, которые без того не возбудились бы.

Обращаясь к себе самим, не признаем ли, братия, что ныне особенно ко времени углубляться в евангельское учение о скорбях? Видно, мы не довольно внимали оному, когда суждено свыше послать нам, и не однажды послать, чрезвычайных и строгих проповедников, – болезнь и смерть. Они проповедуют не словами, но, сильнее слов, событиями. Что проповедуют? Думаю, нечто подобное проповеди ангела откровения: убойтеся Бога, и дадите Ему славу (Откр.14:7). Если в благоденствии вас не довольно привлекали к Богу благодарность и любовь: да приведет нас к Нему, по крайней мере, страх бедствия. Если вы не пользовались свободно тихими скорбями покаяния и умерщвления плоти, для очищения души: воспользуйтесь для сего по крайней мере невольно находящею, но в покаянии приемлемою скорбью бедствия, постигающего или угрожающего, или с бедствующими ближними состраданием разделяемого. Дайте славу правосудию Божию, и, со смирением и самосуждением приемля временное наказание, спасайте себя от вечного.

Филарет, митр. Московский, Слово в день обретения мощей преп. Сергия, М. 1860, стр. 11–16

Нельзя не остановить скорбной мысли страждущих на том, что и Вечное, Безгрешное, Самоотверженное Слово нашло единственный путь дать искупление, царствие Божие и мир душевный бедствующему человеческому роду только чрез крест и страдания... Если же Сам Безгрешный страдал, нам ли, грешным, сетовать на скорби? В этих скорбях и страданиях непостижимым для нас образом дается нам путь к искуплению и миру душевному... Это тайна божественного о нас от века смотрения. По человеческому же рассуждению, для облегчения скорби страждущих, можно только остановить внимание на том, конечно весьма неутешительном, обстоятельстве, что кругом нас повсюду так много горя и бед, и притом горя безысходного, что можно подумать, что таков должен быть удел человека на земле, и что не следует забывать из-за личных страданий неизмеримой массы страданий других людей. «И обратился я», говорит Соломон, «и увидел всякия угнетения, какия делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет. И ублажил я мертвых, которые умерли, более живых, которые живут доселе. А блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал» ... (Еккл.4:1–3). И ныне кто терпение мое? Не Господь-ли? – взывал в минуты душевной туги Давид (Пс.38:8). Возверзи же на Господа печаль твою и Он поддержит тебя. (Пс.54:23).

Антоний, митр. С.-Петербургский, Поучения, СПБ. 1900, стр. 13–14

Апостол Павел писал к Солунянам: всегда радуйтесь (1Фес.5:16). Всегда, всякий день, всякий час, всякую минуту радуйтесь, как ангелы на небе, как святые пред престолом Божиим. – Скажете: это невозможно. Как можно всегда радоваться? Есть тысячи к тому препятствий к жизни: есть тысячи случаев, которые заставят невольно плакать, скорбеть, сокрушаться. – А я скажу: если бы невозможно было всегда радоваться, апостол Павел не написал бы к Солунянам, чтобы они всегда радовались, значит, можно всегда радоваться, при всех препятствиях. Как же это? – Послушайте.

Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою; мы часто поем так. Слова этой песни – радуйся, Благодатная, Господь с Тобою – сказал, как известно, Пресвятой Деве Марии архангел Гавриил. Видите слушатели: архангел Гавриил, сказав Пресвятой Деве, чтобы Она радовалась, тотчас прибавил, что с Нею Господь. Радуйся, благодатная; как Тебе не радоваться? С Тобою Господь. Итак, надобно только всегда помнить нам, что Господь с нами, – и мы всегда будем радоваться, будем всегда веселы, покойны. С кем Господь, источник всякой радости, тот не может не радоваться. Ведь и ангелы на небе, и святые пред престолом Божиим всегда веселы, покойны, отчего? Именно оттого, что Господь всегда с ними, что Отца небесного всегда видят они пред собою. Так, это несомненно верно, что если мы всегда будем помнить, что Господь с нами, то будем всегда радоваться, всегда будем покойны, веселы. Но помнить-то это всегда мы не можем, иногда невольно забываем, что Господь с нами, иногда с намерением забываем, что Господь с нами – чтобы мысль эта не мешала нам жить во грехах. При мысли о Боге слишком страшно грешить.

И потому, вот что скажу тебе, слушатель благочестивый; когда ты печален, не весел, когда скорбишь, унываешь, то не затрудняйся узнавать, отчего это; это просто оттого, что ты забыл, что Господь с тобою. Да, если бы я помнил, что Ты со мною, Господи, я бы не скорбел, не унывал так; я бы был покоен и радовался духом; моя бы и печаль в радость мне обращалась; мои бы и слезы были для меня слезами утешения; о, я бы и при скорбях смертельных весело пел тогда с царем пророком (Пс.22:4): аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною ecu!...

Итак, поя Божией Матери: Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою, будем помнить, что и мы все бы радовались духом, если бы не забывали, что Господь с нами. Аминь.

Протоиерей Родион Путятин

В молитвенном покрове Богоматери над нами для всех почитающих ее – великое утешение. Молит Бога за нас та, в коей каждый из нас может найти себе образец для подражания, в коей каждый из нас может видеть достойное выполнение тех правил жизни, какие предписываются нам законом Божиим в разных житейских положениях.

Ты, – семьянин. Научись от Пресвятой Девы, Она была женою, хотя и обрученною лишь, – была матерью – девственная и целомудренная.

Вглядись в образ этой кроткой, любящей жены, следующей за мужем своим при его переходах из города в город, – этой матери, в тревоге отыскивающей Отрока – Сына, отставшего однажды из толпы богомольцев Иерусалимских – матери с сердцем исполненным горькой безмолвной тоски пред крестом Сына ее. Вглядись и сознай, что не ропот и злоба, не ссора и отчаяние должны наполнять жизнь твою семейную, а кротость, терпение, ласка, любовь. – Вот ее украшения. И возможны они в жизни людской: осуществила их Богоматерь.

Молись же ей, да поможет она в том и тебе!

Ты не связан узами брака. – Учись жизни девственной у Пречистой Девы, Девство ее – это не простая юношеская невинность, нет, это сознательный подвиг воздержания, добровольно подъятый Богоматерью, как путь совершенства, как средство уготовать и душу, и тело для служения Богу. Блюди же и ты себя в чистоте, укрепляйся, взирая на пример девственной жизни Богоматери. Проси молитвенной помощи при этом у самой Пречистой Девы.

Ты склонен к уединению, к жизни не в шумном обществе, – Научись от примера жизни Богоматери, что и в уединении мысли твои должны останавливаться не на греховных мечтаниях и замыслах, а на смиренном богомыслии, на размышлении о душе, о совершенствовании, о спасении. Пресвятая Дева, живя при храме, поучалась закону Божиему, и разумом ангельски парила!

Живешь ты в обществе людском, поддерживаешь свое общение с родными, знакомыми. – И здесь не без образца останешься ты, вспоминая историю жизни Богоматери. Не много повествует нам о ней евангелие, но вот рассказывается там о ее посещении праведной Елизаветы, говорится о ее присутствии на браке в Кане Галилейской. Какой скромностью, простотой, приветливостью весть от немногих, записанных там, речей ее!

Молись же пречистой Богородице, чтобы укрепила Она тебя на пути честном, трезвенном, правом – и при одиночестве твоем, и в обществе.

Посетит тебя благополучие и радость, – не тщеславься. По примеру, Богоматери, смиренно принявшей благовестие архангела со словами: «се раба Господня, буди ми по глаголу твоему», и ты принимай от Бога радость к жизни своей.

Постигнет тебя скорбь, – взирая на скорби Пресвятой Богородицы, когда «лютое оружие» проходило сердце ее при виде креста Сына, терпи и ты безропотно и тихо.

И пусть не ослабевает в тебе надежда на Бога Всеблагого, посылающего на благо тебе и радость, и скорбь.

Проси и Пречистую Его Матерь, изведавшую на земле и то, и другое, да поможет Она своими молитвами и тебе – не уклоняться в сторону от пути спасения в разных обстоятельствах жизни твоей.

Свящ. А. Виноградов

Покров Богоматери (к 22-му поучению)

Должно ли, или не должно, верить нам своим снам? – В действительной жизни весьма многие из вас склонны верить снам, видят в них как бы пророческие указания на будущее и сообразно с ними поступают, то ободряясь надеждою и радостью, то сокрушаясь и унывая. Между тем, всякий согласен, что верить можно только тем снам, которые посылаются нам от самого Бога.

Но так как несомненно, что не все наши сны от Бога, то и возникает вопрос: чем же можно отличить сон, бывший от Бога, от сна простого и ничего незначащего? – Лучший христианский совет в этом затруднении должен быть тот, чтобы совсем не верить снам, или верить только весьма немногим и с крайнею осторожностью.

Можно принять за некоторое правило верить только тем нашим снам, которые, во-первых, чрез предвозвещение болезней и несчастий предостерегают нас от греха и побуждают к раскаянию и исправлению нашей жизни; во-вторых, можно и нужно верить из этих снов только тем, которые отличаются особенно сильным впечатлением или же повторяются несколько раз.

Впрочем, нам нужно помнить и то еще, что обыкновенно людям простым, как сообщает нам свящ. история, вещие сны были разъясняемы другими, благочестивыми людьми. Так, что тот наш сон мы можем назвать сном от Бога и верить его значению, когда его таким вещим сном признает человек, известный своим благочестием, а не мы сами по своему рассуждению.

Однако же и при этом мы, христиане, помня, что без снов мы имеем для своего вразумления свящ. писание, и церковное предание, должны по крайней мере относиться ко всем вообще нашим снам с особенною осторожностью и верить им только после размышления и совета с другими.

Наши сны и сновидения суть продолжение нашей дневной жизни или же отражение наших дневных и обвитых забот и предположений; – так зачем же рассматривать их, как откровения будущего? Ведь то, что наши сны не суть божественное откровение в собственном смысле, это мы хорошо сознаем и сами. И если мы ищем в них указания будущего, то делаем это сами по себе, руководствуясь своим же человеческим рассуждением. Мы обыкновенно рассматриваем и толкуем свои сны как бы некоторые образы и иносказания. Мы только, так сказать, стараемся догадываться о действительном значении нашего сна, не находя в нем прямого указания на то или другое будущее событие. Например, кто-нибудь видит во сне кровь, текущую из обрезанного пальца; просыпаясь, он толкует это так, что скоро будет иметь свидание с ближайшими родственниками. Если видят во сне деньги, то заключают отсюда, что придется перенести какое-либо несчастие; если пьют во сне чай, то делают вывод, что произойдет что -либо неожиданное. Есть во сне рыбу – к нездоровью, найти платок – к покойнику, видеть покойника – к снегу, видеть собаку – к встрече с другом и т.п.

Но эти толкования весьма различны и часто противоположны у различных людей. А уже это одно говорит о том, что наши сновидения не могут служить точными предсказаниями будущего.

Поэтому, для чего нам стараться истолковывать их, разъяснять и делать из них особенный вывод?! Будем принимать их, как те паши многочисленные думы, мечтания и заботы, которые и днем всегда наполняют нашу душу, и на которые мы обыкновенно очень мало обращаем внимания, и вовсе не думаем придавать им какое-либо пророческое значение.

Свящ. Н. Орлов, отд. изд., М. 1902, стр. 3–15

Не часто ли теперь в среде христиан над благоразумием, осмотрительностью в делах, касающихся спасения души, – в делах веры и нравственности – берет верх нечто отвратительное, гибельное, пошлое и постыдное?! Не осиливает – ли добра зло во всех его проявлениях?! Низменные инстинкты и позорные страсти человеческие, плотские излишества и преступные удовольствия не вытравляют ли в наши дни даже в сынах Православной Церкви все лучшее, чистое, что только и может быть пищей бессмертному человеческому духу. Увы! Нравы многих и многих христиан до того расшатались, коренные устои благочестивой жизни так ослабели, что в души и сердца юношей и старцев, матерей и жен, родителей и детей широким потоком входят волны соблазна, разрушающие основы быта семейного, общественного и государственного. Родная мать – Церковь – кормилица и воспитательница наша перестают быть путеводною звездою, кормчим для тех, которые попали в тину греха и не хотят оттуда выбраться, не хотят ухватиться за простирающуюся к ним руку спасения... Отношение современной нравственно-расслабленной части общества к церкви напоминает отношение грубых, испорченных, неблаговоспитанных детей к своим добрым и любящим родителям; доброго слова ласки, любви не слушают, угроз не боятся, ибо совесть их заглохла, душа онемела, высокие светлые чувства принижены, угнетены; все святое попрано, область добра и красоты для таких искалеченных людей остается пустым звуком.

При такой нравственной отупелости может ли сохраниться неповрежденным мир духа? Никогда! Душа сама по себе чистый кристалл, но ведь и ее можно затемнить, извратить наносною мерзостью, грязью. Драгоценный камень, какого бы ни был высокого качества, как бы ни хорошо был отшлифован, если его поставить не в соответствующую оправу, а бросить в мусор, то он затеряется и не даст свойственного ему блеска и красы; так и душа: в дурной, гнилой обстановке жизни она расслабляется, болеет, слабеет, ибо по имеет возможности обнаруживать прирожденные ей дарования и силы.

Друзья! Берегите же души ваши, храните их в чистоте и не поврежденности, и тогда вы будете крепки, добры и сильны и победите зло мира сего, – и, как победители, удостоитесь венцов нетленных в Царствии небесном. – Аминь.

Свящ. В. Бабура, Пастырские уроки, СПБ. 1903, стр. 28–30

Тяжело и достоплачевно положение души, попавшей в плен греха. Всяк творяй грех раб есть греха. (Ин.8:34), изрек Христос Спаситель. По-видимому, рабство греху есть что-то невозможное само по себе. Ведь, грех есть своеволие, следование своей воле вопреки воле Божией. Грешник сам себе господин, который не хочет стеснять себя требованиями закона Божия. Он не признает над собою другого закона кроме самолюбия, самоугождения. Подобно изображенному в евангельской притче блудному сыну он хочет жить на всей своей воле и потому не терпит, над собою власти нравственного закона. С таким свойством греха, по-видимому, несовместно понятие о рабстве греху. Тем не менее слова Христовы: Всяк творяй грех, есть раб греха, составляют непреложную истину. Правда, в грехе есть своего рода свобода, т. е. своевольное уклонение от закона Господня. Но какая жалкая эта свобода! Если своевольно уклоняющийся от пути правды на путь греха думает, что он свободен, и, если радуется своей свободе, он только обманывает себя. Свергая с себя власть закона, он только меняет ее на другую власть, на власть греха, самую унизительную и постыдную. – следственно, делается рабом греха, ибо скажем словами апостола, «кто кем побежден, тот тому раб» (2Пет.2:19). В сем отношении нет ни одного на свете человека, кто не был бы, в строгом смысле, пленником, или рабом греха. Иго греховного рабства каждый из нас несет с минуты рождения, ибо никто не свободен от первородного греха, наследованного от Адама. Всякий рождается с непобедимою склонностью ко греху, побуждающею его, даже вопреки воле, творить то, чего не одобряет его совесть. Рабство греху увеличивается грехами личными, или произвольными. Греховным искушениям подвергаются даже великие праведники. Впрочем, они, хотя падают, каждый раз спешат восставать от падений. Но есть такие рабы греха, которых держит он в постоянной неволе. Есть грехи, обратившиеся в страсть, в привычку. Такие грехи суть поистине самые страшные господа, служение которым мучительнее египетской работы, тяжелее вавилонского плена. Такова, например, привычка к сквернословию. Она до того, овладевает иным, что он не может сказать двух – трех слов без того, чтобы не прибавить слова непотребного. Такова также привычка к пьянству. Привыкший к нему поистине есть жалкий раб этого порока. Протрезвившись, он и сам осуждает себя, проклинает свою привычку, дает зарок отстать от нее, вступает даже в общество трезвости и связывает себя обязательствам не прикасаться к вину; но, при первом встретившемся искушении, предается нетрезвости больше, чем прежде. Страсть корыстолюбия до того порабощает человека, что он перестает помышлять о покаянии и спасении души. Любитель сильных ощущений, переживаемых в минуты азартной игры, в карты, поистине есть несчастный раб пристрастия к ней. Он довел себя до такого состояния, что готов проиграть все свое состояние, лишит себя и свое семейство куска насущного хлеба, чтобы удовлетворить свою безумную страсть. – Люди гневливые в порывах гнева походят на разъяренного зверя и до такой степени чувствуют свое бессилие овладеть собою и не доводить себя до крайности в гневном состоянии, что иногда сами предостерегают людей не подходить к ним близко в минуту их раздражения: они за себя не ручаются и могут в эти минуты совершить преступление. Итак, поистине всяк творяй грех, и особенно обративший грех в непобедимую привычку, есть раб греха.

Где рабство греху, там и страдание. Оно отравляет жизнь грешника. Но, как ни плачевно положение раба греха, оно не есть неисцельное зло. У Господа, врача душ и телес, есть не мало средств к исцелению греховных недугов. Чтобы не подвергнуться неисцельному рабству греха, надлежит врачевать его в самом начале. Как только душою начнет овладевать привычка или страсть к греху, надлежит поспешить за помощью к Господу Иисусу, умолять Его, чтобы Он поступил с нами так, же, как поступил с Вавилонскими пленниками. Он освободил от этого плена иудеев, пожелавших возвратиться в отечество. Подобно сему Он может всякого грешника избавить от страстей, т. е. от мучительного рабства греху, извлечь из бездны греховной, из бездны погибели, и «привлечь к животу», т. е. к образу жизни, свободному от рабства греховного.

Приложение к Мисс. Обозр., 1900, кн. 1, стр. 29–32 (Виссарион, еписк. Костромский)

Пленник греха (к 25-му поучению)

На вопрос: что есть грех? – ответствует нам апостол, говоря, что грех есть беззаконие (1Ин.3:4). Сущность всякого греха состоит в нарушении закона Божия, в преступлении Его всесвятой воли. При всяком грехе, вместо закона, мы поставляем свой произвол, вместо пресвятой воли Божией – свою волю злую.

Все требования закона состоят, во-первых, из того, чтобы мы делали все благое и праведное, во-вторых, чтобы не делали ничего худого и несправедливого. И нарушение закона также состоит из двух главных видов, – из неисполнения того, что закон повелевает делать, – грехов опущения, и из совершения того, что закон запрещает делать, – грехов нарушения. Так, например: грешит тот, кто отнимает у ближнего его собственность, грешит и тот, кто самую свою собственность не употребляет во благо ближнего. Многие почитают грехом для себя одно только то, что сделали худого и богопротивного; а что не сделано ими доброго и общеполезного, того нисколько не ставят себе в преступление. Нет, и это грех, когда мы, имея возможность сделать что-либо доброе, не делаем того по своему нерадению или скупости.

Есть грехи мысленные – это все нечистые помыслы и желания, греховные воображения и воспоминания. Кроме того, что от таких мыслей и желаний часто происходят худые слова и дела, они сами по себе уже портят душу, делают ее нечистою и богопротивною. Как опасна и зловредна эта внутренняя нечистота и греховность мыслей и чувств – разительно показывает пример духов нечистых, ибо у них нет ни нашего слова, ни нашей телесности, их порча и развращение – все заключено в их духе, и, однако же как оно ужасно.

Второго рода грехи состоят из худых и гнилых слов. Сюда относятся все виды лжи и обмана словесного, все роды божбы напрасной и клятв безрассудных, все пересуды и злоречия насчет ближнего, все лжесвидетельства и клятвы, все соблазнительные шутки и срамословия. Сюда же должно отнести и грехи слова письменного, когда то, что грешно произносить устами, пишется на бумаге, и таким образом распространяется и сто крат более делает соблазна и вреда, нежели произносимое устно. К сему же роду грехов будут принадлежать и те случаи, когда мы могли сказать что-либо хорошее и полезное и не сказали, когда должны были защищать истину священную или обнаружить ложь и клевету бесчестную, и не сделали того из расчетов самолюбия и своекорыстия.

Третий вид грехов состоит из самых порочных деяний. Здесь, если начать исчислять поименно, то не достанет числ и слов. Приметим только, что иные грехи прямо против Бога и веры в Него, как то: неверие, хула и отчаяние; иные грехи устремлены против ближнего, например: татьба, убийство; иные против самого грешника, например: сладострастие, невоздержание и пьянство.

Не все грехи бывают, без сомнения, в каждом человеке; обыкновенно одна какая-либо страсть берет верх над другими и, становясь господствующею, нередко даже изгоняет другие страсти, с ней несовместные, как например: скупость изгоняет невоздержание; но в сущности дела каждый грешник носит в себе семя многих пороков: гордый, например, бывает, вместе и завистлив, и мстителен, и жесток; человек скупой – притеснителен, лжив и низок; плотоугодник – расточителен, лицемерен, ленив.

Не все грехи стоят также на одной степени развращения; в грехе есть своя постепенность. Первая степень, когда человек начинает предаваться по временам разным порокам, или одному какому-нибудь, не забывая по временам и покаяния, хотя без особенных плодов его. Вторая степень – когда худые действия обращаются в навык, порок или страсть, становятся постоянным началом действий и правилом для жизни, не заглушая, однако же вовсе желания исправиться и перестать грешить. Третья степень – когда развращение доходит до того, что грешник, совершенно ослепленный грехом, почитает его для себя необходимостью, вовсе забывает закон и страх Божий, грешит нераскаянно, с намерением всегда оставаться таким, каков он есть.

Состояния греховные также различны. Есть состояние греховного неведения, в коем человек, следуя влечению растленной природы и худым примерам, совершает многие грехи, не имея надлежащего понятия о том, как совершаемое им противно закону и природе. Есть состояние беспечности духовной, в коем находящиеся вовсе не думают о том, что и как должно человеку делать, чего требует закон Божий и что воспрещает; живут как случится; поступают, грешат, как случится. Пример и обстоятельства, привычка и страсти суть для них вместо всех правил и законов. Есть состояние греховного ожесточения, когда грешник выходит из свойственной греху боязни и скрытности, бесчинствует явно, упорно отвергает все вразумления и хвалится своими преступлениями. Есть состояние отчаяния, когда грешник, пробудившись от греха, чувствует крайнее к нему отвращение, но вообразив, что его грех неотпустителен, готов бывает на самые отчаянные поступки и против самого себя; пример сего состояния – несчастный предатель Христов.

Велика сила греха, но стократ больше сила благодати Божией. Многообразно поприще пороков; но еще многообразнее лик святых добродетелей. Мы не одни – с нами Искупитель наш, с нами Дух Святой и Всемогущий, с нами ангелы-хранители, с нами все святые Божии, с нами Церковь и ее таинства. Нет греха, побеждающего милосердие Божие, нет преступления, коего не могла бы смыть с души нашей всесвятая Кровь, пролитая за всех нас на Голгофе. Всякий грешник, кто бы он ни был и как бы ни были велики грехи его, если только захочет искренно и твердо, может, при помощи благодати Божией, сделаться опять чистым и праведным и удостоиться царства Небесного; пример тому покаявшийся на кресте разбойник.

Пост и покаяние, изд. Общ. распр. религ.-нрав. просв. в духе правосл. церкви, вып. IV, М. 1900, стр. 92–96

«Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет: а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет» (2Кор.9:6); эта житейская истина вполне приложима и к духовно-нравственной нашей жизни, и потому Св. апостол Павел с этими словами обращается сегодня к нам, возлюбленные, желая воодушевить нас на добрый подвиг жизни, на усердную работу для царства Божия.

Настоящая наша жизнь есть благоприятное время для сеяния; это хорошая, теплая, разрыхлившая землю весна, когда нельзя без ущерба делу упускать ни одного дня; иначе пройдет дорогое время и сеять будет поздно: тогда мы будем в опасности, что или посеянное несвоевременно не принесет плода совсем, или же дает жалкий, скудный урожай, и мы останемся на будущее время почти без куска хлеба.

Будущая же наша загробная жизнь есть время собирания плодов, время пожинания нами того, что мы сеем среди ближних наших, среди меньшей братии, которой мы призваны служить своим добрым сердцем, своим умом, любовью, состраданием, вниманием ко всем ее нуждам и лишениям, – своим имуществом. Итак, если мы теперь, не ленимся всюду вокруг себя сеять разумное, доброе, вечное, если мы щедрою рукою делимся своим духовным богатством с духовно-голодным, нищим, алчущим поддержки и помощи и изнывающим в борьбе со злом, с тяготою жизни; то и жатва наша по ту сторону гроба будет обильна, плодов для своего наслаждения мы соберем много. – Но если здесь, теперь мы будем скупы, жадны, ненасытны, себялюбивы, злы, горды и ленивы; если другим будем давать не радость и счастье, а будем причиною их слез и горя; если другие будут по нашему жестокосердию, коварству страдать и мучиться; то – горе нам: нива, на которой нам нужно было сеять, выжжена, плодов нет и признака, и нам грозит вечный голод, вечная пытка и мука души, наш удел – страшная гибель.

Свящ. В. Бабура, Пастырские уроки, СПБ. 1903, стр. 97–98

Наша жизнь есть постоянная брань, не перестающая борьба с нашими внутренними врагами, – греховными помыслами, дурными склонностями и преступными навыками, пороками и страстями, – и со врагами внешними, – болезнями и немощами тела, суровою долею жизни, внешними, личными и общественными бедствиями. В глубине своей души мы находим мучительное взаимоборство закона плоти и закона духа, – то, что так ясно высказал Св. апостол Павел, когда говорил о себе: не еже бо хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сие содеваю. Соуслаждаюся бо закону Божию по внутреннему человеку: вижу же ин закон во удех моих, противоюющ закону ума моего, и пленяющ мя законом греховным, сущим во удех моих (Рим.7:15). Вследствие этого самораздвоения бывают душевные муки, нравственные страдания, отсюда вопль: окаянен аз человек! кто мя избавит от тела смерти сея? А эти внешние соблазны, эти обманчивые призраки суетного счастья, эти заманчивые и соблазнительные образы греховной прелести, – которыми ухищряется увести нас на страну далече (Лк.15:13) от Христа тот, кто рыщет по земле, иский кого поглотити (1Пет.5:8), – а эти жизненные удары: потеря здоровья, разлука с дорогими существами, потеря средств к жизни, эти ужасные страдания от злобы и клеветы, эта болезненная бедность, эта всеми оставленная старость, это бесприютное сиротство, эта поруганная невинность и оклеветанная добродетель – все эти внешние и внутренние, личные и общественные скорби, которыми нас, как Иова, по попущению Божию – поражает отец всякой лжи и злобы, – все это еще более исторгает из нашего сердца вопль: окаянен аз человек! кто мя избавит от тела смерти сея? (Рим.7:24). Поистине наша жизнь есть постоянная брань к началом и ко властем, и миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф.6:12), – и вот почему Св. Павел убеждает Ефесских христиан, а в лице их и нас, облечься во вся оружия Божия, яко возмощи нам стати противу козней диавольских (Еф.6:13).

Но какое оружие в этой борьбе может по силе, мощи и победоносности сравниться с победоносной силой Животворящего Креста Господня, имже тля упраздняйся и раззорися, и попрася смертная держава, и вознесохомся от земли к небесным! В этой жизненной борьбе мы должны идти безбоязненно навстречу врагу, в каком бы виде он ни явился, с верой в победоносную силу Животворящего Креста Господня как нашего знамени, как нашей силы, крепости и державы, победы, щита, стены нератуемой. Ибо Крест Христов, по учению Св. Церкви, есть лук и оружие, и меч, оружие непостыдное, и сила непобедимая, Христово подножие и победительство на враги, знамение царствия, скиптр верных. И не одному Св. Царю Константину, а в лице его и всем нам указано свыше на Животворящий Крест Христов, как на непобедимое оружие: Сим победиши!

Тебя постигло искушение, дьявольский помысл увлекает тебя в заманчивую даль себялюбивой жизни, он манит тебя мишурным блеском неправедного богатства, обманчивыми призраками мирской славы, позорными наслаждениями плотских страстей, – припади к подножию Креста Христова, на котором вознесен Победивший всякое искушение и могущий искушаемым помощи (Евр.2:18), и сим победиши, ибо Крест Христов есть помыслов отгнание и погашение и ума от помыслов сохранение.

Тебя пленила позорная страсть. Всеми лучшими силами своего существа ты стараешься победить ее, но изнемогаешь в борьбе, в бессилии падаешь, не чая восстать – припади с верою к подножию Креста Христова, на котором вознесен Тот, Кто, победив всякое искушение, победил этим и всякую страсть, – и сим победиши, ибо Крест Христов есть страстей пагуба, страстей умерщвление.

Тебя посетила тяжкая скорбь... Ни слезы, ни шум мирской жизни, ни самые сочувственные слова твоих близких – ничто не в силах утешить твоего надрывающегося сердца, ты близок к отчаянию, ты готов желать смерти как своей спасительницы, – припади с. верой к подножию Креста Христова, на котором вознесен Тот, Кто взял на Свои Пречистые рамена все грехи всего мира и пережил тягчайшую и ужаснейшую скорбь, – и сим победиши, ибо Крест Христов есть утверждение страдальцев, услаждение горести, пристанище обуреваемых.

Тебя постигла тяжкая болезнь. Ничто не в силах облегчить твоих страданий. Твои личные муки отдалили от одра твоего даже близких, которые не могут выносить твоих ужасных болезненных воплей. У тебя срываются горькие слова ропота, резкие жалобы на правду Божию, – припади мысленно с верой к подножию Креста Христова, на котором вознесен Тот, Кто претерпел за живот мира ужаснейшие муки и мучительнейшую смерть, – и сим победиши, ибо Крест Христов есть немощных здравие, болящих исцеление, недужных ослаба.

Постигло ли нас общественное бедствие, – например – засуха, или обильные дожди погребают надежды на урожай, смертоносная болезнь исторгает ежедневно новые жертвы, – и мы, бессильные бороться с этими бедствиями, уже готовы роптать в своем малодушии, – и здесь поможет нам Крест Христов: припадите с верою к подножию Креста Христова: на котором вознесен Тот, в деснице Которого наша жизнь и дыхание, времена и лета, дождь и солнце, – и сим победите, ибо Крест Христов есть освящение водам, очищение воздуху, бесам, в природе внешней таящимся, отгнание.

Свящ. Ф. Преображенский, К празднику 1 августа, М. 1900, стр. 2–6

Миром Господу помолимся, так начинается великая ектения, т. е. не порознь, не всякий по-своему и о своем, но помолимся обще, согласно, помолимся спокойно, мирно, при уверенности нашей в любви к нам других, при уповании нашем на любовь к нам Бога Отца, на ходатайство за нас Сына и на содействие нам Духа Святого.

Так, Господу помолимся мы обо всем, что необходимо нам и другим, для души и тела, для здравия и спасения, для покойной жизни на земле и для вечного покоя в жизни будущей; все это, нами просимое, в великой ектении по порядку исчисляется, потому то она и называется великим, пространным, протяжным молением.

Почему пред Богом на молитве мы исчисляем все свои нужды? Разве Бог не знает их? Не только знает, но и подает Бог нам все нужное, и не только подает Бог нам все нужное, но и промышляет, печется о том, чтобы получаемое от Него нами все служило нам в пользу, во благо, в здравие и спасение. Да, Бог знает, что нам нужно, но мы то, слушатели, не знаем, что нам нужно и спасительно, и знать и думать о нужном и спасительном иногда не хотим; а потому или вовсе не молимся, или не умеем, как помолиться, или не знаем, о чем помолиться. Вот потому-то Св. Церковь, наша наставница и руководительница, исчисляя в ектении, что нам нужно, учит нас, сказывает нам, о чем должны молиться: вот, того и того у Господа Бога попросите. И так, слушайте, молимся мы по наставлению и руководству Св. Церкви, т. е. по внушению Св. Духа, следовательно, молимся о том, что действительно Бог нам подать может; потому что Сам Он чрез Св. церковь внушает, о чем молиться. Однако же не всегда и не все бывает у нас по нашим молитвам. Молясь о свышнем мире, т. е. о нашем мире с Богом, о милосердии его к нам, и о спасении душ наших, о прощении нам грехов, мы молимся, просим у Бога и мира всему миру, т. е., чтобы между людьми на земле везде был мир, чтобы таким образом всем было хорошо, чтобы все жили покойно; однако много ли покойных на земле, сколько раздоров, несогласий всяких, сколько друг на друга разных нападений, друг другу притеснений!

После этого, может быть, подумает кто, что же и молиться Богу, когда все-таки бывает не по-нашему, а по Божию? Все не по-нашему, а по Божию!.. Ах, слушайте, об этом-то особенно, преимущественно, мы и должны молиться, чтобы все было не по-нашему, а по Божию. Да будет, да исполнится воля Твоя! Мы, Господи, просим у Тебя, и того, и другого, и третьего, всего просим, чего желаем, и что нам нужно; но Ты подаждь нам то, что Сам знаешь, что находишь нужным, полезным и спасительным для нас. Св. церковь так учит нас оканчивать молитвы о себе и о других: сами себя, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу нашему предаем, на Его волю, на Его попечение отдаем.

Для чего же и молиться, когда мы и желать не должны того, чтобы Бог по нашему желанию и по нашей молитве подавал, но чтобы Он делал все по Своему изволению? Только на молитве, по молитве и за молитву Бог подает нам мир, непостижимо для ума нашего, успокаивающий душу нашу во всем.

Итак, молитесь в церкви миром, т. е. обще, согласно, мирно, покойно, с любовью друг к другу, с упованием на любовь Божию, и будете покойны, покойны за себя и за других, и за всех, и за вся. Во всем вас успокоит Царь мира, Господь Иисус Христос, Который всегда там, где двое или трое мирно, согласно во имя Его молятся. Аминь.

17 Кратких поучений протоиерея Родиона Путятина, Рыбинск, 1870, стр. 17–21

Бог есть Дух (Ин.4:24) – вот что открывает нам Сын Божий о Боге истинном. Как дух и при том дух высочайший, всесовершенный, Бог присутствует везде, и нет ни на небе, ни на земле такого места, где бы Его не было. От Него, как всесовершенного духа, ничто не скрыто, Он все видит и все знает. Своим всевидящим оком прозревает Он не только в глубины морские и в высоты небесные, но и в тайные для всех, никому неведомые области сердца человеческого. Ему ведомы все скорби, все радости, все думы, все чувства, все движения этого сердца. Вот почему и молиться Ему можно на всяком месте Его владычества: молитва наша может быть услышана и принята Им.

Но чтобы быть услышанной и принятой Богом, наша молитва должна совершаться в духе и истине (Ин.4:24), сказал Христос. Это значит, что, молясь Богу, мы должны обращаться к Нему всею душою нашею, нашим сердцем, и обращение это должно быть истинным, т. е. искренним и полным. Ум наш не может обращаться к Богу так, как он обращается к тому, что видимо человеку или может быть понято им, потому что Бог есть дух, бесконечный, а природа такого духа нам неведома, ибо недоступно познанию ограниченного ума. Но вслушайся, христианин, во святые глаголы слова Божия, вдумайся в слова Евангелия, оглянись вокруг себя, вчитайся в раскрытую пред тобою священную книгу мира Божия, и ты умом своим увидишь Бога, ты поймешь, что все Ему возможно и потому все для тебя Он может совершить. Обратись к тем же источникам богопознания, всмотрись в свою собственную жизнь, и ты снова увидишь Бога, в Его промысле, ты близь себя почувствуешь тихое веяние Духа Его, ты поймешь и верою сердца познаешь, что Бог наш не только всемогущ, но и бесконечно благ, что Он не только может, но и хочет все сделать для тебя. Если Он чрез Христа, Сына своего, во дни Его земной жизни призывал к Себе всех труждающихся и обремененных (Мф.11:28) и давал им столь желанный, столь нужный для них покой, то Он хочет, чтобы и ты в трудные, тяжелые минуты жизни нашел у Него утешение и покой. Если Сын Божий, пришедший на землю, чтобы совершить волю Отца Своего, Сам по всеблагой воле Своей, исцелял больных (Ин.5:1–3, 14), утешал скорбящих (Лк.:7:11–16), прощал грехи (Лк.19:1–10), приходил на помощь людям даже в материальной нужде (Ин.2:1–11), то Он хочет помочь и тебе и в болезни, и в скорби, и в греховности твоей, и даже в твоей бедности. И если ты, христианин, молясь Богу, приведешь себе на мысль Его всемогущество и Его беспредельно великую благость, то ты душою своею станешь пред Богом твоим, ты обратишь к Нему ум свой. А тогда и в сердце твоем затеплятся святые чувства благовения к всемогущему и чувства любви к бесконечно благому, любящему тебя Богу, и ты обратишься к Нему только умом, но и сердцем твоим. Тогда и обращение твое к Богу будет истинным, т.е. искренним и полным; тогда и слова молитвы, и все другие молитвенные действия будут истинными, не показными, лицемерными, а вполне искренними, будут выражать подлинные мысли и чувства твоей души, тогда и будешь молиться ты, по слову Христа, в духе и истине.

Не легко слабому человеку в надлежащей степени и с полным убеждением сердца всегда представлять себе всемогущество и великую благость Божию. Подавленный заботами житейскими, человек часто бывает неспособен подняться духом своим к Богу, часто, под влиянием неудач и скорбей жизни, колеблется сердце его и ослабевает нередко в своей вере в благость Божию, часто сознание греховности, чувство недостоинства пред Богом лишает человека даже дерзновения молитвы. И нужна человеку во всех этих случаях помощь, поддержка, ясное и несомненное напоминание того, без чего молитва не может совершаться в духе и истине, – напоминание Бога в Его всемогуществе и благости. И человек всегда нуждался в этом напоминании. Было время, когда люди собирались на молитву на горах, на вершинах холмов. С вершины холмов они созерцали величественную картину мира Божия, чувствовали дивную красоту неба и земли, сознавали, что все это создано Богом, – создано для их радости, для их земного блаженства и, постигая, таким образом, могущество и благость Божию, молились своему Творцу. Но это было давно. Теперь мы имеем иное содействие, иные напоминания в наших молитвах. Только не вершины холмов помогают нам молиться Богу истинною молитвою духа, а храмы Божии и то богослужение, которое совершается в них. И храмы Божии своим устройством и своими украшениями, и богослужение своим строем и своими священнодействиями – все проповедует нам могущество и благость Божию к нам людям. Храмовой купол, уходящий в высоту неба, напоминает нам небесный свод и говорит, что и небо со всем множеством светил небесных и лежащая под ним земля со всеми мириадами обитающих на ней тварей есть создание всемогущего Бога нашего. И над всеми этими созданиями Своими вечно бодрствует Он благостью Своею, на всех призирает, обо всем заботится. А алтарь с открытым пред нами престолом, местом невидимого присутствия Божия, напоминает нам о близости к нам нашего небесного Отца и говорит о том, что этот Отец, полный любви к нам, Его детям во Христе, каждую минуту готов выслушать наши молитвы, готов принять каждый вздох нашего сердца и дать нам все, что только нужно для истинного блага нашего, что только дозволяет Его любовь к нам. А эти благословляющие десницы на иконах Спасителя, этот благостный взор Его, обращенный на праведников и грешников, блистающий небесным милосердием ко всякому человеку, о чем говорит он, как не о великой благости Божией к нам грешным? А этот крест с изображением распятого на нем Сына Божия, за грехи мира умершего мучительною и позорною смертью, чтобы всех нас привести к Богу, в обители Отца своего, о чем он говорит? Он громогласно вещает сердцу нашему, что Бог наш есть истинная, все совершенная любовь.

Своим строем богослужение наше изображает пред нами в главнейших наиболее нам понятных, наиболее близких нашему сердцу моментах всю многовековую историю попечения Божия о спасении грешного человека и особенно попечения Божия о нашем спасении чрез Господа нашего Иисуса Христа. Сколько терпеливой, истинно отеческой любви, сколько безграничного милосердия, сколько истинно божественного долготерпения и всепрощения к грешному роду человеческому напечатлено и выражено в молитвах и обрядах церковного богослужения нашей православной церкви! И нет такой души человеческой, которая, приникнув духовным слухом своим к этой великой проповеди любви и милосердия Божия, не обратилась бы всем существом своим к Богу, не вознеслась бы к Нему в живом порыве истинной духовной молитвы. Вот почему молиться можно и на всяком месте, но молитву в храме, молитву церковную христианину следует предпочитать всякой другой молитве. Тут духом своим человек ближе к Богу, тут легче, скорее, совершеннее окрыляется мысль его сознанием всемогущества Божия; тут и сердце его теплее согревается любовью к Богу; тут молитва его по истине может быть молитвою духовною, – молитвою, как сказал Христос, в духе и истине. И вознесется такая молитва к престолу Божию, как возносится к нему кадильный фимиам, и будет принята Им, как благоухание духа человеческого, как мольба дитяти к своему отцу. И как не вознестись ей пред Богом, как не быть принятой Им, когда вместе с нами невидимо предстоят престолу Божию тьмы тем ангелов Божиих и неисчислимые сонмы святых? Все они состраждут и соболезнуют нам, все благодатною силою чистого духа своего молятся за нас, слабых, болеющих духом и телом, страждущих братьев своих.

Протоиерей Д. Падалко, отд. изд. М. 1902, стр. 4–14

Господу угодию, и приятно не то, чтобы мы избирали для молитвы непременно определенное место, хотя нет сомнения в том, что в храмах, где совершаются священнодействия, Бог особенно близок к нам – верующим в Него и молящимся всею Церковью; но ценно в очах Божиих самое достоинство нашей молитвы. Где бы ты ни молился – в доме или в поле, на горе или в лесу – Богу безразлично это, лишь бы молитва твоя была усердна, пламенна, исходила от сердца смиренного. «Молитва со скорбящей душою и сокрушенным сердцем», – вот угодный, благоприятный Богу дар. Внимание к святому делу молитвы и сосредоточенность на ней, как на беседе с Самим Богом, – также необходимые условия к тому, чтобы наша молитва была принята Богом. А если ты устами молишься, произносишь молитвословия, а ум твой рассеян, и ты поглощен делами житейскими; если ты не скуп и на поклоны, и руки воздеваешь к Богу, сердце же твое и дух твой витают по распутьям мира, – то нет тебе пользы от такой молитвы. Преклоняй, брат, пред Небесным Владыкою не колена тела только, но и колена сердца: повергайся в благоговении, раскаянии и духовном трепете: проси пощадить тебя многогрешного и спасти. При таком настроении ты будешь молитвенником в духе и истине.

Свящ. В Бабура, Пастырские уроки, СПБ. 1903, стр. 48–49

Важное для благоуспешности молитвы учение заключается в том, чтобы она приносима была во имя Господа Иисуса. Елика аще чесо просите от Отца во имя Мое, даст вам. (Ин.16:23)

Что такое – просить во имя Господа Иисуса? – Просто сие для простых, искренних и смиренных сердец, и, без последовательного изъяснения, или понятно для них, или ощутительно. Миро излиянное имя Твое (Песн.1:2), Господи Иисусе! Когда имя Господа Иисуса изливается в молитве, от него распространяется благоухание Святого Духа; и неотягченное земными пристрастиями сердце, не заглушенное страстями чувство внутреннее, легко и просто приемлет ощущение благодати, услаждающее и возвышающее. Так верующая душа, во имени Господа Иисуса, и чрез то во благодати Духа Святого, приближается к Отцу Небесному, и со дерзновением вопиет Ему: Авва Отче; и с детскою простотою сказует Ему свои прошения; и Он благоприемлет ее прошения, сопутствуемые ходатайством Его Единородного Сына и Единосущного Духа.

Так может и должно быть со всеми, по силе имени Господа Иисуса, которая для всех одна и та же: но не так бывает со многими, по их собственным расположениям, поколику душа их возмущена, и внутреннее чувство заглушено страстями, поколику их собственное мудрование не повержено пред благодатью Божией. Для таких людей сила Иисусова имени есть, как благоухание мира пред поврежденным чувством, в заключенном сосуде. Потребно искусство, потребно усилие, чтобы очистить чувство, чтобы открыть сосуд Божественного мира, – искусство – благоговейного размышления; усилие – внимания в молитве.

Филарет, митроп. Московский. Слово в день обретения мощей преп. Сергия, М. 1843, стр. 7–11

Слово Божие повелевает нам постоянно помнить о смерти. Св. Церковь заповедует молиться о даровании нам памяти смертной. И многие из святых и благочестивых людей, для постоянного напоминания себе о смерти, имели и имеют в своих жилищах картины, изображающие смерть человеческую, или даже ставят приготовленный для себя гроб. Зачем же этим тяжелым воспоминанием омрачать нам свою жизнь, и без того бедную радостями и так богатую горем и слезами. Затем, чтобы лишение кратко – временной радости принесло нам радость вечную; чтобы беспокойство, страха и тоска временные дали нам покой и веселье вечные. Затем, что, заглушая в себе мысль о смерти, мы делаем себе страшное, непоправимое зло. Не уничтожится смерть и не пощадит нас от того, что мы не будем думать о ней, – она неизбежна, – а только застанет нас неожиданно, не готовыми. Заповедуя нам помнить о смерти, слово Божие указывает и причину, почему это нужно: помяни последняя твоя, и во веки не согрешиши(Сир.7:39).

От греха произошла смерть и, чтобы не страшна она была, нужно удерживаться от греха. Памятование смерти служить одним из лучших побуждений удерживаться от греха, от любви к миру и мирским удовольствиям. Отчего так сильна в нас привязанность к земному, отчего мы так гонимся за земными преимуществами, почестями, богатством, удобствами и удовольствиями? Отчего мы так бессильны пред грехом и страстями? Оттого, что мы забыли о смерти, о том, что кроме тела и его потребностей есть у нас душа с своими другими потребностями; оттого, что на землю мы смотрим, как на постоянное место жизни своей, на земную жизнь так, как будто она никогда не должна прекратиться; забыли, что с земли мы должны идти на небо, что после земной жизни наступит для нас другая жизнь, вечная, полная или бесконечного блаженства, или ужасных мучений. Мы говорим, что веруем в воскресение и будущую жизнь, а живем так, как будто это не с нами будет и нас не касается, и все – все свои заботы отдаем телу и земной жизни и ничего – душе и загробной жизни. И эта привязанность к земному, эта беспечность о душе и будущей жизни так, к несчастию, укоренились в нас, что даже постоянный вид смерти других не вразумляет и не отрезвляет нас. Погорюем мы, поплачем у гроба близкого нам человека, перекрестимся и вздохнем печально при встрече с похоронной процессией, – и чрез несколько минуть опять все забыто, опять те же житейские дела и заботы занимают наш ум. А некоторые идут и еще дальше. Не имея возможности отвергать самую смерть, так очевидную для каждого, они, чтобы успокоить себя, чтобы свободнее служить своим плотским страстям, отвергают воскресение, будущую жизнь, говорят, что после смерти уже ничего не будет, умерший человек совершенно уничтожается. До какого безумия доводит человека чрезмерная привязанность к земному!

Но напрасно хотят эти плотские люди уничтожить то, что положено Богом. Каждый свободен верить или не верить чему угодно, – но ничье неверие нисколько не изменяет дела, – что постановлено и возвещено Богом, то несомненно и исполнится. Горе будет только тем, которые восстают против Бога и Его святых непреложных законов. А потому вместо того, чтобы усыплять себя разными нелепыми выдумками, постараемся по учению Св. Церкви, чаще вспоминать о смерти и приготовляться к ней. Будем всегда твердо верить, что со смертью окончится только земная наша жизнь, а за нею наступит жизнь вечная, пред которою настоящая жизнь также незаметна, как одна капля воды в море. Нужно нам помнить, что после смерти наступить для нас суд, где мы должны будем дать ответ за все свои мысли, желания, слова и дела. На этом суде, куда пред нелицеприятным и всеправедным Судиею Господом, окруженным всеми святыми и ангелами, предстанут все люди от первого и до последнего, на этом суде, где царь и воин, богатый и бедный, раб и господин будут стоять вместе, в равном достоинстве, – на этом суде не спросят нас о том, какое положение и место занимали мы на земле, какое богатство имели, какими почестями отмечены, какие изучали науки, или какие сделали открытия, – не спросят ни о чем из того, чем мы так гордимся и дорожим теперь; – а спросят о том, изучали ли и соблюдали ли мы заповеди Господни, пользовались ли во время своей жизни каждым случаем сделать добро, помочь своему ближнему, – спросить о том, сколько бесприютных приютили, сколько плачущих утешили, сколько обиженных защитили; спросят о том, старались ли мы, чем только могли, послужить нашим братиям, и послужить не из тщеславия и славы людской, а во имя и славу Господа, по примеру того, кто Сам пришел послужить другим и нам заповедал тоже, Кто Свою земную жизнь положил ради спасения других и нам повелел для других жертвовать всем и самою жизнью. И только оправданные на этом суде Господа удостоятся услышать от Него: приидите, блогословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие (Мф.25:34). Что же будет с теми, которые не будут оправданы на этом суде Господа? И идут сии в муку вечную (Мф.25:46). Мука вечная! Постоянные нестерпимые страдания без конца, без какого-либо отдыха и ослабы, без всякой малейшей надежды на прекращение этих страданий, без всякого участия и утешения от кого-либо!.. Содрогается от ужаса наше сердце при всякой мысли о таких муках. Что значат все земные страдания, скорби, болезни, как бы ни были они продолжительны, в сравнении с этими муками, которым никогда не наступит конец? А такая участь, несомненно, постигнет того, кто во время земной жизни любит и заботится только о теле, кто всю жизнь только беспечно ест, пьет и веселится, не хочет думать и вспоминать о смерти и будущей жизни. Люта будет смерть его. Милосердуя о нас, желая удержать нас от грехов и вечной погибели, Св. Церковь заповедует нам молить Господа, чтобы Он даровал нам память смертную, слезы умиления. Да, от многого может удержать нас воспоминание о смерти и твердая вера в будущую жизнь, которая начнется после смерти и уже никогда не прекратится. Зачем мне все земное, зачем мне заботиться о богатстве, славе, почестях, удобствах и удовольствиях земных, могу ли я привязаться и полюбить все это, если твердо уверен, что, может быть, сегодня же душу мою истяжут от меня, что смерть лишит меня всего и я перейду в другую жизнь, где ничто из этого не нужно и не имеет значения? Стоит ли мне так усильно добиваться всего этого? Осмелюсь ли я для приобретения земных удобств и преимуществ прибегнуть к каким-либо дурным средствам, – лести, лжи, обману; посмею ли я нечестно, недобросовестно исполнять свою должность, свое дело, злоупотреблять доверием другого, обидеть, оскорбить его, сделать ему какой-либо вред, когда буду помнить, что, может быть, сегодня же лишусь жизни? Не бессмысленно ли мне гордиться своим высоким положением, богатством, умом, пред другими, если я не знаю, буду ли завтра жив? когда я знаю, что велик и славен только тот, кого возвеличит и прославит Господь? Могу ли я спокойно предаваться каким-либо удовольствиям, удовлетворят плотским страстям и греховным влечениям, если буду помнить, что не сегодня – завтра мне предстоит явиться на суд Господа, на котором откроются все мои мысли, слова, дела, и за грехи я буду осужден на вечные мучания? Конечно, память о смерти удержит меня от всего этого и побудит побольше заботиться о будущей вечной жизни.

Отд. изд. Отдела распр. дух.-нравств. книг, М. 1901, стр. 4–13

Поминовение усопших (к 34-му поучению)

В слове Божием встречаются частые внушения – молиться: во-первых, за себя: молитеся непрестанно! (1Фес.5:17), Бдите и молитеся, да не внидите в напасть (Мф.26:41), учит Сам Господь; – во-вторых, за других; ап. Иаков учит: Молитеся друг за друга! (Иак.5:16). Апостол Павел дополняет: Прежде всех молю творити молитвы, моления, прошения за вся человеки (1Тим.2:1)!

За умерших даже более нужно молиться, чем за живых. Человек, как бы мало ни прожил он на свете, не может уберечься от грехов. Что же сказать о нас, столь скудных благодатью, столь немощных духом? Если говорим, что не имеем греха, самих себя обманываем – внушает Св. ап. Иоанн Богослов (1Ин.1:8); но, если нужна молитва за живых, то она еще нужнее за умерших.

Почему же за умерших нужнее? Потому, братие, что живой человек, как бы он ни был виновен пред Богом, пока жив, имеет возможность сам, собственною молитвою, собственным подвигом, – при помощи Божией, конечно, – загладить грехи свои. А умершие люди, – увы! лишены возможности сами замолить и загладить грехи свои. Только молитвы живых людей, – по учению нашей Св. Церкви, – помогают избавиться от вечных адских мук тем людям, которые умерли с верою, но не успели при жизни принести плоды, достойные покаяния, т.е. не совершили добрых дел. Особенно помогает умершему с верою христианину оправдаться пред судом Божиим бескровная жертва, приносимая во св. Евхаристии на литургии.

Господь, устами апостола, заповедал нам молиться друг за друга; следовательно, мы и обязаны возносить молитвенные вздохи за усопших братий наших и можем быть уверены, что молитвы наши, в соединении с бескровною жертвою, много помогают их спасению; ибо Господь Бог есть милосердый Отец Небесный как нас, живущих на земле, так равно и их, отошедших в загробный мир, – у Него нет разницы между нами и теми: вси бо Тому живи суть! (Лк.20:38)

Это духовное, таинственное общение наше с усопшими совершается и поддерживается посредством наших молитв о них.

Возблагодарим, братие, дивного во всех делах Своих Господа, устроившего этот незримый, духовный союз между живыми и мертвыми. Сугубое благо нам, братие, что не забываем мы молиться за усопших присных наших; ибо, повторю вкратце, если они умерли с грехами – молитвы наши помогают им спастись от мучений адских, по милосердию Божию, а если они оправданы и сопричислены к лику святых, то, за нашу о них память, они помогают нашему спасению своими молитвами.

Священ. Ал. Скрябин, Слова беседы и поучения, М. 1901, стр. 384–388 (в сокращении)

И в церкви и дома, слушатели, молимся мы не о себе только, и о других, не о живых только, но и об умерших.

Молясь об умерших, чего мы просим? – Чтобы Господь простил им всякие их грехи вольные и невольные, чтобы не лишил их своей милости, чтобы удостоил царства небесного, чтобы вселил их там, где праведные покоятся.

Как же так мы молимся и просим? Ужели Бог и сделает по нашей молитве? Кажется, как это возможно? Наши умершие умерли во грехах, грешниками, а мы просим, чтобы вселил их Господь там, где покоятся праведные? Наши умершие по своим делам достойны вечных мучений во тьме кромешной, а мы просим, чтобы Господь удостоил их вечного блаженства, в царствии своем небесном? И кто мы, что так просим за других? Сами мы грешники, а просим за других, чтобы простил им Господь грехи всякие?

И что за заслуга наша пред Богом, – то, что мы попросим, помолимся Ему? Великое ли дело сказать: со святыми упокой, прости всякое согрешение?.. Ужели же за эти и подобные наши молитвенные слова Бог так и сделает умершим, даст, чего им просим? Ужели за наш вздох пред Богом, за нашу молитву, положим, искреннюю, Он избавит наших умерших от вечных мучений и воздыханий, и сделает их участниками вечного покоя и радостей со святыми?

Сделает, слушатели, сделает Бог все сделает чего мы ни попросим у Него. Молясь об умерших, как мы просим о них Бога?.. Просим, чтобы Бог помиловал умерших не ради нас, не за наши к Нему моления, не за наши слезы и воздыхания, а ради заслуг пред Ним Господа нашего Иисуса Христа. Да, и милость Божию, и царство небесное, и прощение грехов заслужил всем у Бога Отца единородный Его Сын Господь наш Иисус Христос, своими страданиями и своею смертью. Если бы Иисус Христос не пострадал, не умер, никогда бы не было нам от Бога никакой милости, никому бы из людей не быть в царстве небесном, всем бы нам вечно мучиться, страдать за грехи во тьме кромешной. Без Иисуса Христа и просить Бога ни о чем мы не стали бы, не смели бы, мы и не знали бы Бога истинного без Иисуса Христа. Так Иисус Христос заслужил нам все, и сказал, чтобы всего во Имя Его просили: мы и просим, и просим с упованием, на основании слов Его: елика аще чего просите от Отца во Имя Мое, даст вам (Мф.7:12). Когда, слушатели, во имя Иисуса Христа, именем Его просим Бога Отца, то это все равно, что Сам Иисус Христос просит, и Бог Отец, слушая нашу молитву, слышит Сына Своего Единородного, молящегося Ему. От того и сильна молитва.

И так, вот с какою верою, с какого мыслию молимся мы об умерших: ради Иисуса Христа, за Его заслуги, за Его страдания, за Его смерть Господь помилует усопших рабов и простит им всякие грехи, сподобит их царства небесного, упокоит со святыми.

С такою верою, с такою мыслию и о себе самих просите Бога, так именно и себе просите у Него милости: просите во Имя Иисуса Христа, именем Его, за Его заслуги, за Его страдания, за Его смерть, что Господь вас услышал. Всем все дает и делает, всех милует Бог Отец ради Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа.

С такою верою, с такою мыслию и я обращаюсь к Тебе, Боже Отче Вседержителю: Христа ради и меня грешного помилуй вместе со всеми. Аминь.

17 кратких поучений протоиерея Родиона Путятина, Рыбинск, 1870, стр. 28–30

При печалях по умершим, близким нашему сердцу, обыкновенно мы Богу молимся и просим, чтобы Он простил им всякое прегрешение. Ничего лучше нельзя сделать в таких случаях: не для умерших только, но и для нас печальных, это всего полезнее.

Легче на душе делается, когда о своей печали с кем поговоришь; кому скажешь или поплачешь пред человеком таким, в доброте которого уверен; но еще легче бывает на душе, когда Всеблагому Богу печаль свою открываешь, когда пред Ним о своем горе плачешь. Сладость необъяснимую тогда чувствуешь, как будто рад тому, что вот есть у меня о чем пред Богом поплакать, есть о чем со слезами помолиться. Да, сладко и плакать, сладко и лить слезы от печали, когда стоишь на молитве пред Богом: тогда Господь своею благодатью, веселит печальную нашу душу. Счастливые люди никогда не знают той сладости, какую несчастные на молитве вкушают.

Так, молясь о упокоении умерших, мы и сами успокаиваемся. И не на время только успокаиваемся, но можно сказать, к вечному покою себя приготовляем этими молитвами.

Да, помогая молитвами умершим достигать вечного покоя, вечного спасения, мы этим и сами спасаемся; прося их грехам отпущения, мы и сами чрез то от грехов очищаемся. Помогающий другому идти, подниматься на высоту, на гору, и сам с ним вместе тогда идет, поднимается. И всегда это так. Для спасения другого что нами делается, для нас то спасительно; о помиловании ближнего ты умоляешь Господа, а Господь милует за то тебя. Послужит ли твоя милостыня нищему в пользу, не послужить ли, а тебя и за эту твою милостыню Господь помилует. И потому то, чем больше и усерднее мы молимся и заботимся о спасении других, тем скорее мы сами спасемся; больше у нас за нас молитвенников пред Богом. Да, все те молитвенниками и ходатаями во Христе пред Богом о нашем спасении бывают, кого мы поминаем в своих молитвах, кому мы спасаться помогаем.

Так, если уж вы никак не можете не печалиться о ком-либо, то печаль свою Богу на молитве возвещайте; если не можете не плакать о других, то пред Богом о них плачьте, пусть Бог всеблагий ваши слезы видит. Это и для вас хорошо, и для тех полезно. Аминь.

17 кратких поучении протоиерея Родиона Путятина, Рыбинск, 1870, стр. 15–16

Помимо своего назначения освещать, восковая свеча служит знаком нашей горящей перед Богом веры, надежды и любви, она есть выражение нашей молитвы. Когда мы молимся и не можем выразить словами всех своих чувств, свеча выражает их, она дополняет нашу молитву. Кроткий, немерцающий, приятный свет горящей свечи просветляет нашу веру, подъемлет к небу нашу надежду на милосердие Божие, возгревает нашу любовь к Богу. Поднимающийся кверху пламень показывает, что наша молитва возносится и доходит до Бога. Благоухание и аромат, распространяющиеся от восковой свечи, состоящей из многоразличных цветов, выражают, что, по молитве нашей, ниспосылаются и раздаются нам многоразличные благодатные дары Духа Святого, пребывающего в церкви. Удобосгибаемая, нежная, мягкая, восковая свеча поучает нас покорности, кротости и смирению. Мы должны во всех жизненных обстоятельствах с покорностью предаваться в волю Божию; в отношениях друг к другу должны быть кротки, смиренны, ничем не гордясь, ничем не превозносясь, потому что все равны пред Богом, все одинаково явимся на суд Божий после смерти. Никому неизвестен только час смертный, к которому все приближаемся незаметно, – также незаметно, как незаметно тает горящая свеча: жизнь наша тает, яко воск от лица огня. Словом, благочестивого христианина восковая свеча возносит от земного к небесному, поучает святой богоугодной жизни.

Восковая свеча употребляется, как жертва. Христианин жертвует ее во всех обстоятельствах своей жизни, когда возносит молитвы и прошения, и благодарения, и славословия. Молит ли Бога о даровании помощи и милости, благодарит ли за дарованное, славословит ли за все подаваемые в жизни дары Божии, – он всегда и все совершает с умиленною душою и сокрушенным сердцем, и по чувству естественной потребности, выражает так или иначе во внешних формах: в молитвенных поклонах и словах. Но ни поклоны, ни слова молитвы не могут никогда выразить всей полноты душевных состояний. Самым лучшим выражением молитвы прошения, благодарения и славословия является жертва. А какая жертва может соответствовать чистоте и искренности сердца более, чем восковая свеча? Поэтому, восковою свечою как жертвою, пользуется знатный и незнатный, богатый и бедный, каждый в различных размерах по степени своего состояния и усердия.

Церковная свеча бывает необходима при всех знаменательных событиях жизни человека, например, при таинстве св. Крещения. Крещаемый, а если он младенец, восприемник держит зажженную свечу, изрекая обет гореть для Бога светом чистой веры и постоянной любви во всю жизнь. Дается свеча в руки умирающему в знак воспарения его души к престолу Божию. Наконец, церковные свечи составляют принадлежность священнодействия, всякого богослужения, и тем в большем количестве и обильнее, чем торжественнее оно, как, например, во святую Пасху, в неделю Ваий и т. п. Этот обильный свет является символом и прославления празднуемого события, и духовного торжества, и веселия нашего.

Вообще восковая свеча – самый лучший символ возносимой к Богу молитвы прошения, благодарения и славословия.

Свящ. И. Арбеков, Слово на освящение храма, при Московском епархиальном церковно-свечном заводе, М. 1899, стр. 1–3

И молитва, и пост – это такие могущественные средства в борьбе человека с искушениями, соблазнами и мирскими прелестями, без которых невозможно христианину одержать победу над сильным, коварным и дерзким врагом нашего спасения – диаволом.

Но что такое молитва? Молитва есть возношение ума и сердца нашего к Богу, это – общение души нашей с Богом, путь к теснейшему сближению творения с Творцом. Силою усердной молитвы мы приближаемся духовно к нашему Создателю, причем все существо пламенно-искренно молящегося человека изменяется, очищается, как бы перерождается: ум человека просветляется, сердце, заморенное страстями, оживляется, воля крепнет в добре, да и самое тело, отрешаясь от земного и тленного, – одухотворяется. Такова, братие, сила молитвы. Она, подобно насущному хлебу, потребному для тела, есть необходимая, сродная пища для души. Всегда находящийся в молитвенном общении с Богом, – духовно силен, крепок и бодр, и легко может противостоять всем искушениям диавола. Молитва – это незаменимая нравственная поддержка для всякого, кто, вращаясь по необходимости в водовороте житейской суеты, устремляет духовные свои очи к Богу, ища у Него помощи в доброй, честной, трезвой жизни. Лучший спутник для христианина – молитва, лучший отдых среди скорбей и горя, лучший врач для изнемогшего под бременем жизни – та же молитва. Молитва – поистине услада сердцу среди всех испытаний и бед.

Огромное значение в деле религиозно-нравственного преуспения христианина имеет также пост. Пост или воздержание должно понимать в том смысле, чтобы ограничивать себя не только в количестве и роде пищи, но непременно воздерживаться при этом и от страстей, всевозможных пороков и соблазнов, чрез которые диавол имеет доступ к нашей немощи. Какая польза душе от поста, хотя бы и самого строгого, если мы враждуем против ближнего, осуждаем его; если мы жестокосерды, коварны, завистливы, злы, скупы, корыстолюбивы и вовсе не заботимся об уничтожении в себе греховных навыков. Когда душа болит грехами, а тело страдает похотливостью, невоздержанием и ленью, то пост, облегчающий и бодрящий нашу плоть, очищает душу. Что окрыляло подвижников веры и благочестия на великие подвиги служения Богу? Молитва, воспламенявшая душу гореть пред Богом чистым огоньком добра, и – пост, помогавший бодро стоять на страже спасения души, чтобы уберечь себя сосудом чистым, не загрязненным, чтобы чрез пресыщенное и изнеженное невоздержанием тело животный и плотский человек не заглушал бы в нас добрых порывов жизни по духу.

Свящ. В. Бабура, Пастырские уроки, СПБ. 1903, стр. 35–36

Наступает св. и великий пост, иначе называемый Четыредесятницей, – самое благоприятное время, называемое днем спасения для того, чтобы нам, грешным, усилить свои молитвы ко Господу, принести чистосердечное раскаяние во грехах и в великих таинствах Покаяния и Причащения получить прощение и соединиться со Христом Спасителем во св. Тайнах Тела и Крови Христовой. Но кто не знает, как труден для немощной и грешной плоти нашей этот переход от нашей обыденной жизни к самому строгому посту и воздержанию, к распинанию плоти со страстьми и похотьми! (Гал.5:24) И Св. Церковь снисходительно, как чадолюбивая мать, пекущаяся о детях своих, относится к нам. Она заранее приготовляет нас к этому воздержанию, заранее возбуждает в нас те св. чувства, с которыми мы должны вступить во св. пост, и которые соответствуют ему, оглашая наш слух трогательными примерами и воззваниями к покаянию; – дело спасения – дело великое, а великие дела требуют и немалой подготовки. Так, кто хочет сразиться с сильным и опасным врагом, тот заранее собирает для этого необходимые силы. А какой враг опаснее и хитрее нашей плоти, непрестанно воюющей на дух? И вот, чтобы мы были готовы к борьбе с ней тогда, когда наступит для этого благоприятное время поста, Св. Церковь предлагает нам за три недели в Евангелии воскресном притчу о мытаре и фарисее (Лк.18:10–14), в первом ублажая совершенное смирение, как боголюбезную и добролюбезную добродетель, во втором обличая гордость и самомнение как богопротивные и греховные действия, и прямо указывает нам необходимость покаяния в своей священной песне, которая с этого времени и поется во все время покаянное на всенощном бдении и утреннем богослужении. Продолжая настраивать нас на чувства сокрушения о грехах, Св. Церковь в следующее воскресение предлагает нам во св. Евангелии притчу о блудном сыне (Лк.15:11–32), указывая в примере его, до чего может доводить грешника самовольство, желание жить по своим прихотям и неповиновение, с другой стороны, как велика любовь Божественная, обнимающая и приемлющая и грешника, если он сознает свои согрешения и в сознании их обращается к милосердию Божию. Та же мысль изображается и в том псалме, который поется на всенощном бдении или утреннем богослужении; в нем изображается удаление иудеев из отечества за грехи противления Богу в Вавилон, их горькая скорбь об Иерусалиме и св. храме и сокрушение.

Ближе подходим к св. посту, и Св. Церковь настойчивее и разительнее старается действовать на нас, с целью пробудить нас от греховного усыпления. В неделю мясопустную (перед сырною седмицею) она напоминает нам во святом Евангелии о Страшном суде Господнем (Мф.25:31–36). Что может быть сильнее и решительнее напоминания о суде, на котором праведный едва спасется, нечестивый и грешный где явится, (1Пер.4:18), на котором одни услышат утешительные слова Судии Праведного: приидите, благословении Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира (Мф.25:34), другие грозный приговор: отыдите от Мене, проклятии, в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его (Мф.25:41)… Это-то и выражает Св. Церковь в следующей песни: «Помышляю день страшный и плачуся деяний моих лукавых: како отвещаю бессмертному Царю? или коим дерзновением воззрю на Судию блудный аз? Благоутробный Отче, Сыне единородный, Душе Святый, помилуй мя!»

Затем следует неделя сырная, в просторечии называемая Масленицей, ближайшим образом служащая приготовлением к строгому воздержанию поста и переходом к нему. В виду этого Св. Церковь дала свою заповедь о запрещении употреблять в продолжение ее мясную пищу, приучая таким образом к воздержанию в образе жизни (от удовольствий и развлечений другого времени). Так матерински относясь к нашей плоти, Св. Церковь особенно старается внушить внимание к духу нашему, называя эту неделю преддверием покаяния, светлым предпразднеством воздержания, светлым предпутием поста, «Се время покаяния, предпразднественный сей постов вход, воспевает она в эти дни, – постов входы и предверия вcи да не оскверним невоздержанием и пиянством». Так заботится о нас Св. Церковь, приготовляя нас, как детей своих, к вступлению во дни св. поста; в последнюю пред постом сыропустную неделю, иначе называемую Прощеным воскресеньем, указывает нам на самое начало греха, в лице прародителей наших – на невоздержание и нарушение заповеди Божией, показывая этим, какое печальное следствие произошло от этого невоздержания и как нужно опасаться нарушения заповедей.

Последнее воскресенье называется Прощеным потому, что вступая в пост, как спасительный путь к сокрушению о грехах, к покаянию, мы можем получить прощение тогда, когда сами простим все, что против нас сделано другими, очистим свою душу и сделаем ее достойным сосудом благодати Божией.

Александр еп. Дмитровский, Материнские заботы Св. Церкви, отд. изд, М. 1903, стр. 1–9

Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!

Так научает нас молиться Св. Церковь, приготовляя к подвигам св. поста и покаяния. Для чего столь раннее приготовление? Для того, что истинное покаяние зависит, конечно, и от нас, но более зависит от милосердия Божия, возбуждается в сердце и совершается Его вседействующею благодатью. Потому много и с усердием должно молиться, чтобы Бог отверз нам двери покаяния, т.е. чтобы не допустил и нас умереть в беззакониях; страхом суда Своего сокрушил окаменение сердца нашего и возбудил скорбь о грехах, без которой не может быть истинного покаяния; воспламенил сердце наше любовью к Себе, без которой и самое искреннее раскаяние будет непрочно, оживотворил и воскрылил дух наш упованием святым, без которого сердце кающегося было бы сгублено скорбью. С другой стороны, немаловременное нужно приготовление к покаянию и потому, что Св. Церковь не всегда имеет утешение видеть истинно кающихся и между приходящими на таинственную исповедь. Ибо, что встречают большею частью служители ее, которые имеют высокую, но вместе с тем и тягчайшую из всех, обязанность быть свидетелями покаяния? Одни приходят к покаянию, не чувствуя сердечно в нем нужды, потому что, не примечая в поведении своем явных и грубых пороков, не находят, по-видимому, ничего, в чем нужно было бы им раскаиваться. Совесть их так мирна, сердце так покойно, что, кажется, они достигли уже такой высоты совершенства, какой не достигал никто и из святых мужей, которые все не преставали до самой смерти почитать себя грешными и приносить Богу покаяние. Оттого все покаяние сих мнимо праведных людей состоит в исчислении не столько грехов, сколько добродетелей их. Другие, и сознавая себя грешными, не приносят, однако же, истинного покаяния или потому, что не могут преодолеть греховной привычки, которою окованы, как узами, находятся в духовном расслаблении, которое час от часу становится опаснее, или потому, что исторгшись из бездны нерадения, ввергаются в другую, более опасную, бездну – отчаяния. Есть, быть может, и такие, которые или по легкомыслию, или по злонамеренности не видят и не сознают того, чем может окончиться и к чему ведет неминуемо греховная жизнь, теряют сознание страшного суда Божия и казни геенской, а потому и не почитают нужным раскаиваться, а если и являются на исповедь, то только для обряда. Не явно ли, нужна особенная заботливость Церкви, чтобы возбудить таких людей к истинному покаянию и сокрушению о грехах? Вот почему Св. Церковь задолго до наступления поста начинает приготовлять чад своих к покаянию!

В чем состоит сие приготовление? Во-первых, в том, что Св. Церковь научает нас неотступно просить у Бога духа истинного покаяния, влагая в уста наши следующую трогательную песнь, которую мы будем слышать в храме каждый воскресный день до конца св. Четыредесятницы: покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче; утреннюет бо дух мой ко храму святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен: но, яко щедр, очисти благоутробною Твоею милостию. Побуждает обращаться с усердною молитвою к Пресвятой Матери Божией, заступнице и ходатаице нашей пред Богом и вопиять к Ней от всего сердца: «На спасения стези настави мя, Богородице: студными бо окалях душу грехми, и в лености все житие мое иждих: но Твоими молитваме избави мя от всякия нечистоты». Поражая сердце наше воспоминанием страшного и нелицеприятного суда Божия, побуждает нас возопить ко Господу: «Множества содеянных мною лютых помышляя, окаянный трепещу страшного дне судного: но, надеяся на милость благоутробия Твоего, яко Давид вопию Ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости»! Во-вторых, в том, что в последние пред постом воскресные дни Св. Церковь оглашает слух наш трогательнейшими и поучительнейшими беседами Самого Господа Иисуса Христа. Для обличения и побуждения к покаянию тех, кои, уповая на свою праведность, не чувствуют нужды в покаянии, в первый из подготовительных воскресный день предлагается притча о фарисее и мытаре. Из коих первый осужден за самохвальство и гордость, последний – оправдан за смирение, уничижение и осуждение себя пред Богом. Для возбуждения к покаянию и укреплению на пути покаяния рассеянных, унылых и отчаивающихся грешников в следующий воскресный день слышится трогательнейшая повесть о покаянии блудного сына. Для возбуждения духа умиления и сокрушения сердечного в беспечных грешниках, которые остаются равнодушными к своему греховному состоянию, не помышляя ни о смерти, ни о суде будущем, – в третий воскресный день предлагается описание Страшного суда Божия, как изобразил его Сам судия вселенной. Наконец, дабы указать корень всех зол, который есть невоздержание, и внушить, таким образом, любовь к воздержанию и посту, Св. Церковь в самом преддверии поста напоминает нам о первом грехе первого человека, снедию от запрещенного древа утратившего рай.

Таков богомудрый порядок приготовления ко св. посту и покаянию, который указует Св. Церковь. Нам остается только верно следовать ее матернему руководству и, переходя от одного покаянного чувства к другому, от сознания греховности своей к умилению, от сего – к страху суда и казни вечной, наконец, предочистив себя воздержанием и постом, явиться к судилищу покаяния, на котором ожидает нас оправдание и помилование.

Пост и покаяние, изд. Общ. распр. религиозно-нравствен. просв. в духе православной церкви, вып. IV, СПБ. 1900, стр. 6–10

Приглашая к доблестному начатию выполнения св. поста, Православная Церковь Христова, как чадолюбивая мать, научает нас, как должно понимать истинный, богоугодный пост. «Постящеся телесне», то есть намереваясь смирять свое тело воздержанием от всего, дающего ему обильную питательность, доходящую часто до обременения, мы в то же время должны наложить на себя и пост духовный: «постимся и духовне». А так как телесный пост для всех ясен, то ныне изъясняется лишь пост духовный, который состоит в том, чтобы оставить всякие непристойные пожелания и прихоти, развращающие душу, отвергнуть все злые наветы со стороны врагов истинной веры, отуманивающие наши помышления, и предаться делам милосердия.

Выполняя эти нетрудные обязанности, мы получим от Господа великую милость.

И действительно, что может быть прекраснее и полезнее для души и тела, чем установленные святою Церковью для духовного подвига церковные посты, свято соблюдаемые благочестивыми и богобоязненными православными христианами?!

Установление и обязательность для всех истинно верующих людей святых постов имеют прямое основание в книгах Священного Писания, как Ветхого, так и Нового завета.

Рассматривая все священные книги Ветхого Завета, мы видим, что избранный народ Божий, а в особенности все благочестивые, угодившие Богу люди, в важных случаях их жизни, испрашивая от Бога милостей или прощения грехов, присоединяли к усердной молитве и строгие посты.

Важность и необходимость святых постов утверждается и на основании священных книг Нового завета.

Прежде всего, остановим наше внимание на примере великого угодника Божия Иоанна Пророка и Предтечи Господа нашего Иисуса Христа.

Сам Господь Иисус Христос, после крещения выступая на великое дело служения роду человеческому, прежде всего удаляется в пустыню и там проводит в посте сорок дней и сорок ночей (Мф.4:1–2). В речах Иисуса Христа нередко говорится о важности постов. Так, например, разрешая недоумение св. апостолов – почему они не могли изгнать беса из приведенного к ним отрока, Спаситель говорит: сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф.17:21).

Возражая книжникам и фарисеям на укор, почему ученики Его не постятся, Спаситель говорит, что они не постятся, как сыны брачного чертога, когда с ними жених. Но придут дни, когда отнимется от них Жених, и тогда будут поститься в те дни (Мк.2:19–20). Очевидно, что под днями, когда «отнимется Жених», разумеется, время по вознесении Спасителя на небо. И действительно, в кн. апостольских Деяний мы находим положительные указания, что ученики Христовы неоднократно постились и во время постов удостаивались даров Святого Духа.

Обращаясь затем к творениям св. отцов церкви, как первых преемников апостольских, верных ревнителей и охранителей Церкви Христовой, со всеми ее таинствами и обрядами, установленными как Самим Господом Иисусом Христом, так и богодухновенными апостолами, мы видим, что каждый из сих св. мужей в своих учениях, сохранившихся до наших дней, в назидание истинно верующим, восхваляя различные душеспасительные христианские доблести, не преминул завещать и выполнение св. постов, как неоцененное средство заслужить милость и благодать от Бога.

Таким образом, из приведенных свидетельств Самого Христа Спасителя, св. апостолов и св. Отцов Церкви мы научаемся, что посты для нас необходимы, как дела благоугодные и душеспасительные. На этом основании святая православная соборная и апостольская Церковь Христова, непрестанно пекущаяся о спасении истинных чад своих, и установила св. посты.

Свящ. Гр. Закрицкий, Храните свято церковные посты, Одесса, 1899, стр. 3–11

К числу дней Господних – праздничных, в Церкви Христовой, относятся и дни постов. В эти дни христиане должны поститься, т. е. воздерживаться от всеядения, употреблять только одну растительную пищу и ту умеренно, однажды в день, а в некоторые дни, по уставу Церкви, и совсем не поставляется трапеза. Так проводятся дни поста телесно. Но одного телесного поста недостаточно, ибо человек состоит из души и тела; поэтому и пост должен быть телесный и духовный.

Духовный пост состоит в усиленной заботе о воздержании от грехов и в усиленном делании угодного Богу. В посты христиане должны каяться пред Богом в своих грехах с обещанием исправить свою греховную жизнь и впредь стараться не делать ничего злого, не повторять прежних грехов.

Кто грешит скупостью и корыстолюбием, тот должен, после покаяния, усилить дела благотворения, раздавать милостыню, чем и покажет искреннее раскаяние и исправление. Кто предавался разгулу, тот должен воздерживаться от многоядения и вкусной пищи, хотя бы то была и постная пища. Кто враждовал и ссорился с ближними своими, тот должен погасить свою вражду и ссору, примириться с теми, которые его обидели и простить их и самому испросить прощение у обиженных им; сквернослов и ругатель да заградит свои уста на скверну и освящает их словом Божиим, чтением душеполезных книг, пением псалмов и песней духовных и молитвою; не посещавший богослужений должен усилить подвиг хождения в храм Божий; ленившийся совершать молитвенные стояния должен усилить коленопреклонения и земные поклоны. Вообще, кто чем оскорблял своего Господа и ближнего, тот и воздержись от таковых грехов, в особенности; мало этого, соделай дела благоугодные, противоположные грехам. Грех есть беззаконие, нарушение заповедей Божиих, не исполнение того, что завещал нам Господь делать. Значит и всякий грех имеет против себя какую-нибудь добродетель и исполнением этой добродетели, в соединении с воздержанием от греха, грех поборается, перестает властвовать в человеке, и на месте его возрастает в сердце человека добродетель, призывающая, на раскаявшегося грешника мир и благословение Божие. Так человек из грешника делается угодным Богу, добродетельным.

Пост же телесный, угодный Богу и сам по себе, как Его установление, служит человеку средством к сопротивлению греховным наклонностям, облегчает ему подвиги духовного поста, делает тело послушным духу и приближает человека к Богу и духовному совершенству.

С головой, отуманенной винными парами, с заплетающимся языком молитва, т. е. возношение ума и сердца к Богу, беседа души человека с Богом, невозможна и Богу неприятна. С пресыщенным чревом человеку трудно творить коленопреклонения, в которых выражается наше раскаяние пред Богом, сознание нашей греховности и виновности.

Видите, братие, как пост духовный находится в близкой связи с постом телесным. «Постящеся телесне, постимся и духом».

Проповеди Мисс. Обозрения, на сентябрь–декабрь 1900, стр. 318–319 (свящ. Кронид Иванов)

Упоминаемая в Евангелии Мария, сестра Лазаря и Марфы, при посещении их Спасителем оставила все заботы житейские, и со вниманием слушала Господа Иисуса Христа, за что и получила похвалу от Него.

И мы собрались ныне в храм сей, научиться слову Божию, выслушать урок небесного Учителя. В храме невидимо присутствует Сам Господь, и преподает всем Свои спасительные наставления. Уроки Его всем понятны, кто слушает внимательно; беседа Его проста для того, кто стоит здесь с простым – детским сердцем! Но так ли мы слушали ныне и слушаем всегда слово Божие? И услышим ли мы когда-нибудь, подобно Марии, похвалу от небесного Учителя?

Напоминать ли вам о том, как мы стоим в храме Божием и слушаем службу Божию?.. Не так ли часто другие стоят в храме, – что не слышат многих молитв? В дремоте – не слышат, что поют и читают? Не случается ли и так, что многие идут в храм очень поздно, а из храма уходят рано? И это ли усердие христиан ко спасению души своей?

Свящ. Андрей Яковлев

Что такое говение? Говение, вообще, есть бодренное, возбужденное состояние души, со всем вниманием занимающейся известным предметом или делом. Говение христианское – постовое – есть такое же бодренное, возбужденное состояние души со всем вниманием и усердием занимающейся во время поста постоянным хождением в церковь, молитвою, пощением, познанием своей греховности, сокрушением о грехах, покаянием – исповедью и причащением Св. тайн; одним словом, спасением души, очищением совести от грехов и утверждением в жизни добродетельной. Как видите, в постовом говении мы должны заняться делом самыми необходимым, полезным и спасительным для нас, делом святым. Отсюда уже понятно, какое внимание и усердие к этому делу требуется от нас: совершим его, при помощи Божией, как следует, – получим спасение; а если отнесемся к этому делу небрежно, – приложим грехи ко грехам, сделаемся еще более грешными. Займемся же, мои возлюбленные, займемся этим великим делом со всею любовью, со всем вниманием и усердием.

Во-первых, будем неленостно ходить ко всем службам церковным, – ходить к началу служб и выходить по окончании их, чтобы не пропустить никаких чтений и пений церковных. Трудно это будет для некоторых? Что делать. Потрудимся. Ведь это необходимо, и необходимо не для кого-либо и не для чего-либо, а для нас самих необходимо, необходимо для нашего спасения. Отгоним же всякую леность, все отговорки, все предлоги, и будем ходить к началу каждой службы.

Во-вторых, всеми мерами позаботимся расположить себя к самой усердной и теплой молитве ко Господу Богу, и дома и здесь – во храме. Неослабно будем понуждать себя к этой молитве, чрез всю неделю говения нашего. Без горячей молитвы говение наше будет бесплодно и нисколько не полезно. И напрасно будем трудиться говеть. Молитва составляет душу и жизнь говения. Трудно неослабно молиться с усердием? Но что же делать: зато плоды молитвы будут самые вожделенные.

В-третьих, постараемся держать, во время говения, самый строгий пост, – такой пост, какого требует от нас Св. Церковь – пост телесный: воздержание от запрещенной скоромной пищи и умеренность в самой постной пиши; пост и духовный – воздержание от всех страстей и порочных наклонностей. Пост сей необходим для ослабления нашей греховной жизни и для оживления жизни святой – благоугодной. Пост, соединенный с молитвою, – это два крыла, которыми только и можно возлететь на высоту добродетели. Без молитвы и поста мы всегда будем валяться в бездне греховной.

В-четвертых, необходимо нам, во время говения, заняться познанием самих себя, разобрать подробно и определить верно: кто мы таковы. Похожи ли на христиан истинных? Твердо ли содержим веру Христову и стараемся ли всегда поступать по закону евангельскому? Или же только называемся христианами, а живем вовсе не по-христиански и, таким образом, никак не принадлежим к царству Христову, а составляем собственность врага Христова и человеческого? Об этом крепко нужно нам подумать в настоящие дни говения и решить окончательно, к какой области мы принадлежим: к области света или тьмы. Без этого покаяние нам будет не в покаяние, а в большее осуждение.

В-пятых, нужно нам будет дать подробную исповедь грехов своих пред духовником нашим. Следовательно, нужно нам, во время говения, припомнить все наши грехи и прегрешения – и против Бога, и против ближних наших, и против самих себя – припомнить и исповедать все грехи, какие мы сделали от юности нашей до настоящего времени, или же, по крайней мере, от прошедшей нашей исповеди до настоящей. Ибо, если не исповедуем грехов наших, то они останутся не разрешенными, хотя бы духовник наш почему-либо и дал нам разрешение. При этом грехи наши удвоятся на нас, потому что ко всем грехам нашим мы присоединяем еще ложь и обман, свою беспечность и нерадение крайнее; обманем и себя, и духовника, и Самого Бога, и останемся рабами греха непотребными.

В-шестых, нам нужно будет приобщиться Св. Христовых Таин – тела и крови Христовых. О, братие мои возлюбленные, это такое великое дело, о котором нужно думать не только во время говения, но и во всю жизнь, и в целую вечность. В надлежащем причащении Св. Таин – жизнь вечная и блаженство; в недостойном – суд, осуждение и страшная смерть вечная. В причащении Св. Таин тела и крови Христовой решается наша участь на целую вечность: мы причастимся или в жизнь вечную, или в осуждение вечное; об этом стоит подумать, над этим крепко нужно задуматься!

Приложение к «Мисс. Обозр.» 1900, кн. 1, стр. 64–66 (Иустин, еписк. Тобольский)

Привел бы Бог поговеть, говорят добрые христиане при наступлении Великого поста. Доброе желание, и хорошо высказывается оно: привел бы Бог! Настоящее говение есть действительно дар милости Божией, потому что в очищении совести от грехов и в приобщении Св. Христовых Таин христианин получает высочайшие дары безмерной любви Божией. Случается, что человек и собирается поговеть, но непредвиденные обстоятельства отвлекают его; так и не удается ему поговеть в пост. Не есть ли это гнев Божий за грехи людей, по грехам своим недостойных причащения страшных таинств Тела и Крови Христовой? А кто намеренно уклоняется от говенья, тот очевидно не дорожит счастьем души своей, тот на пути к вечной гибели. О, привел бы Бог поговеть всем нам во спасение душ наших!

Под говением у нас разумеется прежде всего пощение т. е. весьма умеренное, ограниченное употребление пищи и притом только растительной – из хлеба и овощей. Наш простой народ, всегда умеренный в пище, всегда более употребляющий растительную пищу и мало знакомый с мясом, особенно любит попоститься и часто в этом одном пощении и поставляет все достоинство говения. Бывают случаи, что от чрезмерного пощения говельщики к концу недели лишаются сил и не в состоянии бывают приготовиться к принятию Св. Таин. Такое пощение неразумно, его не одобряют ни Св. Церковь, ни св. отцы Церкви. Потому постящемуся не должно хвалиться своим долгим и строгим пощением и осуждать не могущих выносить пощения, а всего больше заботиться о том, чтоб удерживать себя от гнева, празднословия и прочих грехов. Ибо бывает и то между мирянами, что строго постящийся, изнуряя свое тело, подвергается раздражительности и при малейшем столкновении с ближними гневается, волнуется, оскорбительно или презрительно говорит с ними и тем губит всю пользу пощения; а еще в больший впадает грех, когда в душе своей хвалит себя за свой подвиг поста и осуждает других, как упоминаемый в Евангелии фарисей. Потому, не возлагая много надежды на телесный пост, нужно во время говения приложить как можно более старания к тому, чтоб удерживать и ослаблять свои страсти.

Молитва частая и усердная и есть одна из обязанностей говеющих. Св. Церковь три раза каждый день созывает говеющих в храм и в умилительных песнопениях и молитвах старается возбудить дух умиления и сокрушения в сердцах говеющих. Слушай только внимательно, что поют и читают в церкви, и с воздыханием кающегося мытаря обращай всю душу твою к Богу с сердечным воплем того же мытаря: Боже, милостив будь мне грешнику! (Лк.18:13) Помилуй мя, Боже, помилуй мя!

Не всегда говеющим удобно ежедневно по три раза собираться в храм Божий на молитву, иногда по отдаленности от церкви, например, в деревнях, иногда по неотложности житейских занятий и должностей, но хотя бы и дома, а неделю посвятить молитве и размышлению о грехах своих, о Божием долготерпении, Страшном суде Божием к нераскаянным, необходимо каждому говеющему. Пусть он усилит утренние и вечерние молитвы свои; хорошо, если бы и ночью, проснувшись, стал на молитву пред Господом и в тишине ночной, никем не развлекаемый, возносил бы к Богу стенания кающейся души своей. Несомненно, и ангел-хранитель его усилил бы его молитву своим мощным ходатайством к Богу. И среди дня не должно говеющему оставлять сердечных воздыханий к Богу и покаянных чувствований и мыслей. Только усердною молитвой сокрушенного сердца можно испросить милость у Бога, прогневанного нашею беспечною греховною жизнью.

Протоиерей М. Боголюбский, Сеятель, М. 1901, стр. 49–53

Какое дивное у нас таинство – исповедь!

Откроешь пред духовником, в чем ты грешен, духовник скажет, обращаясь к тебе: прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во имя Отца и Сына и Св. Духа, и в это время, тотчас, грехи тебе простятся, и ты новым, бодрым и покойным делаешься, как будто ты никогда ни в чем не грешил, будто бы был всегда чист и прав пред Богом.

Когда бумагу раздерешь, уничтожится все, что было написано в ней, и когда духовник скажет: прощаю и разрешаю, прощаются все грехи, какие были на нас, раздирается рукописание грехов. Как водою, омывается от нечистот наше тело, и, омываясь, чрез то оживляется и укрепляется в силах; так покаянием, омывается от грехов наша душа, и чрез это омовение делается тверже, крепче против греховных искушений, сильнее, готовее на дела добрые. Какую силу при крещении имеет погружение крещаемого в воду, с произношением слов: крещается во имя Отца и Сына и Св. Духа, ибо с этим вместе очищаются все грехи крещаемого; точно ту же силу имеет разрешение духовника, с произношением слов: прощаю и разрешаю, ибо вместе с этим прощаются все грехи кающемуся. И потому-то покаяние называется вторым крещением, и банею обновления души.

Как духовник имеет такую власть, когда прощать так грехи может только один всеведущий, всемогущий Бог? Власть эта Божеская духовнику дается от Самого Бога, Господа Иисуса Христа. Господь Иисус Христос вначале дал ученикам и апостолам своим свою Божескую эту власть, и от тех она преемственно переходит ко всем пастырям Церкви Христовой, ко всем духовникам.

Да, духовник прощает грехи кающемуся не по своей власти, но властью Иисуса Христа, Иисусом же Христом ему, данною, и потому, когда он прощает, это все равно, что Сам Иисус Христос прощает. Духовник на исповеди представляет, изображает Иисуса Христа, прощающего грехи грешнику кающемуся.

Как же, за что же Иисус Христос прощает нам на исповеди наши грехи?

Чем мы заслуживаем это прощение? – спросите вы. А чем мы заслужили то, что Иисус Христос для нашего спасения с неба сошел, и за наши грехи пострадал, умер? Конечно, ничем. Иисус Христос все сделал для нас, по одному своему человеколюбию, потому одному сделал, что Он человеколюбивый Бог, что Он людей любит и желает им спасения.

Вот поэтому же Иисус Христос и на исповеди прощает нам наши грехи, т. е., прощает по одному своему человеколюбию, прощает за то нам, что мы, человеки, Его создания.

Бывай же, слушатель христианин, на исповеди с полною уверенностью, что грехи твои там простятся тебе, потому что на исповеди чрез духовника прощает Иисус Христос, пострадавший и умерший за твой грехи. Бывай чаще на исповеди. Чаще исповедоваться будешь – скорее спасешься, исправишься: и исповедующийся, как водою грехоомывательною омывающийся, способнее бывает хранить себя от грехов. Аминь.

17 кратких поучений протоиерея Родиона Путятина, Рыбинск, 1870, стр. 47–49

В нынешний день христиане обыкновенно исповедаются. Когда вы, слушатели, пойдете на исповедь к вашему духовнику, то имейте твердое, решительное намерение рассказать ему все, что знаете за собою худого, и рассказать без всякого извинения и оправдания. Вы хотите, чтобы духовник от лица Божия простил вам грехи, – но как же он вам простит грехи, когда вы не вполне их ему откроете? Вы хотите излечиться от греховной болезни; но как же духовный врач излечить вас, когда вы не скажете ему прямо всей болезни? – Стыдно как-то бывает открывать все духовнику? – Стыдись грешить, а открывать грех уж нечего стыдиться. – Тяжело это для тебя? Что же делать! Грех и прощен быть может только тогда, когда грешник восчувствует и, так сказать, вынесет всю его тяжесть. Чем тягостнее и мучительнее на исповеди, тем легче будет после исповеди. Лучше какой-нибудь час помучиться, чем мучиться всю жизнь, а, может быть, и всю вечность; ибо грех, как змея, не перестанет шипеть и язвить нас, доколе не выбросим его из души. Ты боишься, чтобы духовник не переменил о тебе хорошего мнения, чтобы не стал о тебе думать худо, когда признаешься ему во всех своих слабостях и пороках? Поверь, что никогда не скажешь ему ничего такого, что привело бы его в изумление. Духовник сам человек со слабостями и, может быть, во сто крат грешнее тебя; он знает, к чему способны люди. Чем более ты откроешь ему грехов, тем усерднее он будет о тебе молиться Богу; чем откровеннее ты ему признаешься, тем лучше он будет иметь о тебе мнение: много на свете грешников, но мало таких, которые откровенно признаются во грехах. Но, положим, от духовника ты скроешь грех, – да что пользы? От Бога не скроешь. Он давно все твои грехи знает; знает самые потаеннейшие твои греховные намерения: что же? пред духовником ты будешь чист, прав, но пред Богом мерзок, осужден – сугубо осужден; ты будешь осужден и отвержен Богом и сонмом ангелов за то, что постыдишься одного человека, своего духовника. Да, лучше вовсе не ходить на исповедь, нежели исповедуясь скрывать грехи; ибо как тяжело грешит тот, кто на исповеди утаивает грехи! Он обманывает духовника, – но и пред человеком лгать грешно; он обманывает Бога, а пред Богом лгать вовсе бесстыдно; он прикрывает свои грехи новым грехом. Ибо почему ты не все сказываешь духовнику? По гордости. Не иное что, как гордость, запрещает тебе признаться, что ты обременен тяжкими, гнусными, низкими пороками. Тебе не хочется раскаяться пред духовником? Так будут открыты грехи твои на страшном суде, пред миллионами людей и ангелов. Вот тогда уж подлинно будет стыдно, – так стыдно, что ты станешь просить горы и холмы, чтобы они скрыли тебя от стыда!

Итак, слушатели, если хотите исповедоваться, то исповедуйтесь со всею откровенностью: открывайте все, что знаете за собою худого; показывайте себя такими, каковы вы на самом деле. Оправдания и извинения на исповеди вовсе неуместны. Аминь.

Протоиерей Родион Путятин (см. чтения для готовящихся к принятию Св. Тайн, изд. 3, М. 1870, стр. 16–18)

Исповедь (к 47-му поучению)

О любитель добродетели! Прошу тебя, рассмотри прилежно, кого дерзаешь принять внутрь? Самого пресвятейшего Бога. С кем хочешь в едином соединении быть? С Сотворившим нас. Ужасайся, трепещи: ибо прикасается огнь божественнейший к устам твоим празднословия, сквернословия и всякой нечистоты исполненным; берегись, да не опалит тя недостойного. Язык твой, много зла и неправды говоривший, чем желаешь окропити? Кровию страшного Судии. Страшимся, да не подпадешь праведному Его суду.

Непостижимый Боже, кто выскажет силы Твои? Кто может восхвалить Тебя достойно? Кто может измерить милосердия Твоего пучину?

Помышляй, брат, что сей таинственной пищи и пития, то есть тела и крови Христовой, алкали и жаждали от первозданного Адама все наши праотцы и все пророки, но не получили: ты же, далеко от них отстоящий недостоинствами твоими, сей Божественной трапезы причащаешься. Благодари Бога за неизреченное милосердие, что Он тебя чего удостаивает. А притом понимай и сие, что если бы ты имел ангельскую чистоту, или святость и преподобие Иоанна Крестителя: то и тогда без особенного милосердия Божия не можешь удостоиться сего Божественного таинства.

Посмотри, что Христос Спаситель глаголет своими пречистыми устами: Сие есть тело мое глаголет; не образ тела даю, но тело мое под видом хлеба вкусите и ядите во оставление грехов; сия есть кровь моя, не образ крови, но кровь мою под видом вина, пийте во оставление грехов(Мф.26:26–28). Для чего ты должен прилежно рассмотреть, с каким страхом, трепетом и истинным смирением, уничижением и сокрушением сердечным, воздыханиями и слезами, с любовью горячею, с несомненною верою и надеждою, с благоговением и радостью и благодарением величайшим от всея души и сердца приступать должен ты к сему причащению божественному. Должен ты непременно по сему наставлению поступить, а именно: приступая ко святому алтарю, вообрази в себе, что ты действительно вместе со Христом, и святыми апостолами удостоен быть на тайной вечери.

Старческое наставление отца Назария, игумена Валаамского, М. 1853, стр. 43–44

Св. пророк Моисей однажды на горе увидел купину, которая горела и не сгорала; он хотел подойти к ней поближе, чтобы рассмотреть столь чудное явление, но вдруг услышал голос, из купины к нему говорящий: Моисее, Моисее! не приближайся семо; иззуй прежде сапоги от ног твоих (Исх.3:5).

Слушатели благочестивые! Купина, виденная Моисеем, подлинно была явление чудное и страшное; ибо горела и не сгорала; ибо из купины говорил Сам Бог. Не столь же ли чудна и страшна Св. Чаша, которой вы предстоите и к которой приступаете? Здесь, в этой Чаше, под видом хлеба преподается вам истинное тело Господа нашего Иисуса Христа, а под видом вина – истинная кровь Его. Здесь, в этой Св. Чаше, огнь божественный, чудный, страшный огнь, достойных очищающий и оживляющий, а недостойных попаляющий и сожигающий. И потому от лица Бога, некогда говорившего из купины и теперь таинственно здесь присутствующего, говорю всякому приближающемуся к Св. Чаше: не приближайся семо; иззуй прежде сапоги от ног твоих: развяжи прежде все греховные узы, связующие твою душу.

Время еще не ушло; еще можно сделать то; чего ты не мог, или не хотел, а должен бы сделать прежде. Благоразумный разбойник, и на кресте вися, успел приготовить себя в рай. Не удерживай в душе твоей болезненных вздохов: с этими вздохами вылетают грехи. Не стыдись твоих сердечных слез: эго бальзам на раны греховные. Забудь все земное, тебя окружающее: на тебя смотрит теперь Иисус Христос, на тебя теперь смотрит твой ангел-хранитель; на тебя теперь смотрит все воинство небесное.

Ты теперь как бы на Страшном суде; теперь решается твоя участь на целую вечность: ты причастишься или в жизнь вечную, или в осуждение вечное. И так скажи душе своей: я грешник, первый в мире грешник; но я вперед не хочу уже быть таковым; я хочу исправиться, хочу бросить худые дела, оставить порочные намерения: только сподоби меня, Господи, теперь достойно причаститься пречистых Твоих тайн. Верую, Господи, – только помоги моему неверию, – верую, яко Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедый в мир грешныя спасти: еще верую, – и еще молю Тебя помоги моему неверию, – еще верую, яко сие есть самое пречистое тело Твое, и сия есть самая честная кровь Твоя.

Не даю Тебе лобзания Иудина; нет я уже не променяю Тебя ни на какие удовольствия, не продам Тебя ни за какую цену; только помилуй меня и сподоби хотя один раз в жизни неосужденно причаститься пречистых Твоих тайн.

С такою верою, с таким намерением приступающий к сей Св. Чаше чист от грехов; он разрешается от греховных уз, связующих его душу, и потому причастится пречистых тайн не в суд, или осуждение, но в отпущение грехов и в жизнь вечную. – Дай, Господи, так причаститься всем нам, не только ныне, но и всегда. Аминь.

Протоиереи Родион Путятин (из чтения для готовящихся к принятию Св. Тайн, изд. 3, М. 1870, стр. 63–65)

Братие-христиане, девятнадцать веков почти прошло с тех пор, как совершилось величайшее чудо воскресения Спасителя мира, Господа нашего Иисуса Христа, но и до сих пор неизреченная радость объемлет сердца всех верующих людей при небесных словах: Христос Воскресе. Дивные звуки эти разносятся из конца в конец вселенной, а в особенности у нас, в православной России. И в красных палатах вельмож, и в убогих хижинах бедняков действенно, животворно слово о воскресшем Христе Спасителе нашем. Радуемся все мы радостью неизглаголанною, ибо ныне мы уже не под стихиями мира порабощени; прииде кончина лета; посла Бог Сына Своего Единородного (Гал.4:3–4). К нам заблудшим пришел Пастырь добрый, полагающий душу за овцы; пришел на те горы и холмы, на которых приносили мы жертвы, и обрел заблудшего, и обретенного восприял на те же рамена, на которых понес крестное древо, и воспринятого опять привел к горной жизни и приведенного сопричислил к пребывающим в чине своем, возжег светильник – плоть Свою, и помел храмину, очищая мир от греха, и сыскал драхму, царский образ, заваленный страстями; по обретении же драхмы созывает пребывающих в любви Его силы, делает участниками радости тех, которых сделал таинниками Своего домостроительства; ибо мы избраны в Сыне Божием прежде создания мира, чтобы быть нам святым и непорочным пред Ним в любви, сынами по благодати и причастниками неизреченных небесных благ, яже уготова Бог любящим Его 1Кор.2:9). Сын Божий избавляет нас от египетского плинфоделания, от рабства греху. Обдержащие нас темные силы ада побеждены. Злокозненным действиям исконного врага нашего спасения прегражден доступ к душам человеческим. Смерть нами более уже не обладает (Рим.6:9). Где ти, смерте, жало; где ти, аде победа (1Кор.15:55)? Враг низложен крестом, умерщвлен Животодавцем, бездыханен, мертв, недвижим, бездействен. – Христос воскрес, и мы воскреснем, ибо Он Глава и Спаситель наш, первенец из мертвых (Кол.1:18), начаток (1Кор.15:20) нашего воскресения. Если бы Христос не расторг узы ада и смерти (Деян.2:24) Своим воскресением, кто возвратил бы нас в небесное отечество, кто показал бы нам паки рай сладости, утраченный нашими прародителями. Поистине, говорит св, апостол Павел, аще Христос не воста, суетна вера наша: еще есмы во гресех наших (1Кор.15:17). Если Христос не воздвигнет нас, то мы самые несчастные из всех людей. Но, братие-христиане, да не смущается истинно-верующее сердце наше от таких мыслей. Сам Отец небесный псла Духа Сына Своего в сердца наша вопиюща: Авва Отче (Гал.4:6; Рим.8:15). Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу (Рим.8:16–17), и посему должны получить завещанное нам царство (Лк.22:29) со всеми его благами. Для достижения сего, для всецелого единения со Христом в невечернем дни царствия Его мы имеем прочный залог в святых животворящих тайнах. Чрез вкушение пречистого тела и крови Христовой мы делаемся храмами Духа Святого, престолом вечно пребывающего Бога, чудодейственно обновляемся и внутренно воскресаем. Человек состоит из души и тела; чрез грех он умер духовно и телесно, а посему и воскреснуть должен двояким воскресением – духовным и телесным. Первое – настолько важнейшее второго, насколько душа выше тела – совершается в нас здесь, на земле, когда дух наш восстает от своего греховного усыпления и, вводя верующего в церковь Христову, обильно напаяется благодатью всесвятого Духа. Возлюбленнейшая матерь наша, святая православная церковь, представляет для нас рай земной. Самое место на нем же мы стоим ныне, земля свята есть (Исх.3:5), ибо здесь происходит великое таинство примирения земли с небом. Здесь земное срастворяется небесному, и мы из чад гнева делаемся возлюбленнейшими сына Отца небесного. Ныне мы уже несмы страннии и пришельцы на земли, но сожителе святым и приснии Богу (Еф.2:19). Воскресший Спаситель нашел нас заблудших на распутьях мира и привел нас во двор Свой, святую церковь. Он омыл нас от скверны банею водною в глаголе, запечатлел нас, дав обручение Духа в сердца наши, напитал нас хлебом жизни, дав в снедь пречистую плоть Свою, успокоил нас, как птица упокояет птенцов под крылами своими. – Радуйтеся небеса, и веселися, земле, да отрыгнут горы веселие и холми правду, яко помилова Бог люди Своя и смиренныя людий Своих утеши (Ис.49:13). Велики благодеяния Божии, дарованные нам воскре­сением Господа Иисуса Христа, которыми мы на­слаждаемся уже в Его святой церкви, здесь, на земле. Но в сей нареченный и святый день мы соаем очами веры бесконечно большие блага, которые уготованы всем истинным последователям Христовым за гробом, хотя мы и не в со­стоянии в точности представить себе того, что ожидает нас в будущей жизни. Возлюбленные, мы и теперь дети Божии, пишет святой апостол Иоанн Богослов, но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему (1Ин.3:2).

Архим. Мефодий, Радость Воскресения Христова, Спб. 1899, стр. 1–4

Сошествие во ад (к 50-му поучению)

Что могло быть отраднее, братие, для последователей Христовых такой вести? Как все они были огорчены смертью своего Учителя и Господа! Они видели все свои надежды разрушенными; и не видели ничего отрадного в будущем. Страх перед врагами Христа, которые и на них могли наложить руки свои, заставил их держать назаперти двери того дома, где они все собрались, пораженные ужасною кончиною их Учителя и Господа. И вдруг светлая молния или лучше яркий луч солнца осветил ту духовную тьму, в которую они были погружены: им было возвещено женами-мироносицами, что Христос воскрес. Тут снова во всех собравшихся учениках появилась жизнь – они возрадовались великою радостью и вспомнили все, что говорил о Своем воскресении Сам Господь Иисус Христос. Некоторые из них поспешили видеть гроб Христа, а прочие с трепетом душевным стали ожидать воскресшего...

Не менее радостно, братие, должно быть и для нас воспоминание об этом чуде из чудес – восстании Христа из гроба. Ведь с этого события началась наша вера. Не встал бы Господь Иисус Христос из мертвых – и апостолам нечего бы было проповедовать. Если бы, предположим, они и пошли предлагать миру учение Христово, то они должны бы при этом умалчивать о тех пророчествах Христа, в которых Он говорил о том, что Его умертвят, но в третий день Он воскреснет. Иудеи, враги Христовы, конечно, не замедлили бы рассказать язычникам, что Христос не воскрес, как обещался... Но Христос воскрес – и этим самым Он положил твердое основание для нашей веры в Него. Мы знаем, что мертвецы сами собой не восстают. Если же Христос восстал из мертвых, восстал, когда около Него не было ни пророка, ни чудотворца, который бы воскресил Его, то значит – с уверенностью говорим мы себе – Он воистину есть Владыка жизни и смерти, Который действительно может Сам приять ту жизнь, которую Сам же ранее отдал (Ин.10:17–18).

Да, братие, ко Христу воскресшему мы можем обращаться как к своему Богу и Владыке, который все имеет в своей власти! Тяготят ли нас грехи наши, – мы взираем с верою и надеждою на Того, Кто пострадал за грехи наши и воскрес для оправдания нашего (Рим.4:25). Боимся ли мы смерти – нас утешит мысль о том, что воскресивший Господа Иисуса оживит и наши смертныя тела Духом Своим, живущим в нас(Рим.8:11). Слушают ли нас земные страдания – мы обращаем свой взор к небесным обителям, которые обещал уготовить для всех Своих последователей Господь Иисус Христос (Ин.15:1). Страшить ли нас ад с его мучениями – мы вспоминаем, что Христос победил ад и открыл для верующих в Него двери райского блаженства. Ныне же со Мною будешь в раю – сказал он, вися на Кресте, уверовавшему разбойнику (Лк.23:43). По истине, братие, чрез Воскресение Господа Иисуса Христа из мертвых Бог возродил нас к упованию живому (1Пет.1:3). В нас ожили все лучшие надежды, какие только могут осветить жизнь человека; для нас перестала быть страшною самая сила ада и смерти. Поэтому все мы, и грешные, и праведные, и счастливые, и несчастные, должны радоваться и ликовать в нынешний светлый и всепразднственный день. О Пасха велия и священнейшая, Христе! О мудросте, Слове Божий и сило!.. Ликуй ныне и веселися, Сионе!.. Прославляй Своего избавителя – Христа!

Но какова должна быть радость истинного христианина и особенно радость нынешнего светлого дня? Нынешний день называется светлым, т. е. ясным, чистым, и потому радость наша сегодня должна быть светла, т. е. чиста, возвышенна. Будет ли угодно Воскресшему. Владыке нашему, Которого ныне мы хотим особенно почтить, – если мы в этот день, посвященный Его прославлению, будем заботиться о себе и собственных удовольствиях? Нет, братие, Тот, Кто пострадал для блага и спасения других хочет, чтобы и мы заботились о благополучии наших ближних. Ведь это, притом, и вполне естественно делать. Когда человек весел, счастлив, – ему хочется, чтобы и все вокруг него ликовало. Мрачный вид людей, которые его окружают, отнимает у него больше половины веселости. Поэтому и для прославления Иисуса Христа, позаботимся о том, чтобы светлые дни Пасхи были светлы не для нас одних, а и для тех, кто под гнетом скорби, не может принять искреннего участия в общехристианской радости светлых дней Пасхи. Не потерпим же, братие, чтобы и в радостные дни встречались на нашем пути угрюмые и мрачные лица. Протянем несчастным беднякам руку помощи, поможем словом ласковым тем страдальцам, которые страдают от какой-нибудь душевной скорби. Особенно же, братие, постараемся изгнать из своего сердца всякую вражду к кому бы то ни было. Только тогда, когда мы простим вся воскресением, наше сердце, действительно, будет способно к радости, какая прилична настоящему празднику Светлого Христова Воскресения. Аминь.

Отд. изд. бесед общ. люб. дух. просв., М. 1900, стр. 1–4

Ныне святая православная церковь празднует день Введения Пресвятой Девы в Иерусалимский храм Ее родителями, так как они дали обет посвятить Ее Богу. Велика была любовь родителей! Они отдали Господу свою единственную дочь, свою единственную радость, которую получили сами в утешение на старость лет. Младенец Мария только три года жила в доме своих родителей – Богоотец Иоакима и Анны, а на четвертом – Ее привели в храм для службы Господу.

В чем же могла заключаться Ее служба? Сначала, – в прославлении Бога, который всегда принимает хвалу из уст младенцев, а затем, Пресвятая Дева приобрела благодать у Господа послушанием и своим смирением, что и доказала принятием на себя великих и страшных обязанностей Богоматери. Всю свою жизнь Она служила Богу, как истинная «раба Господня», то воспитывая Божественного отрока, страшась за Его жизнь, оберегая Его от врагов; то мучаясь в ожидании Его прославления на земле, когда народ не признавал Его за Мессию, а потом апостолы не имели еще твердой веры; то невидимо для всех несла Она свой крест – бедность и заботилась о нуждах, испытуемых Самим Христом; то Она содрогалась при виде увеличивающейся с каждым днем вражды против Иисуса и наконец, оружие пронзило Ее материнское сердце, во время суда над Христом, когда Она увидала истерзанного, окровавленного и распятого на Кресте Сына Ее, дарованного человечеству на спасение; то мучилась Она неутешною скорбью одиночества, оставаясь на земле, по вознесении Спасителя; то служила Она Господу, исполняя апостольское назначение и утверждая христианскую церковь в языческих землях; то наконец, томясь до преклонных лет на земле, ожидая своего переселения в небесное царство Ее Сына и Спасителя. Она служит и теперь Богу и людям, как Предстательница, Ходатая, Молитвенница за грехи человечества, как Избавительница от бед и заслуженных наказаний, как утешительница скорбящих: эта величайшая служба будет совершаться и продолжаться до второго пришествия Христа.

Если мы помним, что имеем от Бога наше бытие, силы, чувства, разум, сердце, волю, получаем от Господа все многочисленные блага и можем быть участниками блаженства и вечной жизни в царствии Его небесном, то мы не в состоянии сомневаться, что цель жизни каждого из нас, – служить Богу и прославлять Создателя.

Но нужна ли Господу наша служба? Она нужна настолько, насколько она доказывает нашу любовь к Нему, как нужны нам заботы о нас детей наших, когда мы здоровы и обеспечены. Эта служба по любви более всего необходима самим детям; она спасает людей от греха, дает силы для борьбы со страстями, доставляет честь и славу служащим, похвалу и любовь – учащимся, вечную признательность и благодарность воспитателям. Например: молясь, мы служим Богу, но эта молитва прежде всего необходима нам самим, так как только с помощью искренней молитвы человечество получает все необходимое. Удерживаясь от празднословия и осуждения, – мы служим Богу, ибо исполняем заповедь Его, но главным образом спасаем себя от осуждения в день Страшного суда. Обучаясь священному писанию и всякой науке, – мы служим Богу, так как познаешь Закон Божий, заповеди, Самого Создателя, учимся по творениям познавать Творца, но одновременно сами совершенствуемся. В прилежании, в послушании родителей, в заботах о ближних и бедных, во всем хорошем мы служим Богу, как верные и честные дети, как истинные, любящие ученики Христовы, исполняющие Его волю.

Весьма важно, чтобы мы все, от малых и юных, до великих и старых непрестанно помнили, что служим Самому Богу. Только это сознание может утвердить порядок на земле и сделать людей справедливыми, честными, добродетельными и безупречными. Помня эту цель нашей жизни, мы принесем истинную пользу и тем, у кого служим и всем соприкасающимся к нам людям. Как были бы могущественны государства, величественны их цари и повелители, счастливы их народы, если бы каждый гражданин, каждый подданный, всякий служащий и работающий стремились к строгому исполнению своих обязанностей, сознавая, что они служат прежде всего Богу.

Св. Л. Чичагов, отд. изд., М. 1896, стр. 4–6

Для неиспорченного сердца, чтобы следовать велениям Христовым, непреложно обязательную силу имеет то самое, что их изрек Творец и Спаситель наш.

Из сего открывается вся важность той жертвы, какую Господу, входившему в Иерусалим, принес хозяин осляти. Для простого поселянина великое лишение, когда берут у него рабочее животное. Житель Вифсфагии, вероятно, земледелец и человек, конечно, бедный смотрит, как у него пред глазами люди, быть может, неизвестные ему, отвязывают и уводят его ослицу и осленка: и однако ж не останавливает, не прекословит. Чем объяснить такое терпение, повиновение, пожертвование, оказанное бедным человеком? – Только тем, что Господь требует, Господь повелевает. Едва ли когда видел этот поселянин Господа, равно как едва ли знал учеников Его, и едва ли они его знали. Иначе Спаситель, посылая их, не сказал бы: Аще кто речет вам что... (Мф.24:23) Такой оборот речи больше употребителен о людях, между собою незнакомых. Но, конечно, этот сельский житель слышал об Иисусе Христе, как Божественном Учителе и Чудотворце, и благоговея пред Ним, расположился пожертвовать Ему свою собственность.

Святой Златоуст по сему случаю замечает: «Это самое, что люди, незнакомые Господу и, не видавшие Его, отдают Ему свою собственность без всякого противоречия, служило не малым обвинением против иудеев, которые, быв свидетелями стольких Его чудес, не верили Ему».

Увы! В чем изобличились иудеи, то падает и ныне на многих, которые, именуясь христианами, знать не хотят христианства: которые имеют средства убедиться, что Христос есть Бог и Его веления Божественны, но любят лучше темноту неверия; которые слышать могут, какими жертвами благоугождается Бог (Евр.13:16), но также крепко закрывают свой слух, как и те влагалища, где хранятся их стяжания.

«Мы не видим», говорят, «Христа и не знаем, в чем бы Он надобность имел». Не видел Его и тот сельский житель, который поспешил отдать Ему осля свое. Но как же не знать, чего требует Христос? Не нам ли внушает Он: Что вы сделаете для нищих, для братий Моих меньших, то сделаете Мне (Мф.25;40)? Неизвестно нам Его славное жилище на небе, но не отверсты ли пред нами земные Его храмы, где Он таинственно пребывает? И тот, кто несет сюда не только свою драгоценность, но и свою лепту, не лишится своей мзды, по примеру благословенной евангельской вдовицы. Не может никто дать покрывало для осляти, на которое некогда воссел Христос, ни бросать одежд Ему под ноги, но можно, следуя совету Златоуста, «подавать одежду тем, которые Христа носят» – священнослужителям, которым, в лице апостолов, Он Сам сказал, что приемляй вас, Мене приемлет (Мф.10:40).

Так всяким благотворением, всею жизнью можем служить Господу; к сему именно мы призываемся, когда при богослужении часто слышим воззвание: «Сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Аминь.

Проповеди «Мисс. Обозрения» на апрель – июнь 1900, стр. 125–126 (Сергий, митр. Московский, слово в неделю Ваий)

Два события воспоминаются в настоящий день: из Священной истории и из истории нашего отечества; первое печальное священное событие – усекновение главы Св. Предтечи и Крестителя Господня Иоанна; второе событие – также скорбное – страдальческая смерть русских воинов, на бранном поле положивших свою жизнь.

Оба эти события имеют между собою сходство в том отношении, что и Св. Предтеча и мученики-воины пострадали за правду.

Итак, светильник Христовой веры, безбоязненный глашатай и защитник Божией правды умер от руки палача правды ради (Мф.5:10); ради этой же св. правды, ради защиты св. отечественной веры, за благополучие родной страны пострадали и воины, славные мученики, и добрые. Богу любезные подвижники. Да, счастливы все страдающие за правду; велика награда их от Бога; Сам Спаситель сказал: блажени изгнани правды ради: яко тех есть царствие небесное (Мф.5:10). Значит, любит Господь всех, соблюдающих правду, живущих по правде, – всех, которые, как верные последователи Христа Спасителя и его ученики, ведут неустанную страдальческую борьбу со злом и ложью ради торжества добра и правды. Ведь правда и ложь, правда и лесть, хитрость, коварство, обман – ужиться не могут и не должны жить вместе. Свет гонит тьму; так и свет правды должен гнать и подавлять всю нравственную тьму в сердцах тех, которые именуются христианами, но живут не по правде. А так как добро и правда действуют прямым, честным путем, а зло и неправда не пренебрегают лукавством, клеветою, обманом и другими бесчестными средствами, то и бывает иногда в жизни часто, что неправда торжествует над правдою. И вот многие, прельщаемые этими видимыми успехами неправды, боясь трудности жизни по правде, как велит Бог, – предпочитают этот преступный способ существования. Несчастные, жалкие слепцы! Кому служат они? Забывая Бога, попирая совесть, страх Божий и стыд, они не думают о том, какой отчет дадут Создателю своему за беззаконную жизнь.

Свящ. В. Бабура, Пастырские уроки, Спб. 1903, стр. 83–84

Блажени изгнани правды ради: яко тех есть царствие небесное (Мф.5:10)

Несомненно, блаженны все истинно верующие во Христа, следующие по путям заповедей Его, – блаженны уже потому, что возлюбили правду и возненавидели беззаконие – грех. В соуслаждении правдою, в жизни, исполненной дел благих – кротости, милосердия, незлобия и миролюбия, заключается уже залог блаженства, духовного удовлетворения. Но не сейчас и не здесь, на грешной земле, верные последователи Христовы получат полное удовлетворение; напротив, видим мы, братие-христиане, как часто правдолюбцы терпят здесь незаслуженные обиды, притеснения и гонения. Правда Божия навлекает на возлюбивших ее вражду мира сего, лежащего во зле, потому что не согласуется с его требованиями, идет наперекор этим требованиям. Аще от мира бысте, говорил Господь первым правдолюбцам – Своим ученикам, мир убо свое любил бы: якоже от мира несте... сего ради ненавидит вас мир(Ин.15:19).

Итак, что же делать, как быть последователю Христову при нападках и гонениях, обрушивающихся на него за правду со стороны враждебного мира? – И тогда не должно малодушествовать, приходить в уныние, но твердо верить в конечное торжество правды Божией. Пусть мир преследует правду, изгоняет правдолюбцев; пусть до времени торжествуют зло и неправда человеческие: все это попускает Господь временно, для утверждения и испытания веры нашей. Но настанет час, – и явится правда Божия светлее солнца, вместо господства лжи и обмана, наступит на земле царство Божие, и войдут тогда в него радостно гонимые днесь правдолюбцы!..

Кого, братие-христиане, не могут утешить среди самых жестоких гонений и укрепить к перенесению самых вопиющих несправедливостей столь радостные, утешительные и неложные упования? – Да, рано или поздно, или здесь еще в земной жизни, или там, в будущей, но непременно и неложно сотворит Господь отмщение за все неправды и обиды, наносимые верным рабам Его.

Не будем падать духом при виде временного торжества зла и неправды в грешном мире человеческом: верою в торжество высшей правды Божией, молитвою к Богу о защите и отмщении и надеждою на Него укрепим себя в терпении. При всех обидах и гонениях за правду, не изменим ей малодушно и, возлюбив ее до конца, сподобимся обетования Христова, даруемого всем правдолюбцам, т. е. царства небесного. В правде Божией, в искании ее, в страданиях за нее да будет, возлюбленные, для всех нас высшая радость, утешение и отрада: правда Твоя, Боже, правда во век, и слово Твое – истина! – Аминь.

Свящ. А. Веселицкий, Катехизические поучения о путях ко спасению, Киев, 1903, стр. 23–25

Существенное основание истинно-христианской жизни слагается из двух неразрывных, взаимно обусловливающих друг друга начал. Начала эти суть: самоотречение и следование за Христом. Без первого немыслимо второе. Иже хощет по мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по мне грядет (Мк.8:34), говорит Сам Господь. Первое есть начало как бы отрицательное, второе, соединенное с несением креста, есть начало положительное. Словом Господним христианин призывается отречься от всего своего худшего, чтобы принести в дар Христу, как жертву благовонную, все, что в каждом есть лучшего, святого, небесного. Этим путем самоотречения и посвящения себя Господу шли все великие подвижники святой Церкви Христовой. Великий вселенский учитель, святой Григорий Богослов лучшим своим даром, которым он дорожил больше всего на свете, считал чудный дар слова, и этот-то прекрасный свой дар он принес в дар Слову Ипостасному, решительно отрекшись от всего прочего. «Сей дар приношу я Богу моему», говорит он сам о себе, «сей дар посвящаю Ему; это одно, что осталось у меня и чем богат я; от всего прочего отказался я по заповеди Духа, все, что ни имел, променял на драгоценную жемчужину. Только словом владею я, как служитель слова, никогда добровольно не хотел бы пренебречь этим богатством, я уважаю его, дорожу им, утешаюсь им более, чем другие утешаются всеми сокровищами мира. Оно – спутник всей моей жизни, добрый советник и собеседник, вождь на пути к небу и усердный сподвижник». И действительно, этот дар святого Григория был усердным для него сподвижником на пути к небу. Этим даром он раскрывал сокровеннейшие тайны божественной жизни, ниспровергал лжеучения еретические, воспевал величие и славу Господню, возносясь своею мыслью выше самого неба, до горнего мира, до блаженного созерцания единого Бога, во Святой Троице славимого. Этим даром еще на земле он становился как бы небожителем.

Антоний, митр. С.-Петербургский, Спб. 1900, стр. 17–18

Как есть три рода брани: брань внешняя, брань внутренняя, домашняя, и брань каждого из нас с самим собою, – так есть и три рода мира: мир государственный, внешний, мир общественный, внутренний, и мир каждого из нас с самим собою, мир сокровенный души нашей. Этот последний мир есть основное и коренное условие всякого другого мира, мира общественного и мира государственного. Внешнее действие человека есть обнаружение внутреннего его настроения. Когда внутри его, в нем самом, нет мира, тогда не может быть его и во вне. Этот внутренний мир приобретается победою над страстями, благочестием и чистотой, праведною и благоугодной жизнью. Его-то по преимуществу мы должны желать, к достижению его стремиться... Мы же стремимся ли к этому вожделенному миру? На этот вопрос пусть каждому из нас ответит его совесть. Но если мы вздумаем судить об этом по проявлениям нашей вседневной жизни, то должны будем ответить на наш вопрос отрицательно. Несть мира в костех наших от лица грех наших (Пс.37:4). Мы, конечно, не прочь желать тишины и безмятежия жизни, но не для благочестия и чистоты. О, это слишком тяжело для нас, для этого нужны усилия, непривычная для нас борьба с своими дурными наклонностями. Нет, нам нужны мир и безмятежие для того, чтобы ничто не омрачало нашего постоянно светлого, праздничного настроения, чтобы ничто не нарушало нашего веселия и не наводило на нас скуки, чтобы ничто не мешало нам легкомысленно отдаваться бесконечному разгулу и удовольствиям, пребывать в неге и роскоши и с наслаждением испивать чашу земных радостей до самого дна. И как сильно влечение к удовольствиям проникло во все существо наше! По непосредственному движению сердца, по естественному чувству человеколюбия, по христианскому долгу мы и доброго дела сделать не умеем: все размениваем на развлечения и наслаждения. У нас благотворительные зрелища, благотворительные розыгрыши, благотворительные концерты... А прямо заглянуть в глаза бедности, непосредственно протянуть несчастному руку помощи, без покупки удовольствия, мы не можем. Говорим это не в укор тем, которые устраивают благотворительные сборы. Честь и слава им, что они и слабости наши направляют на пользу ближнего. Но наши поступки теряют от того характер чисто христианской добродетели, которая без самоотвержения быть не может. К этой распущенности чувства присоединяется еще в нас поразительная расшатанность мысли. И здесь мы потеряли прямую дорогу к знанию и истине, к которым ведут серьезная наука и Божественное откровение. И из этого высокого стремления человеческого духа мы делаем забаву и подвергаем нашу мысль чуть не ежедневным колебаниям. Ныне у нас гадания, завтра столоверчение, там гипнотизм, сейчас искусство отгадывать чужие мысли и подобное. И этим всем мы занимаемся не для отыскания истины, а просто забавляемся, как, любопытными диковинками. Мы сдвинулись с вековых устоев, отторглись от церковных преданий, руководства веры Христовой не хотим признавать, и с какою-то неудержимою быстротою, в вихре изменчивых человеческих мнений, несемся как бы по покатой плоскости в какое-то безвестное пространство, не зная, где остановимся, с ужасом осматриваясь кругом, где бы найти нам точку опоры, чтобы сохранить равновесие, остановить отчаянный бег свой и не низринуться в пропасть... Господи, воздвигни силу Твою и прииди, во еже спасти нас!.. (Пс.79:3)

Где же искать нам, спросите, этой точки опоры? Эта спасительная точка опоры для нас в Церкви Христовой. Только вера и Церковь дают человеческой жизни необходимые ей устойчивость и твердость. Только благочестие и чистота могут обеспечить нам тихую безмятежную жизнь.

Антоний, митр. С.-Петербургский, Поучения, Спб. 1900, стр. 21–24

В настоящее время повсюду чувствуется как будто упадок сил, отсутствие бодрости и чистого, светлого настроения. Идеалы, возвышающие человека верою в вечное добро и красоту и отвлекающие его от мелкой, суетливой, обыденной жизни, как будто исчезли с лица земли, Не чувствуется их освежающего действия в литературе, нет их и в философии, которая стала проповедницею печального пессимизма. Идеализма не видят ныне даже и в самой молодежи. О ней говорят, что она заражена старческими недугами и не знает чистых радостей жизни. Печать начинает обвинять ее в самом крайнем, грубом и жестоком эгоизме и практической расчетливости, где об идеализме не может быть и речи. Скажу вам, друзья мои с полною чистосердечностью, что этому последнему обвинению я никогда не верил, не верю и верить не могу. Это значило бы потерять веру в жизнь и ее прогрессивное движение. Но я не могу не признать справедливым упомянутого мной факта, что действительно во всей нашей жизни замечается теперь то, что называется духовным принижением. В этом печальном явлении я вижу результат несчастного влияния на современное человечество материализма в философии и крайнего реализма в литературе, на которых оно выросло и воспиталось. Думали обойтись без Бога в мысли, чувстве и жизни, оттого и принизились, ослабели и завяли, как вянет все живое, до чего не доходит животворный луч солнца. Но в этом же печальном явлении я вижу особое побуждение для вас обнаружить в предстоящей вам жизни особую горячность к возвышенному идеализму и ко всяким проявлениям вечной правды, истины, добра и красоты. На вас лежит исторический долг внести в жизнь то святое одушевление, ту бодрость и энергию, ту любовь ко всему божественному и духовное оживление, отсутствие которых так тяжело ныне отзывается на всех и распространяет повсюду болезненное настроение. Верьте в Бога, читайте ежедневно слово Божие, боритесь с эгоистическими стремлениями и низменными наклонностями. Упражняйтесь в том, что возвышает дух, и бегайте того, что его принижает. Воспитайте в себе истинную, а не эгоистическую, любовь к себе, – тогда вы будете любить всякого человека кто бы он ни был, и стремиться делать ему только одно добро. Живите в тесном союзе с Церковью Христовою и в послушании ее законам. Здесь вы почерпнете необходимые вам силы для следования по нелегкому пути добра, где неизбежны подвиги самоотречения и самоотвержения. Укрепившись и утвердившись в указанном святом христианском настроении, вы и в самих себе будете носить и на окружающих вас всегда и повсюду распространять то светлое, любвеобильное, радостное, возвышающее и ободряющее настроение, которое составляет истинную красоту человеческой жизни и ее истинное благо. Да поможет вам в этом Сам Господь и да благословит вас на всякое добро в жизни!

Антоний, митр. С.-Петербургский, Доброе слово, кн. 2, Спб. 1895, стр. 75–77

Читанная ныне евангельская притча о талантах, вверенных некоторым господином своим рабам, содержит в себе немало для нас поучительного.

Отсюда, братие, мы прежде всего убеждаемся, что все наши отличия и преимущества – ум, знания, богатство и прочее дано нам от Бога на время для надлежащего употребления и в свое время от нас потребуется строгий отчет в том, как мы воспользовались этими дарами Божиими. Никто, следовательно, не в праве превозноситься своими силами и преимуществами; всякий должен смиренно сознавать, что он – только раб Божий, которому Бог по Своей милости даровал тот или другой талант. С другой стороны, никто не смеет жаловаться на то, что ему дано мало, ибо, как сказано в притче, Господь дает каждому по его силе (Мф.25:15) т. е. принимает во внимание то, насколько способен человек воспользоваться тем или другим дарованием Божиим. В самом деле, нельзя не признаться, что не всякий в силах распорядиться разнообразными дарованиями Божиими. Один пламенно желает богатства и считает себя обиженным от Бога, Который не исполняет его желания; но он, очевидно, не получает богатства потому, что не сумеет им, как следует, воспользоваться, и оно принесет ему не счастье, а одно только горе. Другой стремится всеми силами занять видное положение в обществе, но также терпит неудачу, конечно, потому что Бог, зная способности этого человека, намеренно не исполняет его желания, чтобы не дать ему погибнуть под бременем непосильного для него служения. Будем же довольны тем даром, какой каждый из нас получает от Бога.

Далее, притча научает нас, как мы должны смотреть на различные человеческие дарования и преимущества. В малом ты был верен – говорит возвратившийся господин тому рабу, который умножил свое достояние, – над многим тебя поставлю (Мф.25:21). Все наши дарования, какими многие так гордятся, представляют собою нечто малое, ничтожное сравнению с теми благами, какие могут получить люди от Бога в будущей жизни. Развивать свой ум хорошо, но все-таки не в этом заключается цель человеческого существования. Развитие ума, обогащение его всякими познаниями должно служить только к просветлению нашего сердца, к очищению всей нашей жизни и подготовить нас к общению с Богом, ибо, как говорит Господь, Бога могут узреть только те, кто чист сердцем (Мф.5:8).

Затем притча, изображая нерадивого раба, закопавшего свой талант в землю и за это подвергшегося осуждению господина своего, дает нам предостережение, как опасно, пренебрегать данными нам от Бога дарованиями, как бы малы они ни были. Некоторые из нас, не отличающиеся особыми способностями и не имея никаких важных преимуществ, совсем уже опускают руки и совершенно заглушают в себе те способности, какие у них имеются. Такие люди будут привлечены к строгой ответственности от Бога и совершенно справедливо. Имеют ли они хотя малейшее право судить поступки Своего Господина и говорить, что они своими дарованиями не могут совсем принести пользы в деле утверждения на земле царствия Божия? Кто ты человек – говорит ап. Павел – что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: зачем ты меня так сделал? Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого? (Рим.9:20–21). Так, братие, от нас не будет принято на последнем суде никаких оправданий, если мы откажемся пользоваться теми дарами, какими благословил нас Господь.

Воскресная беседа на неделю 16 по пятидесятнице, изд. Общ. люб. дух. просв., М. 1897, стр. 1–3

Без веры невозможно угодить Богу, чрез веру мы познаем Творца, Промыслителя, Спасителя, Судию и Мздовоздателя Бога; верою же водимся мы в жизни; из веры же вытекает и наша надежда на Бога, Отца нашего Небесного, Иже солнце Свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и на неправедныя (Мф.5:45), милует, питает, сохраняет и спасает творение Свое. Вера же развивает в людях и любовь к Богу и ближним, любовь, которая выше и важнее и веры, и надежды, – ибо вера без дел мертва есть (Иак.2:16), упование и надежда без любви ничтоже есть и не пользует, значит и спасение без любви невозможно.

Бесы не имеют любви и не спасутся, хотя веруют и трепещут; и надежда людей на получение от Бога прощения грехов не может оправдаться без любви к Богу и ближним.

Но любовь недеятельная, не сопровождаемая добрыми делами, в которых она главным и существенным образом и выражается, – не есть истинная. Только та любовь действительная, только та есть истинная любовь, которая выражается в добрых делах; только тогда мы любим Бога и близких своих, когда исполняем заповеди Господни. Имеяй заповеди Мои и соблюдаяй их, той есть любяй Мя, сказал Иисус Христос (Ин.14:21). Сия естьлюбовь Божия (к Богу), да заповеди Его соблюдаем,, учит Св. Евангелист Иоанн (1Ин.5:3). И еще: не любим словом, ниже языком, но делом и истиною (1Ин.3:18).

Итак, все мы должны иметь в себе любовь живую, деятельную, сопровождаемую добрыми делами.

Проповеди Мисс. Обозрения на апрель–июнь 1900, стр. 197–198 (свящ. Кронид Иванов, поучение 1-ое на 10 заповедей)

Мытарь и фарисей (к 61-му поучению)

Фарисеи во времена Иисуса Христа были представителями ветхозаветной законности и праведности, но они впали в крайность и дошли до того, что букву закона поставили выше ее духа, предпочли наружное, показное исполнение заповедей Божиих тому, чтобы воплощать внутренний смысл их и силу в своем существе. За это Господь подверг их грозному осуждению (Мф.23). И здесь, в притче, Господь осудил фарисея за гордость, самомнение, за надменность и тщеславие, за похвалу, воздаваемую себе, и за укоры, посылаемые другим. С унижением ко всем людям отнесся фарисей: я не таков, как прочие люди,... или как этот мытарь (Лк.18:11); между тем мытарь, сборщик податей, который уже по самому своему званию не пользовался уважением народа, – стоял в глубоком смирении, помышляя о своей греховности и, не смея поднять очи к небу, ударял в чувстве глубокой раскаянности себя в грудь, говоря: Боже, будь милостив мне – грешному! За это глубокое и искреннее сознание своего недостоинства, за нескрываемое признание себя грешником, за просьбу о помиловании Господь оправдал мытаря. Рассмотренная нами притча подтверждает, возлюбленные, ту истину, что фарисейство противно Богу, несовместимо с величайшею христианскою добродетелью – смирением. Бог гордым противится, учит апостол, а смиренным дает благодать (Иак.4:6). И в жизни частной, общественной, и в жизни религиозной фарисейство не может иметь никакой нравственной цены ни пред Богом, ни пред людьми. Ни самохвал, ни гордец, ни лицемер не найдут поддержки, любви, уважения и похвалы со стороны других. Тем более противно слушать человека, который восхищается своими достоинствами и заслугами, говорит только о себе хорошее, других же поносит и унижает их доброе имя. Посудите – одобрительно ли такое поведение, даже с точки зрения общежитейской?! Если же мы оценим фарисейство при свете Евангельского учения о кротости, незлобии, любви, всепрощении, смирении, молчании, то недуг фарисейства откроется пред нами в виде отвратительной нравственной язвы. Фарисейство – это одна из тех страшных болезней человеческого духа, которую надлежит излечивать в себе, чтобы не оскорблять носимого нами великого христианского имени и быть христианами на деле. Вот почему так тяжко осуждал фарисеев Спаситель, Он называл их гробами окрашенными, которые снаружи красивы, а внутри полны зловония и мерзости. Таков, и именно таков человек, страдающий фарисейством: на показ он хорош, на вид – добродетелен; внутреннее же, душевное его состояние печально. Яд гордыни и превозношения мнимыми заслугами разрушил его нравственный облик. Поэтому, братие, бойтесь фарисейской закваски, как препятствия к духовному совершенству и спасению. Все мы, подобно мытарю, грешны; будем же строго карать себя за недостойную жизнь, за беззакония и грехи, которыми окутаны с ног до головы по своей нерадивости. Запасемся, братие, духовным смирением. Он есть путь к возвышению. Желаешь стать нравственно более крепким, устойчивым – смиряйся. Помни завет Спасителя: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем! (Мф.11:29) Аминь.

Свящ. В. Бабура, Пастырские уроки, Спб. 1903, стр. 15–17

Лицемерие, есть такое душевное состояние, когда человек старается показаться людям не тем, что он есть на самом деле. Вот, например, этот человек, кажется, благочестивым: он неопустительно ходит к богослужению; истово крестится и усердно бьет земные поклоны, соблюдает посты, считая за великое прегрешение в среду или пяток прикоснуться к молочной ложке даже ненамеренно и т. д. На самом же деле, у этого человека имя Божье только на языке, а на сердце – хищения, неправды, ложные клятвы и подобные преступления. Что пользы в его благочестии? Что пользы в том, что «он не ест мяса, но пожирает ближнего» (Златоуст)? Или вот человек, хвалящийся тем, что он живет благочестиво. Оказывается, живет он так потому только, что это ему выгодно: и люди его хвалят, да и Богу угодить он думает. Следовательно, живет он так из тщеславия, но не по убеждению. И это нехорошо! Такие люди имеют вид благочестия, силы же его отрекаются. Таковых удаляйся, говорит ап. Павел (2Тим.3:5). В обоих примерах видим лицемерие религиозное. Взглянем теперь на общественную жизнь. Вы сами знаете, как часто в обществе люди подозрительной нравственности стараются чернить честных общественных деятелей, кричат про злоупотребления (мнимые) этих людей, всеми мерами стараются всех и каждого оклеветать и обесчестить... Посмотришь и подумаешь: для чего все это делается? Неужели только для того, чтоб показать, что мы де вот совсем не такие, как эти деятели, а гораздо лучше их и что, следовательно, честь и место не им, а нам должны принадлежать. И доходит иногда дело до того, что подобные самохвалы получают важные места в общественном управлении. И что же? Оказывается, что польза-то общая, да добродетели-то хваленые – пустые слова, самохвальство. На деле же похваляющийся своими добродетелями выходит человеком безнравственным, низким, вообще не заслуживающим доверия. Это – лицемерие общественное. Наконец, есть лицемерие семейное и частное, касающееся только одного самохвала. Разве мы не знаем таких самохвалов – домохозяев, которые на каждом шагу поучают своих домочадцев, как жить по-Божьи, как вести дела житейские. И между тем, сами же своим поведением опровергают свои наставления. Так, например, представится случай подобному лицемеру выпить лишнее – и у него пропадает и разум, и совесть, и сознание неприличия своих поступков. Еще пример. Разве не видим мы, как свекровь издевается над неопытной невесткой: и неопрятна, и неделуха, и ленива. «Нет, говорит старуха, мы не так жили» ... Как же жили? Если бы жили хорошо, то добрым порядком не стали бы учить бранью и попреками, а радушно и ласково внушали бы молодым людям, как нужно себя вести. За всем тем, знаем мы и таких, которые лицемерят для того, чтоб на их мнимое достоинство обратили внимание сильные люди и похвалили их. Подобное проявление лицемерия, хотя и не имеет вредных последствий для ближнего, тем не менее есть большой порок, так как губит самого лицемера.

Свящ. Ник. Быстров

Будь внимателен к себе, смотри всегда внутрь себя, строго наблюдая за созиданием своего внутреннего человека, чтобы научиться смирению и познанию своих немощей и грехов. Пусть зрение твое будет слабо для видения внешних предметов и явлений человеческой жизни и зорко для созерцания своего собственного внутреннего мира. Без этого развития внутреннего зрения люди всегда страдают гибельною склонностью видеть в глазу брата сучек и не замечают бревна в собственном глазе. Такою гибельною склонностью преимущественно заражены бывают люди незрелые, небогатые внутренним опытом собственной жизни. Берегись этой болезни, как величайшего зла и бедствия. Когда научишься замечать в себе самом не только бревна и сучья, но даже и ничтожный сор и малейшие признаки беспорядка и нечистоты, тогда только познаешь всю свою бедность душевную, беспомощность и нищету. Тогда только и возможно всю свою надежду возлагать на Бога и вопиять Ему непрестанно: «Господи помоги мне, погибаю в волнах великого множества грехов моих»! Тогда только и будешь стоять на верном пути ко спасению. Да утвердит же тебя Господь на этом пути истинного смирения, во все дни твоей жизни!

Антоний, митр. С.-Петербургский, Поучения, Спб. 1900, стр. 27–28

Венец праведной и угодной Богу жизни – святость, которая составляет обязанность каждого из христиан. Говорю обязанность потому, что Бог каждого призывает ко спасению, всякому желает войти в Его Царство славы и быть наследником вечных благ. Кто не соблюдает обязанности стремиться к святости, тот подобен ленивому евангельскому рабу, который закопал в землю данный ему Богом талант.

Теперь возникает важный вопрос: как жить, чтобы спастись? Ведь святые жили не однообразно, трудились на разных поприщах; один ходил за сохою, другой правил царством. Как и в чем подражать их жизни? Что для всех святых было руководственным правилом, которое они соблюдали и, не уклоняясь в сторону, пришли к дверям блаженной вечности?

Не ошибешься, возлюбленный, если в желании спастись будешь всегда исполнять то, что велит тебе совесть и закон Божий. Верь, что все то, что одобряет закон Божий и совесть – свято. Слушай их, следуй за ними и сам станешь безупречным, чистым, святым. Живешь ли ты в мире, или ушел от него, – всегда прислушивайся к голосу совести; ее никогда и ничто не может заглушить; она неизменно следит за твоею жизнью, за твоими поступками, хочет, чтобы ты сообразовал их с законом. Внутренний голос совести, – это голос Божий в тебе; не заглушай этого голоса, и ты никогда не преткнешься... Все люди, угодившие Богу, жили так; живи и ты, в этом подражая им, и тогда никакое зло не овладеет тобою. Если же станешь идти в разрез с совестью, то неизбежно сделаешься нарушителем божественного закона. Тогда – горе тебе!

Свящ. В. Бабура, Пастырские уроки, Спб. 1903, стр. 58–59

Возлюбленные братья! Судьба немилосердного богача служит грозным предостережением для всех вообще людей, которые, видя вокруг себя вопиющую о помощи нужду, остаются неотзывчивыми к чужому горю. Прежде всего это предостережение относится к богачам, не к тем, конечно, которые проникнуты истинно-христианскою сострадательностью и благотворительностью к ближним, а к богачам немилосердным, сердце которых закрывается для чужой нужды. Обуреваемые волнами страстей и житейских попечений они забывают, что Сам Сын Божий по бесконечной любви своей и неизреченному милосердию к роду человеческому сошел с неба на землю и в Себе Самом показал высочайший образец милосердия к людям во всех их нуждах душевных и телесных. Он заповедал и своим последователям быть милостивыми (Мф.5:7), ибо все люди между собой – братья, дети одного Отца Небесного, Который солнце свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и неправедныя (Мф.5:45); все имеют одного Законодателя и Судию, Который на последнем суде Своем обратится к немилосердным с праведным осуждением; Идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его. Взалхахся-бо, и не даете Ми ясти: возжадахся и не напоисте Мене: странен бых, и не введосте Мене: наг и не одеясте Мене: болен и в темнице, и не посетисте Мене» (Мф.25:41–43).

Но не к одним только богачам относится приточное предостережение и это страшное определение Праведного Судии. Крупных богачей у нас сравнительно немного, значительно больше людей среднего достатка, а подавляющее большинство людей бедного состояния, хотя и не нищих. Но разве кто может быть освобожден от христианского долга милосердия к ближним? – Никто. Не нужно быть богатым, чтобы быть милосердным. Нигде в Слове Божием не требуется, чтобы бедный благотворил столько же, сколько и богатый. Можно пожертвовать на дело благотворительности меньше всех людей и, однако же пред судом Божиим эта ничтожная, по-видимому, жертва может оказаться самой угодной Богу. Евангельская вдовица опустила в сокровищницу храма иерусалимского две лепты, две самых мелких монеты и однако же, по суду Христову, она подала больше всех (Мк.12:43), клавших в сокровищницу. Притом же не одними только деньгами можно оказывать милосердие. Лучший благодетель не тот, кто жертвует в пользу бедных свое имущество, а тот, кто на служение ближнему отдает самого себя, свое любвеобильное сердце. Отзывчивое же сердце найдет способ благотворить ближнему и помимо денег. Кроме помощи телесным нуждам ближнего остается еще обширное поприще для благотворения духовным нуждам. Утешить скорбящего, вразумить безрассудно поступающего, дать в нужном случае добрый и полезный совет, простить обидчика, наконец, молиться за врагов, равно как и за всех людей, Богу – все это также дела милосердия и дела, конечно, более нужные и более важные, чем дела милосердия телесного.

Итак, братие, никто не должен уклоняться от священного долга милосердия к ближнему! Никому Господь не отказал в этом могущественнейшем средстве заслужить помилование в страшный день судный.

Проповеди «Мин. Обозрения» на сентябрь – декабрь 1900, стр. 273–275 (свящ. Петр Колосовский)

Милосердие к ближним (к 65-му поучению)

Бог есть начало и источник любви. По другому изречению Св. Иоанна Богослова – Бог есть любовь (1Ин.4:16), т. е. сама Любовь – самосущая, всесовершенная, бесконечная. И так как Бог есть Творец мира, так как все свойства сотворенных Им существ, составляющие их достоинства и красоту, дарованы Им из бесконечной полноты Его совершенств, то и любовь, как способность и сила, сообщена Им же каждому созданию в его меру и согласно с целью его бытия: тварям разумным – сознательная, неразумным – инстинктивная. С удивительною попечительностью Бог внушает нам эту истину, чтобы мы поняли и приняли движение и направление к нам Его любви и отвечали ей данною нам способностью любить, и в союзе любви с Ним обрели наше вечное блаженство. Он называет Себя Отцом нашим, научает нас обращаться к Нему, как к Отцу, в молитве со всеми нашими нуждами, и непостижимую для умов сотворенных полноту и силу Своей любви Он явил нам в ниспослании Сына Своего Единородного для спасения нашего: тако возлюби Бог мир (человечество), яко и Сына Своего Единородного дал есть, да всяк веруяй в Онь, не погибнет, но имать живот вечный (Ин.3:16). И за эту жертву, данную Им для спасения нашего, Он ничего от нас не требует, кроме любви к Нему и друг к другу: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем умом твоим, и всею крепостию твоею... и ближняго своего, яко сам себе (Мк.12:30–31). Что же для Бога всесовершенного и всеблаженного может составлять любовь к Нему наших слабых и немощствующих душ? – Удовлетворение Его собственной любви к Его созданиям при виде их участия в блаженной жизни с Ним, – подобно испытываемой нами радости о счастии наших детей: радость будет на небеси о единем грешнице кающемся (Лк.15:7). И Сын Божий говорит Отцу Своему пред своими страданиями: ныне к Тебе иду и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную (Ин.17:13).

Только из этого высочайшего начала любви правильно определяются и изъясняются источник и свойства нашей любви, и богоугодные способы проявления ее в делах благотворительности.

От любви Божией сообщается нам любовь, как чувство, влекущее нас к участию в жизни ближних наших и к служению их благу и счастью; от нее же даруются и средства для воплощения этого чувства в делах благотворения. Мы сами ничего своими силами для потребностей собственных и ближних наших создать не можем: все, что имеем, – Божие_ и от Бога нам даруется. Поэтому мы не должны отделять себя от Бога, и как себя самих, так и ближних наших должны ставить под покров любви Божией. Повелевая помогать нуждающимся, Он обещал давать нам на это средства и увеличивать их по мере нашего усердия к благотворению. Господь Иисус Христос обетование Божией помощи благотворителям выразил с особенною ясностью и силою: давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо какою мерою мерите, такою же отмерится и вам (Лк.6:38). А достоинство милостыни Господь определяет не количеством и ценностью ее, а любовью и соответствием ее с состоянием благотворящего, как оценил лепту вдовицы (Мк.12:44). Начинай благотворить, если ничего не имеешь, взором сострадания, словом любви, личным трудом; давай самое малое от своих скудных средств, но постоянно, как говорит Псалмопевец, – весь день, и с течением времени, день за день, незаметно будет возрастать твое благосостояние: сохранится здоровье, мир и счастье семьи, будут успехи в образовании и нравственном развитии детей, ниспошлется благословение Божие на все труды твои, и не замедлит возвышение тебя самого в обществе по состоянию и служебным отличиям. Наблюдайте за опытами жизни христианской, и вы увидите своими глазами исполнение Божиих обетовании и уверуете в этот нравственный догмат учения Христова.

Речь Амвросия, архиеп. Харьковского, в день Св. Иоанна Богослова, Харьков, 1898, стр. 2–6

Празднуем мы ныне, братие, день памяти святителя и чудотворца Николая. И где ему не празднуют? Ему молятся и его чтут не только христиане, но и магометане, даже язычники. За что ему честь такая? Чем он прославил себя так? За то ему от всех веков и племен честь, что он милостивый; тем он стяжал славу, что он – избавитель в бедах и напастях, питатель и защитник сирых и убогих, и все чудеса, явленные и доселе являемые им миру, суть чудеса милосердия, которым нет числа; за то и чтит его человечество, чтит более, чем других угодников Божиих, которые, пожалуй, и не меньше его потрудились для пользы человечества, но из которых в благотворительности никто не превзошел его. И потому никому из святых нет такой славы, как святителю и чудотворцу Николаю. И Сам Господь не дал прочим такой силы и дара чудотворений, как угоднику Своему, ныне нами празднуемому. Поревнуем же, братие, и мы подражать примеру милостивого святителя. Быть милосердным всякий может. Не рублем – копейкой можешь послужить другому; не хлебом – стаканом воды оказать одолжение; не делом – лаской, советом можешь утешить нуждающегося в том. И за это награда нам от Господа и награда иногда бόльшая, чем за пост и молитву. О, возрадуемся же о Господе Боге, Спасителе нашем, тако благоизволившем о нас; возрадуемся, яко тако близ есть нас царствие Божие! (Лк.17:21) Но, с другой стороны, чему же мы повинны будем, если и этим средством богоугождения и спасения, для каждого доступным, не воспользуемся мы, как должно? Отъидите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его (Мф.25:41): вонь приговор на страшном суде от Судии праведного тем, кто именно дел милосердия не принесет с собой на суд страшный. «Когда Я алкал, скажет он к ним, вы не накормили Меня; наг был, и вы не одели Меня». И скажут Ему сии: когда же это не накормили или не напоили мы Тебя? – Понеже не сотвористе единому сих меньших, ни Мне сотвористе, ответит им праведный Судия (Мф.25:44–45). Вот, кстати, братие, – что, собственно, и делает милостыню столь ценною пред Богом: то, что в лице нуждающихся принимает от нас ее Сам Господь. Потому и так строго взыщется на суде с тех, кто не внимал в сем веке голосу нуждающихся: не человеку таковые отказывают в милостыне, а Самому Господу. Отсюда какое сильное побуждение для нас быть милостивыми ко всем нуждающимся! Впрочем, и долг справедливости не того же ли требует? Вот, мы собрались ныне во храм Божий – для чего? – чтобы просить себе милости у Бога. И Господь не оставляет нас милостью. А ты на просьбу других отвечаешь: Бог подаст! и кому же ты отвечаешь? Самому Христу. Мне подай, Господи! А Самому Господу отказываем и как – часто.

Господи! молитвами святителя Твоего и чудотворца Николая согрей сердца наши любовью к братьям нашим и избави нас от вечного осуждения. Аминь.

Протоиерей Н. Белоцветов

Человечество всех времен и мест всегда было подвержено многоразличным страстям. Из длинного ряда сих страстей обращает на себя наше внимание одна весьма распространенная страсть, которая стоит в прямом противоречии с заповедью Спасителя о любви к ближним, и, следовательно, с самым основанием христианской жизни, – это скупость.

Скупость, как известно, выражается в неумеренном стремлении накоплять богатства. Стремление к сбережению таким путем начинает переходить в страсть, когда человек собирает богатства уже не с целью удовлетворения чрез него каких-либо жизненных потребностей, но с целью обладания только богатством. Страсть эта в своем крайнем развитии доходит до того, что ради накопления богатства отказывают себе в удовлетворении самых насущных потребностей.

Из всех пороков, унижающих человека, скупость есть один из самых жалких и ненавистных. Скупость – враг Бога и людей – сама для себя делается палачом. Лишения всякого рода, постоянные опасения, галлюцинации, производящие часто жестокую бессонницу, – вот неотступные спутники скупца. В старости эта страсть часто оканчивается меланхолией, безумием, а иногда самоубийством. На скупцах исполняется слово апостола: сеяй скудостию, скудостию и пожнет; сеяй о благословении (т.е. щедро), о благословении и пожнет (2Кор.9:6). Скупец – не только скудостью сеющий, но даже и совсем не сеющий, потому что он не только не благотворит ближним, но ради собирания богатства отказывает себе во всем, – скудостью и пожинает, т.е. совсем не пользуется в сей жизни ее благами, и в будущей жизни за такие свои деяния не получит, без сомнения, награды.

Человек, в котором воспитано убеждение в том, что дух выше плоти, что удовлетворение плотских потребностей должно занимать второстепенное место, – что должно развивать в себе два основных христианских чувства – любовь к Богу и любовь к ближнему, и что в силу этой любви об удовлетворении потребностей своего ближнего должно заботиться не менее, чем об удовлетворении своих потребностей, – такой человек скупым не может сделаться. Он будет сеять благотворения щедрою рукою, за что, по словам апостола, и соберет щедрую жатву. Расточаемые щедрою рукою благотворения низведут на него от Господа Бога великие и богатые милости, как в сей жизни, так, в особенности и в жизни вечной.

Свящ. Григ. Орлов

По истине, скупые – это несчастные люди! Что, в самом деле, за жизнь – приобретать и сберегать, сберегать, часто не зная, для кого и для чего, не делая из сберегаемого никакого полезного употребления? Что может быть печальнее этой жизни? Кому от нее радость и утешение? Все на свете существует с пользою: солнце светит и греет, животные служат людям, трава на пользу скота, хлеб и плоды на потребу людям. Все существует одно для другого. Самые вредные насекомые и животные, и те в свое время и в известной степени приносят и пользу: от одного скупого человека никому и ничего. Что для него несчастие ближнего? Он не замечает его, он холоден к нему и никакими рассказами о положении бедняка нельзя тронуть его. У него сами несчастные виноваты в несчастии своем, и никто не заслужит сострадания его. Что для него радость, благосостояние ближнего его? И они не утешат его. Если бы он сам получил то, что получают ближние его, тогда бы возрадовался он. Обратитесь к скупому с просьбою помочь несчастному в нужде его, – ничем вы больше не можете так опечалить его, как подобною просьбою к нему. Это значит – прямо нарушить покой души его, на несколько дней лишить покоя сего. Вот был такой случай: один скупец вынужден был помочь одной просительнице в нужде ее. Он бросил ей эту жертву, а сам заплакал и сказал, не скрывая состояния духа своего: «если бы ты знала, как тяжело мне расставаться с тем, что даю я тебе сейчас!» «Отчего это ты один такой печальный и мрачный ходишь по городу, когда все ликуют?» спрашивали во время Иоанна Златоуста одного скупого купца после того, как после продолжительной засухи по молитве пролил сильный дождь. Он не мог скрыть своей мучительной страсти, и прямо сказал, что у него запасено 10000 мер пшеницы, которую придется ему теперь продавать по самой дешевой цене. Так замирает чувство святой и чистой радости в душе скупого человека! Но, не радуя ничем других, не зная, что такое радость о счастии ближнего своего, он мало радости доставляет и себе самому. Часто, весьма часто и для себя жалеет он употребить какую-нибудь часть из достояния своего. Он бедствует при богатстве, часто бывает голоден при изобилии. Но, быть может, он щедр для детей, для родных, кровных своих? Но и здесь часто исчезает всякое чувство из души его. «Проклятые!» говорит один скупец, умирая, детям своим, «вы не достойны и не сумеете владеть моими сокровищами, вы скоро растратите то, что я долговременно и с большими трудами собирал и тщательно берег». Что может быть грубее или ужаснее сего? Некоторые скупые, как бы оправдывая свою скупость, говорят, что они берегут себе деньги на старость, на случай болезни. Но не лучше ли им подумать о стяжании милости Божией, благословения Божия себе и всему дому своему? Да, вот залог счастья земного и небесного, – это благословение Божие, без этого же никакое богатство не поможет нам.

Великая милость Божия для скупых, если Господь в этой жизни вразумит их и пошлет наказание за скупость их. И Господь действительно часто вразумляет их теми или другими наказаниями, чтобы из жестокосердых милостивыми и щедродательными сделались они. Братие! Убоимся участи скупых и немилосердых, будем всеми мерами искоренять в себе жадность, будем просить у Господа больше любви, чтобы быть щедрыми и милосердыми, будем больше иметь надежды на Бога, чем на богатство тленное, будем больше в Бога богатеть, не тогда будем считать себя счастливыми, когда мы богаты, а тогда, когда не чувствуем нужды в богатстве, когда довольны малым, тем, что Бог посылает нам. И мало имея, будем готовы поделиться с бедным человеком, подобно вдовице Сарептской, а, имея многое, весь излишек будем употреблять на бедных. Будем всех жалеть, всем благожелательствовать и благотворить. Вот самая счастливая жизнь. Тогда и смерть не страшна будет нам. И страшный суд не устрашит нас. К нам, как к милосердым, Господь обратится тогда с самыми милостивыми и радостными словами: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте царствие, уготованное вам от сложения мира (Мф.25:34).

Протоиерей П. Шумов, отд. изд., М. 1901, стр. 7–19

Блажен тот человек, который побеждает в себе чувство злобы не только к ближним своим, но и к бессловесным животным. И разумеется, чем больше услуг, чем больше оказывает нам пользы животное, тем внимательней, тем заботливей мы должны относиться к нему. А какое другое домашнее животное столько трудится, столько работает для человека, как неизменная, безмолвная спутница его трудовой жизни, безмолвная работница, домашняя лошадь?

Выйдите в любое время года на поляну, посмотрите весной, летом и осенью на наши широкие нивы, загляните в леса, на луга, на дороги – везде вы увидите лошадку-работницу.

Из сил выбивается иногда она, бедная: там она тащит тяжелый воз снопов, здесь тянет тяжелую борону или соху. А вон мчится она по грязной или занесенной снегом дороге с беззаботным, беспечным седоком, под ударами безжалостного ямщика. Не случалось ли вам быть когда-либо на берегах матушки Волги? Посмотрите с каким трудом, с каким напряжением тянет она, понурая, тяжелую барку в то время, как лямка ломает ее, а хомут до крови режет усталую грудь... А что бывает с ней, когда она срывается с песчаных крутых обрывов, обессиленная тяжелою лямкой?.. Лежит она на песке, или в холодной воде, издавая тяжелые вздохи. Здесь-же и издыхает она. И много-много таких случаев. Словом, везде трудится, везде мучается лошадь. Нужно работать – берут лошадь. Нужно прокатиться, проехаться – опять, за лошадь. Так, и в деревне, и в городе служит она тяжелую службу...

А между тем ведь и это создание Божие, ведь и она, по слову Божию, хвалит Господа...

Сколько, поэтому ответственности выпадает на долю жестокого человека, сколько греха!.. Видит, несомненно, видит Господь жестокости нашего сердца к бессловесным животным и накажет Своим праведным гневом...

Все безмолвно сносит трудовая лошадушка, часто изнемогающая под тяжкой ношей и жестокими дарами. И ни звука, ни стона не услышите вы от нее. А от этого еще печальнее, еще тяжелее становится ее участь. Ведь всякое другое животное издаст стоны, сердится: собака, кошка бежит, если бьют ее. А лошадка понуро стоит и молчит в то время, как ее без сострадания бьют.

И что особенно жестоко – это то, что сам человек бывает иногда виноват в незаслуженных страданиях своей помощницы – лошади.

Часто можно видеть, как какой-нибудь подвыпивший возчик, неумело, в канаву, направляет усталую лошадку. А сам после сердится на нее, бьет ее кнутовищем и тычет ей им в глаза, как будто бессловесное животное должно быть умнее самого человека. Бедная же лошадь едва переводит дух, аркан затягивает ей шею в то время, как она рвется из последних сил, содрогаясь под ударами кнута и сапога...

Это ли сострадание к беззащитной твари, которая часто бывает терпеливее и трудолюбивее человека! Это ли справедливость в отношении к полезному для человека созданию Творца?!

Не хочет трудовой человек помнить, что в поте лица своего должен он есть хлеб свой (Быт.3:19). В порыве безрассудства он старается сбросить с себя тяжелое бремя и свалить его... И на кого же? На бессловесную тварь, на свою работницу-лошадку... Нет нужды ему, что надрывает она свои силы, когда пашет глубокую пашню, или везет непосильную тяжесть. Нет заботы у него, что не накормлена, не напоена его неизменная спутница в трудовой жизни. «Было бы мне легко», – говорит празднолюбец. И попробуй вступиться за несчастную лошадь... «Как ты смеешь говорить мне?.. Это мое добро» – ответит в запальчивости хозяин лошади и этим успокаивает свою совесть...

Нет, не по-христиански и не по-человечески это...

Нет, хороший и добрый хозяин, истинный христианин, будет беречь свою кормилицу-лошадку, будет кормить и поить ее. Не человеком создана она, не человеку и тиранить ее... Почитайте жития подвижников, и вы увидите, что святые мужи не убивали даже комара... И его жалели они, как создание Божие. Нам ли, христианам, не жалеть нашей верной кормилицы – неизменной работницы – трудовой лошадки!..

Троицкие листки, вып. III, 1902, стр. 473–476

Благоустройство обществ человеческих утверждается на различных законах государства. Этими законами определяются взаимные отношения членов общества между собою, определяются их права, ограждается неприкосновенность пользования ими, предупреждаются нарушения обязанностей гражданских и наказываются преступления и нарушения законов.

Правда, что все гражданские законы касаются только видимой стороны его жизни, но отсюда нельзя думать, что достаточно для человека только по внешнему поведению исполнять законы, а внутри души не иметь к ним уважения, – нельзя думать, что извинительно для совести нарушение законов государства, лишь бы только не заметили этого нарушения. Апостол Павел учил христиан повиноваться законам гражданским не только из страха за нарушение их, но и по совести (Рим.13:5), т.е. по убеждению в необходимости исполнения этих законов. Заметим, что христиане римские, которым апостол Павел давал такое наставление, жили в обществе языческом под законами, которые были установлены людьми, не знавшими истинной святой веры. Что же могло убедить совесть христиан исполнять гражданские законы язычников во многом недобрые, когда в сердцах христиан учением Христовым и благодатью Св. Духа уже начертаны были правила самой высокой и строгой жизни? Конечно одно то, что исполнение законов общества необходимо для сохранения порядка и спокойствия в обществе. Трудно себе представить, что было бы с людьми, которые живут вместе, но не хотят подчиняться одним и тем же законам, а каждый хочет жить по своей воле. Поэтому апостол и внушал повиноваться и не всегда правильным гражданским законам языческих царств по совести, по убеждению в необходимости сего.

К несчастию, своеволие и дерзость так сродны душе, неочищенной подвигами христианской добродетели, что на законы чаще смотрят как на угрозу, а не как на благодетельное ограждение прав каждого отдельного гражданина и спокойствия целого общества. А потому и случается нередко видеть, что боятся законов гражданских, а не имеют к ним глубокого уважения по совести и сознанию; потому и исполняют их только из страха наказания за нарушение их, а не по убеждению в необходимости и благотворности точного исполнения их; потому и исполнение законов гражданских часто бывает только наружным, лицемерным; исполняют законы для вида, кое-как, но не с усердием и точностью; исполняют тогда, когда боятся быть уличенными в нарушении их, а когда есть уверенность, что трудно уличить в нарушении закона, или когда уверены в ненаказанности, – относятся к законам без всякого уважения и равнодушно нарушают их. Это неприлично христианину. Апостол учит: нужно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести.

Протоиерей М. Боголюбский, Сеятель, М. 1901, стр. 393–396

Этою заповедью Божией запрещается вообще всякая ложь. Когда бы, и чтобы человек не делал и ни говорил, он должен делать и говорить одну только правду. Правдою человек должен жить, а не ложью. Какие бы соблазны и ухищрения ни представлял людям враг рода человечества, какие бы извороты и причины ни измышлял отец лжи, склоняя людей ко лжи, твердо нужно помнить, что только правда одна угодна Богу, и ей одной можно угодить Всеправедному. Никакое дело, даже житейское, построенное на лжи и обмане, на неправде, не будет иметь благого конца и Божьего благословения; – дела же высшего достоинства, дела веры и благочестия, благоугождения и душевного спасения только тогда и совершаются, – тогда и венчаются благим концом, тогда и Богом благословляются, благодатью Господней благопоспешествуются и Владыке неба и земли благоугодны и благоприятны, когда они зиждутся на высшей правде, совершаются, ведутся ей одной только и тени даже лжи и неправды не имеют, ибо Сам Он, Господь наш, есть Пресветлейшая правда и живет в правде и истине.

Никогда, никто не должен даже и в шутках, в маловажных делах, ни под каким видом, говорить лжи.

Если и в обыкновенных делах ложь гнусна, порочна, роняет достоинство человеческое, вызывает презрение к себе со стороны людей правдивых и честных, то, кольми паче, в делах высокой важности ложь пагубна, постыдна и многогреховна. Пороча самого лжеца и погубляя его душу, ложь причиняет великий и, иногда, непоправимый вред тем, против кого она была направлена. От лживых и необдуманных показаний люди гибнут, честь и достоинство людей разрушается, достаток и довольство уничтожается. Поэтому, давая показания на суде, о деле, по которому кто-либо призван свидетельствовать, нужно всегда говорить одну только правду, как пред лицом Бога Сердцеведца, ибо законный суд, есть образ суда Божественного и Самим Богом установлен для защиты прав, о чести и жизни людей. Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна (Исх.20:16), вещает нам глас Бога нашего.

Иногда одно только неправое слово на суде может повести судей к постановлению неверного приговора. И вот, человек невинный, по вине лжеца-свидетеля, лишается чести, доброго имени, семейства, достатка и идет страдать надолго в местах заключения, а иногда лишается даже жизни; или же злодей и вредный человек оправдывается, и кривда торжествует тогда над правдой. Лжецы, губя свое спасение, исполняют вместо диавола его дело, делаются диаволоподобными, помрачают в себе образ Божий и делаются противоборцами Бога, идут против Бога, вместе со своим зловодителем.

Убойтесь, братия, следовать за отцом лжи и человекоубийцей-диаволом, убойтесь быть борцами против Бога, не губите себя и других ложью!

Проповеди «Мисс. Обозр.» на сентябрь – декабрь 1900, стр. 331–333 (Свящ. Кронид Иванов)

Как во всякой болезни, так и во время заразных, повальных болезней, к кому прежде всего обратиться за исцелением, как не к Богу, врачу душ и телес наших. Кто больше и скорее поможет отвратить праведный гнев Божий, как не один Бог. Он один, Всемогущий и Милосердный, сохранит нас от нашего бедствия. Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбех обретших ны зело (Пс.45:2). Господь возвратит нам здоровье и не попустить изнемочь под бременем тяжкой болезни. Сын мой, говорит слово Божие, в болезни твоей молись Господу, и Он исцелит тебя (Сир.38:9). Но, надеясь на милость и помощь Божию, мы должны обращаться за исцелением и ко врачам.

Лекарей Бог умудряет в науке. Они затем и учатся много лет, чтобы узнать, как лечить трудные болезни. Они и знают по науке, какую траву, какой состав, в какой болезни дать. Господь подает им знание для нашей пользы. В лекарствах противозаконного ничего нет. Сам Господь создал из земли лекарства. Св. Василий Великий говорит: «не сами собою растут травы, пригодные для исцеления наших немощей, но очевидно, растут они по воле Создавшего, для того чтобы служить к нашей пользе». Врачи, обучавшиеся врачебным наукам и лечившие всякие болезни, лучше, чем кто-либо помогут больному. Они одни знают и род болезни и средства против нее. И что велят они исполнять, мы должны слушать их. Они – не враги нам, но первые в болезни друзья и помощники. Мы сами-то вместо пользы делаем вред больному. Иные дают больному, чего он ни запросит. Дают больному и кислое, и соленое, и горькое, и холодное, и даже хмельное, – такие есть неразумные. Больной, говорят, просит, как не дать? А чрез это происходит большой вред для больного.

Неразумно многие из нас говорят: «чему быть – того не миновать, что Бог даст, то и будет, от наказания Божия никуда не уйдешь. Если Господь захочет исцелить, – то и выздоровеешь без всяких лекарств». И от того не лечатся у лекарей, не принимают лекарств. Пренебрегают ими, и не принимают никаких предосторожностей от болезни. Так говорить и поступать – значит искушать Господа Бога. Значит – надеяться излишне на невидимую помощь Божию и ожидать только свыше чудесного исцеления. Нет. И пословица говорит, что «береженого и Бог бережет». Кто сам о себе заботится, пользуется вовремя указываемыми средствами, тот избегает многих болезней, которыми поражаются люди беззаботные, намеренно уклоняющиеся от помощи врачей.

Свящ. Иоанн Кутепов

Христианские супруги изображают собою духовный союз Иисуса Христа с церковью, составляют единое живое тело; а потому они должны хранить друг к другу верность до конца жизни, должны любить друг друга христианскою любовью, как и Христос всех нас возлюбил и кровь свою пролил на кресте за наше спасение. Живя в любви, в мире и согласии, они оказывают друг другу взаимное уважение, снисхождение в поступках и помощь в нуждах. Посетит ли их тяжелое горе и скорбь? – христианская любовь утешит их в горести. И точно, не даст ли, например, утешение для скорбящего мужа, когда умная и добрая супруга его, по примеру княгини Евфросинии, скажет ему от чистого любящего сердца: не печалься супруг! С помощью Божией будем трудиться и молиться усердно, и милостивый Бог не оставит нас в нашей скорби и горести. Посылает ли им Господь радости? – Эти радости делаются еще чище и светлее.

Но сколько между нами супругов немиролюбивых, неверных и небогобоязненных? И кому приятно жить, например, с женою неблагонравною и неверною? Как горько доброму мужу, когда жена его оказывается непутною, ничем недовольною и не благодарною, сварливою, злою или пьяницею? Какая она хозяйка дома? Какая жена мужу, какая мать детям, какая христианка? Своим неблагонравием и неверностью сколько горя и скорби причиняет она своему мужу? Сколько греха наберутся чрез нее и дети ее? Но при сем нельзя не сказать и того, что не мало есть неверных и небогобоязненных мужей, обижающих своих жен. Недобрые и немилостивые мужья, и часто нетрезвые, иногда, как градом, осыпают ругательствами своих беззащитных жен, мучат их побоями, словно звери какие. С таким мужем жена истинно несчастная, жалкая страдалица. А если и муж и жена оба гневливые и запальчивые, ни в чем друг другу не уступают, то между ними поселяется настоящий ад и адское мучение.

Братия, христианские супруги! Господь вас сочетал и благословил ваш супружеский союз. А потому, умоляю вас, храните друг к другу любовь и верность до конца жизни, живите трезво и благочестно, терпеливо переносите всякие скорби и горести жизни, трудитесь честно, во имя Господне, молитесь друг за друга, дабы враг – диавол не насмеялся над вашими душами и не заградил для вас небесного царства.

Свящ. Иоанн Якимов, Слова, беседы и поучения, М. 1901, стр. 222–224, в сокращении

Веря в непреложность Слова Божия, мы, братие, и самым опытом уверяемся, что дети почтительные к своим родителям, заботливые о их благополучии, и сами живут еще здесь на земле благополучно; в свою очередь и в своих детях обретают к себе любовь, почтительность и повиновение. На этом устрояется мир в семействе, – а где мир и согласие, там и благословение Божие. Бог наш есть Бог любви и благодатное присутствие Его всегда там, где любовь, радость и мир, а не там, где злоба, ненависть, раздор и свара.

Да и как нам не любить родителей, как не почитать их, как не повиноваться им? Кто первый после Бога, заботился о нас в нашем младенчестве, когда мы были беспомощны, как не наши родители? Кто больше наших родителей любит нас? Кто проводил около нас бессонные ночи? Кто кормил, одевал, обувал и согревал нас? Кто болел о нас своим сердцем более нас самих, как не родители наши? Кого же нам после всего этого и любить больше всего, как не родителей, кому и повиноваться, кому и попечение, и почтение оказывать, как не родителям? Самая неопытность наша, а иногда и полная беспомощность в юных наших годах обязывают нас искать руководства и защиты у кого-либо. Но кто любовнее, сердечнее и правдивее посоветует человеку, как не родители? Кто так отважно, беззаветно защитит человека, как не родители? Кто грудь свою подставит под удары для человека, как не родители? И благо тем, которые возрасли под защитой, любовью и руководством своих естественных родителей.

Мы невольно, самим порядком вещей и событий обязываемся приятным для нас долгом быть признательными и благодарными к благодеявшим нам, а здесь еще и сам преблагой Бог наш заповедует нам проявлять любовь и радость по благодеявшим нам, с первого дня рождения нашего, к породившим нас, и за оказание любви, почтения и повиновения обещает нам благополучную и продолжительную жизнь, а в Царстве Своем Небесном – райские блаженства.

Возлюбим же, братие, своих родителей, – послушные велению Господню. Когда они состарятся и будут нуждаться в отдыхе и покое, или будут нездоровы, наш долг и обязанность покоить их, доставлять им пропитание и уход, исполнять их желания и повиноваться их распоряжениям. Добрые дети не должны роптать на своих родителей и тогда даже, когда они делают что-либо несправедливое по отношению к ним; детям не дано Богом прав быть судьями над своими родителями; не их дело разбирать поступки родивших их и воспитавших отцов и матерей; тем более, дети не должны сметь злословить своих родителей или причинять им побои и увечья. За такие дерзости назначена была в Ветхом Завете смертная казнь. И сбывалось Слово Господне: не чтущие отцов своих и матерей не пользовались благополучной и продолжительной жизнью, таковых побивали камнями.

Как дети обязываются пятою заповедью Закона Божия, любить и почитать своих родителей и повиноваться им, так, обратно, этой же заповедью налагается обязанность и на родителей воспитывать, устроять и любить своих детей, доставляя, по мере сил своих и достатков, все необходимое для их душевной и телесной жизни. Первая и главная обязанность родителей по отношению к детям своим, воспитать их в вере христианской православной, апостольской, взрастить в страхе Божиим, дабы сделать их наследниками не своего только звания и состояния, но и почестей горнего звания и причастниками жизни вечной в царствии небесном.

Проповеди «Мисс. Оболр.» на сентябрь–декабрь 1900, стр. 322–324 (свящ. Кронид Иванов)

Каждый раз, когда соприкасаешься со школьным миром, всегда с невольным благоговением помышляешь о той таинственной стороне святого дела воспитания, по которой из взаимодействия близких духовных отношений между воспитателями и детьми совершается возрастание, созидание души человека по началам царствия Божия, то, что мы называем воспитанием. Каким образом происходит развитие и рост души человека, как посееваемые в ней семена истины, света и добра усвояются ею, как совершают ее перерождение, словом, как воспитывают ее, этого мы не знаем. Сам Господь наш в Своем святом учении открыл нам только часть этой таинственной завесы, которая скрывает от нашего наблюдательного взора внутреннюю жизнь человека. Учителя, воспитателя Он уподобляет сеятелю, учение – семени, и душу человека – почве, в которую падает это семя, но относительно самого развития и роста этих семян в душевной жизни человека говорит только, что все это совершается по неведомым для нас законам Божиим. Свет и истина, добро и правда творят свое зиждительное дело в душе человека и приносят плод царствия Божия подобно тому, как семя, брошенное в землю, производит сначала зеленый росток, а потом и колос. «Царствие Божие», говорит Господь, «подобно тому, как если человек бросит семя в землю. И спит и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он. Ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва» (Мк.4:26–29). Итак, мы не знаем того существенного, как земля совершает свое жизнепроизводительное действие. Но, не зная этого существенного, мы тем не менее хорошо знаем те условия, без которых природа не может обнаружить своих творческих сил. Для успешного произрастания семени, брошенного в землю, необходимы влага и благоприятная почва, свет и теплота. Источником же этого жизнетворного действия природы служит светлое, теплое солнышко. Без солнца не может быть жизни. То же самое нужно сказать и о деле воспитания, о деле перерождения души человека по началам царствия Божия. Существенного и здесь мы не знаем, а условия успешного возрастания души нам известны. Тут так же нужны своего рода влага и почва, свет и теплота. Эта влага есть благодать Божия, этот свет есть свет Христов, эта теплота есть теплота евангельских отношений. Есть здесь, в этом нравственном миропорядке, и солнце лучезарное, источник света и истинной жизни. Это Солнце есть Христос Господь наш. Когда это Солнце освещает и проникает взаимные отношения и воспитателей, и питомцев, тогда устанавливается между ними тот незримый, таинственный союз, который жизнетворною радостью объемлет сердца их и делает плодоносным святое дело воспитания. Семена света и добра, согреваемые любовью Христовою, успешно совершают тогда свое незримое творческое дело в детских душах, перерождая, пересозидая, перевоспитывая их по духу Христову. Без Христа же не бывает успеха ни в каком деле. Без Христа нет жизни души, а где нет этой жизни, там нет и истинной жизнетворной радости, и никакого роста и развития.

Антоний, митр. С.-Петербургский, Доброе слово, кн. 2, Спб. 1895, стр. 107–110

Крестное знамение полагается верующими во Христа в молитве для того, чтобы показать, что мы возносим молитвы наши к Богу с верою в спасительную силу крестных заслуг Иисуса Христа. Только эта вера может сообщать нашим молитвам дерзновение и силу, только она может открыть им доступ к Богу. Осеняя себя знамением креста в молитве, мы как бы говорим к Богу: «Господи, по грехам нашим, мы недостойны того, чтобы ты услышал молитву нашу: услышь нас и помилуй ради заслуг Единородного Сына Твоего, претерпевшего за нас крестные страдания и смерть. Крестное знамение, изображаемое перстами нашими, да будет пред Тобою знамением того, что мы только в сих бесценных заслугах дерзаем полагать надежду на милосердие Твое к нам. Не посрами нашей надежды!» Вот с какою целью мы полагаем на себя крестное знамение, которое ради веры в Распятого имеет великую силу, удаляет от молящегося смущающие помыслы, прогоняет самого духа злобы. «Если ты, – говорит Св. Иоанн Златоуст, изображаешь на себе крестное знамение с верою в Распятого, то ни один из нечистых духов не может приблизиться к тебе» (О глас. 13, ст. 36). Сколько есть примеров чудодейственной силы креста Господня?! Укажем хоть некоторые.

Св. Прохор, ученик Св. ап. Иоанна Богослова, повествует, что ап. Иоанн однажды нашел на дороге больного человека, которого исцелил крестным знамением. – Он же рассказывает: был один бедняк христианин, который, не имея чем расплатиться с заимодавцами, решился покончить с собою и пошел к одному волхву-жидовину. Тот дал ему какого-то яду, и несчастный, придя домой, не знал, что делать с собою; страшно казалось ему умирать. Наконец, он оградил сосуд с ядом крестным знамением и выпил... Яд нимало не подействовал. Тогда он опять пошел к жидовину и стал просить яду посильнее. Еврей удивился, что тот остался жив, однако же дал просимое. Бедняк опять перекрестил сосуд, выпил и снова остался невредим... Приходит он снова к тому же еврею и начинает бранить его, как обманщика. Еврей не верит своим глазам, что христианин жив... «Да что ты делал, когда пил отраву?» – спросил он. «Ничего особенного, – отвечал тот, «я только оградил сосуд крестным знамением». Тогда еврей познал силу св. креста и, желая удостовериться в том, дал того же яду собаке, которая тотчас же пала. И вот оба, жидовин и христианин, спешат к Св. ап. Иоанну Богослову и рассказывают все, что было. Еврей принимает крещение, а христианину Св. ап. Иоанн повелевает принести охапку сена, которую и превратил в золото (Чет. Мин. 26 сент.). Св. первомученица Фекла оградила крестным знамением приготовленный для ее сожжения костер, взошла на него и осталась невредима (Чет. Мин. 24 сент.). Особенно поучительно сказание об обращении священномученика Киприана. Это был знаменитый волхв; он послал блудного беса к Св. деве Иустине, чтобы склонить ее на брак с порочным юношей Аглаидом. Бес явился ей в образе женщины и стал увещевать к браку, но Св. Иустина оградила себя крестным знамением, и искуситель исчез... Бес возвратился к Киприану, и на вопрос его, «почему он не мог победить сердце юной девицы?» сознался, что не терпит крестного знамения. Тогда Киприан, познав немощь бесовскую, воскликнул: «Пагубный прелестник! Если ты боишься одной тени креста, то что же будет с тобою, если явится Сам Христос?! Ступай от меня прочь, проклятый»! Бес устремился на Киприана и стал душить его, но Киприан оградил себя крестным знамением и воскликнул: «Боже Иустинин! Помоги мне!» И бес отступил от него... Оградив себя спасительным знамением креста, Киприан прогнал от себя беса и вслед за тем крестился (Чет. Мин. 2 окт.). Юный царевич индийский Иоасаф также прогнал от себя крестным знамением духов злобы, подосланных к нему волхвом Февдою, чтобы склонить его на грех плотской, и лукавые бесы сознались своему повелителю – волхву, что они не могут даже и тени Св. Креста вынести (Чет. Мин. 19 ноября). Преподобный Антоний Великий, отгоняя от себя духов тьмы, говорил: «если вам дана от Господа такая власть, то вот я: поглотите меня. А если нет, то к чему напрасно трудитесь? Ведь вам не устоять пред силою крестного знамения!!» Поучая братию, он говорит: «Когда бесы не могут поколебать нашего помысла, то начинают устрашать мечтаниями: они принимают на себя то вид женщины, то вид скорпионов, или великанов и других страшилищ; но при первом знамении крестном они исчезают» (Чет. Мин. 17 января). А кто из читавших Четии-Минеи не знает поучительной истории о Св. Симеоне Столпнике, как диавол подал ему огненную колесницу, якобы для восшествия на небо, но лишь только Св. Симеон оградил себя крестным знамением, как исчезли и кони, и колесница (Чет. Мин. 1 сент.). Много можно было бы представить примеров чудодейственной силы креста, но довольно и сих.

Братия христиане! Имея столь ясные доказательства чудодейственной силы крестного знамения, которое по слову Св. Иоанна Златоустого, «и в прежние, и в нынешние времена отнимало силу вредоносных веществ, делало невредимыми яды и врачевало смертоносные угрызения зверей» (54 бес. на ев. Мф.), откажемся ли мы, братия, от употребления крестного знамения? О, да не будет этого! Ведь один из прозорливцев Божиих говорит: «Когда диавол находит человека, не огражденного крестом, то имеет к нему свободный доступ, удобно проникает во внутреннюю храмину души его и легко склоняет творить волю свою». Посему, скажу словами Св. Кирилла Иерусалимского, «да не стыдимся исповедовать Распятого, с дерзновением да изображаем знамение креста на теле и на всем: на хлебе, который вкушаем, на чашах, из которых пьем, да изображаем его при входах и выходах, когда ложимся спать и встанем, когда находимся в пути и отдыхаем. Он великое предохранение, данное бедным в дар и слабым без труда; это благодать Божия, знамение для верных и страх для злых духов» (О глас. поуч. 13, 36). Вот что, братия, запомните навсегда. Аминь.

Свящ. Вл. Данкевич, Поучения, М. 1893, стр. 37–61

На Иордани (к 78-му поучению)

Воспоминая крещение Господа нашего Иисуса Христа, мы, слушатели, сейчас будем молиться Господу, чтобы Он освятил воды наши силою и действием и наитием Св. Духа во очищение душ и телес наших (вел. экт.). И Господь, действительно, ныне освящает воды наши невидимым явлением Св. Духа. Вода обыкновенная, по естеству своему, здорова только для тела, а чрез освящение естество ее изменяется, возвышается, и она делается святою, целительной для душ и телес наших и всякие сопротивные силы отгнательной. Все с верою прикасающиеся к святой воде, причащающиеся и мажущиеся ею, получают освящение, здравие, очищение и благословение (мол. при освящ. в). Вода, ныне освященная, не портится в продолжении весьма долгого времени, и многие годы сохраняет все свойства свежей, здоровой воды. А это служит ясным доказательством того, что днесь, действительно, вод освящается естество, что Дух Святой, некогда явившийся на Иордане, является и теперь среди верующих и будет являться до скончания века, чтобы очистить, освятить и укрепить их. С каким, следовательно, благоговением, страхом и смирением мы должны принимать освященную воду? Между тем, к сожалению, мы должны сказать, что много бывает ныне беспорядков при получении святой воды. Многие из нас не с благодарностью и благоговением принимают ныне св. воду, а с криком, суетою и нерадением. Когда Господь стоял во Иордане, повествует Церковь, воды Господа убоялись и трепетен был Предтеча (4 троп, при осв. в.). А мы, грешные, недостойные, не имеем ни страха, ни трепета, ни смирения, ни кротости, когда получаем в нынешний день освященную Духом Святым воду! Православные христиане, – не оскорбляем ли мы Господа Бога, когда принимаем благодатную, освященную Им воду без благоговения, без страха, без смирения? Может ли вода, хотя и святая, послужит нам в пользу, если без благоговения мы возьмем ее? Нет, благодать Святого Духа только верою почерпающим невидимо подавается от Христа Бога и Спаса душ наших (самогл. при осв. в.). Посему, молю вас, братие, если вы желаете получить себе чрез святую воду благодать Божию, то приступайте и к черпанию святой воды с верою и к вкушению ее с усердием, с миром, с благоговением, тогда действительно, вы можете сподобиться получить ту благодать Божию, какая испрашивается ныне при освящении наших вод.

Приложение к «Мисс. Обозр.», 1900, кн. 1, стр. 3–4 (свящ. Дим. Переверзев)

Неделя, называемая у нас Масленицей, имеет, весьма важное назначение: это последняя приготовительная к Великому посту неделя; вслед за нею уже наступит самый пост, – день спасения, время благоприятное, но очень трудное, особенно для не приготовившихся к тому. Достойно встретить и проводить св. пост во спасение души немыслимо без этого приготовления. И Св. Церковь, как любящая мать, желающая нам только добра и спасения, уже не первый день приготовляет нас к посту и сегодня тоже усердно призывает нас – в течение будущей недели окончательно приготовиться к достойной встрече и спасительному провождению св. поста. Наша Широкая Масленица в церковных песнопениях на дни ее называется «преддверием покаяния», «светлым предпразднеством воздержания», «светлым предпутием поста», «временем покаяния» даже и «предпразднственным постов входом». В течение ее Церковь матерински умиленно взывает к нам: «постов входы и преддверия да не оскверним зле невоздержанием и пиянством». По мысли Церкви святой, значит, Масленицу надо проводить в богомыслии, воздержании, размышлении и сокрушении о грехах, скромно и, по возможности, свято. К этому именно Церковь располагает нас и пением на утрени настоящего воскресенья грустной и скорбной песни «На реках вавилонских» (Пс.136), петой евреями в плену вавилонском. К тому же располагает нас и сегодняшнее евангельское чтение о Страшном Суде, на который должны будут явиться все люди, чтобы услышать последний приговор Небесного Царя и Судии, и после которого для грешников уже навсегда затворяются двери покаяния и милосердия Божия. Воздержание и помышление о грехах во дни Масленицы Церковь внушает нам так же тем, что в последний день пред постом она оплакивает пагубное невоздержание Адама и Евы, повлекшее за собой изгнание их из рая и ставшее причиною всего множества тяжких бед, постигающих нас: болезней, войн, изнурительных трудов, всего горя и слез и самой смерти телесной и, главное, духовной. Сами посудите, братия мои, уместно ли невоздержание и разгул на Масленице, если вокруг ее – с одной стороны – Страшный Суд, с другой – печальное грехопадение прародителей! К воздержанию и покаянию предварительному Церковь побуждает нас и тем, что в среду и пятницу Масленицы, как в Великом посту уже, не служится торжественная и радостная служба – Божественная Литургия, а, взамен того, на всех службах этих двух дней вы услышите – и это, заметьте, на Масленице – услышите произнесение священником великопостной молитвы Св. Ефрема Сирина, начинающейся словами: Господи и Владыко живота моего! Всем этим Церковь показывает нам, что на Масленицу надо смотреть, как на время близко похожее на пост, и что проводить ее надо, если не буквально так же, то почти так же, как самый пост, – строго, свято, в воздержании, а не в объедении, пьянстве и разгуле. Св. Церковь хочет, чтобы Масленица наша была, если не полным постом, то, по меньшей мере, полупостом; как известно вам, на этой неделе, как и в посту, решительно запрещается вкушение мяса и, только из снисхождения к нашим слабостям, Церковь дозволяет нам на этой неделе вкушать молоко, сыр и яйца. Все это наша Св. Церковь делает для того, чтобы предрасположить нас к предстоящему строгому посту, заранее образовать в нас привычку к трудному подвигу, заблаговременно создать в нас такое настроение, какое прилично времени поста. Вы видите, братия мои, чего желает и что внушает нам Церковь.

Приложение к «Мисс. Обозр.» 1900, кн. 1, стр. 33–35 (свящ. П. Туманов)

Православные христиане! Будучи призван ныне разделить с вами радость по случаю освящения новопостроенного вами школьного здания, я признаю за лучший способ явить себя участником этой радости – вознести вместе с вами молитву Господу Богу за оказанную вам Его Божественную помощь в этом полезном и святом деле. Вспомните прошлый год, с которого в вашем селе началось школьное дело: среди школьного неустройства, сколько этот год принес вашим детям, а особенно учащим их, различных неудобств, трудностей и огорчений. Но вот, благодарение Богу, это несчастное время в жизни вашей приходской школы теперь миновало, и есть надежда, что оно более не повторится. Теперь школа у вас и обширна и светла. Отныне ваша новоустроенная школа, по предстоящей ей просветительной деятельности, должна быть пособницей и вашему приходскому храму, так как она должна служить рассадником не столько разнообразных человеческих знаний, сколько училищем православной веры и христианского благочестия. Кто из вас по собственному опыту не знает, на сколько трудно бывает неграмотному человеку усвоить то, чему научает его в храме священник в своих пастырских беседах! Но эту трудность понимания и усвоения слова Божия, как неизбежное следствие вашей неграмотности, должна устранить церковно-приходская школа своею просветительною деятельностью. А посему, воздавая вам, православные христиане, должную похвалу за ваше усердие по устройству школы, я не могу при этом не упомянуть, что это усердие составляет только первый шаг в предстоящих вам подвигах на пользу школьного дела. А для того, чтобы ваши труды по устройству школы, начатые с такою заботливостью, увенчались полным успехом, вам предстоит приложить еще много усилий и материальных жертв. Под кровом этой новоустроенной школы ваши дети должны образовать свой ум и воспитать сердце так, чтобы сделаться способными в должной для христианина степени усвоить учение и правила христианского благочестия, Я не стану говорить о том, сколько предстоит священнику и учителю понести тяжелых трудов с вашими детьми; это само собою понятно каждому из вас. Не буду вам подробно уяснять и того, что, с начала обучения ваших детей в школе, их темные религиозные познания, приобретенные в кругу своих семейств, не только не облегчат трудов законоучителя, но еще их усугубят. Огрубелая человеческая душа не то же ли, что одичалый грунт? Сколько ни сейте на такой душе спасительных семян слова Божия, они в ней не принесут добрых плодов. Но сделайте такую душу человека способною, путем науки и воспитания, воспринять умом и сердцем спасительные истины Евангельского учения, и она как плодоносная земля, воспринимая вглубь себя благотворные семена слова Божия, принесет плод во спасение. Итак, православные христиане, сохраните в себе постоянную любовь ко всему тому, что может послужить для пользы вашей школы. Будьте всегда отзывчивы к материальным нуждам школы, располагайте к неуклонному посещению школы своих детей, внушайте им внимательно относиться к преподаваемому в школе учению, – когда все это исполните, в то время школа ваша даст вам несомненные плодотворные последствия.

Свящ. Андрей Моралевич, Слова, беседы и поучения, М. 1901, стр. 61–54, в сокращении»

Освящение церковно-приходской школы в селе (к 80-му поучению)

Чем, объяснить то обстоятельство, что у нас праздники не хотят проводить по-божески? Что такое за нелепое понятие о празднике, как о времени разгула, как будто в праздник смело можно делать всякому все, что ему на ум взойдет? Откуда такое нелепое понятие о празднике преимущественно у простого народа? Праздник – это день отдыха для души и тела. Пусть в праздник тело вздохнет от шестидневных трудов, а душа пусть стряхнет с себя суету мирскую, взойдет несколько в себя, займется собою, подумает о том, что ждет ее в будущем, пусть устремит свои взоры в это будущее, и возведет очи свои горе. Кроме того каждый праздник дает свой предмет для размышления, каковое и должно занимать ум христианина в эти дни, – праздник Рождества Христова – о цели сошествия Спасителя на землю, – Крещение о нашем собственном крещении, – Преображение о нашем преображении, о нашей перемене на лучшее, – Воскресение Христово с отверстыми в храме царскими вратами, с целонедельным звоном, с радостными и восторгающими дух службами напоминает о нашем воскресении, о нашей радости по всеобщем воскресении в вечности. На подобную думу должен наводить всех христиан и праздник Св. Духа. Истинный христианин, празднуя Троицын день, размышляет так: ну вот пришел и последний праздник в ряду христианских торжеств. Совершилось теперь совсем дело спасения. Спаситель пострадал, умер, воскрес и вознесся на небо, – вот, наконец, и Духа Святого послал – послал в утешение, для вразумления нам во всем добром. Слава Богу! Теперь спасение несомненно, оно в наших руках, от нас оно зависит, а Господь Бог все сделал для него. Остается трудиться, молиться, бороться с своими немощами, всеусиленно искать царствия небесного, жить для него, исполняя при содействии Духа Святого учение Христа Спасителя, словом: остается спасаться, и спасение несомненно придет к нам. Так и понимали домостроительство нашего спасения святые. Они всю жизнь посвятили на спасение и спаслись.

О, доколе у нас на Руси праздники будут днями разгула? Доколе не укротятся в злом делании своем те, которые содействуют людям расслаблять себя духовно чрез такое провождение праздников? Мы говорим о содержателях разных питейных и подобных им заведений, которые в дни праздничные с раннего утра отворяют двери своих заведений, предлагая всякое питие желающим, нарушая тем закон Божий и закон гражданский. Горе соблазнителям! Пусть они представят себе горькую участь, указанную Спасителем соблазнителям, и укротят корысть свою, по которой с раннего утра отравляют у христиан дорогие для них, спасительные и божественные дни их! Господи! Ты Сам вразуми их, и наставь всех нас на истинный путь Твой.

Протоиерей П. Шумов, отд. изд., М. 1902, стр. 13–16

Поистине отвратительное зрелище представляют наши базарные площади в воскресный день! Глубоко возмущает душу и сердце христианское это столь неблаговременное торжище в такой день, который должен быть всецело посвящаем на служение Богу, но который, однако же у нас всецело посвящается маммоне. Только тот может спокойно смотреть на это возмутительно-безбожное зрелище, кто не знает разницы между добром и злом, – кто не имеет страха Божия и никакого уважения к Церкви Христовой! Все другие заповеди Божии нарушаются, так сказать, каждым из нас в одиночку. А эта святейшая заповедь Божия об освящении воскресного дня попирается всеми вместе, как бы по какому-то общему уговору, попирается явно, открыто. Здесь христианская святыня как бы предается публичному позору и поношению, нагло и дерзко влачится по площади и топчется ногами! И, по-видимому, у нас так мало людей, которые бы проникались жалостью и скорбью о столь дерзком общественном беззаконии и вступились за святыню Господню; как ни прислушивайся. ничего не услышишь, никто не восстает и не вооружается против него, словно тут нет ничего неправильного и противозаконного. Вот до какого бесчувственного состояния мы дошли!

Базарное торжище в такой день, который мы неизменно должны посвящать на служение Богу, неотложно приходя в церковь и участвуя в Богуслужении, в такой день, в который мы должны преимущественно питать алчущую душу свою духовною пищею слова Божия и заниматься делами христианского благочестия, – базарная суета в этот день, сопровождается для нас самыми пагубными последствиями.

Известно, что наш народ всю свою жизнь вращается в житейских суетах, а в делах Божиих, в законе Божием он большею частью ничего не понимает, не знает даже самых начальных общеупотребительных молитв. Единственное средство рассеять мало-помалу эту тьму непроглядную – это есть храм Божий и совершающееся в нем Богослужение. Соблюдайся во дни воскресные и праздничные надлежащая тишина и спокойствие на наших площадях и улицах, и не будь в это время этого бесчинного торжища, этой отвратительной базарной толкотни, никто бы и ничто не соблазняло православного простолюдина и не мешало ему быть в храме Божием, где он постепенно мог бы научаться своей вере; каждое посещение богослужения в храме Божием приносило бы ему то ту, то другую духовную пользу. Но вот, базарное торжище в это время является поистине врагом человеческого спасения, становится поперек всего доброго и полезного и отнимает у нашего простолюдина последнее и самое верное и лучшее средство к просвещению. В этом множестве базарников без сомнения есть и такие, которые знают, для чего предназначен Богом день воскресный и праздничный, совесть укоряет их, увлекающихся в эти дни базарным торгом, подсказывает им, что такое поведение в эти дни богохульно и безбожно и составляет явное оскорбление святыни Господней; но увлекаемые общим примером, они заглушают в себе этот внутренний голос и, вступая в плохую сделку с своею совестью, усиливаются в собственных глазах оправдать свое безбожное поведение разными делами и нуждами. Так и вся жизнь нашего простолюдина проходит в одних суетных занятиях для земли и для тела. После воскресного дня, проведенного на базаре, в будни он тем более погружается в житейские хлопоты; и когда же ему тут думать и заботиться о душе и о приготовлении себя к будущей жизни? Ведь он доводит себя до того, что дальше житейских дрязг ничего не видит, и может быть никогда и вопроса себе не ставит о спасении души и о вечной жизни. Втянувшись в привычку проводить воскресный день на базаре, он считает это уже как бы неотложною своею потребностью, – его так и тянет в праздники на базар; мало-помалу удаляясь от церковного богослужения, он сам себя лишает возможности надлежащим образом подумать и позаботиться о своей душе, сам у себя отнимает всякий удобный случай поучиться чему-нибудь в законе Господнем. Да так и жизнь свою кончает в том же духовном мраке, не имея о своей вере надлежащего понятия. Вот как эти безбожные воскресные базары заслоняют собою духовный свет для нашего простолюдина и поддерживают вековое невежество нашего народа!

Но еще более того убийственно действуют эти воскресные базары на народные нравы. При этом прежде всего резко бросается в глаза то обстоятельство, что на будничные базары – в среду и пятницу – народа не стекается и пятой доли против базаров воскресных, – базарное торжище в дни воскресные несравненно многочисленнее. Защитники воскресных базаров (увы, есть и защитники этого безобразия!) объясняют это тем, что воскресный день для всякого простолюдина – день свободный от работ, и значит самый удобный для базарного торга; а что при этом происходит крайнее извращение и попрание христианских понятий – им до того и дела нет; они знать не хотят, что таким рассуждением они попирают прямую заповедь Божию о святости воскресного дня. Но подумайте вы, неразумные защитники базаров, ведь по-вашему выходит, что Господь освобождает нас от житейских работ в день воскресный для публичного соблазна и беззакония! Вот до какого богохульного вывода можно дойти посредством кривотолков и легкомысленных суждений! Из великого множества этих беззаветных попирателей христианской святыни, по-видимому, никто здесь не тревожится своею совестью и не помышляет ни о какой ответственности пред Богом за это дерзкое противление заповеди Божией; и никто из этих продающих и покупающих очевидно и знать не хочет, что все приобретенное ими на торжище в день Господень, как противозаконное, неизбежно носит на себе печать гнева Божия, и потому послужить им во вред и в погибель, а не на пользу и спасение. А что сказать о том, что среди этого базарного шума и воплей едва не на каждом шагу слышится резкая брань, разного рода ругательства, сквернословие, вспышки взаимной ненависти и осуждения, громкие насмешки, оскорбительные возгласы? Все это здесь, где скопляется такое множество людей обоего пола и всякого возраста и где каждому открывается полный простор выкрикивать разные неприличия, к каким кто привык и способен, является заразительным примером для других, также как и эта ложь, обман во всех видах, преступное призывание Святейшего имени Божия, клятвопреступничество и пр. и пр., каковые нигде так не обнаруживаются, как именно на наших воскресных базарах. Между тем как в будничные базары, как это всякому понятно дело обходится несравненно тише и спокойнее, потому что каждый приезжает сюда в эти дни, действительно только по нужде и по делу, и спешит поскорее разделаться с базаром и возвратиться домой, при чем пьянству очевидно далеко уже не остается такого широкого простора. Что касается именно пьянства, то ничто так не поощряет этого ужасного народного порока, как именно воскресные базары: питейные дома в эти дни с раннего утра наполняются так, как никогда в другое время; – день – мол, не рабочий – когда же и попить, и погулять как не теперь? И вот не только в питейных домах, но и даже вокруг их стоном стоит дикий разгул и безобразное пьянство со всевозможною бранью и проклятиями; и здесь-то без сомнения, главным образом начинают пить и усиливают свою необузданную привычку к вину наши пьяницы и пропойцы. Вот какие адские плевелы развращения и беззакония сеют воскресные базары на поле православного русского народа! И нет ни малейшего сомнения в том, что не будь базара в воскресный день, ничто подобное не было бы и возможно. Базары в простые дни ни в какое сравнение не могут идти с базарами относительно пьянства: в простые дни народ делами занят, и редко кого увидишь в это время подходящим к питейному дому; у всех на виду и все знают, что будничные базары обыкновенно проходят при полной тишине. Но и воскресный и праздничный день становится в нашем народе удобным для пьянства и разгула все-таки еще не сам по себе, а по милости именно базара в этот день.

Зло это, говорим, публичное, для всех очевидное, вопиющее, против которого должны бы восстать и вооружиться все православные русские люди, как один человек; все должны бы принять самое горячее участие в том, чтобы всячески преследовать, истреблять и уничтожать это величайшее публичное беззаконие.

Троицкие листки, вып. I, 1900, стр. 73–76

Некоторым из вас, братия, кажется, что слишком много сказано к осуждению вина. Говорят, если бы оно так было вредно и унизительно для человека, слово Божие не одобряло бы употребления вина. А оно говорит: вино веселит сердце человека (Пс.103:15). Апостол Павел писал к Тимофею: ктому но пий воды, но мало вина приемли, стомаха ради твоего и частых твоих недугов (1Тим.5:23). «Пей впредь не одну воду, но употребляй понемногу вина для желудка твоего и частых припадков». Кому показалось, что слишком много сказано к осуждению вина, тех прошу быть внимательными и к тому, о чем говорится, и к тому, что говорится.

Приведенные слова из книги Притчей Соломоновых, кажется, ясно разрешают недоумение: невинно вино, говорит премудрый, укоризненно же пьянство, и всяк пребываяй в нем не будет премудр. Ничего не было сказано к осуждению вина; но говорили мы о неумеренном употреблении вина, или о пьянстве. Вино есть дар Божий, данный на пользу человекам. Всяким даром Божиим надобно пользоваться согласно с его назначением и во славу Подателя дара; и всякое злоупотребление дара Божия есть грех, есть оскорбление Бога, Подателя всех благих даров, и есть зло для самого человека. Также надобно судить и об употреблении вина: пользоваться им позволено, как даром Божиим, только согласно с его назначением, к подкреплению сил тела, к ободрению духа и к врачеванию болезней, как учит премудрый: с советом или с рассуждением, пей вино. Дадите сикера сущим в печалех, и вино пити сущим в болезнях (Притч.31:6); или как пишет апостол: мало вина приемли стомаха ради твоего и частых недугов (1Тим.5:23). Св. Павел советует Тимофею употреблять немного вина, как врачество против недуга, которым страдал Тимофей.

Не говорите и того, что пьянство так обыкновенно, что нетрезвости иногда подвергаются и люди образованные и почтенные по своим заслугам. Скажите: кто без греха? Никто из человеков, кроме одного Богочеловека Иисуса. Вси бо согрешиша, учит Апостол (Рим.3:23). Что же? Ужели от того, что все грешны, грех перестает быть грехом, грех делается не опасным, не пагубным? Нет. Апостол учит: вси согрешиша и лишены суть славы Божия (Рим.3:23). Также, единем человеком грех в мир вниде, и грехом смерть, и тако смерть во вся человеки вниде (Рим.5:12). Так грех чрез Адама распространился на всех, и для всех он сделался пагубным, всех лишил славы Божией, или первобытного блаженства, и всех подверг смерти. Так и нетрезвость или пьянство, как бы оно ни было обыкновенно между людьми, чрез это не перестает быть зловредным пороком. Если многие образованные и досточтимые люди подвергаются недуги нетрезвости, чрез это недуг не делается безвредным: губит он множество людей простых, необразованных, незнатных; губит он многих образованных и знатных.

Укоризненно пьянство: и всяк пребываяй в нем не будет премудр (Притч.20:1). Кто любит предаваться пьянству, тот не будет мудр; тот не будет следовать благоразумию или не устоит на пути благоразумия и мудрости. А если будем внимательно смотреть на состояние людей, предающихся неумеренному винопитию, еще яснее будем видеть зловредность этого порока для души и для тела. Будьте внимательны, особенно вы, которым нетрезвость не кажется слишком предосудительным и вредным пороком.

Кому кажется, что неумеренное употребление вина или пьянство не заслуживает строгого обвинения и будто не так оно вредно, как представляется, те говорят: нетрезвость скоро пройдет и человек остается тем же, каким был; проспится и беда прошла. Так ли это? Смотрите внимательно или на свои опыты, кто их имеет, или на опыты других. Что это значит, что когда после опьянения трезвится человек, ему бывает тяжело, скучно и больно бывает его душе, будто потерял он что-то немало важное; и голова его болит и всем телом не так владеет, как в здоровом состоянии? Разберите это состояние: оно много покажет такого, что при невнимании не замечают, и потому не пользуются тем сильным вразумлением, которое делает нам сама природа наша, природа души и тела.

Братия мои, думаете ли, что это малая беда! Думаете ли смотреть на такие падения, как на малоопасные немощи или слабости, как на извинительные претыкания? Нет, бойтесь так думать. Напротив, если будете здраво размышлять, то поймете и убедитесь, что это великая беда. Немалое несчастие, когда идет судно по реке с дорогим товаром, и по невниманию или неосторожности управляющего, оно заливается водою и все погружается в воду. Несравненно больше несчастие, когда человек, пользуясь здравым смыслом и владея силами телесными, по невниманию к себе и по своей беспечности о своем истинном счастии, легкомысленно предается нетрезвости и весь погружается, как корабль в воду, в глубину опьянения. Посмотрите на пьяного, не владеющего ни телом, ни душою: что это за явление? Вы видите только по грубой внешности, что это человек, но не видите в нем достоинства человека; оно залилось, оно потонуло и сокрылось под водою или тиною его грубого порока. И от чего это случилось? Отчего затонул прекрасный корабль? От нерадения и беспечности кормчего. Он сидел на судне и не смотрел, где ему надобно идти, не держался прочь от камней и ударился о скалу своего порока, и погрузился в воду пьянства со всем своим грузом, со всеми своими силами и способностями.

Братия мои! Кто предается порокам, увлекаясь страстями, тот терпит на пути кораблекрушения и великие опасности. Кто подвергается таким опасностям, тот молись и проси Господа Иисуса, как единого премудрого и всесильного кормчего нашего спасения, молись и проси Его, чтобы Он, всеблагий и всесильный, Сам силою Духа своего, избавил тебя от беды, укротил волны, спас твой корабль от потопления, и направил, и руководил его к отечеству небесному. Ему Спасителю и Богу нашему, слава, честь и поклонение, со Отцем Его и Святым Духом, ныне и во веки веков. Аминь.

Евсевий, еп. Могилевский (см. Пасхальный привет «Друга трезвости», СПБ. 1899, стр. 26–32

Слушайте, братия, что говорит Христос Спаситель наш, предопределенный Судия живых и мертвых! Внимайте Божественным словам Его, и храните их в вашем уме и в сердце. Смотрите, за собою, говорит Господь, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством, и заботами житейскими, и чтобы день тот, в который придет Он – Господь во славе судить живых и мертвых, не постиг вас внезапно (Лк.21:34).

Не зная ни дня, ни часа, в который придет Сын человеческий судить живых и мертвых (Мф.25:13), мы должны всегда помнить о Боге и о Его святом законе, чтобы нам все делать по заповедям Божиим; чтобы и мысли наши, и чувствования, и желания, и дела согласны были с законом Божиим: чтобы всегда всею душою, любили мы Бога и всеми силам старались делать только угодное Богу.

От чего же предостерегает Господь? От того, что так обыкновенно привязывает человека к земле, подавляя в нем мысли о Боге и о вечной жизни, о назначении человека к вечности и о его обязанностях, – от объедения, пьянства, и забот житейских. Братия! Будьте внимательны к себе, и смотрите, как часто суетные заботы о житейских нуждах заглушают в душе мысль о Боге и памятование о будущей жизни, подавляют в сердце благочестивые чувствования и добрые желания! Как часто неумеренность в пище или объедении делает человека неспособным к благоговейным размышлениям и молитве. И как это обыкновенно, что многие, ныне и завтра предаваясь неумеренности в пище и питии, делаются сластолюбцами; чувственные удовольствия занимают их мысли и желания; нет у них искреннего расположения к духовным занятиям, к размышлению о Боге и о своих обязанностях к Нему; их бог чрево, говорит апостол, и слова в сраме их; они мыслят о земном (Флп.3:19). А что сказать о пьянстве? Как велико это зло? Как пагубно действует этот порок? Как он унижает человека? Как вреден для души и тела? Как много зла производит в семействах и в обществах? Как пагубен он по отношению к жизни настоящей и будущей?

Смотрите на пример пьянства, и сами рассуждайте. Смотрите на гибельные плоды этого порока, и бегите прочь от этого зла. Смотрите, как вредно пьянство и для самих пьяниц, и для других, и не только сами удаляйтесь от этой язвы, но и других всеми мерами предостерегайте и отвлекайте от этого гибельного источника неисчислимых зол. Помышляйте о выгодах трезвости, и крепко держитесь этой добродетели.

Как вам кажется положение человека, упившегося вином, и оттого не здорово рассуждающего и ослабевающего в употреблении телесных сил? Скажите, хорошо ли это состояние? возвышает ли оно достоинство человека, или унижает? Честь ему доставляет, или отнимает у него честь? – Знаю, что многие из вас смотрят на пьянство снисходительно или равнодушно, почти не считая предосудительным состояние опьянения. Знаю, что есть между вас многие, которым это состояние нравится, даже сами ищут его, готовы при каждом удобном случае предаться опьянению, или хотят пить до излишества, и этого не почитают для себя неприличным и бесчестным. Знаю, что некоторые из вас, будучи отцами семейств, не только сами охотно предаются нетрезвости, но и своим детям, еще юношам, дозволяют это, и не почитают пьянства опасным пороком; а потому дети в глазах родителей пьют вино и упиваются, и родители смотрят на это равнодушно. Но скажите, опять спрошу вас, хорошо ли это? Достойно ли это человека? Честь ли ему, или утрата чести?

Кто сколько-нибудь посмотрит на свое душевное состояние после опьянения, тот не скажет, что душе его хорошо, что от нетрезвости не остается никакого дурного последствия, что в душе его мирно и светло; напротив, почувствует, как это нехорошо, и как тяжело бывает для души, когда после опьянения, человек приходит в обыкновенное свое состояние; он чувствует в душе томление, пустоту или потерю чего-то немаловажного, и оттого бывает невесел и печален.

Будьте, братия, внимательны к себе, чтобы видеть вам, какое зло пьянство, как оно вредно и гибельно для человека! Понимая зловредность этого порока, вы не станете равнодушно смотреть на это зло, не позволите себе увлекаться примерами других, которые, не заботясь о себе, к крайнему своему несчастию, беспечно предаются пьянству; но будете и стыдиться и бояться этого порока, как постыдного для человека и крайне вредного для души и тела и для внешнего вашего благосостояния.

Евсевий архиеп. Могилевский, Беседы о пьянстве, СПБ. 1864, стр. 1–11

Вредные последствия пьянства (к 84-му поучению)

Обет воздержания от опьяняющих напитков, чтимый издревле, имеет и ныне свое полезное и священное значение.

Нет надобности разъяснять, как пагубна страсть к вину; ее разрушительные следы видны, к сожалению, повсюду. Сколько несчастных, которые вином расстроили свое здоровье и довели себя до преждевременной смерти! Сколько семейств, в которых вино поселило и поддерживает раздор между супругами, между родителями и детьми! Сколько страшных преступлений, которых послабляющею причиною было опьянение преступников! Издревле замечено, что вино губило многих (Сир.31:29), что оно доводит и мудрых до падения (Сир.19:2). "Не смотри на вино«, – предостерегает Премудрый, – «оно ужалит, как аспид» (Притч.23:32). Вино глумливо, сикера буйна; всякий, увлекающийся ими, не разумен (Притч.20:1). А между тем опасности сего увлечения не так легко избежать, как думают; от нее не избавляет ни образованность, ни возраст. Бывали примеры, что не пившие в молодости порабощались этой страсти. Так как вино веселит сердце человека (Пс.103:15), то за первыми опытами возбуждения, которое от него получается, скоро является привычка к постоянному употреблению его. Таким образом, что первоначально принимаемо было, как средство против уныния и скуки, делается источником расстройства душевного и телесного.

Чтобы предохранить себя от увлечения вином, некоторые дают обет совсем не пить его. Если бы более было таких воздержников, то, конечно, уменьшился бы вред, который происходит от народной нетрезвости; и мы видим, как процветают селения, которых жители – люди воздержные. Но кроме пользы обет этот имеет и цену пред Богом; ибо в сущности он есть принятие заповеди Христовой и апостольской. Внемлите себе, заповедал Спаситель, да не когда сердца ваша отягчают объядением и пиянством (Лк.21:34). Не упивайся вином, предостерегает всех христиан Апостол (Еф.5:18). В Ветхом Завете воспоминается о сынах Рехавитских, Богом благословенных за то, между прочим, что они во всю жизнь не пили вина (Иер.35:6–10). Как другими подвигами, так и постомможно служить Богу (Лк.2:37). По уставу же церковному, пост состоит не только в воздержании от утучняющих брашен, но и в удалении от пития, производящего раздражение в телесном составе.

Открываются ныне братства, или общества трезвости, члены которых дают обещание и сами не пить вина, и других своими советами отклонять от винопития. Почтенно такое общество, если оно учреждается не насильственно, не с помощью настояний со стороны лиц влиятельных; если всякий член, входящий в состав его, решается на сие не по чьему-либо приказанию, а по своему свободному произволению. Ибо то только твердо, что не принужденно; где нет свободы, там нет и заслуги. Аще что доброе волею творю, мзду имам (1Кор.9:17). Всякий общник трезвости должен помнить, что дает обет Богу и пред Ним отвечает. Иже аще обещает обет Господу, да не осквернавит словесе своего, и вся, елика изыдут из уст его, да сотворит (Чис.30:3). В обществе трезвости неуместны угрозы и внешние взыскания за ее нарушения. Кто дал обет воздержания, исполняй его: ибо Господь Бог твой взыщет с тебя, и на тебе будет грех (Втор.23:21).

Но все и не связанные обетом должны остерегаться вина. Не много тех случаев, когда нужно оно для здоровья (1Тим.5:23); в малом количестве для иных оно полезно, для других безразлично, а в излишестве для всех вредно. Большое заблуждение думать, будто оно возбуждает умственную деятельность. В нетрезвой голове не будет чистого ума. Святой Григорий Богослов, сравнивая воду с вином, замечает: «Вода – прекрасный напиток, она не нарушает ясности мыслей, а выпитая чаша вина мутит ум». Посему будем внимательны к себе и всегда трезвенны духом и телом. Аминь.

Сергий митр. Московский

Труд ведет свое начало с давнего времени. Он явился еще в раю, вскоре после сотворения первых людей, которым Господь дал заповедь хранить и возделывать его (Быт.2:15).

Итак, мы видим, что первые люди, сотворенные Богом, также трудились. Но каков был их труд? – Их труд был совершенно непохож на наш труд, труд тяжелый, безотрадный и иногда всю жизнь продолжающийся. Их труд был свободный, легкий, без всяких, так сказать, затруднений или препятствий, какие мы часто встречаем в нашем труде. При сотворении вся было добра зело, как сказано в книге Бытия (Бы.1:31). Но, после того как первые люди согрешили, вкусив плода от запрещенного древа, Бог сказал Адаму: проклята земля в делех твоих, в поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт.3:17, 19). Вот начало и происхождение нашего труда, труда тяжкого, безотрадного, вечного! Следовательно, он произошел вследствие непослушания и нарушения воли Божией. С этого времени, действительно, первая встреча человека в жизни с трудом и даже, как сказал один ветхозаветный муж, по имени Иов, человек рождается на труд (Иов.5:7). Едва ли не всю жизнь, начиная с колыбели и до гроба, приходится ему теперь трудиться. Но и этот тяжелый, по-видимому, безотрадный труд, присужденный нам по преступлению и грехам наших прародителей, и этот труд мы можем делать более или менее легким и отрадным, смотря по тому, как мы будем относиться к нему: со вниманием ли и заботой о пользе, как для самих себя, так и для других от этого труда, или же с апатией и равнодушием, не имея в виду ни своей собственной, ни чужой пользы; смотря потому, будем ли иметь в виду и будем ли пользоваться теми качествами, которые могут облагораживать труд и делать его более легким и приятным. Какие же это качества?

Чтобы труд наш имел для нас некоторое облегчение и отраду и, вместе с тем, был полезным и для самих себя, и для других, для этого нам нужно иметь в виду: разумность, справедливость, целесообразность труда. Одним из многих и разнообразных средств к облегчению нашего труда служит, без сомнения, изучение сил природы, которое в последнее время особенно сильно подвинулось вперед. Прошло уже то время, когда на различные открытия и усовершенствования в ученом мире, как-то: железные дороги, телеграфы, телефоны и т.п., люди смотрели, как на дело сверхъестественное, дело нечистой силы, – смотрели, конечно, так вследствие ложного понятия, происходящего в свою очередь от совершенного невежества и незнания. Нет, братие, в этой изумительной власти человека над внешнею природою действует вовсе не нечистая сила, как думали наши предки, а особый дар Божий, смышленость человеческая, просветляемая иногда благодатью Божией. Громадную и весьма существенную пользу приносят те, по-видимому, совсем бесполезные и неприменимые к житейскому быту науки, существующие в настоящее время, как, например, астрономия, по которой изучают движение небесных планет, и многие другие. К таким людям, которые пролагают новые пути в науке и делают в ней новые открытия и изобретения, мы должны относиться с истинною признательностью и уважением.

Затем, чтобы труд наш, труд тяжелый и безотрадный, имел для нас некоторое облегчение и утешение, нам надобно трудиться по заповеди, данной нам Самим Богом: шесть дней делай, и сотвориши (в них) вся дела твоя: в день же седьмый, суббота Господу Богу твоему (Исх.20:9–10). Итак, шесть дней назначено нам для труда, для исполнения всяких житейских наших дел и обязанностей, а день седьмой повелено посвящать Господу Богу. Но в этом то седьмом дне, назначенном нам для посвящения Богу, мы и должны искать себе облегчения и утешения в наших тяжелых трудах, продолжающихся целые шесть дней.

Свящ. Д. Ромашков, проповеди, т. II, М. 1903, стр. 190–201

Если вообще должно и так полезно на всякое дело Имя Господне призвать (Иоил.2:32), то наипаче это нужно делать, братие, в предстоящих вам трудах весенних по обсеменению полей. Для вас посев хлеба дело самое важное и трудное из прочих дел жизни временной; вы этим только и живете; посеете и Бог уродит хлеба, вы целый год и сыты и одеты, – не будет хлеба, постигает вас тяжкая нужда и скорбь. У вас есть даже мудрое изречение на этот счет: один день год кормит. И потом – этот труд, посев хлеба, есть дело Божие; здесь вы делаете только часть дела, его начало, остальное зависит от Бога: пошлет Он благодать с неба, – уродится хлеб, не пошлет – будет голая земля и человек тут ничего не поделает.

Понятно отсюда, что, приготовляясь к весенним полевым работам, нужно с наиболее усердною молитвой обратиться к Богу и усиленно просить Его благословения на начинание дела, Его всесильной помощи и небесной благодати, дабы Он всещедрый произрастил те семена, которые вы бросите в землю, послал благорастворение воздухов, низвел влагу жаждущей земли, сохранил ваш скот и вас самих в здоровье и крепости для совершения работ. Недостало чего одного, весь труд пропал и нужда на целый год.

Молебен перед началом полевых работ (к 87-му поучению)

В виду этого Церковью составлены на этот случай особые молитвословия, в коих Церковь просит Господа, чтобы Он отверз свое великое и небесное сокровище, удалил все вредящее семенам и плодам, чтобы благословил и сохранил нивы невредимыми от всякого зла, коварства лукавых человек, от зверя и гада, червя и мухи, зноя и холода, вредного ветра и пр., чтобы умножил и укрепил стада скотов, и защитил от воздуха смертного и губительного недуга. К этому присоединяется окропление и сеющего и семени, и рабочего скота освященной водой, всяк недуг исцеляющей. И эти молитвословия церковные имеют великую силу. Что Св. Церковь освящает словом Божиим и молитвою (1Тим.4:5) и на что призывает благословение Господне, то освящает и благословляет и глава Церкви, Господь Иисус Христос.

Отсюда ясно, братие, сколь важно и даже необходимо каждому земледельцу, пред началом полевых работ, прибегнуть к молитвам Церкви о помощи Божией и ими подкрепить свои грешные моления. Прийти в храм и здесь по чину церковному усердно помолиться Подателю всяких благ – это первое и главное, что он должен исполнить, готовясь к посеву; пахарь не должен забывать этого также, как он не забывает бросить семена во вспаханную землю.

Свящ. Н. Космодемьянский

Нужды телесные разнообразны: мы нуждаемся в здоровье, в пище, одежде, жилище, благорастворенном воздухе, хорошем общественном устройстве и т.п. Без сомнения мы должны просить у Бога помощи во всех этих нуждах; но в молитве Господней упоминается только об одной из них, о хлебе – или пище. Почему? Потому что в ряду телесных потребностей пища нужнее всего для человека.

Хлеб насущный даждь. Чему научает нас Господь, повелевая нам просить у Отца Небесного хлеба насущного, т.е. только необходимого для существования, или для жизни? Научает умеренности и воздержанию в употреблении пищи. Должно употреблять и следственно просить у Бога столько пищи, сколько нужно для того, чтобы не умереть с голоду, чтобы поддержать жизнь. Всякий лишний кусок хлеба, съеденный сверх утоления голода, тем более роскошный и дорогой стол, есть уже прихоть; служить же прихоти грешно, и просить Бога об умножении средств к удовлетворению ее – для Него оскорбительно. Имеюще пищу и одеяние, сими довольни будем (1Тим.6:8). Не тому хорошо жить на свете, кто пресыщается и разными изысканными блюдами притупляет в себе вкус к простой пище, а тому, кто приучил себя к воздержанию, кто привык довольствоваться малым: для его неиспорченного многоядением и лакомством вкуса черствый кусок хлеба и стакан чистой воды слаще роскошного обеда.

Даждь нам днесь (Мф.6:11). Господу Иисусу, повелевшему нам просить у Отца Небесного одного насущного хлеба, угодно было, чтобы мы обращались к Отцу небесному с этим прошением каждодневно. От Него одного зависит даровать нам день, от Него же зависит пропитать нас на этот день. Итак, если Ты, Отец небесный, сподобил нас дожить до настоящего дня, то и насущное пропитание даждь нам днесь, – на текущий день (по чтению Лк.11:3: на каждый день). Но как это понимать? Так ли, что все мы должны на каждый день ожидать от Бога пищи, о заготовлении которой не позаботились заблаговременно, что в надежде на Бога, на Его вседневное о нас попечение, нам нет нужды что-нибудь делать для обеспечения себя в пропитании на будущее время? Нельзя понимать в таком смысле слова Христа Спасителя; нельзя думать, что Он хотел совсем освободить своих последователей от трудов для заблаговременного заготовления пропитания. Кто не посеет, тот не пожнет. Когда заповедуется нам просить у Бога хлеба на текущий день, это не значит, что несогласно с волею Божиею заготовление хлеба за несколько дней, недель, месяцев и даже годов. Понимать так слова Спасителя значило бы думать, что Он учит нас праздности и беспечности. Нет, иное дело заготовлять средства пропитания заблаговременно, иное – просить их на нынешний день. Заповедуя последнее, Господь не запрещает первого, а только внушает, чтобы мы дерзали приступать к употреблению пищи, не просив наперед у Бога благословения на то. Мы должны признавать полнейшую нашу зависимость от Отца небесного и нужду в Его благословении не только тогда, когда трудом приобретаем себе пропитание, потому что успех наших трудов зависит от благословения Божия, но и тогда, когда пользуемся плодами наших трудов; ибо как бы и были мы богаты средствами жизни, они все-же, строго говоря, не наша собственность, Божия: Господня земля и что наполняет ее (Пс.23:1).

Епископ Виссарион, изъяснение молитвы Господней, М. 1892, стр. 35–39

Хлеб, хлеб насущный – в разных его видах – вот первый, главный и постоянный предмет трудов и забот человеческих! Хлеб и хлеб – вот к чему повсюду устремлены все главнейшие желания человечества!

Но так как хлеб не валится сам собою в руки, не вырастает сам собою у окон дома; то бесчисленные руки протягиваются, чтобы достать хлеба, чтобы заработать ежедневное пропитание.

Все это было бы хорошо, если бы только хлеб всегда приобретался честным и законным образом. Но, к сожалению, у многих приобретение средств к жизни не всегда бывает безупречно; многие при этом нередко нарушают обязанности христианской любви и христианской честности. Необходимо, поэтому, обратить внимание на этот предмет. Буду ныне беседовать с вами о нечестных заработках хлеба, так участившихся в последнее время.

Бог поселил человека на земле и определил ему трудиться и таким образом приобретать себе хлеб. Шесть дней, заповедуется в законе, работай, и делай в них всякие дела свои (Исх.20:9). Такое же повеление дает от имени Божия и ап. Павел в своем послании к Солунской церкви, заповедуя делать свое дело и работать своими собственными руками (1Фес.4:11). Тот же Апостол говорит, что ленивый пусть и не ест (2Фес.3:10). Таким образом Закон Божий признает, что человек обязан искать себе хлеба, зарабатывать себе насущное пропитание; необходимо только при этом, чтобы эти заработки были законны, честны и тем самым Богоугодны. Но плохой тот заработок, который совершается не честно. А это бывает, когда мы, во-первых, не исполняем, как следует, своих обязанностей. Многие, может быть, даже большинство, приобретают себе хлеб, работая на других и тем снискивая себе пропитание. Сюда относятся слуги, ремесленники всякого рода, рабочие па фабриках, заводах и в разных заведениях, а также чиновники и лица, занимающие общественные должности. Дело, конечно, понятное, что каждый, трудящийся для других и получающий жалованье, должен прилежно и усердно исполнять свое дело, чтобы получаемое жалованье было достойно заслужено. В Св. Писании читаем: поутру сей семя твое; и вечером не останавливай руки своей (Еккл.11:6), т.е. неутомимо исполняй принятые на себя обязанности. Однако ж часто случается, что обязанности свои мы исполняем кое-как, а жалованье между тем получаем сполна и аккуратно. Это уже и есть нечестный заработок.

Нечестным путем также, и даже гораздо высшей степени, приобретается хлеб, когда, во-вторых, мы зарабатываем себе хлеб, нарушая чужие права. И к сожалению, – о если бы можно было не говорить об этом! – многие этим путем приобретают себе хлеб. Нет ли разве таких людей, которые обыгрывают других в карты, нередко до последней копейки? Нет ли разве таких, которые в качестве опекунов или делопроизводителей представляют ложные счеты для своего обогащения? Нет ли разве таких, которые продают дурные товары за хорошие; отмеривают неправильным аршином и неверными весами? Нет ли разве таких, которые не возвращают доверенного им имущества, не отдают взятых в займы денег и вещей? Все такие и подобные им люди нечестным путем приобретают себе хлеб, и они некогда услышат от небесного Судии себе приговор.

Есть особенно два нечестных способа приобретения хлеба. Это, во-первых, ростовщичество. Строго Господь заповедал: не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо из другого, что можно отдавать в рост (Втор.23:19). И эта строгая заповедь Господня достаточно имеет оснований; ибо ростовщик отверг от себя всякую любовь к ближнему, он поступает жестоко и бесчеловечно и совершает истинное нечестие. К сожалению, некоторые этим способом приобретают себе состояние. Когда постигает нужда ближнего, они покупают его вещи за самую низкую цену, или принимают под залог, выдавая ничтожную сумму за громадные проценты; они пользуются несчастными обстоятельствами ближнего для своей прибыли. И если гражданские законы не всегда карают бессердечных людей, которые в буквальном смысле грабят других; то Божеские законы рано или поздно, если не в этой, то в будущей жизни, покарают бесчеловечных хищников. Приобретаемый этим способом хлеб есть хлеб греха и проклятия, и в тысячу раз было бы лучше голодать, умереть с голода, чем съесть небольшой кусок такого хлеба.

Ириней, еп. Орловский, отд. изд., М. 1903, стр. 1–9

Необходимость собственности для поддержания жизни и необходимость труда для приобретения и сохранения собственности показывают, что первоначальною причиною, по которой решается человек на похищение чужой собственности, есть отсутствие своей собственности и недостаток труда.

Главною нравственною причиною, которая склоняет человека к покушению на чужую собственность – есть нежелание трудиться. Отсюда – нищенство, как промысел. Обеднеет человек от несчастного случая или от неправильной жизни, – для труда охоты нет, и он изо дня в день ведет праздную жизнь, пользуясь пособием людей добродушных.

Другое побуждение к покушению на чужую собственность есть, при лености к труду, господство в человеке чувственных страстей, которым хочет он удовлетворить во что бы то ни стало, а средств к удовлетворению их не имеет, и вот грубый человек прибегает к грабежу и воровству, и все награбленное и украденное им идет на удовлетворение его грубых страстей – пьянства, распутства. Много и таких, которые для жизни скромной имели бы достаточные средства и в труде и в знании своем, но по отсутствию здравого смысла, по увлечению примером худых людей, желают жизни роскошной, удовольствий стоящих дорого, и для приобретения утих, ненужных для них, средств, прибегают к разного рода обманам, подлогам, мошенничествам, и, выманивая чужое достояние, им же и губят и свои силы, и свою будущность и свое здоровье, кончают тем, что, запутавшись в обманах и подлогах, бедственно кончают свою жизнь.

Третье, что губит в душе человека уважение к чужой собственности и к чужому труду, – это страсть к обогащению, к приобретению большого и большого имущества. Кем овладеет эта страсть, тот всегда неразборчив на средства к обогащению: в торговле не считает он грехом обмерить, обвесить и обмануть, в уплате наемникам за ничто считает отнять у них трудом и потом заслуженное ими, в правосудии и раздаянии должностей ценит не заслуги, а вымогает платы.

Таким образом, три главные врага вооружаются против собственности ближнего, – это праздность и отвращение от труда, желание жить выше средств к жизни и, наконец, страсть к бесчестной наживе. Какими бы благовидными предлогами ни прикрывали своих действий те, которые руководятся указанными выше побуждениями, как бы ни оправдывали себя в своих собственных глазах, как бы ни извиняли их другие, – они пред судом нравственного закона всегда нарушители заповеди: не укради; потому что всякое приобретение чужой собственности обманом, хищением, нравственным – вынуждением – есть воровство, и как воровство, оно бесчестно для нравственной высоты человека, вредно для благосостояния общества, бесполезно на земле, потому что ничто, приобретенное неправдою и хищением, не может содействовать благосостоянию земному. А для христианина всякое воровство, как бы оно ни было искусно придумано и выполнено, есть отверстная дверь в жилище ада. Апостол Павел говорит: ни татие, ни хищницы царствия Божия не наследуют (1Кор.6:10). И это потому, что воры и хищники совсем ни имеют надлежащего понятия ни о земной жизни, ни о земных стяжениях, не имеют и упования на Бога. Труд на земле есть самое спасительное для человека определение Божие. Только при постоянном труде и усилиях человек не приобретает привязанности к земным удовольствиям и наслаждениям, которые губят все благородное и возвышенное в душе. Только умеренная и скромная жизнь может дать простор духу, и не даст возможности забыть, что земная жизнь – только временное пребывание, только приготовление к жизни будущей, что все стяжания земные не пойдут с ними за пределы гроба, куда непременно пойдет душа наша.

Протоиерей М. Боголюбский, Сеятель, М. 1901, стр. 468–470

Уже одной неразумной тратой времени человек, преданный картежной игре, наносит ущерб как своему хозяйству, так и душе своей. Но знайте, что вред от картежной игры этим не кончается. Мы еще не сказали, что игрок может сильно проиграться; следовательно, может в один день пошатнуть свое благосостояние и хозяйство, нажитое честным трудом. Вы скажете, что он может и выиграть. Если б и так, прибыль не большая: он приобретет себе не трудом, но хитростью и благодаря слепому случаю («счастью» – говорят игроки), – следовательно, возьмет чужое незаконным порядком. А «чужое добро – огонь на дворе»; чужое добро в прок не идет. А что игра в карты – воровство, я не от себя говорю. Послушай Святителя Тихона: «кто выигрывает, тот похищает и против восьмой заповеди – не укради – согрешает», говорить он. И хотя бы он не только имение свое, но и самого себя проиграл, он все же – тать перед Богом, потому что у него в сердце есть желание чужого добра, а Бог по сердцу судит человека. Но, главное, не забывайте, что картежная игра всегда может обратиться в страсть и сделать человека Своим рабом прямо до могилы. Но избави Бог от такого несчастия всякого человека. Страстный игрок забывает положительно все: и стыд, и совесть, и честь, и душу, и Бога...

Впрочем, вред от картежной игры не ограничивается одним играющим, но простирается и на семейных его. Игрок заставляет домашних своих быть в постоянной тревоге и страхе за него. «А что, – думается им, – как он проиграется? А что как он обидит кого, или его оскорбят при игре?» Но допустим, что дело обходится без проигрыша и без всяких приключений. А разве нет изъяна в одном том, что он всю ночь просидел за картами? Добрые люди уж на работу собираются, а ему надо, хоть немного, отдохнуть. Следовательно, и не проигрывая, игрок обирает семью, ибо, во-первых, не может сам трудиться, как следует и, во-вторых, держит в постоянном страхе и неизвестности домашних и чрез это стесняет им и свободу труда, и успешность, даже интерес самой работы. Но это – при благоприятной игре. А если игрок проигрывает? Тогда он прямо обирает семейных; тогда он – не друг и кормилец семьи своей, – а враг и мучитель!

Свящ. Ник. Быстров

Кражею или воровством называется присвоение чужой собственности тайно; когда же чужая собственность присвояется явно, открыто, и это присвоение, как бы малоценна ни была вещь, производится с насилием, тогда эта непозволительная, преступная деятельность называется грабежом; если же присвоение чужого достояния сопровождается нанесением вреда самой жизни владельца имущества, или его здоровью, то такое деяние именуется разбоем.

Все эти грехи запрещаются 8-ю заповедью закона Божия.

Не укради! (Исх.19:15) Заповедал людям Господь Бог. Не владей чужой собственностью без воли и согласия владельца; не бери чужих вещей, если не дано соизволение того, кому оные принадлежат, ни явно, ни тайно, ни обманом, ни хитростью, а тем более насилием; Господь взыщет за такое беззаконие.

Если нам самим бывает тяжела потеря нашего имущества, если пропажа вещей причиняет вам скорбь, то, конечно, и другим бывает скорбно и неприятно, когда похищают их собственность.

Грешат против 8-й заповеди и те, которые сбывают в торговле плохой товар за хороший, беря цену за гнилой или испорченный, – такую же, как и за добрый и свежий. Воруют и те, которые употребляют неверные весы и другие меры, при обмене веществ, употребляемых в жизни. К числу воров принадлежать и те, которые, взяв договоренную плату, небрежно, обманчиво и лениво исполняют свои работы.

К числу грабителей относятся также и те, которые, пользуясь несчастием ближнего, голодом, наводнением, войной и иными общественными бедствиями, продают свой хлеб, хотя бы и доброго качества, или предлагают свой труд, за непомерно высокие цены, и тем разоряют своих ближних. Повинны пред Богом во грехе против 8-й заповеди и те, которые ленясь работать, живут на средства других, незаконно выпрашивая у благочестивых и сердобольных людей, ради Христа, милостыни. Таковые именуются тунеядцами. Дадут ответь Господу, в день судный, и те, которые берут мзду, т.е. взятку, под разными видами и предлогами с подчиненных или подсудимых, а потом недостойных возвышают, виновных оправдывают, а невинных притесняют. Более тяжкий грех, против 8-й заповеди совершают те, которые похищают посвященное Богу или то, что принадлежит храмам Божиим; в сих случаях люди воруют уже не у ближних, но у Самого Бога. Грех этот называется святотатством, т.е. кражей святого, того, что свято, чрез посвящение Богу.

Тяжко согрешают еще те, которые, без должной справедливости и законности удерживают у себя плату за честный и неленостный труд работников. Горе людям сим. Грех этот вопиет об отмщении к Богу и рано, или поздно, Господь накажет того, кто удерживает заработок честного труженика. За все грехи, противные сей 8-й заповеди Божией, люди дадут ответ Нелицеприятному Судии Богу. Все тати, т.е. воры и лихоимцы, царствия Божия не наследят (1Кор.6:9). Все таковые еще и в сей временной жизни, здесь на земле, несут должное возмездие за свои преступные деяния против благосостояния ближних своих.

Проповеди Мисс. Обозрение на сентябрь–декабрь 1900, стр. 329–331 (свящ. Кронид Иванов)

И ныне есть алчные до наживы, которые не пренебрегают никакими средствами для увеличения своего состояния, которые готовы взять с тем, чтобы никогда не отдать; которые, взявши, поклянутся, что они или не брали или давно отдали; которые, получивши долг, с спокойною совестью возьмут деньги вторые, предъявит в суд ко взысканию, как будто бы они долга никогда не получали. Мы знаем случай, когда брат с родного брата взял деньги вторые только потому, что последний не успел взять с него расписку. А как часто ныне без милосердия обирают опекаемых вдов, сирот, казну, хозяев, берут под залоги дома с тем, чтобы их из своих рук никогда не выпускать, всячески теснят своих должников, и берут с них проценты, какие только хотят, и все это не считают за что-либо грешное, напротив, за благодеяние для них. И лица, которые так поступают, пользуются весьма часто в обществе уважением, занимают нередко почетные должности, считаются людьми чуть не передовыми, и живут покойные душою, как будто бы они самые полезные деятели в обществе, особенно если свои злодеяния прикроют какими-нибудь случайными наружными добродетелями – или несколькими делами благотворения, или внешнею образованностью, или напускною набожностью, лицемерным благочестием. Сколько ныне таких скоробогатых, добывавших богатство самыми темными путями, и живущих весело и покойно! Грустно, тяжело становится за таких людей. Что их благополучие и счастье земное? Прочно ли оно? Ах, как часто оно быстро оставляет их, оставляет совершенно неожиданно для них. Слово Божие уподобляет их многоветвистому дереву, скоро исчезнувшему праху, ветром воздымаемому и развеваемому, сравнивает с травой, скоро подкошенною, и с зеленеющим злаком, скоро увядающим (Пс.36). Как легко и скоро собирали они свое богатство, так же скоро оно и оставляет их. Благословения Божия никогда не может быть над ними; а где нет благословения, там гнев Его, там ежеминутно нужно ждать всякой беды, всякого несчастия, и скоро постигают эти несчастия. То пожар истребляет их имущество, то воры и грабители расхищают их состояние, то болезни одна за другой начинают посещать их, то неблагоповедение детей, то неудачное устройство их, то другие подобные сим скорби и неудачи делаются спутниками их жизни последней наружного счастья и благоденствия. И вот доселе славные и богатые, они делаются презренными и нищими, и жалкими, и ничтожными, и в таком положении скончавают жизнь свою. За обиды, причиненные другим, они терпят тягчайшие обиды от других, за неправедные прибытки и ограбления других, они терпят разграбления собственного имения, за слезы, которые проливали чрез них другие или обиженные вдовы и сироты, они расплачиваются собственными горькими слезами.

Но все это – бедствия временные. Кто изобразит наказание таких людей в вечности? Если евангельский богач терпел страшные муки в огне за то, что не делал добра бедным, несчастным, то что же ждет тех, которые делали зло другим, на счет других обогащались, на обидах и слезах других строили собственное благосостояние?

Страшная участь ждет живущих и приобретающих неправдою, ждет их здесь и в будущей жизни.

Протоиереи П. Шумов, отд. изд., М. 1902, стр. 6–13

Когда лишается человек имущества своего посредством кражи, несомненно, виновен ворующий, но и обокраденный признает за собою долю вины за свою беспечность и неосторожность. Когда обманом выманивают у человека имущество его, винит он обманщика, но горько упрекает и себя за неосмотрительность и излишнюю доверчивость. Но когда недобросовестный грабитель присвояет себе имущество другого, пользуясь силою, властью, зависимостью от него ближних, – в таком случае вся тяжесть вины отнятия имущества падает на грабителя. И чем значительнее сила, власть, влияние недобросовестного хищника, и потому чем беззащитнее зависящие от него, тем тяжелее степень виновности насильственного присвоения чужой собственности. Еще страшнее становится виновность принудительного хищения, чем беднее тот, у кого отнимают принадлежащее ему и заслуженное им.

Нечего говорить много о тяжести преступления тех явных грабителей, которые открыто нападают на беззащитных и отнимают у них имущество, причиняя им рапы, иногда нанося смерть. Таковые грабители и разбойники сами сознают, что нет им оправдания ни в совести, которая содрогается от ужасов грабежа, ни в законах гражданских, в каком бы то ни было государстве, ни в учении веры.

Но, кроме этих явных грабителей, от которых с содроганием уклоняются все мирные граждане, не мало встречается в обществе таких злодеев, которые принудительно вымогают у других имущество их и от которых много приходится терпеть, особенно людям недостаточным. Священное Писание прежде всего относит сюда удержание платы у наемника. Премудрый Сирах говорит: скудный хлеб есть жизнь бедного, кто отнимет его у него, тот убийца. Убивает своего ближнего тот, кто лишает его пищи, и проливает кровь тот, кто удерживает плату у наемника (Сир.34:21–22). Не высока обыкновенно плата наемного труда; много сил должен истратить наемник, много должен пролить пота, чтобы заработать себе и семье своей достаточное пропитание, потом каждая заработанная им монета есть цена усиленного труда и подспорье скудному пропитанию его. Потому сколько грубой жестокости в тех, которые для собственного обогащения отнимают у бедного наемника заработанное усиленным трудом его. Как бы ни мала и незначительна в глазах только жестокосердного и недобросовестного нанимателя, а в глазах наемника всякая малая доля платы есть доля его труда нелегкого, есть не малая доля подспорья его скудному пропитанию. И если Премудрый не затрудняется, назвав убийцею того, кто удерживает плату наемника, то, конечно, потому что сердце такого человека так мало имеет чувства справедливости, добросовестности, сострадания, так много жадности к приобретению, что по всей вероятности не дрогнула бы у него рука и на убийство, если не быстрое и явное, то на убийство медленное, каково убийство от голодной и необеспеченной жизни. Горе, тому, – говорит пророк Иеремия, – кто заставляет ближнего своего работать даром и не отдать ему платы его (Иер.22:13). Вот плата, говорит Св. апостол Иаков, жестокосердым богачам, вот плата, удержанная вами у работников... вопиет против вас, и вопли /их/ дошли до ушей Господа Саваофа (Иак.5:4). Есть еще пагубная, противная закону Божию привычка у нанимателей – отсрочивать уплату за труд, уже исполненный. Иные при этом извиняют себя недосугом, забывчивостью, но причины этих отсрочек лежат не в недосугах, а в сухости сердца, в невнимательности к нуждам наемника, в недостатке уважения к своему долгу, к своей обязанности, потому что, по слову апостола, плата тому, кто делает, дается не по милости, но по долгу (Рим.4:4). Неимущий наемник, для которого плата за труд составляет единственный источник пропитания, естественно, откладывает нужды до окончания им дела, до получения заработанной им платы и от задержки уплаты по невнимательности и мнимым недосугам во всем обеспеченного нанимателя, терпит нужду и лишения, вынужден делать затраты в долг, должен откладывать исполнение настоятельных нужд. К стыду христиан, есть и такие, которые замедляют отдачею платы наемникам намеренно, из желания видеть бедных в зависимости от себя, из удовольствия заставить их многократно просить и упрашивать об уплате, из удовольствия заставить наемников ждать и приходить много раз за уплатою. Сколько во всем этом неразумия, глупой кичливости, нерассудительности, пустоты мысли и сердца, намеренного оскорбления и пренебрежения ближним! И этим гордится, это поставляет себе в достоинство! О, как низко падает человек, когда нет в сердце его чувства честности и любви к ближнему! Нужно помнить, что достоин бо есть делатель мзды своея (Лк.10:7), и, следовательно, немедленно уплачивать за сделанный труд есть не милость, а долг.

Протоиерей М. Боголюбский, Сеятель, М. 1901, стр. 485–489

Изменяется жизнь крестьянская, а вместе с тем изменяются нравы и обычаи простонародья. Прежде у крестьянина было все свое: и хлеб, и одежда, и домашние принадлежности; светил он лучину и под. Одного мало было – денег, да обходился и без них русский человек и жил ладно, не хуже теперешнего. В наше время деньги появились: везде деньги, – все, до последней нитки и палки, нужно купить на деньги: и одежду, и обувь, и веревки, и лыки, и мочала, и солод, и керосин, и т. д. Но где же денег брать? Ведь даром их не дают и на полу они не валяются. Главная статья – хлеб: заработки когда еще будут, а он с первой осени под руками. И что же выходит? Тотчас по уборке, русский крестьянин едет на базар с хлебом. И продает его там за дешевую, конечно, цену: и не взирая на последнее продает значительную часть всего урожая: ему предстоят расходы не малые, так как не только подати заплатить надо, но и справить все нужды по домашности... А тут не успеешь оглянутся, зима уж пришла, а потом и хлеб на исходе. Что делать? опять па базар, но уже не продавать, а самому покупать. Деньги, стало быть, опять нужны. А где их теперь взять? Исход один: иди в батраки на зиму или бери за полцены обработков на все лето. В конце концов, надо бы делу идти к лучшему, а вышло, как раз, наоборот: очутились мы с самоварами, плисовыми поддевками, сапогами с подбором, а главное, с деньгами, но... без своего хлеба, без прежнего, крепкого крестьянского хозяйства, подчас даже с большой нуждой. Главная причина этому, как я сказал, заключается в том, что ныне все нужно купить, а чтоб достать на покупку денег, приходится мотать хлеб или скотину. Впрочем, есть и другие причины. Не умеем мы, например, беречь копейку про черный день. Есть она у нас, мы ребром ее пускаем; нет, – сидим, как говорится, у моря и ждем погоды. Возможность иметь при себе деньги, кроме того, развила среди нас много таких привычек, о которых наши деды, не располагавшие свободными деньгами, не имели даже и понятия.

Свящ. Ник. Быстров

Когда сердце не согрето живою христианскою верою и теплотою благодати Божией, человек бывает обыкновенно равнодушен к участи посторонних для него. А если сердце загрубевает, в привязанности к порокам чувственным, тогда человек злорадостно, хотя может быть и не сознавая, утешается, когда ближнему его причиняется телесная боль. Но и от равнодушия к ближнему, и от невнимательности к его телесному здоровью может человек быть причиною расстройства здоровья, ускорения смерти и, таким образом, хотя и не прямо, сделаться убийцею ближнего.

Невнимательность к телесным нуждам ближнего, доводящая до изнурения сил и преждевременной смерти, всего чаще замечается в нерадивом содержании рабочих при их многолюдстве. Случается, что и возрастные терпят нужду и притеснения в содержании, но возрастный может еще обдумать свое положение и найти средства избавиться от тяжести. А тяжко и видеть, как иногда малолетние дети, приучаемые к мастерству или ремеслу, остаются и без приличной одежды, и без достаточной пищи, и подвергаются трудам, превышающим их силы. Поэтому молодые, не укрепившиеся силы истощаются преждевременно, и ребенок, прошедший тяжелые для него годы учения ремеслу, выходит юношей бессильным, с телом расслабленным, иногда с зачатками изнурительных болезней. Бывает, что при грубости заведывающих малолетними на них часто и без разбору сыплются удары н телесные наказания, которые могут произвести и часто производят повреждения в тех или других органах телесных и делают детей уродами на всю жизнь. Такое обращение с рабочими не есть ли медленное убийство их и не должно ли лечь на совесть тех, кои в рабочих не хотят видеть людей подобных себе, заслуживающих внимания и попечения, и видят только рабочую силу, нанятую ими? К этому изнурению сил телесных излишеством работ и скудным содержанием нужно прибавить почти постоянно встречающееся полное невнимание к духовным нуждам рабочих; хозяин не хочет и знать, знают ли малолетние рабочие его о Боге, умеют ли прочитать и понять хотя самые краткие и общеупотребительные молитвы; не только заботится посылать их в храм Божий, а нередко удерживает от того, и выходит малолетний рабочий от хозяина с истощенными силами тела и без всякого знания о Боге и обязанностях своих; а это уже есть убийство души, более тяжкое, чем убийство тела. Для спасения души человека Сын Божий пролил кровь Свою на кресте: можно ли же убивать эту душу невнимательностью и нерадением. Чего не желаешь себе, того не делай другому; это должны понимать все те, кои излишне обременяют других трудом, скудным содержанием и небрежением. Чем помог бы себе, тем помогай ближнему; это правило может научить, как должно поступать с ближними нашими, которые нуждаются в нашей помощи.

Протоиерей М. Боголюбский, Сеятель, М. 1901, стр. 413–417

К числу многих бедствий и несчастий, которые постигают человека в этой жизни, относится пожар. Пожар по истине страшное, великое несчастие. В пламени пожара погибают: и жилища, и добытое тяжелым долголетним трудом имущество, и жито, и скот, а иногда даже и люди. Не приведи Бог никому подвергнуться этому несчастию! Одно представление страшной картины пожара, когда разбушевавшаяся стихия с ненасытною алчностью потребляет все на пути своем, этот шум, треск, гул, дым, вода, крик народа, раздирающий душу плач детей и женщин, ржание лошадей, рев коров, блеяние овец, бросание из стороны в сторону домашней птицы, – одно лишь представление этой ужасной картины способно привести в чувство оцепенения! А каково самому испытать это горе-несчастие?!

Причины пожаров различны. Неосторожное обращение с огнем, табакокурение, неисправное содержание труб и печей, дурной присмотр за детьми – вот в большинстве случаев причины пожара. Бывают пожары и от грозы, но уж это не зависит от человека, а есть всецело дело Божие. Часто случаются пожары и от поджогов. О поджогах, собственно, у нас и будет сейчас речь. К несчастию нашему, поджоги нередко случаются у нас, особенно среди крестьян. Причины поджогов или месть, или зависть. Обидел один другого, побранил хозяин работника, наказал отец сына, осудил судья преступника – вот и готова злоба, а за нею месть, а там и пожар. Отказал богач бедняку в помощи, рассчел хозяин прислугу, и опять – злоба и снова пожар. А зависть? Сколько и она порождает бедствий, сколько и из-за нее бывает пожаров?

Какое великое зло – эти поджоги! Поджигатели приносят великий, иногда ничем непоправимый, вред обществу и государству. Представьте себе. Человек большим, напряженным трудом приобрел себе домик, обзавелся хозяйством, одеждою, и вот по злобе другого все в один несчастный день погибает в пламени. Что делать бедняку? Он, лишенный крова, скотины, одежды и хлеба, идет по миру просить подаяния. Разве легкий этот труд? Надеть на себя суму для человека, непривычного к этому занятию, великое нравственное страдание. Сколько надо времени, труда и усилий чтобы поправиться от пожара, снова стать на ноги, обзавестись домиком и хозяйством. Надо обладать большой силою воли, чтобы не впасть в уныние, не упустить рук при виде родного пепелища! А иной и махнет на все рукой, бросит все и запьет горькую чашу. Кто не знает, что многих доводит до праздной, бродяжнической, пьяной, разгульной жизни именно потеря всего имущества вследствие пожара! Вместе с взрослыми погорельцами идут по миру и дети. И вот они с юных лет приучаются к попрошайничеству, к бездействию. Число праздношатающихся тунеядцев растет и во многих случаях виною тому поджоги. От пожара погибают иногда целые села, деревни, города. И чего же достигает поджигатель? Думал повредить одному человеку, а повредил целым сотням, в числе которых есть и родственники, и друзья его, и во всяком случае такие, которые ему не сделали никакого зла. За что же они-то, несчастные страдают? О, насколько грубо, насколько жестоко сердце у поджигателя! Подавил он в себе всякое чувство человечности!.. В пламени бушующей огненной стихии погибают часто целые заводы, фабрики, на которых работали тысячи рабочих. Сгорел завод, погибла фабрика, и тысячи рабочего люда оказались без куска хлеба. В пламени огня часто погибают животные, люди, так что поджигатели являются уже человекоубийцами. О, бойся, берегись поджога! Что, если в огне, произведенном тобою, погибнет, сгорит человек? Как ты будешь страдать тогда? Какой ответ дашь Господу? Ведь, ты будешь человекоубийца. Тебя будет всегда преследовать тень погубленного тобою человека. Ужели ты уснешь тогда спокойно?

Картины великих бедствий и несчастий от пожара, а также боязнь великой ответственности пред Богом и совестью да удержат всякого, чтобы никогда и в мыслях не иметь намерения вредить ближнему каким бы то ни было образом, а особенно поджогами.

Свящ. В. Введенский, отд. изд., М. 1902, стр. 3–16

Не только наша плоть, но я дух наш, наш ум, наше сердце сильно тяготеют, сильно привязаны к благам земным. Мы страстно желаем обладать и пользоваться ими! В этом обладании мы нередко полагаем цель жизни и все свое счастье, а при невозможности достичь столь желаемого нами земного благополучия считаем себя обиженными Богом, несчастными. Но Спаситель сказал, что не в земных благах счастье христианина, что нет ему пользы даже в том, если бы он стал обладателем целого мира, что истинное счастье в небесной вечной жизни, за гробом, и что, наконец, для этого счастья он должен жить на земле, для приобретения этого счастья он должен трудиться в земной жизни. Господу Спасителю возможно было стать владыкою целого мира, как и думали Его апостолы-ученики; но, не пренебрегая благами земными и нередко пользуясь ими, Он не искал их и закончил жизнь свою смертью на кресте, чтобы чрез крест взойти на престол царства славы и ввести туда всех тех, кто решился послушать голоса Его и идти за Ним. Пусть же вразумится тот, кто позволяет себе увлекаться страстным желанием, во что бы то ни стало, добиться в этой жизни возможно большого благополучия, кто готов из-за этого покривить душой, нарушить закон Божий, пойти против совести, обидеть, обмануть ближнего и совершит всякое дурное дело. С другой стороны, да обретет в словах Спасителя утешение и тот, кто лишен в этой жизни благ земных. Он не несчастен, идя за Христом путем посильного исполнения Его святой воли, найдет он эти блага в жизни загробной, как нашел их бедный Лазарь, душа которого, по слову Спасителя, тотчас после смерти была отнесена ангелами на лоно Авраама.

Трудно человеку вести борьбу со грехом, еще труднее отрекаться для добра от склонностей и привычек, по-видимому, невинных, от привязанностей и потребностей естественных, когда они удаляют нас от Христа и отвлекают от служения Ему; но да утешится такой подвижник мыслью, что если он взял и несет такой подвиг, то он истинный последователь Христа, Который жизнь свою положил для истинного добра, для вечного спасения рода человеческого. Но в особенности да обретет в словах Спасителя и утешение, и ободрение, подмогу духовную тот, на жизненную долю которого по всеблагой воле Господа выпал тот или другой крест. Наши кресты, как бы тяжелы они ни были для нашей немощи, неизмеримо легче креста нашего Господа Спасителя. Пусть же такой крестоносец несет свою тяжелую жизненную долю терпеливо, благодушно, вполне покорясь Господу. Он пойдет тогда во след Христа Спасителя и несомненно, при помощи благодати Божией, удостоится быть в числе тех избранных, о которых Он Сам сказал: кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет (Ин.12:26).

Протоиерей Д. Падалка, отд. изд., М. 1902, стр. 10–13

Слово Божие учить нас, что царствие Божие, то есть возможные для ограниченной природы человеческой – истинная радость, истинное блаженство, истинное счастье, достигается и приобретается человеком только чрез скорби. Многими скорбями надлежит нам войти в царствие Божие (Деян.14:22), тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь (Мф.7:14), говорится в слове Божием. И сам Господь наш Иисус Христос, принявший для спасения нашего образ раба, восприял и Сам Свою вечную славу у Отца и нам отверз райские двери чрез крест же, чрез страдания, быв послушным Отцу Своему даже до смерти, и смерти крестной (Флп.2:7–8). И Пресвятая Дева, Пречистая Матерь Господа нашего, радость всех скорбящих, честнейшая херувим и славнейшая без сравнения серафим, не путем ли также скорбей шла к своей неизреченной славе?

Не жизнь для себя, не погоня за мелким личным благом, но только жизнь Господа ради, крест, самоотвержение, самоотречение ведут к истинной радости, к истинному счастью, к истинному блаженству, к жизни вечной. Да и счастье, понимаемое в обыденном, житейском смысле, счастье естественной любви, счастье семейной жизни, не зиждется ли всецело также на самоотречении, не состоит ли тоже не в жизни для себя, а в жизни для другого, для других? Не говорят ли люди, что человеческая любовь, дающая естественное, земное счастье, есть страдание? Однако ж и из-за этого мимолетного счастья, не готов ли бывает человек принести всевозможные жертвы, претерпеть всевозможные лишения? Не претерпит ли тем более всяких скорбей истинный христианин из-за тех неизглаголанных радостей, которые уготованы любящим Господа? И что в самом деле может быть выше того блаженства и того счастья, которые приобретаются чрез христианское самоотречение, имеющее источником своим ту высокую цель, чтобы жить всецело только для Христа, единой истинной нашей радости, носить Его в своем сердце и в Нем одном полагать все свое утешение?

Антоний, митр. С.-Петербургский, Доброе Слово, кн. 2, С.-Пб. 1895, стр. 60–62

Мир вам, возлюбленные о Господе братия святого храма сего!

Сегодня Бог привел мне помолиться в вашем убогом храме, и не хочется мне уйти отсюда, не побеседовав с вами.

Но о чем беседовать?..

Да о чем же, как не о спасении души? Ведь – это единое на потребу. Как всем нам спастись? – вот о чем мы всегда должны думать и заботиться.

В ответ на этот вопрос мне припоминается, как один почтенный старец – протоиерей часто говаривал, – и эти слова его написаны даже на его нагробном памятнике: «молись, учись, трезвись, трудись». Да, други мои, молитесь, учитесь, трезвитесь, трудитесь и спасайтесь! С радостью вижу я, что вы любите Богу молиться. Вот ваш храм полон сегодня. Значит душа ваша просит молитвы. Молитесь же в храме, молитесь и дома. Молитесь и утром, и вечером, и пред обедом, и пред ужином; молитесь пред началом и по окончании всякого вашего дела. Молиться можно ведь и в поле, и в лесу, и сидя, и лежа. Вот почему святой апостол и заповедует: непрестанно молитеся (1Фес.5:16). Взялся ты за соху, или за косу – скажи: благослови, Господи! Идешь ты валом сена или бороздою пашни, говори: помоги Господи! (Пс.108:26) Прилег ты отдохнуть после своих трудов праведных – скажи: «слава Тебе Господи, что помог мне поработать сегодня». Так вся жизнь твоя и будет в молитве проходить. А молитва и силы тебе придаст, и благословение Божие тебе привлечет. И сам ты дивиться будешь, как все у тебя спорится да ладится.

Второе дело – учись. Вот у вас школка очень убогая, в ней так тесно и темно, и неудобно... Постарайтесь, други мои, новую, поудобнее построить. Позаботьтесь об этом: знаете сами, что ученье свет, а неученье тьма. – Ныне безграмотному человеку плохо на свете жить. А главное – безграмотный ни молитвы не может прочитать, как должно, ни слова Божия. А ведь слово Божие – тоже, что пища для нашей души. Ведь ты обедаешь каждый день, тело свое кормишь: как же о душе-то не позаботишься? Ведь и она духовной пищи просит. Вот сегодня праздник: пришел ты домой, если ты грамотный, то можешь в семье своей и слово Божие, и жития святых угодников, и другие душеполезные книжки почитать, а без грамоты как быть? Разве малютка – школьник почитает тебе. А отрадно бывает на душе, как сладостно на сердце, когда святое Писание-то читают! Так вот, братие, помогайте своему батюшке в заботах его о детях ваших, о просвещении их святом учении Христова.

Третье слово трезвись. О как благопотребно ныне это слово для русских людей! Сколько людей сильных и здоровых гибнет от пьянства – окаянства! Сколько вдов и сирот оплакивает горькую долю свою только потому, что мужья и отцы их загубили свою жизнь близким знакомством с корчемницами!.. Не говорю уже о всеобщем обеднении, о разорении семейного счастья, о всех бедах, что от пьянства исходят: скажу только об одной гнусной привычке, которая вкоренилась в народе главным образом от пьянства. Вчера вечером вышел я свежим воздухом подышать на вашу матушку-кормилицу Волгу полюбоваться. Так было тихо, таким ароматом веяло с полей ваших, что уходить не хотелось... Вдруг мой слух поражен был самой отвратительной, самой постыдной бранью, сквернословием, что неслась с берегов реки... Прошло несколько минут. Мимо меня прошли ругавшиеся пьяные мужички. «Братцы мои! – сказал я им, хотя бы храма-то Божия устыдились, ведь вот он смотрит на вас – а вам и не стыдно так ругаться? И чем я-то, служитель алтаря Господня провинился, что вы угощаете меня этой мерзостью?!. Ведь ушей-то не закроешь: поневоле слышится она, эта гадость» ... Один из ругавшихся остановился и кланяясь мне сказал: «Прости, батюшка: эта брань у нас так на языке и висит». Так вот, други мои, до чего мы дожили: мерзкое матерное слово так и висит на языке у нашего простеца! И до чего дело доходит: недавно, проходя по деревне, я видел малютку-мальчугана лет четырех, игравшего со своей повозкой... И этот малютка не умевший, как следует, слов произносить, уже умел браниться и ругал свою повозку самыми отборными словами... Господи! Как это горько, как это постыдно, как это страшно! Не Ты ли изрек пречистыми устами Своими: горе соблазнителям! Лучше бы было, если такому человеку кто повесил жернов на шею и потонул бы такой соблазнитель в пучине морской, чем загубить душу малютки соблазном! А вот – губят, вот малые дети учатся у отцов браниться матерно, перенимают эту мерзость прежде, чем научатся на себе крестное знамение положить! Святитель Григорий Двоеслов, Папа Римский в своих писаниях рассказывает, как умирал от моровой язвы один мальчик, лет пяти, который имел привычку ругаться скверными словами. Когда отец держал его у себя на коленях, говорит святитель, пришли нечистые бесы взять душу мальчика. Увидев их, мальчик затрепетал, закрыл глаза и стал кричать: «Батюшка, отыми меня у них отыми!» и со страшным криком прятал свое лицо в пазуху отца. «Что ты видишь?» спросил тревожно отец. Мальчик отвечал: «Пришли черные люди, хотят взять меня», и сказав это, стал произносить скверные, богохульные речи, к которым привык, и тут же умер... Так погибла душа пятилетнего ребенка – отчего? От того, что отец не позаботился оградить его от этой мерзости, а вероятно сам же и пример ему в том подавал... Братие! Ради спасения душ ваших умоляю вас: берегите детей своих от пьянства, от матерного скверного слова, – иначе вам не спастись...

Последнее слово: трудись. Да, труд – это дело святое, Богом благословенное. Адаму и в раю заповедано было трудиться, а когда он согрешил, то прямо сказано: в поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт.3:19). И слава Богу: вы трудитесь по мере сил ваших. Надобно только, чтобы вы трудились ради заповеди Божией, а не ради корысти, не ради жадности какой... Трудись, и плодами трудов твоих с Господом Богом делись: принеси от трудов своих и на украшении храма Божия – видите, как он убого украшен у вас, – и с бедными поделись. Вот и благословит тебя за это Господь милосердый. Скажешь: себе едва достает, – куда уж нам с другими делиться? – А я тебе скажу на это: кто Бога любит, тот последнее ближнему отдаст. Прочитайте, как делал Филарет милостивый. Сам голодал, а с ближними делился. Но ты можешь вместо денег или хлеба самым трудом своим с ближним поделиться. Вот ты кончил работу свою, а сосед маломощный еще потеет над нивою или полосою сена: подойди к нему, да и скажи: Бог в помощь! Дай-ка, я тебе помогу: вдвоем скорее будет. И помоги. И как самому-то тебе отрадно будет, как душа твоя возрадуется, что дело доброе сделал... Силы в тебе от такого труда прибудет. – Вот – праздник, говорят, грех работать. Конечно грех – ради корысти, ради прибыли, из житейского расчета. А если ты свой труд в дар Богу принесешь – то будет ли это грех? Вот ты сегодня после обедни отдохнешь в родной семье, а потом что будешь делать? Ах, друг мой! Может быть у твоего больного соседа нива не вспахана, может быть у соседки-вдовы снопы в поле, дровец привезти не на чем: грешно ли сделать для них дело любви христианской? Поди, ради Бога помоги им, поработай для них: это будет Богу приятнее, твоей свечи рублевой, что в храм Божий ты принес бы от избытков твоих, – а ведь у тебя и на большую свечу-то денег нет: так – вот поди сегодня, помоги бедняку соседу в его нужде, трудом своим помоги, и будет эта жертва Богу зело-зело приятная! И благословит Господь усердие твое, любовь твою к ближнему. И какою теплою сердечною молитвою помолятся за тебя эти бедняки сироты, эта вдовица беспомощная, этот больной бедняк – сосед твой!..

Примите же, возлюбленные, примите к сердцу слово мое, и да благословит всех вас Господь Своим небесным благословением. Аминь.

Троицкие листки, вып. I, 1900, стр. 125–128

А у нас эта первая и важнейшая задача всей нашей жизни обыкновенно отодвигается на самый задний план.

От чего же происходит такая беспечность на счет вечной нашей участи? От того ли, что приобретение вечного блаженства представляется в наших мыслях предметом настоящим особенных усилий? От того ли, что, по нашему мнению, обыкновенный образ нашей жизни не воспрепятствует нам приобресть царствие небесное? Или, наконец, от того, что подвиги благочестия представляются нам неприятными и скучными? Но самое простое размышление легко может убедить в ничтожности таких предлогов нашего равнодушия в деле спасения.

1) Священное Писание удостоверяет, что царствие небесное заключает в себе блаженство выше всех благ и удовольствий настоящего мира, что оно есть самое вожделенное отечество наше, которого лишившись, человек вечно будет несчастным. Следовательно вечная наша участь стоит того, чтобы преимущественно пред всеми занятиями была предметом наших усилий и желаний. Каких не делаем мы пожертвований для наслаждения минутными удовольствиями! А в царствии небесном уготованы такие блага, каких не видело никакое перстное око, о коих не слыхало никакое ухо, сотканное из плоти и крови.

Каких неусыпных трудов, изнурений требует стяжание хотя малого достатка? Для приобретения тленных сокровищ многие переплывают моря, проходят неизмеримые степи, роются в недрах земных: между тем как подобными усилиями можно бы приобресть целое царство небесное, изобилующее такими сокровищами, такими восхитительными предметами, для описания коих нет слов во всех человеческих наречиях. Каких напряженных трудов и какого ревностного приложения деятельности стоит во всяком роде службы приобретение почестей: между тем как, по удостоверению Духа Святого, ничего не стоят все временные страдания в сравнении с тою славою, которая ожидает в вечности благоугождающих Богу в сей жизни.

Как же можно ожидать, чтобы царствие небесное, чтобы жилище вечной славы и блаженства досталось нам за ничто, так сказать, само собою? На каком основании можно обольщаться надеждою, что наследие неисчерпаемых утех веселия и радости не требует особенных усилий, что жизнь вечную можно приобресть как-нибудь, что воздержание, обуздание страстей, умерщвление плоти, самоотвержение, предписываемые Евангелием и церковью подвиги благочестия суть занятия излишние, приличные одним отшельникам или людям, посвятившим себя исключительно на служение Богу? Но не тесным ли путем, не путем ли самоотвержения и лишений, по учению Евангелия, предопределено каждому достигать царствия небесного? Другого пути нет туда, и кто не следует тем путем, который проложен Спасителем, которым вошли в жизнь вечную апостолы, мученики и все святые, тот не наследует вечного блаженства потому, что он не стоит его, не дорожит вечною своею участию.

Да разве нам, возражают миролюбцы, оставить все дела, все занятия своп и упражняться в одних молитвах и отшельнических подвигах? Нет, братия, Евангелие этого не требует; напротив, оно заповедует, чтобы каждый человек всемерно старался исполнять со всею точностью обязанности своего знания, чтобы обладающие властью обращались с подчиненными в духе кротости, снисхождения и милосердия: требует, чтобы состоящие на низших ступенях общежития беспрекословно повиновались высшим, чтобы все покорялись воле Божией во всех обстоятельствах жизни, чтобы каждый благодушно переносил постигающие его скорби и бедствия, чтобы мы от всего сердца прощали причиняемые нам злобою людей обиды и оскорбления, чтобы мы на одного Бога возлагали свое упование, когда мир ненавидит и преследует нас; особенно Евангелие внушает никогда не забывать, что мы грешники, достойные вечного осуждения, постоянно воздыхать из глубины души о прощении грехов наших, приносить в них искреннее покаяние, обуздывать безумные порывы нашего сердца, пресекать всякий союз неправды и беззакония, не пристращаться ни к каким земным благам, среди всякого занятия и упражнений возносить к Богу сердце наше, устремлять мысли и желания наши к соединению со Христом.

Но, говорят, такой образ жизни наскучит. Но, братия, не сами ли мы причиною, что дела благочестия для нас тягостны? Неудержимо предаваясь влечению роскоши и удовольствий мира сего, самовольно порабощаясь греху и превратным мирским обычаям, мы подавили в себе стремление нашего духа ко всему возвышенному, небесному, усугубили естественное повреждение нашего сердца, до того, что всякая добродетель кажется для нас горькою, малейшее уклонение от греховного образа жизни противным нашей природе. Между тем как для праведников, по собственному их сознанию, оправдания Господня права, веселящая сердце, слаще меда и сота (Пс.18:9, 11), благ закон уст Божиих паче тысящ злата и серебра (Пс.118:72), и нет никакого сомнения, что иго /Христово/ благо, что бремя Его легко (Мф.11:30). Свидетели сей истины тысячи подвижников, ежедневно воспоминаемых Св. Церковью, благоугодивших Богу своею жизнью в том самом состоянии, в котором поставлены были Промыслом. Так, Божественная любовь заключает в себе такую сладость, что возлюбивших Бога всем сердцем не только не в состоянии совратить на путь порока обольстительные удовольствия и соблазны мира сего, но не может разлучить от любви Божией ни скорбь, ни теснота, ни голод, ни нагота, ни опасность, ни огнь, ни меч, ни смерть, ни жизнь, ни настоящее что-либо, ни будущее, ни начальства, ни власти, ни другая какая-либо тварь (Рим.8:38–39).

Не пора ли и нам, братия, оставить пагубные, хотя пространные пути мира сего, и обратиться на путь, ведущий в жизнь вечную? Чем награждает нас мир за раболепное угождение ему? Обещает почести и, по большей части, платит посмеянием; увлекает нас мнимою свободою, а возлагает на нас оковы порабощения своим прихотям; за капли сладости заставляет глотать слезы горести и скорби; обещает утехи и удовольствия, а причиняет болезни, истощение сил и смертное томление; прельщает наслаждениями, беззаботными забавами, а пресыщает скукою, досадою, угрызениями совести и поздним раскаянием. Напротив того, Евангелие побуждает нас проливать слезы покаяния о грехах наших, н сообщает нам спокойствие совести; внушает беспрестанно возносить к Богу из глубины души тайные молитвы, а веселит небесными отрадами; ведет тесным путем, но вводит в царствие небесное. Устремимся же к цели нашего назначения, решимся охотно, всеусильно идти тесным Евангельским путем, и мы удостоимся вечной жизни.

Уроки из жизни пр. Серафима

Господь призывает к Себе всех труждающихся и обремененных, обещая успокоение. Приидите, говорит, ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф.11:28). Где это упокоение? Еще не на месте покоя вечного, ибо призывает нас принять Его иго: возмите, вещает, иго Мое на себе. В чем же упокоение? В этом самом иге: возмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене, – и обрящете покой душам вашим; и присовокупляет причину на то: иго бо Мое благо и бремя Мое легко есть. (Мф.11:29–30)

Так! одно святое иго Христово может облегчить все труды и усладить все горести жизни; одно оно облегчает и исполнение всех обязанностей наших.

Что есть иго Христово, благое и легкое? Это евангельские заповеди, о которых возлюбленный ученик Господень говорит: и заповеди Его тяжки не суть (1Ин.5:3).

Какие заповеди? Заповеди истинной веры и любви: и сия есть заповедь от Бога, говорит тот же Апостол, да веруем во имя Сына Его Иисуса Христа, и любим друг друга, якоже дал есть заповедь нам (1Ин.3:23).

И так вот в чем тайна, – все трудное делать для себя легким, все неприятное благим! Веруй истинно и люби искренно, от всего сердца, – так веруй и люби, как любили и веровали св. апостолы, мученики и все избранные Божии, кои готовы были, за веру в Господа и по любви к братии, положить души свои; так веруй и люби, и все будет для тебя легко, всякое звание и должность, к коим ты призван, будут приятны, благи, священны.

В вере и любви христианской есть все, что нужно для облегчения всякого долга, для устранения всех трудностей в его исполнении.

Нужно ли для сего сильное побуждение? Никто и ничто не может представить столь высокого побуждения, как святая вера наша и любовь христианская. Не говорим уже о побуждениях низких, корыстных, ненравственных, которые свойственны одним страстям и преступлениям; но и благородные побуждения, известные в свете, производят-ли действие полное, решительное в сердцах человеческих? Прекрасны, например, правила: не отделяй своего блага от блага общественного, предпочитай общее благо благу частному; но предложите поступать по ним неверующему: при исполнении их, он найдет множество недоумений, потребует доказательств на то, что требуемое от него действительно согласно с благом общим, представит вам свои планы, по мнению его, лучшие, приищет извинения своей недеятельности или медлительности, – и никогда не явит в исполнении законов ревности истинной и точности совершенной. Напротив тот, кто подчинил себя благому игу Христову, в нем имеет самое действительное побуждение к повиновению всецелому. Вот правило веры: всяко еже аще творите, от души делайте, яко же Господу, а не человеком, ведяще яко от Господа приимите воздаяние достояния; Господу бо Христу работаете (Кол.3:23–24). Вот и правило любви христианской: не себе угождати, кийждо же ближнему да угождает во благое к созиданию (Рим.15:1–2), и вся творите без роптания (Флп.2:14).

Нужны-ли для исполнения долга силы и помощь? Высшие силы и помощь опять в вере и любви христианской. Важны, конечно, и те пособия, которые находим в разнообразных познаниях человеческих и средствах вещественных; но они сами не дают нам сил, а только способствуют к раскрытию наших сих естественных. Не могут они возродить самой природы человеческой, поврежденной грехом, не введут в нас нового духа жизни: напротив, могут даже обратиться в сильнейшие орудия зла, если не освящаются игом Христовым, если чужды истинной веры и любви. Один Господь дарует новый дух жизни, благий и правый. Иже будет во Мне, говорит Он, и Аз в нем, той сотворит плод мног, а без Мене не можете творити ничесоже (Ин.15:5). Благодатная сила Его все возвышает в человеке, всю природу нашу обновляет, освящает и делает способною ко всему благому и совершенному. Она же рождает в ней и те небесные силы, которых ничто одолеть не может, – святую веру и любовь. По свидетельству слова Божия, вера есть сила, побеждающая мир (1Ин.5:4), а истинная любовь николиже отпадает (1Кор.13:8), вода многа не может угасити любве и реки не потопят ея (Песн.8:7).

Столь могущественные силы, производимые в христианине благодатью, имеют всегда верное, неуклонное направление к истинному благу, – что представляет новое облегчение и подкрепление его действиям. Люди часто надеются на одно свое благоразумие, мудрые предначертывают планы, пишут уставы, вычисляют успехи будущие: но не они обладают течением обстоятельств, не в их руках судьбы будущего. И потому, как часто планы их, со всею мудростью составленные, оказываются на деле невыполненными или бесполезными? Как же достигать наверно благих целей, как созидать свое и общее благо с уверенностью в успехе наилучшем? Не иначе, как если будем всегда верны благому игу Господню. Только на истинно верующем почиет всегда благословение Вседержителя, только чрез него обещал Он творить все, – не части только, а все, – во благо. Сказано о верующем: вся елика аще творит, успеет (Пс.1:3), сказано о любящих Бога: любящим Бога вся споспешествуют во благое (Рим.8:28).

Не встречают ли и они неприятностей, последствий неожиданных, противных их желаниям? Так! Но ничто не возмущает одного высшего господствующего в них желания – да будет воля Твоя яко на небеси, и на земли. Не волю человеческую желают они исполнять, но во всем и везде – волю Божию, которая всегда для них блага, угодна и совершенна (Рим.12:2).

Не подтверждает ли вся история человеческая нашу истину? Опыты всех веков показали, что одни наши средства не могут доставлять истинного блага человекам. Но история свидетельствует, что везде, где народы подчиняли себя игу Христову, всякое благо у них возрастало и всякое зло уменьшалось или истреблялось, – возрастало просвещение, облагораживались искусства, являлись лучшие законы, лучшее устройство жизни гражданской, и такие добродетели, каких никогда не представлял мир языческий. Так и должно быть, когда изливаются в человеческие новые, высшие силы. А сколько таких сил подается с игом Христовым. Истинное откровение Божие, священные таинства, непрерывное преемство даров Св. Духа в пастырях, совершеннейшее богослужение, примеры святых, и Сам Господь, пребывающий с верующими до скончания века; все это не должно-ли действовать и приносить плоды во благо человечества?

Неси же, христианин, верно благое иго Христово, и оно само носить тебя будет, храпи веру и любовь, и они сохранят тебя и во времени, и в вечности. Иго Господа благо, и сила благая; бремя Его легко, и все облегчает.

Воскр. чт. 1847 г. № 4.

Какою дорожайшею ценою мы куплены Господом в Его вечное наследие: не истленным серебром или златом, а честною кровью яко агнца непорочна и пречиста Христа (1Пет.1:18–19), для чего нужно было Ему, Единородному Сыну Божию, воплотиться и вочеловечиться, претерпеть страшные страдания и крестную смерть! драгоценнее этой цены ничего нет и не может быть не только на земле, а и на небе. Как же нам не прославлять, Бога, не пощадившего для искупления нашего Своего Единородного Сына? Как не посвятить на прославление бесконечной любви Божией и тело, и душу свою, искупленные ценою святейшей крови, Сына Божия? Несмы свои, куплени бо есмы ценою: прославим убо Бога в телесех наших, и в душах наших, яже суть Божия.

Прославим в телесех наших. Каким образом? Соблюдая их в святыни, чистоте и непорочности, не делая их рабами и орудиями грехов и беззаконий, но орудиями правды во святыни.

Пусть очи наши, отвращаясь суеты и соблазнов мира, чаще устремляются к небу, где наше вечное жилище; чаще обращаются на нас самих, чтобы зрети своя прегрешения, и не осуждати брата своего, или же, обращаясь к ближним, примечают не ошибки и не пороки братий своих, а их нужды и недостатки, их горести и слезы, чтобы возбудить в сердце нашем живое и родственное к ним участие.

Пусть слух наш, заключаясь крепко от бесед праздных и душевредных, от осуждения и злословия, от лжи и неправды, открывается только для слышания святого и животворящего слова Божия и всего, что полезно ко учению, ко исправлению, к наказанию еже в правде (2Тим.3:16).

Пусть наши уста отверзаются только на хвалу и прославление имени Божия, на слова благие и полезные, солию благодати растворенные, и да не исходит из них слово праздное и гнилое, слово клеветы и осуждения, слово мести и лукавства.

Пусть руки наши, упражняясь в трудах полезных, после трудов подъемлются к небу с молитвою благодарения, осеняют чело и перси наши знамением креста Христова, или же, обращаясь к бедному собрату, разделяют с ним избыток того, что приобретено трудами.

Пусть ноги наши привыкнут ходить по царскому пути заповедей Господних, научатся следовать туда, куда призывает нас исполнение лежащих на нас обязанностей, а не туда, куда влечет жаждущее плотских удовольствий сердце; пусть знают преимущественно ту дорогу, которая ведет в храм Божий или в дом плача, а не в дом веселия и забавы. Так прославляется Бог в телесех наших.

Но прежде и паче всего должны прославить Бога в душах наших.

Каким образом? Посвящая Ему единому все силы души своей.

Пусть разум наш, питаясь словом Божиим, возрастает и укрепляется в познание Единого истинного Бога, и, Его же послал Он, Иисуса Христа, в разумении всего, что сделал и делает для спасения нашего Господь Бог наш, да вемы, яже от Бога дарованная нам (1Кор.2:12), да познаем волю Божию о нас благую, угодную и совершенную (Рим.12:2).

Пусть воображение наше живописует пред умными очами сердца божественный образ Господа нашего Иисуса Христа, Его святейшей жизни. Его спасительных дел и учения, Его искупительных страданий и смерти крестной; пусть напечатлевает в душе нашей светлые, чистые и святые образы жизни Пречистой и Преблагословенной Матери Господа и прославленных Богом святых Его угодников.

Пусть память наша непрестанно напоминает нам о заповедях Божиих, которым мы должны следовать во всех наших действиях и во всех обстоятельствах жизни, – о грехах наших, которыми оскорбляем и прогневляем искупившего нас Господа, да будут грехи наши пред нами выну, да возбуждается постоянно совесть наша к покаянию и заглаждению грехов; пусть напоминает нам чаще о смерти и о страшном суде Христовом, на который нам должно предстать по смерти, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла.

Пусть сердце наше, отвращаясь всякой нечистоты и скверны греховной, всякого беззакония и нечистого наслаждения, живет и одушевляется чувствованиями чистыми, святыми, человеколюбивыми, – услаждается только тем, что истинно, что честно, что праведно, что пречисто, что прелюбезно, что доброхвально. Да обновится вся душа и вся жизнь наша по образу Создавшего нас, да отразится в нас, как в чиистом образе Божества, совершенство Отца небесного, да будем воистину сынами Всевышнего, чтобы видящие наши добрые дела прославляли Отца нашего. Иже на небесех. Так прославляется Бог в душах наших.

Будем же всегда помнить, братие мои, что несмы свои, куплени бо есмы ценою. Прославим убо Бога в телесех наших и в душах наших, яже суть Божия.

«Полн. собр. пропов.» Димитрия архиеп. Херсонск. и Одесск., т. 1

И как не поклоняться тому образу, который представляет нам дражайшего Спасителя нашего в том виде, как Он, Бог сый безпредельный, из любви к нам бедным грешникам, облекся плотию нашею и соделался навсегда, яко един от нас? – Как не чествовать и не лобызать с благоговением тот образ, пред коим благоговеют архангелы и ангелы, коего трепещут духи злобы, в коем природа наша красуется всею славою Божества? Если мы дорожим изображениями людей, близких к нашему сердцу, или великих благодетелей человечества; любим часто смотреть на них; ставим их на самые почетные места, а иногда лобызаем их: то как не хранить и не читать образ Того, Кто пролил за нас на кресте кровь Свою, Кто освободил нас от греха и смерти вечной, возвратил нам рай и доставил царство небесное?

Было однако же время, когда поклонение св. иконам стоило крови и жизни поклоняющимся, когда не только покланяться образу Спасителя, даже иметь его у себя вменялось за преступление самое тяжкое. И так поступаемо было ни у язычников, ни у могометан, ни у евреев, а между христианами, в державе, издревле славившейся усердием к вере и уставам церкви!

– И такое безумие продолжалось не год, не два не три, а более ста лет!.. Когда представляешь теперь себе все это, то не знаешь, что думать и чем изъяснить ослепление столь ужасное!

Ибо, что такое сделали св. иконы, чтобы им быть предметом гонения столь лютого и продолжительного? Что некоторые из христиан, по простоте своей, простирали благоговение и усердие свое к ним до излишества, останавливаясь мыслию своею на изображении, вместо того чтобы восходить чрез него к изображаемому? Но по этой же причине надобно было бы сокрушить все иконы и в великом храме природы: надлежало бы погасить на небе солнце, луну и все звезды, а на земле истребить источники и реки, горы и леса, самых животных; ибо все это бывало, и доселе служит для всех народов, предметом не только суеверного почтения, но и обожания И однако-же храм природы, несмотря на такое злоупотребление, доселе полон иконами, как был вначале мироздания. Зачем же близорукой мудрости земной не подражать было в сем отношении мудрости небесной?

Много ли, впрочем, из самых простых христиан таких, которые какую бы то ни было икону принимали прямо за лицо, ею изображаемое, и думали, что древо и краски составляют самое Божество? Такого человека надобно долго искать, и сыскав, при надлежащей беседе с ним, редко не окажется противного, то есть, что он не умеет только выразить своих понятий, как должно, а не то, чтобы не умел отличить иконы от лица, ею изображаемого. Что же касается до других людей, самых простых и непросвещенных, то их усердие и любовь к св. иконам могут казаться некоторым простирающимся до излишества, именно потому, что в этих судиях самих слишком уже мало усердия не только к св. иконам, а и к св. лицам, на них изображенным.

И разве нет целого сословия пастырей и учителей церкви, которое на то самое и учреждено, дабы вразумлять погрешающих, руководствовать немощных? При таком руководстве, св. иконы суть одно из наилучших средств к научению православного народа св. истинам веры. Это самые вразумительные письмена для тех, кои не знают письмен. поскольку же таковых всегда и везде большая часть: то лишить храмы св. икон, значит лишить целый народ одного из самых действительных способов к наставлению его в вере. Что может сравнить с назидательностью св. храма, украшенного, по надлежащему, св. иконами? – Вступая в священное окружие его, человек невольно отделяется мыслию и чувствами от всего греховного мира; вступает как бы в видимое сообщество святых; переносится духом в церковь праведников, на небесех написанных. Что ни взор, то благочестивая мысль или святое чувство. Благоразумно ли закрыть сей источник святого воодушевления? – И чем заменить его? искусственными ли колоннами, картинами, изображениями природы? – Но они возбудят в тебе удивление к художнику, а не к Господу, тогда как икона, даже безыскусственная, прямо заставляет думать о святом. Не пред иконами ли и не их ли действием решалась судьба людей, даже целых народов? – Вспомните Марию Египетскую; кто возбудил в душе ее святое дерзновение обещать пред Богом исправление своей жизни? Взор на икону Богоматери, стоявшую над дверьми храма Иерусалимского. Равно не память ли о сей иконе и обете, пред нею произнесенном, поддерживала ее потом в продолжение четыредесятилетних, неимоверных подвигов пустынных? – Судьба всего нашего отечества в отношении к вере также решилась, можно сказать, не чем другим, а святою иконою. Ибо, что особенно подействовала на Св. Владимира, в пользу Восточного Православия, когда он колебался и недоумевал в избрании веры? – То, что греческий философ, убеждавший его к принятию христианства, заключил убеждения свои представлением пред великого князя картины Страшного суда. Св. икона прекратила наше колебание; св. икона сделала нас христианами, и при том православными. После сего, если бы и все прочие народы христианские, по нерассудной гордости, перестали поклоняться иконам: то православному отечеству нашему, из одной благодарности, подобало бы никогда не оставлять к ним должного почтения.

И как перестать почитать св. иконы, когда употребление их утверждено примером Самого Иисуса Христа и Его апостолов? Когда важность и святость их запечатлены чудесами и знамениями, от них происходящими? Если бы поклонение иконам было противно духу веры и благочестия, то Спаситель не стал бы отпечатлевать лица Своего на убрусе, и не послал бы его к Авгарю: ибо мог ли Авгарь не облобызать сего образа и не поклониться ему? равно как мог ли Пославший не знать, что сделают с тем, что послано? – Если бы воображения святых заключали в себе что-либо не святое, то Евангелист Лука не подал бы первый примера изображать на иконе лицо Богоматери: ибо ему, водимому Духом Святым, нельзя было не предвидеть, что лик Богоматери, из-под его апостольской кисти, не замедлит сделаться предметом всеобщего благоговения, и что пример живописующего евангелиста не останется без подражания в церкви Христовой. Наконец, если бы иконопочитание было несообразно с свойством Нового Завета, то благодать Св. Духа не избирала бы икон в видимое орудие своих чудесных действий, совершая чрез них различные исцеления. Так мыслили древние защитники иконопочитания, и проливали за св. иконы кровь свою. А мы, братие, поклоняясь невозбранно св. иконам, будет проливать пред ними, по крайней мере, благодарственные молитвы за то, что промысл Божий не дал злу иконоборства утвердиться в православной церкви, как оно утвердилось, к сожалению, в некоторых обществах христианских.

Но, что приобрели сии общества, отвергнув необдуманно почитание св. икон? Возвысились в понятиях о предметах веры? Напротив, видимо, приблизились к опасности потерять веру в самые существенные догматы христианства и охладели в чувстве до того, что с равнодушием слушают и читают самых ожесточенных хулителей имени Христова. Где же мнимая выгода от неиконопочитания? Разве в том, что храмы начали походить своею внутренностью на места простых собраний, так что их завсегда тотчас можно обратить на какое угодию употребление?.. И недальновидные, обнажив безрассудно церковь свою, думали укрыться с сею наготой под сению заповеди Моисеевой; не сотвори себе кумира, ни всякого подобия! да не поклонишися им, ни послужиши им! (Исх.20:4–5). Но Богомудрый законодатель еврейский запрещает, очевидно, те кумиры и изваяния, которые были в употреблении у язычников, и представляли собой их божества нечистые, но не запрещает священных изображений предметов святых. Доказательством последнего суть златые изображения херувимов, которые, по повелению Самого Бога, поставлены Моисеем в скинии свидения, и притом в святейшем ее месте – над ковчегом Завета, куда именно обращались лицом все молящиеся.

И кто из нас, устрояя икону, думает творить кумир или подобие Божие? Кто надеется изобразить беспредельного и неописанного? Мы только написуем те образы, в коих Господь и Создатель наш благоволил видимо являться нам, Своим тварям. Так мы изображаем Бога Отца в виде старца, потому что Он в видениях пророка Даниила представляется ветхим денми. Так изображаем Св. Духа в виде голубя, и в виде огненных язык: потому что в первом виде Он сошел на Сына Божия в Иордане, а во втором – на апостолов в день Пятидесятницы. Что тут предосудительного? Что касается до Сына Божия, Спасителя нашего, то можно ли не изображать Его в образе человеческом, когда Он принял этот образ на Себя на всю вечность? А изображая так, можно ли не поклоняться этому образу, когда Им спасены мы и весь мир?

Итак, с какой стороны ни рассматривать почитание св. икон, оно представляется достойным всякого уважения, одним из благолепных украшений церкви, из действительнейших средств к назиданию в вере и добрых нравах. После сего остается только с благодарностью правильно пользоваться сим средством, стоившим так дорого защитникам иконопочитания, которые полагали, и многие положили, за него души своя. To-есть, как пользоваться? – Обращая молитвы, прошения и благодарения свои не столько к иконам, сколько чрез них к тем св. лицам, которые на них изображены; – возбуждаясь зрением святых лиц и их святых подвигов, на иконах изображенных, к подражанию их вере и добродетелям; – не простирая чествование св. икон до обожения вещества, их составляющего, и не приписывая им других необыкновенных качеств, кроме тех, которые зависят от невидимой благодати Божией, чрез них действующей.

Пользующиеся таким образом св. иконами, по опыту, знаю, какая великая польза от того душе; а использующиеся, неудивительно, если не знают сего. Последним посему нужно и должно сказать и теперь то же, что сказано было апостолом Андреем, брату его Нафанаилу: прииди и виждь (Ин.1:46).

Сочин. Иннокентия, арх. Херсон. и Таврического. Том III

Так указывал на страдания Спасителя Св. апостол Петр христианам в то время, когда всем верующим в Господа угрожали гонения за веру от иудеев и язычников. Святой апостол, в утешение и ободрение страждущим, показывает им, что все мы должны уподобляться нашему великому Первообразу, и переносить страдания с тем же духом любви, с каким понес их Сам Он – Господь наш. Христос, говорит, пострада по нас, нам оставль образ. И как пострадал? Не имея никакого греха, при совершенной невинности и святости: иже греха не сотвори, не обретеся лесть во устех Его. Как пострадал? с кротостью и терпением: иже укоряем, противу не укоряше, стражда, не прещаше, т.е. не думал о мщении, предаяше же судящему праведно. Как еще пострадал? Не за себя, а за нас, за всех грешников, чтобы их спасти своею крестною смертью от смерти вечной; иже грехи наши сам вознесе на теле своем на древо, да от грех избывше правдою поживем, Его же язвою исцелесте (1Пет.2:22–24).

Скажем ли, что это учение апостольское к нам не относится, потому что мы не в тех обстоятельствах, в каких были христиане веков первых? Но Сам Спаситель поставил неизменным долгом для всякого верующего нести крест и последовать за ним, великим Крестоносцем: аще кто хощет, говорит, по Мне ити, да возмет крест свой, и по Мне грядет (Мк.8:34). Не вся ли настоящая жизнь есть время подвигов и искушений? Не исполнена ли она разного рода опасностями, скорбями и бедами? – Посему, если и мы последователи Христовы, то Христос пострада по нас, и нам оставль образ, да последуем стопам Его.

Познаем же, как нам нести свой крест, как переносить скорби и лишения, подобно Божественному Страдальцу, Господу нашему Иисусу Христу.

Но в ношении креста можем ли мы уподобляться Господу в первом свойстве Его, на которое указал нам апостол Петр? Иисус Христос страдал при совершенной невинности: а кто из нас похвалится невинностью? Как бы ни казалось нам, будто бы не заслужили такой или другой скорби, но по всему невинными назваться не можем. Не грешники ли мы? не виновны ли всегда пред Богом? Быть может, грехи наши неизвестны людям, но они известны Богу, Который и попускает нам терпеть скорби, чтобы они послужили нам в очищение. Конечно, сами по себе, скорби не могут быть очищением для нас совершенным. Быть может, они предостерегут нас от новых грехов; но как очистят наши грехи прежние? Можно почитать скорби наши наказанием за грехи, но и в таком случае соразмерна ли скорбь временная с нашею безмерною виновностью пред правосудием Всесвятого? Быть может, также, скорби несколько смягчат наше сердце, смирят и вразумят нас; но как ожидать от них совершенного исправления грехолюбивой души, новых сил и новой жизни? Составят ли они для грешника заслугу пред Богом? Между тем, апостол Павел уверяет, что скорби, переносимые христианами, служат не только для них очищением, но и средством к достижению высших степеней блаженства: еже бо ныне легкое печали нашея, по преумножению, тяготу вечныя славы соделовает нам (2Кор.4:17). Почему так? Потому именно, что Сам Господь благоволил приять на Себя наши скорби, И в Себе соделал их для нас врачеством и средством очищения. Его скорби – врачевство божественное для всех человеков, а Он благотворное действие их дарует и нашим скорбям, если мы верою и любовию усвояем себе Его скорби, и сколько можно, уподобляемся Ему в терпении. Всего более угодны Богу те паши скорби, которые несем мы по любви к вере и добродетели, угодны потому, что всего более уподобляют нас Господу, страдавшему при совершенной невинности и после бесчисленных благодеяний, оказанных Им людям. Се есть угодно пред Богом, аще совести ради Божия терпит кто скорби, стражда без правды (1Пет.2:19). – Так, с помощью благодати Божией, можем мы несколько подражать Господу в терпении скорбей, даже по первому Его свойству – невинности и правде.

Можем ли подражать Господу в терпении скорбей по другому свойству Его, указываемому апостолом? Господь страдал, как агнец кроткий, укоряем, противу не укоряше, стражда, не прещаше; яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен (Ис.53:7).

Но природа наша самолюбива, раздражительна, нетерпелива. И малые оскорбления кажутся нам великими, и легкие скорби несносными. Где же возьмем силы к понесению креста с духом кротости и послушания воле Божией? Они уготованы в великом кресте нашего Господа. Посмотрим на пример апостола Павла. Как верный следователь по стопам Божественного Крестоносца, он говорит: вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе (Флп.4:13), и как мужественный воин Христов восклицает: кто ны разлучит от любве Божия? скорбь ли, или теснота, или гонение или меч? – Во всех сих препобеждаем за возлюбльшаго ны (Рим.8:35, 37). Возлюбим Господа и мы всем сердцем, и тогда все будет нам легко; чаще будем представлять, как Он страдал за нас, с какою кротостью страдал, как даже молился за Своих распинателей, и мы научимся сами все терпеть с кротостью и любовью. Почувствуем ли, например, гнев против ближнего? вспомним, что претерпел наш Господь от Иудеев, которым благодетельствовал, почувствуем любовь Его ко всем и милосердие, – и тотчас умирится возмущенный дух наш. Постигнет ли нас какая скорбь или болезнь? Представим те безмерные скорби и болезни, какие бременили пресвятую душу и тело нашего Искупителя, и с какою покорностью воле Отца небесного все это переносил Он, –и мы постыдимся нашей нетерпеливости, оставим малодушие, и скажем с Св. Давидом: вскую прискорбна ecи душе моя? уповай на Бога (Пс.42:5) – Если при том божественная любовь Спасителя будет всегда в мыслях и сердцах наших, то исполнимся духом мужества и силы для благодушного перенесения всех бедствий и лишений, и будем повторять другое слово Давида: благо мне, яко смирил мя ecи (Пс.118:71).

Третье свойство в нашем Спасителе Крестоносце, указанное первоверховным апостолом, то, что все страдания восприял Он для спасения человеков. Можем ли подражать и этому свойству? С помощью благодати Господа можем. Возлюбленный ученик Христов говорит: яко Он положи по нас душу свою, и мы должны есмы по братии души полагати (1Ин.3:16). И точно полагали души свои за братию христиане древние. Во времена гонений не редко случалось, что один христианин спасал другого от мучений, сам себя вместо его предавая в руки гонителей. Бывало и то, что некоторые, подобно Св. Павлину, епископу Полянскому, продавали себя в рабство в искупление страждущих в плену братий. Иные, как Филарет Милостивый, лишали сами себя всего, даже необходимого в жизни, чтобы других избавить от нищеты и нужды. А что сказать о том, какие жертвы приносили пастыри и наставники духовные для спасения согрешающих и заблудших? Они могли повторять слово апостола Павла: благоволихом подати вам не точию благовествование Божие, но и души своя (1Фес.2:8). Что же? Мы не в силах последовать столь высоким примерам? По крайней мере не пожалеем обыкновенных трудов для блага ближних; по крайней мере не отречемся от тех неприятностей и усилий, с какими соединено бывает добросовестное служение во всякой общественной должности, и не будем, для пользы служения нашего, увлекаться хотя теми пустыми удовольствиями светскими, которые отнимают у нас и время, и полезные занятия, и самое здоровье. Чем докажем мы, что в нас есть вера и любовь к Спасителю мира, если не хотим и таких жертв принесть во благо братий наших, за которых пролил Он всечестную кровь Свою?

Христос пострада по нас, (1Пер.2:21) и страданиями вошел в славу Свою. Тем самым показал Он, что нет другого пути к царству славы, как путь креста нет ни для одного из нас, кто бы мы ни были. Всем сказано: многими скорбями подобает нам внити в царствие Божие (Деян.14:22); на сие истое лежим (1Фес.3:3), – Господь оставил нам образ, да последуем стопам Его. Потому говорится еще: сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, – иже смирил Себе, послушлив быв даже до смерти (Флп.2:8), и глаголяй в нем пребывати, должен есть, якоже Он ходил есть, и сей такожде да ходит (1Ин.2:6). – Тот, который хощет, да последует стопам Его, отнял уже все непреодолимые трудности пути крестного и всегда готов укреплять наши слабые силы, как учит апостольское слово: не имамы архиерея не могуща пострадати немощам нашим, но искушена по всяческим, разве греха (Евр.4:15). Темже убо – терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на Начальника веры и Совершителя Иисуса – и не забываем утешения, еже нам яко сыном глаголет: сыне мой, не пренемогай наказанием Господним, ниже ослабевай от Него обличаем (Евр.12:1, 2, 5).

Воскресное чтение 1855 г., № 55

О, эти страсти-страсти. «Сколько чрез них горя человеку».

Они не дают рассудить здраво и поступить право; как свеча гаснет на ветру, так и в страстные минуты помрачается рассудок. Когда они вмешаются в дело, сущая беда. В таком случае все толкуется превратно, не верится в очевидную правоту известного лица, ни почем ожидаемая или уже доказанная на деле польза от чьих-либо трудов, употребляются меры совсем разрушить святое дело. Где только затрагивается личная страсть человека, призванного или произвольно берущегося высказать о ком-либо или о чем-либо свое мнение, – там уже не судья этот человек. Обыкновенно, люди личные свои страсти защищают и в других; например, развратник старается оправдать подобного себе, хоть бы последний по поводу своего разврата или преступной связи какой и совершил, немаловажное преступление.

Кто много имеет страстей, тот и раб многих. Пред одними этот человек смалчивает, другим льстит, третьих старается предупредить своею услужливостью. Идти же в жизни прямой дорогой он сам себя связывает; например, он не смеет сказать и краткой правдивой речи никому из более или менее видных людей, нуждаясь в каждом или сберегая каждого из них на случай той и другой страсти своей.

В тоже время страсти и ссорят человека с другими, т. е. как с добрыми, которые сами по себе вполне были бы расположены жить с ними мирно, так и с подобными ему: мир – дружба и у преданных одинаковой страсти непрочны, хоть легко возобновляются.

Словом, страсти – первые враги человека, настоящие его тираны, – прежде всего в отношении к нему самому, а затем чрез него и для других. Они мучат совесть, изнуряют тело, ослабляют здоровье, вместо Бога заставляют служить только им, как идолам. Если-б их не было на земле, то земля была бы подобием небесного рая.

О, как же нам с тобой, христианин, не желать освободиться от них. «И вот несколько наших советов на этот раз».

Нужно преодолевать в себе страсть вначале, пока она еще мала. Маленькое дерево легче вырыть из земли: большое же труднее; а то, которое глубоко пустило свои корни, и не под силу одному человеку искоренить: в таком случае нужно призвать на помощь другое и третье лицо. Так и относительно страстей: молодую страсть еще легко преодолеть, а когда она будет оставлена без внимания в той надежде, что всегда можно будет бросить ее; когда она глубоко пустила в человеке свои корни: тогда человек ослабевает своими силами, теряет волю – характер до состоянии ребенка; тогда он должен вопиять о помощи пред каждым, чтобы избавиться от своей страсти, хоть, к сожалению, и этого не делает. Страсть, вначале не уничтоженная, как магнит, влечет к себе волю человека. На одной же степени добра и зла человек не стоит: он идет или к лучшему, или к худшему. Так. обр. всего умнее в самом начале воспротивиться страсти. Один человек крал с общего стола хлеб и другие кушанья, чтобы поесть тайно, так как не всегда наедался за общим столом. Из сожаления к его положению позволили ему есть в столовой, сколько хочет; кроме того, не запрещали ему приходить сюда кроме общего стола, и брать из кушаний, что будет угодно. Но он продолжал красть. Наконец, он крал кушанья вовсе не для того, чтобы есть, в силу одной привычки, бросая потом испортившиеся овощи животным.

После падения какой ни есть страстью надобно тотчас раскаяться в падении, чтоб поскорей возвратиться на прежний добрый путь, чтоб снова прийти в душе умиления к Господу Богу. Пусть и тяжкий грех по силе страсти будет допущен: но не нужно медлить покаянием. Блудный сын замедлил было возвратиться к отцу своему, и едва не погиб. Иного пути, или иного исхода в настоящем случае не может быть, кроме покаяния. Рано или поздно каждый, не желающий погибнуть, должен раскаяться: не лучше ли раньше и тотчас выполнить это дело, чем надеяться, будто минуты покаяния придут сами собой, или чем лукаво извинять себя? А иначе грозит грешнику страна далече. Нечего здесь и опасаться навыка «падать и вставать». Нет; не все будут падения: при готовности бороться со страстью разве только вначале борьбы будут они.

Нужно преодолевать в себе страсти не потому, что оставаться с ними не хорошо, что они вредят нам на службе, здоровью нашему или состоянию, но, собственно, из любви к Господу Богу, к Которому не преселится /всяк/ лукавнуяй (Пс.5:5) (не близок ни один злой). А иначе в существе дела и не будет никакого исправления: иначе это будет только смена одной страсти на другую, подобно тому, как мы меняем свои одежды.

Нужно отсекать и поводы к страстям, отказывать себе в том, что может потешать почти забытую нами страсть или склонять к ней; нужно бегать тех мест, в которых мы увлекались своею страстью, а особенно тех лиц, с которыми мы погрешали ею; которые нас соблазняли к ней или которых мы сами вводили в соблазн. «Отчего не отступают от меня страсти?» спросил преп. Сисоя один брат. Старец сказал: «залоги их находятся в тебе; отдай им залоги их, и они удалятся». Под залогами здесь и надобно понимать поводы или соблазны к страстям, например, к блуду вино, к властолюбию, нелюбовь противоречий и т. д.

Каждый раз, когда мы говорим или читаем о вменяемости и вредных последствиях известной страсти, чувствуется нами боязнь к этой самой страсти и мы бываем готовы положить обет пред Богом всегда удаляться, ее. И так полезно нам чаще вести речь о страстях в этом роде. Необходимо также нам проверять себя по временам: на сколько мы успели в исправлении себя от той и другой страсти?

Не надобно страшиться приступать к борьбе и с самою непреодолимою или же только с многолетнею страстью. Жестоко воспротивится нам страсть, это правда: но при условии постоянной нашей борьбы с нею она будет в нас слабее и слабее. Больно расставаться с вековечною страстью: но не более же это расставанье, чем подвергнуться (хотя бы на одну секунду) огню геенскому. Когда же мы и перстом не хотим коснуться преступной своей страсти, которая кроме преступности еще и многолетня, чтоб искоренить ее в себе, тогда грозят нам слова писания: грешник ста лет, и проклят будет (Ис.65:20). О, как же блажен тот человек, иже имет и разбиет младенцы своя о камень (Пл.136:9), т. е. разбивает в себе о камень страха Божия страсти, когда они находятся еще в младенческом состоянии».

Христианские утешения несчастных. Прот. Гр. Дьяченко

И малое место звания или службы общественной украсится человеком достойным и заслуженным; напротив и высокое место станет позорищем стыда и бесчестия, если займет его человек непотребный и недостойный. Чем выше место, тем виднее с него недостатки и пороки лица, оное занимающего: не может град укрытися верху горы стоя (Мф.5:14). Всякому званию и роду службы общественной присвоены особенные отличия и награды в случае особенных заслуг; и напротив, каждому члену общества, сколь бы высокое место он ни занимал, угрожает опасность лишения чести, опасность наказания в случае опущения или нарушения своих обязанностей. И в летописях мира сияют лучами славы имена ни одних только лиц высокого звания, но и людей из простого состояния, которых добродетели и прекрасные свойства души возбуждают чувство сладкого умиления. И в книгу живота вечного или в число граждан небесных вписаны имена всякого рода людей святых, ублажаемых православною церковью. Апостол Иаков выставляет даже некоторое. преимущество у нищих мира сего по отношению к царствию небесному, говоря: не Бог ли избра нищия мира сего, богаты в вере, и наследники Царствия, еже обеща любящим Его? (Иак.2:5) Не потому ль и пастыри Вифлеемские сподобились узреть рождшагося в вертепе Спасителя прежде восточных мудрецов, что богаты были верою и кротким благочестием, которые пред Господом драгоценнее злата, ливана и смирны? Не сетуй же никто на низкую бедную участь свою, когда с каждого места звания земного проложен путь к наследию прав небесных, к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе (Флп.3:14). Стыдись быть ниже своего места; а коль скоро кто выше своего места по своим дарованиям и заслугам, то тем больше ему чести от людей и мзды от Господа, как рабу благому и верному (Лк.19:17): верный в малом поставлен будет и над многим, и внидет в радость Господа своего (Мф.25:21). Целомудренный Иосиф из темницы прямо возведен был в царский дом и стал первым по царе Египетском. Гноище Иова многострадального казалось одному лучше блистательного трона Соломонова, а узы Павловы представлялись Св. Златоусту лучше царской диадимы.

Отчего ж завидуют высоким местам или званиям? Оттого, что не вникают глубоко в сущность дела. Человеку дает в обществе столько прав, сколько возлагается на него обязанностей, и первые с последним соразмерны в точности, как заем с уплатою: ему же много дано, много и взыщется от него (Лк.12:48), – взыщется и Богом, и царем, и на суде человеческом, и на суде Божественном. При рассуждениях о местах звания надлежало бы строго взвешивать и то и другое, то есть, и права, и обязанности, или ответственность по должности. Но бывает так, что блестящая сторона прав и выгод высокого места бросается в глаза, а тяжесть ответственности по службе теряется из вида: такой односторонний взгляд на состояния общественные и вводит многих в заблуждение и в суетное желание занять более видное место. Желаете, и не имате, говорит апостол, завидите, и не можете улучити (Иак.4:2). Желают высоких мест потому, что заблуждаются в суждении об них; завидуют оным потому, что не понимают, чего требует высокая должность, а за то Бог и не дает им желаемого. По учению Господнему, кто хочет быть большим, тот должен быть всем слугою (Мк.10:43–44). Посему на должность общественную надобно смотреть как на служение другим; и чем выше должность, тем большему числу людей надобно услужить и удовлетворить. Теперь явно, что ищущий себе высокой должности и обрекает себя на большую зависимость от других, на тяжкие повинности забот и трудов перед обществом. Вступивший в высокое звание обязан жить не для себя, а для других; свобода его связана разнообразными и нередко одно другому противоречащими желаниями подчиненных; ни временем, ни занятиями своими он не располагает по своей воле, по крайней мере, не всегда так располагает, а большею частью нужды и обстоятельства других ведут его, аможе не хощет (Ин.21:18); для успокоения и счастья других он часто жертвует собственным покоем и удовольствием. Случись же такое бедствие общественное, первые удары его разражаются на сердце того, кто занимает в обществе высокое место: так и громы разражаются прежде всего на вершинах гор. Если б таким образом рассуждали мы о людях высокого звания, то не стали бы им завидовать, а скорее позавидовали бы душевному спокойствию людей простых и незнатных, и жар честолюбия остыл бы в нас.

Пожелали некогда сыны Заведеевы первых мест в царстве Христовом, которое Иудеи представляли себе чувственным и земным. И что же Спаситель сказал им? Не веста, чего просита. Можета ли пити чашу, юже аз пию (Мк.10:38), – то есть чашу скорбей и страданий, неразлучных с высокою должностью? Слова сии громко должны отзываться в сердце у всякого, кому придет помысл первенстволюбия, в котором один из сынов Зеведеевых, апостол Иоанн, обличал некоего Диотрефа, говоря: первенстволюбец Диотреф не приемлет нас (3Ин.1:9).

Не ищи главы, говорит Златоуст, и скорее получишь ее. Слава бежит тех, которые ищут и домогаются ее сами. А если бы честолюбец и достиг известной степени славы, то все не нашел бы себе покоя, ибо пожелал бы еще высшей и высшей степени славы. Ненасытимая страсть честолюбия чем больше питается, тем больше жаждет и воспламеняется, – воспламеняется и сжигает сердце, им дышащее.

Царь Новуходоносор дошел наконец до такой гордости, что сказал в уме своем: на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой; взыду выше облак, буду подобен Вышнему (Ис.14:13). Но вот куда с высоты надзвездной низверг его глас Божий: ныне же во ад снидеши и в основания земли (Ис.14:15).

«Христ. Чт.» 1846 г., ч. IV

Саприкий и Никифор жили в Антиохии сирийской, во времена кесарей Валериана и Галлиена, сына его. Между пресвитером и мирянином существовали любовь и дружество, так что многие принимали их за родных братьев. Дружество это шло с давней поры и, казалось, росло и крепло от самой продолжительности своей. Но един Господь неизменен в Своей любви к нам, в словах и действиях, выражающих эту любовь. Людская же любовь и дружество со всеми их обязательствами, уверениями, клятвами очень часто бывают непрочны. Они бывают непрочны не только у людей слабых духом, но и у людей сильного и твердого характера. За долгим и крепким дружеством Саприкия и Никифора вдруг последовали разрыв, взаимная вражда, ненависть – и ненависть сильнейшая. Прежние друзья не хотели теперь ни видеться, ни даже встречаться на пути. «Мера ненависти их определялась меркою прежней дружбы», говорит благочестивый сказатель, не объясняя видимого повода и обстоятельства, сокрушившего дружбу этих двух лиц – пресвитера и мирянина.

Долго длилась эта вражда, как, наконец, Никифор, пришедши в себя, стал доискиваться источника ее, – и пришел к мысли, что ни другой кто, так только дух злобы, заронил и раздул искру вражды между им и прежде бывшим крепким другом его – Саприкием. Эта мысль окончательно переменила Никифора, и он спешил возвратить себе дружбу пресвитера. Впрочем, в покаявшемся от вражды друге было теперь столько робости, осторожности, что он не посмел сам идти к Саприкию и, вместо того, упросил соседей и друзей собраться к последнему и умолять его, чтобы он простил кающегося прежнего друга, принял его в прежнюю любовь – ради Господа, простившего и возлюбившего нас. Напрасны были все убеждения и просьбы этих посредников: пресвитер был неумолим! Опечаленный Никифор послал других и третьих посредников, – и таже неудача: ожесточенный Саприкий презрел и посредников, и просителя-друга. Но ожесточение Саприкия не поколебало доброй решимости Никифора, напротив еще усилило в нем желание примирения. Он сам пошел к пресвитеру, упал к ногам его и повторял: «прости меня, отец, прости, Господа ради!» Саприкий не хотел и взглянуть на молившего друга: «не имел он», прибавляет повествователь, «милосердия, ни любви, ни страха Божия, потому что, будучи христианином, да еще пресвитером, должен был простить брата и прежде прошения его». Итак, Никифор возвратился от Саприкия, отверженный, пристыженный, опечаленный.

Между тем, в Антиохии открылось гонение на христиан. В числе других взят был и Саприкий и представлен игемону, – «Как твое имя?» – спросил игемон. – «Саприкий», – отвечал первый. – «Какого ты рода?» – «Я христианин». – «Не клирик ли ты?» – «Я пресвитер». – «Так ты знаешь, что наши кесари повелели, чтобы все так называемые христиане приносили жертвы бессмертным богам под опасением жестоких мук и смертной казни за ослушание?» – «Мы, христиане, – смело отвечал Саприкий, – имеем одного верховного Владыку – Христа: Он есть истинный Бог, Творец неба и земли, моря и всего, что есть в них. Все же ваши боги – бесы; пусть они пропадут с лица земли со своими истуканами, созданными человеческими руками и не могущими никому ни в чем помочь». Разгневанный игемон велел растянуть его на колесо и этим способом мучить.

Мучимый пресвитер говорил игемону: «Ты имеешь власть над телом моим, но не над душою: она во власти Создателя Своего, Господа Иисуса Христа». Долго и мужественно выносил Саприкий жестокие мучения, и судия, потеряв надежду одолеть ими исповедника, произнес над ним смертный приговор.

Итак, Саприкий – исповедник, готовый сделаться мучеником. Какая высота и крепость духа! Какая твердая любовь ко Христу! Как же в этой душе, так глубоко и крепко любящей Своего Господа и Спасителя, – как могла уместиться в ней ненависть к брату? Или эта ненависть теперь исчезла из сердца, распаленного любовью мученическою? Но последуем за церковным сказателем.

Саприкий уже веден был на казнь, как услышал о том его друг – Никифор, поспешно бежал на встречу ему, упал к ногам его, взывая: «Мученик Христов, прости меня, я согрешил пред тобою». Ничего не отвечал на этот зов Саприкий. Несколько далее, Никифор опять перенял дорогу Саприкию, опять лежал у ног его и молил: «Мученик Христов, прости меня; согрешил я пред тобою как человек: вот уже дается тебе венец от Христа, ибо ты не отвергся Его, но исповедал имя Его святое пред многими свидетелями». Но сердце Саприкия казалось окаменелым от ненависти: он остался неумолим, не простил друга, не сказал ему ни одного слова. Сами мучители удивлялись подобному ожесточению, а Никифору заметили: «Мы еще не видали безумца, подобного тебе: он идет на смерть, а ты молишь его о прощении: какая тебе нужда в нем? Ведь по смерти он не будет же вредить тебе». – «Не знаете вы», отвечал Никифор, «чего я прошу у исповедника Христова; но знает это Бог». Вот Саприкий – на месте казни. Тут же стоял перед ним умоляющий Никифор: «Молю тебя, мученик Христов, прости меня, я грешен пред тобой. Писано: просите, и дастся вам; вот я прошу тебя – дай мне прощение». Растроганный Никифор истощил тут все убеждения и мольбы, – и все напрасно: Саприкий остался глух и нем, – как будто был он теперь без сердца, без памяти, забыв сказанное: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею, и ближнего твоего, как себя самого. Но есть ли теперь в нем самая любовь к Господу? – Вот наступила минута казни.

«Становись на колени, наклони голову к отсечению», – сказали ему совершители казни. «За что хотите казнить меня? – вдруг спросил их изменившийся в лице Саприкий. – «За то, что не слушаешь повеления кесарей, не кланяешься богам, не приносишь им жертвы». – «Да я исполню все это», – сказал несчастный пресвитер, и отрекся Христа Спасителя, венца мученического, жизни вечной. Но откуда эта перемена в дотоле мужественном исповеднике? – По объяснению благочестивого сказателя, Господь отнял от него Свою благодать, укреплявшую исповедника на подвиг.

Господь сделал это по нелицеприятному и праведному суду Своему: Он не принял подвига любви к Нему от того, кто носил в сердце своем жесточайшую ненависть к ближнему. Да и была ли это вполне чистая любовь? Если бы она была такова, то дозволяла ль бы она Саприкию презреть слова возлюбленного Спасителя: отпустите и отпустится и вам? Так: где могла иссякнуть и иссякла любовь к ближнему, там не укоренилась, не утвердилась и любовь к Богу.

Отступничество Саприкия необычайно опечалило его друга. «Не делай этого», со слезами молил его Никифор; «Не делай этого, брат возлюбленный, не отвергайся Господа нашего Иисуса Христа, не теряй венца мученического, который ты слил себе столькими страданиями. Вот уже при дверях стоит Владыка Христос: ты узришь Его по праведной кончине своей, и Он воздаст тебе жизнь вечную за эту минутную кончину, приять которую ты пришел на это место». Не послушался этого Саприкий и погиб на веки, погиб как бы у пристани. От жалости к другу, Никифор перешел теперь к ревности по Христе, от Которого тот отступился. «Я христианин», громко сказал он мучителям, «и верую в Господа Иисуса Христа, Которого отвергся Саприкий; казните же меня вместо его!» Удивленные мучители послали сказать обо всем игемону: тог велел Санрикия освободить, а Св. Никифору отсечь голову, что происходило 9-го февраля. Так, душа Никифора, исполненная чистой любви к ближнему, оказалась способною и к совершеннейшей любви к Господу Богу.

Руков. для сельск. паст.

Многие хвалятся тем, что они ничего худого не делают, и думают, что поэтому они уже совершенные христиане, неповинны пред Богом, и имеют право на наследие блаженства небесного. Приятна такая мечта для растленного сердца нашего; но она сокрывает горький и пагубный обман. Участь раба неключимого, которого ввергли во тьму кромешную (Мф.25:39), должна вразумить нас, что, не делать только ничего худого, не делая доброго, не только недостаточно со стороны человека, но и весьма преступно.

Ты не делаешь ничего худого, то есть ты не тать, не убийца, не обманываешь, не оклеветываешь никого, и вообще не причиняешь другим зла: но исполняешь ли чрез это весь закон, которым определяется твоя деятельность? Заповеди Божественные состоят не в одних только запрещениях, но и в положительных повелениях. Не в этих только запрещениях закон заключается: не убий, не укради, не прелюбы сотвориши, не лжесвидетельствуй; но закон и Евангелие заповедуют вместе: люби Бога и ближних; прославляй Бога в душе и теле своем, чти отца и матерь свою; благотвори всем ближним своим, питай алчущих, одевай нагих, приемли под кров свой странных, посещай больных и заключенных в темницах, и прочее тому подобное. Итак, не делать только ничего худого, значит не исполнять всего закона, и оставлять главнейшую и существенную его часть.

Не делать ничего худого и этим только ограничивать все свои обязанности, значит не иметь надлежащей любви к Богу. Если мы любим кого искренно и пламенно, то не ограничиваемся тем только, чтобы не делать ему ничего противного и оскорбительного, но стараемся всячески угождать ему, делать то, что ему приятно, что служит к его пользам, чести и славе. А кого мы более должны любить, как не Бога, нашего Создателя и Промыслителя премудрого и Спасителя преблагого? Наша любовь к Нему должна быть полная и совершенная, самая живая и пламенная, которая бы наполняла все сердце и всю душу нашу, и управляла всею деятельностью нашею. А при такой любви к Богу, возможно ли тем только ограничиваться, чтобы не делать, худого, что противно воле Божией? Нет, сия любы Божия, говорит апостол, да заповеди Его соблюдаем (1Ин.5:3). Кто любит Бога всею душою, всем сердцем и всею крепостью своею, тот силы свои употребляет, чтобы во всем благоугождать Богу, исполняться святых мыслей и благих чувствований и преуспевать во всех добрых делах, каких только требует любовь к Богу и к ближним. Иже убо иметь богатство мира сего, говорит возлюбленнейший ученик Христов, и видит брата своего требующа, и затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нем (1Ин.3:17)? Так и вообще, кто не делает никаких добрых дел, не приносит никаких жертв во славу имени Божия и во благо ближних, – какая в том любовь к Богу, хотя бы он и удержался от пороков и преступлений? В нем не любовь, а одно только имя или призрак любви, которым не прикроется пустота сердца и нагота души пред взором всевидящего Бога. И к сим-то лжеименным христианам так вещает Бог устами тайновидца: тако яко обуморен ecи, и ни тепл, ни студен, изблевати тя от уст моих имам(Откр.3:16).

Ты не делаешь ничего худого, да и доброго также ничего: что же ты значишь в мире сем? Для чего существуешь на земле? Все в мире имеет свою цель, к достижению которой стремится; все существа так между собою соединены, что одни другим служат на пользу. А человек, который, хотя худого не делает, но и доброго ничего не совершает, – какую имеет цель? какую приносит пользу себе и другим? Он есть лишнее звено в цепи мироздания, гнилой член в составе тела; напрасно занимает место на земле, святотатственно пользуется ее благами, служа ей только тягостным бременем. Для такого ли, столь уничижительного существования дарованы нам от Господа такие деятельные и великие силы души и тела нашего? Для того ли, чтобы мы не делали никакого употребления из сих бесценных даров Царя небесного, иждивали их туне, не принося пользы, ни себе, ни другим? Нет, братие, мы и первоначально созданы, и после воссоздания во Христа Иисусе на дела благая, да в них ходим (Еф.2:10), чтобы, преуспевая во всякой премудрости и разуме, во всякой добродетели и благочестии, тем проставляли Бога Творца и Спасителя нашего, сами утверждались в святости, и служили во благо других ближних наших.

Ты не делаешь ничего худого, не делая и доброго: а хочешь получить блаженство небесное! Какое же имеешь на это право? Царство небесное нудится ,по слову Спасителя нашего, и нуждницы восхищают е (Мф.11:12) то есть, подвизающиеся в вере и благочестии, упражняющиеся в молитве, в посте, в бдении, борющиеся со своими страстями и похотями и умерщвляющие их, терпящие различные скорби и лишения ради имени Христова, отличающиеся делами милосердия и благотворительности, – сии только истинные последователи Христовы, как мзду за труды и подвиги, восприемлют от руки Господней венец славы в небесном царствии. А ты, хвалящийся тем, что ничего худого не сделал, что же доброго произвел, за что получить бы награду от Бога?

Никто из вас, возлюбленные, не должен смущаться тем, что порочные проводят настоящую жизнь в благоденствии: потому что не здесь, на земле, место воздаяния за добродетели и пороки. Если же иногда и случается, что порочные здесь получают наказание, а добродетельные награду, то сие еще не в полной мере и только как бы для некоторого предизображения будущего суда, чтобы неверующие в воскресение, хотя чрез это вразумились и уверовали. Итак, не будем унывать, если увидим, что человек порочный живет в изобилии, не будем и смущаться, когда заметим, что благочестивый терпит несчастия: потому что не здесь, а там венцы и наказания. Притом нет ни одного порочного, который бы не имел какой-нибудь добродетели; с другой стороны, нет ни одного добродетельного, в котором бы не было никакого порока. Итак, если здесь благоденствует нечестивый, то сие там послужить к его несчастию: потому что он, получив здесь воздаяние за свои немногие добродетели, там подвергнется должному наказанию. Вот почему он и благоденствует на земле. Но гораздо счастливее тот, кто терпит здесь наказание: потому что, очистившись здесь от грехов, он явится туда непорочным, чистым и невинным. Объясняя сию истину, Святой Павел говорит: сего ради в вас мнози немощни и недужливы, и спят довольни (1Кор.11:30), и в другом месте: предати такового сатане (1Кор.5:5); и пророк Исаия рассуждает: прият от руки Господни сугубы грехи своя (Ис.40:2). Также пророк Давид говорит: виждь враги моя, яко умножишася и ненавидением неправедным возненавидеша мя (Пс.24:19); Исаия же: Господи, мир даждь нам, вся бо воздал ecи нам (Ис.26:12). Это показывает, что добродетельные здесь получают наказание за грехи свои. А что порочные, наслаждаясь счастьем на земле, подвергаются наказанию за гробом, это видно из слов Авраама, сказанных богатому: восприял ecи благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая (Лк.16:25). Какие блага? Говоря восприял, а не просто: приял, он показывает, что оба они получили должное, один в счастии, другой в несчастии; потом продолжает: посему он здесь утешается, ибо, как видишь, он чист от греха; ты же страждеши. Итак, не будем унывать, видя благоденствие порочных, но если даже сами подвергнемся несчастиям, то с радостью будем переносить оные, помня, что они очищают нас от грехов.

Не будем искать здесь покоя потому, что последователям Христовым предсказаны одни бедствия: ecи хотящии благочестно жити о Христе Иисусе, гоними будут (2Тим.3:12). Ни один благородный воин на месте сражения не требует себе ни прохладительных купален, ни трапезы, богатой яствами и питием; потому что это показало бы в нем не воина, но человека изнеженного. Истинный воин подвизается с напряжением сил, при зное солнца, покрытый пылью и обильным потом, с скорбью и печалью сердца. Настоящая жизнь наша есть время подвигов и борьбы, время, в которое мы получаем раны, проливаем свою кровь и терпим болезни. Послушай, что говорит о сем Св. Павел: тако подвизаются, не яко воздух бияй (1Кор.9:26). Мы должны помнить, что вся наша жизнь должна проходить в подвигах; посему никогда не должны искать себе покоя. Другое время назначено для нашего покоя; и путем страданий мы должны достигать совершенства. Хотя теперь нет гонений и мучений, но есть другие бедствия, которые случаются каждый день; если мы не можем перенести сих последних, то едва ли перенесли первые. Искушение вас не достиже, говорит апостол Павел, точию человеческое (1Кор.10:13). И так, будем просить Бога, чтобы нам не подвергнуться искушению; если же оно постигнет нас, будем переносить его мужественно. Не должно подвергать себя искушениям безрассудно, чрез это мы показали бы излишнюю смелость; но не должно и уклоняться от них, когда они постигают нас, и когда того требуют самые обстоятельства: иначе, мы показали бы свою робость. Без причины же и без нужды не должно искать их, потому что этим мы покажем только свое тщеславие и гордость. Но, если нужно будет пострадать за св. веру, мы не имеем права отрекаться от страданий, хотя бы даже должны были подвергнуться тысяче смертей. И так не призывай на себя искушений, если дела благочестия не побуждают тебя к тому. Для чего навлекать на себя излишние опасности без всякой пользы? Говоря это, я желаю, чтобы вы исполняли заповеди Спасителя, Который повелевает нам молиться об удалении от нас искушений, и, принявши крест свой, последовать за ним. Будь неустрашимым воином, облеченным во всеоружие, трезвым и бодрым, всегда готовым встретить неприятеля. Но не начинай войны сам, потому что это есть дело не воина. Если же воззовет тебя к сему труба благочестия, тотчас исходи на поприще, и, не щадя жизни, смело вступай в бой, расторгни ряды противников победи диавола и подними знамя победы. Мы с такою же охотою должны проливать собственную кровь, если это нужно для Господа, с какою кто-нибудь проливает воду; с такою же скоростью должны слагать с себя тело, с какою скидываем одежду. И это мы легко сделаем, если не будем иметь привязанности ни к богатству, ни к дому, не будем увлекаться страстями и зависеть ни от чего мирского. Ибо, если люди, посвятившие себя военной службе, отрекаются от всего, охотно идут туда, куда призывает их война, и все переносят с терпением: не тем ли более мы, воины Христовы, должны уготовать себя и изострить меч для войны со страстями? Теперь нет гонений на церковь; но вам предстоит другая война, которую должно вести с сребролюбием, завистями и прочими нечистыми страстями. Апостол Павел, изображая эту войну, говорит: несть наша брань к плоти и к крови (Еф.6:12). Эта война готова возгореться всегда; посему он требует, чтобы мы всегда были вооружены: станите убо препоясани. Великая война возгорается от языка и глаз: мы должны выдержать сию брань. Сильную войну возбуждают против нас нечистые пожелания; потому апостол и завещевает воинам Христовым: станите препоясани чресла ваши истиною. Почему истиною? Потому что нечистые похоти суть обольщение и обман. Он учит так, зная безобразие греха и желая, чтобы все члены наши были ограждены от него. Гнев мужа правды Божия не соделовает (Ик.1:20). Посему и желает апостол, чтобы мы были ограждены щитом и шлемом. Гнев есть свирепый зверь и возгорается скоро: нужна тысяча оград и щитов, чтобы восторжествовать над ним и удержать его в пределах. Для нас нужен и шлем: потому что в нашей голове находятся умственные способности, посредством которых можно спастись, если мы делаем должное, или погибнуть, если будем поступать вопреки нашему долгу. Будем же, возлюбленные, соблюдать все сие для жизни будущей; будем стремиться к ней, имея ее всегда как бы пред глазами.

Из творений Св. Иоанна Златоустого

I. Русский Паломник, № 29 от 17 июля 1904 г.: «Г. Архангельский собрал выдержки из лучших проповеднических трудов русских пастырей и архипастырей, что уже одно достаточно ручается за качество сборника (напечатанного, притом, отчетливым шрифтом и снабженного 12 рисунками). Сборник подразделен на 9 отделов. Во всех этих отделах содержатся заимствования вообще из солидных авторов, которые красноречиво говорят за себя, и отсюда самый сборник не нуждается в рекомендации со стороны рецензента».

Проф. А. Бронзов

II. Богословский Библиографический Листок, прилож. к журналу «Руководство для сельск. Пастырей», вып. 4–5, апрель–май 1904 г. стр. 133–136: «Наша отечественная церковно-проповедническая литература настолько богата, что дает полную возможность хорошо осведомленному в ней и усидчивому любителю составить целый ряд прекрасных сборников, преследующих разнообразные благие цели и намерения. И нельзя сказать, чтобы подобные сборники были излишними; напротив, заключая в себе все лучшее, что явилось из-под пера не только знаменитейших наших витий, но и самых заурядных приходских священников, близко знающих народ и его насущные душевные потребности, – сборники эти, с одной стороны, могли бы служить проповедническими хрестоматиями для пастырей Церкви, с другой – настольными религиозно-назидательными книгами для пасомых. А потому нельзя не приветствовать выхода в свет «Сеятеля христианского благочестия», представляющего собою в общем довольно удачный опыт такого именно сборника. Что касается содержания сборника, то без сомнения, г. Архангельскому скажут спасибо и приходские пастыри, которые найдут в сборнике прекрасный материал для церковных поучений и внебогослужебных собеседований, и все вообще благочестиво настроенные читатели, которые почерпнут в нем много высокого назидания и душевной отрады».

Г. Б.

Отзывы были помещены также в Церк. Вед., изд. при Св. Синоде (1904, № 8) и нек. др. орг. дух. печати.