Библиотеке требуются волонтёры

Переход, последняя болезнь, смерть и после

Аудио-версия статьи

Ори­ги­нал
Аудио

Петр Кали­нов­ский

Оглав­ле­ние:


Виньетка

Вся жизнь чело­века, личная и обще­ствен­ная, стоит на вере в бес­смер­тие души. Это наи­выс­шая идея, без кото­рой ни чело­век, ни народ не могут суще­ство­вать.

Ф. М. Досто­ев­ский

При мысли о смерти я совер­шенно спо­коен, потому что твердо убеж­ден, что наш дух есть суще­ство, при­рода кото­рого оста­ется нераз­ру­ши­мой и кото­рый будет дей­ство­вать непре­рывно и вечно.

И. В. Гёте

Пре­ди­сло­вие

Меня иногда спра­ши­вают, верю ли я сам в то, что пишу о жизни после смерти. Я отве­чаю, что верю, а теперь даже больше – знаю.

Такие вопросы меня огор­чают. Огор­ча­юсь я не за себя, а за того, кто спра­ши­вает. Верить или не верить во что угодно можно и нужно, не под­чи­ня­ясь авто­ри­тету, не при­ни­мая чье-нибудь мнение, а само­сто­я­тельно, своим разу­ме­нием, и ничем больше. А для того, чтобы не оши­биться, нужно знать факты и уже после этого при­хо­дить к какому-то заклю­че­нию. Это важно всегда, но осо­бенно там, где речь идет о чем-то новом, непри­выч­ном и еще не осво­ен­ном.

Поэтому, рабо­тая над книгой, я ста­рался нигде не выска­зы­вать свое мнение, не под­твер­ждать и не отри­цать, а просто при­во­дить факты или то, что выгля­дит как несо­мненно суще­ству­ю­щее. Исклю­че­ние из этого пра­вила допу­щено только в шестой главе, где кри­ти­ку­ются мате­ри­а­ли­сти­че­ские теории о сущ­но­сти жизни и смерти. Однако и здесь не столько кри­тика, как опи­са­ние тех новых данных и трудов миро­вых ученых, о кото­рых писа­тели мате­ри­а­ли­сты не пишут. Они не кри­ти­куют, а просто замал­чи­вают те факты, кото­рые известны и досто­верны. но про­ти­во­ре­чат мате­ри­а­ли­сти­че­ским догмам. Мате­ри­а­ли­сты вла­дели умами несколь­ких поко­ле­ний, и чтобы рас­се­ять туман, нужно было при­ве­сти ряд цитат из Свя­щен­ного Писа­ния и трудов фило­со­фов-бого­сло­вов и веду­щих ученых.

На тему о том, что делает с чело­ве­ком смерть, про­дол­жа­ется ли после смерти тела какое-то суще­ство­ва­ние, и если да, то, какое, напи­сано много книг и статей. Среди серьез­ных мыслей есть и фан­та­зи­ро­ва­ние и совер­шенно неле­пые вымыслы. Иногда чув­ству­ется жела­ние при­укра­сить факты, чтобы силь­нее заин­те­ре­со­вать чита­теля и пора­зить его вооб­ра­же­ние.

Такой подход пра­виль­ного пони­ма­ния не дает. Поэтому я ста­рался дать только то, что серьезно и верно, остав­ляя в сто­роне все, что не дока­зано, как бы сен­са­ци­он­ное оно ни было. Наука при­под­няла завесу только над самыми пер­выми часами, может быть, днями посмерт­ной судьбы чело­века; о том, что будет позже, точных, объ­ек­тивно про­ве­рен­ных данных еще нет.

В одной из рецен­зий на мою книгу меня упрек­нули в том, что я так огра­ни­чил свою тему, однако автор рецен­зии хорошо понял мой подход к про­блеме. Вот его слова: «Воз­можно, в книге не достает сви­де­тель­ства о вос­кре­се­нии. Это зна­чило бы гово­рить о… вос­ста­нов­ле­нии целост­ного чело­века. Однако автор созна­тельно очер­чи­вает опи­са­ние тем гори­зон­том, какой пред­стает душе в состо­я­нии кли­ни­че­ской смерти». Мне хоте­лось сопо­ста­вить опыт реани­ма­ци­он­ной меди­цины с тру­дами хри­сти­ан­ских бого­сло­вов и веду­щих совре­мен­ных ученых и поста­раться ближе понять истин­ное зна­че­ние нового знания, вошед­шего в мир.

    Первым изда­нием «Пере­ход» вышел за рубе­жом. Книга была при­нята с инте­ре­сом и вызвала много откли­ков как в духов­ной, так и в свет­ской прессе. Было много част­ных писем и вопро­сов к автору.

Нынеш­нее изда­ние выхо­дит с очень немно­гими, незна­чи­тель­ными изме­не­ни­ями текста. В первом изда­нии я выра­зил бла­го­дар­ность тем ученым-меди­кам, кото­рые раз­ре­шили мне опи­сать их кли­ни­че­ские случаи вре­мен­ной смерти. Сейчас и у меня собра­лось доста­точно подоб­ных слу­чаев. Я почти не упо­ми­наю о них в этом изда­нии потому, что в моих наблю­де­ниях вос­при­я­тия в основ­ном сходны с преж­ними, и нет смысла уве­ли­чи­вать число одно­знач­ных опи­са­ний.

Россия сейчас всту­пает в свет­лый период своей исто­рии. Растет инте­рес к духов­ной сто­роне жизни, и я наде­юсь, что книга сможет в чем-то помочь ее чита­те­лям.

В заклю­че­ние малень­кий совет моим буду­щим чита­те­лям: не читайте много зараз. Одну главу, ну две. Может быть, лучше всего читать вече­ром, перед сном, чтобы сразу же не засло­нить про­чи­тан­ное при­выч­ными мыс­лями дня.

Петр Кали­нов­ский.

От автора

Смерть совсем не такая, какой мы ее чаще всего себе пред­став­ляем. Всем нам при уми­ра­нии при­дется уви­деть и пере­жить много такого, чего мы не ждем и о чем не думаем. Зная немного больше, мы будем иметь меньше страха и меньше стра­да­ний.

Труды совре­мен­ных нам врачей-реани­ма­то­ров поз­во­лили взгля­нуть за пре­делы земной жизни и узнать немного больше, чем мы знали до сих пор. Первые главы книги будут об этом.

Хри­сти­ан­ство учит, что душа бес­смертна и что после смерти тела она пере­хо­дит в другие усло­вия реаль­но­сти и про­дол­жает созна­тель­ное суще­ство­ва­ние. В это можно было верить или не верить. Счаст­ливы те, кто могли верить просто и глу­боко, не входя ни в какие раз­мыш­ле­ния. Их жизнь была свет­лее и лучше. Но такая вера бывает не у всех. Совре­мен­ный чело­век, даже близ­кий к вере в Бога, привык раз­мыш­лять, доис­ки­ваться, искать под­твер­жде­ний. В этом нет ничего пло­хого. Один из путей к вере ведет через поиски, через знание. Неве­рие нико­гда не бывает резуль­та­том знания. Тот, кто утвер­ждает, что знание раз­ру­шает веру, – обма­ны­вает.

Я глу­боко бла­го­да­рен док­то­рам Сабому, Муди, Кюблер-Росс и другим, чьи труды помогли мне укре­пить начатки моей веры и немного лучше понять, что в жизни дей­стви­тельно важно.

Уми­ра­ние может быть очень труд­ным, но может быть столь же легким, как пере­ход из яви в сон. Смерть сле­дует ожи­дать и нужно встре­тить ее так, чтобы уми­ра­ние было достой­ным и не очень труд­ным. Этому посвя­щены главы о пред­смерт­ной болезни и уми­ра­нии.

О загроб­ном мире и о жизни в нем в книге будет ска­зано не много. В наше время наука при­под­няла завесу и над этой тайной, но мы кос­немся только того, что кажется дей­стви­тельно досто­вер­ным. Глава 9 – это попытка рас­смот­реть послед­ние науч­ные данные в свете хри­сти­ан­ского учения о поту­сто­рон­нем мире.

 Глава 14 – о послед­ней болезни и о том, что может помочь боль­ному в послед­ние месяцы его жизни.

В главах 18 и 19- несколько сове­тов род­ствен­ни­кам боль­ного о том, чем и как можно облег­чить стра­да­ния ему и себе. Боль­шин­ство из этих сове­тов – старые и верные, но теперь забы­тые. Есть и несколько новых, дей­ствен­ность кото­рых про­ве­рена уче­ными, изу­ча­ю­щими смерть.

Я хочу выра­зить личную бла­го­дар­ность док­тору М. Сабому за его мораль­ную под­держку и раз­ре­ше­ние поль­зо­ваться бога­тыми мате­ри­а­лами его книги. Бла­го­дарю и всех, кто помо­гал мне напи­сать, обра­бо­тать и издать эту книгу.

На нашей родине, после долгой ночи, начался про­цесс духов­ного воз­рож­де­ния. Я знаю, что в моей книге есть много недо­стат­ков, но решился издать ее в надежде, что книга на рус­ском языке на эту тему может теперь ока­заться полез­ной.

«Feci quod potii, feciunt meliore potentes». («Я сделал, что мог, кто может сде­лать лучше – пусть сде­лает»).

Вступ­ле­ние

На наших глазах, за время одного-двух поко­ле­ний, жизнь на земле при­ни­мает новый облик. Наши мате­ри­аль­ные успехи пре­вос­хо­дят любое вооб­ра­же­ние, но одно­вре­менно идет уга­са­ние духов­ной жизни. Мате­ри­аль­ное обо­га­ще­ние при обни­ща­нии духа. Рост знания при потере муд­ро­сти. Основ­ная при­чина нового образа жизни – в потере веры во все духов­ное. Кризис евро­пей­ской хри­сти­ан­ской куль­туры. Есть ли надежда?

Эта книга о совре­мен­ном пони­ма­нии смерти. Давно известно, что для того, чтобы круп­ное науч­ное откры­тие стало досто­я­нием широ­ких люд­ских масс, должно сме­ниться мини­мум два или три поко­ле­ния. Это, конечно, не отно­сится к какому-либо малень­кому тех­ни­че­скому усо­вер­шен­ство­ва­нию. Но если сего­дня один из свет­лых умов чело­ве­че­ства увидел и понял что-нибудь новое, важное для пере­смотра всего нашего миро­по­ни­ма­ния и нашего образа жизни, то только наши внуки или пра­внуки смогут осво­ить смысл и зна­че­ние этого нового.

Чело­ве­че­ское мыш­ле­ние много кон­сер­ва­тив­нее и лени­вее, чем при­нято думать. Есть, конечно, люди живого ума, дума­ю­щие своей голо­вой, кото­рые смогут сразу, с пер­вого зна­ком­ства, усво­ить новое знание или новую идею или хотя бы заин­те­ре­со­ваться ими. Но очень многие слепо, не думая, при­ни­мают все, чем дышит в насто­я­щее время их эпоха – ее науч­ные и соци­аль­ные теории, ее мораль, этику и веро­ва­ния. Их миро­по­ни­ма­ние созда­ется шко­лами и уни­вер­си­те­тами, газе­тами и жур­на­лами, попу­ляр­ными лек­ци­ями, радио и теле­ви­де­нием. Чув­ствуя себя на уровне эпохи, они уже все знают, в новом не нуж­да­ются и примут новое и необыч­ное мед­ленно и с трудом, когда не видеть его будет уже невоз­можно.

Мы живем в очень инте­рес­ное и труд­ное время. Может быть, еще нико­гда не было такого пре­об­ла­да­ния мате­ри­аль­ного над духов­ным. Мир не стоит на месте. Еще фило­софы Древ­ней Греции знали, что «все течет, все изме­ня­ется», но нико­гда в про­шлом эти изме­не­ния не были такими глу­бо­кими и такими быст­рыми.

На наших глазах, за время одного-двух поко­ле­ний, жизнь на земле при­ни­мает новый облик. В мир входит что-то новое, меня­ется не только образ жизни людей, меня­ются и сами люди. Мы видим фено­ме­наль­ный и быст­рый рост мате­ри­аль­ных знаний и мате­ри­аль­ных воз­мож­но­стей, осво­е­ние и, можно ска­зать, поко­ре­ние мате­ри­аль­ного мира чело­ве­ком. Но наряду с этим теря­ются духов­ные цен­но­сти, раз­ви­лось и уси­ли­ва­ется пре­не­бре­же­ние к миру духов­ному и уход от него. Мате­ри­аль­ное обо­га­ще­ние при обни­ща­нии духа. Рост знания при потере муд­ро­сти.

В крат­чай­шее время мы осво­или силы пара, элек­три­че­ства, скры­той энер­гии атома. Мы гос­под­ствуем не только над живот­ным и рас­ти­тель­ным миром, но теперь и над миром мик­ро­ор­га­низ­мов. Наша меди­цина бук­вально творит чудеса. Мы начали осво­е­ние кос­моса. Наши мате­ри­аль­ные успехи пре­вос­хо­дят любое вооб­ра­же­ние.

Одно­вре­менно с этим идет уга­са­ние духов­ной жизни, растет без­раз­ли­чие, а иногда даже враж­деб­ность ко всему духов­ному. Теря­ется, иногда совсем поте­ряна вера не только в Бога и бес­смер­тие души, но и во все, что выше мате­рии. Нормы пове­де­ния, данные всеми вели­кими рели­ги­ями, уходят в про­шлое. Реко­мен­ду­ются и при­ни­ма­ются новые нормы, более легкие и при­ят­ные, чем те, кото­рыми люди жили несколько тыся­че­ле­тий. У людей все больше прав и все меньше обя­зан­но­стей.

Повсюду в мире уми­рает сво­бода – поли­ти­че­ская, эко­но­ми­че­ская и личная. Сво­бода нужна чело­веку для осу­ществ­ле­ния его высших духов­ных твор­че­ских запро­сов. Для поль­зо­ва­ния мате­ри­аль­ными бла­гами твор­че­ская сво­бода не нужна. Есть много людей, кото­рые сво­боду не ценят и в ней не нуж­да­ются.

В стра­нах, став­ших тота­ли­тар­ными, та или иная форма раб­ства вво­ди­лась открыто, причем нередко при одоб­ре­нии, даже лико­ва­нии боль­шин­ства насе­ле­ния. В стра­нах, еще не совсем утра­тив­ших сво­боду, почти все новые при­ня­тые законы уве­ли­чи­вают зави­си­мость жите­лей страны от ее пра­ви­те­лей.

Без сво­боды жить легче. Все больше людей охотно отдают свою сво­боду в обмен на удоб­ную и спо­кой­ную жизнь. Не нужно при­ни­мать какие-либо реше­ния. Меньше ответ­ствен­но­сти, можно даже вос­пи­та­ние соб­ствен­ных детей пере­дать в руки госу­дар­ства.

Ни за что не отве­чая, жить легко, но при этом теря­ется самое глав­ное – жизнь без ответ­ствен­но­сти всегда без­ду­ховна.

Явно сни­жа­ется мораль­ный уро­вень многих наших вождей и пра­ви­те­лей. В ряде стран правят люди, глав­ная цель кото­рых – сохра­не­ние и рас­ши­ре­ние своей власти, а не бла­го­со­сто­я­ние под­власт­ного им насе­ле­ния. Во всей исто­рии чело­ве­че­ства, вплоть до два­дца­того века, не бывало, чтобы ради укреп­ле­ния соб­ствен­ной власти дик­та­тор уни­что­жал тер­ро­ром или искус­ственно вызван­ным голо­дом мил­ли­оны жите­лей своей соб­ствен­ной страны. Пра­ви­тели же демо­кра­ти­че­ских стран, зная и пони­мая, что про­ис­хо­дит, забо­тятся глав­ным обра­зом о выгод­ных сдел­ках с любыми режи­мами. Этот поря­док вещей вошел в при­вычку и никого больше не удив­ляет.

Войны стали более кро­ва­выми и без­жа­лост­ными, чем раньше. Теперь бомбят дале­кие от фронта города, уни­что­жая все насе­ле­ние, вклю­чая женщин и детей. Воен­ная док­трина, гла­ся­щая, что нужно сло­мить мораль про­тив­ника, уни­что­жая его мирное насе­ле­ние, роди­лась в XX веке.

Меня­ется облик самого чело­века, меня­ются отно­ше­ния между людьми и сами люди. Теря­ются глу­бин­ные связи и пони­ма­ние между муж­чи­нами и жен­щи­нами, между роди­те­лями и детьми.

Осно­вой достой­ной чело­ве­че­ской жизни всегда была семья. В наше время семья быстро раз­ру­ша­ется. Частая смена так назы­ва­е­мых «парт­не­ров». Про­ти­во­за­ча­точ­ные сред­ства с 14-лет­него воз­раста. Аборты вос­при­ни­ма­ются обще­ством как что-то есте­ствен­ное. Моло­дая супру­же­ская пара не торо­пится иметь детей: сперва нужно обес­пе­чить себе полный ком­форт, а дети – это обуза, новые обя­зан­но­сти, скорее затруд­не­ние, чем сча­стье и радость.

Все больше мужчин и женщин при­об­ре­тают бога­тый опыт поло­вых сно­ше­ний, ни разу не испы­тав чув­ства насто­я­щей любви. Нужно уметь полу­чить удо­воль­ствие, не свя­зы­вая себя ника­кими обя­за­тель­ствами. Мы пере­стаем ува­жать себя и других, даже близ­ких нам людей.

Меня­ется наше отно­ше­ние к труду и твор­че­ству. Все больше людей не любят тру­диться. Труд, даже твор­че­ский, не при­но­сит радо­сти. Любое усилие непри­ятно и кажется ненуж­ным. Жизнь сво­дится к непре­рыв­ной погоне за раз­вле­че­ни­ями и поис­кам все новых ощу­ще­ний, пусть даже мимо­лет­ных и ник­чем­ных. Однако жизнь, лишен­ная внут­рен­него содер­жа­ния, ока­зы­ва­ется ненуж­ной и пустой.

Конечно, не все на земле плохо, есть и хоро­шее. Есть много людей, кото­рые нашли какую-то опору и сохра­нили душев­ное спо­кой­ствие. Живут по-чело­ве­че­ски, тру­дятся на благо себе и другим. Но таких все меньше. Поток грязи, порока, без­раз­ли­чия к добру или злу затоп­ляет нашу пла­нету. При пышном рас­цвете мате­ри­аль­ных воз­мож­но­стей мы живем в эпоху мораль­ной деге­не­ра­ции и потери духов­но­сти. Из мира уходят любовь, забота о других, искрен­ность в отно­ше­ниях, чест­ность, досто­ин­ство чело­века. Жить ста­но­вится холодно и оди­ноко.

Почему? Что слу­чи­лось с людьми? Можно, конечно, объ­яс­нить по-раз­ному, но основ­ная при­чина оче­видна – это потеря веры во все духов­ное. Если нет бес­смерт­ной души, вообще нет души, а есть только тело, то в чем тогда смысл моей жизни на земле?

В самом деле, ведь если со смер­тью кон­ча­ется мое суще­ство­ва­ние, так что больше не будет ничего для меня, ни меня самого, так для чего же тогда что-то пла­ни­ро­вать, тру­диться, ста­раться создать что-то новое и посто­ян­ное? Ради чего при­об­ре­тать новое знание, вос­пи­ты­вать в себе новые каче­ства, зачем вообще думать о буду­щем? Пока еще есть время, нужно взять от жизни все, что она может дать – нужно есть, пить, «любить», добиться власти и почета и так далее. Нужно не думать ни о чем труд­ном и непри­ят­ном и уж, конечно, не допус­кать мыслей о смерти. Так многие и делают.

Инду­стрия раз­вле­че­ний в небы­ва­лом рас­цвете. Раз­вле­че­ний и отвле­че­ний вся­кого рода сейчас больше, чем когда-либо раньше. Может быть, во время упадка рим­ской импе­рии было столько же.

Однако сча­стья, радо­сти, покоя и рав­но­ве­сия это не при­но­сит. Отсюда – алко­го­лизм, нар­ко­ма­ния, изощ­рен­ный раз­врат, бес­смыс­лен­ные пре­ступ­ле­ния и само­убий­ства. А позади этого глу­бо­кий инстинк­тив­ный страх смерти – не пом­нить о ней, не думать.

Совсем не думать о смысле жизни все-таки невоз­можно. Каждый, хоть иногда, задаст сам себе вопрос: «Ну, а дальше что? Чем это все кон­чится? А. мои дети? В каком мире будут жить наши дети?»

В исто­рии наро­дов бывали пери­оды, похо­жие на наше время. Пре­сы­ще­ние жизнью и упад­ком морали, раз­вра­щен­но­стью и без­ду­хов­но­стью вело к потере жиз­нен­ной силы и гро­зило народу гибе­лью, вырож­де­нием или заво­е­ва­нием менее циви­ли­зо­ван­ным, но силь­ным и жиз­не­спо­соб­ным врагом. Доста­точно почи­тать Библию или исто­рию Рима, чтобы понять, как или почему гибли вели­кие циви­ли­за­ции. При­чи­ной была болезнь народа – потеря духов­но­сти, за кото­рой сле­до­вала неиз­беж­ная гибель. Губили не столько пороки и раз­врат сами по себе, сколько тер­пи­мость и без­раз­ли­чие народа к любому пороку.

Бывало и иначе. Уже на краю про­па­сти народ нахо­дил в себе живые силы и пре­одо­ле­вал болезнь. В мир вхо­дило что-то новое. В древ­но­сти и в сред­ние века про­роки и святые при­зы­вали людей оду­маться и отка­заться от пороч­ного образа жизни. К их при­зы­вам при­слу­ши­ва­лись госу­дар­ствен­ные дея­тели, вво­ди­лись законы, сурово карав­шие рас­про­стра­ни­те­лей порока и помо­гав­шие тем, кто выхо­дил на верную дорогу. Нахо­ди­лось доста­точно людей, откли­кав­шихся на при­зывы, и народ вос­ста­нав­ли­вал подо­рван­ные жиз­нен­ные силы. Ночь снова сме­ня­лась днем.

Можем ли мы, люди конца два­дца­того века, наде­яться, что мы найдем в себе силы пре­одо­леть кризис, кото­рый грозит уни­что­жить евро­пей­скую хри­сти­ан­скую куль­туру?

Недавно Сол­же­ни­цын опуб­ли­ко­вал свой призыв «Жить не по лжи». Все еще живут хри­сти­ан­ская и другие рели­гии с их веч­ными, свет­лыми запо­ве­дями. Есть еще немало чест­ных пас­ты­рей Церкви, писа­те­лей, ученых, кото­рые зовут нас поду­мать, оста­но­виться и сде­лать выводы. Но кру­пицы истины тонут в массе самых раз­но­об­раз­ных и про­ти­во­ре­чи­вых мнений и пред­ло­же­ний по любому вопросу. Экраны теле­ви­зо­ров, радио, газеты, попу­ляр­ные лекции – о чем гово­рят и чему учат все эти сред­ства про­мы­ва­ния мозгов? Много лжи, много при­зы­вов к насла­жде­нию, ко вся­кого рода удо­воль­ствиям, а глав­ное такое коли­че­ство все новых и новых мнений и «откры­тий», что поду­мать и разо­браться во всем этом нет ника­кой воз­мож­но­сти. Слово измель­чало, и ему при­дают любой смысл, нередко про­ти­во­по­лож­ный истин­ному.

Все это при­во­дит к тому, что люди при­вы­кают не верить ничему, кроме того, что они могут про­ве­рить своими пятью орга­нами чувств. Все меньше людей верят «сказ­кам» о бес­смер­тии души и в жизнь души после смерти тела. Совре­мен­ный чело­век массы верит только ося­за­е­мой реаль­но­сти, только фактам. Он верит науке или, точнее, тому, что он счи­тает наукой, но он не верит ничему нема­те­ри­аль­ному, и тре­бо­ва­ния рели­гии для него несу­ще­ственны и необя­за­тельны. Мир для него – это мате­рия, и притом мате­рия неоду­хо­тво­рен­ная. Сбы­ва­ется то, что пред­ска­зал апо­стол Павел: «Ибо будет время, когда здра­вого учения при­ни­мать не будут, но по своим при­хо­тям будут изби­рать себе учи­те­лей, кото­рые льстили бы слуху» (2Тим. 4, 3). Чело­ве­че­ство катится вниз к пло­хому концу.

Могло казаться, что если не слу­чится чудо и не появится что-либо новое и неопро­вер­жи­мое, кото­рое заста­вит людей пере­смот­реть свое мате­ри­а­ли­сти­че­ское миро­по­ни­ма­ние, то и хри­сти­ан­ство и вырос­ший из него хри­сти­ан­ский образ жизни скоро навсе­гда исчез­нут с лица земли.

И вот вдруг такое чудо слу­чи­лось, хотя многие его пока еще и не заме­чают. Новое, вошед­шее в мир, неиз­бежно затро­нет каж­дого из нас. Оно важнее всего дру­гого в нашей жизни. Меди­цин­ская наука наглядно пока­зала нам, что после смерти тела наша лич­ность, наше «Я» не умрет, а будет про­дол­жать суще­ство­ва­ние, хотя и в совер­шенно новых усло­виях. Это суще­ство­ва­ние не будет пас­сив­ным, лич­ность будет раз­ви­ваться или хотя бы изме­няться подобно тому, как она это делала во время своей земной жизни.

Этому всегда учило хри­сти­ан­ство, но многие, с дет­ства вос­пи­тан­ные на мате­ри­а­ли­сти­че­ских тео­риях, при­выкли не при­да­вать рели­гии боль­шого зна­че­ния. Мате­ри­а­ли­сты всегда про­ти­во­по­став­ляли рели­гию и науку. И вот вдруг за послед­ние 15 – 20 лет наука под­твер­ждает то, чему всегда учило хри­сти­ан­ство.

Новые методы реани­ма­ции, то есть воз­вра­ще­ния к жизни недавно умер­ших людей, поз­во­лили ученым-меди­кам при­от­крыть завесу над тайной смерти и уви­деть немного больше, чем было воз­можно до сих пор. Ока­за­лось, что смерть тела еще не конец суще­ство­ва­ния лич­но­сти. Какая-то часть чело­века назо­вите ее как хотите – «лич­ность», «созна­ние», «Я», «душа», дело не в назва­нии, поки­дает умер­шее тело и про­дол­жает жить в новых усло­виях. Иссле­до­ва­тели были пора­жены полу­чен­ными резуль­та­тами и сперва встре­тили их с недо­уме­нием, почти с недо­ве­рием. Но новые данные были не пло­дами фан­та­зии, а неоспо­ри­мыми фак­тами, добы­тыми наукой.

Хри­сти­ан­скому учению можно было верить или не верить, хри­сти­ан­ский образ жизни при­нять или отбро­сить и жить, как будет удоб­нее. С фак­тами так посту­пить не удастся. От них можно отво­ра­чи­ваться, но они оста­нутся, и через неко­то­рое время новое знание неиз­бежно станет досто­я­нием всех.

Изме­нит ли это что-нибудь? Каждое боль­шое откры­тие в чем-то меняло образ жизни людей. Исполь­зо­ва­ние силы пара, элек­три­че­ства, энер­гии атома сде­лало жизнь удоб­нее, ком­фор­та­бель­нее. Это были круп­ные откры­тия в мате­ри­аль­ной сфере, а теперь сде­лано новое и боль­шое откры­тие в сфере жизни духов­ной. Про­изо­шло это как раз в то время, когда все духов­ное было уни­жено, осме­яно и почти забыто, а неве­рие стало обыч­ным и при­выч­ным.

    Но вот ста­но­вится оче­вид­ным, что смерть – это не конец суще­ство­ва­ния лич­но­сти. Моя жизнь на земле – это только часть всей моей жизни, только начало раз­ви­тия моих свойств и меня самого.

Для широ­ких масс совре­мен­ных людей эти откры­тия настолько неожи­данны и огромны, что для пони­ма­ния и усво­е­ния их зна­че­ния потре­бу­ется время. Веро­ятно, должны сме­ниться два или три поко­ле­ния. Но новое знание уже с нами, и оно обя­за­тельно охва­тит весь мир. На смену мерт­вому мате­ри­а­лизму идет иное, более полное и свет­лое пони­ма­ние мира и судеб каж­дого чело­века.

Раз смерть не конец, то смысл жизни на земле будет вос­при­ни­маться мной по-иному, неза­ви­симо от моей воли, даже если я буду ста­раться не думать об этом. Образ жизни на нашей пла­нете начнет меняться. Люди станут более ответ­ствен­ными, будут с боль­шим вни­ма­нием отно­ситься к самим себе и к другим, и это сде­лает наше суще­ство­ва­ние здесь чище и лучше.

Лич­ность, наше суще­ствен­ное «Я» про­дол­жает жить и после смерти тела. Пони­ма­ние этой изна­чаль­ной истины входит в мир, и чем скорее оно станет досто­я­нием всех людей, тем лучше будет для нас и наших детей и внуков.

СМЕРТИ НЕТ

После смерти тела лич­ность про­дол­жает жить.

Глава 1

В насто­я­щее время меди­цин­ская наука пере­смат­ри­вает свое тра­ди­ци­он­ное пони­ма­ние смерти. Новые данные гово­рят о том, что смерть не конец жизни лич­но­сти, а ее пере­ход в другие усло­вия суще­ство­ва­ния. Боль­шин­ство людей XX века знают о смерти очень мало. Неиз­вест­ность пугает, и о смерти ста­ра­ются не думать, при­ни­мая на веру мате­ри­а­ли­сти­че­ские теории. Мате­ри­а­ли­сти­че­ские теории о жизни и смерти. Они уста­рели и сме­ня­ются новым пони­ма­нием. Все­лен­ная больше, чем только мате­рия. Кто верит и кто не верит. Про­яв­ле­ние жизни духа. После смерти тела жизнь про­дол­жа­ется.

За послед­ние 15 – 20 лет ученые, изу­ча­ю­щие про­цессы, свя­зан­ные с уми­ра­нием и смер­тью, сде­лали много новых откры­тий, часто совер­шенно неожи­дан­ных и идущих враз­рез с нашими при­выч­ными взгля­дами на жизнь и смерть. В насто­я­щее время меди­цин­ская наука пере­смат­ри­вает свои старые, тра­ди­ци­он­ные поня­тия, так как новые данные пока­зы­вают, что смерть – это не конец суще­ство­ва­ния лич­но­сти, а ее пере­ход в новые усло­вия бытия.

Боль­шин­ство людей XX века очень мало знают о смерти, о том, как про­ис­хо­дит уми­ра­ние и что будет после него. О смерти не думают. Это может пока­заться стран­ным, так как смерть – самое важное собы­тие во всей земной жизни чело­века, и ничего более опре­де­лен­ного и более окон­ча­тель­ного ни с кем из нас слу­читься не может. Это ясно всем, и все же во время нашей жизни почти все мы живем, что назы­ва­ется, день за днем и о смерти не думаем или, может быть, пра­виль­нее ска­зать, только ста­ра­емся не думать, потому что где-то в глу­бине всегда есть ощу­ще­ние неиз­беж­ного и смут­ная тре­вога.

Мысль о смерти труд­ная и непри­ят­ная, вот и ста­ра­емся не думать. Мы всегда заняты, день запол­нен; нужно поду­мать о буду­щем, чего-то добиться, в чем-то успеть, что-то закон­чить. И вдруг – смерть. Сразу при­хо­дит конец всем нашим планам и надеж­дам. Это иногда кажется стран­ным, непо­нят­ным и даже нело­гич­ным. Как же так? Я ведь еще не успел сде­лать то, что было нужно, и вдруг такое?

Мы смерти не знаем и поэтому боимся ее, может быть, силь­нее, чем она этого заслу­жи­вает. Прежде всего, что пугает нас больше всего? Для многих смерть – это что-то вроде сна без сно­ви­де­ний. Закрыл глаза, заснул, и ничего больше нет. Тьма. Только сон утром кон­чится, а смерть – это навсе­гда. Конечно, жаль и горько поте­рять все, что мы любим на земле, но это скорее горе, чем страх. Многих больше всего стра­шит неиз­вест­ность, а что с нами будет? Стра­шит ощу­ще­ние, что со мной будет про­ис­хо­дить что-то неиз­вест­ное, неза­ви­си­мое от моего жела­ния, и я ничего не смогу сде­лать. Вот и ста­ра­емся забыть, что смерть неиз­бежна. Каж­дому из нас при­дется перейти через этот рубеж. А мы о самом глав­ном не думаем и к нему не гото­вимся. Могут спро­сить: «А о чем думать и к чему гото­виться? От нас не зави­сит. Придет наше время – умрем и все. Думать не о чем». Многие так и делают.

И все-таки каж­дому из нас иногда при­хо­дят в голову и другие бес­по­кой­ные мысли: «А что если это не так? А что если смерть не конец, и после смерти тела я, неожи­данно для самого себя, вдруг ока­жусь в совер­шенно новых усло­виях, сохра­нив спо­соб­ность видеть, слы­шать и чув­ство­вать? И самое глав­ное – а что если наше буду­щее за поро­гом в какой-то мере зави­сит от того, как мы про­жили наше время и какими мы были, когда пере­шаг­нули смерт­ный порог?»

Люди веру­ю­щие обо всем этом уже думали, и, когда придет их время, им, веро­ятно, все будет понят­нее, чем так назы­ва­е­мым неве­ру­ю­щим. И не только понят­нее, но и легче. А ведь перейти через этот рубеж при­дется всем, и многие встре­тят то, чего они не ждут и о чем не думают. Если вы попро­бу­ете пого­во­рить на эту тему с кем-нибудь из «про­грес­сив­ных», то скорее всего услы­шите: <“Я в такое не верю». Поэтому не будем сейчас гово­рить «верю» или «не верю», а подой­дем к этому вопросу с точки зрения чистой логики.

Сразу бро­са­ется в глаза одна оче­вид­ная несо­об­раз­ность. У чело­века есть разум; стал­ки­ва­ясь с каким-нибудь вопро­сом, он обду­мает все воз­мож­но­сти. Может слу­читься так, а может и иначе. Даже если про­блема и совсем мало­важ­ная, разум­ный чело­век непре­менно обсу­дит обе воз­мож­но­сти. Почему же, встре­ча­ясь с этой серьез­ной про­бле­мой, кото­рая непре­менно воз­ник­нет у каж­дого, почему в данном случае так много людей посту­пает иначе?

Смерть неиз­бежна, и после нее есть только две воз­мож­но­сти – полное ничто или какое-то про­дол­же­ние нашего суще­ство­ва­ния. Мы назвали это буду­щее суще­ство­ва­ние воз­мож­но­стью, хотя сейчас, после новых откры­тий, сде­лан­ных меди­цин­ской наукой, пра­виль­нее было бы назвать посмерт­ное суще­ство­ва­ние не воз­мож­но­стью, а веро­ят­но­стью или даже оче­вид­но­стью. А сколько людей об этом или совсем не думали, или если и думали, то не очень серьезно. Значит, дело не в вере, а в том, что с фак­тами, с «за» и «против» они не зна­комы и просто так вдруг решили, что «такого быть не может».

Почему, как это полу­ча­ется, что чело­век про­хо­дит мимо самого важ­ного, важ­ного для него самого и, не думая, счи­тает, что ему все ясно и думать тут не о чем? Ведь факты гово­рят о другом, и если обра­тить на них вни­ма­ние, то сразу станет ясно, что такой вопрос, как наша судьба после смерти, сам собой не реша­ется.

Прежде всего – откуда пришло и как раз­ви­лось это почти поваль­ное неве­рие, навис­шее над чело­ве­че­ством XX века? Ведь так было не всегда.

Хри­сти­ан­ство и все вели­кие рели­гии всегда учили, что чело­век имеет не только тело, но и душу и что при уми­ра­нии душа исхо­дит из тела и про­дол­жает жить в новых усло­виях. Хри­сти­ан­ство суще­ствует почти 2000 лет, и из его идей выросла и ими жива евро­пей­ская циви­ли­за­ция. Бывали в исто­рии пери­оды без­ве­рия, и всегда это были темные пери­оды. Они харак­те­ри­зо­ва­лись упад­ком морали, поте­рей покоя и бла­го­ден­ствия, сни­же­нием бла­го­со­сто­я­ния. Больше обыч­ного сви­реп­ство­вали войны, внут­рен­ние распри, эпи­де­мии, голод. Как будто какая-то живо­тво­ря­щая сила поки­дала народы. Трудно объ­яс­нить эти темные пери­оды исто­рии про­стой слу­чай­но­стью.

Фран­цуз­ский исто­рик Тэн пишет: «На наших глазах и на виду исто­рии совер­ша­ется пре­вра­ще­ние обра­зо­ван­ных людей и целых клас­сов в зверей там, где хри­сти­ан­ская вера забы­ва­ется. Хри­сти­ан­ство – это вели­кая пара кры­льев, необ­хо­ди­мая для того, чтобы под­нять чело­века выше его самого… Всегда, в тече­ние 19 веков, как скоро эти крылья сла­беют или их раз­би­вают, обще­ствен­ная нрав­ствен­ность пони­жа­ется».

Извечно только истин­ное, ложное нико­гда не бывает дол­го­веч­ным. Все рели­гии и даже при­ми­тив­ные языч­ники-дикари в той или иной форме верят в какой-то поту­сто­рон­ний мир и в то, что смерть не конец суще­ство­ва­ния. Вера в духов­ность охва­ты­вает все чело­ве­че­ство с самого начала его исто­рии и до сих пор.

Отри­ца­ние Бога и всего духов­ного раз­ви­лось только в тече­ние послед­них 100 – 150 лет. Оно выросло из мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии, при­зна­вав­шей только види­мое или доступ­ное другим орга­нам чувств. Эта фило­со­фия сейчас поте­ряла всякое науч­ное зна­че­ние и обанк­ро­ти­лась не только в теории и прак­ти­че­ских выво­дах, но и в самой своей основе, когда было обна­ру­жено, что мате­рия не есть нечто посто­ян­ное и что ее пер­во­ос­нова – про­тоны, элек­троны и так далее – энер­гия. Пони­ма­ние духов­но­сти все­лен­ной при­суще людям извечно, отри­ца­ние всякой духов­но­сти крат­ко­вре­менно и уже уходит из мира как всякое ложное учение.

Многие из нас, ныне живу­щих, были вос­пи­таны на мате­ри­а­ли­сти­че­ских идеях. Мате­ри­а­лизм гос­под­ство­вал не только в науке и искус­стве, но и в школах, уни­вер­си­те­тах, в прессе, в отно­ше­ниях между людьми – всюду. В наше время боль­шин­ство людей все еще мате­ри­а­ли­сты до мозга костей.

Рели­гия в упадке. Бога больше нет. Загроб­ная жизнь – сказки для уте­ше­ния уми­ра­ю­щих. Упо­ми­на­ние какой-либо духов­но­сти сви­де­тель­ствует о вашей отста­ло­сти.

Мате­ри­а­ли­сты учат, что чело­век состоит пол­но­стью, на все 100 про­цен­тов, из мате­рии. Жизнь это поток разных хими­че­ских и моле­ку­ляр­ных про­цес­сов, про­ис­хо­дя­щих в тканях орга­низма; даже мысль – это что-то вроде сек­ре­ции моз­го­вых клеток. Про­фес­сор Ховард Хаг­гард из Лон­дона писал в сере­дине XX сто­ле­тия: «Мозг – это такой же орган тела, как печень или сердце… будучи сти­му­ли­ро­вана, печень выде­ляет желчь, сердце, когда его сти­му­ли­руют, нака­чи­вают кровь, а мозг, когда его сти­му­ли­руют, выде­ляет мысли». И так далее. При уми­ра­нии мате­рия, из кото­рой состоял чело­ве­че­ский орга­низм, рас­па­да­ется и суще­ство­ва­ние лич­но­сти пре­кра­ща­ется.

Вот и вся фило­со­фия мате­ри­а­лизма. У ученых мате­ри­а­ли­стов все просто и ясно. Они не задают себе вопроса – зачем же все это и в чем тогда смысл жизни. И ответа на такие вопросы у них нет.

Все, даже оче­вид­ные про­яв­ле­ния духов­ной жизни игно­ри­ру­ются или высме­и­ва­ются. Транс­цен­ден­таль­ные духов­ные спо­соб­но­сти, вклю­чая пред­чув­ствия, пред­ви­де­ния, мисти­че­ские состо­я­ния, состо­я­ния одер­жи­мо­сти, про­ро­че­ские сны и виде­ния, ясно­ви­де­ние, ясно­слы­ша­ние, случаи экс­те­ри­о­ри­за­ции и так далее, и так далее, для мате­ри­а­ли­стов не суще­ствуют. Работы Карла Юнга и других веду­щих пси­хо­ло­гов и пси­хи­ат­ров, сви­де­тель­ству­ю­щие о жизни души, не оспа­ри­ва­ются, так как с фак­тами не спорят, а замал­чи­ва­ются.

Совре­мен­ный нам мате­ри­а­лизм не имеет ничего общего с науч­ным мето­дом, хотя все еще исполь­зу­ется для поли­ти­че­ских целей. В ряде стран мате­ри­а­лизм стал госу­дар­ствен­ной фило­со­фией и под­дер­жи­ва­ется пра­ви­те­лями этих стран, так как без­ду­хов­ное насе­ле­ние послуш­нее. Сами пра­ви­тели пре­красно пони­мают, что все­лен­ная много больше, чем только мате­рия, и делают из этого прак­ти­че­ские выводы. Так, напри­мер, про­блемы жизни вне тела и другие транс­цен­ден­таль­ные фено­мены изу­ча­ются в спе­ци­аль­ных госу­дар­ствен­ных инсти­ту­тах. Труды эти дер­жатся в стро­гом сек­рете от насе­ле­ния. Это понятно, так как здесь наглядно дока­зы­ва­ется, что какая-то часть чело­века может выхо­дить из тела и жить вне какой-либо связи с мате­рией.

Мир устроен разумно, а не слу­чайно. Не видеть этого можно, только бук­вально закрыв глаза, при­меры на каждом шагу. Эту целе­со­об­раз­ность мате­рии видел и один из твор­цов мате­ри­а­ли­сти­че­ских теорий – Карл Маркс. Для него суще­ство­вала только мате­рия, а оче­вид­ную для всех изме­ня­е­мость в при­роде и эво­лю­цию рас­ти­тель­ного и живот­ного мира он объ­яс­нял суще­ству­ю­щим у мате­рии свой­ством само­раз­ви­ваться. Что значит это свой­ство и откуда оно, Маркс не объ­яс­нял.

Один из фило­со­фов, отве­чая мате­ри­а­ли­стам, сказал: «Можно, конечно, думать, что все во все­лен­ной сло­жи­лось как-то само собой без уча­стия выс­шего разума, но тогда можно думать, что после взрыва в типо­гра­фии буквы, попа­дав на землю, сами собой сло­жи­лись в полный текст Бри­тан­ской Энцик­ло­пе­дии».

Языки всех наро­дов земли сви­де­тель­ствуют о том, что в мире суще­ствуют поня­тия мате­ри­аль­ные и поня­тия духов­ные. Есть вещи, кото­рые можно изме­рить и взве­сить, можно видеть, слы­шать, вос­при­нять одним или всеми нашими орга­нами чувств. И есть поня­тия дру­гого порядка: любовь, нена­висть, состра­да­ние, зависть, жела­ние, отвра­ще­ние, чув­ство сове­сти, стыда… Ни взве­сить, ни изме­рить их нельзя, но все они суще­ствуют и более реальны и более важны, чем все вещи и поня­тия мира мате­ри­аль­ного. В книге д“Сент-Экзюпери для детей и взрос­лых «Малень­кий принц» есть чудес­ная фраза: «Самое глав­ное для глаз неви­димо».

Лучшие умы чело­ве­че­ства видели духов­ную сто­рону мира и верили в Бога и в бес­смер­тие души чело­века. Все вели­кие фило­софы древ­но­сти, вклю­чая Пла­тона и Сократа, верили в бес­смер­тие. Платон учил: «Душа чело­века бес­смертна. Все ее надежды и стрем­ле­ния пере­не­сены в другой мир. Истин­ный мудрец желает смерти как начала новой жизни»,

Веру­ю­щими людьми были Ньютон, Гали­лей; ближе к нам: Пас­каль, Пастер, Эйн­штейн, осно­во­по­лож­ник науки о мозге и пси­хике Иван Пет­ро­вич Павлов, наши рус­ские писа­тели и мыс­ли­тели, такие, как Тол­стой, Досто­ев­ский, В. Соло­вьев, а теперь Сол­же­ни­цын. Лев Нико­ла­е­вич Тол­стой сказал: «Не верит в бес­смер­тие души лишь тот, кто нико­гда серьезно не думал о смерти».

Люди, живу­щие про­стой тру­до­вой жизнью, осо­бенно люди, близ­кие к при­роде, инстинк­тивно чув­ствуют при­сут­ствие Бога. Боль­шие умы под­твер­ждают это чув­ство своим зна­нием. А не чув­ствуют и не верят обычно те, кто посре­дине – от одного ушел, а к дру­гому не пришел. Есть чудес­ная англий­ская пого­ворка: «Поверх­ност­ное знание очень опасно». Это очень верно, не верят те, кто не думает серьезно. На такой вопрос, задан­ный ему жур­на­ли­стом, хорошо отве­тил А. И. Сол­же­ни­цын: «Я думаю, что ощу­ще­ние при­сут­ствия Бога доступно каж­дому чело­веку, если он не будет давать себя замо­тать суетой еже­днев­ной жизни». Это ответ на то, почему многие «не верят». Не думают, нет вре­мени на то, чтобы поду­мать.

Многим вообще свой­ственно заме­чать только то, что бро­са­ется в глаза, только то, что реально ощу­тимо. Неви­ди­мое, хотя и без­условно суще­ству­ю­щее. игно­ри­ру­ется или просто не заме­ча­ется. Чело­век увидит, что умер­ший пере­стал дви­гаться, пере­стал дышать, глаза оста­но­ви­лись. Это все. И прошел мимо, не оста­нав­ли­ва­ясь, не поду­мав и не сделав для себя ника­ких выво­дов. А ведь когда вы стоите рядом с уми­ра­ю­щим, вы ясно чув­ству­ете, что про­ис­хо­дит что-то неви­ди­мое, про­ис­хо­дит что-то глу­бо­кое и боль­шое, для нас необъ­яс­ни­мое.

В. А. Жуков­ский напи­сал сти­хо­тво­ре­ние «На смерть Пуш­кина». Оно было напи­сано в 1837 году, а опуб­ли­ко­вано почему-то только много лет спустя, после смерти Жуков­ского. Вот это сти­хо­тво­ре­ние:

Он лежал без дви­же­нья, как будто по тяжкой работе

Руки свои опу­стив. Голову тихо склоня

Долго стоял я над ним, один, смотря со вни­ма­ньем

Мерт­вому прямо в глаза; были открыты глаза.

Было лицо его мне так зна­комо, и было заметно

Что выра­жа­лось на нем, – в жизни такого

Мы не видали на этом лице. Не горел вдох­но­ве­нья

Пла­мень на нем; не сиял острый ум;

Нет! Какою-то мыслью, глу­бо­кой, высо­кою мыслью

Было объято оно: мни­лось мне, что ему

В этот миг пред­сто­яло как будто виде­нье,

Что-то сбы­ва­лось над ним…

И спро­сить мне хоте­лось, что видишь?

 Известно также немало слу­чаев, когда чело­век, муж­чина или жен­щина, вдруг про­сы­па­ется ночью и чув­ствует, что около него стоит его мать, жена или муж, нахо­дя­щи­еся в это время очень далеко. А потом выяс­ня­ется, что этот близ­кий ему или ей чело­век умер как раз в тот момент, когда проснув­шийся ощутил его при­сут­ствие рядом с собой.

Уже давно были сви­де­тель­ства, что в момент смерти душа умер­шего может пре­одо­леть любое про­стран­ство и посе­тить своих близ­ких, люби­мых, живых, кото­рые видят, слышат, а чаще только чув­ствуют при­сут­ствие умер­шего.

Живот­ные иногда могут вос­при­ни­мать неви­ди­мое при­сут­ствие лучше людей. Кошка выги­бает спину, ее шерсть под­ни­ма­ется дыбом; собака начи­нает лаять.

 Было много разных наблю­де­ний, гово­ря­щих о жизни души; вера в это нико­гда не поки­дала людей. А теперь, за послед­ние 15 – 20 лет, веро­ва­ния в про­дол­же­ние суще­ство­ва­ния после смерти полу­чили и объ­ек­тив­ное под­твер­жде­ние. Было сде­лано много новых откры­тий. Совре­мен­ные методы реани­ма­ции – воз­вра­ще­ния жизни недавно умер­шим – при­под­няли завесу и поз­во­лили бро­сить взгляд «по ту сто­рону». Ока­за­лось, что и после смерти тела жизнь про­дол­жа­ется. Многие из врачей и пси­хо­ло­гов начи­нали свои наблю­де­ния и раз­мыш­ле­ния, будучи скеп­ти­ками, не верив­шими в суще­ство­ва­ние души. Они встре­чали новое с недо­уме­нием и изум­ле­нием, но, видя все новые случаи, в корне меняли свое миро­воз­зре­ние.

Еще совсем недавно лишь немно­гие ученые осме­ли­ва­лись выска­зы­вать мысли, несо­глас­ные с офи­ци­аль­ной док­три­ной мате­ри­а­лизма. Но наука не стоит на месте, люди узнают то, чего раньше не знали. В насто­я­щее время у ученых, изу­ча­ю­щих про­блему смерти, нет ника­ких сомне­ний в про­дол­же­нии жизни после смерти тела.

Про­ис­хо­дит пере­смотр основ­ных науч­ных теорий. Отри­ца­ется даже сама пер­вич­ность мате­рии. Под­вер­га­ется пере­смотру и наше пони­ма­ние сути жизни и смерти.

Мы стоим на грани двух эпох. Эпоха мате­ри­а­лизма уходит в про­шлое. На смену ей при­хо­дит совер­шенно другое миро­по­ни­ма­ние – все­лен­ная не только мате­рия; а много больше…

Глава 2

Совре­мен­ная наука о смерти – моло­дая, но быстро про­грес­си­ру­ю­щая отрасль меди­цины. Новые данные. Смерть кли­ни­че­ская и смерть орга­ни­че­ская. Попытки ожив­ле­ния умер­ших в древ­но­сти. Совре­мен­ные методы реани­ма­ции. Доктор Рай­монд Муди и его наблю­де­ния. Недо­ве­рие к новым данным и его при­чины. К. Икскуль. Цитаты из Свя­щен­ного Писа­ния. Несколько слу­чаев, опи­сан­ных в духов­ной и свет­ской лите­ра­туре.

Есть люди, кото­рые, пройдя всю свою жизнь, от колы­бели до могилы, ни разу серьезно не поду­мали о смерти. Им, как и всем прочим, было, конечно, ясно, что смерть – это конец земной жизни в том виде, как мы ее знаем, но они видели в смерти «конец всему», конец суще­ство­ва­ния лич­но­сти. А это совсем не так. Тело уми­рает, но какая-то часть чело­века про­дол­жает суще­ство­вать, сохра­нив спо­соб­ность видеть, слы­шать, думать и чув­ство­вать.

Раньше, еще не так давно, можно было по-раз­ному думать о смерти, можно было сомне­ваться в суще­ство­ва­нии жизни за гробом, можно было «верить» или «не верить», и если послед­нее, то есть «не верить», было при­ят­нее или просто удоб­нее, то так и делали – не думали и не верили. Однако теперь, в наше время, у чело­века, не боя­ще­гося нового и зна­ко­мого с послед­ними дости­же­ни­ями науки о смерти, ника­ких сомне­ний больше быть не может, потому что видеть и при­ни­мать при­хо­дится не теории, а факты.

За послед­ние деся­ти­ле­тия наука сде­лала много новых откры­тий. Стало точнее известно, чем явля­ется смерть в самой сути своей, как про­ис­хо­дит уми­ра­ние чело­века, что чув­ствует уми­ра­ю­щий, и наука начала даже при­от­кры­вать завесу над самым глав­ным – что ждет всех нас после смерти. То, что раньше знала и гово­рила нам Цер­ковь, теперь во многом, можно ска­зать в основ­ном, под­твер­жда­ется наукой. Послед­ние откры­тия ока­за­лись – осо­бенно для так назы­ва­е­мых неве­ру­ю­щих – совер­шенно неожи­дан­ными, и далеко не все знают о них.

Совре­мен­ная наука о смерти – это моло­дая отрасль меди­цины, но про­грес­си­рует она очень быстро. Извест­ные ученые отдают ей свои силы. Наблю­де­ния и иссле­до­ва­ния ведутся в научно-меди­цин­ских инсти­ту­тах и круп­ных боль­ни­цах. Вышел ряд серьез­ных науч­ных трудов.

Новые гори­зонты в этой обла­сти были открыты наблю­де­ни­ями, экс­пе­ри­мен­тами, а потом и прак­ти­кой реани­ма­ции, то есть ожив­ле­нием умер­ших людей. Сейчас пред­ла­гают раз­ли­чать два состо­я­ния смерти – смерть кли­ни­че­скую, то, что мы всегда назы­вали смер­тью, и смерть орга­ни­че­скую, когда уже нача­лось струк­тур­ное изме­не­ние тканей. Ожив­ле­ние воз­можно только в том случае, когда оно начато раньше, чем про­яви­лось необ­ра­ти­мое раз­ру­ше­ние тканей орга­низма, то есть пока ткани хотя и мерт­вые, еще сохра­няют свою нор­маль­ную струк­туру; после того как ткани начали рас­па­даться, ника­кая реани­ма­ция не помо­жет (В рус­ских народ­ных сказ­ках о живой и мерт­вой воде есть много скры­той муд­ро­сти. Если обрыз­гать мерт­вой водой мерт­вое и иска­ле­чен­ное, даже раз­руб­лен­ное на части тело героя, оно не оживет: не станет цель­ным. Сказка чув­ствует состо­я­ние кли­ни­че­ской смерти. Только такому телу сможет вер­нуть жизнь вода живая.)

В лите­ра­туре есть опи­са­ние слу­чаев, когда умер­ший и уже объ­яв­лен­ный мерт­вым иногда оживал, иногда даже без какой-либо посто­рон­ней помощи. Это побуж­дало людей поста­раться ожи­вить только что умер­ших. Самые древ­ние попытки были, конечно, очень при­ми­тивны – при­ме­няли тепло на живот, пороли кра­пи­вой, вду­вали воздух в легкие мехами, сажали на лошадь в надежде, что тряс­кая езда вернет умер­шего к жизни. Как и сейчас, с при­ме­не­нием элек­три­че­ских шоков, чув­ство­вали, что необ­хо­димо силь­ное раз­дра­же­ние. Конечно, все эти ранние попытки редко увен­чи­ва­лись успе­хом. Тем не менее люди не пере­ста­вали наде­яться, что когда-нибудь станет воз­мож­ным воз­вра­щать жизнь умер­шим. А ученые не только наде­я­лись, но и рабо­тали над этой про­бле­мой.

Еще не так давно, если жиз­ненно необ­хо­ди­мый орган пере­ста­вал рабо­тать, чело­век умирал. Напри­мер, оста­новка сердца обо­зна­чала смерть, и ничего сде­лать было нельзя. Однако ученые-медики раз­ра­бо­тали новые методы ожив­ле­ния: искус­ствен­ное дыха­ние, пере­ли­ва­ние крови, впрыс­ки­ва­ние адре­на­лина в сердце, новые фар­ма­ко­ло­ги­че­ские пре­па­раты. Появи­лись сер­дечно-легоч­ные машины, стало воз­мож­ным сти­му­ли­ро­вать оста­но­вив­ше­еся сердце элек­три­че­скими токами. И вот ока­за­лось, что, если состо­я­ние смерти про­дол­жа­лось не слиш­ком долго и еще не про­изо­шел необ­ра­ти­мый распад тканей орга­низма, можно заста­вить оста­но­вив­ше­еся сердце биться снова, непо­движ­ную кровь снова цир­ку­ли­ро­вать и снаб­жать мозг и другие органы кис­ло­ро­дом, глю­ко­зой и дру­гими жиз­ненно необ­хо­ди­мыми мате­ри­а­лами.

Недавно умер­шего чело­века иногда уда­ется ожи­вить. Такие люди, про­шед­шие через вре­мен­ную смерть, потом рас­ска­зы­вали о своих пере­жи­ва­ниях во время пре­бы­ва­ния «по ту сто­рону». Они сохра­няли спо­соб­ность вос­при­ни­мать окру­жа­ю­щее, могли, напри­мер, со сто­роны смот­реть на свое мерт­вое тело, видеть, как врачи и сестры пыта­ются вер­нуть его к жизни, и могли слы­шать и пони­мать их раз­го­воры. Таким обра­зом ока­за­лось, что воз­вра­щен­ный к жизни чело­век сохра­нял память о про­ис­хо­див­шем и позже мог рас­ска­зать о том, что он видел и слышал, когда его тело было мерт­вым.

«Лич­ность», или «душа», не уми­рает одно­вре­менно с телом, а про­дол­жает неза­ви­си­мое суще­ство­ва­ние. Если умер­шего уда­ется ожи­вить, душа воз­вра­ща­ется в тело.

Одним из пио­не­ров этой новой отрасли меди­цины явля­ется доктор Рай­монд Муди. В ноябре 1975 года вышла в свет его книга на англий­ском языке «Жизнь после жизни» с под­за­го­лов­ком «Иссле­до­ва­ние фено­мена про­дол­же­ния жизни после смерти тела», а в 1977 году вышла его вторая книга «Раз­мыш­ле­ния о жизни после жизни».

Доктор Муди собрал боль­шой мате­риал – 150 слу­чаев; его книги напи­саны очень просто и ясно. Он при­во­дит ряд кли­ни­че­ских исто­рий болезни с опи­са­нием забо­ле­ва­ния, харак­тера смерти, при­ме­не­ния мето­дов ожив­ле­ния и рас­сказы своих паци­ен­тов.

Доктор Муди пишет, как он впер­вые заин­те­ре­со­вался этой про­бле­мой. В 1965 году, еще будучи сту­ден­том, он был на лекции про­фес­сора пси­хи­ат­рии, рас­ска­зав­шего, что он дважды умирал, но был воз­вра­щен к жизни, и опи­сав­шего то, что про­ис­хо­дило с ним, когда он был мертв. Фан­та­сти­че­ский рас­сказ про­фес­сора заин­те­ре­со­вал док­тора Муди, но лич­ного опыта у него не было, и он не пред­при­нял ника­ких дей­ствий. Однако спустя несколько лет он встре­тился с другим подоб­ным слу­чаем и был пора­жен тем, что необ­ра­зо­ван­ная старая жен­щина опи­сала то же самое, о чем гово­рил про­фес­сор пси­хи­ат­рии. После этого доктор Муди все­рьез занялся изу­че­нием этого, как он пишет, фено­мена – про­дол­же­ния жизни после смерти тела. Он при­во­дит много слу­чаев.

Вот один из них – это рас­сказ жен­щины, посту­пив­шей в боль­ницу с болез­нью сердца. Она лежала на боль­нич­ной койке. Когда у нее нача­лись силь­ные боли в груди, она успела нада­вить кнопку звонка, чтобы вызвать сестер, и они пришли и начали что-то делать с ней. Ей было неудобно лежать на спине, она повер­ну­лась и вдруг пере­стала дышать и чув­ство­вать удары своего сердца. Услы­шала крики сестер: «Дайте сигнал, дайте сигнал», а сама в это время чув­ство­вала, что она выхо­дит из своего тела и падает вниз, на пол, про­ходя сквозь защит­ные перила у края кро­вати, а потом начала мед­ленно под­ни­маться вверх. Она видела сестер, вбе­гав­ших в ком­нату, и своего док­тора и удив­ля­лась: «Зачем он тут и что он здесь делает?» Она под­ня­лась до самого потолка и оста­но­ви­лась рядом с вися­чими лам­пами; она видела их совер­шенно ясно. «Я чув­ство­вала себя как кусо­чек бумажки, на кото­рую кто-то дунул, подняв ее до потолка».

Она парила под потол­ком и смот­рела вниз. «Я смот­рела, как они ста­ра­лись ожи­вить меня. Мое тело лежало там, внизу, вытя­нув­шись на кро­вати. Его было ясно видно, а все они стояли вокруг него. Я слы­шала голос одной сестры: «О, Гос­поди, она умерла», а в это время другая накло­ни­лась и делала мне искус­ствен­ное дыха­ние – губы к губам. Когда она это делала, я смот­рела на ее заты­лок. Я хорошо помню вид ее волос – они были коротко остри­жены. И тогда я уви­дела, как они вка­тили туда эту машину и дали токи на мою грудь. Когда они это сде­лали, я видела, как мое тело просто прыг­нуло вверх на кро­вати, и я слы­шала, как тре­щали мои кости; это было ужасно. Когда я видела их там, внизу, бивших мою грудь и рас­ти­рав­ших мои руки и ноги, я думала: «Зачем они так ста­ра­ются? Сейчас мне хорошо».

Второй случай каса­ется девят­на­дца­ти­лет­него. муж­чины, кото­рый вез своего друга домой на авто­мо­биле. Он рас­ска­зал, что на пере­крестке на них нале­тел другой авто­мо­биль. «Я слышал, как трещал бок авто­мо­биля, а затем был один момент, будто я дви­гался в тем­ноте, в каком-то со всех сторон закры­том про­стран­стве. Все это дли­лось только одно мгно­ве­ние, а затем я вдруг – ну как бы парил два метра над доро­гой, четыре метра от авто­мо­биля, и я слышал сла­бе­ю­щее эхо от гро­хота столк­но­ве­ния. Оно ути­хало вдали».

Потом он видел людей, кото­рые бежали и тол­пи­лись вокруг машины, видел своего друга, выхо­див­шего из машины и потря­сен­ного, видел в раз­би­том авто­мо­биле свое соб­ствен­ное тело, зали­тое кровью и с пере­кру­чен­ными ногами. Смот­рел, как люди ста­ра­лись осво­бо­дить его тело. Он был воз­вра­щен к жизни и позже рас­ска­зал об этом пере­жи­ва­нии, Опи­сан­ные выше явле­ния и само поня­тие кли­ни­че­ской смерти могут иногда вызы­вать недо­ве­рие, После моего доклада мне иногда воз­ра­жали: «Если после кли­ни­че­ской смерти чело­век оживал, значит, это не была смерть».

Как понять такое воз­ра­же­ние? Суть ведь не в том, как назвать такое состо­я­ние – «кли­ни­че­ская смерть» или «около смерти», как назы­вает его Муди, а в самом суще­ство­ва­нии этого уди­ви­тель­ного фено­мена, когда какая-то часть чело­века выхо­дит из своего тела и спо­собна наблю­дать тело и все его окру­жа­ю­щее со сто­роны. Уже одно это пока­зы­вает, что созна­тель­ная жизнь может про­дол­жаться вне зави­си­мо­сти от физи­че­ского тела и даже вовсе без него.

Отри­ца­ние этого фено­мена гово­рит о неже­ла­нии чело­века понять и допу­стить его в свое созна­ние, и он нахо­дит сло­вес­ную фор­мулу «значит, это не была смерть», кото­рая избав­ляет его от необ­хо­ди­мо­сти при­нять то, что нару­шает его удоб­ное миро­воз­зре­ние. Этот меха­низм под­со­зна­тель­ного бло­ки­ро­ва­ния хорошо изве­стен пси­хо­ло­гам.

В меди­цин­ской лите­ра­туре есть Немало сооб­ще­ний о про­дол­же­нии жизни после смерти тела. Жизнь вне тела испы­тал и описал Карл Густав Юнг, один из веду­щих пси­хо­ло­гов-пси­хи­ат­ров нашего вре­мени, и ряд других ученых. Неко­то­рые из воз­вра­щен­ных к жизни про­были в состо­я­нии вре­мен­ной смерти больше часа. С этим фено­ме­ном хорошо зна­комы мор­моны.

Случаи вре­мен­ной смерти с выхо­дом души из тела и воз­вра­ще­нием в него были известны и до трудов совре­мен­ных нам врачей-реани­ма­то­ров. Время от вре­мени их опи­сы­вали, но этим сооб­ще­ниям обычно не верили, слиш­ком уж стран­ным каза­лось то, о чем они сви­де­тель­ство­вали. В каче­стве при­мера при­ве­дем случай К. Икс­куля.

Это сооб­ще­ние было впер­вые опуб­ли­ко­вано архи­епи­ско­пом Нико­ном в «Тро­иц­ких лист­ках» в 1916 году, а позд­нее пере­пе­ча­тано в жур­нале «Пра­во­слав­ная жизнь» (№ 7, 1976) и в тре­тьем выпуске сбор­ника «Надежда» под загла­вием «Неве­ро­ят­ное для многих, но истин­ное про­ис­ше­ствие».

К. Икскуль, рас­ска­зав­ший о своем пере­жи­ва­нии, вскоре после слу­чив­ше­гося ушел в мона­стырь.

Сооб­ще­ние архи­епи­скопа Никона при­во­дится в сокра­щен­ном виде.

Он пишет, что раньше К. Икскуль не заду­мы­вался, читал свя­щен­ные книги, при­зна­вал, что все в них напи­сан­ное – правда, но чув­ства веры у него не было, и смерть оста­ва­лась для него фина­лом чело­ве­че­ского бытия. Он много лет был фор­маль­ным хри­сти­а­ни­ном. Ходил в цер­ковь, кре­стился, но по сути не верил, все­рьез всего не при­ни­мал.

После многих лет спо­кой­ной жизни он забо­лел вос­па­ле­нием легких. Болел долго и серьезно, но как-то утром вдруг почув­ство­вал себя совсем хорошо. Кашель исчез, тем­пе­ра­тура упала до нормы. К его удив­ле­нию, врачи забес­по­ко­и­лись… при­несли кис­ло­род. А потом – озноб и полная без­участ­ность к окру­жа­ю­щему. Он рас­ска­зы­вает:

«Все мое вни­ма­ние сосре­до­то­чи­лось на самом себе… и как бы раз­дво­е­ние… появился внут­рен­ний чело­век – глав­ный, у кото­рого полное без­раз­ли­чие к внеш­нему (к телу) и к тому, что с ним про­ис­хо­дит».

Он про­дол­жает: «Уди­ви­тельно было жить, видеть и не пони­мать ничего, такую чув­ство­вать ко всему отчуж­ден­ность. Вот доктор задает вопрос, а я слышу, пони­маю, но не отве­чаю – мне неза­чем гово­рить с ним.. И вдруг меня со страш­ной силой потя­нуло вниз, в землю… я заме­тался. «Агония», – сказал доктор. Я все пони­мал. Не испу­гался. Вспом­нил, что читал, что смерть болез­ненна, но болей не было. Но мне было тяжко, томно. Меня тянуло вниз… я чув­ство­вал, что что-то должно отде­литься… я сделал усилие осво­бо­диться, и вдруг мне стало легко, я почув­ство­вал покой.

Даль­ней­шее я помню ясно. Я стою в ком­нате, посре­дине ее. Справа от меня полу­кру­гом стоят врачи и сестры, вокруг кро­вати. Я уди­вился – что они там делают, ведь я не там, я здесь. Я подо­шел ближе, посмот­реть. На кро­вати лежал я. Увидев своего двой­ника, я не испу­гался, а был только удив­лен – как это воз­можно? Я хотел потро­гать самого себя – моя рука прошла насквозь, как через пустоту.

Себя сто­я­щего я тоже видел, но ощу­щать не мог рука про­хо­дила через туло­вище насквозь. И пола я не чув­ство­вал… Дотя­нуться до других тоже не мог.

Я позвал док­тора, но тот не реа­ги­ро­вал. Я понял, что я совер­шенно одинок, и меня охва­тила паника».

Посмот­рев на свое мерт­вое тело, он поду­мал, а не умер ли он. «Но это было трудно себе пред­ста­вить я был живее, чем прежде, я все чув­ство­вал и созна­вал. Кроме того, в жизнь души я не верил, и эта мысль не при­хо­дила».

Позже, вспо­ми­ная пере­жи­тое, Икскуль гово­рит: «Пред­по­ло­же­ние, что, сбро­сив тело, душа сразу все знает и пони­мает, неверно. Я явился в этот новый мир таким, каким ушел из ста­рого. Тело – не тюрьма души, а её закон­ное жилище, и поэтому душа явля­ется в новый мир в той сте­пени своего раз­ви­тия и зре­ло­сти, каких достигла в сов­мест­ной жизни с телом».

Он видел, как ста­рушка няня пере­кре­сти­лась: «Ну, Цар­ство ему небес­ное», и вдруг увидел двух анге­лов. В одном он почему-то узнал ангела-хра­ни­теля, а дру­гого он не знал. Ангелы взяли его за руки и про­несли через стены палаты на улицу.

Затем он опи­сы­вает подъем, виде­ние «без­об­раз­ных существ» («Я сразу понял, что этот вид при­ни­мают на себя бесы») и появ­ле­ние света… ярче сол­неч­ного. «Всюду свет и нет теней». Свет был так ярок, что он не мог ничего видеть. «Как во тьме. И вдруг сверху, властно, но без гнева, раз­да­лись слова: «Не готов», и нача­лось стре­ми­тель­ное дви­же­ние вниз». Он вер­нулся к телу. Ангел-хра­ни­тель сказал: «Ты слышал Божие опре­де­ле­ние. Войди и готовься».

Оба ангела стали неви­димы. Появи­лось чув­ство стес­не­ния и холода и глу­бо­кая грусть об утра­чен­ном. «Она всегда со мной». Он поте­рял созна­ние и очнулся в палате на койке.

Врачи, наблю­дав­шие за Икску­лем, сооб­щили, что все кли­ни­че­ские при­знаки смерти («он отсут­ство­вал») были налицо и состо­я­ние смерти про­дол­жа­лось 36 часов.

Доктор Муди и другие ученые опи­сали много подоб­ных слу­чаев. Все они гово­рят о том, что за поро­гом не начи­на­ется новое суще­ство­ва­ние, а про­дол­жа­ется бывшее прежде. Пере­рыва в жизни не про­ис­хо­дило, и лич­ность начи­нала жизнь там такой, какой она была в момент пере­хода. Видимо, жизнь чело­века на земле – это только начало, только под­го­товка к тому, что ждет нас всех после смерти тела. Нача­тое здесь будет про­дол­жаться там; веро­ятно, ждут и какая-то ответ­ствен­ность и воз­мез­дие за сде­лан­ное во время земной жизни. Об этом гово­рят все вели­кие рели­гии. И, по-види­мому, очень важно перейти порог в состо­я­нии без­злоб­но­сти, уми­ро­тво­рен­но­сти и покоя, не унося с собой ни одного тем­ного пятна на своей сове­сти.

Хри­сти­ан­ство всегда знало это, поэтому и сове­то­вало каж­дому перед смер­тью испо­ве­даться и при­ча­ститься. Состо­я­ние лич­но­сти в момент смерти важнее всей преды­ду­щей жизни чело­века.

Об этом гово­рит и еван­гель­ское повест­во­ва­ние от Луки (23, 32- 33 и39- 43) о раз­бой­ни­ках. Вот оно: «Вели с Ним на смерть и двух зло­деев. И когда пришли на место, назы­ва­е­мое Лобное, там рас­пяли Его и зло­деев, одного по правую, а дру­гого по левую сто­рону… Один из них зло­сло­вил Его и гово­рил: «Если ты Хри­стос, спаси Себя и нас». Другой же, напро­тив, унимал его и гово­рил: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осуж­ден на то же? И мы осуж­дены спра­вед­ливо, потому что достой­ное по делам нашим при­няли; а Он ничего худого не сделал». И сказал Иисусу: «Помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое». И сказал ему Иисус: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».

Жизнь раз­бой­ника была плохой, но рас­ка­я­ние в послед­ние часы перед смер­тью обе­щает хоро­шее начало буду­щего суще­ство­ва­ния.

Хри­сти­ан­ство всегда гово­рило нам об этом. В Откро­ве­нии свя­того Иоанна Бого­слова ска­зано: «Бла­женны мерт­вые уми­ра­ю­щие в Гос­поде… они успо­ко­ятся и дела их идут за ними».

Хри­сти­ан­ство всегда знало и учило, что чело­век это больше, чем мясо и кости или про­стое соче­та­ние хими­че­ских эле­мен­тов, что кроме тела чело­век имеет душу и что в момент смерти тела душа не уми­рает, а исхо­дит из тела и про­дол­жает жить и раз­ви­ваться в новых усло­виях.

Вот несколько цитат из Свя­щен­ного Писа­ния. Совер­шенно опре­де­ленно гово­рит о вечной жизни Сам Иисус Хри­стос. Обра­ща­ясь к своим уче­ни­кам апо­сто­лам, Он сказал: «Истинно, истинно говорю вам: веру­ю­щий в Меня имеет жизнь вечную». Это из Еван­ге­лия от Иоанна (гл. 6, стих 47). И еще: «И не бой­тесь уби­ва­ю­щих тело, души же не могу­щих убить; а бой­тесь более того, кто может и душу и тело погу­бить в геенне» (от Матфея 10, 28).

А вот еще слова Иисуса Христа: «Истинно, истинно говорю вам: слу­ша­ю­щий слово Мое и веру­ю­щий в Послав­шего Меня имеет жизнь вечную и на суд не при­хо­дит, но пере­шел от смерти в жизнь» (от Иоанна 5,24).

И еще: первое сви­де­тель­ство от Луки (20, 38), второе от Иоанна (12, 50 и 14, 1–2). «Бог же не есть Бог мерт­вых, но живых, ибо у Него все живы». «Я знаю, что запо­ведь Его есть жизнь вечная. Да не сму­ща­ется сердце ваше» – то есть не сомне­вай­тесь -» «в доме Отца Моего оби­те­лей много…» Бли­жай­ших уче­ни­ков Иисуса Христа назы­вали апо­сто­лами – стол­пами веры. Сна­чала их было две­на­дцать, потом еще семь­де­сят. Они пришли ко Христу в разное время. Среди Них были и про­стые люди – рыбаки, были и ученые. Апо­стол Лука, из числа семи­де­сяти, был врачом. Они прошли за Хри­стом, оста­вив все и посте­пенно позна­вая новое для них, пришли к глу­бо­кой вере в еди­ного Бога и вечную жизнь. После того ни у одного из них ника­ких сомне­ний больше не было. Они видели, что Иисус Хри­стос воз­вра­щал умер­ших к жизни, и значит, смерть на земле не всегда окон­ча­тельна. Они видели Иисуса Христа рас­пя­того, умер­шего на кресте, через три дня вос­став­шего из гроба для жизни вечной и несколько раз являв­ше­гося им в новом теле. Все они посвя­тили свою жизнь слу­же­нию Иисусу Христу, под­вер­га­ясь пре­сле­до­ва­ниям и муче­ниям. Один­на­дцать из две­на­дцати при­няли муче­ни­че­скую кон­чину. Они при­няли ее радостно, без коле­ба­ний, так как знали, что уми­рает только тело, а душу убить нельзя, потому что она бес­смертна.

Многие апо­столы и уче­ники Иисуса Христа, а потом многие святые и просто ученые-бого­словы писали, что смерть не конец и что душа живет вечно. Если читать это без предубеж­де­ния, то на душе ста­но­вится свет­лее, ведь писали люди прав­ди­вые, отдав­шие свои жизни за то, во что они верили. И опи­сан­ное ими – это резуль­таты виден­ного и пере­жи­того, а не плод раз­мыш­ле­ний; не игра ума, а резуль­таты опыта.

Один из уче­ни­ков апо­стола Павла, зная, что его учи­тель не боится смерти, спро­сил его об этом. Апо­стол Павел отве­тил: «Мне и здесь хорошо и там будет хорошо». Говоря о жизни после смерти тела, он сказал: «Не видел глаз, не слы­шало ухо и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его» (1Кор. 2:9).

В том же посла­нии, в главе 15, он пояс­няет больше: «Не всякая плоть такая же плоть… есть тела небес­ные и тела земные… и как мы носили образ зем­ного, будем носить и образ небес­ного… ибо тлен­ному сему над­ле­жит облечься в нетле­ние, и смерт­ному сему – облечься в бес­смер­тие… Смерть! Где твое жало?» Эти слова свя­того апо­стола Павла гово­рят о том, как хри­сти­ан­ство пони­мает смерть, – при уми­ра­нии чело­век меняет свое тлен­ное, вре­мен­ное тело на тело нетлен­ное, вечное.

Для апо­сто­лов и многих святых суще­ство­ва­ние души было оче­вид­но­стью, поэтому они не дока­зы­вали, не убеж­дали, а смот­рели на это, как на нечто само собой понят­ное. Святой Иоанн Бого­слов напи­сал про­ро­че­скую книгу «Апо­ка­лип­сис», ее также назы­вают «Откро­ве­ние». В ней много инте­рес­ного и важ­ного, много пред­ска­за­ний, частично уже сбыв­шихся. В первой главе святой Иоанн пишет: «Я был в духе в день Гос­по­день», а потом опи­сы­вает то, что ему было пока­зано, когда он был в духе, вне тела. Он не объ­яс­няет, что значит быть в духе, а гово­рит: «Я был в духе», как вы бы ска­зали: «Я был на улице» или «У моего соседа».

Святой Иоанн был в этом не одинок. Кроме него, о том же сви­де­тель­ство­вали писа­ния многих апо­сто­лов и святых. Для них тогда было оче­вид­ным, что душа может жить и вне тела и может иногда выхо­дить из тела и воз­вра­щаться в него.

И в после­ду­ю­щие века в бого­слов­ской лите­ра­туре и в Житиях святых было много опи­са­ний жизни души.

Святой Авгу­стин рас­ска­зы­вает о неве­ру­ю­щем враче Ген­на­дии. Ген­на­дий во время сна вышел из тела и бесе­до­вал с юношей, но не понял про­ис­хо­див­шего. Это повто­ри­лось несколько раз, но Ген­на­дий про­дол­жал не верить. Тогда юноша спро­сил его: «А свое тело, отдельно от тебя, там, на кро­вати, ты видишь?» – «Вижу». – «Ведь глаза твоего тела закрыты, а ты видишь и свое тело и меня. Ты видишь духов­ными гла­зами. Знай, что после этой жизни будет другая».

Святой Гри­го­рий в «Диа­логе» пишет: «Часто на грани смерти душа узнает тех, с кем она будет раз­де­лять небес­ное жилище за ана­ло­гич­ную награду или нака­за­ние»… «К пра­вед­ным часто явля­ются святые, чтобы успо­ко­ить их».

Архи­епи­скоп Анто­ний Женев­ский пишет о том, что жизнь души за гробом есть есте­ствен­ное про­дол­же­ние ее жизни на земле. Перейдя в загроб­ный мир, душа чув­ствует, сознает, вос­при­ни­мает, рас­суж­дает.

Не только в духов­ной, но и в свет­ской лите­ра­туре есть много похо­жих опи­са­ний. В пове­сти Л.Н.Толстого «Смерть Ивана Ильича» умер­ший про­хо­дит через темную пещеру, видит кар­тины всей своей про­шлой жизни и появ­ле­ние яркого света.

Эрнест Хемин­гуэй опи­сы­вает случай вре­мен­ной смерти в своем романе «Прощай, оружие!». Рас­ска­зы­вает герой романа, но, видимо, опи­сан­ное слу­чи­лось с самим авто­ром.

Сол­даты сидят в тран­шее под артил­ле­рий­ским обстре­лом. «Мы про­дол­жали есть… я над­ку­сил свой ломоть сыра и глот­нул вина… потом послы­ша­лось: чух-чух-чух, потом что-то сверк­нуло… и рев, все белое, потом все крас­нее, крас­нее в стре­ми­тель­ном вихре… я попы­тался вздох­нуть, но дыха­ния не было, и я почув­ство­вал, что весь вырвался из самого себя и лечу, и лечу, под­хва­чен­ный вихрем. Я выле­тел быстро, весь как есть, и я знал, что я мертв и что напрасно думают, будто уми­ра­ешь и все. Потом я поплыл по воз­духу, но вместо того, чтобы подви­гаться вперед, сколь­зил назад. Я вдох­нул и понял, что я вер­нулся в себя. Земля вокруг была раз­во­ро­чена… голова моя тряс­лась и я вдруг услы­шал чей-то плач».

      Этот солдат был тяжело ранен и пере­жил вре­мен­ный выход из тела.

      А в книге, поме­чен­ной 1984 годом, опуб­ли­ко­ван рас­сказ Федора Абра­мова «Мате­рин­ское сердце».

      Кре­стьянка везет на санях в рай­он­ную боль­ницу тяже­ло­боль­ного сына. Ему шесть лет. Он всегда жил в бед­но­сти и убо­го­сти. В дороге ему ста­но­вится хуже. Мать торо­пится.

      «Не довезла. Стужа была, мороз. «Степа, – говорю, – к району подъ­ез­жаем. Можешь ли, говорю, посмот­реть-то?» А он сам меня просил: «Мама, скажи, когда к району подъ­ез­жать будем». Ребе­нок ведь! Нигде не бывал дальше своей деревни – охота на белый свет посмот­реть.

И вот Сте­па­нушке у меня голову при­под­нял: «Мама, – гово­рит, – как светло-то. Какой район-то у нас кра­си­вый…» Да и все – кон­чился. Так на руках у матери дух и испу­стил».

Подоб­ных сооб­ще­ний очень много. Все больше людей гово­рят и пишут о жизни души вне тела. Конечно, не все. Те, кто не хотят верить ни во что духов­ное, все еще не видят света, вхо­дя­щего в мир.

Глава 3

Начало поту­сто­рон­ней жизни. Выход из тела. Две стадии вос­при­я­тий. Ауто­ско­пи­че­ские вос­при­я­тия. Жизнь про­дол­жа­ется. Наблю­де­ния «со сто­роны». Попытки кон­такта с мате­ри­аль­ным миром. Про­стран­ство и время. Темный тун­нель. Появ­ле­ние света. Транс­цен­ден­таль­ные вос­при­я­тия. Свет. Показ про­шлого (Первый суд). Встречи с бес­те­лес­ными суще­ствами. Что видели там. Воз­вра­ще­ние в тело.

За послед­ние 15 – 20 лет наше пони­ма­ние смерти во многом изме­ни­лось. О том, что каза­лось неправ­до­по­доб­ным и неве­ро­ят­ным, пишут не только духов­ные и свет­ские писа­тели, но и ученые, в том числе и медики. Опуб­ли­ко­вано много про­ве­роч­ных иссле­до­ва­ний.

Мы уже писали о док­торе Муди и его наблю­де­ниях. Его заслуга в том, что он объ­ек­тивно подо­шел к этой про­блеме, собрал боль­шой мате­риал, систе­ма­ти­зи­ро­вал его и при­влек к нему вни­ма­ние серьез­ных науч­ных кругов. Он не был первым, заняв­шимся этим вопро­сом. До него над про­бле­мой смерти тру­ди­лись доктор Е. Кюблет-Росс из Чикаго, еще раньше – Карл Густав Юнг, про­фес­сор Войно-Ясе­нец­кий (архи­епи­скоп Лука), доктор Георг Ритчи и другие ученые. Позже много сделал доктор Михаил Сабом.

К 1980 году было известно более 25000 слу­чаев воз­вра­ще­ния к жизни недавно умер­ших. В насто­я­щее время их много больше. Вос­при­я­тия людей во время пре­бы­ва­ния «на той сто­роне» запи­саны, систе­ма­ти­зи­ро­ваны и многие из них про­ве­рены.

Сейчас ученые пред­ла­гают раз­ли­чать две стадии вос­при­я­тий: ауто­ско­пи­че­ские – то, что душа видит, слышит и чув­ствует непо­сред­ственно после выхода из тела, когда она нахо­дится еще здесь, в нашем мире; и транс­цен­ден­таль­ные – вос­при­я­тия души, уже ушед­шей в нездеш­ний мир.

Выше мы при­вели три рас­сказа об ауто­ско­пи­че­ских вос­при­я­тиях людей, про­шед­ших через вре­мен­ную смерть. Один из них, случай Икс­куля, описан более 70 лет назад, то есть еще до того, как нача­лось систе­ма­ти­че­ское науч­ное изу­че­ние фено­мена про­дол­же­ния жизни после смерти тела.

При­во­ди­мые ниже при­меры взяты из разных источ­ни­ков, многие из них – из книг док­тора М. Муди «Жизнь после жизни» и про­фес­сора М. Сабома «Вос­по­ми­на­ния о смерти». Оба ученых пере­дают рас­сказы своих паци­ен­тов. Они гово­рят их сло­вами, сохра­няя этим яркость и све­жесть опи­сан­ных пере­жи­ва­ний.

Ауто­ско­пи­че­ские вос­при­я­тия

Вот несколько сооб­ще­ний о пере­жи­том. Мой друг пере­дал мне рас­сказ сол­дата, ранен­ного во время артил­ле­рий­ского обстрела. Сперва была корот­кая потеря созна­ния, а потом солдат увидел, как сани­тары укла­ды­вают на носилки изра­нен­ное без­жиз­нен­ное тело. Он хотел помочь сани­та­рам, что-то гово­рил им, но они не обра­щали на него вни­ма­ния, а один из них прошел просто сквозь него. Он попы­тался взяться за ручки носи­лок, но не почув­ство­вал их тяже­сти, его руки не ощу­щали кон­такта. Посмот­рев на уби­того или, может быть, ранен­ного, солдат с удив­ле­нием узнал самого себя.

В сбор­нике «Надежда» (вып. 3, 1979) опуб­ли­ко­ван пере­вод с фран­цуз­ского статьи Жан-Жака Грейфа «Жизнь после смерти». В числе опи­сан­ных слу­чаев есть такой рас­сказ: «Я ничего не пони­мал. Я видел свое соб­ствен­ное тело на кро­вати. Было грустно видеть его таким жалким… Я видел себя плос­ким, как на фото­гра­фии или в зер­кале… Вдруг я увидел себя пол­но­стью в трех изме­ре­ниях, на рас­сто­я­нии двух метров. Мне пона­до­би­лось время, чтобы узнать себя».

Оста­новка дыха­ния у жен­щины. Реани­ма­ция. Она рас­ска­зала: «Я видела, как они ста­ра­лись ожи­вить меня. Все это было очень странно. Я была выше их и будто смот­рела на них сверху… Я пыта­лась гово­рить с ними, но никто не заме­чал меня. Док­тора и сестры коло­тили мое тело, пыта­лись делать вли­ва­ние в кровь… Я, все время ста­ра­ясь при­влечь их вни­ма­ние, гово­рила им: «Оставьте меня в покое, я хочу остаться одна…» Но они меня не слы­шали. Тогда я попы­та­лась убрать их руки, чтобы они больше не били меня, но у меня ничего не выхо­дило. Это было, я не знаю как… я видела, что я трогаю их руки, ста­ра­ясь оттолк­нуть их, но они все еще были там же. Я не пони­мала. Я не чув­ство­вала дав­ле­ния их рук, может быть, мои руки про­хо­дили сквозь них или еще что?» (Муди. с. 43 – 44).

Есть много опи­са­ний того, как душа муж­чины или жен­щины, выйдя из тела, пыта­ется войти в кон­такт с вра­чами или сест­рами, ста­ра­ю­щи­мися ожи­вить без­жиз­нен­ное тело. Душа жен­щины, умер­шей во время оста­новки сердца, чув­ство­вала себя совер­шенно реаль­ной и удив­ля­лась без­успеш­но­сти попы­ток: «Почему они не видят, не отве­чают? Может быть, это они нере­альны? Как в зер­кале?»

Иногда душа, паря­щая над своим телом, может вдруг мгно­венно пере­не­стись в другое место. Солдат, тяжело ранен­ный во Вьет­наме, во время опе­ра­ции вышел из тела и наблю­дал, как врачи пыта­лись вер­нуть его к жизни. «Я ста­рался оста­но­вить их, потому что там, где я был, мне было хорошо. Я был там, а он (доктор) был, но как будто его и не было. Я схва­тил его, а его не было. Я вроде прошел просто насквозь через него… А потом я вдруг ока­зался на поле боя, где я постра­дал. Сани­тары под­би­рали ране­ных. Я хотел помочь им, но вдруг ока­зался снова в опе­ра­ци­он­ной… Это будто вы мате­ри­а­ли­зи­ру­е­тесь там, а потом снова здесь, будто морг­нули гла­зами…»

Другой паци­ент сказал, что он мог посмот­реть близко или вдаль, как в теле­фо­то­линзу (Сабом. с. 54 ‑55).

Таких рас­ска­зов много. Испы­тав­шие это гово­рят не о полете, а о момен­таль­ном пере­ме­ще­нии – «чисто мыс­ли­тель­ный про­цесс и очень при­ят­ный. Захо­тел – и я там».

Почти все пере­жив­шие состо­я­ние вре­мен­ной смерти гово­рят о каком-то темном закры­том про­стран­стве, а потом о появ­ле­нии яркого света.

«Я слышал, как док­тора объ­явили меня мерт­вым, а я в это время как бы плыл в каком-то темном про­стран­стве. Нет таких слов, чтобы это объ­яс­нить. Все вокруг было совсем черным, и только далеко, далеко я увидел этот свет. Он был очень ярким, но не очень боль­шим сна­чала, а чем ближе, тем больше и больше. Я стре­мился к этому свету. Страшно не было, а было хорошо. Я – хри­сти­а­нин, и я сразу поду­мал: «Этот свет – Хри­стос, ведь Он сказал: «Я свет миру». Я сказал себе – если это смерть, я знаю, что меня ждет» (Муди. с. 63).

В других рас­ска­зах гово­рится не о темном про­стран­стве, а о чем-то вроде чер­ного тун­неля, в кото­ром дви­жется, летит вышед­шая из тела душа. В Свя­щен­ном Писа­нии тоже есть термин «Долина смерт­ной тени».

В конце тун­неля – свет. Умер­ший стре­мится к нему, свет может напо­ми­нать собою заход солнца – яркий центр и зарево вокруг.

Видимо, тун­нель отде­ляет вос­при­я­тия этого мира от поту­сто­рон­него. Свет, это начало поту­сто­рон­него, вол­шеб­ной кра­соты и оча­ро­ва­ния. В рас­ска­зах тех, кто не дошел до встречи со светом, нет ника­ких опи­са­ний транс­цен­ден­таль­ного мира.

Транс­цен­ден­таль­ные вос­при­я­тия

Те люди, у кото­рых состо­я­ние вре­мен­ной смерти про­дол­жа­лось несколько дольше, рас­ска­зы­вают при­мерно то же самое, но кроме опи­сан­ных у них бывают и совер­шенно другие вос­при­я­тия.

«…Я знал, что я умираю и ничего сде­лать было нельзя, так как меня никто не слышал… Я не был в моем теле, ника­ких сомне­ний быть не могло, потому что я видел мое тело там, на столе в опе­ра­ци­он­ной. Моя душа была вне тела. Из-за этого я чув­ство­вал себя очень плохо, но потом пришел этот очень яркий свет. Сперва он был немного туск­лым, а потом, как очень яркий луч. Я чув­ство­вал от него тепло. Свет покры­вал все, но не мешал мне видеть опе­ра­ци­он­ную, и док­то­ров, и сестер, и все другое. Сперва я не пони­мал, что про­ис­хо­дит, но потом Он как бы спро­сил меня, готов ли я уме­реть. Он гово­рил, как чело­век, но никого не было. Голо­сом гово­рил Свет.

Теперь я думаю, что голос понял, что я не готов к смерти. Он как бы про­ве­рял меня. Но с того момента, когда Свет начал гово­рить, мне стало очень хорошо; я чув­ство­вал, что я в без­опас­но­сти и меня любят.

Любовь, шедшая от Света, была нево­об­ра­зи­мой, неопи­су­е­мой» (Муди. с. 63 – 64).

Многие из пере­жив­ших состо­я­ние вре­мен­ной смерти гово­рят об этом свете. Им было ясно, что гово­рил не просто свет, а Кто-то в свете. Обычно они не слы­шали слов, но пони­мали их. Какого-либо языка – рус­ского или дру­гого – здесь не было. Они вос­при­ни­мали и пере­да­вали мысли, и все было так ясно, что ни обма­нуть, ни утаить что-либо было невоз­можно. Свет всегда при­но­сил любовь, пони­ма­ние и покой.

О свете пишут также Озис и Харольд­сон. Тем, кто пытался опи­сать этот свет, было трудно найти слова. Свет был иным, чем тот, кото­рый мы знаем здесь. «Это был не свет, а отсут­ствие тьмы, полное и совер­шен­ное. Этот свет не созда­вал теней, было просто отсут­ствие тем­ноты. Свет не был виден, но он был всюду, вы были в свете» (Сабом. с. 66).

Свет пони­мают по-раз­ному. Люди рели­ги­оз­ные счи­тают свет Иису­сом Хри­стом; неве­ру­ю­щие искали других объ­яс­не­ний или вовсе не думали.

Инте­ресно, что в «Тибет­ской Книге Мерт­вых» тоже пишется про встречу со светом и что, при­бли­жа­ясь к свету, нужно ста­раться чув­ство­вать к другим только любовь и сим­па­тию.

Суще­ствуют и другие вос­при­я­тия, тесно свя­зан­ные с уми­ра­нием, иногда непо­сред­ственно перед смер­тью, иногда – и в таких слу­чаях ярче – вскоре после смерти. Это – про­смотр, иногда свя­зан­ный с пере­оцен­кой того, что про­изо­шло за время жизни.

Про­фес­сор Войно-Ясе­нец­кий в своей книге «Дух, Душа и Тело» опи­сы­вает два извест­ных ему случая.

Адми­рал Бофр рас­ска­зал, что, когда он тонул, он видел «…дет­ство, про­казы, время, потра­чен­ное зря, преж­нее пла­ва­ние с кораб­ле­кру­ше­нием; все это в пано­раме, причем каждый шаг мой являлся предо мною, сопро­вож­да­ясь созна­нием пра­виль­но­сти или непра­виль­но­сти его, с точным пони­ма­нием его при­чины и след­ствия. Многие малень­кие при­клю­че­ния моей жизни, на самом деле уже забы­тые, пред­стали пред моим духов­ным взором в полной ясно­сти». От паде­ния в воду до извле­че­ния прошло две минуты. Значит, была сверхъ­есте­ствен­ная быст­рота тече­ния созна­ния.

В другом случае гово­рится об одной даме, упав­шей в воду и чуть не уто­нув­шей. С момента пре­кра­ще­ния всяких дви­же­ний ее тела и извле­че­ния ее из воды прошло две минуты, в кото­рые она, по ее словам, пере­жила еще раз всю свою про­шлую жизнь, раз­вер­нув­шу­юся перед ее духов­ным взором со всеми подроб­но­стями.

О таком про­смотре пишут Ритчи, Муди, Сабом и многие другие. При состо­я­нии близ­ком к смерти, перед гла­зами чело­века про­хо­дили, как на экране, все глав­ные собы­тия его жизни.

Вот выдержки из длин­ного рас­сказа паци­ентки док­тора Муди, воз­вра­щен­ной к жизни на земле:

«Когда пришел Свет, Он спро­сил меня: «Что ты сде­лала в своей жизни? Что ты можешь пока­зать Мне?» Или что-то в этом роде. И тогда начали появ­ляться эти кар­тины. Они были очень ясные, трех­мер­ные и в крас­ках. И они дви­га­лись. Перед моими гла­зами прошла вся моя жизнь… я еще малень­кая девочка… а потом, как я вышла замуж… мельк­нуло перед моими гла­зами и исчезло… дольше всего стояло перед гла­зами, когда я при­няла Иисуса Христа… это было много лет тому назад».

Она про­дол­жает: «В каждом эпи­зоде, а Свет выби­рал их. Он пока­зы­вал мне самое глав­ное. Он не обви­нял, а как бы настав­лял меня, что нужно учиться любви и просто учиться, при­об­ре­тать знания, потому что это непре­рыв­ный про­цесс, и я буду про­дол­жать его после того, как Он во второй раз придет за мной. Свет сказал, что на этот раз я вер­нусь назад» (Муди. С. 65 – 68).

Вер­нув­ши­еся гово­рили, что этот показ похож на вос­по­ми­на­ния, но есть и раз­ница – во-первых, очень быстро, а во-вторых, не после­до­ва­тельно, а все одно­вре­менно, в один момент. Вся жизнь – за несколько секунд. Это очень живые кар­тины; они сопро­вож­да­ются эмо­ци­ями, и оста­ется яркая память о них.

Многие рас­ска­зы­вали о встре­чах с уже умер­шими род­ствен­ни­ками или зна­ко­мыми – иногда в земных усло­виях, а иногда в обста­новке нездеш­него, «небес­ного» мира. Они всегда видели уже умер­ших и нико­гда – еще живу­щих людей.

Жен­щина, пере­жив­шая эпизод вре­мен­ной смерти, слы­шала док­тора, ска­зав­шего ее родным, что она уми­рает. Выйдя из тела и под­няв­шись вверх, она уви­дела под потол­ком умер­ших родных и подруг. Она узнала их, а они радо­ва­лись, встре­чая ее.

Другая жен­щина видела своих род­ствен­ни­ков, кото­рые при­вет­ство­вали ее и пожи­мали ей руки. Они были одеты в белое, радо­ва­лись и были счаст­ли­выми… «и вдруг повер­ну­лись ко мне спиной и стали ухо­дить, а бабушка обер­ну­лась через плечо и ска­зала: «Мы увидим тебя позже, не на этот раз». Бабушке, когда она умерла, было 96 лет, а она выгля­дела… ну, на 40–45, здо­ро­вой и счаст­ли­вой».

Во время сра­же­ния рота поте­ряла уби­тыми 42 сол­дата. Один из них, тяжело ранен­ный, видел свое иска­ле­чен­ное тело и бесе­до­вал со своими уби­тыми това­ри­щами. Он их не видел, но они были тут, с ним. Гово­рили без голо­сов, но все друг друга пони­мали. Печали, сочув­ствия не было ни у кого. Назад в тело они не хотели, были там счаст­ливы. (Оба послед­них случая подроб­нее опи­саны про­фес­со­ром Сабо­мом в его книге на стр. 71 и 72).

Боль­шин­ство, почти все из имев­ших транс­цен­ден­таль­ные вос­при­я­тия, гово­рили о встре­чах с близ­кими им, но уже почив­шими людьми.

Иногда недавно умер­шему дается воз­мож­ность выбора – остаться в поту­сто­рон­нем мире или вер­нуться в земную жизнь. Голос Света может спро­сить: «Готов ли ты уме­реть?» Иногда умер­шим против их жела­ния при­ка­зы­вают вер­нуться. Душа уже пре­ис­пол­ни­лась чув­ством радо­сти, любви и мира, ей там хорошо, но ее время еще не пришло; она слышит голос, какие-то слова или приказ и воз­вра­ща­ется в жизнь на земле. Эти воз­мож­но­сти и пред­пи­са­ния часто при­ни­мают сим­во­ли­че­скую форму: ручья, тумана, дру­гого берега и тому подоб­ного. Таких рас­ска­зов много.

Жен­щина, выйдя из тела, видела про­тя­ну­тые к ней руки уже прежде нее умер­шего мужа, но дотя­нуться он не смог, и она снова ока­за­лась в своем теле.

Солдат, тяжело ранен­ный на поле боя, видел свое иска­ле­чен­ное тело и слышал Голос. Он думал, что с ним гово­рил Иисус Хри­стос. Ему была дана воз­мож­ность вер­нуться в земной мир, где он будет кале­кой, или остаться в мире загроб­ном. Солдат решил вер­нуться на землю.

Вот отры­вок из рас­сказа одной паци­ентки док­тора Муди: «У меня был сер­деч­ный при­ступ, и я ока­за­лась в черной пустоте. Я знала, что я поки­нула мое тело и умираю… Я про­сила Бога помочь мне, и я скоро выскольз­нула из тьмы и уви­дела впе­реди серый туман, а за ним людей. Их фигуры были такие, как на земле, и я видела что-то похо­жее на дома. Все это было залито золо­тым светом, очень нежным, не таким грубым, как на земле. Я испы­ты­вала незем­ную радость и хотела пройти через туман, но вышел мой дядя Карл, умер­ший много лет тому назад. Он пре­гра­дил мне дорогу и сказал: «Иди назад. Твое дело на земле еще не закон­чено. Сейчас иди назад». Против своего жела­ния она вер­ну­лась в тело. У нее был малень­кий сын, кото­рому она была нужна (Муди. с. 75–76).

Есть много сооб­ще­ний о том, что встре­тили «на той сто­роне» люди, загля­нув­шие за завесу.

Они опи­сы­вают ручей, пре­гра­див­ший дорогу, поле, пере­го­ро­жен­ное изго­ро­дью или рядами колю­чей про­во­локи; по одной сто­роне – сухая трава, по другой – чудес­ное паст­бище, лошади, дере­вья – «здесь» и «там». Опи­сы­вают встречи с духов­ными фигу­рами, нездеш­нюю при­роду, дома, города света.

В основ­ном все рас­ска­зы­вают об одном и том же, но детали раз­личны. Иногда люди видят то, что они ожи­дали уви­деть. Хри­сти­ане видят анге­лов, Бого­ма­терь, Иисуса Христа, пат­ри­ар­хов. Индусы видят индус­ские храмы; неве­ру­ю­щие видят фигуры в белом, юношей, иногда ничего не видят, но чув­ствуют «при­сут­ствие». Пси­хо­логи видели в свете облик своего отца или пони­мали его как «кол­лек­тив­ное созна­ние» и так далее. Убеж­ден­ные ате­и­сты тоже видели свет и цар­ство света и не хотели воз­вра­щаться назад, к жизни на земле.

Есть много опи­са­ний при­роды, похо­жей на нашу, земную, но чем-то и отлич­ную от нее: хол­ми­стых лугов, яркой зелени такого цвета, какого на земле не бывает, поля, зали­того чудес­ным золо­тым светом, раз­де­лен­ного забо­ром, за кото­рый пере­хо­дить нельзя. Есть опи­са­ния цветов, дере­вьев, птиц, живот­ных, пения, музыки.

Озис и Харольд­сон собрали 75 слу­чаев транс­цен­ден­таль­ных вос­при­я­тий с опи­са­ни­ями лугов и садов необы­чай­ной кра­соты, горо­дов, музыки, встреч с дру­гими суще­ствами.

Свыше ста слу­чаев при­во­дит Муди и столько же Сабом.

Есть очень много инте­рес­ных сооб­ще­ний о личных пере­жи­ва­ниях.

Карл Густав Юнг, один из веду­щих пси­хи­ат­ров нашего вре­мени, в книге «Вос­по­ми­на­ния, сны и раз­мыш­ле­ния» пишет о своих вос­при­я­тиях вне тела во время сер­деч­ного при­ступа. Он был в про­стран­стве и видел землю – пустыни, моря – с высоты 1000 миль.

Бого­слов про­то­и­е­рей С. Бул­га­ков после опе­ра­ции На горле (рак) в 1939 году тоже видел кар­тины нездеш­него мира.

В сам­из­дате есть рас­сказ одного монаха Троице-Сер­ги­е­вой лавры, воз­вра­щен­ного к жизни из состо­я­ния кли­ни­че­ской смерти.

Вот выдержки из рас­сказа жен­щины, боль­ной раком и вышед­шей из тела во время опе­ра­ции. Она видела себя и двух врачей и с вели­ким ужасом смот­рела на свое тело. Весь желу­док и тонкие кишки были в рако­вых узлах. Она стояла и думала: «Почему нас двое? Я стою и я лежу». Вдруг она очу­ти­лась в воз­духе. Она чув­ство­вала, что летит, что кто-то ее держит и они под­ни­ма­ются все выше и выше; стало так светло, что она не могла смот­реть… Потом она видела тол­стые дере­вья с раз­ного цвета листьями, неболь­шие ДОМИКИ. ЕЙ также пока­зали ад – «змеи, гады, невы­но­си­мый смрад, бесы», а потом пока­зали рай – там хорошо, но она услы­шала голос: «Спу­стите ее на землю», – и вер­ну­лась в тело. Она не хотела воз­вра­щаться.

Бетти Мальц опи­сы­вает свои пере­жи­ва­ния в книге «Я видела веч­ность», вышед­шей в 1977 году. Она про­была в состо­я­нии кли­ни­че­ской смерти 28 минут. Слу­чи­лось это в июле 1959 года во время второй опе­ра­ции по поводу аппен­ди­ку­ляр­ного пери­то­нита. Ей было тогда 27 лет.

Она пишет, что пере­ход был ясным и спо­кой­ным. Сразу после смерти тела она ока­за­лась на чудес­ном зеле­ном холме. Ее уди­вило, что, имея три опе­ра­ци­он­ные раны, она стоит и ходит сво­бодно, без боли. Над ней яркое синее небо. Солнца нет, но свет повсюду. Под босыми ногами – трава такого яркого цвета, какого на земле она не видела; каждая тра­винка, как живая. Холм был крутой, но ноги дви­га­лись легко, без усилия. Яркие цветы, кусты, дере­вья. Слева от нее – муж­ская фигура в мантии. Бетти поду­мала: «Не ангел ли это?» Они шли, не раз­го­ва­ри­вая, но она поняла, что он не был чужим и что он знал ее.

Потом перед ее взором прошла вся ее жизнь. Она уви­дела свой эгоизм, и ей было стыдно, но она чув­ство­вала вокруг себя заботу и любовь.

Бетти Мальц нашла очень хоро­шие слова, опи­сы­вая то, что она испы­ты­вала там. Она чув­ство­вала себя моло­дой, здо­ро­вой и счаст­ли­вой. «Я чув­ство­вала, что я имею все, чего когда-либо желала, была всем, чем когда-либо хотела быть, шла туда, где я всегда меч­тала быть».

Она и ее спут­ник подо­шли к чудес­ному сереб­ря­ному дворцу, «но башен не было». Музыка, хор; она слы­шала слово «Иисус». Стена из дра­го­цен­ных камней. Ворота из слоя жем­чуга. Когда ворота на мгно­ве­ние при­от­кры­лись, она уви­дела улицу в золо­том свете. Она никого не видела в свете, но поняла, что это – Иисус. Она хотела войти во дворец, но вспом­нила отца и вер­ну­лась в тело.

Ее отец, убитый горем, все эти 28 минут стоял у ее кро­вати и был пора­жен, когда она «ожила» и отбро­сила про­стыню, кото­рой было закрыто ее лицо.

Это пере­жи­ва­ние при­вело ее ближе к Богу. Она теперь любит людей и люди – ее.

Не менее инте­ресна книга док­тора Георга Ритчи «Воз­вра­ще­ние из завтра», вышед­шая в 1978 году. Он опи­сы­вает слу­чив­ше­еся с ним самим в 1943 году.

Пре­ди­сло­вие к его книге напи­сано док­то­ром Рай­мон­дом Муди. «Его книга, – пишет доктор Муди, один из наи­бо­лее фан­та­сти­че­ских и хорошо доку­мен­ти­ро­ван­ных отче­тов о пере­жи­ва­нии смерти, извест­ных мне».

Свою соб­ствен­ную книгу доктор Муди посвя­щает док­тору Ритчи и «Тому Един­ствен­ному, кото­рого он назы­вает».

Во вступ­ле­нии к своей книге доктор Ритчи пишет: «Иисус – это не только сила, это неве­ро­ят­ная, без­услов­ная любовь». И дальше: «Я не имею поня­тия о том, какой будет сле­ду­ю­щая жизнь. Я смот­рел, можно ска­зать, только из при­хо­жей, но я видел доста­точно, чтобы пол­но­стью понять две истины: наше созна­ние не пре­кра­ща­ется с физи­че­ской смер­тью, и время, про­ве­ден­ное на земле, и отно­ше­ния, кото­рые мы выра­бо­тали к другим людям, много важнее, чем мы можем думать».

В воз­расте 20 лет, гото­вясь посту­пать в уни­вер­си­тет, Ритчи забо­ле­вает. После дли­тель­ной и тяже­лой болезни он слышит, как врачи объ­яв­ляют его мерт­вым. Его душа выхо­дит из тела, неко­то­рое время стран­ствует и нако­нец ока­зы­ва­ется в малень­кой ком­нате, где на боль­нич­ной кро­вати лежит закры­тое про­сты­ней тело. Он не сразу понял, что это его тело и что, значит, он умер. Он пред­став­лял себе смерть как какое-то небы­тие, а он был жив, видел и думал.

Свет в ком­нате уси­лился, он настолько ярок, что физи­че­ские глаза его не вынесли бы. Ритчи начи­нает чув­ство­вать «при­сут­ствие» и потом видит Иисуса Христа.

Хри­стос любит его полной и без­гра­нич­ной любо­вью, и Ритчи испы­ты­вает покой, радость и такое удо­вле­тво­ре­ние, что он хочет остаться в таком состо­я­нии навсе­гда.

Перед его взором про­хо­дят все годы его жизни, здесь было все – в данный момент и в тече­ние вре­мени; он видел зна­ко­мых людей, кото­рые дви­га­лись и гово­рили. Время шло очень быстро – вся жизнь за несколько минут. Ритчи вос­при­нял вопрос: «Как ты исполь­зо­вал свое время на земле?» Вся его жизнь была видна – Хри­стос спра­ши­вал не о фактах, а об их зна­че­нии – что важ­ного сделал Ритчи за свою жизнь. Ему было пока­зано, что важны не его личные дости­же­ния, а любовь ко Христу и людям.

Потом – полет в сопро­вож­де­нии Христа и несколько виде­ний загроб­ной жизни на земле и в поту­сто­рон­нем мире. Улицы, дома, фаб­рики, люди и бес­те­лес­ные суще­ства.

Он видел само­убийц. Они стра­дают. Они при­ко­ваны к жерт­вам своего акта. Они при­чи­нили стра­да­ния другим, плачут, просят про­ще­ния у тех, перед кем они вино­ваты, но их не слышат. Ничего сде­лать нельзя.

Он видел и другие кар­тины ада – при­вя­зан­ность к земным жела­ниям, кото­рые там неуто­лимы. «Где лежит твое сердце, там и ты сам».

Потом он видел небес­ный мир, где про­цве­тают наука, искус­ство, музыка. Биб­лио­тека все­объ­ем­лю­щего знания. Суще­ства по виду такие, как люди, тру­дятся, не думая о себе. Они росли в земной жизни и про­дол­жают расти.

Он вер­нулся в тело против своего жела­ния. Его рас­сказ встре­тили с недо­ве­рием, но пере­жи­тое изме­нило его жизнь и его самого.

У святых, под­ня­тых в духе на небо (апо­столы Иоанн, Петр и другие), тоже есть опи­са­ния небес­ного мира и его при­роды. Они видели луга, цветы, реку; видели птиц и слы­шали их пение.

Почти все рас­сказы людей, пере­жив­ших кли­ни­че­скую смерть, имеют свет­лый харак­тер. Смерть не страшна, нам ничто не угро­жает; смерть рису­ется как при­ят­ное пере­жи­ва­ние. Так, однако, бывает не всегда. В сооб­ще­ниях док­тора Ритчи, Бетти Мальц и других фигу­ри­рует и ад. Пере­жи­ва­ния вне тела у само­убийц, воз­вра­щен­ных к жизни на земле, тоже носили далеко не радост­ный харак­тер. Муж­чина, покон­чив­ший с собой после смерти люби­мой жены, попа­дает в такие ужас­ные усло­вия, что не нахо­дит слов для их опи­са­ния.

Воз­врат в тело про­ис­хо­дит момен­тально, иногда сов­па­дая с при­ме­не­нием элек­три­че­ского шока или другим реани­ма­ци­он­ным при­е­мом.

Часто, после того как пришло пони­ма­ние насту­пив­шей смерти, у умер­шего появ­ля­ется чув­ство горечи и острое жела­ние вер­нуться в тело. Однако по мере углуб­ле­ния вос­при­я­тий горечь про­хо­дит и, наобо­рот, появ­ля­ется жела­ние остаться там. Неко­то­рые даже пыта­ются сопро­тив­ляться воз­вра­ще­нию в тело, осо­бенно те, кто уже встре­тился со Светом. «Я хотел всегда оста­ваться в при­сут­ствии Света». Назад в тело при­тя­ги­вает чув­ство обя­зан­но­сти по отно­ше­нию к остав­лен­ным, а иногда и жела­ние закон­чить что-то нача­тое на земле. Несколько женщин гово­рили, что ради себя они хотели бы остаться «там», но вер­ну­лись из-за малень­ких детей.

«Я не хотела воз­вра­щаться, но поду­мала о своих малень­ких детях и муже».

«Я был вне тела и понял, что я должен при­нять реше­ние… Там, на той сто­роне было очень хорошо, и я вроде хотел остаться. Но я знал и то, что на земле я смогу делать что-то очень хоро­шее… и я поду­мал: «Да, я должен идти назад и жить», – и я вер­нулся в тело» (Муди. С. 79).

Неко­то­рые счи­тают, что воз­вра­ще­ние было резуль­та­том их соб­ствен­ного реше­ния. Другие думают, что Бог раз­ре­шил им вер­нуться и жить еще, потому что дело их жизни не было закон­чено, и что Он удо­вле­тво­рял их просьбу, если она не была эго­и­стич­ной.

Были и такие, кото­рых вер­нули вопреки их жела­нию остаться: «Еще не время, иди назад».

Попытки сопро­тив­ляться не помо­гали. Какая-то сила тянула назад, часто через черный тун­нель.

Еще неко­то­рые счи­тают, что против их жела­ния их вер­нули молитвы или любовь остав­ля­е­мых ими близ­ких людей.

Воз­врат в тело иногда про­ис­хо­дит момен­тально. Все вос­при­я­тия исче­зают, и он или она сразу чув­ствуют себя снова в кро­вати. Есть рас­сказы о том, что чело­век, наблю­дав­ший со сто­роны за попыт­ками ожив­ле­ния своего тела, в момент при­ме­не­ния элек­три­че­ского тока вдруг терял все вос­при­я­тия и ока­зы­вался снова в своем теле.

Неко­то­рые чув­ствуют, что входят в тело как бы толч­ком. Сперва бывает неуютно и холодно. Иногда перед воз­вра­ще­нием в тело бывает корот­кая потеря созна­ния. Врачи-реани­ма­торы и другие наблю­да­тели отме­чают, что в момент воз­вра­ще­ния к жизни чело­век часто чихает. О том же гово­рит народ­ное пове­рье.

Рас­сказы людей, про­шед­ших через вре­мен­ную смерть, гово­рят о совер­шенно новом; новом для науки, но не для хри­сти­ан­ства. Многие ученые, в том числе и медики, прошли мимо не думая, но нашлись люди, кото­рые уви­дели, что рас­кры­ва­ется нечто новое в пони­ма­нии самой сущ­но­сти чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния, и поста­ра­лись дать не только опи­са­ния, но и поис­кать дока­за­тель­ства тому, что эти кажу­щи­еся стран­ными явле­ния не фан­та­зия, а суще­ствуют на самом деле. Этим про­ве­роч­ным рабо­там посвя­щена сле­ду­ю­щая глава.

Глава 4

Доктор Михаил Сабом и его про­ве­роч­ные работы. Несколько сви­де­тельств о про­дол­же­нии жизни после смерти тела. Сомне­ния. Необыч­ность опи­сан­ного. «Да, это было, но этого не могло быть». Часто ли это бывает? Труд­ность соби­ра­ния мате­ри­ала. Новым зна­нием делятся неохотно. Его вли­я­ние на харак­тер и образ жизни.

В преды­ду­щей главе было при­ве­дено много сви­де­тельств о жизни души неза­ви­симо от тела и после смерти тела. Сооб­ще­ния, сде­лан­ные док­то­рами Муди, Сабо­мом, Кюблер-Росс и дру­гими, очень инте­ресны и важны. Случаи тща­тельно ото­браны. В боль­шин­стве своем – это кли­ни­че­ские исто­рии болезни с опи­са­нием забо­ле­ва­ния, харак­тера смерти, при­ме­нен­ных мето­дов ожив­ле­ния и сви­де­тельств людей, воз­вра­щен­ных к жизни.

Рас­сказы о пере­жи­том «на той сто­роне» искренни и схожи, отли­ча­ясь друг от друга только в дета­лях; люди разных уров­ней обра­зо­ва­ния, разных про­фес­сий, наци­о­наль­но­стей, пола, воз­раста и так далее гово­рят об одном и том же. Это пора­жало всех ученых, зани­мав­шихся этим вопро­сом. Необ­ра­зо­ван­ная жен­щина видела и пере­жи­вала тоже самое, что и про­фес­сор пси­хо­ло­гии. Обычно часть чело­века, вышед­шая из тела, видела свое тело со сто­роны, часто сверху, видела врачей и сестер, ста­рав­шихся ожи­вить его, и все, что про­ис­хо­дило вокруг, а немного позже вос­при­ни­мала и многое другое.

Несмотря на их прав­ди­вость и искрен­ность, эти сооб­ще­ния все еще не были абсо­лютно дока­за­тельны, так как во многом они осно­вы­ва­лись на рас­ска­зах людей, про­шед­ших через вре­мен­ную смерть. Не хва­тало объ­ек­тив­ной науч­ной про­верки – дей­стви­тельно ли суще­ствует этот, как его назы­вают ученые, фено­мен про­дол­же­ния жизни после смерти тела.

Сле­ду­ю­щий шаг сделал доктор Сабом. Он орга­ни­зо­вал про­ве­роч­ные наблю­де­ния и под­твер­дил, а по сути дока­зал, что сооб­ще­ния о жизни после смерти не выдумка и что лич­ность после смерти тела дей­стви­тельно про­дол­жает суще­ство­вать, сохра­няя спо­соб­ность видеть, слы­шать, думать и чув­ство­вать. Доктор Михаил Сабом – про­фес­сор меди­цин­ского факуль­тета в уни­вер­си­тете Эмори в Соеди­нен­ных Штатах Аме­рики. Он спе­ци­а­лист-кар­дио­лог, член Аме­ри­кан­ского обще­ства кар­дио­ло­гов и имеет боль­шой прак­ти­че­ский опыт реани­ма­ции (ожив­ле­ния). Его книга на англий­ском языке «Вос­по­ми­на­ния о смерти» с под­за­го­лов­ком «Меди­цин­ское иссле­до­ва­ние» вышла в 1981 году. Доктор Сабом под­твер­дил то, о чем писали другие, но глав­ное в его книге не это. Он провел ряд иссле­до­ва­ний, сопо­став­ляя рас­сказы своих паци­ен­тов, пере­жив­ших вре­мен­ную смерть, с тем, что фак­ти­че­ски про­ис­хо­дило в то время, когда они нахо­ди­лись «по ту сто­рону», и что было доступно объ­ек­тив­ной про­верке. Резуль­таты его трудов под­твер­дили выше­опи­сан­ные наблю­де­ния других ученых. После смерти тела жизнь про­дол­жа­ется. Сомне­ваться в этом могут только те, кто не знаком с послед­ними дости­же­ни­ями меди­цин­ской науки, изу­ча­ю­щей смерть.

Доктор Сабом пишет, как он пришел к изу­че­нию этого вопроса. Он рабо­тал в боль­нице на ночных дежур­ствах со сроч­ными вызо­вами к уми­ра­ю­щим. В это время его взгляды на смерть было очень про­стыми. Он пишет: « Если бы меня спро­сили, что я думаю о смерти, я отве­тил бы, что, когда при­хо­дит смерть, чело­век уми­рает, и это все». Он строго отде­лял науку от рели­гии и видел смысл рели­гии в мораль­ных пред­пи­са­ниях и уте­ше­нии уми­ра­ю­щих. Он был чело­ве­ком неве­ру­ю­щим, при­зна­вая только науку, и в своей работе дове­рял только точным лабо­ра­тор­ным и тех­ни­че­ским данным. Конечно, иногда натал­ки­вался на что-либо необъ­яс­ни­мое, но тогда считал, что позже наука объ­яс­нит и это.

С книгой Муди «Жизнь после жизни» он позна­ко­мился в 1976 году и опи­сан­ным там слу­чаям сна­чала не придал осо­бого зна­че­ния. Книж­ный рынок тогда, как и теперь, был навод­нен самой дикой фан­та­сти­кой. Книгу Муди легко было при­нять за инте­рес­ную выдумку, однако Сабом заин­те­ре­со­вался и начал рас­спра­ши­вать своих паци­ен­тов. Их рас­сказы под­твер­дили опи­сан­ное Муди, и доктор Сабом был пора­жен искрен­но­стью людей, про­шед­ших через вре­мен­ную смерть, и оди­на­ко­во­стью их пере­жи­ва­ний.

Его боль­ные, испы­тав­шие состо­я­ние вре­мен­ной смерти, обычно никому до него о пере­жи­том не рас­ска­зы­вали, друг друга не знали, и тем не менее все их рас­сказы гово­рили об одном и том же. Так, напри­мер, эти люди рас­ска­зы­вали, что, выйдя из тела, они могли сво­бодно пере­ме­щаться, куда им угодно, и могли видеть и слы­шать про­ис­хо­див­шее в других ком­на­тах и кори­до­рах боль­ницы, на улице и так далее. Они могли делать это в то время, когда их тело лежало без­ды­хан­ным на опе­ра­ци­он­ном столе. Они могли видеть со сто­роны свое соб­ствен­ное тело и все, что с ним делали врачи и сестры, ста­рав­ши­еся вер­нуть его к жизни.

Доктор Сабом решил про­ве­рить эти уди­ви­тель­ные сооб­ще­ния, посмот­рев на них со сто­роны гла­зами объ­ек­тив­ного иссле­до­ва­теля. Он про­ве­рял, сов­па­дают ли рас­сказы боль­ных с тем, что в это время про­ис­хо­дило на самом деле. Дей­стви­тельно ли при­ме­ня­лись те меди­цин­ские аппа­раты и методы ожив­ле­ния, кото­рые опи­сы­вали люди, бывшие в это время мерт­выми, дей­стви­тельно ли в других ком­на­тах, отда­лен­ных от той, в кото­рой нахо­дился умер­ший, про­ис­хо­дило то, что послед­ний видел и опи­сы­вал.

Доктор Сабом собрал и опуб­ли­ко­вал 166 слу­чаев. Все они про­ве­рены им лично. Он сверял рас­сказы боль­ных с исто­ри­ями болезни, рас­спра­ши­вал тех людей, кото­рых видели и слы­шали его паци­енты, воз­вра­щен­ные к жизни, опять-таки сверяя пока­за­ния тех и других. Так, напри­мер, он про­ве­рял, дей­стви­тельно ли опи­сан­ные люди нахо­ди­лись в ком­нате для ожи­да­ю­щих и в какое именно время. Он состав­лял точные про­то­колы с учетом места, вре­мени, участ­ни­ков, про­из­не­сен­ных слов и так далее. Для своих наблю­де­ний он отби­рал только пси­хи­че­ски здо­ро­вых и урав­но­ве­шен­ных людей.

Такая про­верка пол­но­стью под­твер­дила суще­ство­ва­ние изу­ча­е­мого фено­мена. Под­твер­ди­лось, что после смерти тела суще­ство­ва­ние лич­но­сти про­дол­жа­ется. Какая-то часть чело­века оста­ется жить, она видит, слышит, думает и чув­ствует, как и раньше.

В то время когда тело было мерт­вым, люди видели не только вклю­чен­ные аппа­раты, но и стрелки их мано­мет­ров в том поло­же­нии, кото­рое они при­ни­мали в дей­стви­тель­но­сти, он детально и точно опи­сы­вали машины и при­боры, кото­рых они раньше не видели и о суще­ство­ва­нии кото­рых не знали. Они слы­шали раз­го­воры врачей и сестер; наблю­дая сверху, они видели их при­чески и голов­ные уборы, видели, что про­ис­хо­дило за сте­нами ком­наты, в кото­рой лежало их тело, и так далее. Все эти уди­ви­тель­ные сооб­ще­ния полу­чили досто­вер­ное под­твер­жде­ние.

Для иллю­стра­ции при­во­дим несколько при­ме­ров из сооб­ще­ний док­тора Сабома.

Тяже­лый сер­деч­ный при­ступ с оста­нов­кой сердца у 44-лет­него муж­чины. Для ожив­ле­ния при­шлось при­ме­нить несколько элек­три­че­ских шоков. Умер­ший наблю­дал про­ис­хо­див­шее с пози­ции вне своего физи­че­ского тела и позже смог сде­лать деталь­ное опи­са­ние.

«Я был как-то отдельно, стоял в сто­роне. Я не участ­во­вал, а смот­рел без­участно, меня это не очень инте­ре­со­вало… Прежде всего впрыс­нули что-то через резинку, кото­рая там для вли­ва­ний… потом они под­няли меня и поло­жили на доску. И тогда один из док­то­ров начал бить по моей груди. Они раньше давали мне кис­ло­род – такая рези­но­вая тру­бочка для носа, а теперь они ее вынули и поло­жили на лицо маску. Она покры­вает рот и нос. Она для дав­ле­ния… светло-зеле­ного цвета… Я помню, как они вка­тили столик, на кото­ром было что-то, как лопа­сти. И на нем был мано­метр, квад­рат­ный, с двумя стрел­ками. Одна стояла, а другая дви­га­лась… она дви­га­лась мед­ленно, не пры­гала сразу, как на вольт­метре или других при­бо­рах. Первый раз она дошла до… между третью и поло­ви­ной шкалы. И они повто­рили это, и она прошла больше поло­вины, а на третий раз почти три чет­верти. Непо­движ­ная стрелка дер­га­лась каждый раз, когда они тол­кали эту штуку и кто-то возился с ней. И я думаю, они ее почи­нили и она оста­но­ви­лась, а другая дви­га­лась… И были две лопа­сти с про­во­дами от них; это – как два круг­лых диска с руч­ками. Они дер­жали в каждой руке по диску и клали на мою грудь. На ручке были малень­кие кнопки… я видел, как меня дер­гало…» (с. 48).

Пер­со­нал, участ­во­вав­ший в реани­ма­ции, под­твер­дил этот рас­сказ во всех дета­лях.

Второй случай: 60-летний рабо­чий, пере­жив­ший оста­новку сердца, рас­ска­зал: «…умирая, я видел там мое тело и мне было жаль бро­сать его… я видел все, что дела­лось… сперва не знал, кто это был, и тогда я посмот­рел очень близко и увидел себя и не мог этого понять… как же это? Я смот­рел сверху и тихо под­ни­мался все выше».

Потом он опи­сы­вает, что делали с его без­жиз­нен­ным телом врачи и сестры: «Я все пони­мал… и я видел моих родных в при­ем­ном покое гос­пи­таля… совер­шенно ясно… они стояли там – моя жена, мой стар­ший сын, моя дочь, а также доктор… нет, не было ника­кой воз­мож­но­сти, чтобы я был где-то там, меня в это время опе­ри­ро­вали… но я видел их и чер­тов­ски хорошо знаю, что я был там… я не знал, что про­ис­хо­дит и почему они пла­кали. А потом я пошел дальше, я попал в другой мир» (с. 154).

Доктор Сабом позже рас­спро­сил жену и дочь своего паци­ента. Жена пол­но­стью под­твер­дила рас­сказ своего мужа. Дочь тоже «пом­нила, что в это время они втроем были в ком­нате для ожи­да­ю­щих и раз­го­ва­ри­вали с врачом ее отца.

Такое состо­я­ние вре­мен­ной смерти может насту­пить у чело­века не только при оста­новке сердца, но и при других обсто­я­тель­ствах, напри­мер во время хирур­ги­че­ской опе­ра­ции. Доктор Сабом при­во­дит один из таких слу­чаев. Его паци­ент был в состо­я­нии кли­ни­че­ской смерти, под глу­бо­ким нар­ко­зом, с оста­но­вив­шимся серд­цем и, конечно, без созна­ния. Он был с голо­вой укрыт опе­ра­ци­он­ными про­сты­нями и физи­че­ски не мог ничего видеть или слы­шать. Позже он описал свои пере­жи­ва­ния. Он видел в дета­лях опе­ра­цию на своем соб­ствен­ном сердце, и его рас­сказ соот­вет­ство­вал тому, что дей­стви­тельно про­ис­хо­дило.

Вот корот­кие выдержки из его длин­ного рас­сказа: «Ане­сте­зист обез­бо­лил эту часть и вста­вил туда эту штуку (внут­ри­венно). Я, оче­видно, заснул, я ничего не помню, как они пере­везли меня из этой ком­наты в ту, где опе­ри­руют. А потом вдруг я увидел, что ком­ната осве­щена, но не так ярко, как я ожидал. Мое созна­ние вер­ну­лось… но они уже что-то сде­лали со мной… моя голова и все тело были покрыты про­сты­нями… и тогда я вдруг начал видеть то, что дела­ется… я как бы был на пару футов над моей голо­вой, будто был еще одной пер­со­ной в ком­нате… я видел двух док­то­ров, как они заши­вали меня… они пилили груд­ную кость… я мог бы нари­со­вать вам пилу и вещь, кото­рой они раз­дви­гали ребра… она была завер­нута вся вокруг и была из хоро­шей стали, без ржав­чины…»

Он опи­сы­вает ход опе­ра­ции: «…много инстру­мен­тов… они (док­тора) назы­вали их зажи­мами… я уди­вился, я думал, что везде будет много крови, а ее было очень мало… и сердце не такое, как я думал. Оно боль­шое; боль­шое сверху и узкое внизу, как кон­ти­нент Африка. Сверху оно розо­вое и желтое. Даже жутко. А одна часть была темнее, чем осталь­ное, вместо того чтобы все было одного цвета… Доктор С. стоял с левой сто­роны, он отре­зал кусочки от моего сердца и вертел их так и этак и долго рас­смат­ри­вал… и у них был боль­шой спор, нужно ли делать обвод или нет. И решили этого не делать… У всех док­то­ров, кроме одного, ботинки были в зеле­ных чехлах, а этот чудак был в белых ботин­ках, покры­тых кровью… это было странно и, по-моему, анти­ги­ги­е­нично…» (с. 93 – 96).

Опи­сан­ный боль­ным ход опе­ра­ции сов­па­дал с запи­сями в опе­ра­ци­он­ном жур­нале, сде­лан­ными, конечно, другим стилем.

В исто­рии болезни было отме­чено, что вос­ста­но­вить кро­во­об­ра­ще­ние было трудно – под­твер­жде­ние тому, что боль­ной дей­стви­тельно пере­жил состо­я­ние вре­мен­ной смерти.

Очень инте­ресно самое начало этого рас­сказа, когда боль­ной, сам не раз­мыш­ляя и не ста­ра­ясь понять, опи­сы­вает про­стыми сло­вами два совер­шенно разных состо­я­ния: глу­бо­кого нар­коза и кли­ни­че­ской смерти. В первом случае – потеря созна­ния, полное «ничто»; во втором – спо­соб­ность со сто­роны видеть свое соб­ствен­ное тело и все окру­жа­ю­щее, спо­соб­ность видеть, слы­шать, думать и чув­ство­вать, нахо­дясь вне своего тела.

Повто­ряю его слова: «Ане­сте­зист обез­бо­лил эту часть и вста­вил туда эту штуку. Я, оче­видно, заснул, я ничего не помню, как они пере­везли меня из этой ком­наты в ту, где они опе­ри­руют». Это – дей­ствие нар­коза. Многие из нас точно так, но оши­бочно, пред­став­ляют себе и смерть – полное ничто, отсут­ствие каких-либо вос­при­я­тий. Однако боль­ной про­дол­жает: «А потом я вдруг увидел… мое созна­ние вер­ну­лось… я видел двух док­то­ров, как они заши­вали меня, я слышал их раз­го­воры, я мог пони­мать… я был вне моего тела». Это не наркоз, а про­дол­же­ние жизни души после смерти тела, в данном случае после вре­мен­ной смерти тела.

Конечно, многие совсем иначе пред­став­ляют себе смерть. Тем из нас, кто отошли от хри­сти­ан­ства и о Боге и о душе вообще не вспо­ми­нают, тем трудно при­нять факт, что после смерти тела какая-то часть чело­века про­дол­жает созна­тель­ное суще­ство­ва­ние.

Это отно­сится и ко многим врачам. Воз­ни­кали сомне­ния и у ученых, изу­чав­ших фено­мен «жизни после жизни».

Конечно, рас­сказы, вроде при­ве­ден­ных выше, когда вы их слы­шите в первый раз, могут пока­заться просто выдум­ками. Пове­рить в этой вот так, сразу, трудно, и не только вам или мне. Не сразу пове­рили и все трое назван­ных нами ученых: Кюблер-Росс, Муди и Сабом.

Все трое – люди дале­кие от какой-либо фан­та­стики, спо­кой­ные и серьез­ные ученые. Их книги напи­саны сухим, точным языком, без всяких укра­ше­ний. Их целью явля­лось не уди­вить или раз­влечь чита­теля, а объ­ек­тивно про­ве­рить новые данные. Все сомни­тель­ное они отбра­сы­вали и выво­дов по сути не делали, огра­ни­чи­ва­ясь изло­же­нием фактом.

Они долго не знали друг друга и рабо­тали отдельно, но резуль­таты наблю­де­ний всех троих ока­за­лись иден­тич­ными. Все они начали работу, будучи скеп­ти­ками, верив­шими науке, а не рели­гии, ожидая, что их иссле­до­ва­ния, скорее всего, пока­жут оши­боч­ность и нена­уч­ность веро­ва­ний в загроб­ную жизнь. Но все трое были объ­ек­тив­ными уче­ными и, встре­тив неожи­дан­ное, не побо­я­лись при­знать его и под­твер­дить своим авто­ри­те­том, хотя это могло уро­нить их в глазах собра­тьев-ученых, в боль­шин­стве своем настро­ен­ных скеп­ти­че­ски. Все трое стали людьми веру­ю­щими. Доктор Кюблер-Росс, отве­чая на вопрос, ска­зала, что для нее это не вопрос веры, потому что она совер­шенно твердо знает, что после этой жизни на земле будет другая.

В начале своих трудов все трое ученых встре­ти­лись с сомне­ни­ями; а не выду­мы­вают ли или хотя бы не при­укра­ши­вают те, кто рас­ска­зы­вает о своих фан­та­сти­че­ских пере­жи­ва­ниях? Почему так мало подоб­ных сви­де­тельств? Почему мы начали узна­вать об этом только так недавно?

Однако ока­за­лось, что такие случаи совсем не ред­кость. Доктор Сабом позже начал читать лекции о жизни после смерти и по окон­ча­нии лекции при­гла­шал жела­ю­щих высту­пать. Каждый раз в ауди­то­рии из 30–35 чело­век нахо­ди­лись один или двое, сооб­щав­ших, что и на их долю выпали подоб­ные пере­жи­ва­ния. И все эти пере­жи­ва­ния, хотя и раз­ни­лись в дета­лях, в основ­ном были близки одно к дру­гому у людей раз­ного соци­аль­ного поло­же­ния, про­фес­сии и так далее. У веру­ю­щих и у неве­ру­ю­щих, у про­стых людей и у ученых – одно и то же.

На вопрос: «Почему вы до сих пор никому об этом не рас­ска­зы­вали?» – обычно сле­до­вал ответ: «Я боялся, что мне не пове­рят, будут высме­и­вать или сочтут ненор­маль­ным».

Обычно люди, загля­нув­шие за завесу, были склонны скры­вать от других то, что они там уви­дели. Они рас­кры­ва­лись и начи­нали рас­ска­зы­вать только после того, как убеж­да­лись, что здесь не про­стое любо­пыт­ство, а серьез­ная заин­те­ре­со­ван­ность, и чув­ство­вали сим­па­тию спра­ши­вав­шего. Зато, встре­тив вни­ма­ние и пони­ма­ние, они были рады облег­чить душу и поде­литься тем, чего многие не пони­мали и что их сму­щало. Неко­то­рые начи­нали сомне­ваться в здра­во­сти своего ума и радо­ва­лись, когда узна­вали, что и с дру­гими слу­ча­лось то же самое, что и с ними.

Были и такие, кото­рые просто не могли осво­ить про­ис­шед­шее. Один из них, пыта­ясь объ­яс­нить, сказал: «Да, это было, но этого не могло быть».

А второй после своего рас­сказа доба­вил: «Это открыло мне новый мир… я думал… есть столько такого, что я должен найти и понять».

Многим из рас­ска­зы­вав­ших было трудно найти слова для опи­са­ния того, что они пере­жили. Они гово­рили: «В нашем языке нет таких слов… это другое… это не наш мир трех изме­ре­ний…»

Все трое ученых пишут об искрен­но­сти тех людей, кото­рые рас­ска­зы­вали о пере­жи­том, и что у них не было сомне­ний, что все это про­изо­шло на самом деле. Многие из тех, кто ближе узнал, что такое смерть, пришли к вере в Бога и изме­нили свой образ жизни: они стали серьез­нее и глубже. Неко­то­рые пере­ме­нили про­фес­сию, неко­то­рые пошли рабо­тать в боль­ницы или дома для пре­ста­ре­лых, чтобы помо­гать тем, кто нуж­да­ется в помощи.

      Один из побы­вав­ших «там» мужчин, закон­чив свой рас­сказ, сказал, что, по его мнению, все это было пока­зано ему Богом. Он может объ­яс­нить это только так. Теперь он знает, что есть жизнь после смерти, а не просто смерть. Про­ник­нув в этот боль­шой секрет, он поте­рял страх. Он думает, что Бог не хотел его смерти, а дал ему взгля­нуть на эту боль­шую тайну и потом отпра­вил его назад.

Сопри­кос­но­ве­ние с тем, что лежит за гробом, меняет харак­тер людей в лучшую сто­рону.

Боль­шая пере­мена про­изо­шла и с самим док­то­ром Сабо­мом. Он кон­чает свою науч­ную, во многом ста­ти­сти­че­скую книгу на рели­ги­оз­ной ноте. Он пишет, что, встре­ча­ясь лицом к лицу со смер­тью, люди полу­чали что-то от Духа (с боль­шой буквы), что оста­ва­лось потом в их жизни. А послед­няя фраза его книги – это цитата из 1‑го Посла­ния апо­стола Павла к Корин­фя­нам: «Теперь знаю я отча­сти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пре­бы­вают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1Кор. 13,12-13).

Глава 5

Новые данные науки о смерти. Их оценка. Что стало яснее и что нет. У всех ли будет жизнь за гробом? Вос­при­я­тие за поро­гом: время и про­стран­ство, реаль­ность вос­при­я­тий, труд­ность пони­ма­ния. Функ­ция и мате­рия. Эмо­ци­о­наль­ные и мен­таль­ные изме­не­ния лич­но­сти. У лич­но­сти не две жизни, а одна.

В преды­ду­щих главах гово­ри­лось о том, что встре­тили на «той сто­роне» люди, про­шед­шие через вре­мен­ную смерть. Это были опи­са­ния их наблю­де­ний, часто пере­дан­ные их соб­ствен­ными сло­вами, без каких-либо выво­дов и ком­мен­та­риев. Их рас­сказы прав­дивы и очень инте­ресны, и им хочется верить; однако тому, кто до сих пор нико­гда серьезно не думал о том, что ждет его после смерти, трудно вот так сразу при­нять новые данные. Они про­ти­во­ре­чат самому духу нашего вре­мени и чело­веку, живу­щему мате­ри­аль­ными инте­ре­сами, кажутся необыч­ными и неправ­до­по­доб­ными. Кроме того, собран­ные факты еще неполны и отры­вочны, мы только начали соби­рать и осва­и­вать их. Многое было непо­нятно и для самих людей, рас­ска­зы­вав­ших о своих пере­жи­ва­ниях.

Для того чтобы глубже понять суть и смысл того нового, что сейчас меняет наше миро­по­ни­ма­ние. нужно время, однако воз­ни­кает несколько вопро­сов, о кото­рых хочется поду­мать сейчас и полу­чить хоть какой-то ответ.. Прежде всего – все ли про­шед­шие через вре­мен­ную смерть имели опи­сан­ные вос­при­я­тия или только часть из них. Все ли сви­де­тель­ство­вали о про­дол­же­нии жизни после смерти тела? Вопрос этот близко каса­ется каж­дого из нас. Буду ли я жить после смерти тела, или мое суще­ство­ва­ние может кон­читься без следа? Мы знаем, что фено­мен про­дол­же­ния жизни после смерти тела суще­ствует, но для всех ли?

Ученые-медики не смогли дать ответа на этот вопрос. К 1980 году было собрано свыше 25000 слу­чаев воз­вра­ще­ния к жизни недавно умер­ших. Доктор Кюблер-Росс сооб­щает, что на ее мате­ри­але только 10% из опро­шен­ных имели ясные вос­по­ми­на­ния о пере­жи­том. Другие авторы гово­рят о 25, 40 и больше про­цен­тов. Фред Скунм­эй­кер, глава сер­дечно-сосу­ди­стого отде­ле­ния боль­ницы в Дэн­вере, штат Коло­радо, США, собрал данные о 2300 паци­ен­тах, нахо­див­шихся на грани смерти или пере­жив­ших кли­ни­че­скую смерть. 1400 из них имели выше­опи­сан­ные вос­при­я­тия. Доктор Карлис Озис разо­слал вопрос­ник врачам и сест­рам и полу­чил много отве­тов. Из 3800 боль­ных, уми­рав­ших при полном созна­нии. более одной трети, нахо­дясь на грани смерти, видели разные бес­те­лес­ные фигуры или, выйдя из тела, имели те или иные вос­при­я­тия. Доктор Озис отме­чает, что веру­ю­щие имели виде­ния чаще, чем неве­ру­ю­щие. Все сви­де­тель­ствуют, что вос­при­я­тия были одно­знач­ными и сов­па­дали с теми, кото­рые были опи­саны выше. Пяти­лет­ние дети и 75-летние ста­рики видели и чув­ство­вали одно и то же. Чем дольше они нахо­ди­лись вне своего тела, тем ярче и силь­нее были их пере­жи­ва­ния.

Значит, далеко не все люди, бывшие близ­кими к смерти, сви­де­тель­ство­вали о поту­сто­рон­ней жизни, боль­шин­ство гово­рили только о пустоте, о потере созна­ния.

Озна­чает ли это, что только неко­то­рые из нас, а не все будут иметь поту­сто­рон­нюю жизнь? Объ­ек­тив­ная наука отве­тить на этот вопрос еще не может. О поту­сто­рон­них вос­при­я­тиях гово­рят не все. Однако многие из опра­ши­ва­е­мых не хотели отве­чать, скры­ва­лись, видимо, опа­са­ясь недо­ве­рия и насме­шек. Да и сами мы, проснув­шись утром, всегда ли помним наши сны? Многие вос­при­я­тия, осо­бенно бес­по­кой­ные, памя­тью не сохра­ня­ются.

Хри­сти­ан­ство дает на этот вопрос совер­шенно опре­де­лен­ный ответ – душа чело­века бес­смертна и будет жить вечно. Гово­рит, однако, и о том, что каче­ство этой буду­щей бес­те­лес­ной жизни будет очень раз­лич­ным у разных людей. Мы при­во­дили выше цитаты из Свя­щен­ного Писа­ния, но еще вер­немся позже к этому вопросу.

Почти все мы в той или иной сте­пени смерти боимся. Как это будет? Будем ли мы стра­дать? Будет ли боль? Очень ли силь­ная?

Видимо, на этот вопрос можно отве­тить опре­де­ленно. Никто из побы­вав­ших «за поро­гом» и, значит, пере­шаг­нув­ших через «момент» уми­ра­ния боли не упо­ми­нал. Боли не было. Ника­ких физи­че­ских стра­да­ний тоже не было. Боль и другие симп­томы могла при­но­сить с собой болезнь, но они про­дол­жа­лись только до кри­ти­че­ского «момента»; ни во время него, ни после их не было. Наобо­рот при­хо­дило чув­ство покоя, мира и даже сча­стья.

Самый «момент» неощу­тим. Неко­то­рые, неда­леко не все, а только немно­гие гово­рили о потере созна­ния на корот­кое время.

Здесь инте­ресно еще одно. Многие, боль­шин­ство, неко­то­рое время не знали, что они умерли. Они про­дол­жали видеть, слы­шать и сооб­ра­жать, как и прежде, но ока­зы­ва­лись в новой и стран­ной обста­новке – парили под потол­ком, видели свое тело со сто­роны и так далее. И только тогда они начи­нали подо­зре­вать: «А не умер ли я?» При­хода смерти они перед этим вообще не вос­при­ни­мали.

И ведь это понятно и совер­шенно есте­ственно. Лич­ность про­дол­жала жить, смерти лич­но­сти не было и, значит, ника­ких ощу­ще­ний того, чего не было, и быть не могло.

Вот отры­вок из одного интер­вью. Врач спра­ши­вает своего воз­вра­щен­ного к жизни паци­ента о том, как он умирал: «А в какой момент вы поте­ряли созна­ние?» Паци­ент с раз­дра­же­нием отве­чает: «Я нико­гда не терял созна­ния. Я все видел и помню». Про­дол­жая свой рас­сказ, он гово­рит: «… и я сперва не знал, что это мое тело, над кото­рым они тру­ди­лись, мне и в голову не при­хо­дило, что я мертв… ника­кой боли… смерти бояться нечего».

Исчез­но­ве­ния, небы­тия нет, а есть пере­ход из одного состо­я­ния в другое, и пере­ход этот без­бо­лез­нен и сам по себе неощу­тим. Меня­ется обста­новка, меня­ется харак­тер вос­при­я­тий и тогда при­хо­дит пони­ма­ние – «я умер».

Радостно знать, что в кри­ти­че­ское время не будет ни боли, ни каких-либо непри­ят­ных физи­че­ских ощу­ще­ний, но сразу воз­ни­кает сле­ду­ю­щий вопрос ну а потом? Что будет со мной потом?

Почти все имев­шие опыт загроб­ной жизни гово­рили о мире и покое. Они были окру­жены любо­вью и чув­ство­вали себя в без­опас­но­сти. Можно ли наде­яться, что это отно­сится ко всем нам и что никому из нас после смерти тела ничто плохое не угро­жает? Наука отве­тить на этот вопрос не может; добы­тые ею данные гово­рят не о загроб­ной жизни, а только о ее начале, только о первых мину­тах, редко – часах после пере­хода.

Боль­шая часть опи­са­ний этих первых минут дей­стви­тельно носит свет­лый харак­тер, но не все. Мы уже упо­ми­нали страш­ные виде­ния ада в сооб­ще­ниях Ритчи, Бетти Мальц и паци­ен­тов Муди и Сабома. Рас­сказы воз­вра­щен­ных к жизни само­убийц тоже не радостны. Кроме того, известно, что непри­ят­ное часто забы­ва­ется, а труд­ные и неже­ла­тель­ные пере­жи­ва­ния вытес­ня­ются из памяти в под­со­зна­ние.

Об этом пишет доктор Морис Ров­лингс в книге «За дверью смерти» (опи­са­ние этого случая при­во­дится по книге Тима Лехай «Жизнь за гробом»). Он был оза­бо­чен тем, что сооб­ще­ния Муди, Кюблер-Росс и других создают ложное впе­чат­ле­ние. Не все вос­при­я­тия пере­хода при­ятны. Он опи­сы­вает своего паци­ента, кото­рый во время оста­новки сердца попал в ад. В про­цессе ожив­ле­ния он несколько раз при­хо­дил в себя, но сердце снова оста­нав­ли­ва­лось. Когда он был в нашем мире и обре­тал дар речи, он все еще видел ад, был в панике и просил врачей про­дол­жать ожив­ле­ние. Это про­це­дуры болез­ненны, и обычно боль­ные, воз­вра­ща­ясь к земной жизни, просят пре­кра­тить их. Спустя два дня у боль­ного не оста­лось ника­ких вос­по­ми­на­ний о про­ис­хо­див­шем. Он все забыл, он нико­гда не был в аду и ника­кого ада не видел.

После пере­хода лич­ность попа­дает в другие усло­вия суще­ство­ва­ния. «В загроб­ном мире, – пишет доктор Ритчи, – все законы суб­стан­ции нару­шены. Там можно про­хо­дить сквозь стены, не чув­ство­вать при­кос­но­ве­ния, пере­ле­тать момен­тально…» Видимо, пере­сту­пив порог, лич­ность всту­пает в какие-то иные отно­ше­ния со вре­ме­нем и про­стран­ством. «Я могла мгно­венно пере­но­ситься в любое место по моему жела­нию». «Морг­нул и вижу, что про­ис­хо­дит».

О вре­мени, когда они были «за поро­гом», никто не гово­рил и, видимо, не думал, будто его и не было. Потом ока­зы­ва­лось, что про­смотр всей жизни, дли­тель­ные виде­ния, встречи и раз­го­воры зани­мали одну-две минуты зем­ного вре­мени, а может, и вовсе не зани­мали. О «сжатии вре­мени» в снах пишет Фрейд и при­во­дит при­меры длин­ных и слож­ных сно­ви­де­ний, зани­мав­ших менее одной минуты зем­ного вре­мени.

Отец семей­ства видел в ином мире своих умер­ших шесте­рых детей. Все они были в том воз­расте, когда они были ему наи­бо­лее близки. «У них там нет воз­раста».

Время и про­стран­ство там иные, чем на земле. Мы не знаем, какие они и суще­ствуют ли они, но, по-види­мому, они менее абсо­лютны для бес­те­лес­ного суще­ства, чем для нас.

В главе тре­тьей опи­сы­ва­лись встречи с прежде умер­шими род­ствен­ни­ками и зна­ко­мыми. Душа, пере­шед­шая в загроб­ный мир, встре­чает и каким-то обра­зом без­оши­бочно узнает тех, кого она знала на земле. Она встре­чает только тех, кто был ей близок, и в том воз­расте, когда любовь, свя­зы­вав­шая их, была осо­бенно силь­ной, будто срод­ствен­ное при­тя­ги­ва­ется друг к другу.

О встрече со Светом, про­смотре про­шед­шей жизни и зна­че­нии этого будет гово­риться в 9‑й главе этой книги. Все, про­ис­хо­див­шее за гробом, вос­при­ни­ма­лось как абсо­лютно реаль­ное. Все были уве­рены, что пере­жи­тое и опи­сан­ное ими про­изо­шло на самом деле. «Я была реаль­ной, а это она (меди­цин­ская сестра, делав­шая искус­ствен­ное дыха­ние) была нере­аль­ной». Для них это было бес­спорно, даже когда их мозг отка­зы­вался при­нять это: «Я не пони­маю… Да, это было, хотя этого не могло быть. Это что-то, что не может суще­ство­вать, но оно суще­ствует».

«Да, я знаю, многие не пове­рят, скажут, что такого быть не может. Но это ничего не изме­нит, и пусть мне гово­рят: «Не может быть, наука дока­жет, что этого нет», – я знаю, я там был».

Он вышел из тела и наблю­дает за опе­ра­цией на самом себе. Ему хорошо, опе­ра­ция совсем не нужна. Он пыта­ется оста­но­вить док­тора, но у него ничего не выхо­дит. «Я схва­тил его за руку, а его не было». «Я был реален, а это он был нере­а­лен… как в зер­кале». Он, в его мире, чув­ствует и пони­мает, что он реален, а док­тора там дей­стви­тельно нет.

Жен­щина-пси­хи­атр, про­шед­шая через вре­мен­ную смерть, ска­зала: «Люди, имев­шие эти пере­жи­ва­ния, знают; те, кто их не имели, должны ждать».

В то время когда тело и вышед­шая из него часть чело­века суще­ство­вали раз­дельно, все внеш­ние сти­мулы вос­при­ни­ма­лись послед­ней. Тело ничего не чув­ство­вало, и все, что с ним про­ис­хо­дило, наблю­да­лось и опи­сы­ва­лось со сто­роны. Она парит под потол­ком и наблю­дает: «Когда они при­ме­нили шоки, я видела, как мое тело просто прыг­нуло вверх… я ничего не чув­ство­вала, ника­кой боли не было…»

Все, что потом сохра­ни­лось в памяти, отно­си­лось к вос­при­я­тиям и пере­жи­ва­ниям вышед­шей части, а не тела. Тело оста­ва­лось непо­движ­ным и совер­шенно без­участ­ным, оно не видело, не слы­шало, не чув­ство­вало до тех пор, пока вышед­шая часть не воз­вра­ти­лась в него; после этого физи­че­ские глаза начи­нали снова видеть, уши слы­шать, а мозг функ­ци­о­ни­ро­вать. Чело­век ста­но­вился таким, каким он был до оста­новки сердца или несчаст­ного случая.

Точно такая же после­до­ва­тель­ность собы­тий наблю­да­ется и при путе­ше­ствиях «аст­раль­ного тела» у индус­ских йогов.

Суще­ство­ва­ние пере­шед­ших в другой мир было реаль­но­стью, но обста­новка, в кото­рой они ока­зы­ва­лись, осо­бенно при транс­цен­ден­таль­ных вос­при­я­тиях, была настолько необыч­ной, что опи­сать ее было почти невоз­можно. Они не могли пере­дать и объ­яс­нить нам, им самим было трудно. «В жизни (на земле) такого нет. В нашем языке нет таких слов. Это другое… это не наш мир трех изме­ре­ний…»

Сооб­ще­ний о том, какой видела сама себя вышед­шая из тела часть чело­века, очень немного. Они отры­вочны и не очень ясны. Видимо, вни­ма­ние было при­вле­чено другим. Когда мы впер­вые попа­даем в экзо­ти­че­скую страну, мы тоже рас­смат­ри­ваем не самих себя, а то, что нас окру­жает.

Во всех рас­ска­зах о поту­сто­рон­них вос­при­я­тиях есть одна очень инте­рес­ная сто­рона. Совер­шенно опре­де­ленно гово­рится о сохра­не­нии и даже обостре­нии функ­ций. Зрение и слух яснее, чем раньше, пони­ма­ние настолько полное, что обма­нуть или что-либо утаить невоз­можно. В то же время опи­са­ний ана­то­ми­че­ской суб­стан­ции, формы – почти нет.

Одна из женщин, нахо­дясь «за поро­гом», пыта­лась оттолк­нуть руку мед­сестры, рас­ти­рав­шей ее без­жиз­нен­ное тело. На вопрос, видела ли она свою соб­ствен­ную руку, она отве­тила: «Да, у меня было что-то вроде руки, но когда она стала ненуж­ной, она исчезла». Однако даже такое неопре­де­лен­ное сооб­ще­ние очень необычно. Как пра­вило, в рас­ска­зах людей, имев­ших поту­сто­рон­ний опыт, нет ника­ких упо­ми­на­ний об их соб­ствен­ной форме или форме их орга­нов, будто послед­них и вовсе не было.

Таким обра­зом, зна­ко­мые нам физио­ло­ги­че­ские функ­ции сохра­ня­ются, и суще­ствуют они без соот­вет­ству­ю­щего им ана­то­ми­че­ского суб­страта.

Видеть можно, и не имея физи­че­ского глаза. Слепой от рож­де­ния, выйдя из тела, видел все, что делали с его телом врачи и сестры, и позже смог рас­ска­зать о про­ис­хо­див­шем во всех дета­лях. Доктор Кюблер-Росс опи­сала слепую жен­щину, кото­рая ясно видела, а потом опи­сала все, что было в ком­нате, в кото­рой она «умерла». Вер­нув­шись в тело, она снова стала слепой. Видимо, духов­ное зрение вос­при­ни­мает оба мира, телес­ное зрение – только мир мате­ри­аль­ный.

Без­но­гий солдат мог ходить и чув­ство­вал, что у него были целы обе ноги.

Кон­такт с дру­гими бес­те­лес­ными суще­ствами осу­ществ­ля­ется без уча­стия орга­нов речи и без уча­стия мате­ри­ально суще­ству­ю­щих клеток мозга, вос­при­ни­ма­ю­щих слова или мысли.

Функ­ция может суще­ство­вать и без мате­рии или, во всяком случае, без извест­ной нам формы мате­рии.

Святой Гри­го­рий Палама писал: «Во время мисти­че­ского созер­ца­ния чело­век видит не интел­лек­том и не телом, а духом; он знает с полной уве­рен­но­стью, что сверхъ­есте­ственно вос­при­ни­мает свет, кото­рый пре­вос­хо­дит всякий другой свет, но он не знает, каким орга­ном он вос­при­ни­мает этот свет».

В бес­те­лес­ном мире чув­ства зрения и слуха сохра­ня­ются. Однако чув­ство ося­за­ния, видимо, исче­зал или сла­беет. Икскуль рас­ска­зы­вал: «…и тело мое есть дей­стви­тельно тело… я видел ясно… но оно стало недо­ступ­ным для ося­за­ния». «Оттал­ки­вая их руки, я ничего не чув­ство­вала». «…Он прошел просто сквозь меня…» «Я стоял и не мог дотя­нуться до пола; видимо, воздух там слиш­ком плотен».

Боли в том мире не было вовсе. Упо­ми­на­ний о каких-либо телес­ных ощу­ще­ниях почти нет, но многие в при­сут­ствии Света чув­ство­вали тепло.

После пере­хода про­ис­хо­дит какое-то изме­не­ние в эмо­ци­о­наль­ной сфере лич­но­сти. Она теряет инте­рес к своему телу и к тому, что с ним про­ис­хо­дит. «Я выхожу, а тело – пустая обо­лочка». Он смот­рит на опе­ра­цию на своем сердце как «неза­ин­те­ре­со­ван­ный наблю­да­тель». Попытки ожи­вить его умер­шее тело «меня не инте­ре­со­вали». Видимо, с про­шлой, с земной жизнью покон­чено. Веро­ятно, хорошо, что это так.

Никто не жалел о мате­ри­аль­ных поте­рях, но оста­ва­лась любовь к родным, забота о поки­да­е­мых детях, иногда даже появ­ля­лось жела­ние вер­нуться назад, несмотря на то, что «там» лучше, чем на земле.

Однако ника­ких корен­ных изме­не­ний в харак­тере лич­но­сти не про­ис­хо­дит, она оста­ется той же, что и была. Она в другом, в духов­ном мире, и она увидит и осо­знает много совер­шенно для нее нового, но у нее не появи­лось какое-то высшее знание или пони­ма­ние.

Есть отдель­ные сви­де­тель­ства, кото­рые гово­рят о таком высшем знании. Все они отно­сятся к тем слу­чаям, когда ожив­ле­ние потре­бо­вало много вре­мени и состо­я­ние «вне тела», про­дол­жа­лось долго. Вер­нув­ши­еся рас­ска­зы­вали о неожи­дан­ном «про­свет­ле­нии», когда все знание и любая инфор­ма­ция были дости­жимы, все знание – про­шед­шее, насто­я­щее и буду­щее было вне вре­мени и легко доступно. «Знание тут, вокруг вас, и вы можете брать его».

Такое состо­я­ние было мимо­лет­ным. После воз­вра­ще­ния в тело оста­ва­лось ощу­ще­ние быв­шего все­объ­ем­лю­щего знания, но его содер­жа­ние исче­зало без следа. В памяти не оста­ва­лось ничего.

Трудно ска­зать, насколько серьезно можно при­ни­мать эти сооб­ще­ния. Их очень немного. Опи­сан­ные ощу­ще­ния мимо­летны и неопре­де­ленны.

    Конечно, в другом мире лич­но­сти пред­стоит познать много нового, но во время пере­хода и сразу после него она оста­ется такой же, какой была в земной жизни. Она видит и пони­мает про­ис­хо­дя­щее так же, как и раньше, иногда очень при­ми­тивно и наивно. Она может поста­раться помочь сани­та­рам нести носилки с ее умер­шим телом. По ее мнению, ходить в опе­ра­ци­он­ной в рези­но­вых ботин­ках неги­ги­е­нично.

А в одном из извест­ных мне слу­чаев жен­щина, пере­жив­шая оста­новку сердца, слу­чив­шу­юся в конце засто­лья, смот­рела сверху на кучу посуды на кухне и огор­ча­лась, что не успела помыть ее.

«Пред­по­ло­же­ние, что, сбро­сив тело, душа сразу же все знает и пони­мает, неверно. Я явился в этот новый мир таким, каким ушел из ста­рого» (Икскуль).

Новое знание и пони­ма­ние придут не сразу. При пере­ходе лич­ность не меня­ется. Инди­ви­ду­аль­ность сохра­ня­ется. У нас не две жизни, а одна; загроб­ная жизнь есть есте­ствен­ное про­дол­же­ние нашей жизни на земле.

Глава 6

Попытки других объ­яс­не­ний. Мате­ри­а­ли­сти­че­ское пони­ма­ние бес­смер­тия. Разум и мозг.

Есть ли попытки найти для выше­опи­сан­ных и, на первый взгляд, стран­ных явле­ний какие-нибудь другие объ­яс­не­ния? Можно ли объ­яс­нить их не жизнью лич­но­сти или души, вышед­шей из тела, а как-нибудь иначе?

Есть, а точнее, было мно­же­ство самых разных теорий. Есть люди, кото­рые ни за что не пове­рят в какие-либо, даже самые оче­вид­ные про­яв­ле­ния жизни духа.

Кри­тики начали с того, что объ­яс­нили все эти сооб­ще­ния фан­та­зией, а труды ученых – жела­нием вызвать сен­са­цию и зара­бо­тать. Однако с появ­ле­нием все новых данных о жизни души эти обви­не­ния при­шлось оста­вить, так как для всех ста­но­ви­лось оче­вид­ным, что «что-то» во всех этих сооб­ще­ниях все-таки есть.

Таким обра­зом, спустя неко­то­рое время нали­чие самого фено­мена было при­знано, но тогда стали искать ему какие-нибудь, но непре­менно мате­ри­а­ли­сти­че­ские объ­яс­не­ния.

Известно, что неко­то­рые виды грибов, содер­жат мес­ка­лин – веще­ство, спо­соб­ное вызы­вать фан­та­сти­че­ские виде­ния, иногда похо­жие на опи­сан­ные выше. Объ­яс­няли этим, не поду­мав о том, что, веро­ятно, мало кто из уми­ра­ю­щих от острой сер­деч­ной недо­ста­точ­но­сти или во время серьез­ной хирур­ги­че­ской опе­ра­ции ел перед этим ядо­ви­тые грибы.

Объ­яс­няли накоп­ле­нием в крови избытка угле­кис­лоты (гипер­кар­бия), но при про­верке этого не ока­за­лось.

Объ­яс­няли недо­стат­ком кис­ло­рода в крови – недо­статка тоже не ока­за­лось, а во время опе­ра­ции уси­ли­ями нар­ко­ти­за­то­ров в крови боль­ных был скорее избы­ток, чем недо­ста­ток кис­ло­рода.

Объ­яс­няли дей­ствием нар­ко­ти­ков и разных лекарств, хотя боль­шин­ство лиц, имев­ших эти стран­ные виде­ния, ника­ких нар­ко­ти­ков не полу­чали. После приема неко­то­рых нар­ко­ти­ков иногда дей­стви­тельно бывают разные виде­ния, однако они дру­гого типа, чем вос­при­я­тия души вне тела.

О таком дей­ствии нар­ко­ти­ков выска­зы­вают инте­рес­ное мнение. Если мы что-либо видим, то это скорее сви­де­тель­ствует о суще­ство­ва­нии этого «чего-то», чем о его отсут­ствии. Если мы не видим пред­мета про­стым глазом, но видим его в бинокль, это вовсе не значит, что этот пред­мет создан бинок­лем, а на самом деле его нет. Есть спо­собы или сред­ства бинокль, нар­ко­тики, – кото­рые уси­ли­вают наши спо­соб­но­сти вос­при­я­тия, но не создают ничего фак­ти­че­ски нового, не суще­ство­вав­шего раньше. И может быть, приняв какой-либо нар­ко­тик, чело­век спо­со­бен вос­при­ни­мать немного больше, чем в нор­маль­ном, невоз­буж­ден­ном состо­я­нии.

Виде­ния поту­сто­рон­него мира объ­яс­няли отрав­ле­нием, дей­ствием эндор­фина, уре­мией, нару­ше­нием созна­ния при забо­ле­ва­ниях мозга, печени, почек… Список при­ду­ман­ных объ­яс­не­ний можно про­дол­жать без конца.

Были попытки объ­яс­нить все виден­ное бре­до­вым состо­я­нием, однако все имев­шие их сви­де­тель­ство­вали о реаль­но­сти вос­при­я­тий, и вряд ли пере­жи­тый бред может изме­нить харак­тер чело­века и его образ жизни, заста­вить его пере­ме­нить про­фес­сию и после этого слу­жить людям десятки лет.

Высту­пили на сцену и ученые-пси­хо­логи, пси­хи­атры, нев­ро­па­то­логи. Для объ­яс­не­ния были при­тя­нуты: гал­лю­ци­на­ции, кон­фа­бу­ля­ции, «deja vu», «это были просто сны», депер­со­на­ли­за­ция, про­ек­ция под­со­зна­тель­ного в созна­ние, разные под­со­зна­тель­ные реак­ции, пере­ход в созна­ние забы­тых пере­жи­ва­ний, созна­тель­ные и под­со­зна­тель­ные пред­став­ле­ния о смерти, выра­жен­ные в форме зри­тель­ных обра­зов, под­со­зна­тель­ные фаб­ри­ка­ции (кар­тины, рож­ден­ные в под­со­зна­нии и вышед­шие наружу в созна­нии). Объ­яс­няли тем­по­раль­ной эпи­леп­сией и раз­ными дру­гими забо­ле­ва­ни­ями нерв­ной системы. Дава­лись любые объ­яс­не­ния, лишь бы не душа, не лич­ность, лишь бы не духов­ное.

Обсуж­дать и кри­ти­ко­вать все эти объ­яс­не­ния нет смысла. Эти теории не наука, а пред­взя­тые мнения, укра­шен­ные и замас­ки­ро­ван­ные науч­ной тер­ми­но­ло­гией; это не поиски истины, а упря­мая про­па­ганда опре­де­лен­ных теорий.

Кроме того, для объ­ек­тив­ной науки все эти объ­яс­не­ния и их кри­тика уже уходят в про­шлое. С фак­тами не спорят, а за послед­ние годы появи­лось столько новых фак­ти­че­ских данных, что оспа­ри­вать их стало невоз­можно. Очень инте­ресны, напри­мер, работы инсти­тута Слоана в Соеди­нен­ных Штатах Аме­рики. Состо­я­ние жизни вне тела дости­га­лось в лабо­ра­то­рии Боба Монро, а теперь и в ряде других учре­жде­ний. Сейчас ученые думают и спорят уже не о нали­чии факта, а о том, как его исполь­зо­вать для прак­ти­че­ских целей. Есть сооб­ще­ния, что уже выра­бо­таны и при­ме­ня­ются какие-то методы тре­ни­ровки, поз­во­ля­ю­щие лич­но­сти выхо­дить из тела и воз­вра­щаться в него по соб­ствен­ному жела­нию. В неко­то­рых стра­нах эти работы явля­ются госу­дар­ствен­ной тайной, и достиг­ну­тые резуль­таты скры­ва­ются от насе­ле­ния.

Сум­ми­руя все это, можно ска­зать, что теперь ученым, серьезно изу­чав­шим эту про­блему, ясно, что какая-то внут­рен­няя (нема­те­ри­аль­ная?) часть чело­века может выхо­дить из тела и жить вне тела. А работы реани­ма­то­ров пока­зали, что при уми­ра­нии чело­века про­ис­хо­дит именно это.

Однако еще и в насто­я­щее время есть кате­го­рии «ученых», упорно отри­ца­ю­щих или замал­чи­ва­ю­щих духов­ную сто­рону смерти и фено­мен жизни после смерти тела.

В Совет­ском Союзе еще до недав­него вре­мени мате­ри­а­ли­сти­че­ская фило­со­фия явля­лась госу­дар­ствен­ной фило­со­фией. В ряде других стран так это оста­ется и до сих пор. Там это един­ственно пра­виль­ное, един­ственно раз­ре­шен­ное и един­ственно допу­сти­мое миро­воз­зре­ние.

Оно не имеет ничего общего с наукой. Это – пред­взя­тая тео­ре­ти­че­ская кон­цеп­ция, не под­дер­жан­ная ника­кими объ­ек­тив­ными дан­ными. Тем не менее в силу поли­ти­че­ских усло­вий она явля­ется обя­за­тель­ной, и ее защи­щали сотруд­ники совет­ских науч­ных учре­жде­ний, вплоть до самых высо­ких, вклю­чая и Ака­де­мию наук СССР.

Основ­ной сутью ком­му­ни­сти­че­ских систем явля­ется их прин­ци­пи­аль­ная анти­ре­ли­ги­оз­ность, стрем­ле­ние иско­ре­нить рели­гию и осо­бенно веру в бес­смер­тие души. Доби­ва­ются этого раз­ными мето­дами. Усилия дела­ются и на науч­ном фронте. В 1967 году вышла книга Г. Г. Ершова «По этапам раз­ви­тия ате­изма в СССР», изда­ние Ака­де­мии наук СССР.

Неболь­шая книга, напи­сан­ная спо­кой­ным языком, пыта­ется убе­дить чита­теля, что бес­смер­тие лич­но­сти – одна из цер­ков­ных выду­мок.

Начи­нает Ершов с попы­ток дис­кре­ди­ти­ро­вать хри­сти­ан­ство. «Хри­сти­ан­ству и другим рели­гиям верят потому, что они обе­щают бес­смер­тие. А догмат бес­смер­тия выве­ден тео­ре­ти­че­ски…» (то есть фактов автор не видит). Дальше он пишет, что вера в бес­смер­тие вредна: «Вера в бес­смер­тие обес­це­ни­вает жизнь на земле, при­зы­вая к покор­но­сти, без­дей­ствию и отсут­ствию про­гресса». Значит – портит харак­тер чело­века. О том, как отра­жа­ется на харак­тере чело­века без­ве­рие, автор не пишет.

Дальше: «Раз­де­ле­ние суще­ства чело­века на две части – смерт­ное тело и бес­смерт­ную душу – про­ти­во­есте­ственно и абсурдно. Созна­ние чело­века пол­но­стью пре­кра­ща­ется со смер­тью его тела и отдельно от него суще­ство­вать не может». И: «Созна­ние (душа) каж­дого отдель­ного чело­века смертно, как и его тело…»

Автор не при­во­дит ника­ких данных для под­держки своих кате­го­рич­ных утвер­жде­ний. Ему все ясно, и думать тут не о чем. С при­хо­дом смерти лич­ность уни­что­жа­ется. Вы и я исчез­нем – конец, ничто. Это то, что обе­щает чело­веку мате­ри­а­ли­сти­че­ская фило­со­фия.

Открыто при­знать это Ершов не реша­ется. Он знает и пишет, что «обе­щан­ная вечная жизнь… при­вле­кает как высшая цен­ность и глав­ная цель жизни», и утвер­ждает, что «истин­ное бес­смер­тие» суще­ствует. Вот его слова: «Науч­ная кон­цеп­ция бес­смер­тия явля­ется частью ком­му­ни­сти­че­ского миро­воз­зре­ния», а «рели­ги­оз­ное бес­смер­тие – выдумка».

Дальше он пишет, что в ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве суще­ствуют даже два бес­смер­тия – соци­аль­ное и личное. Кроме этих двух, есть еще и мате­ри­аль­ное бес­смер­тие. «Кон­цеп­ция мате­ри­аль­ного бес­смер­тия видит бес­смер­тие чело­века в неуни­что­жи­мо­сти состав­ля­ю­щих его атомов, кото­рые после раз­ло­же­ния тела… обра­зуют новые формы мате­рии». Это слова Ершова, но дальше он не идет, пони­мая, что этот сорт логики мало кого убедит.

«Соци­аль­ное бес­смер­тие, – пишет Ершов, – под­линно нрав­ственно… истин­ное бес­смер­тие писа­теля в его сочи­не­ниях».

Умер­шему и исчез­нув­шему без следа писа­телю от этого не легче. Пони­мая это, Ершов пишет и о личном бес­смер­тии: «Личное истин­ное бес­смер­тие – это дея­тель­ность чело­века-творца. Истин­ное, а не рели­ги­оз­ное бес­смер­тие в том, что люди помнят его и после смерти… и что он ока­зы­вал вли­я­ние на созна­ние и пове­де­ние людей». Послед­ние слова – это позо­лота на горь­кой пилюле; звучат при­ятно, но с личным бес­смер­тием не имеют ничего общего.

В каждом из нас есть что-то от Духа, и подоб­ные рас­суж­де­ния вряд ли убедят многих. Ну а если нет, то есть и другие методы убеж­де­ния. Ершов при­во­дит выдержки из статьи Ленина «Соци­а­лизм и рели­гия» о том, как нужно бороться с рели­гией.

«Вера в личное бес­смер­тие имеет клас­со­вые корни. Науч­ный, един­ственно пра­виль­ный путь пре­одо­ле­ния рели­гии состоит в уни­что­же­нии той соци­аль­ной среды, кото­рая порож­дает рели­ги­оз­ные пред­рас­судки».

Из выше­ска­зан­ного выте­кает, что мате­ри­а­ли­сти­че­ские кон­цеп­ции о душе, о жизни после смер­тей вообще о жизни духа науч­ного обос­но­ва­ния не имеют и оспа­ри­вать их нет смысла.

Сейчас все эти споры уже в про­шлом. Книга Ершова была издана задолго до при­хода в мир новых фак­ти­че­ских данных о судьбе чело­века после смерти, а с фак­тами спо­рить нельзя; их можно, конечно, замал­чи­вать, но только до поры до вре­мени, а время на месте не стоит.

Сейчас, после 70 лет анти­ре­ли­ги­оз­ной про­па­ганды, в России начался про­цесс духов­ного воз­рож­де­ния – и рели­ги­оз­ного и просто мораль­ного воз­рож­де­ния. Таких глу­бо­ких и по-чело­ве­че­ски чест­ных книг и статей, какие пишутся сего­дня в России, не было давно.

Даже на самых верхах пра­вя­щей совет­ской иерар­хии не только на словах, но и на прак­тике про­ис­хо­дит сдвиг в сто­рону от мерт­вой схо­ла­стики мате­ри­а­лизма к нормам чело­ве­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний.

Конечно, в Совет­ском Союзе послед­ние дости­же­ния науки о смерти все еще замал­чи­ва­ются. Их не обсуж­дают, не упо­ми­нают, для широ­ких масс насе­ле­ния все это еще не суще­ствует. Это понятно.

К сожа­ле­нию, та же тен­ден­ция гос­под­ствует и в веду­щих демо­кра­ти­че­ских стра­нах. Работы Муди, Сабома, Кюблер-Росс и других теперь хорошо известны в науч­ных кругах. С ними, в общем, не спорят, но, как я уже гово­рил, есть кате­го­рия ученых (хочется напи­сать «ученых»), кото­рые игно­ри­руют добы­тые наукой фак­ти­че­ские данные и упрямо не желают при­нять новое. В каче­стве точки опоры они исполь­зуют и сле­ду­ю­щую, на первый взгляд, вполне прав­до­по­доб­ную теорию. Все чело­ве­че­ские вос­при­я­тия, созна­ние, пони­ма­ние, вся пси­хика – только в мозгу, и раз нет мозга, то нет и созна­ния, нет пси­хики.

Мозг и созна­ние – нераз­де­лимы. Это утвер­жде­ние пре­под­но­сится как сам собой разу­ме­ю­щийся факт; в дей­стви­тель­но­сти, однако, это не факт, а только теория. Для ее под­твер­жде­ния часто ссы­ла­ются на труды вели­кого рус­ского уче­ного И.П. Пав­лова, кото­рый якобы дока­зал, что все пси­хи­че­ские про­цессы про­те­кают только в боль­ших полу­ша­риях голов­ного мозга. Этого Павлов нико­гда не утвер­ждал, и был он чело­ве­ком глу­боко веру­ю­щим.

Теория о неот­де­ли­мо­сти мозга от пси­хи­че­ских про­цес­сов ста­ви­лась уче­ными под сомне­ние задолго до опуб­ли­ко­ва­ния работ врачей-реани­ма­то­ров, о кото­рых писа­лось выше. Ста­вился, напри­мер, вопрос: «Если созна­ние лока­ли­зу­ется в мозгу, то где именно? В голов­ном или спин­ном мозгу? В какой части мозга?»

Пред­по­ло­же­ние, что центры созна­ния лежат в боль­ших полу­ша­риях, не под­твер­ди­лось. Ока­за­лось, что созна­ние могло сохра­няться и иногда даже не осо­бенно стра­дать при тяже­лых повре­жде­ниях полу­ша­рий болез­нью или трав­мой.

Защит­ники непре­мен­ной лока­ли­за­ции созна­ния в мозгу пере­несли его центр в сред­ний мозг (диэн­це­фа­лон), но там его тоже не ока­за­лось. Попытки все-таки лока­ли­зи­ро­вать где-нибудь центры созна­ния про­дол­жа­лись, но без­успешно. При­хо­ди­лось при­знать, что вза­и­мо­от­но­ше­ния между мозгом и созна­нием много слож­нее, чем каза­лось сна­чала.

Теория пси­хо­ло­гов-мате­ри­а­ли­стов, гла­сив­шая, что мозг сек­ре­ти­рует (выде­ляет) мысли так же, как печень сек­ре­ти­рует желчь, была, конечно, сме­хо­твор­ной с самого начала. Серьез­ные ученые пыта­лись все-таки прийти к какому-то пони­ма­нию.

Шер­ринг­тон еще в 1930 году писал о двой­ной сущ­но­сти чело­века, о том, что мозг и разум могут быть неза­ви­симы друг от друга.

Пен­фильд сна­чала, как и неко­то­рые другие ученые, считал, что созна­ние и высшие центры нахо­дятся в мозгу, и потра­тил много труда, ста­ра­ясь выяс­нить их лока­ли­за­цию. Сперва он считал, что их место в диэн­це­фа­лоне, но затем, точно раз­ра­бо­тав топо­гра­фию мозга, пришел к выводу (1970), что разум не просто про­из­вод­ное мозга.

Пен­фильд пишет: «Энер­гия разума отли­ча­ется от энер­гии моз­го­вых ней­рон­ных импуль­сов». («Mind has energy different to brain neuronal impulses») (Цит. по книге М. Сабома «Вос­по­ми­на­ния о смерти».).

Откуда такая память и такая быст­рота? Пере­дача по нерв­ным клет­кам и волок­нам тре­бует больше вре­мени.

Говоря про­стыми сло­вами, это значит, что энер­гия разума и энер­гия, на кото­рой рабо­тает мозг, разные.

Пен­фильд про­дол­жает: «Чело­век может своей волей кон­тро­ли­ро­вать кро­вя­ное дав­ле­ние, тем­пе­ра­туру и даже элек­тро­кар­дио­грамму, а раз так, то где источ­ник этой воли?»

Обсу­див «за и «против», Пен­фильд при­хо­дит к выводу, что: «Теория о двой­ствен­ной сущ­но­сти (раз­де­ле­ние разума и мозга) выгля­дит более прав­до­по­доб­ной». («Dualistic theory seems the more reasonable of the two possible expanations») (Там же).

Веду­щие ученые уже давно отме­чали, что разум не обя­за­тельно связан с мозгом, а может суще­ство­вать неза­ви­симо от него. Так, напри­мер, у мла­денца с нераз­вив­шимся мозгом бывают ощу­ще­ния и память про­шлого. У очень моло­дого чело­века с нераз­ви­тым мозгом могут быть бле­стя­щие мате­ма­ти­че­ские или музы­каль­ные спо­соб­но­сти. Откуда они?

Эти знания и спо­соб­но­сти не очень точные, но они есть. А когда мозг разо­вьется, они офор­мятся и станут точнее.

Давно выска­зы­ва­лось пред­по­ло­же­ние, что, может быть, мозг – физи­че­ский мозг – это аппа­рат для управ­ле­ния физи­че­скими функ­ци­ями тела, а разум («Я», «Душа») спо­со­бен чув­ство­вать доволь­ство, сча­стье, любовь, спо­со­бен созна­вать и так далее.

Еще 10 – 15 лет назад можно было спо­рить и утвер­ждать, что раз нет мозга, то не может быть и ника­ких пси­хи­че­ских явле­ний: вос­при­я­тий, созна­ния, мыш­ле­ния. Сейчас этот вопрос уже решен. Только приняв дуа­ли­сти­че­скую теорию, можно понять и объ­яс­нить, каким обра­зом лич­ность, вышед­шая из умер­шего тела и, значит, не име­ю­щая физи­че­ского мозга, может вос­при­ни­мать, чув­ство­вать и мыс­лить. При уми­ра­нии мозг раз­ру­ша­ется, а созна­ние сохра­ня­ется и про­дол­жает суще­ство­вать.

    Пен­фильд напи­сал свою послед­нюю книгу «Тайна мыш­ле­ния» в конце жизни. Обос­но­вав дуа­ли­сти­че­скую теорию, он пишет: «Конечно, разум дей­ствует сов­местно с выс­шими моз­го­выми меха­низ­мами. Но у разума есть энер­гия». («True, mind comes into action with the highest brain mechanisms, but the mind has energy»).

Послед­няя фраза его книги: «Я должен закон­чить на этом». («There I must leave it») (Там же).

Все выше­ска­зан­ное можно сум­ми­ро­вать такими сло­вами: мозг – это слож­ней­ший аппа­рат, но дей­ствует он сов­местно с разу­мом, у кото­рого есть своя энер­гия. Конечно, мозг есть инстру­мент мыш­ле­ния, но сам по себе инстру­мент играть не может. Дух не есть функ­ция мозга, а мозг есть инстру­мент духа.

Про­фес­сор-хирург, архи­епи­скоп и глу­бо­кий фило­соф Лука Войно-Ясе­нец­кий в своей книге «Дух, Душа и Тело» гово­рит прямее и больше: дух больше мозга, и это не одно и то же. Ум не дух, но лишь выра­же­ние, про­яв­ле­ние духа. Дух гораздо обшир­нее ума. «Дух высту­пает за пре­делы мозга со всех сторон» (выска­зы­ва­ние Анри Берг­сона).

Глава 7

Вера и неве­рие. Наша мысль кон­сер­ва­тив­нее и лени­вее, чем мы думаем. Новое при­ни­ма­ется неохотно. Внут­рен­ние и внеш­ние при­чины неве­рия. Удоб­ство при­выч­ного. Непри­я­тие абстракт­ного. Само­до­воль­ство без­мыс­лия. Боязнь ответ­ствен­но­сти. Жизнь чужим умом. Что такое «ученый». Рели­гия и наука. Борьба с рели­гией в тота­ли­тар­ных и демо­кра­ти­че­ских стра­нах. Для позна­ния истины рас­суж­де­ния недо­ста­точны, нужен опыт. Хри­сти­ан­ство о неве­рии.

В первых главах этой книги гово­ри­лось о тех новых данных, добы­тых меди­цин­ской наукой, кото­рые пока­зали, что после смерти тела суще­ство­ва­ние лич­но­сти про­дол­жа­ется. Факты несо­мненны, каса­ются каж­дого из нас, и каса­ются очень близко. Тем не менее боль­шин­ство людей про­яв­ляют к этому очень мало инте­реса.

Если вы попро­бу­ете пого­во­рить об этом с кем-либо из ваших зна­ко­мых, то скорее всего услы­шите: «Я в такое не верю». Почему? Как это полу­ча­ется, что он заяв­ляет это вот так сразу и притом очень авто­ри­тетно?

О том, что нужно купить новое платье, – поду­мает, о малень­кой семей­ной ссоре или непри­ят­но­сти на службе будет бес­по­ко­иться, а поду­мать о смерти нет ни жела­ния, ни вре­мени. А ведь вопрос не малень­кий. Будет ли это конец всем его при­вя­зан­но­стям, стрем­ле­ниям и мечтам, конец всему или, наобо­рот, какая-то реша­ю­щая пере­мена, более важная, чем вся его жизнь до этого момента?

И даже еще не это самое глав­ное. Если есть бес­смерт­ная душа, значит, есть Бог. А вера, позна­ние того, что мы в этом холод­ном мире не одни, что есть все­мо­гу­щий и любя­щий нас; Гос­подь, кото­рый забо­тится о нас, ведь это опора, и свет, и радость. Тому, кто нако­нец увидел и понял, сразу откры­ва­ется смысл жизни, многое ста­но­вится яснее и свет­лее. Вера делает людей лучше и счаст­ли­вее. Исче­зает много ненуж­ных мелких стра­хов и опа­се­ний, кото­рые отрав­ляли суще­ство­ва­ние, при­хо­дят мир, покой и любовь – любовь ваша и к вам.

Многим из нас уве­ро­вать было трудно. Мы не умели, сомне­ва­лись, за еже­днев­ной суетой не было вре­мени углу­биться в себя. И жили трудно. И сейчас еще живем трудно, осо­бенно те из нас, для кото­рых «такого быть не может».

Дела­ется обидно за таких людей; чело­век не чув­ствует, не видит, как слепой про­хо­дит мимо сокро­вища, кото­рое теперь открыто, пока­зано, доступно. Заметь, посмотри и возьми же нако­нец эту дра­го­цен­ность, кото­рую тебе дарят и кото­рая сде­лает тебя лучше и счаст­ли­вее. Что тебя задер­жи­вает, что этому мешает? Сейчас уже не нужно «верить», а доста­точно не поле­ниться, посмот­реть и немного поду­мать, и пони­ма­ние – «вера» – придет неиз­бежно, а ведь может чело­век про­жить всю жизнь и поме­реть, так и не узнав, какое сокро­вище он про­пу­стил. Почему?

Прежде всего, все новое, ради­кально новое, такое, кото­рое может заста­вить нас пере­смот­реть наше миро­воз­зре­ние, всегда при­ни­ма­ется мед­ленно и с трудом. Новое рож­дает не только недо­ве­рие, но и враж­деб­ность. Люди при­выкли к чему-то; при­выч­ное зна­комо и без­опасно, и его хранят. Защи­ща­ясь от нового, созна­ние, прежде всего, не пус­кает его в себя. Новое не заме­чают или, заме­тив, про­хо­дят мимо и больше не вспо­ми­нают. Очень легко смот­реть и не видеть или даже видеть, но не заме­чать. Это Чело­ве­че­ское свой­ство хорошо известно.

Когда хри­сти­ан­ская рели­гия вхо­дила в мир, Иисус Хри­стос и апо­столы посто­янно при­зы­вали людей поду­мать и понять: «Име­ю­щий уши да слышит»; и все же оста­ва­лось много людей, встре­чав­ших новое учение с недо­ве­рием и враж­дой.

Чело­ве­че­ское мыш­ле­ние очень кон­сер­ва­тивно и много лени­вее, чем мы обычно счи­таем. Есть хоро­шая книга – «Искус­ство мыш­ле­ния», напи­сан­ная А. Димнэ. Автор пола­гает, что только один чело­век из десяти спо­со­бен на отвле­чен­ное мыш­ле­ние. Боль­шин­ство людей живут изо дня в день каж­до­днев­ными забо­тами – как быть сытым, как про­кор­мить семью, и тому подоб­ным. Думают еще о раз­вле­че­ниях и, если оста­ется сво­бод­ное время, думают о том, как убить его. Одним людям неко­гда думать, другие боятся думать. И так люди живут до того вре­мени, когда придет смерть и думать будет поздно.

К новому, если оно идет враз­рез с обще­при­ня­тым, отно­сятся с подо­зре­нием. Осо­бенно трудно при­ни­ма­ется абстракт­ное. Димнэ пишет, что чело­веку с не очень высо­ко­раз­ви­тым интел­лек­том бывает трудно осо­знать что-либо абстракт­ное, он верит только непо­сред­ствен­ным вос­при­я­тиям своих орга­нов чувств и дальше этого не ищет, забы­вая, что ими позна­ется далеко не все суще­ству­ю­щее в при­роде.

Откры­тия Копер­ника и Нью­тона пока­зали, что Земля вра­ща­ется, а не стоит на месте, и что не Солнце ходит вокруг Земли, а Земля – вокруг Солнца. Однако до боль­шин­ства жите­лей нашей пла­неты это знание долго не дохо­дило. Люди, в том числе и ученые-аст­ро­номы, видели своими гла­зами, что Солнце всхо­дило и захо­дило, дви­га­ясь вокруг Земли, а Земля устой­чиво стояла под ногами, а не вер­те­лась.

И сейчас, в наше время, про­ис­хо­дит нечто похо­жее, Ученые-медики и био­логи пока­зали и дока­зали, что жизнь лич­но­сти про­дол­жа­ется и после смерти тела, но люди, в том числе и врачи, видели, что чело­век пере­стал дви­гаться, дышать, что исчезли все при­знаки жизни, и делали вывод, что умер весь чело­век, опять-таки не думая о том, что доступно нашим орга­нам чувств и что нет. Новое часто может пока­заться стран­ным и неправ­до­по­доб­ным.

Опи­саны два типа людей, кото­рые осо­бенно невос­при­им­чивы и враж­дебны ко всему новому. Одни отли­ча­ются боль­шой само­уве­рен­но­стью при малом знании. С серьез­ной наукой они не зна­комы. «Я это уже знаю», а знают они только мате­ри­аль­ное и даже это только поверх­ностно. Другие боятся думать само­сто­я­тельно, они не смеют ухо­дить от хорошо зна­ко­мого, каж­до­днев­ного, мате­ри­аль­ного. Их пси­хо­ло­гию хорошо опи­сы­вает умный еврей­ский писа­тель Морис Самю­эль в книге «Вы, неев­реи» («You Gentiles»).

«Дума­ю­щему чело­веку, для того чтобы видеть Бога, не нужны ни теле­скоп, ни мик­ро­скоп. Сама жизнь, одним чудом своего суще­ство­ва­ния, пол­но­стью запол­няет у вос­при­им­чи­вого чело­века спо­соб­ность удив­ляться.

Те, для кого суще­ство­ва­ние стало обы­денно при­выч­ным, или те, кто нико­гда не падал ниц перед вели­кой тайной суще­ство­ва­ния, ничего не поймут… Чело­век массы свое вуль­гар­ное зна­ком­ство с окру­жа­ю­щим при­ни­мает за пони­ма­ние. Он ездит в авто­мо­биле, еже­дневно поль­зу­ется теле­фо­ном и вооб­ра­жает, что он мудрее вар­вара дикаря. В дей­стви­тель­но­сти он ниже вар­вара, потому что в своем бес­стыд­стве он не видит своей соб­ствен­ной огра­ни­чен­но­сти. Безу­мец, решив­ший в своем сердце, что Бога больше нет, это тот город­ской сума­сшед­ший, кото­рого больше ничто не удив­ляет, а те, кто ничему не удив­ля­ются, не знают Бога».

Вот еще несколько цитат, отно­ся­щихся к тому же самому:

«Огра­ни­чен­ному чело­веку легче жить в при­выч­ном. Новое застав­ляет думать, пере­смат­ри­вать. И вот для нового явле­ния нахо­дят слово, кото­рое при­ни­мают за объ­яс­не­ние, и на этом мыс­ли­тель­ный про­цесс кон­ча­ется. Повто­ре­ние этого нового слова делает его при­выч­ным, и уже ника­ких вопро­сов больше не воз­ни­кает. В этом видна уди­ви­тель­ная спо­соб­ность чело­века ухо­дить от про­блемы, не видеть ее».

«Это – спо­соб­ность не видеть соб­ствен­ного дефи­цита. Отсюда – пре­зре­ние ко всякой духов­но­сти и гор­дость соб­ствен­ной огра­ни­чен­но­стью. Непри­я­тие нового – защит­ный меха­низм пси­хики – не видеть соб­ствен­ной огра­ни­чен­но­сти».

«Бла­женны люди, для кото­рых все просто и ясно. Им неза­чем утом­лять свое поверх­ност­ное мыш­ле­ние. Они всегда объ­яс­няют новое и необык­но­вен­ное только старым и обык­но­вен­ным. Для них без­условно авто­ри­тетна только наука, причем только при­выч­ные науч­ные данные, и они не заме­чают, как старые теории рушатся, а все не вме­ща­ю­ще­еся в науч­ные рамки они просто отвер­гают как суе­ве­рие и бабьи сказки. Новое при­ни­ма­ется только тогда, когда к нему при­выкли. И лошади пере­стали шара­хаться от авто­мо­би­лей, когда при­выкли».

«Раб­ство мысли, мало­душ­ный страх пере­шаг­нуть за черту круга, очер­чен­ного тем, что счи­тают наукой».

Боль­шие ученые постигли новое, видят свет и огор­чены чело­ве­че­ской огра­ни­чен­но­стью, кото­рая мешает людям под­няться на более высо­кий уро­вень суще­ство­ва­ния. А воз­мож­ность эта, осо­бенно теперь, есть у каж­дого, кто сумеет отбро­сить ложное само­мне­ние и не побо­ится думать своей голо­вой, а не при­выч­ными шаб­ло­нами. Осо­знать новое всегда не очень легко, при­нять же идею бес­смер­тия неко­то­рым людям осо­бенно трудно, так как эта идея неиз­бежно при­ве­дет к мысли об ответ­ствен­но­сти за все сде­лан­ное при жизни на земле.

Для чело­века плохой жизни такая мысль непри­ем­лема. Чтобы она его не тре­во­жила, он будет отри­цать оче­вид­ное и будет охотно верить любым «науч­ным» дово­дам о невоз­мож­но­сти загроб­ной жизни. Легче всего, конечно, просто не думать и жить, как прежде, но сча­стья это не при­но­сит. Вот как один из хри­сти­ан­ских фило­со­фов опи­сы­вает состо­я­ние ума и души такого чело­века:

«Чело­век пороч­ный не видит Бога и света и начи­нает утвер­ждать, что их нет. Его рас­су­док – раб его стра­стей. Не убеж­дайте его, ничего не выйдет. Такие люди не хотят видеть истины. Они тупеют – не могут отли­чить истины от лжи и верят только тому, что им выгодно, а все высшее они нена­ви­дят и борются с ним. Их знание плоско и мелко. Самые опас­ные люди, обра­зо­ван­ные нау­ками, но пре­дан­ные стра­стям. Кон­чают они поме­ша­тель­ством или само­убий­ством». Сол­же­ни­цын, говоря о таком, упо­треб­ляет слово «обра­зо­ван­щина».

Есть очень хоро­шее опре­де­ле­ние неве­рия: «Неве­рие не про­дукт мыш­ле­ния, а наобо­рот, ощу­ще­ние плюс неже­ла­ние верить». Англий­ская посло­вица гово­рит: «Люди верят в то, чего желают».

Неко­то­рые фило­софы-бого­словы счи­тают, что для ощу­ще­ния духов­ного мира чело­век, кроме есте­ствен­ных пяти орга­нов чувств, должен иметь еще и некое «шестое чув­ство» и что неко­то­рые люди пол­но­стью лишены этого чув­ства духов­ного. Вряд ли это верно. Ощу­ще­ние духов­ного, при­сут­ствия духов­ных сил в мире есть у каж­дого, но, как и всякое другое чув­ство, без упо­треб­ле­ния, без упраж­не­ния оно может погас­нуть. В совре­мен­ных усло­виях, при непре­рыв­ной суете, многим нико­гда не при­хо­дит в голову мысль, что нужно поду­мать о духов­ной сто­роне жизни.

Отцы Церкви учат, что для того, чтобы вос­при­нять то, что выше мате­рии, нужны знание и опыт. Неве­рие нико­гда не бывает резуль­та­том знания. Наобо­рот. Если вы пого­во­рите с кем-либо из «убеж­ден­ных неве­ру­ю­щих», то узна­ете, что он нико­гда не читал свя­щен­ных книг, даже Еван­ге­лия, ничего не знает об учении Христа и вообще этими «леген­дами» не инте­ре­су­ется. А ведь для того чтобы «верить» или «не верить», нужно все-таки знать, о чем идет речь. Ведь если мы что-то решаем, ничего об этом не зная, то какая цена нашему мнению и нам самим?

Однако одним отвле­чен­ным зна­нием, одним изу­че­нием нельзя осво­ить истину, осо­бенно истину духов­ную. Кроме знания, нужен и опыт. Молитва – это опыт позна­ния Бога. Если вы сомне­ва­е­тесь и хотите про­ве­рить, суще­ствует ли духов­ное, нужно обра­титься к нему. Цер­ковь сове­тует начать молиться, даже если вы не верите. Молитва – это обра­ще­ние к духов­ным силам, кото­рые выше чело­века. Просьба помочь. И вы можете полу­чить ответ.

Есть еще опыт хри­сти­ан­ской жизни. Один из отцов Церкви сове­тует: «Попро­буйте жить по заве­там Христа, и вы пере­ста­нете бояться смерти; ваша жизнь станет полной и счаст­ли­вой, исчез­нет пустота, уйдут неудо­вле­тво­рен­ность, неяс­ность и страх буду­щего».

Не отры­ваться от при­роды – тоже путь к Богу. Просто смот­реть и заме­чать чудеса окру­жа­ю­щего нас мира, и думать, и пытаться объ­яс­нить их.

Галина Зареч­няк поме­стила в «Рус­ском воз­рож­де­нии» статью о Пиро­гове.

Нико­лай Ива­но­вич Пиро­гов – круп­ный ученый и отец рус­ской хирур­гии. Он вни­ма­тельно изучал при­роду и жизнь в ней. Вот как он сам изло­жил свое миро­по­ни­ма­ние: «Все в при­роде тем и уди­ви­тельно для нас, что в ней начало или сила жизни при­спо­со­била все меха­ни­че­ские и хими­че­ские про­цессы к извест­ным целям бытия… Глав­ная суть все­лен­ной есть про­яв­ле­ние твор­че­ского плана в веще­стве, а веще­ство под­вер­жено изме­не­нию».

И дальше: «…пытался прежде всего познать, что такое «Я» …начал усмат­ри­вать самого себя не только в себе, но и во всей миро­вой жизни без уча­стия моз­го­вой мякоти… Так мой ум открыл высшее начало созна­ния и мысли».

Кон­чает он сле­ду­ю­щими сло­вами: «Мозг отдель­ного чело­века служит орга­ном мыш­ле­ния миро­вой мысли. Нужно при­знать …суще­ство­ва­ние, кроме моз­го­вой мысли, другой, высшей, миро­вой».

Уеди­не­ние тоже может быть опытом. Это то, чего не хва­тает многим из нас, – уеди­ниться в тишине, остаться со своими мыс­лями и отдаться их сво­бод­ному тече­нию. Уеди­не­ние, уход внутрь самого себя, это лучшее сред­ство для избав­ле­ния от мелких забот и тревог, и тогда могут прийти другие, более высо­кие ощу­ще­ния и мысли.

Поздно вече­ром, перед сном, можно выйти в поле или в парк, или просто в тихий уголок сада, посмот­реть на темное небо с искрами звезд, послу­шать тишину, побыть одному или вдвоем, но молча; поду­мать немного и можно почув­ство­вать что-то такое, чего в суто­локе дня не заме­чал.

Есть еще один фактор, спо­соб­ству­ю­щий раз­ви­тию неве­рия, – наше чрез­мер­ное дове­рие к так назы­ва­е­мой науке; конечно, не к насто­я­щей, объ­ек­тив­ной науке, а к неко­то­рым уче­ниям. Для многих слово уче­ного рав­но­значно слову науки и при­ни­ма­ется на веру. Это непра­вильно. Ученые оши­ба­ются так же, как и все осталь­ные, а иногда и больше нас с вами. В наше время быть уни­вер­саль­ным «ученым невоз­можно; все совре­мен­ные ученые – спе­ци­а­ли­сты в какой-либо одной обла­сти знания. Здесь они на вер­шине, но в других обла­стях часто знают меньше, чем про­стой смерт­ный. Кроме того, погло­щен­ные дета­лями своей спе­ци­аль­но­сти, они бывают склонны терять что-то в ощу­ще­нии общего.

Уни­вер­саль­ные ученые – это почти вымер­шая порода людей; муд­рость и знание – разные вещи.

Несколько слов о том, что такое ученый. Это чело­век, кото­рый объ­ек­тивно и без пред­взя­тых мнений изу­чает и иссле­дует какой-либо фено­мен, пред­мет или явле­ние (мате­ри­аль­ное или нема­те­ри­аль­ное) и при­хо­дит к выво­дам, логи­че­ски выте­ка­ю­щим из резуль­та­тов изу­че­ния. Не все из тех, кого мы, по нашей довер­чи­во­сти, счи­таем уче­ными, отве­чают этим тре­бо­ва­ниям. Далеко не все про­фес­сора и ака­де­мики – ученые. Совсем не обя­за­тельно явля­ются объ­ек­тив­ными уче­ными члены разных науч­ных обществ и инсти­ту­тов или люди, полу­чив­шие звания и награды за науч­ные заслуги.

Очень хорошо пишет об ученых Алек­сис Каррел в книге на англий­ском языке «Чело­век – это неиз­вест­ное».

«В конце концов, ученые – это только люди… они охотно верят, что факты, кото­рые не могут быть объ­яс­нены тео­ри­ями насто­я­щего вре­мени, не суще­ствуют. В насто­я­щее время (он писал в 1930 – 1935 гг. Прим. авт.) те ученые, кото­рые зани­ма­лись исклю­чи­тельно физи­че­скими, хими­че­скими и физико-хими­че­скими аспек­тами физио­ло­ги­че­ских про­цес­сов, все еще смот­рят на теле­па­тию и другие мета­фи­зи­че­ские фено­мены как на иллю­зию. Оче­вид­ные факты, если они выгля­дят неор­то­док­сально, не при­зна­ются».

Новое боль­шое явле­ние часто труд­нее всего при­нять спе­ци­а­ли­стам затро­ну­той обла­сти; им трудно при­знать оши­боч­ность того, во что они твердо верили и чему учили всех осталь­ных. Они могут долго не при­зна­вать даже оче­вид­ное, задер­жи­вая раз­ви­тие науки.

Можно при­ве­сти несколько при­ме­ров. До XIX века люди не верили, что суще­ствуют метео­риты, хотя видели их следы на земле, а иногда видели и сами метео­риты. Слепо верили тогдаш­ней науке, кото­рая объ­яс­няла людям, что «камни не могут падать с неба, потому что там камней нет». Насколько логич­нее их были древ­ние, объ­яс­няв­шие метео­риты гневом какого-нибудь боже­ства. Они давали невер­ные объ­яс­не­ния, но при­зна­вали факты; неко­то­рые мыс­ли­тели нашего вре­мени отри­цают и сами факты.

В про­шлом ученые-тех­ники высме­и­вали теле­фон Эди­сона, био­логи и врачи высме­и­вали Пастера, а аст­ро­номы – Кеплера и Гали­лея. Отри­цали, высме­и­вали, замал­чи­вали. И в наше время точно так же сперва отри­цали и высме­и­вали, а теперь ста­ра­ются замол­чать факт суще­ство­ва­ния жизни вне тела.

Каррел закан­чи­вает свои рас­суж­де­ния о покло­не­нии людей теории сле­ду­ю­щими сло­вами: «Таким обра­зом, нам нужно вер­нуться к прямым, непо­сред­ствен­ным наблю­де­ниям над нами самими во всех аспек­тах, ничего не отбра­сы­вая и просто опи­сы­вая то, что мы познаем». Про­дол­жая, он пишет, что «все мисти­че­ские фено­мены тоже доступны иссле­до­ва­нию, хотя и не пря­мому».

Суть любой науки не столько в тео­риях, сколько в нахож­де­нии новых фактов, в их осво­е­нии и в накоп­ле­нии знаний. Время от вре­мени, когда обна­ру­жи­ва­ется что-то новое, идущее враз­рез с гос­под­ство­вав­шими тео­ри­ями, эти уста­рев­шие теории при­хо­дится пере­смат­ри­вать и пере­стра­и­вать, а иногда и вовсе отбра­сы­вать. Это и про­ис­хо­дит сейчас с той частью меди­цин­ской науки, кото­рая изу­чает смерть чело­ве­че­ского орга­низма.

Для про­гресса науки нужны и теории, но они имеют только под­соб­ное зна­че­ние и меня­ются по мере надоб­но­сти.

Есть два источ­ника позна­ния – рели­гия и наука. Мате­ри­а­ли­сты, созда­вая свой научно обос­но­ван­ный строй, утвер­ждают, что рели­гия и наука про­ти­во­ре­чат друг другу, и многие люди до сих пор верят им, На самом деле это не так. У рели­гии есть несо­гла­сие с неко­то­рыми тео­ри­ями, но не с объ­ек­тив­ной наукой и не с полу­чен­ными наукой фак­ти­че­скими дан­ными. Про­ти­во­ре­чий нет, наобо­рот, рели­гия и наука близки и часто допол­няют друг друга.

Доктор Вернер фон Браун, руко­во­ди­тель аме­ри­кан­ской про­граммы по изу­че­нию и осво­е­нию кос­моса, пишет: «Две наи­бо­лее мощные силы в мире рели­гия и наука, опре­де­ляют и фор­ми­руют нашу циви­ли­за­цию сего­дня. Через науку чело­век ста­ра­ется про­ник­нуть в тайны миро­зда­ния, через рели­гию он ста­ра­ется познать Созда­теля.

Ни одна из этих сил не дей­ствует неза­ви­симо. Я не могу понять уче­ного, кото­рый не при­зна­вал бы Выс­шего Разума во всей системе миро­зда­ния, равно как и не мог бы понять бого­слова, кото­рый отри­цал бы про­гресс науки. Рели­гия и наука явля­ются сест­рами. Обе они стре­мятся к созда­нию луч­шего мира «.

«Чело­век также должен научиться пони­мать, что его жизнь здесь и в поту­сто­рон­нем мире зави­сит от того, как он будет вести себя духовно, а не научно».

Вот еще две цитаты, взятые из трудов вели­ких людей.

Пас­каль: «Послед­ний шаг разума заклю­ча­ется в том, чтобы при­знать суще­ство­ва­ние мно­же­ства таких вещей, кото­рые выхо­дят за пре­делы нашего позна­ния, и если разум не при­хо­дит к этому позна­нию, то он весьма слабый разум».

Роберт Майер: «Если поверх­ност­ные умы щего­ляют отри­ца­нием суще­ство­ва­ния чего-нибудь выс­шего, сверх­ма­те­ри­аль­ного и сверх­чув­ственно вос­при­ни­ма­е­мого мира, то такое жалкое при­зна­ние отдель­ных умов нельзя ста­вить в вину науке».

Один из ученых назвал покло­не­ние науке за счет рели­гии совре­мен­ным идо­ло­по­клон­ством.

Наука добы­вает новые данные двумя путями – наблю­де­нием и опытом, а теперь ученые, глав­ным обра­зом пси­хо­логи и пси­хи­атры, гово­рят и о тре­тьем пути. Знание, более глу­бо­кое пони­ма­ние и даже откры­тия могут иногда при­хо­дить к чело­веку из все­об­щего миро­вого созна­ния, с кото­рым как-то связан разум отдель­ных людей. Эта кон­цеп­ция уже очень близка к рели­гии; в част­но­сти, именно суще­ство­ва­нием «все­об­щего созна­ния» объ­яс­няют тот хорошо извест­ный факт, что иногда круп­ные и, каза­лось бы, неожи­дан­ные откры­тия дела­лись в одно и то же время раз­ными людьми в разных местах зем­ного шара.

Хри­сти­ан­ство объ­яс­няет эти неожи­дан­ные откры­тия Боже­ствен­ным откро­ве­нием. Новое позна­ется не в резуль­тате изу­че­ния, а как бы само по себе. Иногда это не новое откры­тие, а вдруг при­шед­шее более глу­бо­кое пони­ма­ние чего-то давно извест­ного. Чаще всего такое при­хо­дит чело­веку, когда он наедине с Богом или при­ро­дой.

О мисти­че­ском про­свет­ле­нии ума знали еще в Древ­ней Греции. Платон верил в разум и его спо­соб­ность позна­вать истину, но лишь до извест­ной сте­пени. Он считал, что высшее знание можно полу­чить только мисти­че­ским вос­при­я­тием – про­зре­нием или про­све­ще­нием ума.

Исаак Сири­а­нин учил, что есть виде­ние есте­ствен­ное и виде­ние духов­ное.

О том же писали Феодор Эдес­ский – «можно позна­вать умом телес­ным и умом бес­те­лес­ным», и Симеон Новый Бого­слов – «есть внеш­няя муд­рость и сокро­вен­ная пре­муд­рость».

Рели­гия и наука по-раз­ному назы­вают источ­ник этого позна­ния – Бог или все­об­щее созна­ние; это одно и тоже потому что все­объ­ем­лю­щий разум это – одно из свойств Бога. Аст­ро­ном и фило­соф Медлер пишет: «Истин­ный ученый не может быть неве­ру­ю­щим, так как есте­ствен­ные законы и законы Бога это одно и то же».

В наш мате­ри­а­ли­сти­че­ский век мало кто читает труды хри­сти­ан­ских фило­со­фов, и есть взрос­лые люди, ни разу в жизни не откры­вав­шие Еван­ге­лия. Это – напрасно. В этих книгах не сухая уче­ность, а глу­бина чув­ства, ясность мысли и абсо­лют­ная чест­ность. При­вле­кает и совер­шен­ство языка. Книги Свя­щен­ного Писа­ния – одно из вели­чай­ших сокро­вищ миро­вой лите­ра­туры. Это при­знают теперь и совет­ские ученые. Доктор фило­соф­ских наук Ген­на­дий Баты­гин пишет: «Библия нужна не только мил­ли­о­нам веру­ю­щих, но и любому куль­тур­ному чело­веку».

Потеря веры совре­мен­ным чело­ве­ком и его уход от хри­сти­ан­ства неесте­ственны. Спо­соб­ствуют этому ненор­маль­ные жиз­нен­ные усло­вия, в кото­рые постав­лен совре­мен­ный, в основ­ном город­ской житель. Отрыв от при­роды, мура­вей­ник боль­шого города с его суетой и непре­рыв­ным пото­ком все новых впе­чат­ле­ний. Уеди­ниться и уйти в себя трудно, а без этого более серьез­ные мысли не при­хо­дят. Это, однако, только одна при­чина, есть и другие. К потере веры и уга­са­нию духов­ной жизни ведет дея­тель­ность опре­де­лен­ных кругов, кото­рые хотят заме­нить на нашей пла­нете запо­веди Бога своими соб­ствен­ными зако­нами.

В тота­ли­тар­ных стра­нах это есте­ственно. Ком­му­низм и любая тота­ли­тар­ная власть несов­ме­стимы с хри­сти­ан­ством. Дик­та­тору для пол­ноты власти нужно, чтобы насе­ле­ние при­зна­вало его наи­выс­шим авто­ри­те­том и под­чи­ня­лось только его зако­нам. Мы писали об этом подроб­нее в преды­ду­щей главе.

В так назы­ва­е­мом сво­бод­ном мире методы борьбы с хри­сти­ан­ством мягче, но не менее упорны. Здесь вла­сти­те­лями умов явля­ются неко­то­рые ака­де­мики и про­фес­сора – глав­ным обра­зом разных соци­аль­ных и гума­ни­тар­ных факуль­те­тов, многие поли­тики, жур­на­ли­сты, веду­щие пер­со­нажи теле­ви­де­ния, радио и так далее – вся наша «про­грес­сив­ная» и «либе­раль­ная» элита. Их глав­ные усилия направ­лены на созда­ние у людей опре­де­лен­ного умо­на­стро­е­ния еще с дет­ства, а затем на удер­жа­ние его в тече­ние всей жизни. Основ­ной упор дела­ется на вос­пи­та­ние и обу­че­ние моло­дежи и на обра­ботку умов взрос­лого насе­ле­ния сред­ствами мас­со­вой про­па­ганды.

Дет­ское обу­че­ние ведется так, что все, что может заро­дить мысли о Боге или о душе, исклю­ча­ется из школь­ных про­грамм. Пуб­лич­ные молитвы в школах запре­щены. Детям со школь­ной скамьи, а иногда и в дет­ском саду вну­шают, что верить нужно науке, а не хри­сти­ан­скому учению. О фило­со­фах и ученых, верив­ших в Бога и почему верив­ших, школь­нику не скажут. Нью­тона пред­ста­вят как уче­ного, раз­ре­шив­шего рели­ги­оз­ные догмы, а его труды о Боге не упо­мя­нут. Теорию Дар­вина упро­стят до глу­по­сти и пре­под­не­сут как опро­вер­же­ние Библии. И так далее.

Выйдя из школь­ного воз­раста, чело­век под­вер­га­ется посто­ян­ной и непре­рыв­ной обра­ботке; почти все доступ­ные ему источ­ники знания и инфор­ма­ции бьют в одну точку, внушая теории без­ду­хов­ного мате­ри­а­лизма.

В каче­стве при­мера можно при­ве­сти хотя бы Новую Бри­тан­скую Энцик­ло­пе­дию изда­ния 1986 года.

Это широко извест­ное и почтен­ное изда­ние. В отделе «Мак­ро­пе­дия», что значит глу­бо­кое изу­че­ние, в 16‑м томе поме­щена статья «Смерть» в две­на­дцать с поло­ви­ной стра­ниц (25 столб­цов) убо­ри­стого шрифта.

Статья состав­лена так, чтобы ни в коем случае не воз­бу­дить мыслей о духов­ной сто­роне смерти, не говоря уже о бес­смер­тии души. В статье есть все, кроме самого глав­ного. Нет ни слова о том, что же такое смерть и что с нами будет после нее. Вот несколько цитат в пере­воде на рус­ский: «Смерть неиз­бежно слу­ча­ется со всеми живу­щими орга­низ­мами… пони­ма­ние этого состо­я­ния всегда затем­ня­лось тайной и пред­рас­суд­ками… смерть мозга есть необ­хо­ди­мое и доста­точ­ное усло­вие смерти инди­ви­ду­ума»

Статья пере­чис­ляет сроки смерти разных тканей после смерти мозга. Есть боль­шая статья о смерти клеток.

«У каждой куль­туры, начи­ная с Древ­него Египта, свое пони­ма­ние смерти» – сле­дует опи­са­ние разных уста­рев­ших веро­ва­ний и обря­дов.

Затем идет разбор био­ло­ги­че­ских и соци­аль­ных про­блем в отно­ше­нии к инди­ви­ду­уму и обще­ству (чело­век умер, а обще­ство живет). «Чело­век» в энцик­ло­пе­дии – это всегда инди­ви­дуум, а не лич­ность.

Упо­ми­на­ние души есть, но глав­ным обра­зом в исто­ри­че­ском аспекте. Согласно энцик­ло­пе­дии хри­сти­ан­ские и другие док­трины опи­сы­вают душу по раз­ному; суще­ствует душа веге­та­тив­ная, чув­стви­тель­ная, раз­мыш­ля­ю­щая. А после 1672 года, в связи с раз­ви­тием ана­то­мии, душа и тому подоб­ное ушли в про­шлое.

И дальше в том же роде. Нет ни одного слова об учении Иисуса Христа и о смерти и жизни души. Его вос­кре­се­ние не оспа­ри­ва­ется, а проще этого – не упо­ми­на­ется. Видимо, эпохи хри­сти­ан­ства в исто­рии чело­ве­че­ства не было или, во всяком случае, знать об этом под­рас­та­ю­щим поко­ле­ниям не нужно. Нет ника­ких упо­ми­на­ний о дости­же­ниях науки о смерти за послед­ние 15–20 лет. Нет ни одного имени, ни одной цитаты из трудов тех ученых, кото­рые пишут о духов­ной сто­роне смерти. Бри­тан­ская энцик­ло­пе­дия духов­но­сти мира не при­знает.

Статья энцик­ло­пе­дии рас­счи­тана на серьез­ного чита­теля, но есть изоби­лие изда­ний и для менее раз­бор­чи­вых вкусов. Опи­сы­вают совет­ского кос­мо­навта, кото­рый сказал, что во время своего полета он вни­ма­тельно осмат­ри­вался вокруг себя, но нигде не видел ни Бога, ни анге­лов.

Вот еще более курьез­ный пример: один из побы­вав­ших «за поро­гом» и воз­вра­щен­ный реани­ма­то­рами к жизни на земле видел и описал то же самое, о чем мы писали выше, но потом доба­вил: «Ничего ангель­ского», то есть ника­ких там анге­лов нет: он не видел ни чертей с хво­стами, ни анге­лов, игра­ю­щих на арфах, и пришел к выводу, что вера в жизнь за гробом оши­бочна.

Помо­гают раз­ру­шать рели­гию разные «комиксы», гряз­ные выдумки про жизнь святых, про Деву Марию, даже про Самого Иисуса Христа. Годится все что угодно, лишь бы поко­ле­бать веру.

О том, к чему ведет потеря веры, хорошо пишет А. Крессли-Мор­ри­сон: «Ува­же­ние, жерт­вен­ность, сила харак­тера, нрав­ствен­ные устои, вооб­ра­же­ние не рож­да­ются из отри­ца­ния и ате­изма – этого уди­ви­тель­ного само­об­мана, заме­ня­ю­щего Бога чело­ве­ком. Без веры куль­тура исче­зает, поря­док раз­ру­ша­ется и пре­об­ла­дает зло». Это, однако, гума­ни­стов раз­ного толка не оста­нав­ли­вает.

Об упря­мом неже­ла­нии неко­то­рых людей верить хорошо пишет епи­скоп Феофан Затвор­ник в своей книге «Мысли на каждый день года».

«Люди не верили сви­де­тель­ству Иоанна Пред­течи, не верили словам Самого Иисуса Христа, не верили сотво­рен­ным Им чуде­сам… так и всегда неверы не верят, что им ни говори и как убе­ди­тельно ни дока­зы­вай истину; ничего не могут ска­зать против, а все не веруют. Ска­зать бы: ум у них пара­ли­чом разбит, так ведь о прочих пред­ме­тах они рас­суж­дают здраво. Только когда о вере зайдет речь, начи­нают путаться в поня­тиях и словах. Пута­ются также, когда выстав­ляют воз­зре­ния свои в замену поло­же­ний веры, от Бога данных. Тут у них сомне­ния воз­во­дятся в такую опору, что твой креп­кий утес. Про­слу­шайте всю их теорию – дитя раз­бе­рет, что это сеть путин­ная, а они этого не видят.

Непо­сти­жи­мое ослеп­ле­ние! Упор­ство неве­ров можно еще объ­яс­нить нехо­те­нием верить, но откуда само нехо­те­ние? И отчего оно берет в этом случае такую власть, что застав­ляет чело­века умного созна­тельно дер­жаться нело­гич­ного образа мыслей? Тут тьма ‑уж не от отца ли она тьмы?»

Хри­сти­ан­ство объ­яс­няет неве­рие в Бога и в духов­ную жизнь нашей гре­хов­но­стью: «Таково сердце чело­ве­че­ское, грехом опо­ро­чен­ное: имея уши, чело­век не слышит». Одна из запо­ве­дей бла­жен­ства, данных Иису­сом Хри­стом, гово­рит: «Бла­женни чистии серд­цем, яко тии Бога узрят».

    Было также ска­зано: «Хоро­ший чело­век чув­ствует Бога инту­и­тивно, а грех засло­няет Его. Связь с Богом – через сердце, а не через ум».

Мате­ри­а­ли­сти­че­ские теории сча­стья людям не при­несли. Их темный чад все еще оку­ты­вает землю, для многих смерть – это горь­кий и бес­смыс­лен­ный конец их суще­ство­ва­ния; ее боятся, ее ста­ра­ются не видеть, а если думают о ней, то с ужасом и отвра­ще­нием.

Не все, было немало и таких, кото­рые сохра­нили веру в Бога и в бес­смер­тие души. Сейчас все больше людей воз­вра­ща­ются к хри­сти­ан­ству, слиш­ком уж измен­чивы были выводы мате­ри­а­ли­сти­че­ской науки, утвер­ждав­шей сего­дня одно, а завтра совер­шенно про­ти­во­по­лож­ное.

Тучи рас­се­и­ва­ются. Мир много больше, чем только мате­рия. Мы не оди­ноки; в мире суще­ствует Разум много выше нашего, и жизнь на земле будет свет­лее, чище и счаст­ли­вее.

Глава 8

Хри­сти­ан­ское учение о жизни после смерти. Архи­епи­скоп Анто­ний Женев­ский. Про­фес­сор и архи­епи­скоп Лука Войно-Ясе­нец­кий. Еще два сви­де­тель­ства. О смысле жизни и смерти. Две дороги. Воз­мож­но­сти души огра­ни­ченны.

В преды­ду­щих главах гово­ри­лось о послед­них дости­же­ниях меди­цин­ской науки, кото­рые под­твер­дили учение Церкви и заста­вили ученых пере­смат­ри­вать их уста­рев­шие теории о смерти и судьбе чело­века после смерти.

Хри­сти­ан­ство всегда знало и учило, что чело­век имеет не только тело, но и душу. Душа чело­века не уми­рает; когда при­хо­дит смерть, она, выйдя из умер­шего тела, попа­дает в совер­шенно новые усло­вия, но про­дол­жает жить созна­тель­ной жизнью. При этом «дела наши идут за нами» – то, что мы сде­лали во время нашей жизни на земле, будет иметь послед­ствия для нас самих.

Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит о бес­смер­тии души чело­века совер­шенно опре­де­ленно. Мы уже при­во­дили слова Самого Иисуса Христа: «Истинно, истинно говорю вам: веру­ю­щий в Меня имеет жизнь вечную» (Еван­ге­лие от Иоанна 6, 47).

Обра­ща­ясь к Своим уче­ни­кам, Иисус Хри­стос сказал: «И не бой­тесь уби­ва­ю­щих тело, души же не могу­щих убить, а бой­тесь более того, кто может и душу и тело погу­бить в геенне». Это из Еван­ге­лия от Матфея 10,28.

И из Еван­ге­лия от Иоанна 12, 50: «…Я знаю, что запо­ведь Его есть жизнь вечная. Итак, что Я говорю, говорю, как сказал Мне Отец». Это тоже слова Иисуса Христа.

Еще не так давно хри­сти­ан­скому учению можно было верить или не верить, но теперь не верить в жизнь лич­но­сти после смерти тела больше нельзя. Рели­ги­оз­ные веро­ва­ния под­твер­ждены наукой, «не верить» в объ­ек­тив­ные данные невоз­можно, и каж­дому при­дется понять, что харак­тер его земной жизни будет иметь для него какие-то послед­ствия в буду­щем.

Это новое знание имеет, однако, и свои гра­ницы. Мы теперь пра­виль­нее пони­маем самую сущ­ность смерти и знаем, что нас ждет после нее. Но это знание огра­ни­чено во вре­мени. Известно только то, что про­изой­дет впер­вые минуты и часы, после того как дыха­ние оста­но­ви­лось и сердце пере­стало биться.

А что потом? Отве­тить на этот вопрос мы не можем. Наука ничего не знает ни о даль­ней­шей, ни об окон­ча­тель­ной судьбе той части чело­века, кото­рая оста­ется жить после смерти тела. Ответ на этот вопрос дает хри­сти­ан­ство.

О том, что про­ис­хо­дит с душой сразу после ее выхода из умер­шего тела, пишет архи­епи­скоп Анто­ний Женев­ский: «Итак, уми­рает хри­сти­а­нин. Душа его, очи­стив­ша­яся в какой-то сте­пени в самом исходе из тела, бла­го­даря только страху смерт­ному, поки­дает без­жиз­нен­ное тело. Она жива, она бес­смертна, она про­дол­жает жить пол­но­тою той жизни, кото­рую она начала на земле, со всеми своими мыс­лями и чув­ствами, со всеми доб­ро­де­те­лями и поро­ками, со всеми досто­ин­ствами и недо­стат­ками. Жизнь души за гробом есть есте­ствен­ное про­дол­же­ние и послед­ствие ее жизни на земле». Лич­ность оста­ется неиз­мен­ной.

Архи­епи­скоп Анто­ний пояс­няет это такими сло­вами: «Если бы смерть изме­няла корен­ным обра­зом состо­я­ние души, то это было бы наси­лием над непри­кос­но­вен­но­стью чело­ве­че­ской сво­боды и уни­что­жило бы то, что мы назы­ваем лич­но­стью чело­века».

После смерти тела душа живет «всей пол­но­той жизни», и значит, лич­ность будет и дальше раз­ви­ваться в ту или иную сто­рону. Вот что пишет об этом архи­епи­скоп Анто­ний:

«Если умер­ший хри­сти­а­нин был бла­го­че­стив, молился Богу, наде­ялся на Него, поко­рялся Его воле, каялся перед Ним, ста­рался жить по запо­ве­дям Его, то душа его после смерти радостно ощутит при­сут­ствие Божие, при­об­щится сразу, в боль­шей или мень­шей сте­пени, к жизни боже­ствен­ной, откры­той ей… Если же умер­ший в земной жизни поте­рял любя­щего Отца небес­ного, не искал Его, не молился Ему, свя­то­тат­ство­вал, служа греху, то душа его после смерти не найдет Бога, не спо­собна будет ощу­тить любовь Его. Лишен­ная боже­ствен­ной жизни, ради кото­рой был создан бого­по­доб­ный чело­век, неудо­вле­тво­рен­ная душа его начнет тос­ко­вать, мучиться в боль­шей или мень­шей сте­пени… Ожи­да­ние вос­кре­се­ния тела и Страш­ного Суда будет уве­ли­чи­вать радость бла­го­че­сти­вых и скорбь нече­сти­вых».

Об этом же самом, но дру­гими сло­вами пишет архи­епи­скоп Лука, он же круп­ный ученый, хирург, про­фес­сор Вален­тин Фелик­со­вич Войно-Ясе­нец­кий. Он родился в 1871 году, умер в 1961‑м. Как ученый, он был хорошо изве­стен в СССР и за гра­ни­цей, а его труд «Очерки гной­ной хирур­гии», награж­ден­ный Ста­лин­ской пре­мией первой сте­пени, был настоль­ной книгой рус­ских хирур­гов.

Войно-Ясе­нец­кий был руко­по­ло­жен в епи­скопы в 1923 году. Через 10 дней его аре­сто­вали, и потом он провел 12 лет в ссыл­ках и лаге­рях. Во время войны, когда нужда в хирур­гах была осо­бенно острой, про него вспом­нили и при­звали к работе с ране­ными. Он орга­ни­зо­вы­вал гос­пи­тали, учил врачей, опе­ри­ро­вал; бле­стя­щий хирург, как и всегда раньше, он сов­ме­щал цер­ков­ное слу­же­ние с хирур­ги­че­ской рабо­той в гос­пи­та­лях. Иногда перед опас­ной опе­ра­цией он совер­шал корот­кую службу в опе­ра­ци­он­ной.

Глу­бо­кий мыс­ли­тель и спе­ци­а­лист в обла­сти физи­че­ских болез­ней чело­века, он бросил свой пыт­ли­вый взгляд и на загроб­ную жизнь души. Он напи­сал неболь­шую книгу с очень глу­бо­ким содер­жа­нием «Дух, Душа и Тело». Он пишет: «Между телом и духом суще­ствует посто­ян­ная связь и вза­и­мо­дей­ствие. Все то, что про­ис­хо­дит в душе чело­века в тече­ние его жизни, имеет зна­че­ние и необ­хо­димо только потому, что вся жизнь нашего тела и души, все мысли, чув­ства, воле­вые акты (…) тес­ней­шим обра­зом свя­заны с жизнью духа. В нем отпе­чат­ле­ва­ются, его фор­ми­руют и в нем сохра­ня­ются все акты души и тела. Под их фор­ми­ру­ю­щим вли­я­нием раз­ви­ва­ется жизнь духа и его направ­лен­ность в сто­рону добра или зла. Жизнь мозга и сердца и необ­хо­ди­мая для них сово­куп­ная, чудно ско­ор­ди­ни­ро­ван­ная жизнь всех орга­нов тела нужны только для фор­ми­ро­ва­ния духа и пре­кра­ща­ются, когда его фор­ми­ро­ва­ние закон­чено или вполне опре­де­ли­лось его направ­ле­ние».

Эти слова архи­епи­скопа Луки гово­рят о самом глав­ном – что дает чело­веку жизнь на земле.

«Жизнь всех орга­нов тела нужна только для фор­ми­ро­ва­ния духа и пре­кра­ща­ется, когда его фор­ми­ро­ва­ние закон­чено или вполне опре­де­ли­лось его направ­ле­ние».

Точно так же не пони­мает жизнь духа и тела Икскуль, о кото­ром мы писали выше. Он не был ни архи­епи­ско­пом, ни фило­со­фом, он был про­стым трез­во­мыс­ля­щим чело­ве­ком. Знание свое он полу­чил не из книг, а из лич­ного опыта, пере­жив состо­я­ние вре­мен­ной смерти. После воз­вра­ще­ния к жизни на земле он сказал: «Душа… есть дух, но дух, создан­ный для жизни с телом… тело есть закон­ное, предо­став­лен­ное ей жилище, и поэтому она явля­ется в новый мир в той сте­пени своего раз­ви­тия и зре­ло­сти, каких достигла в сов­мест­ной жизни с телом, в поло­жен­ной ей нор­маль­ной форме бытия. Конечно, если чело­век был при жизни духовно развит, духовно настроен, его душе многое будет более сродни и оттого понят­нее в этом новом мире, чем душе того, кто жил, нико­гда не думая о нем…»

Святой ново­му­че­ник Герман пишет о том же: «Когда чело­век пол­но­стью и совер­шенно ста­но­вится на путь вечной правды или, наобо­рот, пол­но­стью отво­ра­чи­ва­ется от нее, он больше не живет и должен уме­реть. Он прошел через все, что может ему дать эта жизнь, и он созрел для буду­щего».

Если здесь на минуту оста­но­виться и поду­мать, то станет ясно, что это дает ответ на вопрос о смысле жизни и о цели, к кото­рой мы должны были бы стре­миться, живя за земле. Это тот ответ, кото­рого многие и про­стые люди и фило­софы искали и не нахо­дили. Не зря один из отцов Церкви, говоря о фило­со­фах, стро­ив­ших разные слож­ные теории, назвал их «жалкие умники».

Архи­епи­скоп Лука, сказав о смысле нашей жизни на земле, про­дол­жает, говоря, что в бес­смерт­ной душе чело­ве­че­ской после смерти тела про­дол­жа­ется вечная жизнь и бес­ко­неч­ное раз­ви­тие в направ­ле­нии добра и зла.

Самое страш­ное в этих словах архи­епи­скопа то, что в момент смерти тела уже опре­де­ли­лось все даль­ней­шее раз­ви­тие души в направ­ле­нии к добру или злу. В загроб­ном мире перед душой две дороги к свету или от него, и душа после смерти тела уже не может выби­рать дорогу. Дорога пред­опре­де­лена жизнью чело­века на земле.

Двум разным доро­гам соот­вет­ствуют и два разных состо­я­ния души после смерти тела. Вот как это пояс­няет архи­епи­скоп Лука: «Вечное бла­жен­ство пра­вед­ни­ков и вечную муку греш­ни­ков надо пони­мать так, что бес­смерт­ный дух первых, про­свет­лен­ный и могу­ще­ственно уси­лен­ный после осво­бож­де­ния от тела, полу­чает воз­мож­ность бес­пре­дель­ного раз­ви­тия в направ­ле­нии добра и Боже­ствен­ной любви, в посто­ян­ном обще­нии с Богом и всеми бес­плот­ными силами. А мрач­ный дух зло­деев и бого­бор­цев в посто­ян­ном обще­нии с диа­во­лом и анге­лами его будет вечно мучиться своим отчуж­де­нием от Бога, свя­тость кото­рого познает нако­нец, и той невы­но­си­мой отра­вой, кото­рую таят в себе зло и нена­висть, бес­пре­дельно воз­рас­та­ю­щие в непре­стан­ном обще­нии с цен­тром и источ­ни­ком зла – сата­ной,

В вечном муче­нии тяжких греш­ни­ков нельзя, конечно, винить Бога и пред­став­лять Его бес­ко­нечно мсти­тель­ным, кара­ю­щим вечной мукой за грехи крат­ко­вре­мен­ной жизни. Всякий чело­век полу­чает и имеет дыха­ние Духа Свя­того. Никто не рож­да­ется от духа сатаны. Но как черные тучи затем­няют и погло­щают свет, так злые акты ума, воли и чув­ства, при посто­ян­ном их повто­ре­нии и пре­об­ла­да­нии, посто­янно затем­няют свет Хри­стов в душе злого чело­века, и его созна­ние все более и более опре­де­ля­ется воз­дей­ствием духа диа­вола.

Кто воз­лю­бил зло, а не добро, тот сам уго­то­вал себе вечные муче­ния в жизни вечной».

Архи­епи­скоп Анто­ний гово­рит то же самое и напо­ми­нает, что воз­мож­но­сти души после смерти тела огра­ни­ченны. Вот его слова: «Про­дол­жая жить после смерти тела, душа всем своим суще­ством рас­по­ла­гает пол­но­тою лич­но­сти и само­со­зна­ния. Она чув­ствует, сознает, вос­при­ни­мает, рас­суж­дает… Однако не будем забы­вать того, что душа вне тела – непол­ный чело­век, почему не все, воз­мож­ное людям, воз­можно их душам. Несмотря на то, что души после смерти тела обла­дают пол­но­тою лич­но­сти и совер­шают все пси­хи­че­ские функ­ции, воз­мож­но­сти их огра­ни­ченны. Так, напри­мер, чело­век, живя на земле, может пока­яться и более или менее изме­нить сам свою жизнь, от греха вер­нуться к Богу. Душа же сама не может, хотя бы и хотела, корен­ным обра­зом изме­ниться и начать новую жизнь, кото­рая совер­шенно отли­ча­лась бы от ее жизни на земле, при­об­ре­сти то, чего она не имела, будучи чело­ве­ком.

В таком именно смысле надо пони­мать слова о том, что за гробом нет пока­я­ния. Душа живет там и раз­ви­ва­ется в том направ­ле­нии, кото­рое начала на земле».

Архи­епи­скоп Анто­ний все же остав­ляет надежду душе даже и нерас­ка­ян­ного греш­ника, добав­ляя, что «для ее изме­не­ния необ­хо­дима помощь извне». Однако сама по себе темная душа греш­ника, остав­ша­яся темной и после смерти тела, изме­ниться уже не может.

Это же гово­рит и Сам Гос­подь Иисус Хри­стос: «Отец Мой – вино­гра­дарь. Всякую… ветвь, не при­но­ся­щую плода, Он отсе­кает; и всякую, при­но­ся­щую плод, очи­щает, чтобы более при­несла плода». Это из Еван­ге­лия от Иоанна (15,1–2).

    Для чело­века, осо­знав­шего, что его жизнь на земле – это только часть его жизни и что за гробом он будет про­дол­жать раз­ви­тие, нача­тое здесь, все его вре­мен­ное суще­ство­ва­ние при­об­ре­тает особый смысл.

Все самое глав­ное из того, что есть в этой главе, хорошо ска­зано сло­вами одного хри­сти­ан­ского фило­софа: «Земная жизнь коротка и исче­зает совер­шенно пред бес­ко­неч­ной веч­но­стью; но послед­няя все­цело зави­сит от первой. Залог истин­ной жизни должен полу­чить свое начало здесь, в месте смерти».

«Ибо при­и­дет Сын Чело­ве­че­ский… и тогда воз­даст каж­дому по делам его» (Мф.16:27).

Стать на пра­виль­ную дорогу, пока­яться в своих грехах и полу­чить про­ще­ние нико­гда не поздно. К этому при­зы­вает и еван­гель­ское повест­во­ва­ние о раз­бой­нике, рас­пя­том на кресте рядом с Иису­сом Хри­стом. Искрен­нее рас­ка­я­ние перед самой смер­тью при­несло ему про­ще­ние грехов и вечную жизнь с Хри­стом. Самые послед­ние минуты нашей жизни могут ока­заться и самыми важ­ными.

ПЕРЕ­ХОД

Глава 9

 

Смерть есть раз­де­ле­ние бес­плот­ной части живой лич­но­сти, души, от ее мате­ри­аль­ной части – тела.

Душа не под­вер­жена вре­мени… Душа может встре­чаться и бесе­до­вать с духами, с духом хра­ни­те­лем.

На пути от земли к буду­щей жизни души про­хо­дят суд. Высшие суще­ства судят людей.

Платон

Что такое смерть. Отсут­ствие науч­ного опре­де­ле­ния смерти. Хри­сти­ан­ство о смерти. У нас одна жизнь, а не две; жизнь на земле и за гробом – непре­рыв­ный про­цесс. Сразу после пере­хода. Хри­сти­ан­ство и наука о начале жизни за гробом. Первый суд.

Что такое смерть? Мы дошли уже до девя­той главы и все еще не попы­та­лись отве­тить на этот вопрос.

Наука дает опре­де­ле­ния всем пред­ме­там, явле­ниям, фено­ме­нам и только опре­де­ле­ния того, что такое смерть, наука не дает. Во всяком случае, ни в науч­ных, ни в попу­ляр­ных пуб­ли­ка­циях мне не уда­лось найти ни одного ясного поло­жи­тель­ного опре­де­ле­ния этого слова.

Окс­форд­ский ака­де­ми­че­ский сло­варь дает совер­шенно бес­со­дер­жа­тель­ное опре­де­ле­ние: «Смерть это конец жизни».

Есть еще несколько попы­ток опре­де­ле­ния смерти.

Бри­тан­ская энцик­ло­пе­дия 1986 года: «Полное пре­кра­ще­ние жиз­нен­ных про­цес­сов».

«Меди­цин­ские руко­вод­ства: «Отсут­ствие при­зна­ков жизни» и «Отсут­ствие моз­го­вой актив­но­сти, под­твер­жден­ное элек­тро­эн­це­фа­ло­грам­мой».

22‑й Все­мир­ный меди­цин­ский кон­гресс 1968 года, спе­ци­ально изу­чав­ший про­блему смерти: «Необ­ра­ти­мая потеря функ­ций всего орга­низма».

Часто встре­ча­ется и другое, напи­сан­ное псев­до­на­уч­ным языком, но тоже пустое опре­де­ле­ние»,

«Смерть есть окон­ча­тель­ное пре­кра­ще­ние жиз­нен­ных функ­ций у живот­ного или рас­те­ния».

Говоря о смерти, упо­треб­ляют и другие слова, напри­мер: «ничто», «небы­тие» и другие похо­жие слова, всегда с нега­тив­ным смыс­лом, слова о том, чего нет. И при­хо­дит в голову мысль, а может быть, и смерти-то тоже нет?

Такое отсут­ствие науч­ного опре­де­ле­ния смерти отме­чают ученые, зани­ма­ю­щи­еся этим фено­ме­ном. И неуди­ви­тельно, что те из них, кото­рые изу­чали не только ана­то­мию, а всего чело­века, все чаще сове­туют вместо слова смерть упо­треб­лять слово «пере­ход», потому что под смер­тью обычно пони­мают конец чело­ве­че­ской жизни, а теперь известно, что со смер­тью тела жизнь лич­но­сти не кон­ча­ется; лич­ность про­дол­жает суще­ство­вать, пере­ходя в другие усло­вия, – отсюда и слово «пере­ход», пра­вильно опре­де­ля­ю­щее про­ис­хо­дя­щее собы­тие.

Хри­сти­ан­ское пони­ма­ние смерти можно уви­деть из письма епи­скопа Фео­фана Затвор­ника к его уми­ра­ю­щей сестре: «Прощай, сестра! Гос­подь да бла­го­сло­вит исход твой и путь твой по твоем исходе. Ведь ты не умрешь. Тело умрет, а ты перей­дешь в иной мир, живая, себя пом­ня­щая и весь окру­жа­ю­щий мир узна­ю­щая. Там встре­тят тебя батюшка и матушка, братья и сестры. Покло­нись им и наши им пере­дай при­веты и попроси попе­щись о нас… даруй же тебе, Гос­поди, мирный исход! День-другой, и мы с тобою. Потому не тужи об оста­ю­щихся. Прощай, Гос­подь с тобою».

Хоро­шее письмо, совсем спо­кой­ное и полное уве­рен­но­сти в буду­щей бла­жен­ной жизни. Будто он про­во­жает сестру не в даль­нюю дорогу, не в неве­до­мую страну, а в отчий дом, где ждут нас наши близ­кие, умер­шие раньше нас.

В Еккле­зи­а­сте есть такая фраза: «И воз­вра­тится прах в землю, чем он и был, а дух воз­вра­тится к Богу, Кото­рый дал его» (12, 7).

Хри­сти­ан­ство пони­мает смерть как раз­де­ле­ние души и тела и откро­ве­ние духов­ного мира. К такому же пони­ма­нию при­хо­дит и совре­мен­ная наука о смерти. Мы уже отме­чали, что ученые, бывшие неве­ру­ю­щими, начав изу­че­ние про­цес­сов, свя­зан­ных с уми­ра­нием, пришли или при­хо­дят к вере в Бога и в бес­смер­тие души.

Здесь нужно ого­во­риться. Конечно, наука не гово­рит о бес­смер­тии души в веч­но­сти, этого ника­кая наука дока­зать не сможет, но наука под­твер­дила, что после смерти тела какая-то часть чело­века выхо­дит из умер­шего тела и про­дол­жает созна­тель­ную жизнь. Смерть тела – не конец суще­ство­ва­ния, а пере­ход лич­но­сти или души из одного состо­я­ния в другое и из мира мате­ри­аль­ного в мир духов­ный.

Конечно, смерть – самое важное собы­тие нашей жизни, но не потому, что уми­рает тело, а потому, что все буду­щее нашей бес­смерт­ной души, нашего насто­я­щего «Я» зави­сит от того, какими мы будем в самый момент пере­хода, потому что за гробом не начи­на­ется новая жизнь, а про­дол­жа­ется преж­няя.

МЫ теперь знаем, что самый момент смерти тела – то, чего мы больше всего боимся, – неощу­тим. После выхода из тела душа пере­хо­дит в другой мир и начи­нает там вторую часть своей жизни – жизнь бес­те­лес­ную.

В тече­ние многих веков о загроб­ной жизни души учило хри­сти­ан­ство, а в наше время появи­лись и объ­ек­тив­ные данные, полу­чен­ные и про­ве­рен­ные наукой. Это дает нам воз­мож­ность поста­раться посмот­реть, под­твер­жда­ются ли рели­ги­оз­ные веро­ва­ния этими новыми дости­же­ни­ями меди­цин­ской науки?

Допу­стимо ли это? Один из хри­сти­ан­ских бого­сло­вов сказал, что есть в миро­зда­нии вещи, о кото­рых «при­стой­нее убо хра­нить мол­ча­ние». Это – хоро­шее предо­сте­ре­же­ние; конечно, лучше всего просто верить, не пыта­ясь про­ве­рять и не дока­пы­ва­ясь ни до чего своим чело­ве­че­ским разу­мом. Счаст­лив тот, кто спо­со­бен на это. Но что делать тем, у кого такой веры нет? Остаться в сомне­нии и отка­заться думать – нехо­рошо. Разум дан людям Гос­по­дом, и завеса над тайной смерти тоже при­под­нята по воле Его. Мне кажется, что посмот­реть и поду­мать сле­дует; нужно только отбро­сить, если они были, все пред­взя­тые мнения и подойти к вопросу со спо­кой­ной объ­ек­тив­но­стью и извест­ной долей скром­но­сти.

Ответ на этот вопрос можно найти в Еван­ге­лии. Один из апо­сто­лов Иисуса Христа, Фома, тоже долго не мог пове­рить в вос­кре­се­ние своего Учи­теля. Он сказал: «…если не увижу на руках Его ран от гвоз­дей, и не вложу перста моего в раны от гвоз­дей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20, 25). Одной верой Фома не мог при­нять вос­кре­се­ние Иисуса Христа, ему нужны были и мате­ри­аль­ные дока­за­тель­ства. Иисус Хри­стос дал Фоме и это: «…потом гово­рит Фоме: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неве­ру­ю­щим, но веру­ю­щим!» (Ин. 20, 27). Потом Иисус Хри­стос сказал Фоме: «…ты пове­рил потому, что увидел Меня: бла­женны не видев­шие и уве­ро­вав­шие» (Ин. 20, 29).

Иисус Хри­стос упрек­нул Фому за малую веру, но не отверг его и дал ему и нагляд­ные дока­за­тель­ства. Не так ли и со мно­гими из нас? Сви­де­тель­ства о жизни души были даны давно, и не мало, но для многих этого было недо­ста­точно. Нужно было убе­диться наглядно. Теперь нам дано и это.

Как только вы начи­на­ете ближе зна­ко­миться с про­бле­мой, вы, к своему удив­ле­нию, обна­ру­жи­ва­ете, что многие из явле­ний, опи­сан­ных вра­чами-реани­ма­то­рами, были давно известны хри­сти­ан­ским писа­те­лям, а не знали мы этого просто потому, что бого­слов­скую лите­ра­туру все­рьез не при­ни­мали и не читали.

Хотя хри­сти­ан­ская лите­ра­тура и меди­цин­ские изыс­ка­ния послед­них лет в основ­ном сви­де­тель­ствуют об одном и том же, есть неко­то­рые раз­ли­чия в опи­са­ниях, а также в пони­ма­нии и оценке опи­сы­ва­е­мого. Поэтому нужно посмот­реть на всю про­блему деталь­нее и вни­ма­тель­нее.

Глав­ное дости­же­ние послед­них лет состоит в том, что труды врачей-реани­ма­то­ров пол­но­стью под­твер­дили учение хри­сти­ан­ства о душе. Первый, самый важный и непре­лож­ный факт – по смерти тела жизнь про­дол­жа­ется – утвер­жден и рели­гией и наукой.

И второе – жизнь в загроб­ном мире течет в свете, а не во тьме; во всяком случае, в той его части, куда мы стре­мимся. Об этом сви­де­тель­ствуют и Свя­щен­ное Писа­ние, и рас­сказы людей, загля­нув­ших за завесу. Мы при­во­дили много при­ме­ров и повто­рять их не будем.

Опи­са­ния поту­сто­рон­него света очень инте­ресны. Это не тот свет, к кото­рому мы при­выкли на земле. Это не свет солнца.

В свя­щен­ных книгах пишется, что люди вос­при­ни­мают этот свет тогда, когда они видят или чув­ствуют при­сут­ствие небес­ных духов­ных сил. Этот свет сиял при кре­ще­нии Иисуса Христа, при Его вос­кре­се­нии, при пре­об­ра­же­нии на горе Фавор. Иисус Хри­стос сказал о Себе: «Я свет миру». Свет этот необы­чен. Вот несколько цитат:

На горе Фавор: «И пре­об­ра­зился пред ними: и про­си­яло лицо Его, как солнце, одежды же Его сде­ла­лись белыми, как свет» (Мф. 17, 2).

«…и пре­об­ра­зился пред ними. Одежды Его сде­ла­лись бли­ста­ю­щими, весьма белыми, как снег, как на земле белиль­щик не может выбе­лить» (Мк. 9:3).

При вос­кре­се­нии Иисуса Христа: «…Ангел Гос­по­день… отва­лил камень от двери гроба и сидел на нем. Вид его был, как молния, и одежда его бела, как снег» (Мф. 28:2–3).

Когда фигуры Бого­ма­тери, анге­лов, святых явля­ются живу­щим на земле во сне или наяву, они всегда окру­жены светом, часто осле­пи­тельно ярким светом.

Мото­ви­лов писал о Сера­фиме Саров­ском, что, когда тот молился, Мото­ви­лов не мог смот­реть на него. Свет, исхо­див­ший от лица свя­того Сера­фима, ослеп­лял его.

Мой друг был хорошо знаком с одним мона­хом стро­гой, аске­ти­че­ской жизни. Он рас­ска­зал мне, что наблю­дал, как ночами в ком­нате молив­ше­гося монаха появ­лялся свет.

Паци­енты Муди и Сабома тоже видели свет в загроб­ном мире, но с трудом нахо­дили слова для его опи­са­ния. «Солнца не было, а свет всюду». «Свет всюду, а теней нет».

Доктор Сабом на стр. 66 своей книги при­во­дит рас­сказ своего паци­ента, ста­ра­ю­ще­гося опи­сать этот свет: «Свет был иным, чем тот, кото­рый мы знаем здесь. Это был не свет, а отсут­ствие тьмы, полное и совер­шен­ное. Этот свет не созда­вал теней, было просто отсут­ствие тем­ноты. Свет не был виден, но он был всюду, вы были в свете».

Свет загроб­ного мира – не наш свет. Для него нашли очень хоро­шее опре­де­ле­ние – «нездеш­ний свет».

Души, видев­шие в загроб­ном мире свет, иногда слы­шали голос или видели в свете свет­лую фигуру, иногда не видели, но чув­ство­вали «при­сут­ствие». Сход­ные опи­са­ния есть и в цер­ков­ной лите­ра­туре.

Чему учил Голос или Фигура в свете и чему учил людей Иисус Хри­стос во время Его жизни на земле?

Когда один из фари­сеев-закон­ни­ков спро­сил Иисуса Христа о наи­боль­шей запо­веди в Законе, Иисус Хри­стос сказал ему: «Воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всем разу­ме­нием твоим. Сия есть первая и наи­боль­шая запо­ведь. Вторая же подоб­ная ей: воз­люби ближ­него твоего, как самого себя. На сих двух запо­ве­дях утвер­жда­ется весь Закон и про­роки» (Мф. 22:37-40).

Иисус Хри­стос учил, что самое глав­ное во время жизни на земле – учиться любить.

С того вре­мени прошло два­дцать веков, но сейчас, в наше время, Свет, явля­ясь душам умер­ших людей, учит тому же. Мы уже писали об этом в преды­ду­щих главах. Вышед­шая из тела душа в при­сут­ствии Света испы­ты­вает Его неопи­су­е­мую любовь и чув­ствует, что она в без­опас­но­сти.

В тре­тьей главе мы писали о док­торе Ритчи, кото­рому Иисус Хри­стос пока­зал, что важны не личные успехи и дости­же­ния, а важна любовь. Хри­стос пока­зы­вал душе Ритчи жизнь в поту­сто­рон­нем мире и отве­чал на все его вопросы. Ритчи видел что-то похо­жее на боль­шой науч­ный центр: …гро­мад­ные залы… люди в полном само­заб­ве­нии тру­дятся для какой-то цели выше их самих… слож­ные машины… диа­граммы и чер­тежи… будто идет какое-то слож­ное иссле­до­ва­ние. Ритчи спро­сил у Христа, что они делают? Однако на этот раз ника­кое объ­яс­не­ние не осве­тило созна­ние Ритчи. Он про­дол­жал вос­при­ни­мать от Христа, как и прежде, одну любовь.

Хри­стос не отве­тил на вопрос о неваж­ном и еще раз пока­зал душе Ритчи пра­виль­ный путь – без любви даже полез­ные и добрые дела не при­не­сут пользы душе.

Однако люди, встре­тив­ши­еся со Светом, гово­рили не только об этом. В настав­ле­ниях Света звучал и другой мотив. Душе одной жен­щины Свет сказал: «Вер­нись к жизни в теле, ты еще должна учиться любить и накоп­лять знание». Другая жен­щина рас­ска­зы­вала: «Свет пока­зы­вал мне самое глав­ное. Он не обви­нял, а как бы настав­лял меня, что нужно учиться любви и просто учиться, при­об­ре­тать знание, потому что это непре­рыв­ный про­цесс, и я буду про­дол­жать его после того, как Он во второй раз придет за мной».

Здесь может воз­ник­нуть вопрос – какие знания? Всякие? Ведь известно, что неко­то­рые знания, осо­бенно поверх­ност­ные, далеко не всегда идут чело­веку на пользу. В «Поуче­нии» Фомы Кем­пий­ского есть такое предо­сте­ре­же­ние: «Каждый чело­век желает полу­чить знание, но что значит это знание без страха Божия… Чем больше и чем лучше твое позна­ние, тем строже ты будешь судим, если с ростом твоего позна­ния не воз­рас­тает твое бла­го­че­стие».

В Новом Завете я не нашел прямых ука­за­ний на то, что нужно учиться и при­об­ре­тать знания, но наи­боль­шая запо­ведь в Законе учит воз­лю­бить Гос­пода не только серд­цем и душою, а «и всем разу­ме­нием твоим», а апо­стол Петр пишет во втором своем посла­нии: «Воз­рас­тайте в бла­го­дати и позна­нии Гос­пода нашего и Спа­си­теля Иисуса Христа» (2Пет. 3, 18). Отцы Церкви тоже учат позна­вать Бога в Его тво­ре­ниях.

Выше мы при­во­дили рас­сказы людей, воз­вра­щен­ных к жизни на земле, о том, что они встре­тили в загроб­ном мире. Пишется об этом и в хри­сти­ан­ских книгах – Житиях святых и других.

О загроб­ном мире пишет епи­скоп Феофан Затвор­ник: «Внутри или в глу­бине мира, нам види­мого, скрыт другой мир, столь же реаль­ный, как этот, либо духов­ный, либо тонко мате­ри­аль­ный – Бог знает… но известно, что в нем живут святые и ангелы… Душа стре­мится вверх, но только до той сте­пени, какую допус­кают ее духов­ные силы… Вокруг души теперь все новое. Она вне при­выч­ных про­стран­ства и вре­мени. Она может мгно­венно пере­но­ситься куда захо­чет, может про­хо­дить сквозь стены, двери, сквозь все мате­ри­аль­ное…»

Повест­во­ва­ния свя­щен­ных книг и рас­сказы наших совре­мен­ни­ков, загля­нув­ших за завесу, почти иден­тичны. Опи­сы­ва­ются одни и те же вос­при­я­тия и фено­мены: выход души из тела, ‑корот­кий период тем­ноты или про­хож­де­ние через темный тун­нель, Свет, спо­соб­ность мгно­венно пре­одо­ле­вать любое про­стран­ство и про­хо­дить сквозь все мате­ри­аль­ное, сжатие вре­мени, без­успеш­ные попытки кон­такта с живу­щими на земле, виде­ние своего тела со сто­роны. Во второй главе мы писали о древ­нем враче Ген­на­дии, видев­шем свое тело отдельно от себя самого. Поту­сто­рон­няя при­рода – рас­те­ния, живот­ные, птицы, небес­ная музыка, хоро­вое пение опи­саны и там и здесь. Наши совре­мен­ники и древ­ние хри­сти­ане, пере­сту­пив таин­ствен­ный порог, встре­чали одно и то же.

Вер­нув­ши­еся «оттуда» рас­ска­зы­вали о встре­чах с раз­ными духов­ными суще­ствами. Они видели своих прежде умер­ших род­ствен­ни­ков и других близ­ких людей, пат­ри­ар­хов, святых, анге­лов, «гидов». Хри­сти­ан­ство тоже обе­щает встречу с умер­шими люби­мыми и учит, что душу умер­шего очень скоро встре­тят ангел-хра­ни­тель и встреч­ный ангел, кото­рому нужно молиться при жизни. Ангелы будут направ­лять и сопро­вож­дать душу при ее первых шагах в новом мире. Однако, в то время как совре­мен­ные нам сви­де­тель­ства гово­рят глав­ным обра­зом о радост­ных встре­чах и свет­лых духах, хри­сти­ан­ские источ­ники пишут и о другом. Очень рано душу встре­тят урод­ли­вые и страш­ные суще­ства. Они будут пре­граж­дать ей дорогу, будут поку­шаться на нее, гро­зить и тре­бо­вать свое. Хри­сти­ан­ские писа­тели пре­ду­пре­ждают, что злые духи могут при­ни­мать любую форму, чтобы, давая лживые советы, напра­вить душу на невер­ный путь. Мы вер­немся к этому вопросу немного позже.

Труды реани­ма­то­ров пока­зали, что очень скоро после пере­хода перед душой «ясно, как на экране», про­хо­дят кар­тины ее теперь уже про­шед­шей земной жизни. Умер­ший нахо­дится не в тем­ноте, а в при­сут­ствии яркого света. В свете иногда видят Христа, ангела, свет­лую фигуру.

«В при­сут­ствии Света вы испы­ты­ва­ете неопи­су­е­мую любовь и без­опас­ность. Это трудно пере­дать. Свет – абсо­лют­ная любовь. В Его при­сут­ствии вы пони­ма­ете, чем вы могли бы быть».

Свет задает вопросы, в них нет пори­ца­ния, но есть любовь. Цель вопро­сов – помочь душе найти верный путь. При этом Свет пока­зы­вает умер­шему глав­ные собы­тия его жизни. Это дает душе воз­мож­ность про­смот­реть и пере­оце­нить свою жизнь в теле. Вер­нув­ши­еся помнят все, даже мель­чай­шие детали, и, по их соб­ствен­ным словам, ста­ра­ются теперь жить иначе, чем до сих пор.

О таком показе знает и рели­гия Индии. Вот выдержка из книги «Фило­со­фия йогов» Рама­ча­раки: «В то время как «Я» мед­ленно выхо­дит из физи­че­ского тела, вся жизнь лич­но­сти от дет­ства до ста­ро­сти про­хо­дит перед его мыс­лен­ным взором… кар­тина за кар­ти­ной, быстро сменяя одна другую, про­хо­дят перед его созна­нием, и многие вещи ста­но­вятся понят­ными ухо­дя­щей душе… выяс­ня­ется смысл мно­гого про­ис­хо­див­шего… душа… пони­мает всю свою только что Закон­чен­ную жизнь, потому что она видит ее всю цели­ком. Эти виде­ния имеют харак­тер яркого сна, но остав­ляют глу­бо­кое и неза­бы­ва­е­мое впе­чат­ле­ние; они сыг­рают свою роль в буду­щем».

Автор – не индус. Рама­ча­рака – псев­до­ним. Насто­я­щее имя автора – Уильям Уокер Аткин­сон. Он англи­ча­нин, родился в 1862 году, изучал фило­со­фию Индии и был уче­ни­ком Свами Виве­ка­нанды. Он под­ра­зу­ме­вает буду­щее пере­во­пло­ще­ние души. Хри­сти­ан­ство тоже знает об этом про­смотре про­шед­шей жизни, но смысл его пони­мает иначе.

Святой Афа­на­сий Алек­сан­дрий­ский в своем труде «Жизнь Анто­ния Вели­кого», умер­шего в 365 году по Рож­де­ству Хри­стову, опи­сы­вает хож­де­ние по мытар­ствам. Он пере­дает рас­сказ святой Фео­доры, явив­шейся после смерти своей в сонном виде­нии уче­нику Васи­лия Нового Гри­го­рию. Она сооб­щила ему, что душа, раз­лу­чив­шись с телом, смот­рит на него, как чело­век смот­рит на сбро­шен­ную одежду. Потом вся земная жизнь святой Фео­доры, со всеми ее поступ­ками, осо­бенно гре­хов­ными, под­верг­лась про­смотру и оценке свет­лыми и тем­ными духами. По своему смыслу это сви­де­тель­ство IV века по Р. X. очень близко к тому, что мы знаем теперь о первом суде. Это знание не явля­ется новым науч­ным откры­тием, а только под­твер­жде­нием того, что давно известно веру­ю­щим.

Хри­сти­ан­ство всегда учило, что вскоре после смерти тела душа в загроб­ной жизни при­хо­дит на первый суд. Это не тот – второй и окон­ча­тель­ный Страш­ный Суд, кото­рый будет в конце веков. Сейчас раз­ви­тие души еще не закон­чено. Каждый из нас очень скоро после смерти тела увидит всю свою про­шед­шую жизнь и сможет пере­оце­нить многое. В свете истины мы увидим не только наши дела, но и их послед­ствия. «В окон­ча­нии чело­века откры­тие дел его» (Сир. 2:27).

Первый суд есть оценка жизни души на земле. Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков пишет о первом суде: «После конца земной жизни – част­ный суд; это – само­опре­де­ле­ние состо­я­ния, в кото­ром умер­ший пере­хо­дит в загроб­ный мир. Это исход­ное начало для его про­дол­жа­ю­щейся жизни, а совсем не только «мздо­воз­да­я­ние» …это скорее само­со­зна­ние, само­суд, нежели судеб­ный при­го­вор, это суд сове­сти пред лицом Бога».

С этим умо­зри­тель­ным заклю­че­нием хри­сти­ан­ского фило­софа пол­но­стью сов­па­дает то, что за послед­ние 15 – 20 лет открыли нам ученые, изу­чав­шие смерть. «Свет не обви­нял и не хвалил, а как бы объ­яс­нял и учил».

Видимо, про­смотр своей земной жизни, о кото­ром рас­ска­зы­вают умер­шие и воз­вра­щен­ные к жизни люди, это и есть част­ный суд. По сути, это не суд, а само­оценка своей жизни на земле, помощь Гос­пода душе, всту­па­ю­щей во вторую часть своей жизни, в жизнь бес­те­лес­ную.

Душа полу­чает знание и силу для про­смотра всех своих мыслей, чувств и дел в при­сут­ствии духов­ных сил, причем это показ не только дел, но и их послед­ствий для других людей. При виде своих дел, при­нес­ших стра­да­ние другим людям, могут явиться угры­зе­ния сове­сти, огор­че­ние и жела­ние испра­виться.

На этом первом суде душа чув­ствует себя обна­жен­ной. Вос­при­я­тия теперь духов­ные. Обман и ута­и­ва­ние невоз­можны. При жизни мы многое скры­ваем, а здесь видно все, вклю­чая мысли и наме­ре­ния. Видны и мотивы: если что-либо дела­лось по любви к другим, душа раду­ется, если по эго­и­сти­че­ским моти­вам, она сты­дится.

Видя Свет, душа испы­ты­вает радость и бла­жен­ство. Свет – это любовь, пони­ма­ние и сочув­ствие. В Его при­сут­ствии невоз­можны зависть, гнев, нена­висть, невоз­можны ника­кие нега­тив­ные эмоции. Немыс­лимо быть пол­но­стью осуж­ден­ным в при­сут­ствии Света.

У нас не две жизни, а одна. После смерти тела раз­ви­тие души будет про­дол­жаться. Первый суд под­во­дит итоги, оце­ни­вает сде­лан­ное за время земной жизни, пока­зы­вает душе ее ошибки и направ­ляет ее на пра­виль­ный путь.

Самое боль­шое рас­хож­де­ние между Свя­щен­ным Писа­нием и тру­дами неко­то­рых совре­мен­ных нам ученых заклю­ча­ется в оценке того, что известно. Факты и явле­ния в основ­ном одни и те же, но пони­ма­ние их раз­лично.

Пра­во­слав­ный бого­слов иеро­мо­нах Сера­фим Роуз издал в 1980 году книгу на англий­ском языке «Душа после смерти». Он пишет, что сви­де­тель­ства людей, пере­жив­ших вре­мен­ную смерть тела, рисуют невер­ную и опас­ную кар­тину. В ней слиш­ком много света. Созда­ется впе­чат­ле­ние, что стра­шиться смерти не нужно. Смерть – это, скорее, при­ят­ное пере­жи­ва­ние, а после смерти ничто плохое душе не угро­жает. Иисус Хри­стос никого не пори­цает и всех окру­жает любо­вью. Рас­ка­я­ние и даже мысли о нем излишни.

Это может наве­сти на мысли, что, пока мы на земле, можно насла­ждаться жизнью и не думать о послед­ствиях. Один из вер­нув­шихся «оттуда» пришел именно к таким выво­дам.

Сера­фим Роуз пишет об опас­но­стях. Темные духов­ные силы сде­лают все для них воз­мож­ное, чтобы завла­деть душой, вышед­шей из мерт­вого тела. Сера­фим Роуз напо­ми­нает, что князя темных сил назы­вают отцом лжи и что и его слуги, а не только свет­лые духи встре­чают душу у порога загроб­ного мира. Темные силы могут при­ни­мать любой облик. Они могут явиться душе как свет­лые ангелы и могут ста­раться вну­шать ей любые мысли.

Послед­ние минуты земной жизни могут быть реша­ю­щими. Отча­я­ние, отказ от пока­я­ния, уми­ра­ние без обра­ще­ния к Богу могут тяжело отра­зиться на буду­щей судьбе души.

Зная это, отцы Церкви учат верить не вся­кому духу и при жизни, а осо­бенно при бли­зо­сти смерти. Святой Иоанн в первом посла­нии пишет: «Воз­люб­лен­ные», не вся­кому духу верьте, но испы­ты­вайте духов, от Бога ли они… дух, кото­рый испо­ве­дует Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти, есть от Бога. А всякий дух, кото­рый не испо­ве­дует Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти, не есть от Бога» (1Ин.4:1–3).

    Чрез­мер­ный опти­мизм может обма­нуть. Хри­сти­ан­ство учит о разной судьбе пра­вед­ни­ков и нерас­ка­ян­ных греш­ни­ков. Сви­де­тель­ства паци­ен­тов врачей-реани­ма­то­ров тоже не всегда свет­лые. Есть опи­са­ния серой тьмы, стра­да­ний и даже ада.

Думая о том, что ждет нас после пере­хода, хочется, конечно, верить тому свет­лому, что открыла нам наука о смерти. Эти откры­тия, однако, гово­рят только о самом начале жизни за гробом. Видимо, Гос­подь сделал так, что сам пере­ход без­бо­лез­нен и не стра­шен, но что ждет нас во второй части нашей жизни, в жизни духов­ной, наука не знает. Известно только, что у каж­дого из нас будет своя, инди­ви­ду­аль­ная судьба.

То, что известно о загроб­ной жизни, дано нам Боже­ствен­ным откро­ве­нием. Об этом знает и учит хри­сти­ан­ство.

Глава 10

Свя­щен­ное Писа­ние и хри­сти­ан­ские фило­софы о жизни в загроб­ном мире. Пол­нота жиз­нен­ного опыта дости­га­ется двумя пери­о­дами жизни души – на земле и за гробом.

О загроб­ном мире и об усло­виях жизни в нем мы знаем очень немного, но то, что нам нужно знать, нам открыто. Об этом пишут свя­щен­ные книги и хри­сти­ан­ские фило­софы-бого­словы.

Уми­ра­ние тела не нару­шает непре­рыв­ного тече­ния жизни души. Коса смерти про­хо­дит между душой и телом, отде­ляя умер­шее тело от бес­смерт­ной души чело­века.

Отцы Церкви учат, что основ­ные черты харак­тера лич­но­сти не меня­ются; она пере­хо­дит в загроб­ный мир такой, какой ее застала смерть тела, и про­дол­жает суще­ство­ва­ние, нача­тое на земле. Перейдя в загроб­ный мир и пройдя част­ный суд, душа познала, что есть Бог, живой и любя­щий, и что сама она бес­смертна. Она уже начала стре­миться быть ближе к Богу, и, увидев теперь еще раз свою земную жизнь, душа многое пере­оце­нила и поняла, что было дей­стви­тельно важно, а что неверно и плохо.

Первый суд подвел итоги земной жизни, и созна­ние, что все земное выпол­нено, помо­гает душе поки­нуть телес­ный мир без сожа­ле­ния. Душа теперь готова к тому, чтобы начать вторую часть своей жизни. Вот несколько цитат о поту­сто­рон­нем мире. Епи­скоп Феофан, кото­рого мы уже упо­ми­нали, пишет: «Внутри или в глу­бине мира, нам види­мого, скрыт другой мир, столь же реаль­ный, как этот, либо духов­ный, либо тонко мате­ри­аль­ный…» Хри­сти­ан­ский фило­соф монах Сера­фим Роуз пишет: «Душу по смерти встре­чают ангелы. Ангелы – не чистые духи, у них есть «воз­душ­ное тело»; явля­ясь людям, они сохра­няют чело­ве­че­скую форму – юноши в белых одеж­дах. Ангелы – еди­ницы и, значит, уже где-то в про­стран­стве, а не в духе только. Они могут быть только в одном месте. Только Бог – чистый дух и вез­де­сущ.

Демоны могут являться чело­веку в любой форме. Их мно­же­ство… Это тоже еди­ницы.

Души умер­ших тоже имеют форму тела чело­века, поэтому умер­ший может неко­то­рое время думать, что он жив. Цар­ство Небес­ное не просто состо­я­ние ума, а более реально. Про­стое раз­де­ле­ние все­лен­ной на мате­рию и дух не точно «.

Хри­сти­ан­ские фило­софы счи­тают, что нелепо думать, будто со смер­тью тела уни­что­жа­ется и исче­зает все, чего достигла лич­ность за время своего раз­ви­тия на земле. Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков пишет: «Весь мир являет вели­кий закон посте­пен­ного и бес­ко­неч­ного совер­шен­ство­ва­ния форм, и невоз­можно допу­стить, чтобы высшее совер­шен­ство, достиг­ну­тое в земной при­роде – духов­ность чело­века, не имело даль­ней­шего раз­ви­тия за пре­де­лами зем­ного мира… И если дан людям закон «Будьте совер­шенны, как совер­ше­нен Отец ваш небес­ный», то, конечно, должна быть дана и воз­мож­ность осу­ществ­ле­ния этой запо­веди, воз­мож­ность бес­ко­неч­ного совер­шен­ство­ва­ния духа. А для этого необ­хо­димо вечное, бес­смерт­ное суще­ство­ва­ние духа».

Апо­стол Иоанн при­во­дит слова Иисуса Христа: «И всякий живу­щий и веру­ю­щий в Меня не умрет вовек» (Ин.11:26).

Архи­епи­скоп Лука (про­фес­сор Войно-Ясе­нец­кий) пишет: «Жизнь чело­века раз­де­ля­ется смер­тью на две поло­вины: душевно-телес­ного и духовно-душев­ного бытия».

Апо­стол Иаков учил, что чело­век есть только первая сту­пень духов­но­сти.

Архи­епи­скоп Иоанн Мак­си­мо­вич писал: «Если бы жизнь кон­ча­лась смер­тью, она была бы бес­цель­ной. К чему были бы тогда пра­вед­ность и добрые дела? Но чело­век был создан для бес­смер­тия. Наша земная жизнь есть под­го­товка к жизни буду­щей, и под­го­товка кон­ча­ется со смер­тью. Тело чело­века раз­ру­ша­ется… душа же про­дол­жает жить, ни на секунду не пре­ры­вая своего суще­ство­ва­ния.

Когда пре­кра­ща­ется телес­ное зрение, откры­ва­ется зрение духов­ное. После смерти душа будет вос­при­ни­мать яснее, чем раньше».

Земное суще­ство­ва­ние это только первая часть жизни лич­но­сти – жизнь в теле. Выйдя из тела, лич­ность (душа) не будет оста­ваться неиз­мен­ной, она будет и дальше жить и раз­ви­ваться.

Есть люди, кото­рые пред­став­ляют себе загроб­ную жизнь в виде какого-то еди­но­об­раз­ного и непо­движ­ного состо­я­ния – веч­ного бла­жен­ства в Цар­ствии Небес­ном или посто­ян­ного и тоже пас­сив­ного стра­да­ния в аду. Это совсем не так. Хри­сти­ан­ство учит не этому. Фило­софы давно знают, что все течет, все изме­ня­ется. Непо­движ­ного мерт­вого .покоя не может быть и в смерти. Ко вре­мени смерти тела раз­ви­тие лич­но­сти не закон­чи­лось. Загроб­ная жизнь есть про­дол­же­ние раз­ви­тия лич­но­сти, нача­того на земле.

Жизнь на земле полна соблаз­нов. Без­греш­ных людей нет, и все мы перей­дем во вторую часть нашей жизни, в жизнь бес­те­лес­ную, неся на себе какую-то боль­шую или мень­шую тяжесть греха. Сразу после смерти тела душа еще не может, не спо­собна будет при­нять бла­жен­ство духов­ной жизни; по словам одного из святых: «…она не выне­сет царя­щего там света». Душе еще пред­стоит дли­тель­ный период роста за гробом.

Хри­сти­ан­ство учит, что даль­ней­шее раз­ви­тие души – к свету или от него – будет зави­сеть от ее направ­лен­но­сти ко вре­мени смерти к добру или злу и что после всего опыта загроб­ной жизни чело­век станет совсем иным в срав­не­нии с тем, каким он был при своем земном уми­ра­нии. Чело­век придет на Страш­ный Суд не таким, каким он умер на земле.

Пол­нота жиз­нен­ного опыта дости­га­ется двумя пери­о­дами жизни души – на земле и за гробом. Живя в теле, чело­век не может постичь духов­ного мира, он может это сде­лать только в жизни духов­ной.

Отец Сергий Бул­га­ков пишет: «Смерть есть вели­кое посвя­ще­ние, откро­ве­ние духов­ного мира. Смерть откры­вает чело­веку врата духов­ного мира, появ­ля­ется Реаль­ность, само­оче­вид­ность бытия духов­ного мира, бытия Божия… Уже уми­ра­ю­щему ста­но­вятся зримы суще­ства духов­ного мира и самое небо с Живу­щим в нем… Загроб­ное состо­я­ние чело­века – это не смерть и даже не обмо­рок души, но про­дол­же­ние его жизни, начав­шейся на земле. Душа, лишен­ная тела, не может при­ни­мать уча­стие в земной жизни, но она меня­ется и раз­ви­ва­ется в жизни духов­ной. Она полу­чает связь с миром духов – свет­лых и темных – и с дру­гими душами.

Судьба каж­дого и там инди­ви­ду­альна, как и здесь, с тем лишь отли­чием, что вместо лож­ного света и полу­те­ней здеш­него мира в загроб­ном мире все осве­щено светом солнца правды, про­ни­ка­ю­щего в глу­бины душ и сердец».

«Загроб­ная жизнь ущерб­ная, – про­дол­жает отец Сергий, – но позна­ние Бога ста­но­вится явным и смысл всех поступ­ков яснее. Совесть – свет Божий. Там Бог так же ясно виден, как здесь солнце».

Авва Доро­фей (VI век по Р. X.) пишет: «Души умер­ших помнят, что было здесь… все заботы об этом мире исчез­нут, но что мы делали пороч­ного или бла­гого оста­нется. Душа после смерти не дрем­лет, не теряет созна­ния, сохра­няет страх, радость, горе; она начи­нает пред­чув­ство­вать, что полу­чит на общем суде. Поки­нув тело, душа встре­чает других духов, хоро­ших или злых, обычно тех, под чьим вли­я­нием она нахо­ди­лась при жизни тела. Эта зави­си­мость оста­нется и теперь. Даль­ней­шая судьба и при­го­вор Бога будут соот­вет­ство­вать внут­рен­ней склон­но­сти души».

Бого­слов И. М. Кон­це­вич пишет: «Земная жизнь коротка и исче­зает совер­шенно перед бес­ко­неч­ной веч­но­стью; но послед­няя все­цело зави­сит от первой. Залог истин­ной жизни должен полу­чить свое начало здесь, в месте смерти».

Бог вложил в чело­века стрем­ле­ние и волю к добру, а не ко злу; однако сво­бода чело­века не нару­ша­ется, и в земной жизни он сам выби­рал свой путь и свою судьбу. В загроб­ной жизни душа будет идти по той дороге, на кото­рую она стала при выходе из тела. В Еван­ге­лии от Матфея (Мф.16:26) ска­зано: «Какая польза чело­веку, если он при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит? или какой выкуп даст чело­век за душу свою?»

Отцы Церкви пишут, что душе откры­ва­ется лишь то, чему она сама сродни и достойна. Став на дорогу, веду­щую к добру или злу, душа сама в своей загроб­ной жизни изме­нить этого уже не может.

Пере­сту­пив порог, тот, кто был плоть, убеж­да­ется теперь в суще­ство­ва­нии духов­ного мира. Он больше не боится смерти, и если во время своей земной жизни он томился о духов­ном мире, пере­ход будет для него вели­чай­шей радо­стью.

Пра­вед­ная душа будет испы­ты­вать бла­жен­ство. Ее состо­я­ние не будет пас­сив­ным созер­ца­нием рас­кры­ва­ю­щихся тайн миро­зда­ния. Это будет не покой, а раз­ви­тие и удо­вле­тво­ре­ние тех меч­та­ний и потреб­но­стей, к кото­рым она стре­ми­лась в земной жизни. Бли­зость к Богу, про­свет­лен­ный ум и бли­зость друг к другу без какой-либо фальши, брат­ская любовь и мир.

Люди, не верив­шие в Бога и пере­шед­шие в загроб­ный мир без рас­ка­я­ния, познают нако­нец, что Бог и духов­ный мир суще­ствуют. Они будут ждать своей окон­ча­тель­ной судьбы с тре­во­гой и мучи­тель­ными сомне­ни­ями. У каж­дого из них, как и у всех умер­ших людей, будет своя инди­ви­ду­аль­ная загроб­ная жизнь и своя окон­ча­тель­ная судьба.

Архи­манд­рит Сера­фим Роуз пишет, что пре­да­ния всех наро­дов – и про­све­щен­ных и самых грубых гово­рят об ужас­ном состо­я­нии греш­ни­ков после смерти.

Архи­манд­рит Пан­те­лей­мон тоже пишет о них. Перейдя в загроб­ный мир, «все они ясно и в дета­лях увидят свои грехи на земле. Их будет мучить совесть, кото­рая после смерти станет очень ясной. Их также будут мучить жела­ния, к кото­рым при­выкла плоть во время земной жизни, так как удо­вле­тво­рить их больше нельзя. Они не стре­ми­лись к духов­ному, а теперь поздно; и их будет мучить отда­лен­ность от Бога и бли­зость злых духов».

Не у всех греш­ни­ков оди­на­ко­вая судьба. Греш­ные души тоже пре­тер­пе­вают раз­ви­тие. Нерас­ка­ян­ные греш­ники и вели­кие греш­ники станут неис­пра­вимо злыми. Их ждет вечное стра­да­ние. Другие греш­ные души полу­чат надежду на милость Бога и жизнь вечную.

Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков пишет: «Сила Свя­того Духа в загроб­ной жизни дей­ствует на всех – веру­ю­щих и неве­ру­ю­щих – кроме тех, кому духов­ное оже­сто­че­ние мешает к загроб­ному при­ня­тию Свя­того Духа».

Еван­ге­лист Марк при­во­дит слова Самого Иисуса Христа: «Истинно говорю вам: будут про­щены сынам чело­ве­че­ским все грехи и хуле­ния, какими бы ни хулили; Но кто будет хулить Духа Свя­того, тому не будет про­ще­ния вовек, но под­ле­жит он веч­ному осуж­де­нию» (Мк.3:28–29).

Душа умер­шего греш­ника сама изме­нить свой харак­тер и помочь себе уже не может. Она не может делать добрых дел. Высшая жертва – «поло­жить живот свой за други своя» – тоже для нее невоз­можна. Но оста­ется надежда на милость Бога и на помощь извне – молитвы Церкви, молитвы за душу умер­шего его родных и близ­ких.

    Хри­сти­ан­ство учит, что в конце веков будет послед­ний, или Страш­ный Суд. «Ибо при­и­дет Сын чело­ве­че­ский во славе Отца Своего с анге­лами Своими и тогда воз­даст каж­дому по делам его» (Мф.16:27). Об этом же гово­рит притча о вино­гра­даре: «…Отец Мой – вино­гра­дарь. Всякую у Меня ветвь, не при­но­ся­щую плода, Он отсе­кает; и всякую, при­но­ся­щую плод, очи­щает, чтобы более при­несла плода» (Ин.15:1–2).

Еван­ге­лист Матфей при­во­дит слова Иисуса Христа: «Ибо кто имеет, тому дано будет и при­умно­жится; а кто не имеет, у того отни­мется и то, что имеет» (Мф.13:12).

Иисус Хри­стос не раз, обра­ща­ясь к людям, гово­рил: «Име­ю­щий уши да слышит». Но Гос­подь чело­ве­ко­лю­бив и мило­стив. Иисус Хри­стос гово­рил также: «И Я скажу вам: про­сите и дано будет вам; ищите и най­дете; сту­чите и отво­рят вам; ибо всякий про­ся­щий полу­чает…» (Лк.11:9–10).

Глава 11

Мы смерти не знаем. Два отно­ше­ния к смерти. Страх смерти. Совре­мен­ная циви­ли­за­ция стре­мится не видеть смерти. Тер­ми­наль­ная болезнь. Успо­ко­и­тель­ные лекар­ства. Доктор Ели­за­вета Кюблер-Росс и ее метод изу­че­ния тер­ми­наль­ной болезни. Можно ли раз­го­ва­ри­вать с боль­ными о смерти. Оди­но­че­ство смер­тельно боль­ного. Путь к при­ня­тию неиз­беж­ного, пять стадий.

Архи­епи­скоп Лука писал, что жизнь чело­века состоит из двух частей – душевно-мате­ри­аль­ной и духовно-душев­ной. Смерть тела зна­ме­нует собой пере­ход души из первой части ее жизни во вторую.

Думая о конце нашего зем­ного суще­ство­ва­ния, мы часто думаем не о смерти тела, а о смерти вообще, о чем-то страш­ном и непо­нят­ном. Это – ошибка мыш­ле­ния, и она пугает. При­хо­дит жела­ние спря­таться: «Лучше об этом вовсе не думать». В резуль­тате мы знаем о смерти очень мало, в то время как самое страш­ное в ней именно неиз­вест­ность – «а что со мной будет?».

Отка­зы­ва­ясь думать и узна­вать, мы делаем неиз­вест­ность еще более темной и страш­ной. Поэтому для многих людей самым труд­ным пери­о­дом жизни явля­ется пред­две­рие смерти – послед­няя, тер­ми­наль­ная болезнь, время от момента, когда чело­век узнал, что у него неиз­ле­чи­мая смер­тель­ная болезнь, и до того, когда он уже совсем близко подо­шел к послед­ней черте.

Однако боятся не все. Разные люди по-раз­ному встре­чают смерть. В «Рако­вом кор­пусе» Сол­же­ни­цына есть заме­ча­тель­ное опи­са­ние того, как умирал Ефрем Под­дуев, у кото­рого был неиз­ле­чи­мый рак (главка «Чем люди живы?»).

«Ему сде­лали третью опе­ра­цию, боль­ней и глубже… Итак, что ж было при­ки­ды­ваться? За раком надо было при­нять и дальше – то, от чего жму­рился и отво­ра­чи­вался два года: что пора Ефрему поды­хать… Но это можно только выго­во­рить, а ни умом вооб­ра­зить, ни серд­цем пред­ста­вить: как же так может с ним, с Ефре­мом? Как же это будет? И что надо делать? (…)

И ничего он не мог услы­шать в помощь от сосе­дей, ни в пала­тах, ни в кори­до­рах, ни на нижнем этаже. Все было пере­го­во­рено, а все не то».

Ефрем был не один такой. Он видел, что и другие бес­по­мощны и не могут найти ответа, а «по их жела­нию врать себе до послед­него, что у них не рак, выхо­дило, что все они сла­баки и что-то в жизни упу­стили. Но что же?».

Сол­же­ни­цын про­дол­жает: «…Но вот сейчас, ходя по палате, он (Ефрем) вспо­ми­нал, как уми­рали те старые в их мест­но­сти на Каме – хоть рус­ские, хоть татары, хоть вотяки. Не пыжи­лись они, не отби­ва­лись, не хва­стали, что не умрут, – все они при­ни­мали смерть спо­койно. Не только не оття­ги­вали расчет, а гото­ви­лись поти­хоньку и загодя, назна­чали, кому кобыла, кому жере­бе­нок, кому зипун, кому сапоги. И отхо­дили облег­ченно, как будто просто пере­би­ра­лись в другую избу. И никого из них нельзя было бы напу­гать раком. Да рака-то ни у кого не было.

А здесь, в кли­нике, уж кис­ло­род­ную подушку сосет, уж гла­зами еле воро­чает, а языком все дока­зы­вает: не умру! у меня не рак».

Ефрему было трудно, он хотел понять, откуда бра­лось такое спо­кой­ствие у ста­ри­ков кре­стьян, как найти путь к нему, что было такое в его жизни, что он про­пу­стил. Он думал, раз­го­ва­ри­вал с людьми, стал много читать. Читал он разное, и хоро­шее и плохое – искал. Про­чи­тал и «Чем люди живы» Льва Тол­стого. Назва­ние как-то отве­чало его поис­кам, и в конце концов он принял неиз­беж­ное, нашел какой-то ответ и к концу жизни, боль­ной неиз­ле­чи­мым раком, стал спо­кой­нее ждать смерти.

Навер­ное, Ефрему помогли и хоро­шие книги, но глав­ное было не в этом, Ефрем пере­стал обма­ны­вать самого себя – у меня не рак, я не умру. Он принял правду, принял, что ему скоро уми­рать, и с этого момента его мысли при­няли другое направ­ле­ние. Вместо того чтобы скры­вать от себя правду, он начал осва­и­вать ее. Он начал смот­реть в глубь самого себя, начал думать о глав­ном: моя жизнь бли­зится к концу, и что я сделал? И что теперь или потом со мною будет? И что еще нужно сде­лать? И Ефрему стало легче. А ведь Ефрему было труд­нее, чем будет нам, когда придет и наше время. Он не знал, что душа бес­смертна, или, во всяком случае, мог сомне­ваться в этом.

В отрывке, кото­рый мы при­вели, опи­саны два отно­ше­ния к смерти. И Ефрем и те, что «уже кис­ло­род­ную подушку сосут», видят в смерти врага, кото­рый хочет лишить их жизни. Бороться с ним они не могут и ста­ра­ются не видеть, закрыть глаза, спря­таться. А ста­рику кре­стья­нину ясно, что смерть – явле­ние столь же есте­ствен­ное, как и жизнь, и так он ее и при­ни­мает – спо­койно.

Конечно, даже поняв это, бояться смерти мы не пере­ста­нем. Но все же если почув­ство­вать и умом и серд­цем, что смерть не враг наш, а часть жиз­нен­ного про­цесса, то искать ответ станет легче.

Пол­но­стью изба­виться от страха смерти мы нико­гда не сможем, потому что этот страх нужен. Жизнь дана чело­веку потому, что он должен что-то сде­лать, выпол­нить на земле, и страх смерти застав­ляет его беречь свою жизнь. Люди, про­жив­шие свой срок в трудах и с поль­зой для других, часто чув­ство­вали, что они свое дело на земле уже сде­лали, и, когда при­хо­дило их время, страха смерти у них не было.

Жизнь – дра­го­цен­ный дар, и чтобы его сохра­нить, нам вместе с жизнью дан и страх смерти. Это есте­ственно. Но плохо, когда этот страх больше и силь­нее, чем он того заслу­жи­вает.

Боль­шин­ство совре­мен­ных людей – мужчин и женщин – до тех пор, пока они здо­ровы и бла­го­по­лучны, о смерти не думают. Нет жела­ния поду­мать и нет вре­мени, все мысли заняты каж­до­днев­ными забо­тами.

Кроме того, вся наша обще­ствен­ная жизнь постро­ена так, чтобы смерти не видеть. Тяжело забо­лел кто-либо из близ­ких. Раньше лечили дома. При­хо­дил доктор, уха­жи­вали мать, жена или муж. Теперь чуть что посе­рьез­нее – в боль­ницу. Когда он или она уми­рает, при нем обычно, да и то не всегда, мед­сестра или сани­тарка, редко врач, но не муж, жена, дети, кото­рые смерти не знают и боятся. Когда умер, тело умер­шего в доме не лежит, родные его не видят, с ним не оста­ются и не про­ща­ются. Затем – корот­кая цер­ков­ная служба, а часто и вовсе без нее, несколько хва­леб­ных слов, если нужен особый почет – тра­ур­ный марш и быст­рые похо­роны или кре­ма­ция. И на клад­бище потом ходят все реже, да и клад­бища дела­ются все более неуют­ными и голыми.

Наша совре­мен­ная циви­ли­за­ция направ­лена на отри­ца­ние смерти. Для многих сейчас смысл жизни в погоне за насла­жде­ни­ями – в той или иной форме полу­чить удо­воль­ствие или хотя бы раз­вле­че­ние. А это со смер­тью совсем не вяжется. В резуль­тате мы не видим смерти и при­вы­каем не думать о ней, и не только о своей смерти, но и о смерти вообще не думаем.

Хорошо это или плохо, не будем сейчас решать. Не думая, жить, конечно, легче. Но зато когда смерть вдруг ока­зы­ва­ется близ­кой и неиз­беж­ной забо­лел чело­век неиз­ле­чи­мым раком, – то встре­чать ее осо­бенно трудно. К симп­то­мам болезни – болям и другим – при­бав­ля­ется очень тяже­лое пси­хи­че­ское состо­я­ние – страх смерти, страх неиз­вест­но­сти. Угроза ока­за­лась неожи­дан­ной. Чело­век не под­го­тов­лен, он ничего не знает, и начи­на­ется самый труд­ный период чело­ве­че­ской жизни.

Что же делать? Можно ли хоть чем-нибудь помочь? Как облег­чить эту пред­смерт­ную тягость, глу­бо­кую тоску без­на­дежно боль­ного чело­века?

Есть, конечно, разные успо­ко­и­тель­ные лекар­ства, но их дей­ствие вре­мен­ное, они ничего не меняют, и дают только забве­ние, после кото­рого на душе еще тяже­лее. Иногда нужны и лекар­ства – об этом несколько позже, – но нельзя ли просто по-чело­ве­че­ски? Раньше всегда ста­ра­лись помочь свя­щен­ники. Чем могли, помо­гали врачи и сестры.

Несколько лет назад нашлись врачи, кото­рые серьезно заня­лись этим вопро­сом. Один из пио­не­ров-доктор Ели­за­вета Кюблер-Росс. Она роди­лась в Вене, но сейчас рабо­тает в Чикаго, в Аме­рике. У нее много после­до­ва­те­лей и сотруд­ни­ков. Она создала свою школу в той обла­сти науки, кото­рая изу­чает смерть.

Прежде всего нужно было узнать и изу­чить, что, соб­ственно, так сильно тре­во­жит боль­ного, чего он боится, чего ему не хва­тает, чего он хотел бы, ведь у каж­дого чело­века свои заботы. Узнать это можно только из раз­го­во­ров с без­на­дежно боль­ными. Но как к этому подойти? Захо­тят ли они вообще раз­го­ва­ри­вать? Если просто сесть рядом и начать рас­спра­ши­вать, то он или она, скорее всего, повер­нутся лицом к стене или скажут несколько не очень при­вет­ли­вых слов – отстань, дескать.

Доктор Кюблер-Росс нашла очень про­стой и чест­ный метод. Она гово­рила боль­ному, что ведется науч­ная работа на тему о смерти, чтобы помочь тяже­ло­боль­ным, и что для этого нужна помощь самих боль­ных, нужно, чтобы они рас­ска­зали о том, что они чув­ствуют, думают, чего хотели бы. Она просит помочь в этой работе. Конечно, изби­ра­лись только боль­ные, уже знав­шие о харак­тере своей болезни.

Почти всегда, увидев, что здесь не про­стое любо­пыт­ство, а что-то серьез­ное, боль­ные начи­нали раз­го­ва­ри­вать и скоро рас­кры­ва­лись. Они были рады, что в своем пла­чев­ном состо­я­нии они все-таки могут быть полез­ными другим. И ока­зы­ва­лось, что у боль­ных всегда было много на душе такого, о чем хоте­лось гово­рить, рас­ска­зы­вать, спро­сить.

До этого при­хо­див­шие род­ствен­ники и зна­ко­мые не могли помочь им. Они боя­лись гово­рить о смерти, гово­рили о чем угодно, боясь наве­сти мысли боль­ного на то, что, по их мнению, он ста­ра­ется забыть. Они сами не знали смерти, пря­та­лись от нее и замал­чи­вали, считая, что так лучше и им и самому боль­ному. А боль­ному хоте­лось пого­во­рить о глав­ном, спро­сить, и он тоже не мог и облег­че­ния не полу­чал. Выра­зить искрен­нюю сим­па­тию, горе, даже попла­кать род­ствен­ники не могли, боясь обес­по­ко­ить боль­ного. И у родных горе не полу­чало выхода, и боль­ному легче не ста­но­ви­лось.

Вот и начало пони­ма­ния – ответ на первый вопрос. Уми­ра­ю­щий нахо­дится в состо­я­нии эмо­ци­о­наль­ного оди­но­че­ства, и ему трудно. Он поки­нут. Вокруг него создался заго­вор мол­ча­ния. Даже самые близ­кие люди гово­рят с ним о всяких мело­чах, а не о том, что его тре­во­жит. Боль­ному нужны откро­вен­ные, прямые раз­го­воры, и ему очень нужно искрен­нее сочув­ствие. Не шаб­лон­ные слова вроде «ничего, обой­дется» или «не унывай», а насто­я­щее.

С таким боль­ным нужно не пря­таться, а, если есть искрен­нее сочув­ствие и любовь, можно и нужно гово­рить о глав­ном, не боясь. Конечно же, и под­бод­рить и укре­пить надежду, а не хоро­нить раньше срока. Все это нелегко, но воз­можно. Ну а если не при­хо­дят слова, то лучше всего молча поси­деть рядом. Хоро­шее мол­ча­ние тоже рож­дает сочув­ствие и бли­зость, и скоро придут и нужные слова.

Доктор Кюблер-Росс и ее сотруд­ники пишут, что пси­хи­че­ское состо­я­ние чело­века, забо­лев­шего смер­тель­ным неду­гом, не оста­ется посто­ян­ным, а про­хо­дит через несколько стадий. Многим боль­ным, боль­шин­ству, в конеч­ном счете уда­ется прийти к более или менее спо­кой­ному при­ня­тию неиз­беж­ного. Веру­ю­щему хри­сти­а­нину это, конечно, легче, но и многие из тех, кто не верил в Бога и бес­смер­тие души, смогли прийти при­ми­рен­ными к концу своей земной жизни.

Об этих ста­диях, или этапах, через кото­рые про­хо­дит уми­ра­ю­щий, нужно пого­во­рить немного подроб­нее. Доктор Кюблер-Росс и ее сотруд­ники раз­ли­чают пять стадий. (Они пишут глав­ным обра­зом о совре­мен­ном неве­ру­ю­щем чело­веке).

Первая стадия – отри­ца­ние, непри­я­тие труд­ного факта. «Нет, не я». «Это не рак». Эта стадия нужна, она смяг­чает шок. Без нее страх и горе были бы слиш­ком боль­шими. На боль­ного вдруг нава­ли­лось что-то угро­жа­ю­щее и страш­ное. Пой­мите это и вы и раз­де­лите это с ним. Дайте надежду.

Когда сти­хает первый шок, появ­ля­ется гнев, воз­му­ще­ние. «Почему я?» Почему другие и, может быть, люди старше меня будут жить, а я должен уме­реть?» Это вторая стадия – про­тест. Него­до­ва­ние боль­ного может быть направ­лено против Бога – Бог неспра­вед­лив. Такое отно­ше­ние к Богу может вас воз­му­тить и оттолк­нуть от боль­ного. Это было бы неверно. Часто это – неиз­беж­ная стадия; она трудна, но она прой­дет.

Скоро вспышка про­те­ста сти­хает и при­хо­дит третья стадия – просьба об отсрочке. Он уже понял, но – «не сейчас, еще немного». Он уже просит Бога, гово­рит с Ним, хотя, может быть, нико­гда раньше к Богу не обра­щался. Он обе­щает стать лучше, жить лучше, если ему дадут неко­то­рое время. При­хо­дят начатки веры, ему хочется верить, и теперь любя­щий близ­кий чело­век, осо­бенно веру­ю­щий, может хорошо помочь.

Чет­вер­тая стадия – депрес­сия. Боль­ной сла­беет и видит это. «Да, это я умираю». Про­те­ста больше нет, а есть жалость и горе. Ему жаль остав­лять близ­ких и все, что он любил при жизни. Он сожа­леет и о своих плохих поступ­ках, об огор­че­ниях, при­чи­нен­ных другим; он ста­ра­ется испра­вить при­чи­нен­ное им зло. Но он уже гото­вится при­нять смерть. Он стал спо­коен. Он хочет иногда остаться один, не любит посе­ти­те­лей с пустыми раз­го­во­рами. Он не хочет отвле­каться ни на что посто­рон­нее, он кончил с зем­ными забо­тами и ушел в себя.

Послед­няя стадия – при­ня­тие. «Теперь уже скоро, и пусть будет». Это – спо­кой­ствие, при­ня­тие. Это не состо­я­ние сча­стья, но несча­стья здесь тоже нет. По сути, это его победа.

    В этих послед­них ста­диях осо­бенно нужна помощь близ­ких. Он может быть и один, но ему легче, когда близ­кий чело­век с ним рядом. Пусть и без слов. Даже когда спит, он чув­ствует, что кто-то рядом.. А иногда хочет остаться один, поду­мать, при­бли­зиться к Богу, помо­литься.

Конечно, опи­сан­ные стадии – это только схема. Далеко не всегда они идут по порядку, одна за другой. Иногда их и вовсе нет, как, напри­мер, при смерти в момент авто­мо­биль­ной ката­строфы.

Люди глу­боко веру­ю­щие обычно не нуж­да­ются в этих пред­ва­ри­тель­ных ста­диях. Они знают, что после смерти тела они будут жить дальше, и, веро­ятно, лучше, и с самого начала болезни не боятся смерти; они встре­чают ее мирно, а иногда и с радост­ным ожи­да­нием.

Люди, побы­вав­шие «на той сто­роне», но воз­вра­щен­ные к жизни на земле и, значит, испы­тав­шие на соб­ствен­ном опыте уми­ра­ние и смерть, больше не боятся смерти. Один из них сказал: «Если это была смерть, то это не плохо».

Глава 12

Тер­ми­наль­ная болезнь меняет харак­тер чело­века. «Смерть – послед­няя стадия роста». Пред­смерт­ные стра­да­ния. Смысл стра­да­ний. Хри­сти­ан­ство о стра­да­ниях и жизни души.

Преды­ду­щая глава была о послед­ней болезни чело­века, так назы­ва­е­мой тер­ми­наль­ной болезни. Однако самое важное, веро­ятно, не в опи­сан­ных там ста­диях, а в том, как эта болезнь меняет харак­тер чело­века, поняв­шего, что его время огра­ни­чено. А меня­ется харак­тер сильно и почти всегда в одном и том же направ­ле­нии. Люди ста­но­вятся добрее, отзыв­чи­вее, лучше. Они жалеют об упу­щен­ных воз­мож­но­стях сде­лать хоро­шее, о зле, при­чи­нен­ном другим людям. Кра­сота при­роды вос­при­ни­ма­ется острее, чув­ства чище, любовь силь­нее. У неве­ру­ю­щих часто начи­нает про­сы­паться вера в Бога.

В книгах и ста­тьях о смерти при­во­дится много при­ме­ров. Е. Кюблер-Росс издала сбор­ник статей своих сотруд­ни­ков под общим назва­нием «Смерть послед­няя стадия роста». В статье, напи­сан­ной Муса­лиму Имара (с. 151), опи­сы­ва­ется старая жен­щина, боль­ная неиз­ле­чи­мым раком. Бога­тая, сухая, тре­бо­ва­тель­ная, всем недо­воль­ная, она довела боль­нич­ный пер­со­нал до пол­ного изне­мо­же­ния. Ее не любили, боя­лись и избе­гали. Но по мере раз­ви­тая болезни она ста­но­ви­лась мягче, при­вет­ли­вее и добрее. Даже ее голос из визг­ли­вого стал глу­бо­ким и мягким. Она пере­стала враж­до­вать, и у нее появи­лись друзья. Неза­долго до смерти она ска­зала, что за послед­ние три месяца она жила больше и лучше, чем за всю свою жизнь; она жалеет, что только сейчас, а не сорок лет назад она узнала, как нужно жить. Другие авторы пишут о том же и отме­чают как иронию тот факт, что жизнь к самому ее концу ста­но­вится богаче и ярче.

Есть ли это ирония? Такое изме­не­ние харак­тера у тяже­ло­боль­ных совер­шенно понятно. Пока мы живы и здо­ровы, мы заняты повсе­днев­ным. Тяже­лая болезнь вынуж­дает пере­смот­реть свое отно­ше­ние к близ­ким людям, к планам на буду­щее, ко всему, что до сих пор запол­няло жизнь. Чув­ство, что смерть не за горами, делает все внеш­нее неин­те­рес­ным и неваж­ным. Мысли обра­ща­ются внутрь, на себя. При­хо­дит жела­ние осо­знать смысл жизни и смерти. При­хо­дят мысли о Боге и о душе. Чело­век ста­но­вится глубже, добрее, лучше; при­бли­жа­ясь к смерти, многие люди растут.

Врачей, зани­мав­шихся тяже­ло­боль­ными, этот рост неза­долго до смерти сна­чала удив­лял, но он был настолько оче­ви­ден, что напри­мер, доктор Кюблер-Росс посвя­тила этому свой выше­упо­мя­ну­тый сбор­ник.

Назва­ние может пока­заться про­ти­во­ре­чи­вым — уми­ра­ние, смерть как стадия роста. Речь идет, конечно, не о физи­че­ском росте, а о росте духов­ном и интел­лек­ту­аль­ном. Это тоже выгля­дит странно, однако Кюблер-Росс в этой статье о духов­ном росте пишет, что бли­зость смерти осво­бож­дает наше истин­ное «Я» от услов­но­стей, когда мы живем чужими мыс­лями и при­ка­зами. Рост в том, что мы пере­стаем отра­жать чье-то, а дела­емся больше сами собой, что мы отбра­сы­ваем цепи при­нуж­де­ния, наде­тые на нас обще­ством, и, глубже пони­мая себя, живем сво­бод­нее. Автор добав­ляет, что понять это нужно раньше, чем к концу жизни, чтобы начать расти раньше.

Это очень верно. Смысл жизни в росте, в раз­ви­тии, и не только здесь, на земле. Душа чело­века, перейдя после смерти тела в загроб­ный мир, полу­чает воз­мож­ность даль­ней­шего раз­ви­тия и там. А пыта­ясь отри­цать это до конца, мы делаем послед­нюю часть нашей жизни и бес­смыс­лен­ной и очень труд­ной.

В послед­ние годы было опуб­ли­ко­вано много трудов, посвя­щен­ных тер­ми­наль­ной болезни. Ученые, наблю­дав­шие таких боль­ных, пишут, что совре­мен­ный образ жизни ради удо­воль­ствий к росту лич­но­сти не ведет и что во время тер­ми­наль­ной болезни, когда меня­ются и образ жизни и инте­ресы, чело­век иногда живет глубже и полнее, чем когда-либо перед забо­ле­ва­нием. Жить оста­лось не очень долго, но еще древ­ние фило­софы учили, что важно не коли­че­ство про­жи­тых на земле дней, а их каче­ство.

У чело­века, поняв­шего, что жизнь под­хо­дит к концу, есть только две воз­мож­но­сти – без­де­я­тельно ждать смерти или исполь­зо­вать пол­но­стью еще остав­ше­еся время. Это, конечно, отно­сится не только к боль­ным, но и к здо­ро­вым, потому что всех нас каждый день при­бли­жает к смерти. Когда смерть уже совсем близко, рас­кры­ва­ется духов­ная сто­рона лич­но­сти и боль­ной может стать ближе к Богу и людям.

Аме­ри­кан­ский сена­тор Пауль Цонгас, забо­лев неиз­ле­чи­мым раком, писал, что болезнь заста­вила его понять тот факт, что он когда-нибудь умрет.., И в резуль­тате этого – тогда, только тогда – он понял, что у чело­века есть духов­ные нужды… есть всегда, болен ли он или здоров… Это при­дало ему силы, и за полу­чен­ное новое знание он бла­го­да­рит свою рако­вую болезнь.

Если смерть не захва­тит нас врас­плох, напри­мер во время столк­но­ве­ния авто­мо­би­лей, или не придет неза­метно при оста­новке сердца во время сна, нужно быть бла­го­дар­ным Гос­поду. За время послед­ней болезни можно узнать и понять больше, чем за всю преды­ду­щую жизнь. Можно лучше понять людей и полу­чить радость ответ­ной сим­па­тии и любви.

Доктор Ели­за­вета Кюблер-Росс, глу­боко изу­чив­шая про­блему уми­ра­ния, пишет, что хотела бы, чтобы при­чи­ной ее смерти был рак; она не хочет лишиться пери­ода роста лич­но­сти, кото­рый при­но­сит с собой тер­ми­наль­ная болезнь.

Хри­сти­ан­ство учит, что смысл жизни в том, чтобы к концу ее стать лучше, чем был. Тер­ми­наль­ная болезнь может дать чело­веку именно это.

Каждый воз­раст и каждая стадия жизни имеют свои хоро­шие и плохие сто­роны. Есть хоро­шее и в стадии уга­са­ния, хотя, на первый взгляд, это может пока­заться неправ­до­по­доб­ным. Что может быть хоро­шего в тех стра­да­ниях физи­че­ских и душев­ных, кото­рые при­но­сит с собой тер­ми­наль­ная болезнь? Ученые назы­вают ее ста­дией роста, но для чего при­об­ре­тать новое знание и самому ста­но­виться лучше, если вре­мени при­ме­нить это новое больше не будет? И из-за этого, несмотря на все преды­ду­щие сооб­ра­же­ния, на душе все-таки горько.

С этой про­бле­мой столк­ну­лись и те ученые, о кото­рых мы писали, в том числе и доктор Кюблер-Росс и ее сотруд­ники. Они видели, что нужен ответ и, если хотите, уте­ше­ние. Начи­ная свои труды, почти все они были людьми, не верив­шими в жизнь Духа, вос­пи­тан­ными на мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии. Что могли они ска­зать? Они писали, что хотя мы и умрем, но жили не зря, потому что сде­лан­ное нами не про­па­дет. Нас будут вспо­ми­нать с бла­го­дар­но­стью, а то хоро­шее и нужное, что мы сде­лали за время жизни, пойдет на пользу другим людям. Это и все, что они могли ска­зать в то время.

Для жизни обще­ства это, может быть, и ответ, но для себя я ответа не полу­чаю. Зачем же мне перед самой смер­тью стра­дать и расти? Чув­ство­вали это и сами ученые, изу­чав­шие смерть, и писали даже, что все это похоже на иронию.

Ответ на это недо­уме­ние очень про­стой. Нашли или нахо­дят его И сама Кюблер- Росс, и другие ученые. Их послед­ние труды и пуб­лич­ные выступ­ле­ния на собра­ниях и кон­грес­сах сви­де­тель­ствуют об их при­ходе к вере в Бога и в загроб­ную жизнь.

В миро­зда­нии бес­смыс­лицы нет, а смысл земной жизни виден только в том случае, если смерть тела не есть конец суще­ство­ва­ния чело­века. Об этом и о смысле стра­да­ния пишет князь Е. Тру­бец­кой в своей книге «Смысл жизни».

«Жизнь в той форме, как она идет на земле, бес­смыс­ленна. Вечный кру­го­во­рот веще­ства. Суета сует… Циви­ли­за­ция не воз­вы­шает чело­века, а часто служит войне и озве­ре­нию духа. Подъ­ема нет. Био­ло­гизм пере­хо­дит в сата­низм. Зло оду­хо­тво­ря­ется и ста­но­вится нормой.

Но у каж­дого чело­века есть стрем­ле­ние к духов­ному, вверх. Откуда оно? Здесь оно не удо­вле­тво­ря­ется.

В мире бес­смыс­лица, но раз я это осо­знаю, значит, я имею точку опоры во вне. Мы чув­ствуем, что высшее есть, не нахо­дим его здесь и стра­даем. Миро­вой смысл есть, но он не на земле. Чтобы познать его, нужен опыт жизни в теле и в духе. Познать духов­ное на земле нельзя; можно только пред­чув­ство­вать.

В мире стра­дает высшее и лучшее именно потому, что оно высшее и боже­ствен­ное.

В чем смысл? Стра­да­ние сродни бла­жен­ству. Когда жен­щина рожает ребенка, она льет слезы стра­да­ния и бла­жен­ства. Бла­го­по­лу­чие огруб­ляет, созда­вая иллю­зию пол­ноты, а стра­да­ние рож­дает жела­ние пол­ноты».

Стра­да­ние в нашей корот­кой земной жизни в какой-то сте­пени очи­щает душу и помо­гает ее подъ­ему в бес­те­лес­ной вечной жизни.

     Иисус Хри­стос тоже гово­рил о необ­хо­ди­мо­сти и бла­го­де­тель­но­сти стра­да­ния: «Бла­женны пла­чу­щие, яко тии уте­шатся». Это под­твер­ждает апо­стол Павел, ска­зав­ший, что, если Бог хочет почтить чело­века наи­бо­лее полно, Он при­го­тов­ляет его к муче­ни­че­ству крови.

Всякое стра­да­ние как-то очи­щает душу. Оно вызы­вает сочув­ствие к стра­да­ю­щему, а его при­бли­жает к Богу и людям. Один из отцов Церкви объ­яс­нял, что стра­да­ния необ­хо­димы потому, что без них недавно вышед­шая из тела душа греш­ного чело­века не могла бы выне­сти яркого света Небес­ного Цар­ства. Душа перей­дет в загроб­ный мир, все еще неся на себе какую-то тяжесть греха, и многие души должны будут пре­тер­петь стра­да­ния за гробом; в этом смысл като­ли­че­ского учения о чисти­лище и пра­во­слав­ного о мытар­ствах души. Послед­няя болезнь при­но­сит телес­ные и душев­ные стра­да­ния и страх смерти потому, что они нужны, помо­гая душе в какой-то сте­пени очи­ститься еще в этом мире.

Рост духов­но­сти на послед­нем этапе земной жизни не бес­смыс­лен, и стра­да­ния, кото­рые сопро­вож­дают тер­ми­наль­ную болезнь, не напрасны.

Глава 13

Страх смерти. Его неиз­беж­ность. Что нас стра­шит? Смерть пра­вед­ни­ков и греш­ни­ков. Страх смерти и страх Божий.

Тер­ми­наль­ная болезнь нераз­рывно свя­зана с физи­че­скими и душев­ными стра­да­ни­ями, и страх смерти может быть самым труд­ным из них.

Смерти боятся не только люди, а все живое. Страх смерти – это есте­ствен­ное чув­ство, нужное в жизни при­роды. Живот­ные, птицы, рыбы, насе­ко­мые прежде всего ста­ра­ются сохра­нить свою жизнь. Страх смерти есть жела­ние жизни и помо­гает сохра­нять ее; это – чув­ство неиз­беж­ное, и всем нам, как это ни горько, при­дется испы­тать его.

Что же делать? Можно ли как-нибудь осла­бить этот страх? Или хотя бы объ­яс­нить, потому что все, что мы смогли понять и объ­яс­нить, дела­ется менее страш­ным. Люди мисти­че­ски боя­лись грома и молнии только до тех пор, пока не узнали их при­чины.

Или, может быть, лучше не пытаться что-либо объ­яс­нять, а просто не думать о том, что когда-то при­дется уми­рать? Однако смерть оттого, что о ней не думают, не исчез­нет и страх смерти тоже не исчез­нет, а уйдет глубже, в под­со­зна­ние. Там он будет опас­нее и вред­нее, чем будучи осо­знан; его скры­тый яд будет все время отрав­лять радость жизни, а к концу ее про­рвется наружу тяж­кими стра­да­ни­ями.

Закры­вая глаза и не думая, изба­виться от страха смерти не удастся. Смерть не только есте­ственна, но и неиз­бежна. Однако пом­нить и думать, о смерти не значит бояться ее. Память смерт­ная необ­хо­дима и бла­го­де­тельна для пол­но­цен­ного и достой­ного чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния. Еще в Древ­нем Риме учили – «Memento mori» («Помни о смерти»).

Хри­сти­ан­ские учи­тели гово­рят об этом совер­шенно ясно. Святой Иоанн Дамас­кин учил: «Помыш­ле­ние о смерти важнее всех других дела­ний. Оно рож­дает чистоту неис­тле­ва­е­мую» и «Память смерт­ная побуж­дает живу­щих к трудам, к тер­пе­ли­вому при­ня­тию огор­че­ний, к остав­ле­нию забот и к молит­вам».

Есть мудрый житей­ский совет – «Каждый день про­жить так, как если бы это был послед­ний день вашей жизни». А если вы хотите удер­жать чело­века от пло­хого поступка, то есть в рус­ском языке хоро­ший призыв: «Да побойся ты Бога».

Ста­ра­ясь не думать о смерти, мы боимся ее больше, чем могли бы.

Мате­ри­а­ли­сти­че­ская фило­со­фия, гос­под­ство­вав­шая в про­шлом веке, пыта­лась помочь, утвер­ждая, что страха смерти вообще быть не должно. Она сове­то­вала людям: «Не бойся смерти. Не может быть страшно то, что есте­ственно». Ска­зано это авто­ри­тетно, но вряд ли убедит кого-нибудь.

Хри­сти­ан­ство учит, что страх смерти есте­ствен и нужен. Мы живем на земле не только для того, чтобы полу­чать насла­жде­ние. Конечно, Гос­подь хочет, чтобы люди радо­ва­лись жизни, и дал им все необ­хо­ди­мое для этого, но Он также дал каж­дому из нас какую-то жиз­нен­ную задачу – боль­шую или малень­кую, сооб­разно с нашими силами и спо­соб­но­стями. За время жизни на земле мы должны сде­лать что-то вхо­дя­щее в Божий Про­мысл о мире. Об этом гово­рит и притча Иисуса Христа о талан­тах, где гос­по­дин в конце веков спра­ши­вает у рабов, как они исполь­зо­вали данное им время и таланты (деньги, но и спо­соб­но­сти) (Мф.25:14–30). Жизнь дана нам для того, чтобы сде­лать что-то нужное и полез­ное, и ее нужно хра­нить.

Хри­сти­ан­ские фило­софы, думав­шие о страхе смерти, учат, что здесь нужно раз­ли­чать два неоди­на­ко­вых состо­я­ния, и дают им разные назва­ния. Игумен Синай­ской горы пишет об этом в «Лествице»:

«Боязнь смерти есть свой­ство чело­ве­че­ского есте­ства… а трепет от памяти смерт­ной есть при­знак нерас­ка­ян­ных пре­гре­ше­ний… Боится Хри­стос смерти, но не тре­пе­щет, чтобы ясно пока­зать свой­ство двух естеств».

Все мы в той или иной сте­пени смерти боимся. Обычно не ана­ли­зи­руем, не стре­мимся разо­браться, а просто боимся. Стра­шит неиз­вест­ное, угро­жа­ю­щее и неот­вра­ти­мое.

Чего мы, соб­ственно, так сильно боимся? Может быть, физи­че­ских стра­да­ний, свя­зан­ных с уми­ра­нием? В послед­ней стадии-жизни может быть много телес­ного стра­да­ния, но оно при­суще болезни, а не смерти. Уми­ра­ние само по себе без­бо­лез­ненно и вообще неощу­тимо. Даже больше этого, если были боли, то при уми­ра­нии они исче­зают. Исче­зают и все симп­томы болезни, и лич­ность чело­века, пере­сту­пив пуга­ю­щий порог, про­дол­жает жить в новых усло­виях суще­ство­ва­ния.

Боимся ли мы пустоты, небы­тия, «меня больше не будет», чего-то вроде глу­бо­кого сна без сно­ви­де­ний и без про­буж­де­ния? Может быть, пугает и мысль о небы­тии, но еще больше мы боимся чего-то дру­гого. Ничего не созна­вать и не чув­ство­вать – это все-таки почти как сон и само по себе не так уж страшно. Кроме того, теперь мы знаем, что при пере­ходе лич­но­сти в загроб­ный мир созна­ние чаще всего вообще не теря­ется, а если теря­ется, то только на одно мгно­ве­ние. Умер­ший про­дол­жает чув­ство­вать и мыс­лить, как и раньше, без пере­рыва.

У уми­ра­ю­щих может быть чув­ство горя; ему жаль поки­дать близ­ких людей, при­роду, всех и все, что он любил на земле, но сожа­ле­ние и горе – это не страх смерти, а совсем другое чув­ство.

Мы теперь знаем, что пере­ход не стра­шен и что начало жизни «там» тоже не страшно. Оди­но­че­ства нет, а есть помощь, и первые вос­при­я­тия бла­го­по­лучны и даже при­ятны. Но окон­ча­тель­ная судьба моей души мне неиз­вестна. Каким будет опре­де­ле­ние Гос­пода обо мне, я не знаю и уве­рен­ным не могу быть ни в чем. Все мы грешны, и «дела наши идут за нами», и судьбы у всех нас будут разные. Мы не знаем, но под­со­зна­тельно чув­ствуем, пред­чув­ствуем, что после смерти нас может постиг­нуть что-то нехо­ро­шее и сами мы будем неспо­собны изме­нить это. Один из пра­во­слав­ных свя­ти­те­лей писал: «Странно было бы, если бы в это время не было у нас боязни неиз­вест­ного буду­щего, не было бы страха Божия. Страх Божий будет, он бла­го­де­те­лен и нужен. Он помо­гает очи­ще­нию души, гото­вя­щейся выйти из тела». Но страх Божий – это не пани­че­ский страх смерти, не трепет смерт­ный, и в наших молит­вах мы просим Бога даро­вать Нам мирную и непо­стыд­ную кон­чину.

Не все боятся смерти. Люди уми­рают по-раз­ному. Смерть может быть легкой, но может быть и очень труд­ной. Архи­епи­скоп Хер­сон­ский и Таври­че­ский Инно­кен­тий, опи­сы­вая смерть пра­вед­ни­ков и греш­ни­ков, под­чер­ки­вает это раз­ли­чие. Вот его слова: «Тихая и непо­стыд­ная кон­чина есть такое благо, к дости­же­нию коего можно отка­заться от многих удо­воль­ствий жизни. Но тот, кто рабо­тает греху и служит стра­стям, должен знать зара­нее, что если он не испра­вится, то сие благо для него поте­ряно; что под конец жизни, при раз­луке души с телом, его ожи­дают не покой и услаж­де­ние, а скорбь и муки. Смерть греш­ни­ков люта, гово­рит слово Божие». Он про­дол­жает: «Те, кто были при кон­чине людей пра­вед­ных, видели, что они не уми­рают, а как бы засы­пают и отхо­дят с миром куда-то от нас. Наобо­рот, смерть греш­ни­ков мучи­тельна».

У пра­вед­ника есть вера и надежда, у греш­ника, наобо­рот, страх и отча­я­ние; он к смерти не готов, и когда она вдруг ока­зы­ва­ется близ­кой, он пора­жен ужасом, мало­ду­шием и отча­я­нием.

Даже у самой грани нам не дано знать Божьего опре­де­ле­ния, но многие могут пред­чув­ство­вать его и свою буду­щую судьбу, и это пред­чув­ствие делает пере­ход легким и радост­ным или труд­ным и страш­ным.

Часто хорошо уми­рали кре­стьяне, рас­тив­шие хлеб на своей земле. Они тру­ди­лись, помо­гали другим, выра­щи­вали хоро­ших детей и не поз­во­лили сбить себя с толку раз­ными без­бож­ными фило­со­фи­ями. Гре­шили, конечно, но кая­лись и ста­ра­лись не повто­рять. У них было ощу­ще­ние жизни, про­жи­той не зря. Они свое дело на земле сде­лали и отхо­дили легко.

Часто хорошо уми­рали ученые, отдав­шие свою жизнь науке, а не поис­кам насла­жде­ний.

Люди хоро­шей жизни, тру­див­ши­еся и забо­тив­ши­еся о других, уми­рают мирно и, чув­ствуя при­бли­же­ние смерти, не стра­шатся, а при­ни­мают ее спо­койно.

Отцы Церкви учат, что «совер­шен­ное чув­ство смерти сво­бодно от страха». В «Вест­нике Рус­ского хри­сти­ан­ского дви­же­ния» (№ 144, 1985) есть статья хри­сти­ан­ского фило­софа О. Матта эль Мес­кина. Он пишет: «Первым и опре­де­лен­ным знаком того, что жизнь Божия начала дей­ство­вать в нас, будет наша сво­бода от ощу­ще­ния смерти и ее страха. Чело­век, живу­щий в Боге, испы­ты­вает глу­бо­кое чув­ство, что он силь­нее смерти, что он вышел из ее тисков. Даже умирая, он не будет ощу­щать этого; напро­тив, в нем будет силь­ное чув­ство непре­кра­ща­ю­щейся жизни в Боге».

В тре­тьей главе мы упо­ми­нали, что отец Сергий Бул­га­ков пере­жил эпизод вре­мен­ной смерти во время опе­ра­ции рака горла. Позже он описал свои пере­жи­ва­ния в «Авто­био­гра­фи­че­ских запис­ках». Мы цити­руем их по книге Л. А. Зан­дера «Бог и Мир» (ИМ КА-Пресс, Париж. 1948)

«После страш­ной муки адского горе­ния, кото­рое было «как бы хож­де­нием по мытар­ствам, в кото­ром вскры­ва­лись жгучие раны души»… про­хлада и уте­ше­ние про­никли вдруг в огнен­ную пещь моего сердца… Я вдруг почув­ство­вал, как ничто не отде­ляет меня от Гос­пода, ибо я искуп­лен Гос­по­дом… Небес­ная, невы­ра­зи­мая на чело­ве­че­ском языке радость испол­нила все мое суще­ство… И в тот же миг я почув­ство­вал, как… все, свя­зан­ное любо­вью и забо­той с серд­цем моим… все мои люби­мые… от меня отде­ли­лись, куда-то отошли, я умер и ока­зался за гранью этого мира. Во мне все све­ти­лось осо­бен­ной радо­стью. Яви­лось созна­ние, что живы и близки оди­на­ково все – и живые, и умер­шие. Я всех духовно чув­ство­вал с собою… вызы­вал к себе, как бы ощу­пы­вая, духовно лобы­зал давно, давно умер­ших, так же как и живых, и была для меня также сво­бода от чув­ства места… Надо всем же царило при­сут­ствие Божие. Навсе­гда я познал, что есть только Бог и милость Его, что жить надо только для Бога, любить только Бога, искать только Цар­ствия Божия…» (с. 35).

Таково было это откро­ве­ние смерти, от кото­рого Гос­подь вернул отца Сергия к жизни, «как ново­рож­ден­ного, потому что в моей жизни про­изо­шел пере­рыв, потому что через нее прошла осво­бож­да­ю­щая рука смерти» (с. 35).

Цер­ковь часто назы­вает уход пра­вед­ни­ков из земной жизни не смер­тью, а успе­нием, пока­зы­вая этим его мир и покой. А теперь мы знаем, что это не смерть лич­но­сти и не сон, а мирный и счаст­ли­вый пере­ход в загроб­ное суще­ство­ва­ние.

Смерть людей озлоб­лен­ных и нерас­ка­ян­ных, пре­сле­до­вав­ших Бога и ближ­них, бывала очень труд­ной. Они уми­рали в отча­я­нии и ужасе; иногда в самое время пере­хода они видели в загроб­ном мире разных гадов и страш­ные фигуры, ожи­дав­шие их. Об этом сооб­щают и хри­сти­ан­ские писа­тели (в их числе отец Сера­фим Роуз), и ученые (в их числе Ели­за­вета Кюблер-Росс).

Чело­век, рас­тра­тив­ший свою жизнь на поиски мате­ри­аль­ных благ, почета и удо­воль­ствий, не думав­ший ни о Боге, ни о соб­ствен­ной душе, сча­стья не дости­гает. Вокруг него пустота; нет никого, кто по-насто­я­щему любил бы его. А поду­мать о том, что ждет его впе­реди, – страшно.

У таких людей бывают ужас­ные виде­ния. Вот что напи­сано в одной из хри­сти­ан­ских книг: «Перед кон­чи­ною завеса, скры­ва­ю­щая неви­ди­мый мир, при­под­ни­ма­ется уже рукою смерти, и уми­ра­ю­щий видит то, что незримо для всех прочих, окру­жа­ю­щих его. Пра­вед­ные, ухо­дя­щие с миром, видят хоро­шее, свет­лое и обре­тают мир и покой душев­ный… иногда при уми­ра­нии пра­вед­ни­ков бывает свет, аромат, вос­при­ни­ма­е­мые всеми при­сут­ству­ю­щими… А что увидит нерас­ка­ян­ный греш­ник? Что может пред­стать ему из духов­ного мира, кроме духов злобы, с кото­рыми он при жизни вошел в неви­ди­мое, но тесное содру­же­ство? И сейчас они встре­тят его, чтобы взять то, что при­над­ле­жит им, в свое все­гдаш­нее обще­ство, в тьму кро­меш­ную».

Тяжело стра­дал перед смер­тью Воль­тер. Он жало­вался: «Я остав­лен Богом и людьми» – и, обра­ща­ясь к Богу, обещал сде­лать все, что может, – «но еще пол­года жизни!».

Страш­ные кар­тины и муче­ния ада видел уми­ра­ю­щий Талей­ран: «Я стра­даю, о Боже!»

Иисус Хри­стос и все хри­сти­ан­ские настав­ники при­зы­вают людей каяться и молить Гос­пода о про­ще­нии, всегда и осо­бенно когда смерть близка. Смерт­ный ужас – это рука спа­се­ния, про­тя­ну­тая греш­ному чело­веку, призыв Гос­пода понять весь ужас плохо про­жи­той жизни и обра­титься к Богу с молит­вой от сердца. Чело­век, подойдя к роко­вой черте, может почув­ство­вать себя на краю про­па­сти и в эти послед­ние минуты обра­титься к Богу. Мольба о про­ще­нии может успо­ко­ить изму­чен­ную душу и облег­чить ее участь.

Хри­сти­ан­ство учит, что каж­дому из нас при пере­ходе в загроб­ный мир при­дется встре­тить злых духов и пройти их про­верку. Они ищут свое. Иисус Хри­стос сказал перед смер­тью: «Теперь князь мира сего при­хо­дит, но он ничего не имеет во Мне».

Демоны, приняв ужас­ный вид, могут напу­гать греш­ника и дове­сти его до отча­я­ния. Под­дав­шись страху, он отдаст себя еще больше в их власть. Но и в это время уми­ра­ю­щий может молить Бога о помощи и пом­нить, что судьбу его души опре­де­ляют не злые духи, а Гос­подь Иисус Хри­стос. Архи­манд­рит Сера­фим Роуз пишет: «Если в нас будет страх, мы не прой­дем сво­бодно мимо вла­дыки мира сего».

Есть и другая опас­ность. Апо­столы и отцы Церкви предо­сте­ре­гают нас, что злые духи, приняв свет­лый облик, могут ста­раться вну­шить уми­ра­ю­щему, что все хорошо и рас­ка­я­ние излишне.

Святой Иоанн Лествич­ник писал в «Лествице»: «Когда опла­ки­ва­ешь грехи свои, нико­гда не слу­шайся оного пса, кото­рый вну­шает тебе, что Бог чело­ве­ко­лю­бив; ибо он делает это с тем наме­ре­нием, чтобы отторг­нуть тебя от плача и от бес­страш­ного страха. Мысль же о мило­сер­дии Божием при­ни­май только тогда, когда видишь, что низ­вле­ка­ешься в глу­бину отча­я­ния».

Епи­скоп Феофан за много лет до послед­них откры­тий науки о жизни души писал: «Бедное время наше. Ухит­рился враг губить души наши. Знает, что страх смерти и суда самое силь­ное сред­ство отрезв­ле­нию души, и забо­тится вся­че­ски разо­гнать его, и успе­вает. Но погасни страх этот, отой­дет страх Божий, а без страха Божия совесть ста­но­вится без­глас­ной. И стала душа пуста…»

Архи­манд­рит Сера­фим Роуз в 1980 году выпу­стил книгу на англий­ском языке «Душа после смерти». Он раз­би­рает труды док­тора Муди и других ученых и при­хо­дит к выводу, что в их заклю­че­ниях есть ошибки, кото­рые вредят людям, отвле­кая их от страха Божия и пока­я­ния. Отец Сера­фим пишет: «Сего­дняш­ний мир изба­ло­ван и не хочет слы­шать о реаль­но­сти духа и ответ­ствен­но­сти за грехи. Гораздо при­ят­нее думать, что Бог не очень строг и что мы без­опасны под любя­щим Богом, кото­рый не будет тре­бо­вать ответа. Лучше чув­ство­вать, что спа­се­ние обес­пе­чено. В наш век мы ждем при­ят­ного и часто видим то, чего ждем. Однако дей­стви­тель­ность иная». Он про­дол­жает: «Час смерти – это время дья­воль­ского иску­ше­ния. Судьба лич­но­сти в веч­но­сти зави­сит, глав­ным обра­зом, от того, как она сама смот­рит на свою смерть и как гото­вится к ней. Старец Амвро­сий Оптин­ский учил, что перед судом Божиим имеют зна­че­ние не харак­теры, а направ­ле­ние воли. Глав­ное в хри­сти­ан­ском отно­ше­нии к смерти – страх и неуве­рен­ность… однако страх этот не без­на­де­жен. Люди хоро­шей жизни смерти не боятся».

Почти все сви­де­тель­ства людей, полу­чив­ших неко­то­рое позна­ние загроб­ной жизни, были радост­ные и свет­лые. Неко­то­рые из них вер­ну­лись к земной жизни, чув­ствуя себя в без­опас­но­сти, и ничего не изме­нили в своем образе жизни. Однако лег­кость пере­хода еще ничего не гово­рит о буду­щем суде и судьбе души. Легкий пере­ход – это милость Гос­пода ко всем людям в труд­ное время жизни. Солнце тоже равно светит всем людям, хоро­шим и плохим. Но опре­де­ле­ние Гос­пода все еще впе­реди и все еще скрыто от умер­шего.

  Кроме того, не все вер­нув­ши­еся «оттуда» имели свет­лые вос­при­я­тия; неко­то­рые выхо­дили не в свет, а в «туск­лую тьму», в «серый сумрак», в тем­ноту. Есть рас­сказы об оттал­ки­ва­ю­щих фигу­рах, озере огня и так далее.

Авва Пимен писал: «Блажен, кто опла­ки­вает себя здесь. Если мы не будем пла­кать здесь, то будем пла­кать в веч­но­сти. Нельзя избе­жать плача, либо здесь доб­ро­вольно, либо там вынуж­денно».

Авва гово­рит не о пани­че­ском страхе, кото­рый иногда охва­ты­вает нерас­ка­ян­ных людей плохой жизни, а о спа­си­тель­ном страхе Божием, мило­сти Бога к чело­веку, подо­шед­шему к послед­ней грани своей земной жизни.

Страх Божий – это не опа­се­ние чего-то пло­хого, что может со мной слу­читься. Этот страх рож­да­ется от чув­ства вели­чия и высоты Бога.

Пере­ход в загроб­ный мир есть вели­кое таин­ство для каж­дого из нас. К нему нужно гото­виться и совер­шить его со всей серьез­но­стью, с пока­я­нием и молит­вой, имея страх Божий – неуве­рен­ность и надежду – то, что святой Иоанн Лествич­ник назы­вает «бес­страш­ным стра­хом».

Глава 14

Диа­гноз рака и диа­гноз неиз­ле­чи­мого рака. Время кри­зиса. Депрес­сия или пре­одо­ле­ние? Несколько сви­де­тельств. Тер­ми­наль­ная болезнь: стра­да­ния, соблазны. Помощь Гос­пода. Фено­мен «при­ня­тия». 0браз жизни тер­ми­нально боль­ного. Молитва сол­дата. Молитвы.

В преды­ду­щих главах тер­ми­наль­ная болезнь и сопро­вож­да­ю­щий ее страх смерти рас­смат­ри­ва­лись гла­зами хри­сти­ан­ских пас­ты­рей и гла­зами ученых, глав­ным обра­зом меди­ков, изу­чав­ших уми­ра­ние и смерть чело­века. Эта глава будет о том, что он чув­ствует и что ему при­хо­дится менять в при­выч­ном образе жизни.

Это труд­ный период жизни, но Гос­подь любит свое тво­ре­ние и помо­жет и в самое темное время. Если забо­лев­ший найдет пра­виль­ный путь к пре­одо­ле­нию труд­но­стей, он почув­ствует направ­ля­ю­щую руку Гос­пода.

Пока чело­век здоров, он живет день ото дня, как и все. Рабо­тает, раз­вле­ка­ется. И вдруг – рак. Сразу почув­ство­вал, что все внеш­нее не так уж важно, мысли ушли вглубь, на себя. И дано было время поду­мать об этом, с болез­нью стало больше сво­бод­ного вре­мени.

Сна­чала, конечно, не хотел при­знать, убеж­дал себя, что не так уж это плохо и опасно. Но прой­дет немного вре­мени, и обма­ны­вать себя он больше не сможет.

Диа­гноз рака это еще пол­беды, но диа­гноз неиз­ле­чи­мого рака много труд­нее. Теперь чело­век увидел и понял, что его время огра­ни­чено и что, веро­ятно, уже скоро…

Момент, когда он увидел, что неиз­беж­ное каса­ется его самого, лично его, это самый труд­ный момент во всей жизни. Чело­века, близ­кого к вере, это может при­бли­зить к Богу, однако каждый, веру­ю­щий или неве­ру­ю­щий, узнав, что он пора­жен смер­тель­ным неду­гом, неиз­бежно и сразу стал­ки­ва­ется с про­бле­мой – что же теперь будет и что мне делать. Это кризис, и он тре­бует раз­ре­ше­ния. Уйти от него нельзя.

Хуже всего, если боль­ной под­дастся панике: «Теперь все равно», – или в силу душев­ной сла­бо­сти ничего не решит, оста­вив все, как было. Тогда оста­нется одно – наблю­дать, как раз­ви­ва­ются симп­томы болезни и как сла­беет и гибнет тело; будут труд­ные и бес­по­лез­ные мысли, бес­сон­ные ночи и все более глу­бо­кая тоска и отча­я­ние.

Кризис тре­бует раз­ре­ше­ния. Нужно при­нять неиз­беж­ное и понять, что теперь при­дется жить иначе, чем до сих пор. Прежде всего нужно спо­койно обду­мать и решить, что нужно сде­лать в еще остав­ше­еся время. А вре­мени оста­лось совсем не так мало. Совре­мен­ная меди­цина доби­лась боль­ших успе­хов. Даже там, где она не нашла изле­че­ния от неопе­ра­бель­ного рака, она обес­пе­чи­вает много меся­цев и даже год, два, а иногда и три года пол­но­цен­ной актив­ной жизни, часто без каких-либо физи­че­ских стра­да­ний. Нужно еще долгое время не уми­рать, а про­дол­жать жить. Многие боль­ные сумели это понять и сде­лать послед­нюю стадию своей жизни не только снос­ной, а свет­лой и счаст­ли­вой.

В «Жур­нале для кли­ни­ци­стов о рако­вых забо­ле­ва­ниях» поме­щена статья Е. А. Васти­яна «Духов­ная сто­рона ухода за рако­выми боль­ными».

Иллю­стри­руя свои мысли о рако­вых боль­ных, автор при­во­дит ряд слу­чаев.

Хирург доктор Роберт М. Мак, боль­ной неопе­ра­бель­ным раком лег­кого, сам описал свои пере­жи­ва­ния. Вна­чале, узнав о своей болезни, он был очень испу­ган, рас­те­рян и близок к отча­я­нию. Но пере­жив первый шок, он пре­одо­лел кризис, и вот что он пишет:

«Я счаст­ли­вее, чем был когда-либо раньше. Эти дни теперь на самом деле самые хоро­шие дни моей жизни».

Он пишет, что «в то время» (кризис) он был вынуж­ден сде­лать выбор; он мог ничего не решить и предо­ста­вить болезни и лече­нию идти своим чере­дом, или он мог оста­но­виться, посмот­реть на свою жизнь и спро­сить себя, что теперь дей­стви­тельно важно и что еще нужно сде­лать.

В заклю­че­ние он гово­рит: «Глу­бо­кая ирония чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния в том, что многие из нас только после тяже­лой травмы или даже только при бли­зо­сти смерти узнают истин­ную цель суще­ство­ва­ния и пони­мают, как нужно жить».

В 12‑й главе при­во­ди­лись очень похо­жие слова аме­ри­кан­ского сена­тора Пауля Цон­гаса.

Один про­те­стант­ский свя­щен­ник, опи­сы­вая свою тер­ми­наль­ную болезнь, назы­вает ее «счаст­ли­вей­шим вре­ме­нем моей жизни».

Это может пока­заться неправ­до­по­доб­ным, но это не выдумка, не бахваль­ство, а правда. Многие люди, при­бли­жа­ясь к концу своей земной жизни, гово­рят о том же. Исче­зают все мелкие заботы. Больше нет амби­ции, жела­ния славы, поло­же­ния в обще­стве, богат­ства. Больше радо­сти дает то, что еще окру­жает, ближе люди. Пере­стает огор­чать соб­ствен­ная сла­бость: «Да, это я умираю, я больше не хозяин моей судьбы, но есть что-то больше всегда этого, есть вечное». Это уже начало рели­ги­оз­ного чув­ства, и вос­при­ни­ма­ется оно как сча­стье.

Все стадии тер­ми­наль­ной болезни, о кото­рых писа­лось выше, это посте­пен­ное при­ми­ре­ние с неиз­беж­ным, время роста души. Чело­век на пра­виль­ном пути, он чув­ствует это, и ему ста­но­вится легче.

Опи­сан­ное тече­ние тер­ми­наль­ной болезни бывает не у всех. Есть люди, кото­рые ни за что не хотят и не смогут при­нять бли­зость смерти. Они будут ста­раться жить полнее и актив­нее, чем раньше, больше зани­маться раз­ными делами – нуж­ными или ненуж­ными, больше раз­вле­каться. Они будут запол­нять свое время и мысли чем угодно, лишь бы забыть и не думать о труд­ном и страш­ном. Однако ни радо­сти, ни облег­че­ния они не достиг­нут. Забве­ние иногда дости­га­лось, но было вре­мен­ным и непол­ным. В самые, каза­лось бы, весе­лые минуты вдруг нава­ли­ва­лась гне­ту­щая тоска. Осо­бенно трудны бес­сон­ные ночи с чув­ством безыс­ход­но­сти и тяже­лыми мыс­лями снова и снова. Но во время такой труд­ной ночи может прийти пони­ма­ние, что выбрана невер­ная дорога и нужно искать другую.

Среди тер­ми­наль­ных боль­ных есть и такие, кото­рые не видят, не спо­собны видеть и пони­мать того, что с ними про­ис­хо­дит. Они не пря­чутся, не ста­ра­ются закрыть глаза и не думать или занять свои мысли чем-нибудь посто­рон­ним. Они – почти как дети, просто не видят, не заме­чают. Чаще всего это моло­дые муж­чины или жен­щины. Иногда до послед­него дня они не заме­чают явных при­зна­ков близ­кой смерти – страш­ного исху­да­ния, сла­бо­сти, нали­чия опу­холи. Они полны надежд и почти уве­рены, что на сле­ду­ю­щей неделе их выпи­шут из боль­ницы и они вер­нутся к при­выч­ной работе. Они под­хо­дят к смерти без душев­ных стра­да­ний, так до конца и не поняв, что они уми­рают (Плох тот доктор, кото­рый всегда гово­рит боль­ным всю правду об их болезни.).

Веру­ю­щие люди во всем тече­нии тер­ми­наль­ной болезни могут видеть помощь Гос­пода чело­веку в труд­ное время его жизни. Сама послед­няя болезнь дает время и при­зы­вает поду­мать о своей душе и прийти к вере.

Гос­подь не спа­сает насильно, против нашей воли, но пока­зы­вает нам путь к Нему.

В пси­хике тяже­ло­боль­ного про­ис­хо­дят какие-то сдвиги, помо­га­ю­щие ему при пере­ходе. Люди, спо­соб­ные понять, совер­шают пере­ход спо­койно и радостно, неспо­соб­ные – не видят и, сохра­нив надежду до конца, тоже полу­чают облег­че­ние.

Сны тер­ми­наль­ных боль­ных часто бывают свет­лыми и радост­ными, и спят они и видят сны по многу часов.

Кра­сота при­роды вос­при­ни­ма­ется силь­нее. Иногда появ­ля­ется чув­ство общ­но­сти с при­ро­дой, с людьми, со всем миром. Люди, прежде бывшие чужими, тоже чув­ствуют сим­па­тию к тяже­ло­боль­ному, под­хо­дят ближе, появ­ля­ются новые друзья.

Иногда – и это может слу­читься в любой стадии болезни – к боль­ному при­хо­дит ощу­ще­ние бла­жен­ства; он любим и принят. Врачи, изу­чав­шие фено­мен уми­ра­ния, назвали это чув­ство – «acceptance», то есть «при­ня­тие». Уми­ра­ю­щему вдруг стало хорошо. Все хорошо. Это состо­я­ние может прийти после молитв или обе­ща­ний, данных Богу, но может появиться и неза­ви­симо от них. Это дар Гос­пода, Его мило­сер­дие. Чело­век не стал ни лучше, ни хуже, чем был. От него тре­бу­ется только одно – при­нять этот дар. И все сразу ста­но­вится другим.

О таком именно чув­стве рас­ска­зы­вают люди, пере­жив­шие вре­мен­ную смерть и воз­вра­щен­ные к жизни на земле. Появ­ле­ние света при­но­сило с собой такую любовь, кото­рую нельзя опи­сать чело­ве­че­скими сло­вами. Страха больше не было, исче­зали все опа­се­ния. Умер­шие чув­ство­вали себя в без­опас­но­сти, все было хорошо.

Они позна­вали это чув­ство уже «на той сто­роне», после того как они пере­шаг­нули порог. Но это же чув­ство радост­ного осво­бож­де­ния иногда при­хо­дит тер­ми­наль­ным боль­ным еще в земной жизни, давая покой и уми­ро­тво­ре­ние.

Начи­ная с того вре­мени, когда боль­ной узнал, что его болезнь неиз­ле­чима, ему при­дется менять многое из того, к чему он привык. Все сразу стало другим. До сих пор он был хозя­и­ном своей жизни: посту­пал, как считал нужным, что-то орга­ни­зо­вы­вал, строил планы на буду­щее. Теперь все это стало неваж­ным и неин­те­рес­ным. Он чув­ствует, что люди отно­сятся к нему иначе, чем раньше. Вся обста­новка вокруг него в чем-то изме­ни­лась, все при­об­рело иной смысл, и нет больше энер­гии и жела­ния что-либо делать. Может захо­теться спря­таться от людей и молча пере­но­сить свои стра­да­ния и горе. Но так нельзя. Жизнь про­дол­жа­ется, и уми­рать еще не завтра и не после­зав­тра. Так или иначе, кризис будет пре­одо­лен, и жизнь при­дется пере­стра­и­вать по-новому.

Прежде всего нужно не сда­ваться, а про­дол­жать при­выч­ную актив­ную дея­тель­ность – работу, службу, встречи с людьми, и делать это как можно дольше. Тогда сохра­нится или вер­нется и жела­ние что-то делать.

Кое в чем при­дется пере­стра­и­ваться. Он теперь в боль­шей сте­пени зави­сит от других, в первую оче­редь, от близ­ких ему людей, членов его семьи. Он должен научиться при­ни­мать их помощь и услуги. Конечно, сле­дует и дальше участ­во­вать в при­ня­тии реше­ний, но нужно иногда уметь при­нять совет родных и под­чи­ниться, а не упрям­ство­вать. Это не всегда легко, так как именно боль­ному часто хочется дока­зать другим и себе самому, что он в полном порядке и может во всем обес­пе­чить себя сам. К сожа­ле­нию, это теперь уже не так. Нужно это при­знать и вместе с женой, мужем, детьми жить и дальше дружно, но несколько иначе, чем до сих пор.

Через неко­то­рое время при­дется решать, поме­стить ли боль­ного в какой-нибудь ста­ци­о­нар или уха­жи­вать за ним дома. Этот вопрос, скорее всего, будет обсуж­дать и решать вместе с семьей и сам боль­ной; он будет раз­би­раться в 18‑й главе, посвя­щен­ной род­ствен­ни­кам умер­шего.

Еще несколько слов о том, что делать боль­ному, где бы он ни нахо­дился, в семье или в ста­ци­о­наре.

Важнее всего теперь поду­мать не о мате­ри­аль­ном, а о самом себе, напра­вить мысли на духов­ное и высо­кое. Это равно отно­сится к веру­ю­щим и неве­ру­ю­щим. Есть много книг – духов­ных и свет­ских, – про­чи­тать кото­рые до сих пор вре­мени не нашлось. Хоро­шие книги дадут хоро­шие и часто новые мысли.

Музыка. Мело­дич­ная музыка может при­не­сти много радо­сти и при­ми­ре­ния; бла­го­даря совре­мен­ной аппа­ра­туре она доступна каж­дому, и время для нее тоже есть.

Нужно встре­чаться с людьми, пойти в театр и даже про­дол­жать соби­рать марки или открытки, если он это любил.

Когда смерть ближе, чело­век ярче и силь­нее чув­ствует при­роду. Про­гулки в парк, лес, на холмы, к морю. Звери и птицы. В при­роде можно лучше почув­ство­вать Гос­пода в Его тво­ре­ниях, можно и свой близ­кий уход при­нять с гру­стью и надеж­дой.

Если есть сред­ства, поду­майте о путе­ше­ствиях; еще есть время уви­деть то, что вы всегда хотели. Сократ, при­го­во­рен­ный к смерти, за день до того, как выпить яд из чаши, учил какое-то сти­хо­тво­ре­ние. На вопрос удив­лен­ных уче­ни­ков он отве­тил: «А когда же еще я успею выучить его?»

Конечно, эти советы не отно­сятся к тому вре­мени, когда сил оста­лось уже совсем немного. Но пока можно, сле­дует ста­раться жить наи­бо­лее полно. Тогда не будет угне­те­ния, а мысли о самом глав­ном будут силь­нее и глубже.

Нужно, конечно, устро­ить все свои земные дела. Перед самым пере­хо­дом и во время его все мысли должны быть отданы глав­ному, вни­ма­ние не должно отвле­каться ни на что земное и вре­мен­ное. Нужно зара­нее про­ве­рить или соста­вить заве­ща­ние, чтобы обес­пе­чить, чем воз­можно, своих оста­ю­щихся близ­ких. Об этом есть хоро­шие слова в «Рако­вом кор­пусе» Сол­же­ни­цына: «…кому кобыла, кому жере­бе­нок, кому зипун, кому сапоги… и отхо­дили облег­ченно».

Тер­ми­наль­ная болезнь может при­не­сти с собой боли и другие труд­ные симп­томы. Но если есть стра­да­ние, то дается и муже­ство пере­не­сти его. Рядом есть люди, кото­рые возь­мут на себя часть тяже­сти. Когда раз­де­ля­ется боль, рож­да­ется бли­зость.

Даже если болей нет, боль­ной может бояться, что они появятся позже. Этого не должно слу­читься. При пра­виль­ном меди­цин­ском уходе ника­ких болей не будет и любые труд­ные симп­томы будут облег­чены. Если будет бес­сон­ница, помо­гут сно­твор­ные сред­ства. При­ни­мать сно­твор­ные можно, но так назы­ва­е­мые «успо­ка­и­ва­ю­щие» – тран­кви­ли­за­торы – не нужно. Их дей­ствие одур­ма­ни­ва­ю­щее, а послед­няя стадия жизни не менее важна, чем любая из преды­ду­щих. Голову нужно иметь свет­лой и мысли ясными. До пере­хода еще оста­ются дела, еще есть семья, еще нужно жить с ней и для нее, еще есть друзья, кото­рые вас любят, еще нужно поду­мать о Боге и о душе… И молиться.

Когда придет время, нужно про­ститься с мужем, женой, детьми, со всеми близ­кими и доро­гими, и со всеми, кто хочет про­ститься. Непре­менно нужно про­ститься, как вы дела­ете перед отъ­ез­дом в дале­кую страну, испро­сить про­ще­ния и самому про­стить все неспра­вед­ли­во­сти и обиды, при­чи­нен­ные вам. Поду­мать о всех, кого вы оби­дели, и поста­раться загла­дить эти обиды. Дать послед­ние настав­ле­ния детям. Ваши слова, ска­зан­ные в это время, они могут сохра­нить до конца своей жизни. Най­дите слова уте­ше­ния для тех, кто горюет о вашем уходе. И после этого уйдите в себя и отдайте все ваши мысли Гос­поду.

Если вы раньше не моли­лись, то ведь начать нико­гда не поздно. Многие думают, что если они не верят в Бога, то молитва бес­цельна. .Это ошибка. Понять что-либо можно, только испро­бо­вав его. Ника­кая сим­фо­ния, ника­кая мело­дия не будет пол­но­стью понята и оце­нена после того, как вы ее про­слу­шали в первый раз. Нужно слу­шать ее еще и еще. А молитва слож­нее сим­фо­нии, и ощу­тить ее дей­ствие гораздо труд­нее. Но чело­век, начав молиться, когда-нибудь испы­тает внут­рен­нюю радость, будто Кто-то дей­стви­тельно слу­шает моля­ще­гося.

Не сле­дует быть разо­ча­ро­ван­ным, если просьба к Гос­поду не будет испол­нена. Мы не всегда просим о том, что нам дей­стви­тельно нужно. Гос­подь может дать не то, о чем мы просим, а нужное нашей душе. Искрен­няя молитва всегда будет услы­шана.

Для иллю­стра­ции можно при­ве­сти извест­ный рас­сказ о молитве сол­дата. Вот он.

Во время Оте­че­ствен­ной войны в бою был убит крас­но­ар­меец Алек­сандр Зайцев. Его друг нашел в кар­мане гим­на­стерки уби­того сти­хо­тво­ре­ние, напи­сан­ное нака­нуне боя:

===================

Послу­шай, Бог, еще ни разу в жизни

С Тобой не гово­рил я, но сего­дня

Мне хочется при­вет­ство­вать Тебя.

Ты знаешь, с дет­ских лет всегда мне гово­рили,

Что нет Тебя, и я дурак пове­рил.

Твоих я нико­гда не созер­цал тво­ре­ний.

И вот сего­дня ночью я смот­рел

На небо звезд­ное, что было надо мной.

Я понял вдруг, любу­ясь их мер­ца­ньем,

Каким жесто­ким может быть обман.

Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку?

Но я Тебе скажу и Ты меня пой­мешь.

Не странно ль, что среди ужас­ней­шего ада

Мне вдруг открылся свет, и я узрел Тебя?

А кроме этого мне нечего ска­зать.

Еще хочу ска­зать, что, как Ты знаешь,

Битва будет злая;

Быть может, ночью же к Тебе я посту­чусь.

И вот, хоть до сих пор я не был Твоим другом,

Поз­во­лишь ли Ты мне войти, когда приду?

Но, кажется, я плачу. Боже мой,

Ты видишь, что со мной слу­чи­лось,

Что нынче я про­зрел?

Прощай, мой Бог! Иду я, вряд ли уж вер­нусь.

Как странно, что теперь я смерти не боюсь.

===================

Вера в Бога пришла вне­запно и про­све­тила его, уни­что­жив страх перед земной смер­тью.

Хри­сти­ан­ство всегда учило, что чело­век обла­дает бес­смерт­ной душой, что убить можно только тело, а душа про­дол­жает жить вечно.

Веро­ятно, Алек­сандр Зайцев, обра­тив­шийся к Богу, почув­ство­вал именно это.

Сол­дата Зай­цева убили. Может прийти мысль, что молитва ему не помогла. Этого мы не знаем, но думаем, что молитва помогла. Да и сам Зайцев просил не о сохра­не­нии жизни, а о том, чтобы его пустили к Христу, если…

Молиться нужно потому, что чело­веку самому трудно стать лучше. Без обще­ния с Богом душа вянет. Осо­бенно важно молиться при конце земной жизни.

О чем молиться? Это под­ска­жет сердце. О близ­ких. Об избав­ле­нии от того, что мучает и тре­во­жит, Можно молиться об исце­ле­нии от болезни; отцы Церкви сове­туют добав­лять при этом: «Но да будет воля Твоя». Можно молиться о мирной кон­чине, но важнее всего молиться о соб­ствен­ной душе.

Когда молиться? Молиться можно в любое время, и днем и ночью, осо­бенно если не при­хо­дит сон и мучают бес­по­кой­ные мысли.

Как молиться? Пра­во­слав­ная Цер­ковь учит перед нача­лом молитвы пере­кре­ститься три раза, про­из­нося при этом вслух или про себя: «Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа. Аминь».

Молиться нужно искренно, каясь в своих грехах и прося Гос­пода послать слезы пока­я­ния.

Вот несколько корот­ких молитв о про­ще­нии грехов и даро­ва­нии мира и покоя в час смерт­ный:

«Хри­сти­ан­ския кон­чины живота нашего, без­бо­лез­ненны, непо­стыдны, мирны и доб­рого ответа на Страш­ном Судище Хри­стове, просим». Это из про­си­тель­ной екте­ньи.

Про­чи­тайте Отче Наш и молитву Духу Свя­тому. Нужно молиться Пре­свя­той Бого­ро­дице, прося ее заступ­ни­че­ства.

Сле­дует молиться ангелу-хра­ни­телю и встреч­ному ангелу, кото­рый встре­чает душу после ее исхода из тела.

Нужно молиться своему свя­тому. Можно молиться об умер­ших – наших родных и близ­ких. Они ждут нас и встре­тят нас.

Всегда хорошо пом­нить и повто­рять пас­халь­ное пес­но­пе­ние: «Хри­стос Вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гробех живот даро­вав».

Можно, конечно, молиться и своими сло­вами, только бы искренно и с верой.

Отцы Церкви пишут об Иису­со­вой молитве: «Гос­поди, Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя». Они сове­туют читать ее часто и подолгу, про­из­нося ее святые слова, вслух или про себя, до самой смерти, Эта молитва учит любви и при­бли­жает нас к Богу.

Конечно, во время молитвы, да и всегда, сле­дует иметь натель­ный крест, если воз­можно, освя­щен­ный в церкви..

Непре­менно нужно сде­лать все воз­мож­ное, чтобы испо­ве­даться и при­ча­ститься, где бы вы ни были, дома или в боль­нице. С вашей сто­роны глав­ное в испо­веди – это искрен­нее пока­я­ние, не скры­вая ничего. Приняв ваше пока­я­ние, свя­щен­ник вла­стью, данной ему от Бога, даст вам отпу­ще­ние грехов и помо­лится за вас.

Если найти свя­щен­ника трудно или невоз­можно, то в таком случае нужно сде­лать все воз­мож­ное, чтобы облег­чить душу. Отшель­ник, архи­манд­рит Иов, духов­ник жен­ского мона­стыря в Бюсси, пишет о пока­я­нии без свя­щен­ника. Можно при­не­сти пока­я­ние Богу через дру­гого веру­ю­щего – муж­чину или жен­щину – по слову апо­стола Иакова: «Испо­ве­дуй­тесь друг перед другом в про­ступ­ках и моли­тесь друг за друга, чтобы исце­литься». Попро­сите выслу­шать вашу испо­ведь и, если есть на это надежда, помо­литься за вас и пере­дать вашу испо­ведь свя­щен­нику. Закон­чите вашу испо­ведь корот­кой молит­вой: «Боже, мило­стив буди мне греш­ному».

    Если придут слезы – сты­диться их не нужно. Слезы облег­чают и очи­щают душу, все пред­смерт­ные стра­да­ния в какой-то сте­пени очи­щают ее. Помня это, пере­но­сить стра­да­ния легче.

Когда смерть уже совсем близко, боль­ному часто ста­но­вится легче. Проснув­шись утром, боль­ной почув­ствует себя бодрым, почти здо­ро­вым. Ум стал ясным, лицо и глаза полны жизни. Исчезли все боли, бес­по­кой­ство и страх. Иногда и врачи и род­ствен­ники оши­бочно при­ни­мают это за какой-то кризис — “боль­ной начал выздо­рав­ли­вать”. Это не выздо­ров­ле­ние. Насту­пил момент, когда смерть тела неиз­бежна и близка, и орга­низм пре­кра­тил борьбу за жизнь; не только созна­ние, но и тело при­няло неиз­беж­ное, пере­стало сопро­тив­ляться и обрело покой. По сути, это послед­ний пода­рок Гос­пода уми­ра­ю­щему – свет­лый и радост­ный день с род­ными. К вечеру такой боль­ной обычно заснет спо­койно, а утром уже не проснется.

Глава 15

Смерть не момент, а про­цесс, зани­ма­ю­щий неко­то­рое, иногда про­дол­жи­тель­ное время. При­знаки смерти тела. Рано кон­ста­ти­ро­вать смерть трудно. Иссе­че­ние сердца для пере­садки. Тибет­ская Книга Мерт­вых. Уми­ра­ние. Посте­пен­ность пере­хода. Вос­при­я­тия при уми­ра­нии. Духов­ное зрение. Душа раньше поки­дает земную жизнь, чем уми­рает тело. Всегда ли нужно задер­жи­вать пере­ход? Без­бо­лез­нен­ность пере­хода. Первые вос­при­я­тия души в загроб­ном мире. Изме­не­ния в эмо­ци­о­наль­ной сфере. Пони­ма­ние при­хо­дит не сразу. «Я» смот­рит на себя. Бого­сло­вие о жизни души.

Думая о смерти, мы чаще всего пред­став­ляем себе уми­ра­ние как какой-то корот­кий момент, мгно­ве­ние, может быть, вообще не зани­ма­ю­щее ника­кого вре­мени. До этого момента чело­век жил, а теперь только мерт­вое тело.

Конечно, смерть может быть и момен­таль­ной, как, напри­мер, при взрыве сна­ряда, разо­рвав­шем тело на части. Однако при есте­ствен­ной смерти, когда боль­ной или старый чело­век уми­рает в своей постели, это совсем не так.

Мы при­выкли гово­рить и писать о при­ходе смерти как о моменте: «В этот момент», «Момент уми­ра­ния похож на пере­ход из яви в сон», «В этот момент про­ис­хо­дит то-то и то-то» и так далее.

Слово «момент» удобно, так как оно четко раз­гра­ни­чи­вает два состо­я­ния тела – живое и мерт­вое, однако такое оби­ход­ное пони­ма­ние смерти неверно. Смерть не конец, а приход ее не момент, пре­кра­ща­ю­щий суще­ство­ва­ние лич­но­сти, а про­цесс пере­хода, зани­ма­ю­щий неко­то­рое, иногда про­дол­жи­тель­ное время. В хри­сти­ан­ской лите­ра­туре тоже пишется не о моменте, а о часе смерт­ном.

Тело, как известно, состоит из клеток и тканей, и при уми­ра­нии чело­века смерть разных тканей про­ис­хо­дит не в одно и то же время. После смерти клеток голов­ного мозга клетки неко­то­рых других тканей, более при­ми­тив­ных, будут еще неко­то­рое время жить и даже раз­мно­жаться. Это и поз­во­ляет хирур­гам делать все более частые в послед­нее время пере­садки орга­нов от одного чело­века к дру­гому или от мерт­вого живому. Поэтому, с точки зрения био­лога, нельзя гово­рить о каком-то опре­де­лен­ном, еди­но­вре­мен­ном уми­ра­нии всего орга­низма. После смерти неко­то­рых его орга­нов или тканей другие, во всяком случае, еще какое-то время про­дол­жают жить.

Нас, однако, здесь инте­ре­сует не уми­ра­ние отдель­ных тканей, а уми­ра­ние всего чело­ве­че­ского орга­низма. Можно ли как-то уста­но­вить момент, когда жизнь пол­но­стью поки­нула тело? Этот вопрос имеет не только тео­ре­ти­че­ское, но и боль­шое прак­ти­че­ское зна­че­ние. Кон­ста­ти­ро­вать смерть несколько часов после ее наступ­ле­ния нетрудно, при­знаки ее оче­видны, и опи­сы­вать их излишне. Но уста­но­вить самый момент смерти тела много труд­нее и воз­можно не всегда.

У постели уми­ра­ю­щего собра­лись родные. Он не дви­га­ется и, кажется, уже несколько минут не дышит. Нужно ли отка­заться от послед­ней надежды и начать про­щаться? Под­но­сили зер­кальце к губам запо­теет ли? Но отсут­ствие дыха­ния еще не рав­но­значно смерти. Утоп­лен­ни­ков, извле­чен­ных из глу­бины, иногда уда­ва­лось ожи­вить. Врач послу­шает, бьется ли сердце, про­ве­рит, есть ли пульс, реа­ги­рует ли зрачок на свет, может сде­лать малень­кий надрез кожи – поте­чет ли кровь? Однако и спустя много минут после оста­новки сердца и пре­кра­ще­ния кро­во­об­ра­ще­ния уда­ва­лось спа­сать жизнь людей.

В поис­ках без­услов­ного при­знака смерти орга­низма было пред­ло­жено счи­тать чело­века мерт­вым с того момента, когда запись элек­тро­эн­це­фа­ло­графа пре­вра­ща­ется из вол­ни­стой в прямую линию; это должно было сви­де­тель­ство­вать о без­услов­ной смерти голов­ного мозга. Скоро, однако, были опуб­ли­ко­ваны кли­ни­че­ские наблю­де­ния, пока­зав­шие, что и этот метод не абсо­лютно досто­ве­рен.

Раннее кон­ста­ти­ро­ва­ние смерти очень важно при пере­сад­ках орга­нов от умер­шего живому чело­веку. В насто­я­щее время это не такая редкая опе­ра­ция. Сердце, почку или печень нужно выре­зать очень скоро жела­тельно сразу же – после смерти донора, пока орган еще жив и спо­со­бен функ­ци­о­ни­ро­вать.

Мне при­хо­ди­лось при­сут­ство­вать при таких опе­ра­циях, и я опишу одну из них.

Столк­но­ве­ние авто­мо­би­лей про­изо­шло менее полу­часа тому назад. Постра­дав­ший с тяже­лой трав­мой головы был достав­лен в боль­ницу «мерт­вым. Уже раз­де­тое и при­го­тов­лен­ное к опе­ра­ции тело моло­дого муж­чины лежало на столе. Хирург, асси­стент, сестра на подаче инстру­мен­тов – все, как при обыч­ной хирур­ги­че­ской опе­ра­ции, только нар­ко­ти­за­тора не было. Зеле­ные сте­риль­ные про­стыни. Бле­стя­щие инстру­менты.

При раз­ре­зах кожи и других тканей кровь не текла. Моло­дой хирург спо­койно вскрыл груд­ную клетку и обна­жил сердце. Мы смот­рели. Сердце не билось и сперва каза­лось непо­движ­ным. Но вдруг мы уви­дели, как по сердцу про­бе­жала малень­кая волна сокра­ще­ния. Раз и еще раз. У хирурга рука, дер­жав­шая инстру­мент, застыла в воз­духе, и сам он на секунду застыл. Потом поднял голову и молча посмот­рел на нас.

Позже он, конечно, закон­чил опе­ра­цию. Он никого не убил и никому не повре­дил. У донора была травма головы, пол­но­стью исклю­чав­шая воз­мож­ность бла­го­по­луч­ного исхода. Но все же выре­зать еще живу­щее сердце?…

Меди­цина не имеет абсо­лютно точных кри­те­риев для опре­де­ле­ния «момента» уми­ра­ния.

Хри­сти­ан­ство всегда учило, что при уми­ра­нии душа поки­дает тело, а сейчас это под­твер­ждают труды врачей-реани­ма­то­ров. Может быть, выход души из тела и есть момент смерти тела? Конечно, при уми­ра­нии душа всегда выхо­дит из тела, но выход ее совсем не значит, что тело умерло. Доста­точно вспом­нить аст­раль­ные путе­ше­ствия йогов и сви­де­тель­ства наших совре­мен­ни­ков, пере­жив­ших вре­мен­ную смерть.

Все выше­ска­зан­ное застав­ляет при­знать, что уми­ра­ние чело­века про­ис­хо­дит не сразу, что пере­ход из жизни телес­ной в жизнь духов­ную не момент, а про­цесс, име­ю­щий свою про­тя­жен­ность во вре­мени.

Об этом сви­де­тель­ствуют и труды врачей-реани­ма­то­ров. Умер­шие, поки­дая землю, углуб­ля­ются в загроб­ный мир посте­пенно; вер­нуть к земной жизни ока­зы­ва­лось воз­мож­ным души, достиг­шие разных стадий пере­хода, иногда очень отда­лен­ных.

Алле­го­ри­че­ски смерть часто изоб­ра­жают в виде ске­лета с косой. Как косарь сре­зает траву, так и смерть, взмах­нув косой, мгно­венно отде­ляет чело­века от всего живого. Алле­го­рия не верна, смерть не такая, какой мы ее себе пред­став­ляем чаще всего.

Пере­ход про­ис­хо­дит не момен­тально, а посте­пенно; в нем можно раз­ли­чать несколько стадий.

Ученые-медики, изу­чав­шие только мате­ри­аль­ное, опи­сы­вали три стадии.

1. Потеря зрения.

2. Потеря чув­стви­тель­но­сти, вклю­чая потерю спо­соб­но­сти чув­ство­вать боль.

3. Полное рас­слаб­ле­ние с пре­кра­ще­нием дыха­ния, кро­во­об­ра­ще­ния и реги­стри­ру­е­мой моз­го­вой дея­тель­но­сти.

Они изу­чали только то, что было доступно их орга­нам чувств и их аппа­ра­туре. Таким обра­зом, они охва­ты­вали только часть про­блемы – смерть тела; в резуль­тате они видели только темную сто­рону смерти – раз­ру­ше­ние и гибель.

Хри­сти­ан­ство всегда знало больше, и не только хри­сти­ан­ство. Людям, нахо­дя­щимся вблизи уми­ра­ю­щего, нетрудно было уви­деть, что пришла смерть – тело стало непо­движ­ным, дыха­ние пре­кра­ти­лось. Многие видят только это, но неко­то­рые видят больше. Они заме­чают, что лицо умер­шего стало спо­кой­ным и как бы сосре­до­то­чен­ным. В первой главе мы упо­ми­нали слова Жуков­ского, смот­рев­шего на умер­шего Пуш­кина: «Раньше такого мы не видали на этом лице, ему пред­сто­яло как будто виде­нье».

Не только хри­сти­ан­ство, но и другие вели­кие рели­гии знают о духов­ной сто­роне смерти. Тибет­ская Книга Мерт­вых пишет о том, как нужно жить, чтобы иметь хоро­шую смерть. Эта древ­няя книга веками пере­да­ва­лась изустно, а была запи­сана в вось­мом сто­ле­тии по Рож­де­стве Хри­сто­вом. Книга пишет, что смерть – это искус­ство, к ней нужно гото­виться и нужно уметь встре­тить ее. У книги две цели: под­го­то­вить уми­ра­ю­щего к тому, что он увидит, и успо­ко­ить родных, чтобы они не горе­вали, а осво­бо­дили умер­шего.

Об уми­ра­нии в этой книге ска­зано сле­ду­ю­щее: «От того состо­я­ния, в каком уми­ра­ю­щий нахо­дится перед самым момен­том смерти, зави­сит состо­я­ние бытия или небы­тия, в кото­рое он всту­пит после смерти». В книге сове­ту­ется уми­ра­ю­щему «закрыть двери всем чув­ствам и думать серд­цем только о Боге, тогда он пойдет самой высо­кой доро­гой».

«Сохра­няй ясность ума, не отвле­кайся ни на что, будь ясен и спо­коен. Думай, что душа скоро выйдет. Наблю­дай, как ты уми­ра­ешь; будь готов, что появ­ля­ется яркий свет. Погру­зись цели­ком в этот свет».

Ученые нашего вре­мени тоже пишут о том, что в смерти есть много неиз­вест­ного нам. Док­тора Кюблер-Росс пора­жало выра­же­ние лица ее боль­ных перед самой смер­тью. Оно ста­но­ви­лось спо­кой­ным и серьез­ным. Уми­ра­ю­щие в это время чув­ство­вали покой и сча­стье и могли ска­зать ей об этом. Лицо выра­жало покой, даже когда боль­ной умирал в состо­я­нии депрес­сии и раз­дра­же­ния.

Про­фес­сор Сабом в своей книге при­во­дит мнение док­тора Люиса Томаса, пре­зи­дента Слоан-Кет­те­рин­ского рако­вого инсти­тута. Доктор Томас объ­яс­няет отсут­ствие боли и стра­да­ния тем, что про­цесс уми­ра­ния связан с каким-то другим собы­тием, может быть, фар­ма­ко­ло­ги­че­ским, но нам неиз­вест­ным. В мозгу выде­ля­ется какое-то веще­ство (Б эндор­фин?), кото­рое делает уми­ра­ние без­бо­лез­нен­ным; могут быть даже при­ят­ные ощу­ще­ния. Доктор Томас закан­чи­вает такими сло­вами: «Уми­ра­ние совсем не такое, каким оно нам пред­став­ля­ется. Видимо, про­ис­хо­дит нечто, чего мы не знаем».

После­ду­ю­щее опи­са­ние пере­хода и вос­при­я­тий непо­сред­ственно после него сде­лано на осно­ва­нии хри­сти­ан­ских сви­де­тельств и трудов совре­мен­ных нам ученых.

Послед­ние стадии тер­ми­наль­ной болезни могут при­не­сти тяжкие стра­да­ния, но уже недолго – придет смерть, и все сразу станет иным. Обычно в послед­ние часы и даже дни земной жизни стра­да­ния нет. Боль исче­зает, и все непри­ят­ное уходит.

Когда смерть уже очень близка, в созна­нии уми­ра­ю­щего посте­пенно туск­неют кар­тины зем­ного мира и на их место при­хо­дят кар­тины мира загроб­ного. Ощу­ще­ния не пре­кра­ща­ются, но меня­ется их источ­ник и меня­ются органы, их вос­при­ни­ма­ю­щие. Он или она все еще в этом мире, но вам ясно, что они уже немного и «там» и видят что-то новое, вам недо­ступ­ное. Они очень спо­койны.

Я помню, как уми­рала от мета­ста­зов рака груди одна милая старая жен­щина. Она лежала на кро­вати лицом к стене. Под­ни­маться она уже не могла. Лицо совсем блед­ное, без кро­винки. Дыха­ние едва замет­ное, но еще регу­ляр­ное. Она непо­движна, но будто всмат­ри­ва­ется во что-то. Сухие губы. На вопрос: «Дать вам воды?» – она не отве­тила, не шевель­ну­лась. Я повто­рил мой вопрос немного громче. Она отве­тила чуть слышно: «Да, пожа­луй­ста». Отпила малень­кий глоток и снова отвела взгляд и сразу ушла от меня, от этого мира. Она умерла через несколько часов.

Мой друг рас­ска­зал мне, как уми­рала его теща, Вера Васи­льевна: «Она была в другой ком­нате. Слышу бор­мо­та­нье: «о…о…о». Я вошел. Она лежит с широко рас­кры­тыми гла­зами и мычит. Спро­сил: «Что с Вами?» Не отве­чает, но поше­ве­ли­лась в кро­вати. Я при­под­нял ее. Снова спро­сил: «Вызвать «скорую помощь»? Соседку?» Держу ее за спину. Она пока­чала голо­вой и жестом пока­зала: «Не мешай», – а смот­рела куда-то. Вдруг стала легко дышать, и лицо ее про­свет­лело. Я опу­стил ее на подушку и тихонько вышел. Скоро после этого вер­нулся – она умерла».

Мой друг доба­вил: «У нее было оза­ре­ние, она про­свет­лела и чуть ли не улыб­ну­лась. А вот когда была мерт­вой, снова суро­вое и даже жест­кое лицо».

Меди­цин­ские сестры, рабо­та­ю­щие в дет­ских боль­ни­цах, рас­ска­зы­вают, что дети перед смер­тью часто бесе­дуют с уже умер­шими род­ными или близ­кими.

Доктор Кюблер-Росс сооб­щает, что боль­нич­ные сиделки часто явля­ются сви­де­те­лями раз­го­во­ров уми­ра­ю­щих ста­ри­ков со своими ранее умер­шими дру­зьями.

Аме­ри­кан­ское Обще­ство пси­хи­че­ских иссле­до­ва­ний собрало сооб­ще­ния 1700 меди­цин­ских работ­ни­ков о «пред­смерт­ных виде­ниях» их паци­ен­тов и их пере­жи­ва­ниях вне тела. В числе прочих при­во­дится рас­сказ врача о его 70-летней паци­ентке, уми­рав­шей от рака. Она вдруг открыла глаза, назвала по имени своего умер­шего мужа и просто ска­зала: «Гай, я теперь при­хожу».

Тим Ла Хай при­во­дит два случая в своей книге «Жизнь в после­ду­ю­щей жизни».

Уми­рает банкир, уже имев­ший опыт жизни вне тела. Рас­ска­зы­вает его жена.

«Умирая, он был в двух мирах одно­вре­менно. Видел меня и гово­рил со мной, но и при­вет­ство­вал по имени 30–40 друзей и родных, умер­ших и ждав­ших его там».

В другом случае уми­рав­шая вдруг ска­зала своей сестре: «О, как их много: там и Фред и Руфъ… что они там делают…» Уми­рав­шая не знала о смерти Руфи, скон­чав­шейся неделю тому назад.

Мы уже упо­ми­нали, что кроме своих родных и друзей умер­шие встре­чают в загроб­ном мире и других духов, свет­лых и темных (Инте­ресны слова древ­него фило­софа Пло­тина (в «Энне­адах»): «Но со вре­ме­нем, к концу жизни, явля­ются другие вос­по­ми­на­ния из более ранних пери­о­дов суще­ство­ва­ния… ибо, осво­бож­да­ясь от тела, она (душа) вспом­нит то, чего здесь не пом­нила».).

Уми­ра­ю­щие часто видят и вос­при­ни­мают то, что живым и здо­ро­вым людям недо­ступно. В бого­слов­ской лите­ра­туре есть много сооб­ще­ний о том, что назы­вают «духов­ным зре­нием».

Лютер писал: «У создан­ной души чело­века два глаза – один может созер­цать вечное, другой – только вре­мен­ное и сотво­рен­ное. Но эти два глаза души могут делать свое дело не оба разом… и только когда чело­век близок к смерти, когда его физи­че­ский глаз умер или почти умер, откры­ва­ется духов­ное зрение…»

Епи­скоп Игна­тий пояс­няет: «Чело­век дела­ется спо­соб­ным видеть духов бла­го­даря неко­то­рым изме­не­ниям в его орга­нах чувств. Он не заме­чает того, как про­ис­хо­дят эти изме­не­ния, и не может объ­яс­нить их, он вдруг заме­чает, что начал видеть то, чего раньше не видел, и слы­шать то, чего он раньше не слышал».

Транс­цен­ден­таль­ная жизнь духа была хорошо известна древним индий­ским муд­ре­цам и гре­че­ским фило­со­фам. Плотин писал: «По-моему в чув­ствен­ном теле пре­бы­вает посто­янно не вся наша душа, а только неко­то­рая ее часть, кото­рая, будучи погру­жена в этот мир… и засо­ря­ясь и омра­ча­ясь, пре­пят­ствует нам вос­при­ни­мать то, что вос­при­ни­мает высшая часть нашей души».

Чело­век, еще живя на земле, связан с двумя мирами. Апо­стол Павел писал о «чело­веке внут­рен­нем» и о «чело­веке внеш­нем». При уми­ра­нии духов­ное зрение часто откры­ва­ется еще до смерти. Все ощу­ще­ния, идущие от зем­ного мира, посте­пенно сла­беют и уга­сают. Одно­вре­менно начи­нают вос­при­ни­маться образы духов­ного мира – сперва как неяс­ные отблески, а потом все реаль­нее и ярче. Уми­ра­ю­щий может видеть умер­ших, с кем он был близок на земле.

Гос­подь дарует эти виде­ния, чтобы объ­яс­нить уми­ра­ю­щему, что мир, в кото­рый он всту­пает, не совсем чужой.

Душа поки­дает тело, когда оно еще живет. Об этом пишут многие, в том числе и пра­во­слав­ный бого­слов А. Н. в «Сер­ги­ев­ских лист­ках» 1930 – 1931 годов. Вот его слова:

«Тело еще борется со смер­тью, а душа уже сво­бодна, она уже вне тела и парит вблизи… Это объ­яс­няет те неред­кие случаи, когда душа, в форме зем­ного тела, появ­ля­ется вдали от тела своим люби­мым людям». Душа уми­ра­ю­щего стре­мится к близ­ким, и тогда муж может ощу­тить при­сут­ствие люби­мой жены или мать – при­сут­ствие сына, уми­ра­ю­щих в это время вдали от них. «Это про­ис­хо­дит перед наступ­ле­нием смерти», – пишет А. Н.

Созна­ние уми­ра­ю­щего посте­пенно отры­ва­ется от нашего мира. Сла­беет зрение, сла­беет слух, все вокруг ста­но­вится неваж­ным и неин­те­рес­ным. Вни­ма­ние все больше обра­ща­ется к новым обра­зам, он видит и вос­при­ни­мает что-то нездеш­нее. Он уже при­ми­рился и готов поки­нуть этот мир и перейти в другой.

Книга Мерт­вых сове­тует в этой время не бороться, не ста­раться что-то делать, а спо­койно наблю­дать, как уми­ра­ешь, и ждать появ­ле­ния света. Хри­сти­ан­ство сове­тует молиться. При спо­кой­ном ожи­да­нии и наблю­де­нии не будет нера­зум­ного страха смерти.

В это время чрез­мерно шумная печаль родных может поме­шать ему или ей тихо и спо­койно перейти в веч­ность.

Есть сооб­ще­ния, что боль­ные, бывшие близко к смерти и несколько раз воз­вра­щен­ные к жизни уси­ли­ями врачей, про­сили больше не делать этого. «Там» хорошо, и они просят отпу­стить их. Одна из уми­рав­ших про­сила больше не молиться о ее выздо­ров­ле­нии. Несколько раз дыха­ние ее оста­нав­ли­ва­лось, но ее воз­вра­щали назад к жизни. Нако­нец пришел день, когда она очень спо­койно попро­сила родных пере­стать молиться: родные пере­стали молиться о сохра­не­нии ее жизни, и она скоро умерла.

Сам пере­ход неощу­тим и без­бо­лез­нен. Нам изве­стен только один случай, в кото­ром упо­ми­на­лась боль. Смерть насту­пила в резуль­тате тяже­лой травмы головы. Была мгно­вен­ная боль, но затем она исчезла, и появи­лось чув­ство паре­ния в тем­ноте, удоб­ства и тепла.

Неко­то­рые люди слышат легкий шум в голове, как бы звон коло­коль­чи­ков или тихую музыку. Может быть мимо­лет­ная потеря созна­ния, а затем вдруг умер­ший начи­нает очень ясно вос­при­ни­мать окру­жа­ю­щее, но уже совсем по-иному.

Самые первые вос­при­я­тия души после ее выхода из тела не всегда оди­на­ковы. Очень скоро появ­ля­ется яркий свет.

Иногда первым вос­при­я­тием бывает выход души из тела. Кюблер-Росс пишет, что все мы, умирая, почув­ствуем отде­ле­ние нашего бес­смерт­ного «Я от его вре­мен­ного дома – физи­че­ского тела. Одна из уми­рав­ших женщин ска­зала: «Я выхожу, а тело – пустая обо­лочка». И эта жен­щина и все другие нико­гда не гово­рили, что из тела вышла их лич­ность или душа. Из тела вышло «Я», и «Я» потом наблю­дало со сто­роны свое тело и все, что с ним делали врачи и сестры.

Однако про выход души из тела гово­рили далеко не все воз­вра­щен­ные из загроб­ного мира к жизни на земле. Иногда пере­ход настолько неза­ме­тен, что умер­ший может неко­то­рое время не пони­мать, что про­ис­хо­дит. Он все еще про­дол­жает счи­тать себя живым. Неко­то­рые слышат, что врачи объ­яв­ляют их мерт­выми, но в их созна­нии это не фик­си­ру­ется. Живя на земле, мы пред­став­ляем себе смерть либо как небы­тие, либо как какую-то мгно­вен­ную и ради­каль­ную пере­мену, а умер­ший про­дол­жает видеть и слы­шать, как и прежде. Его душа, выйдя из тела, ока­за­лась не в «другом мире», а в той самой зна­ко­мой обста­новке, в кото­рой ее застала смерть тела (опе­ра­ци­он­ная, поле сра­же­ния, раз­би­тый авто­мо­биль). Неуди­ви­тельно, что мысль о соб­ствен­ной смерти в голову не придет. Однако скоро он начнет заме­чать, что про­ис­хо­дит что-то стран­ное (Вос­при­я­тия души после пере­хода были опи­саны в первых главах этой книги: ауто­ско­пи­че­ские, пока душа нахо­дится еще в обста­новке зем­ного мира, и транс­цен­ден­таль­ные, когда душа, поки­нув землю, познает новое в духов­ном мире.). Сам он не стоит на земле, а парит в воз­духе, видит в сто­роне, отдельно от себя, свое соб­ствен­ное тело… и посте­пенно при­хо­дит подо­зре­ние: «А не умер ли я?»

Он не пуга­ется. Иногда может быть минут­ный страх или чув­ство оди­но­че­ства, но они быстро про­хо­дят. Оди­но­че­ства в смерти нет. Его встре­тят умер­шие родные и другие духи. Очень скоро появится его ангел-хра­ни­тель, кото­рый может ска­зать: «Я помо­гал тебе до этой стадии твоей жизни, а теперь я пере­дам тебя дру­гому».

Доктор Кюблер-Росс в одном из своих докла­дов рас­ска­зы­вала о своих наблю­де­ниях над воз­вра­щен­ными к жизни паци­ен­тами. Она пришла к тем же выво­дам: «Мы не можем быть одни: ангелы-хра­ни­тели, «помощ­ники», умер­шие люби­мые, бывшие с нами при жизни на земле, встре­тят нас и помо­гут нам. Все мы прой­дем через это. Это должны будут пере­жить все люди. Эти ощу­ще­ния появ­ля­ются тогда, когда уже нет ника­ких при­зна­ков жизни».

Умер­ший, пере­сту­пив порог, видит людей, слышит их слова, может попы­таться помочь им или что-то ска­зать, но скоро убеж­да­ется, что его не заме­чают. Войти в кон­такт с живу­щими он не может. Скоро он увидит свет, а затем перей­дет дальше, в другой мир.

После пере­хода меня­ется не только отно­ше­ние души к окру­жа­ю­щему. Какие-то изме­не­ния про­ис­хо­дят и с ней самой.

В мифах Древ­ней Греции Харон пере­во­зил умер­шего через реку забве­ния – Лету, и, всту­пая в цар­ство теней, умер­ший забы­вал все, что слу­чи­лось с ним за время земной жизни.

Теперь мы знаем, что это не совсем так. Душа теряет не все; все вечное и глав­ное сохра­ня­ется. Но мы знаем также, что душа теряет инте­рес ко всему мате­ри­аль­ному. Этому есть много сви­де­тельств. Душа, вышед­шая из тела во время хирур­ги­че­ской опе­ра­ции, смот­рит «как неза­ин­те­ре­со­ван­ный наблю­да­тель» на то, что дела­ется с ее соб­ствен­ным телом.

Такую неза­ин­те­ре­со­ван­ность отме­чали многие из вер­нув­шихся. Кюблер-Росс тоже гово­рит об этом уга­са­нии эмоций. Не только умер­ший теряет инте­рес к окру­жа­ю­щему, но и люди, бывшие вблизи него, тоже иногда теряют эмо­ци­о­наль­ную связь с ним. Кюблер-Росс часто при­сут­ство­вала при смерти детей. «Я была близка к моим боль­ным, – гово­рит она, – и через минуту после их смерти я больше не чув­ство­вала к ним ничего, это была только пустая обо­лочка. И они больше не нуж­да­лись во мне. Люби­мого боль­ного в теле не было».

Когда умер­ший понял, что он умер, он все еще смущен, он не знает, куда идти и что делать. Неко­то­рое время его душа оста­ется вблизи тела, в зна­ко­мых ей местах. Согласно хри­сти­ан­скому учению первые два дня душа срав­ни­тельно сво­бодна. Потом она перей­дет в иной мир, но в эти первые минуты, часы и дни она может посе­тить доро­гие ей места на земле и людей, бывших ей близ­кими.

Пере­шед­ший в загроб­ный мир скоро начнет видеть, что у него все еще есть тело, хотя и совсем иное, чем то, кото­рое он поки­нул. Рас­сказы вер­нув­шихся отры­вочны и иногда не очень ясны. «Это было, ну как облако». «Выйдя из тела, я будто вошел во что-то другое. Я не думаю, что я был ничем. Я имел другое тело… оно имело форму, и я имел что-то, как руки».

«Мое «Я» имело плот­ность почти физи­че­скую, но не совсем… как что-то вол­ни­стое… как облако… веса не имело… Это очень трудно опи­сать…»

Неко­то­рые видели себя в их обыч­ном земном облике, иногда в более моло­дом воз­расте. Неко­то­рые не видели себя вовсе.

Почти все вос­при­ни­мали вышед­шего себя как нечто неося­за­е­мое, нема­те­ри­аль­ное. «Себя я не чув­ство­вал».

Всем, пытав­шимся рас­ска­зать свои пере­жи­ва­ния, было трудно опи­сать себя, будто мате­рии почти или вовсе не было, но было легко гово­рить о том, что они могли делать.

Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков пояс­няет, что в загроб­ном мире нет лиц и тел, как это было на земле; есть только души. Но они пока­зы­вают свои внут­рен­ние каче­ства; души как бы одеты ими, и по этим каче­ствам умер­ший узнает тех, кого он любил при жизни. Душа встре­тит также суще­ства, похо­жие на нас, но гораздо более могу­ще­ствен­ные – свет­лые и темные.

У души вос­при­я­тия и мысли яснее, чув­ства острее, она ближе к боже­ствен­ной при­роде. Такая ясность вос­при­я­тия суще­ствует с пер­вого момента жизни «там».

    В загроб­ной жизни исчез­нут все физи­че­ские недо­статки, дефекты ума и все вре­мен­ное и ненуж­ное.

Душа сохра­нит все то, что достойно сохра­не­ния в веч­но­сти. Оста­нутся и все ее основ­ные каче­ства: не бывает двух совер­шенно оди­на­ко­вых людей, как не бывает и двух оди­на­ко­вых сне­жи­нок. Инди­ви­ду­аль­ные черты сохра­няет и душа.

В загроб­ном мире душа будет раз­ви­ваться в том направ­ле­нии, кото­рое она начала на земле – к добру или злу.

Непо­сред­ственно после пере­хода лич­ность имеет тот же уро­вень знания, как при уми­ра­нии тела. но рост ее в Боже­ствен­ном Свете будет идти с боль­шой силой.

Об этом пишет архи­епи­скоп Лука: «Наш внут­рен­ний транс­цен­ден­таль­ный чело­век, осво­бож­ден­ный от уз плоти, может достиг­нуть выс­шего позна­ния всего сущего во всей его широте, глу­бине и дол­готе. То, что непо­сти­жимо земным умом, станет понятно оза­рен­ному Хри­сто­вым Светом транс­цен­ден­таль­ному созна­нию внут­рен­него чело­века».

Глава 16

О ско­ро­по­стиж­ной смерти. Как уми­рать легче – ско­ро­по­стижно или после болезни. При­чины смерти. Внут­рен­ние при­чины смерти. Пред­чув­ствие или жела­ние? Смысл смерти. Почему и когда? Страх смерти и пред­чув­ствие смерти.

Боль­шин­ство людей уми­рает после более или менее дли­тель­ной тер­ми­наль­ной болезни. Посте­пенно угасая, чело­век имеет время поду­мать, понять и в какой-то сте­пени под­го­то­виться. Однако смерть может быть и неожи­дан­ной – ско­ро­по­стиж­ной – напри­мер при столк­но­ве­нии авто­мо­би­лей или при острой сер­деч­ной недо­ста­точ­но­сти (то, что раньше назы­вали «разрыв сердца»).

Люди, веря­щие в Бога и в бес­смер­тие души, боятся ско­ро­по­стиж­ной смерти или, говоря точнее, боятся не столько самой смерти, сколько послед­ствий ухода души из тела без пока­я­ния, без молитвы, без при­ми­ре­ния с Богом. Во все века хри­сти­ан­ства, кроме самых послед­них, люди всегда ста­ра­лись дать умер­шему отойти достойно, по-хри­сти­ан­ски.

М. Лоды­жен­ский пишет в своей книге «Свет Незри­мый»: «Пред­смерт­ное состо­я­ние чело­века и самый момент его смерти явля­ются для него наи­важ­ней­шим пере­жи­ва­нием из всего… Смерть – это, в своем роде, глав­ней­ший экза­мен чело­веку… насколько его миро­воз­зре­ние осмыс­лило самый факт смерти… сде­лало его легким или даже радост­ным…» Люди, веря­щие в Бога и в загроб­ную жизнь или хотя бы серьезно думав­шие об этом, обычно уми­рают легко. Иное с чело­ве­ком совсем неве­ру­ю­щим. Автор этой заме­ча­тель­ной книги про­дол­жает: «Что может пред­став­лять собою смерть чело­века, в коем внед­рено созна­ние, что смер­тью он совер­шенно уни­что­жа­ется? Такая смерть – это или ощу­ще­ние ужаса, или ощу­ще­ние тупого отча­я­ния». Такие люди часто желают уме­реть сразу, вне­запно. Вот как выра­зил свое жела­ние один из них: «Если уж нужно уми­рать, то я хотел бы уме­реть сразу или во сне, чтобы не мучиться». Они хотят уме­реть без стра­да­ния, без мыслей, ничего не чув­ствуя – был и нету.

Этого могут хотеть только те, кто ничего о смерти не знает, но пани­че­ски боится ее. В этом их жела­нии – боль­шая ошибка, такой смерти – без мыслей и каких-либо ощу­ще­ний – они не полу­чат. Физи­че­ских муче­ний в смерти нет, но страх и труд­ные вос­при­я­тия оста­нутся, потому что в смерти созна­ние не теря­ется и исчез­но­ве­ния лич­но­сти нет. Даже если он умрет во время сна, ничего не почув­ство­вав, он вдруг увидит себя в стран­ной обста­новке, но со всеми мыс­лями и ощу­ще­ни­ями, кото­рых он хотел избе­жать. Кроме того, при таком пони­ма­нии смерти и при жела­нии ничего не чув­ство­вать эти бес­по­мощ­ные люди, полные страха, теряют весь период тер­ми­наль­ного роста души, пол­ного радо­сти и при­ми­ре­ния.

Те, кто думали об этом серьезно, в част­но­сти многие врачи, изу­чав­шие про­блему смерти, хотят дру­гого. Мы уже писали о Ели­за­вете Кюблер-Росс, кото­рая не хотела бы уме­реть ско­ро­по­стижно и лишиться пери­ода роста, позна­ния и при­бли­же­ния к Богу. Нужно побла­го­да­рить Бога, если смерть не застала нас врас­плох и нам дано время поду­мать и при­го­то­виться.

Прежде чем писать о при­чи­нах смерти чело­века, нужно ого­во­риться. Душа бес­смертна, поэтому гово­рить можно только о при­чи­нах смерти тела и, что не совсем одно и то же, о при­чи­нах выхода души из тела.

Нет, конечно, смысла упо­ми­нать тяже­лую травму или пере­чис­лять разные болезни, раз­ру­ша­ю­щие какой-либо жиз­ненно необ­хо­ди­мый орган; здесь при­чина смерти ясна. Но бывают случаи, когда тело выгля­дит здо­ро­вым и жиз­не­спо­соб­ным и когда кажется, что уми­рать нет ника­кой при­чины, а чело­век, тем не менее, уми­рает.

Многие хирурги смогут при­пом­нить боль­ного или боль­ную, кото­рые перед неопас­ной опе­ра­цией вдруг гово­рят: «Я опе­ра­ции не пере­несу». Это не страх. Гово­рят они это есте­ственно и спо­койно, как о неиз­бежно ожи­да­е­мом собы­тии. Боль­ной был перед опе­ра­цией обсле­до­ван – сердце, легкие, кровь и все прочее в порядке, – и тем не менее осто­рож­ный хирург опе­ри­ро­вать не станет, осо­бенно если когда-то в про­шлом он встре­тился с подоб­ным слу­чаем.

Моло­дой и здо­ро­вый австра­лий­ский або­ри­ген, на кото­рого зло­умыш­лен­ник, умелый в таких делах, «наце­лил кость» («Pointing of the bone»), впа­дает в депрес­сию, худеет, сла­беет и через неко­то­рое время уми­рает. Рус­ский кре­стья­нин про­шлого века, обычно старик, но без какой-либо опас­ной болезни, решает, что его время пришло, и гово­рит об этом родным. Он наде­вает белую рубаху, его укла­ды­вают на лавке под обра­зами, дают в руки горя­щую свечку, и он вскоре уми­рает.

Что это было? Пред­чув­ствие? Только пред­чув­ствие? Скорее всего, это было жела­ние и призыв, под­со­зна­тель­ный призыв, смысл кото­рого: «Я уже готов, хочу перейти туда, прими».

Можно вспом­нить много подоб­ных слу­чаев и ситу­а­ций. Знает это и худо­же­ствен­ная лите­ра­тура, даже и нашего без­бож­ного века. Есть рас­сказ Федора Абра­мова «Послед­ний старик деревни».

Автор после многих лет при­ез­жает в свою деревню. Встре­чает зна­ко­мого ста­рика. «…Поху­дел, высох… да ты ли это?» – спра­ши­ваю. «Я, парень, я… на другую фатеру при­ка­зано пере­би­раться».

Слов уте­ше­ния старик не принял. «Нет, нет, не утешай – отгу­лял свое. На почту это ходил. Деньги на похо­роны сымал. Было 600 рублей накоп­лено, все снял. Не хочу, чтобы дети на меня разо­ря­лись. И хочу про­ститься с зем­ля­ками по-хоро­шему: чтобы все, кто придет, были уго­щены».

Старик умер в тот же день, под вечер, когда сади­лось солнце… Спал он обычно на своей кро­вати, а тут вдруг запро­сился на пол. Взрос­лые дети устро­или его на полу. «А теперь Мат­рена (жена) пущай ляжет рядом со мной». Дети пыта­лись отго­во­рить «нехо­рошо ведь», но он наста­и­вал.

Мат­рену, уже три года бывшую не в своем уме, поло­жили рядом с ним. К ней, видимо, каким-то чудом, в эту минуту вер­нулся рас­су­док, и она неловко обхва­тила мужа суко­ва­тыми руками.

«Вот и ладно, – про­сле­зился старик. – А теперь оставь меня одного, я поми­рать буду». И вскоре на глазах у всех умер».

Смерть, когда не видно ника­кой физи­че­ской при­чины, ученые назы­вают «пси­хо­ло­ги­че­ской смер­тью». При­чины они не нашли, но назва­ние при­ду­мали, и все выгля­дит объ­яс­нен­ным.

Хорошо известно, что в кри­ти­че­ское время тяже­лой болезни исход – жить или уме­реть – во многом зави­сит от жела­ния боль­ного. И не только во время опас­ной болезни. Если чело­век уверен, что он скоро умрет, и спо­койно гово­рит об этом, как о чем-то оче­вид­ном, он, веро­ятно, скоро умрет.

Досто­ев­ский утром 28 января 1881 года спо­койно сказал: «Я знаю, я должен сего­дня уме­реть». Вече­ром он умер.

Жела­ние и готов­ность перейти в другой мир, созна­тель­ные или бес­со­зна­тель­ные, чаще воз­ни­кают у старых людей, но бывают и у моло­дых. «При­рода» часто идет навстречу такому жела­нию. Уныние, депрес­сия, потеря инте­ре­сов и энер­гии, разо­ча­ро­ва­ние, бес­цель­ность жизни рож­дают жела­ние «уйти от всего этого» и при­во­дят к появ­ле­нию и раз­ви­тию разных болез­ней, вклю­чая и рак.

Напо­леон, еще далеко не старый и недавно бывший полным энер­гии, в ссылке на ост­рове Св. Елены теряет всякую надежду, скоро забо­ле­вает раком и уми­рает.

Сол­же­ни­цын, имея рако­вую опу­холь, знает, что должен еще много ска­зать всему миру, хочет сде­лать это и выздо­рав­ли­вает.

Силь­ное жела­ние рож­дает в чело­веке и в при­роде какие-то силы, кото­рые спо­соб­ствуют осу­ществ­ле­нию его жела­ния.

Другим источ­ни­ком жиз­нен­ной силы, еще более могу­ще­ствен­ным, чем жела­ние, может быть вера в Бога и пони­ма­ние, что наша жизнь и смерть в Божьей воле, а нам нужно просто делать на земле то, к чему мы при­званы. Такие люди часто дожи­вают до глу­бо­кой ста­ро­сти. У людей без веры часто появ­ля­ется ощу­ще­ние бес­цель­но­сти суще­ство­ва­ния и жела­ние уйти; в резуль­тате воз­ни­кают какие-либо пси­хо­ло­ги­че­ские, а потом и физи­че­ские болезни.

Смерть имеет не только внеш­ние, но и внут­рен­ние при­чины.

У физи­че­ской смерти часто есть внут­рен­няя пси­хо­ло­ги­че­ская при­чина. О роли депрес­сии и чув­ства бес­цель­но­сти жизни мы уже писали. Есть, однако, много и других причин. Любое силь­ное неожи­дан­ное пере­жи­ва­ние может пове­сти к момен­таль­ной смерти. «Умер от испуга» – не только оборот речи. На войне солдат может уме­реть в момент близ­кого раз­рыва сна­ряда, не полу­чив ника­ких повре­жде­ний.

Люди уми­рали в при­ступе глу­бо­кого горя или даже при неожи­дан­ной боль­шой радо­сти. Пишут, что смерть может быть резуль­та­том мыс­лен­ного вну­ше­ния, послан­ного врагом, вну­ше­ния, о кото­ром его жертва ничего не знала. В древ­но­сти и в сред­ние века верили в дей­ствен­ность закли­на­ний и про­кля­тий.

При­чина смерти может быть совер­шенно три­ви­аль­ной и непо­нят­ной. Смерть может насту­пить в момент любого мел­кого, но острого ощу­ще­ния, свя­зан­ного с опа­се­нием ли ожи­да­нием непри­ят­ного.

Один из таких очень горь­ких слу­чаев про­изо­шел в моей прак­тике. Мой паци­ент, креп­кий муж­чина сред­них лет, полу­чал раз в неделю внут­ри­мы­шеч­ные инъ­ек­ции. Их можно делать без­бо­лез­ненно, вка­лы­вая иглу в момент шлепка ладо­нью по яго­дице. Шпепок не силь­ный, должен быть очень острым и корот­ким. Боли нет, но от неожи­дан­но­сти боль­ной может вздрог­нуть. Мой паци­ент уже полу­чил две или три такие инъ­ек­ции, но каждый раз был бес­по­коен, ожидая этого без­обид­ного укола. При его послед­нем визите ко мне, полу­чив укол, он .упал ничком на пол без дыха­ния и без пульса. Я в тре­воге бро­сился пово­ра­чи­вать его на спину, чтобы делать сер­деч­ный массаж, но он вдруг вздох­нул, и через несколько минут мы мирно и посме­и­ва­ясь бесе­до­вали о про­ис­шед­шем. Я не придал всему этому ника­кого зна­че­ния – про­стой обмо­рок.

Через два дня я уехал в месяч­ный отпуск. Сле­ду­ю­щую инъ­ек­цию делал мой заме­сти­тель. Про­изо­шло то же самое, что и после моей инъ­ек­ции. Боль­ной упал, но на этот раз жизнь не вер­ну­лась. Он умер.

В извест­ной книге «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника» описан сле­ду­ю­щий случай. Кре­стьян­ский обоз. Подъ­е­хали к про­точ­ному пруду с ледо­хо­дом. Моло­дой кре­стья­нин испы­ты­вает жела­ние выку­паться. Начи­нает раз­де­ваться. Его отго­ва­ри­вают, не пус­кают. Он выры­ва­ется. «Ах так, ну вот тебе!» – а, шутя, обли­вают его холод­ной водой из ведра. Он вскри­ки­вает: «Ах, как хорошо», – спо­койно ложится на землю и уми­рает. Было вскры­тие – ничего не нашли.

Душа может выхо­дить из тела не только перед смер­тью. О под­ня­тии на небо в духе пишут хри­сти­ан­ские подвиж­ники. Аст­раль­ные полеты йогов широко известны. Совре­мен­ная наука тоже изу­чает этот фено­мен. Выход души из тела может дости­гаться извест­ными при­е­мами или про­ис­хо­дить сам по себе, при уста­ло­сти, стрессе, во сне и так далее. Такие случаи нередки.

Целия Грин, дирек­тор пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний в Окс­форде, на свой запрос полу­чила 400 поло­жи­тель­ных отве­тов. Вос­при­я­тия были ана­ло­гичны с наблю­дав­ши­мися при уми­ра­нии – чув­ства сохра­ня­лись, слепые видели и память о про­ис­шед­шем оста­ва­лась.

После пер­вого эпи­зода повтор­ные выходы души из тела про­ис­хо­дят легче и быст­рее. Доктор Сабом (с. 162) сооб­щает, что у трех паци­ен­тов при состо­я­нии. близ­ком к смерти, бывали повтор­ные выходы души из тела, а у одной жен­щины – мно­го­кратно и по ее соб­ствен­ному жела­нию. Сабом счи­тает, что про­ис­хо­дит про­буж­де­ние латент­ной спо­соб­но­сти: «Я пред­по­ла­гаю, что ауто­ско­пи­че­ский эпизод зави­сит от неиз­вест­ного нам меха­низма (trigger), ней­ро­хи­ми­че­ского или дру­гого, кото­рый вклю­ча­ется на какой-то стадии про­цесса уми­ра­ния и в других ситу­а­циях».

О суще­ство­ва­нии «меха­низма», кото­рый служит для отклю­че­ния души от тела, пишут и другие ученые.

Суще­ство­ва­ние какого-то физио­ло­ги­че­ского фак­тора кажется несо­мнен­ным. Как можно иначе объ­яс­нить момен­таль­ную смерть при испуге, при бурной радо­сти, неожи­дан­ную смерть от какой-либо ничтож­ной при­чины? Конечно, обычно тело уми­рает от тех или иных физи­че­ских причин, от пато­ло­ги­че­ских изме­не­ний в тканях и орга­нах. Но есть и какой-то пси­хо­ло­ги­че­ский меха­низм, вклю­че­ние кото­рого ведет к выходу души из тела и к оста­новке жиз­нен­ных функ­ций.

Этот фактор (слово «меха­низм», упо­треб­ля­е­мое неко­то­рыми иссле­до­ва­те­лями, мало под­хо­дит к живому орга­низму), суще­ствуя в латент­ном состо­я­нии от рож­де­ния, акти­ви­зи­ру­ется каким-либо пси­хо­ло­ги­че­ским воз­дей­ствием. Душа может отде­литься от тела под вли­я­нием жела­ния, силь­ной эмоции, каких-то ней­ро­хи­ми­че­ских про­цес­сов, иногда свя­зан­ных с бли­зо­стью физи­че­ской смерти, может быть пред­чув­ствием («не зови смерть – придет»). Нельзя исклю­чить апри­ори и воз­мож­ность внеш­них воз­дей­ствий на пси­хику чело­века (вну­ше­ние, «наце­ли­ва­ние костью»).

Видимо, этот фактор более чув­стви­те­лен у старых людей. У них он более готов «сра­бо­тать» в кри­ти­че­ской ситу­а­ции, чем у моло­дых. Ста­рики хуже пере­но­сят болезни и любой стресс, чем моло­дые.

Пси­хо­ло­ги­че­ская настро­ен­ность имеет гро­мад­ное зна­че­ние. Были про­ве­дены инте­рес­ные опыты на крысах. Если обре­зать крысам усы, их сопро­тив­ля­е­мость падает, и в воде они тонут быст­рее, чем неоскорб­лен­ные крысы.

Смерть, а также и жизнь, какими мы их знаем на земле, могут пока­заться бес­смыс­лен­ными. Родился ребе­нок, его вос­пи­ты­вали и учили, а он уми­рает, не успев ничего сде­лать в жизни. Бес­по­мощ­ный старик живет, а юноша уми­рает. Неве­ста уми­рает сразу после венца. Солдат идет домой с войны и поги­бает, попав под авто­мо­биль. Смысл может быть только в том случае, если смерть тела не конец суще­ство­ва­ния лич­но­сти.

Смерть сол­дата может пока­заться бес­смыс­лен­ной и неспра­вед­ли­вой. На войне он под­вер­гался опас­но­сти и жил без­ра­достно и трудно. Ночи без сна, иногда в холод­ном и мокром окопе, при­хо­ди­лось и голо­дать, уста­лость, грязь, окрики началь­ства. Без женщин, без радо­сти. Был ранен и наму­чился немало.

Было, конечно, и хоро­шее: тесная дружба с това­ри­щами, о себе не думал, делился иногда послед­них куском хлеба, рискуя жизнью, вынес ране­ного това­рища из зоны огня. Теперь война кон­чи­лась, и он хотел навер­стать поте­рян­ное – пожить в свое удо­воль­ствие – есть, ну и выпить, и хорошо про­ве­сти время. Думал о еще моло­дой и люби­мой жене, но… на селе много оди­но­ких женщин, и они истос­ко­ва­лись. Есть много и других соблаз­нов, а он еще молод и после долгих лет войны хочет насла­ждаться жизнью. Что ждет его? Как сло­жится его жизнь? Каким станет он сам?

Полный радуж­ных надежд идет он со стан­ции домой, и вдруг почти момен­таль­ная смерть под авто­мо­би­лем. Пред­смерт­ной болезни не было. А что если бы была? Как пере­нес бы он крах всех своих надежд? При­ми­рился бы с судь­бой? С Богом? За что ему такая жизнь и такая смерть?

Что было бы, знает Гос­подь, и Он посы­лает чело­веку такую смерть и в такое время, когда это ему лучше всего.

Про­чи­тайте теперь еще раз в вось­мой главе, что пишут архи­епи­скоп Лука и святой ново­му­че­ник Герман о зна­че­нии земной жизни и смерти для души и тела.

Жизнь чело­века на земле нужна только для фор­ми­ро­ва­ния духа, поис­ков того пути, по кото­рому душа пойдет в жизни вечной. Это дает ответ на все наши недо­уме­ния и объ­яс­няет раннюю смерть пра­вед­ни­ков, длин­ную жизнь плохих людей (кото­рым, значит, Гос­подь дает время понять и изме­нить свои пути) и все те смерти, кото­рые нам могли казаться бес­цель­ными и ненуж­ными.

Важны не даро­ва­ния и спо­соб­но­сти, кото­рыми мы вла­деем, а то, как мы ими поль­зу­емся. Про­то­и­е­рей Сергий Бул­га­ков пишет: «Физи­че­ская смерть имеет для своего наступ­ле­ния внут­рен­ние вре­мена и сроки».

У смерти есть свои внут­рен­ние при­чины; внеш­ние фак­торы – болезни и несчаст­ные случаи – ведут к смерти чело­века тогда, когда даль­ней­шее земное суще­ство­ва­ние уже не имеет смысла для жизни души.

Время нашей жизни и смерти в руках Гос­пода. Час смерти очень часто связан с духов­ной мис­сией чело­века. Пра­вед­ник иногда хочет уме­реть и просит об этом, но Бог может оста­вить его жить дольше. Отец Матта эль Мескин пишет в «Вест­нике РХД» (№ 44, 1985) про Анто­ния Вели­кого, кото­рый услы­шал голос Гос­пода: «Ты как благая мать… и Я оставлю тебя добре вос­пи­ты­вать твоих чад».

Неко­то­рые люди недо­уме­вают, почему Гос­подь не дал нам пред­ви­де­ния смерти, если помыш­ле­ние о ней столь бла­го­творно. Свя­то­оте­че­ские писа­ния пояс­няют, что это нужно для нашего спа­се­ния: «Ибо… чело­век, задолго пре­дузнав­ший время своей смерти, про­во­дил бы жизнь свою в без­за­ко­ниях и на самом исходе из сего мира при­хо­дил бы к пока­я­нию. Но от дол­го­вре­мен­ного навыка грех делался бы в чело­веке второю при­ро­дою, и он оста­вался бы совер­шенно без исправ­ле­ния».

    Пред­ви­де­ния смерти нам не дано, но пред­чув­ствие смерти бывает нередко.

Пред­чув­ствие – это не страх смерти, в извест­ной сте­пени они даже про­ти­во­по­ложны друг другу. Страх смерти чаще всего бывает у нерас­ка­ян­ных людей плохой жизни, отвер­га­ю­щих Бога. Для них смерть озна­чает потерю всего, что они знают и любят. Они ее боятся и не хотят, пред­чув­ствие смерти у них бывает очень редко. Может быть пред­чув­ствие и боязнь чего-то пло­хого после смерти, но ее бли­зо­сти они не чув­ствуют. Даже наобо­рот, до самого конца они могут не видеть явных при­зна­ков ее при­бли­же­ния, как у Сол­же­ни­цына в «Рако­вом кор­пусе»: «Уж кис­ло­род­ную подушку сосет… а языком дока­зы­вает «не умру».

Чело­век пра­вед­ной жизни часто пред­чув­ствует свою скорую смерть. Он не боится, просто спо­койно ждет, а иногда даже хочет ее при­хода. После есте­ствен­ной и неис­ко­вер­кан­ной жизни он и смерть при­ни­мает как что-то есте­ствен­ное и нор­маль­ное. Веро­ятно, это похоже на то, как чело­веку, устав­шему от днев­ных трудов, хочется заснуть. Его смерть будет мирной и легкой, как засы­па­ние, как успе­ние.

Глава 17

Смерть детей. Дети знают, что они уми­рают. Эпи­зоды выхода души из тела. При пере­ходе дети не оди­ноки. Есть ли смысл в смерти ребенка. Горе роди­те­лей. Изжи­ва­ние горя.

 Сейчас вышло уже немало бого­слов­ских и меди­цин­ских книг о смерти детей. Описан ряд наблю­де­ний, и ученые ста­ра­ются оце­нить их. Много делают доктор Кюблер-Росс и другие.

Ели­за­вета Кюблер-Росс – по спе­ци­аль­но­сти дет­ский врач, пси­хи­атр. Она пишет, что дети знают, что они уми­рают, но знают это серд­цем, а не голо­вой. Они гово­рят об этом, не боятся и. уми­рают очень хорошо. Чем младше ребе­нок, тем больше он знает.

Дети от двух лет и старше во время тяже­лой болезни ста­но­вятся более духов­ными и серьез­ными, как бы сразу повзрос­лев­шими.

Врачи, сестры, сани­тарки и другие люди, видев­шие, как уми­рают дети, сви­де­тель­ствуют, что у детей, как и у взрос­лых, черты лица неза­долго до смерти при­ни­мают выра­же­ние покоя и будто вни­ма­ния к чему-то.

Кюблер-Росс счи­тает это состо­я­ние покоя и отвле­чен­но­сти роко­вым при­зна­ком, пред­ве­ща­ю­щим бли­зость смерти. Дети в это время могут видеть уже умер­ших, осо­бенно тех, кого они любили.

Кюблер-Росс была не только врачом, но и другом своих малень­ких паци­ен­тов. Сидя у постели тяже­ло­боль­ного ребенка, она раз­го­ва­ри­вала с ним. На свой вопрос часто полу­чала ответ: «Нет, мне теперь хорошо, папа и Петя ждут меня». Отец и брат боль­ной девочки умерли раньше.

Архи­епи­скоп Лука тоже пишет об этом. Малень­кий брат видел и слышал своего стар­шего, уже умер­шего брата, кото­рый звал его к себе. Малень­кая девочка видела и слы­шала свою умер­шую тетю Луизу, много раз являв­шу­юся ей и звав­шую ее в загроб­ный мир.

Есть много и других подоб­ных сооб­ще­ний. Дети часто видели, что их ждут родные и всегда только те, кто уже умер. В послед­ние часы своей жизни они нико­гда не видели, чтобы их встре­чали еще живу­щие на земле род­ствен­ники. Но они могли видеть «там» умер­ших, напри­мер во время авто­мо­биль­ной ката­строфы, о смерти кото­рых еще не знали. Кроме родных, они могут видеть других умер­ших детей, с кото­рыми они играли, анге­лов-хра­ни­те­лей, «помощ­ни­ков». Детям это помо­гает озна­ко­миться с местом, куда они идут. «Мама, все в порядке, папа ждет меня».

У тяже­ло­боль­ных детей, в воз­расте от двух до семи лет, бывают эпи­зоды выхода души из тела не только при уми­ра­нии тела, а иногда и раньше, напри­мер в полу­за­бы­тьи и во сне. В одном из меди­цин­ских жур­на­лов описан сле­ду­ю­щий случай. Девочка, после несколь­ких эпи­зо­дов выхода из тела, рас­ска­зы­вала, как хорошо было все то, что она видела. Ее маме это не нра­ви­лось, «потому что матери не любят, когда их детям другое место нра­вится больше, чем их дом». Нако­нец, девочка рас­ска­зала отцу, как она встре­тила брата и какой хоро­шей была их встреча. Кончив рас­сказ, она доба­вила: «Только ведь у меня нико­гда не было брата». Ее отец начал пла­кать и сказал ей, что у нее дей­стви­тельно был брат, но он умер за три месяца до ее рож­де­ния, и они нико­гда не гово­рили ей о нем.

Боль­ные дети обычно очень боятся оди­но­че­ства. Они просят маму или мед­сестру не ухо­дить. А потом вдруг ребе­нок гово­рит маме с забот­ли­во­стью взрос­лого чело­века: «Мама, пойди домой, отдохни, я теперь не один». Может быть, ребе­нок видит умер­шего отца или брата и знает, что они ждут его и помо­гут ему. Известно, что и боль­ные и здо­ро­вые дети, а иногда и взрос­лые летают во сне, чув­ствуя себя в это время легко, хорошо и очень реально. Ребе­нок уже знает, что он может в любое время сам прийти к маме и побыть с ней, где бы она ни была. Он вдруг пере­стал бояться оди­но­че­ства.

Если мать или отец боль­ного ребенка уже умерли, ска­жите ему, что они ждут и встре­тят его.

Может иногда слу­читься, что роди­тели ста­ра­лись ни на минуту не остав­лять боль­ного ребенка одного, но он умер, когда они отлу­чи­лись на корот­кое время, а их изве­стили из боль­ницы по теле­фону. Роди­тели будут чув­ство­вать себя вино­ва­тыми – ребе­нок был поки­нут в самое труд­ное для него время. Вы можете облег­чить их горе, объ­яс­нив, что он ни на секунду не оста­вался оди­но­ким, что он все время был окру­жен забо­той и любо­вью.

Смерть близ­кого чело­века всегда при­но­сит горе, но осо­бенно трудно бывает роди­те­лям, поте­ряв­шим ребенка. «Почему он, а не я?». «Он был так молод, он только начи­нал жить». Это может пове­сти к кри­зису веры. Роди­тели могут счи­тать Бога неспра­вед­ли­вым и обви­нять Его.

Смерть моло­дого суще­ства была бы не только неспра­вед­ли­вой, но и бес­смыс­лен­ной, если бы она была концом его суще­ство­ва­ния. Но бес­смыс­лицы в при­роде нет, а воля Бога нам часто неиз­вестна.

Ребе­нок уми­рает, не успев нагре­шить, и в загроб­ном мире его душа должна быть счаст­лива. Люди про­стой есте­ствен­ной жизни чув­ствуют это. Неве­ру­ю­щего интел­ли­гента может уди­вить спо­кой­ное отно­ше­ние кре­стьян к смерти ребенка. «Что же ты не пла­чешь? Не жаль ребенка?» «А о чем пла­кать? Он был чистый, ведь не успел нагре­шить, а мы в нем имеем своего род­ного молит­вен­ника».

Эта беседа взята из книги А. Н. «Смерти нет» (изд-во «Хри­сти­ан­ская жизнь», 1975).

Автор опи­сы­вает еще один случай. В 1919 году, во время граж­дан­ской войны, он встре­тился с вдовой, недавно поте­ряв­шей своего един­ствен­ного 12-лет­него сына. Его пора­зило спо­кой­ное отно­ше­ние матери к ее потере, и она рас­ска­зала ему о том, как это про­изо­шло.

Сын тяжело забо­лел, и был момент, когда мать поняла, что ребе­нок уми­рает. В отча­я­нии она вспом­нила про вели­кого старца иеро­мо­наха В., жив­шего в мона­стыре, на краю города. Она нашла старца в церкви, бро­си­лась к нему и стала умо­лять его спасти ее ребенка. Старец отве­тил: «Я могу его вымо­лить. Но возь­мешь ли ты на себя все те грехи, кото­рые совер­шит твой сын потом? А вдруг он станет раз­бой­ни­ком или душе­губ­цем?»

Эти слова пора­зили ее и открыли ей то, о чем она раньше нико­гда не думала. Мать маль­чика и старец несколько минут молча, как бы испы­ты­вая, смот­рели друг на друга. Потом старец ушел в алтарь, а она вер­ну­лась домой, где застала маль­чика уже мерт­вым. Жен­щина закон­чила свой рас­сказ сло­вами: «Эта смерть доро­гого для меня суще­ства рас­крыла для меня двери веч­но­сти. Вот почему я так спо­койна. Я поняла мило­сер­дие Бога».

    Как и чем можно облег­чить неутеш­ное горе роди­те­лей? Как это ни трудно, горе нужно при­нять и изжить. Дру­гого пути нет. В одном из сбор­ни­ков статей Кюблер-Росс при­во­дится рас­сказ муд­рого ста­рого чело­века.

Двух­лет­ний маль­чик, его внук, утонул в бас­сейне соседа. Тело отвезли в покой­ниц­кую бли­жай­шей боль­ницы. Через 24 часа после смерти ребенка старик посе­тил роди­те­лей маль­чика. Его сын и невестка сидели за столом, курили и молча смот­рели на сто­яв­шие перед ними ста­каны остыв­шего кофе. Они бук­вально оне­мели от горя и сидели непо­движ­ные и без мыслей. При­шед­ший понял, что про­ис­хо­дит, и обра­тился к ним: «Ребе­нок в морге. Отне­сите туда одежду и оденьте его. Сами оденьте, не пору­чайте другим». Роди­тели послу­ша­лись, и это было нача­лом изжи­ва­ния их горя.

Может, конечно, облег­чить горе сочув­ствие и хоро­шая теплая беседа. А если родные смогут понять истин­ный смысл смерти ребенка, им станет легче.

Глава 18

Уход за неиз­ле­чимо боль­ным, не уми­рать – в боль­нице или дома. Чем можно помочь ему. О чем гово­рить. Молитвы.

Эта глава о том, что могут сде­лать род­ствен­ники и друзья тяже­ло­боль­ного чело­века, чтобы облег­чить его стра­да­ния и помочь ему, насколько это воз­можно, при­ми­риться с неиз­беж­ным.

Пред­смерт­ная болезнь длится неко­то­рое, иногда про­дол­жи­тель­ное время. Это не только про­цесс сла­бе­ния и уми­ра­ния. Мы уже писали, что тер­ми­наль­ная болезнь может быть пери­о­дом роста лич­но­сти и раз­ви­тия духов­но­сти. Тем не менее она при­но­сит с собой душев­ные и телес­ные, стра­да­ния. Трудно боль­ному, трудно и его родным. Сле­дует сде­лать все воз­мож­ное, чтобы как-то помочь.

В про­шлом смерть часто при­ни­ма­лась как явле­ние есте­ствен­ное, ее знали и делали все так, как нужно. Сейчас все это изме­ни­лось. Смерть ста­ра­ются не видеть и ее не знают, а когда она все-таки под­хо­дит близко, то ста­но­вится осо­бенно трудно не только боль­ному, но и его родным.

Мы часто счи­таем, что уми­ра­ю­щему нужны только уход и ком­форт; это не так. Слу­ча­ется, что, когда забо­лел немо­ло­дой чело­век – отец, мать, муж или жена, родные, поняв, что болезнь неиз­ле­чима, быстро отправ­ляют его или ее в боль­ницу или другое учре­жде­ние. Раньше такие убе­жища назы­вали «дом для неиз­ле­чи­мых» или еще хуже, теперь им дают другие, более гуман­ные назва­ния. Об ужас­ных усло­виях суще­ство­ва­ния в таком доме для пре­ста­ре­лых, без­на­дежно боль­ных, пишет Люд­мила Мед­ве­дева в статье «Прииде кро­тость на ны» в жур­нале «Знамя» (1988. № 8). Она опи­сы­вает один из срав­ни­тельно хоро­ших домов для пре­ста­ре­лых, и все же: «Живут в этаже… без боти­нок и верх­ней одежды… их мир – кро­вать и тум­бочка. Дверь на лест­ницу заперта. Пер­со­нал бедный, тяжело рабо­тает злятся, ссо­рятся… нужно льстить, уго­ждать… оди­но­че­ство».

Гово­рить не о чем и не с кем. «Ссоры у теле­ви­зора, дохо­дит до драки – полу­сле­пые, глухие, злые».

Старые люди, муж­чины и жен­щины, под­хо­дят к самому важ­ному часу своей жизни без любви, не успо­ко­ен­ными и не при­ми­рен­ными, а уни­жен­ными, несчаст­ными и иногда озлоб­лен­ными.

Род­ствен­ники счи­тают, что там ему будет лучше, там знают, что делать. Время от вре­мени жена или муж наве­стят боль­ного и думают, что сде­лали все, что нужно и можно. Но видеть боль­ного чело­века им трудно, и чем дальше захо­дит болезнь, тем труд­нее. Визиты дела­ются короче и реже. Дети тоже заняты своим; думают, конечно, и о боль­ных отце или матери, но в общем, все это вос­при­ни­ма­ется, глав­ным обра­зом, как ослож­не­ние их соб­ствен­ной жизни.

О таких ситу­а­циях мы писать не будем, здесь ничего изме­нить нельзя. К сча­стью, такое встре­ча­ется не часто. Даже в наше время, когда семей­ные связи сла­беют, боль­ной чаще всего не оста­нется одинок. Его или ее горе раз­де­лят жена, муж, мать, дети.

Скоро все же при­дется решать вопрос – где уми­рать, в боль­нице или дома. Уми­рать трудно в любых усло­виях, но уми­рать у себя дома, когда около тебя те, кого ты любишь и кто тебя любит, легче. Поду­майте каждый и каждая о себе; когда придет ваша оче­редь – где?

Боль­ница может быть неиз­беж­ной и необ­хо­ди­мой для обсле­до­ва­ния и для тех­ни­че­ских лечеб­ных про­це­дур. Но когда эта стадия уже позади, боль­ному лучше быть в зна­ко­мой обста­новке, у себя дома, в окру­же­нии любя­щих родных.

Боль­ница обес­пе­чи­вает поря­док, эффек­тив­ность, сте­риль­ность и ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный уход, но есть в ней бюро­кра­тизм и свя­зан­ное с ним без­раз­ли­чие.

Мы молимся в церкви о даро­ва­нии «кон­чины непо­стыд­ной, мирной». Чело­век хочет сохра­нить свое досто­ин­ство до самой смерти. В без­лич­ной обста­новке боль­ницы это осо­бенно трудно.

Вот тер­ми­нально боль­ную жен­щину, жену и мать, отправ­ляют в боль­ницу. В при­ем­ный покой ее вносят на носил­ках. Перед этим могла быть спешка в авто­мо­биле «скорой помощи» с воющей сире­ной. Суета, шум, яркий свет. Пере­воз в боль­ницу часто дает первое серьез­ное ощу­ще­ние бли­зо­сти смерти.

Про­цесс обез­ли­чи­ва­ния начи­на­ется с момента при­бы­тия. Ожи­да­ние приема, запол­не­ние разных фор­му­ля­ров, раз­де­ва­ние – даже если это не необ­хо­димо. А затем боль­нич­ные пра­вила, кото­рым она должна под­чи­няться. Ее лишают инди­ви­ду­аль­но­сти, сво­боды, права решать и посту­пать по-своему; ею коман­дуют, как ребен­ком, и притом без любви и каких-либо эмоций, выпол­няя холод­ную рутину власти над ней. Из жены и матери она пре­вра­ща­ется в боль­ную на койке номер 4 в палате номер 6. Все время что-то про­ис­хо­дит: врачи, сестры, лабо­рантки, насосы, трубки, рент­ген и так далее. Она может хотеть покоя, мира, какого-то ува­же­ния, а полу­чит: вли­ва­ния, пере­ли­ва­ния, аппа­раты и уколы по гра­фику. Раз­ви­ва­ется угне­те­ние, подав­лен­ность. «Я должна вести себя при­мерно, иначе за мной не будут хорошо сле­дить».

Боль­ная все время на людях, но чув­ствует себя оди­но­кой. Обход боль­ных обычно про­ис­хо­дит таким обра­зом: впе­реди про­фес­сор или заве­ду­ю­щий отде­ле­нием, за ним – врачи, сестра и группа сту­ден­тов. Подойдя к кро­вати боль­ного неиз­ле­чи­мым раком, про­фес­сор спро­сит: «Как себя чув­ству­ете? Аппе­тит? Дей­ство­вал ли кишеч­ник?» Пощу­пает пульс, беглый осмотр и назна­че­ния сестре. Про­фес­сор тут же объ­яс­нит сту­ден­там, что могут насту­пить такие-то ослож­не­ния. Неиз­ле­чим, но про­длить жизнь можно. И пошли дальше. Все нор­мально, очень по-дело­вому, но у боль­ного после обхода настро­е­ние хуже, чем до него, и чув­ство оди­но­че­ства еще острее.

Чем ближе смерть, тем холод­нее в боль­нице. Вокруг чужие и часто без­раз­лич­ные лица и неуют­ные стены. Послед­ние часы жизни уми­ра­ю­щего не освя­щены любо­вью, а он хочет быть с близ­кими, почув­ство­вать их любовь и дать им свою.

Нахо­дясь у себя дома, боль­ной сможет дольше сохра­нить свой обыч­ный образ жизни. Кое-что при­дется менять, ему нужно научиться при­ни­мать опеку без огор­че­ния, а родным суметь так уха­жи­вать за ним, чтобы он не очень сильно заме­тил пере­мену и не почув­ство­вал свою бес­по­мощ­ность и зави­си­мость от других. Дайте ему воз­мож­ность про­дол­жать тру­диться, забо­титься о семье и участ­во­вать в реше­ниях вопро­сов, каса­ю­щихся его самого и его семьи, воз­можно дольше.

Нужно обес­пе­чить боль­ному мак­си­мально воз­мож­ный физи­че­ский ком­форт. Болей быть не должно. Теперь есть сред­ства, кото­рые могут устра­нить любую боль. В основ­ном, это, конечно, дело врача, но также и род­ствен­ни­ков. Врач видит своего паци­ента не каждый час и даже не каждый день. Он обес­пе­чит нужные обез­бо­ли­ва­ю­щие сред­ства – не инъ­ек­ции, а таб­летки или микс­туры, но умелое поль­зо­ва­ние этими лекар­ствами – дело семьи. Не нужно навя­зы­вать их боль­ному и давать регу­лярно, скажем, четыре раза в день. Если боль совсем легкая и боль­ной не хочет лекар­ства, то и не нужно. Боль­ной часто боится, что, если боль станет силь­нее, он будет очень стра­дать. Он должен быть уверен, что в любой момент, как только он попро­сит, его боль будет устра­нена, и притом пол­но­стью.

Не нужно слиш­ком бояться при­вы­ка­ния к лекар­ствам. При вни­ма­тель­ном поль­зо­ва­нии и смене лекарств можно не допу­стить серьез­ной зави­си­мо­сти от них, а если и при­вык­нет немного, не такая уж беда. А застав­лять чело­века, близ­кого к смерти, стра­дать от болей из боязни, что он при­вык­нет к лекар­ствам, жестоко и не нужно.

Вни­ма­тель­ный доктор может сильно умень­шить опа­се­ния боль­ного и его семьи, если он скажет: «Я вас не оставлю, я вам помогу». Выпи­сав рецепт, он уйдет, но вер­нется через несколько часов, а потом снова вер­нется, чтобы уста­но­вить дозу и дли­тель­ность дей­ствия лекар­ства. Часто первая доза бывает недо­ста­точ­ной, и ее нужно будет уве­ли­чить.

Раньше в боль­ни­цах или на дому за боль­ными иногда уха­жи­вали мона­хини. Можно было услы­шать мнение, что, раз боль послана Гос­по­дом, ее не сле­дует заглу­шать. Сейчас, конечно, никто так больше не думает. Лекар­ства тоже даны нам Гос­по­дом.

Все, что было ска­зано о болях, отно­сится и к другим непри­ят­ным симп­то­мам болезни.

Мы уже писали, что можно при­ме­нять боле­уто­ля­ю­щие сред­ства, но не сле­дует давать ника­ких успо­ка­и­ва­ю­щих (тран­кви­ли­за­то­ров), голова боль­ного должна оста­ваться ясной. Сно­твор­ные сред­ства допу­стимы, но не зло­упо­треб­ляя ими и только в слу­чаях дей­стви­тель­ной необ­хо­ди­мо­сти.

У боль­ных иногда бывает чув­ство бес­по­кой­ства и даже вины. «Я затруд­няю моих близ­ких». Сде­лайте так, чтобы это чув­ство ушло.

Если в другой мир уходит глава семей­ства, его будет тре­во­жить многое. Что потом будет с его семьей? Сможет ли жена (или муж) хорошо вос­пи­тать детей? Как будут вести себя дети? Сохра­нится ли мир в семье? Друж­ный уход всех членов семьи облег­чит сомне­ния уми­ра­ю­щего. Его душе и мыслям нужен покой. Если нет земных тревог и забот, легче уйти с миром.

О чем гово­рить с без­на­дежно боль­ным? Можно ли гово­рить о болезни? Можно ли гово­рить о смерти? Конечно, можно но не всегда. Ему самому трудно начать такой раз­го­вор, но он часто хочет. Пустые раз­го­воры друзей и посе­ти­те­лей его только тяго­тят. Если удастся нару­шить заго­вор мол­ча­ния, и ему и родным станет легче. Но как это сде­лать? Здесь нужен боль­шой такт и пони­ма­ние настро­е­ния и состо­я­ния боль­ного. В сфере эмоций без­на­дежно боль­ные часто ста­но­вятся почти как дети; они ищут у других пони­ма­ния, сочув­ствия и любви. Дайте им это, если смо­жете.

Состо­я­ние боль­ного хорошо описал Лев Тол­стой в «Смерти Ивана Ильича»: «Глав­ное муче­ние Ивана Ильича была ложь, – та, всеми почему-то при­знан­ная ложь, что он только болен, а не уми­рает… он же знал, и его мучила эта ложь… и застав­ляла его самого при­ни­мать уча­стие в этой лжи. Он видел… что никто не хочет даже пони­мать его поло­же­ние.

Один только Гера­сим пони­мал это поло­же­ние, и потому Ивану Ильичу было хорошо только с Гера­си­мом… Ивану Ильичу очень хоте­лось, чтобы его жалели… чтобы его при­лас­кали, поце­ло­вали и попла­кали бы над ним. Он знал, что он важный член, что у него седе­ю­щая борода… но ему все-таки хоте­лось этого».

Одна из боль­ных док­тора Кюблер-Росс неза­долго до смерти напи­сала письмо уха­жи­вав­шим за ней боль­нич­ным сест­рам. «Я умираю, и я боюсь. Вы при­хо­дите, меря­ете мое кро­вя­ное дав­ле­ние, и я чув­ствую, что вы, зная, что я скоро умру, бои­тесь, и это делает мой страх еще силь­нее. Вы бои­тесь и не знаете, что делать. Но просто при­знай­тесь, что вы дума­ете, и заботь­тесь обо мне. Это то, чего мы ищем».

Поста­рай­тесь облег­чить страх чело­века, близ­кого к смерти. Это может быть трудно, но если есть искрен­нее жела­ние, помо­жет ваша инту­и­ция.

Боль­ному рас­крыться не так легко. Часто лучше не гово­рить, а слу­шать. Ему хочется рас­ска­зать о себе, встре­тить пони­ма­ние и поде­литься своими чув­ствами. Нередко они любят вспо­ми­нать свои моло­дые годы. Попро­сите его рас­ска­зать о себе, о том, как он раньше жил, о его дру­зьях и инте­ре­сах.

Если вы близки ему, напом­ните о важных собы­тиях его и вашей жизни, вспом­ните с бла­го­дар­но­стью о труд­ном и счаст­ли­вом, пере­жи­том вместе. Спро­сите, как он спит, видит ли сны, и какие.

Иногда легче напи­сать, чем раз­го­ва­ри­вать. Если так – напи­шите боль­ному о вашем сочув­ствии. Это будет оце­нено, а потом он оста­нется с вашим пись­мом один на один и полу­чит облег­че­ние. Напи­сан­ное иногда дохо­дит лучше ска­зан­ного.

Иногда, осо­бенно в начале тер­ми­наль­ной болезни, узнав о ее неиз­ле­чи­мо­сти, боль­ной нахо­дится в состо­я­нии шока. Он отка­зы­ва­ется пони­мать, он еще не спо­со­бен видеть ужас­ную для него правду. В это труд­ное время боль­ной нуж­да­ется в помощи и сочув­ствии больше, чем когда-либо. Здесь гово­рить о смерти нельзя. Наобо­рот – согла­си­тесь с ним: «Да, это не то, на рак не похоже».

Всегда нужно ста­раться сохра­нить у боль­ного надежду на выздо­ров­ле­ние, а если суме­ете, даже укре­пить ее. Жела­ние выздо­ро­веть и вера в это иногда делают чудеса. Известны случаи выздо­ров­ле­ния боль­ных с запу­щен­ными рако­выми забо­ле­ва­ни­ями. Рас­ска­жите об этом боль­ному.

Труд­ной для боль­ного бывает также стадия про­те­ста и гнева. Боль­ной раз­дра­жи­те­лен, тре­бо­ва­те­лен и может стать непри­ят­ным. Если вы пой­мете его состо­я­ние, вы и здесь най­дете нужные слова.

В более позд­них ста­диях, когда боль­ной уже хоть частично принял неиз­беж­ное, можно и нужно гово­рить открыто, он ведь все время думает об этом и многое его тре­во­жит. Можно рас­ска­зать ему про то, что сейчас известно науке о жизни после смерти тела, дать ему про­чи­тать книгу об этом или, если воз­можно, позна­ко­мить с чело­ве­ком, имев­шим личный опыт выхода души из тела.

Мы уже писали, что Кюблер-Росс гово­рила боль­ным, что она пишет науч­ную работу о смерти и просит его или ее рас­ска­зать об их пере­жи­ва­ниях и ощу­ще­ниях. Она пишет, что боль­ные не пуга­лись, а, наобо­рот, охотно согла­ша­лись, рас­ска­зы­вали и полу­чали облег­че­ние.

С людьми, зна­ю­щими, что их болезнь неиз­ле­чима, можно гово­рить не скры­ва­ясь. Спро­сите у них, что они чув­ствуют, чего они хотели бы? Что еще хотят успеть сде­лать? Боль­ному могут прийти мысли о других, забота о них, и ему станет легче. Иногда можно спро­сить и прямо: «Ты боишься?», «Ты молишься?»

Один из боль­ных сказал, что, когда он узнал, что его рак неиз­ле­чим, ему стало легче. Неиз­вест­ность до этого вызы­вала коле­ба­ния, смену надежды и отча­я­ния, и это было хуже всего.

Аме­ри­канцы, как обычно, не только сове­туют, а идут дальше. В Соеди­нен­ных Штатах есть спе­ци­аль­ная орга­ни­за­ция, назва­ние кото­рой в пере­воде на рус­ский язык – «Рак – это не конец». Члены этой орга­ни­за­ции – боль­ные и их семьи – соби­ра­ются вместе, рас­ска­зы­вают о своих мыслях и пере­жи­ва­ниях, дис­ку­ти­руют. При­ни­мают уча­стие и врачи, те из них, кото­рые поняли, что тра­ди­ци­он­ное отно­ше­ние меди­ков к смерти (замал­чи­ва­ние) их паци­ен­там не помо­гает. Цель этой орга­ни­за­ции помочь неиз­ле­чи­мым боль­ным пре­одо­леть стрем­ле­ние уйти от людей и про­дол­жать жить пол­но­цен­ной жизнью как можно дольше. Теперь такие орга­ни­за­ции есть и в других стра­нах.

Откро­вен­ность может помочь и боль­ному и его родным. Я знаю случай, когда муж и жена стра­дали отдельно, а начав гово­рить без утайки, оба полу­чили облег­че­ние.

Когда боль­ные сла­беют, их начи­нает тяго­тить оди­но­че­ство. Это еще одна из причин, почему им бывает так трудно в боль­нице, осо­бенно ночами. Будьте с ними. Здесь уже не нужно много слов. Не при­зы­вайте боль­ного стойко пере­но­сить несча­стье, дер­жаться и быть силь­ным. Ему не нужно ста­раться быть силь­ным; лучше при­знаться в своих опа­се­ниях и стра­хах. Это рож­дает вза­им­ное дове­рие, и он примет ваше сочув­ствие, кото­рое ему очень нужно.

Хорошо, если боль­ной попла­чет. Не мешайте ему в этом, а, наобо­рот, – помо­гите. Иногда боль­ному полезно и рас­сер­диться на кого-нибудь, даже на вас. Не оби­жай­тесь.

Не остав­ляйте его или ее надолго одних. Просто будьте в одной ком­нате, поси­дите рядом. Молча. Касай­тесь его руки, плеча, волос. Кон­такт, когда он не только эмо­ци­о­наль­ный, а и физи­че­ский – полнее. Если вы его жена – Спите в одной кро­вати или хотя бы в одной ком­нате. Когда он спит, он тоже чув­ствует, что вы близко. Даже если он забылся или без созна­ния, он все равно чув­ствует; гово­рите с ним, даже если он не пони­мает.

Есть еще одна при­чина не остав­лять уми­ра­ю­щего одного. Преду­га­дать время смерти трудно. Боль­ной может уме­реть, когда вас не будет, и вы потом будете упре­кать себя – сде­лали не все, что могли.

Когда боль­ной начи­нает чув­ство­вать, что смерть не за горами, его мысли ста­но­вятся глубже и серьез­нее. Теперь ему нужно понять то, о чем он раньше не думал. Помо­гите ему. Про­чи­тайте ему письмо Фео­фана Затвор­ника к его уми­ра­ю­щей сестре. Мы уже при­во­дили выдержки из него, а сейчас даем его пол­но­стью:

«Прощай, сестра! Гос­подь да бла­го­сло­вит исход твой и путь твой по твоем исходе. Ведь ты не умрешь. Тело умрет, а ты перей­дешь в иной мир живая, себя пом­ня­щая и весь окру­жа­ю­щий мир узна­ю­щая. Там встре­тят тебя батюшка и матушка, братья и сестры. Покло­нись им, и наши им пере­дай при­веты и попроси попе­щись о нас. Тебя окру­жат твои дети со своими радост­ными при­ве­тами. Там лучше тебе будет, чем здесь. Так не ужа­сайся, видя при­бли­жа­ю­щу­юся смерть: она для тебя дверь в лучшую жизнь.

Ангел-хра­ни­тель твой примет душу твою и пове­дет ее путями, какими Бог пове­лит. Грехи будут при­хо­дить – кайся во всех и будь креп­кой веры, что Гос­подь и Спа­си­тель все грехи каю­щихся греш­ни­ков изгла­ждает. Изгла­ждены и твои, когда пока­я­лась. Эту веру пожи­вее вос­ставь в себе и пре­будь с нею нераз­лучно. Даруй же тебе, Гос­поди, мирный исход! День-другой, и мы с тобою. Поэтому не тужи об оста­ю­щихся. Прощай, Гос­подь с тобой!»

Много нуж­ного и уте­ши­тель­ного можно найти в хри­сти­ан­ской и в хоро­шей свет­ской лите­ра­туре.

Послед­нее, но и самое важное. Нужно молиться и, если можно, молиться род­ствен­ни­кам и боль­ному вместе.

    Вот несколько молитв об исце­ле­нии: «Гос­поди Иисусе Христе, на одре болезни лежа­щего и страж­ду­ю­щего раба Твоего (имя) посети и исцели: Ты бо еси недуги и болезни рода нашего несо­мый и вся могий, яко Мно­го­мило­стив».

«Пре­свя­тая Бого­ро­дице, все­силь­ным заступ­ле­нием Твоим помоги мне умо­лить Сына Твоего, Бога моего, об исце­ле­нии раба Его (имя)».

«Все святые и ангелы Гос­подни, молите Бога о боль­ном рабе Его (имя)».

Бывают обсто­я­тель­ства, когда нужно молиться не о выздо­ров­ле­нии, а уже о другом. Можно молиться об избав­ле­нии боль­ного от стра­да­ний, о про­ще­нии ему грехов, о мирной и спо­кой­ной кон­чине и о даро­ва­нии его душе Цар­ствия Небес­ного. Несколько молитв было при­ве­дено в 14‑й главе. Можно молиться и своими сло­вами. Поста­рай­тесь обес­пе­чить уми­ра­ю­щему испо­ведь и при­ча­стие. Если он достиг мира душев­ного, попро­сите его молиться за вас в загроб­ном мире.

Глава 19

Род­ствен­ники умер­шего. Горе потери. Опас­но­сти силь­ного горя. Изжи­ва­ние горя.

Горе после смерти люби­мого чело­века, если оно очень глу­боко и про­дол­жи­тельно, может омра­чить всю после­ду­ю­щую жизнь оста­ю­щихся жить. Его послед­ствия могут отра­зиться на их пси­хи­че­ском рав­но­ве­сии и подо­рвать здо­ро­вье.

Нам бывает так трудно еще и потому, что совре­мен­ный обще­ствен­ный уклад ста­ра­ется смерти не видеть, и когда она при­хо­дит, мы не готовы и не знаем, что делать.

Теперь родные обычно с телом не оста­ются. Умер­шего как можно скорее отпра­вят в морг. Потом – корот­кая цер­ков­ная служба, а то и вовсе без нее, быст­рые похо­роны или кре­ма­ция. Клад­бище теперь посе­щают не так часто, как раньше.

Зна­ко­мые иногда сове­туют род­ствен­ни­кам: «Не нужно идти на похо­роны». Послед­ние согла­ша­ются, тоже думая, что чем меньше видеть, тем легче пере­не­сти потерю. Это неверно. Пла­кать при посто­рон­них почти что непри­лично, а горе­вать открыто и вовсе не при­нято.

Я видел, как любя­щую ста­рушку-жену, счаст­ливо про­жив­шую с мужем 50 лет, друзья уго­во­рили не про­во­жать его тело на клад­бище, считая, что этим они избав­ляют ее от излиш­них пере­жи­ва­ний.

Такое отно­ше­ние к смерти близ­кого чело­века непра­вильно и нехо­рошо и по отно­ше­нию к нему и для остав­шихся жить. От горя невоз­можно спря­таться, его нужно пере­жить. Здесь есть, однако, две воз­мож­но­сти – горе может быть корот­ким или про­дол­жи­тель­ным.

Горе нужно при­нять и глу­боко пере­жить; потеря должна быть вос­при­нята не только умом, но и серд­цем. не только интел­лек­ту­ально, но и эмо­ци­о­нально. Без такого пол­ного пере­жи­ва­ния горе будет очень про­дол­жи­тель­ным и может пове­сти к хро­ни­че­ской депрес­сии, потере радо­сти жизни и даже вся­кого жела­ния жить. Могут раз­виться тяже­лые болезни, вклю­чая такие, как колит и рак. Известно. что неиз­жи­тое горе чаше всего бывает у тех, кто не мог хорошо про­ститься с умер­шим: не видел мерт­вого тела. не был на похо­ро­нах; напри­мер, у любя­щей жены сол­дата или офи­цера, полу­чив­шей офи­ци­аль­ное изве­ще­ние о герой­ской смерти мужа и больше нико­гда ничего не узнав­шей. Она не видела мерт­вого тела. и у нее появ­ля­ется жела­ние отри­цать реаль­ность смерти. Ее неиз­жи­тое горе будет тяже­лым. про­дол­жи­тель­ным и опас­ным. Ей будет очень трудно вер­нуться в русло нор­маль­ной еже­днев­ной жизни.

Меди­цина обо­зна­чает это состо­я­ние такими сло­вами: «Неиз­жи­тое горе создает пси­хо­ло­ги­че­ский дефи­цит». Эти слова очень сухие, но верные. Изжи­ва­ние горя делает чело­века спо­соб­ным вспо­ми­нать умер­шего без эмо­ци­о­наль­ной боли и сохра­нить живые чув­ства для других. Люди, испы­тав­шие горе, ста­но­вятся лучше, они взрос­леют. Всякая встреча со смер­тью, с чужой или близ­кой своей, делает людей серьез­нее и глубже. В горе может быть чув­ство про­те­ста и всегда есть чув­ство подав­лен­но­сти и стрем­ле­ние что-то испра­вить. Если умер близ­кий вас чело­век, вы много пла­чете, вы бес­по­мощны и чув­ству­ете себя вино­ва­тыми, вы огор­ча­е­тесь, что сде­лали для него не все, что могли. Вы оди­ноки, и это может быть самым труд­ным в вашем горе.

Первая стадия горя – шок, бес­чув­ствен­ность. Осо­знать потерю еще невоз­можно. Все, что нужно сде­лать, дела­ется авто­ма­ти­че­ски. Нет сна, нет аппе­тита; рас­се­ян­ность и уныние; все пусто и не нужно. Но поду­майте о том, что ведь умер­ший не хотел бы, чтобы вы все время горе­вали. Поста­рай­тесь молиться за душу умер­шего – это нужно и ему и вам. Надей­тесь на встречу за гробом. Прой­дет неко­то­рое время, и посте­пенно эмо­ци­о­наль­ный баланс начнет вос­ста­нав­ли­ваться.

Первые сутки или двое нужно цели­ком посвя­тить умер­шему, видеть его, даже гово­рить с ним, а после этого и дальше горе­вать и молиться, но начи­нать рабо­тать и быть с людьми, а не уеди­няться.

Иногда может помочь запи­сать пере­жи­тое. Запи­сы­вая, вы еще раз испы­ты­ва­ете то, что было, и немного уто­ля­ете ваше горе.

Есть муд­рость в том, как раньше про­ща­лись с умер­шим близ­ким чело­ве­ком. Не скры­вали своих чувств, пла­кали и горе­вали открыто. Тело дер­жали в доме, про­во­дили ночь у тела, читая Псал­тирь или молясь, или просто сидя возле. Цер­ков­ные службы, пани­хиды, достой­ные про­воды и похо­роны. Послед­нее цело­ва­ние, уча­стие в засы­па­нии могилы. Поминки, ‑даже пла­каль­щицы – все это помо­гало род­ствен­ни­кам в изжи­ва­нии горя. Поду­майте и о том, что душа умер­шего про­дол­жает жить, что она в это время нахо­дится вблизи тела и видит вас и все, что про­ис­хо­дит.

Сейчас мы далеко ушли от этих старых обы­чаев. Менее циви­ли­зо­ван­ные народы, с есте­ствен­ным обра­зом жизни, все еще соблю­дают старые разум­ные обряды, а нам сле­до­вало бы вер­нуться к хри­сти­ан­ским обы­чаям, свя­зан­ным со смер­тью и похо­ро­нами.

После смерти близ­кого чело­века род­ствен­ни­кам при­дется поза­бо­титься о многом. Если при уми­ра­нии вы были с ним, закройте ему глаза, под­вя­жите челюсть и сло­жите руки на груди. Тело нужно убрать, но не торо­пи­тесь отправ­лять его в морг или похо­рон­ное бюро. В бюро тело покой­ника оденут, а лицо иногда под­кра­сят, чтобы смерть выгля­дела как сон, но хотите ли вы этого?

Если можете, сде­лайте все сами, в послед­ний раз. Если слиш­ком трудно самим, пусть кто-нибудь из зна­ко­мых уберет и оденет умер­шего. А вы потом про­будьте у тела, вспом­ните его и себя и вашу жизнь вместе. Поду­майте, поплачьте. Попро­сите его при­го­то­вить место и вам.

Цер­ковь учит, чтобы над телом покой­ного был про­чи­тан Канон на исход души, а затем как можно дольше чита­лась Псал­тирь.

Ушед­ший от вас не умер, его душа с вами и думает о вас. Она близко, и ей не все равно, видит ли она свое тело замо­ро­жен­ным в ящике морга или люби­мых людей, моля­щихся около тела. Дети тоже непре­менно должны видеть умер­шего и про­ститься с ним.

При­мите актив­ное уча­стие в выпол­не­нии всех фор­маль­но­стей: запол­не­ние разных бумаг, орга­ни­за­ция похо­рон на клад­бище, изве­ще­ние в газеты и дру­зьям, просьбы о пани­хи­дах и так далее.

В церкви дайте послед­нее цело­ва­ние. Попро­сите отслу­жить пани­хиду. Гроб должен быть про­стым. Доро­гой гроб иногда служит искуп­ле­нием вины у родных. Если есть такое чув­ство, его нужно иску­пить иначе – уча­стие в погре­бе­нии, молит­вами.

Умер­шего нужно хоро­нить в земле, а не сжи­гать. Огонь – символ ада. Пра­во­слав­ная цер­ковь пори­цает сожже­ние, тело сле­дует воз­вра­тить земле. Помо­гите нести гроб, опус­кать гроб в могилу. Бросьте горсть земли или пора­бо­тайте лопа­той. Сове­туют не закры­вать цве­тами сырую землю возле еще откры­той могилы. Смерть нужно при­нять.

Если почему-либо при­шлось хоро­нить близ­кого чело­века без свя­щен­ника, возь­мите немного земли с могилы и при­не­сите ее в цер­ковь или просто свя­щен­нику для совер­ше­ния отпе­ва­ния, а после этого вер­ните землю на могилу.

Похо­роны – это послед­нее про­ща­ние, но они должны быть и нача­лом пре­одо­ле­ния горя. Они должны сде­лать смерть реаль­но­стью. Смерть близ­кого чело­века должна быть при­нята не только голо­вой. Это трудно, но и обя­за­тельно нужно. Запоз­да­лое горе очень трудно и вредно.

Похо­роны – хри­сти­ан­ские или граж­дан­ские – должны быть достой­ными про­во­дами с ува­же­нием к умер­шему и его близ­ким. Есть люди, лишен­ные всякой духов­но­сти, кото­рые даже эти послед­ние про­воды близ­кого чело­века могут пре­вра­тить в грубую и уни­зи­тель­ную про­це­дуру.

В сбор­нике «Рус­ское воз­рож­де­ние» (№ 35) поме­щена статья Кирилла Голо­вина о том, как про­ща­лись с умер­шими и как хоро­нили в 1986 году. Статья назы­ва­ется «Непо­стыдно и мирно».

Голо­вин с горе­чью пишет, что на Западе суще­ствуют все внеш­ние усло­вия, чтобы достойно уме­реть и быть погре­бен­ным, но часто не хва­тает внут­рен­них пред­по­сы­лок. В России же «поло­же­ние для хри­стиан обрат­ное и тра­гич­ное. Для без­бож­ни­ков про­блемы нет – хоро­нят близ­ких хуже, чем языч­ники или дикари».

В России боль­шин­ство людей уми­рает в боль­ни­цах. Испо­ве­даться и при­ча­ститься перед смер­тью трудно и не всегда воз­можно.

«К праву достой­ной кон­чины отно­сятся с пре­не­бре­же­нием… Умер. Прежде обмы­вали, обря­жали и опла­ки­вали. Сейчас спешат, завер­нув в про­стыню, отпра­вить в морг. Мужики, не снимая шапок, воло­кут, как куль, бро­сают в гру­зо­вик… часто по прин­ципу – отра­бо­тал и на свалку… В морге вскроют…»

« Если умер дома, тело тоже отправ­ляют в морг. Это легче всего. Там знают, что нужно делать. Не нужно обмы­вать… думать… не нужны в доме гроб в цветах… чтение Псал­тири. В обез­бо­жен­ной стране все это стало обре­ме­ни­тель­ным и ненуж­ным… Хоро­нить – не печально-горест­ный обряд, а сует­ливо-хло­пот­ное дело… не ката­фалк, а авто­бус на полном ходу».

Автор, про­дол­жая, пишет, что в России все это есть резуль­тат неофи­ци­аль­ного запрета. Так нужно вла­стям. Там при­знано, что смерть – это конец.

Батюшка на клад­бище не пойдет. «Рас­те­рянно стоят близ­кие у раз­вер­стой могилы и не знают, с какой молит­вой опус­кать в нее покой­ника. Могиль­щики – задор­ные хапуги – без сму­ще­ния пото­рап­ли­вают… курят, лениво пере­ру­ги­ва­ются между собой».

Проще всего, конечно, сжи­га­ние, поощ­ря­е­мое вла­стями. Над пеплом молитва не рож­да­ется. Могилки, креста – нет… удобно… и не надо над доро­гим хол­ми­ком про­ли­вать слезы, ибо над урной они почему-то не льются «.

«Траура почти не носят – поско­рее забыть». После этого горь­кого опи­са­ния Голо­вин кон­чает свою статью фразой: «Но есть и хри­сти­ан­ские семьи еще». А в послед­нее время таких семей ста­но­вится больше. Осо­бенно много есть моло­дых людей, кото­рые хотят более достойно про­ститься с умер­шим и при­ни­мают уча­стие в цер­ков­ных про­во­дах и похо­ро­нах (В 1988 году в жур­нале «Новые мир» поме­щена повесть Сергея Кале­дина «Сми­рен­ное клад­бище». Автор рисует кар­тины похо­рон еще более без­от­рад­ными и горь­кими крас­ками, чем Голо­вин.).

Можно наде­яться, что в связи с пере­строй­кой многое изме­нится к луч­шему.

После похо­рон воз­вра­ще­ние в опу­стев­ший дом может быть очень горь­ким. Оди­но­че­ство. Жизнь кажется пустой. Хочется уйти от всего и зарыться в себя. Может облег­чить молитва и мысль о том, что смерть – это только пере­ход и что вы снова встре­ти­тесь. Кроме того, у всех есть друзья, и они в этой время помо­гут раз­де­лить горе.

У евреев был хоро­ший обычай. После похо­рон, время от вре­мени, у род­ствен­ни­ков умер­шего соби­ра­ются друзья и побуж­дают их вспом­нить и рас­ска­зать о нем. Много не гово­рят – слу­шают, а если родные не хотят рас­ска­зы­вать – не наста­и­вают. Просто поси­дят молча, так тоже хорошо.

Поминки тоже иногда могут быть уместны. До сих пор горю­ю­щий уеди­нялся в горе, теперь он воз­вра­ща­ется к жизни обще­ства.

Нехо­рошо смяг­чать горе лекар­ствами, его нужно изжить. Неиз­жи­тое горе уходит вглубь.

Не нужно пре­вра­щать умер­шего в фетиш, хра­нить его вещи, одежду и прочее. Ему нужно дать уме­реть. Это не без­раз­ли­чие и не эгоизм. Не нужно забы­вать умер­шего, наобо­рот, нужно сохра­нить свет­лую память о нем до конца своих дней, но жить нужно без депрес­сии, без посто­ян­ного «горь­кого горя», сохра­нив себя для жизни с дру­гими. Забы­вать вовсе не нужно. Траур имеет смысл – есть обя­зан­но­сти и по отно­ше­нию к умер­шему. Важно это и для себя – горе­вать лучше открыто.

Посе­щайте клад­бище. У могилы поставьте крест, а не какой-нибудь язы­че­ский символ. На клад­бище сами собой при­хо­дят мысли о брен­но­сти жизни, о духов­ном и о смысле смерти и в какой-то сте­пени успо­ка­и­вают.

Время от вре­мени про­сите свя­щен­ника отслу­жить пани­хиду, осо­бенно на 3, 9‑й и 40‑й день, а затем в каждую годов­щину смерти.

Если вы моли­тесь утром или вече­ром, поми­найте ваших умер­ших родных.

Архи­епи­скоп Анто­ний Женев­ский пишет: «Душа умер­шего в ином мире сама не может, хотя бы и хотела, корен­ным обра­зом изме­ниться и начать новую жизнь, кото­рая совер­шенно отли­ча­лась бы от ее жизни на земле… Для ее изме­не­ния необ­хо­дима помощь извне».

Душа может соучаст­во­вать в наших молит­вах за нее и может и должна молиться вместе с нами. Это помо­гает ей очи­ститься и уско­рит ее раз­ви­тие. Она может молиться и за нас, живу­щих.

Отец Сергий Бул­га­ков пишет: «Молитвы дей­ственны, умер­шие нуж­да­ются в наших молит­вах».

Может быть, вы не верите в дей­ствен­ность молитвы за умер­ших? Но поду­майте о том, что она им нужна и они ждут ее, пока вы тут сомне­ва­е­тесь.

Есть много сви­де­тельств тому, что умер­шие явля­ются живым в их снах или виде­ниях и просят молиться за них. Есть сооб­ще­ния и в Житиях святых и в наше время, гово­ря­щие о том, что душа умер­шего после молитв и цер­ков­ных служб за нее обре­тала покой.

Феофан Затвор­ник умел послать слова уте­ше­ния не только уми­ра­ю­щим, но и их род­ствен­ни­кам. Матери, недавно схо­ро­нив­шей дочь, он напи­сал:

«Милость Божия да будет с вами. Плачьте, плачьте. В этом нет ничего неесте­ствен­ного и укор­ного. Диво было бы, если бы мать не пла­кала о смерти дочери. Но при этом надо знать меру: не уби­ваться и не забы­вать тех поня­тий о смерти и умер­ших, кото­рые даются нам хри­сти­ан­ством.

«Умерла». Не она умерла, а умерло тело; а она жива, и так же живет, как и мы, только в другом образе бытия. Она и к вам при­хо­дит и смот­рит на вас. И надо пола­гать, дивится, что вы пла­чете и уби­ва­е­тесь, когда ей лучше. Тот образ бытия выше нашего. Если бы вы могли пого­во­рить с ней лицом к лицу и попро­сить ее опять войти в тело, она ни за что не согла­си­лась бы… Ну вот и поплачьте. Только все немножко… Бла­го­слови вас, Гос­поди, и утеши!»

А мужу своей уми­рав­шей сестры он пишет: «…Что судил Бог, тому надо поко­риться… Вашей жене нужна помощь. Вот на что над­ле­жит нам устре­мить все вни­ма­ние и всю любовь к умер­шему Я думаю, самый дей­стви­тель­ный пока­за­тель любви вашей к усоп­шей будет то, если вы с минуты отхода души погру­зи­тесь в молитву о ней в новом ее состо­я­нии и новых неожи­дан­ных нуждах. Начав так, непре­станно моли­тесь Богу о помощи ей, осо­бенно в про­дол­же­ние шести недель да и далее… не забудьте сде­лать так – вот и любовь! А слиш­ком горе­вать и уби­ваться – мало имеет смысла».

Молясь за умер­ших, мы гово­рим: «Упокой, Гос­поди, душу раба Твоего». А веря, что при нашей помощи может молиться душа умер­шего, мы про­из­но­сим и другие слова: «Упокой, Гос­поди, душу усоп­шего раба твоего, нами Тебе моля­ще­гося». Вот еще две корот­кие молитвы за умер­ших: «Со свя­тыми упокой, Христе, душу раба Твоего (рабы Твоея), идеже несть болезнь, ни печаль, ни воз­ды­ха­ние, но жизнь бес­ко­неч­ная».

«Едина чистая и непо­роч­ная Дево, Бога без семени рожд­шая, моли спа­стися души его».

Можно молиться и своими сло­вами. Отцы Церкви сове­туют: «… Ста­райся молиться глу­боко, искренне, своими сло­вами… просто думай об умер­ших, это помо­жет и им и тебе… бесе­дуй с ними во имя Божие…»

Осо­бенно дей­ственны молитвы за умер­ших, тво­ри­мые в церкви, во время Боже­ствен­ной литур­гии. Вы пода­ете просфору за упо­ко­е­ние души и с ней записку с име­нами тех, за кого вы про­сите свя­щен­ника помо­литься.

    Из подан­ных моля­щи­мися просфор свя­щен­ник выре­зает частицы и, опу­стив их в чашу, молится об упо­ко­е­нии усоп­ших. Это самое боль­шое, что вы можете сде­лать для умер­ших доро­гих вам людей.

Хри­сти­ан­ство учит: «Души святых и пра­вед­ных и любя­щих нас умер­ших род­ствен­ни­ков молятся за нас, как и мы им и за них. Обще­ние в молитве между живыми и умер­шими нико­гда не пре­кра­ща­ется». Про­сите умер­шего при­го­то­вить место и вам. Сохра­няйте любовь к умер­шему. Как жизнь вечна, так вечна и любовь. «Она нико­гда не отпа­дет», – учит апо­стол Павел. «Любовь, вместе с душой, пере­хо­дит за гроб, в цар­ство любви, где без любви ничего не может быть».

Про­то­и­е­рей Путя­тин пишет: «Свя­зан­ных союзом любви не раз­лу­чит Бог. Бог есть бес­пре­дель­ная любовь. Неужели, научая здесь нас любить друг друга, Бог будет по смерти отлу­чать нас от этой любви?»

Чтобы помочь душам умер­ших, Цер­ковь сове­тует не только молиться, но и делать добро во имя их.

Заклю­че­ние

Душа и тело

 

Наука о смерти – моло­дая наука, но она уже при­несла в мир новое пони­ма­ние про­цесса уми­ра­ния и самой смерти. Наука под­твер­дила учение хри­сти­ан­ства. При уми­ра­нии какая-то часть лич­но­сти пере­хо­дит в новые усло­вия реаль­но­сти и про­дол­жает созна­тель­ное суще­ство­ва­ние.

Чело­век имеет душу и тело. В земных усло­виях они соеди­нены и живут вместе, но они не нераз­де­лимы. После смерти тела душа про­дол­жает жить в загроб­ном мире. Она может жить вне тела и в земном мире. В наше время этот факт под­твер­жден объ­ек­тив­ной наукой. Научно-иссле­до­ва­тель­ские инсти­туты разных стран теперь изу­чают усло­вия жизни души вне тела.

Душа нуж­да­ется в теле для ее дея­тель­но­сти в мате­ри­аль­ном мире, но не для жизни; душа может жить и без тела.

Воз­ни­кает встреч­ный вопрос – может ли тело жить без души?

В при­роде какой-то низший уро­вень суще­ство­ва­ния воз­мо­жен и без души, или, во всяком случае, без того, что мы обычно назы­ваем душой. Однако созна­тель­ной чело­ве­че­ской жизни без души не суще­ствует.

При уми­ра­нии душа поки­дает тело раньше, чем насту­пает смерть послед­него. После ее выхода тело ста­но­вится непо­движ­ным и теряет все при­знаки жизни, но в тех слу­чаях, когда душа воз­вра­ща­лась в тело, чело­век оживал и все жиз­нен­ные функ­ции вос­ста­нав­ли­ва­лись. Сле­до­ва­тельно, и при отсут­ствии души тело может сохра­нять неко­то­рое время потен­ци­аль­ную спо­соб­ность жить.

Смерть не «момент», а про­цесс пере­хода, зани­ма­ю­щий извест­ное время, и до какой-то стадии пере­хода душа иногда может вер­нуться в тело и в жизнь на земле.

В то время когда душа и тело суще­ство­вали раз­дельно, жила и сохра­няла кон­такт с окру­жа­ю­щей средой душа, а не тело. Если душа и тело во время их раз­дель­ного суще­ство­ва­ния пре­бы­вали в разных местах, воз­вра­щен­ный к жизни чело­век помнил обста­новку, в кото­рой была его душа, и опи­сы­вал собы­тия, про­ис­хо­див­шие с его душой, а не с телом. Его тело в этой время ничего не видело, не слы­шало и не вос­при­ни­мало.

Мозг, видимо, не функ­ци­о­ни­ро­вал или, во всяком случае, не реа­ги­ро­вал на кон­такт с окру­жа­ю­щим и не фик­си­ро­вал вос­при­я­тий, если они были. Все про­ис­хо­див­шее с телом не оста­вило ника­ких отпе­чат­ков в памяти чело­века, вер­нув­ше­гося к жизни. Про­вала в памяти тоже не было, в ней сохра­ни­лось то, в чем при­ни­мала уча­стие его душа.

Вос­со­еди­не­ние души с телом воз­можно, конечно, далеко не всегда. Душа может жить только в спо­соб­ном функ­ци­о­ни­ро­вать теле. После раз­ру­ше­ния какого-либо жиз­ненно важ­ного органа телес­ная жизнь больше невоз­можна.

Попытки реани­ма­ции бывали успеш­ными, как пра­вило, только в первые минуты, может быть, 1 – 2 часа после уга­са­ния жиз­нен­ных функ­ций, до тех пор, пока не нача­лось струк­тур­ное раз­ру­ше­ние тканей.

Суще­ствуют отдель­ные сви­де­тель­ства и о более дли­тель­ных сроках. В Еван­ге­лии и в Дея­ниях опи­сано много чудес­ных слу­чаев вос­кре­ше­ния мерт­вых Иису­сом Хри­стом и апо­сто­лами. Иисус Хри­стос вос­кре­сил Лазаря на третий день после смерти, когда уже нача­лось раз­ру­ше­ние тела. Такие же случаи при­во­дятся в книгах других рели­гий. Есть подоб­ные опи­са­ния и в свет­ской лите­ра­туре. Тело Икс­куля вер­ну­лось к жизни из состо­я­ния труп­ного око­че­не­ния.

(У многих такие сооб­ще­ния вызо­вут только иро­ни­че­скую усмешку. Однако «есть много на свете, друг Гора­цио, что и не сни­лось нашим муд­ре­цам» (Шекс­пир), а пред­взя­тый скеп­ти­цизм не гово­рит о ясно­сти мыш­ле­ния. Конечно, трудно пове­рить в воз­вра­ще­ние к жизни из труп­ного око­че­не­ния или при запахе начав­ше­гося тления, и я коле­бался, нужно ли упо­ми­нать об этих сооб­ще­ниях. Но замал­чи­ва­ние было бы рав­но­значно отри­ца­нию не только опи­сы­ва­е­мых собы­тий, но и самих сооб­ще­ний. В мир входит новое пони­ма­ние смерти и жизни души. Данные и сооб­ще­ния о них настолько новы, что утвер­ждать или отри­цать что-либо еще не время).

Мы не будем обсуж­дать их; важно то, что в наше время наука под­твер­дила учение хри­сти­ан­ства о про­дол­же­нии жизни после смерти тела.

Выйдя из умер­шего тела, душа чело­века пере­хо­дит в другие усло­вия суще­ство­ва­ния и про­дол­жает жить там. Значит, кроме зна­ко­мого нам мате­ри­аль­ного мира суще­ствует другая реаль­ность, кото­рую мы, живя на земле, не пости­гаем. В этом другом мире тоже есть жизнь. Мы знаем теперь об этом нездеш­нем мире немного больше, чем раньше.

Хри­сти­ан­ство и все вели­кие ученые всегда учили, что во все­лен­ной суще­ствует все­объ­ем­лю­щий разум, много выше чело­ве­че­ского разума, и всегда про­зре­вали суще­ство­ва­ние высших усло­вий жизни духа.

Нам было пока­зано, что смерть не раз­де­ляет два мира непро­хо­ди­мой стеной. В этой стене есть дверь, и закрыта эта дверь не совсем наглухо. Смерть – это только пере­ход из одного мира в другой.

Кант писал: «Чело­ве­че­скую душу сле­до­вало бы счи­тать одно­вре­менно свя­зан­ной уже и в насто­я­щей жизни чело­века с двумя мирами, из кото­рых она, пока обра­зует со своим телом одно личное целое, вос­при­ни­мает ясно только мир мате­ри­аль­ный».

Мы знаем также, что души умер­ших людей и другие духи, живу­щие в «том» мире, могут иногда посе­щать и наш мир.

Нам было дано посмот­реть сквозь при­от­кры­тую дверь и уви­деть то, что нам нужно знать о другом мире.

За послед­ние 10 – 20 лет все больше людей полу­чают личный опыт загроб­ной жизни и убеж­да­ются в суще­ство­ва­нии загроб­ного мира. Гос­подь дал нам это знание и воз­мож­ность рас­се­ять сомне­ния объ­ек­тив­ной про­вер­кой в самое темное время в исто­рии чело­ве­че­ства.

Для каж­дого из нас, в плане личной жизни, этот успех науки важнее, чем все осталь­ные науч­ные и тех­ни­че­ские дости­же­ния. Все больше людей убеж­да­ются в суще­ство­ва­нии поту­сто­рон­него мира.

Сейчас зна­че­ние этих откры­тий осо­знано еще далеко не всеми. Ради­кально новое всегда при­ни­ма­ется людьми не сразу. Однако опи­сан­ные выше фено­мены уже и сейчас более широко известны, чем иногда кажется. Люди, имев­шие личный опыт, рас­ска­зы­вают неохотно, боясь недо­ве­рия и насме­шек. Были случаи, когда рас­ска­зы­вав­шие под­вер­га­лись при­ну­ди­тель­ному пси­хи­ат­ри­че­скому обсле­до­ва­нию.

Однако о пере­жи­том нико­гда не забы­вают. Новое пони­ма­ние смерти меняет харак­тер и образ жизни людей.

«Это было самое боль­шое собы­тие моей жизни». «Что сделал я в моей жизни? Я должен теперь жить иначе».

Узнав, что жизнь про­дол­жа­ется за гробом, люди пере­ста­вали бояться смерти. Исче­зали мелкие тре­воги, жизнь дела­лась серьез­нее, глубже и духов­нее, появ­ля­лась энер­гия и росла жажда жизни. Доктор Карлис Озис сооб­щил о трех тяже­ло­боль­ных, кото­рые, пройдя через эпи­зоды вре­мен­ной смерти, стали выздо­рав­ли­вать. У людей, уви­дев­ших свет, меньше себя­лю­бия и больше любви к людям. Они хотят помо­гать другим и слу­жить им. Многие чув­ствуют, что их вер­нули на землю для того, чтобы дать им закон­чить жизнь более пра­вильно.

    Новый свет, вхо­дя­щий в нашу жизнь делает людей лучше. Он пришел в темное время почти пол­ного пре­об­ла­да­ния мате­ри­аль­ного над духов­ным. Каза­лось, что жизнь духа загнана в тупик и на нашей пла­нете тор­же­ствует зло. И вдруг наука пока­зала нам яснее, чем когда-либо раньше, что все мате­ри­аль­ное вре­менно, а духов­ное живет вечно.

Каж­дому из нас, как и всегда, остав­лено право самому уви­деть или не уви­деть, при­нять или не при­нять. Но новое знание здесь, с нами.

Доктор Кюблер-Росс, оце­ни­вая послед­ние откры­тия, пишет, что сейчас про­ис­хо­дит воз­рож­де­ние идей о смысле жизни и смерти, о тво­ре­нии и о Творце и о Его при­сут­ствии в каждом из нас.

«Я думаю, что мы под­хо­дим к новой эре в жизни чело­ве­че­ского обще­ства».

Основ­ные источ­ники

НА РУС­СКОМ ЯЗЫКЕ

1. Библия. Новый завет. Вашинг­тон: Рус­ское Биб­лей­ское Обще­ство, 1955.

2. Доб­ро­то­лю­бие. Джор­дан­вилль: изд-во Свято-Тро­иц­кого мона­стыря, 1963.

3. Абра­мов Ф. Рас­сказы. Сов. писа­тель. 1984.

4. А. Н. Смерти нет. / Сер­ги­ев­ские листки. Льеж: изд-во Хри­сти­ан­ская жизнь, 1963.

5. Архи­епи­скоп Анто­ний. Что мы можем знать о загроб­ной жизни души чело­века. /Русское воз­рож­де­ние. № 24. Нью-Йорк. 1953.

6. Бул­га­ков С. Жизнь за гробом. Париж: изд-во Церкви Пре­свя­той Бого­ро­дицы, 1935.

7.Т. Бул­га­ков С. Неве­ста агнца. Париж, 1945.

8. Грефф Ж. Ж. Жизнь после смерти. /Надежда, вып. 3.

9. Ершов Г. Г. Кри­тика в ате­и­сти­че­ской лите­ра­туре рели­ги­оз­ного учения о бес­смер­тии. /Академия наук СССР. Л.: Наука, 1967.

10. Жуков­ский В. А. Собр. соч. Л.: Сов. писа­тель, 1956.

11. Зайцев А. Письмо сол­дата. Сам­из­дат.

12. Зандер Л. А. Бог и мир. Париж: ИМКА-Пресс, 1948.

13. Зареч­няк Г. Н. И. Пиро­гов. Чело­век, врач, мыс­ли­тель. /Русское воз­рож­де­ние. 1988. № 44.

14. Икскуль К. Неве­ро­ят­ное для многих, но истин­ное про­ис­ше­ствие. /Православная жизнь. 1976. №7.

15. Инно­кен­тий Свя­ти­тель. О смерти и грехе. Мюнхен: изд-во Оби­тели Иова Поча­ев­ского, 1957.

16. Лоды­жен­ский М. Свет незри­мый. Пет­ро­град, 1915.

17. Архи­епи­скоп Лука Войно-Ясе­нец­кий. Дух, Душа и Тело. Изд-во Жизнь с Богом, 1978.

18. Матта эль Мессин. Смерть, где твое жало?/Вестник РХД.№ 144. Париж, 1985.

19. Мед­ве­дева Л. Прииде кро­тость на ны. /Знамя. 1988. № 8.

20. Порш Т. Жало смерти. /Русское воз­рож­де­ние. 1988. № 44.

21. Пота­пов В. Иссле­до­ва­ния о кли­ни­че­ской смерти. /Русское воз­рож­де­ние. 1988. № 44.

22. Рого­жин П. И. Суще­ствует ли загроб­ная жизнь. Сан-Фран­циско, 1968.

23. Сол­же­ни­цын А. И. Рако­вый корпус. Собр. соч. Т. 2. Изд-во Посев, 1969.

24. Тру­бец­кой Е. Смысл жизни. Берлин: изд-во Лев, 1922.

25. Епи­скоп Феофан Затвор­ник. Мысли на каждый день года. Джор­дан­вилль: изд-во Свято-Тро­иц­кого мона­стыря, 1982.

26. Епи­скоп Феофан Затвор­ник. Письма. /Надежда, 1985–1986.

27. Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника. Париж: ИМКА-Пресс, 1948.

НА АНГЛИЙ­СКОМ ЯЗЫКЕ

1. Green Celia. Out of body experiences. Ballentine books. N.Y.I 975.

2. Kubler-Ross E. Dr. Death does not exist. The Coevolution Quarterly. Summer. 1977.

3. Kubler-Ross E. Dr. On death and dying. MacMillan Publishing Co. N. Y. 1969.

4. Kubler-Ross E. Dr. Articles and Lectures.

5. La Haye. Life in the afterlife. Tindale. Wheaton. Illions. 1980.

6. Malz Betty. My glimps of eternity. Croosen books. Waco. Texas. 1977.

7. Maximovitch John Archbishop. Life after Death. Ortodox World. N 4 1971.

8. Moody Raymond A. Junior. Dr. Life after Life. Bantam books. 19767

9. Moody Raymond A. Junior. Dr. Reflections on Life after Life. Bantam books. 1983.

10. Osis and Haraldson. Doctors. At the hour of death. Avon books. N. Y. 1976.

11. Rawlings Maurice. Beyong the death door. Thomas Nelson Inc. Nashville. 1978.

12. Rawlings Maurice Dr. Before death comes. Sheldon Press. London. 1980.

13. Ritchie George. Dr. Return from tomorrow. Fleming H. Revell Co. Old Taspan. New Jersey. 1978.

14. Rose S. Fr. The Soul after death. St. Herman of Alaska Brotherhood. 1982.

15. Saborn Michael B. Dr. Recollections of Death. Corgi books. 1982.

16. Vastian E. A. Dr. Spiritual aspects of the care of cancer patients. Ca‑A Cancer Journal. Vol. 36, N 2. 1986.

17. Went Evans. The Tibetan book of death. Oxford Univercity Press. 1960.

18. Young Karl Custav. Memories, Dreams and Reflections.

НА НЕМЕЦ­КОМ ЯЗЫКЕ

1. Hidebrandvon Dietricli. Uber den Tod. EosVelrag. 1980.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки