9 плодов телевидения

Оглав­ле­ние:



Я сижу перед теле­экра­ном
в тем­ноте свер­ка­ю­щим грозно.

Про­ка­жен­ный новей­шей про­ка­зой,
пью гла­зами его кол­дов­ство.

Соблаз­няют меня оба глаза.
Я не вырвал ни одного.

              (Алек­сандр Тка­ченко)


Несмотря на то, что ТВ само по себе нрав­ственно ней­трально, попро­буем обра­тить вни­ма­ние на послед­ствия нераз­бор­чи­вого к нему отно­ше­ния:

  • Теле­ви­де­ние спо­собно пле­нять душу, вызы­вая силь­ней­шую зави­си­мость от инфор­ма­ции и зрелищ. Попро­буйте созна­тельно не смот­реть теле­ви­зор всего один месяц и вы почув­ству­ете эту зави­си­мость. Даже взрос­лый чело­век с его устой­чи­вой пси­хи­кой не может про­ти­во­сто­ять этому воз­дей­ствию, что уж гово­рить про ребенка.
  • Мы еже­дневно пыта­емся попасть в иллю­зор­ный мир теле­ви­де­ния, чтобы уйти от реаль­ного мира.
  • Теле­ви­зор сделал пре­ступ­ле­ние и жесто­кость обы­ден­но­стью. Он вовле­кает нас в сцены жесто­ко­сти, гнева, «кра­си­вой жизни» и про­буж­дает в душе соот­вет­ству­ю­щие стра­сти.
  • Для обсуж­де­ния нам открыта жизнь сотен извест­ных людей, мы тешим себя «при­част­но­стью» к жизни зна­ме­ни­то­стей.
  • Теле­ви­де­ние явля­ется отра­же­нием жизни, зача­стую иска­жен­ным. Оно дает ложное ощу­ще­ние опыт­но­сти.
  • Новост­ные про­граммы фор­ми­руют иллю­зию уча­стия в поли­ти­че­ских собы­тиях, хотя инфор­ма­ция пода­ется «пере­ра­бо­тан­ная», дози­ро­ван­ная и часто нега­тив­ная.
  • Ум посто­янно занят, но это не при­но­сит ника­кого плода, а отни­мает массу вре­мени.
  • Чело­век не обра­щает вни­ма­ния на свой внут­рен­ний мир, он как будто живет в театре с непре­кра­ща­ю­щи­мися пред­став­ле­ни­ями.
  • Теле­ви­зор пота­кает низ­мен­ным стра­стям чело­века, так проще при­влечь вни­ма­ние, ведь теле­ви­де­ние – это бизнес, одна из целей кото­рого – про­дажа рекламы.

Один батюшка на вопрос, почему он счи­тает про­смотр теле­ви­зора грехом, отве­тил:

«Сам по себе теле­ви­зор — как изоб­ре­те­ние ума чело­ве­че­ского, не грех. Если бы он служил для вос­пи­та­ния нрав­ствен­но­сти и духов­но­сти — вопро­сов бы не было. Вот вы мне ска­жите: вы бы убийцу к себе в дом пустили? — Нет! — А вора-реци­ди­ви­ста или блуд­ника, кото­рый бы с вашими детьми на ваших глазах блудом зани­мался? — Нет. — Про­стите, но через теле­ви­зор они все у вас в доме».

 

Липу­чий «друг семьи»

С неко­то­рых пор я заме­тил, что стал при­стра­стен к теле­ви­зору. Мне все время хочется его смот­реть, взгляд сам к нему при­ли­пает. Даже когда в этом нет особой необ­хо­ди­мо­сти. Смотрю его утром, перед уходом на работу. Смотрю вече­ром, когда воз­вра­ща­юсь с работы и хочется раз­влечься и отвлечься. И вроде бы не чушь какую-нибудь, а вполне при­стой­ные пере­дачи или детек­тив­ные сери­алы. При этом посто­янно ловля себя на мысли, что попу­сту трачу время, а выклю­чить не полу­ча­ется. Может быть, я собрался бы с духом и выки­нул его. Но мои родные меня не поймут. Для них теле­ви­зор – «друг семьи».

Отве­чает про­то­и­е­рей Федор Боро­дин, насто­я­тель храма Космы и Дами­ана на Маро­сейке:

– При любой зави­си­мо­сти, в том числе и теле­ви­зи­он­ной, нужно выде­лить дни, когда ты можешь воз­дер­жи­ваться от пред­мета своей зави­си­мо­сти (напри­мер, не смот­реть теле­ви­зор в посты и пост­ные дни, в среду и пят­ницу). Ведь многие люди, чтобы бро­сить курить, начи­нают с огра­ни­че­ния числа сига­рет в этот день. Этот же прин­цип подой­дет и здесь. Хотя, конечно, если живешь в семье и домо­чадцы во время зав­трака или ужина смот­рят теле­ви­зор, то даже если спиной в этот момент сидишь к нему, очень тяжело бороться с собой.

Вторая сто­рона вопроса – почему у чело­века воз­ни­кает при­вычка смот­реть теле­ви­зор? Скорей всего потому, что его соб­ствен­ная жизнь скучна и он не знает или не хочет напол­нить ее глу­бо­ким содер­жа­нием. В ней нет серьез­ных духов­ных пере­жи­ва­ний, кото­рых тре­бует душа. Он боится оди­но­че­ства, боится тишины, потому что в этом случае при­дется думать, почему ему так скучно, нужно будет что-то менять в своей жизни, а это опре­де­лен­ные усилия, может быть, жертвы и ответ­ствен­ность. Проще жить жизнью других людей, вымыш­лен­ных героев, ничего не меняя в своей.

Таким обра­зом, если кто-то хочет изба­виться от при­стра­стия к теле­ви­зору, нужно углуб­лять свою соб­ствен­ную жизнь. Ездить в инте­рес­ные, раз­ви­ва­ю­щие миро­воз­зре­ние поездки, читать серьез­ные книги или, в край­нем случае, смот­реть серьез­ные фильмы. Часть вре­мени, кото­рое чело­век тратит на теле­ви­зор, можно же заме­нить чте­нием книг (духов­ной лите­ра­туры, книг по исто­рии или куль­туре). Известно, что чтение книг тре­бует боль­шей работы интел­лекта, чем про­смотр теле­ви­зора. Чело­век, много чита­ю­щий, почти не смот­рит теле­ви­зор, и наобо­рот – кто много смот­рит теле­ви­зор, обычно не любит и не умеет читать.

«Пост и теле­фильмы»

архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин)

Многие хри­сти­ане счи­тают, что пост уста­нов­лен только для того, чтобы под­чи­нить тело душе. Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов назвал тело «ночной и страст­ной слу­жан­кой». Душа — царица, тело — ее раба, кото­рая должна участ­во­вать в славе своей царицы. Но эта «раба» свое­нрав­ная, непо­слуш­ная, склон­ная к мяте­жам, и поэтому ее часто надо силой при­нуж­дать к пови­но­ве­нию.

Однако это лишь одна сто­рона поста. Есть другая, еще более важная, то, что святые Отцы назы­вали «духов­ным постом».

Чело­век состоит из души и тела, но в самой душе можно раз­ли­чить две не сли­ва­ю­щи­еся друг с другом силы: первая — обра­щен­ность к веч­но­сти, к тому, что стоит над теку­щим пото­ком зем­ного бытия, — спо­соб­ность души к бого­об­ще­нию святые Отцы назы­вали духом; вторая сила — обра­щен­ность к земле, сово­куп­ность позна­ва­тель­ных сил: рас­судка, вооб­ра­же­ния, памяти, а также чув­ствен­ные вле­че­ния, эмо­ци­о­наль­ные пере­жи­ва­ния и, нако­нец, гене­ти­че­ски вло­жен­ные инстинкты, без кото­рых чело­век не мог бы суще­ство­вать ни одного дня.

Глав­ное в чело­веке — дух; в духе — образ и подо­бие Божие, дух отде­ляет чело­века как бы глу­бо­кой про­па­стью от всех осталь­ных оби­та­те­лей земли. В духе вло­жена целе­вая идея чело­века — вечное бого­об­ще­ние. Насколько чело­век живет духовно, настолько он живет достойно своего пред­на­зна­че­ния; это един­ствен­ная воз­мож­ность иметь радость и мир в земной жизни, в этом море стра­да­ний. У неко­то­рых хри­стиан такой три­мет­ри­че­ский взгляд на при­роду чело­века (дух, душа и тело) вызы­вает пред­став­ле­ние о душе как о чем-то низ­мен­ном и недо­стой­ном в срав­не­нии с духом. Это не так. Без душев­ных спо­соб­но­стей невоз­можна была бы для чело­века земная жизнь и, сле­до­ва­тельно, фор­ми­ро­ва­ние его как нрав­ствен­ной лич­но­сти для вечной жизни.

В самой при­роде чело­века нет ничего сквер­ного и низ­мен­ного; сквер­ное — это извра­ще­ние воли, раз­ру­ше­ние иерар­хии и пра­виль­ной сопод­чи­нен­но­сти спо­соб­но­стей и сил чело­века; низ­мен­ное и недо­стой­ное — это стра­сти и грех. В нашем налич­ном, а вернее, падшем состо­я­нии тело про­яв­ляет себя непо­кор­ным душе, а душа — непо­кор­ной духу.

Поэтому пост — это не только укро­ще­ние тела, но прежде всего — укро­ще­ние душев­ных стра­стей для того, чтобы мог про­бу­диться и дей­ство­вать дух.

Пост телес­ный под­ра­зу­ме­вает: 1) огра­ни­че­ние в пище; 2) упо­треб­ле­ние осо­бого вида пищи; 3) редкий прием пищи.

Душев­ный пост также должен вклю­чать в себя: 1) огра­ни­че­ние внеш­них впе­чат­ле­ний — пищи души, инфор­ма­ции, кото­рую привык полу­чать чело­век еже­дневно в огром­ных объ­е­мах, подоб­ных «пир­ше­ствам Гар­ган­тюа»; 2) кон­троль над инфор­ма­цией, то есть над каче­ством пищи, кото­рую полу­чает душа, исклю­че­ние того, что раз­дра­жает стра­сти; 3) редкий прием пищи, то есть пери­оды уеди­не­ния, мол­ча­ния, без­мол­вия, пре­бы­ва­ния с самим собой, кото­рые дают чело­веку воз­мож­ность познать свои грехи и осу­ще­ствить глав­ную цель поста — пока­я­ние.

С постом несов­ме­стимы все виды раз­вле­че­ний и зрелищ, бес­кон­троль­ное чтение, про­дол­жи­тель­ные раз­го­воры, шут­ли­вый тон, посе­ще­ние тех мест и домов, где царит мир­ской, нецер­ков­ный дух, — все то, что рас­се­и­вает чело­века, отклю­чает ум от молитвы, а сердце от пока­я­ния.

Наши стра­сти тесно свя­заны с чув­ствен­ными обра­зами. Страсть появ­ля­ется в созна­нии в виде гре­хов­ного образа; и наобо­рот, гре­хов­ный образ, вос­при­ня­тый со сто­роны, воз­буж­дает страсть в нашем сердце (пре­по­доб­ная Син­кли­ти­кия назы­вала глаза окнами смерти). Сценой, на кото­рой непре­станно демон­стри­ру­ются чело­ве­че­ские стра­сти во всем их раз­но­об­ра­зии, эффект­но­сти и изощ­рен­но­сти, в наше время явля­ется теле­ви­зор. Он похож на источ­ник посто­ян­ной ради­а­ции, кото­рый облу­чает смер­то­нос­ным строн­цием пси­хику людей.

Теле­ви­зор держит чело­века в страст­ном напря­же­нии, как будто в про­стран­стве его экрана заклю­чен сгу­сток всех чув­ствен­ных эмоций, стра­стей, похоти, жесто­ко­сти, пре­ступ­ле­ний. То, с чем чело­век в про­шлые века мог — и то слу­чайно — сопри­кос­нуться несколько раз в жизни (скажем, кар­тина убий­ства), теперь он видит каждый день. Широ­кими вол­нами с теле­экрана льется мутный поток на седо­вла­сых ста­ри­ков, деву­шек и малых детей. Кажется, что теле­ви­зор поймал земной шар, как мяч, в свою сетку. Он дотя­нулся до вершин гор, проник в тундру и тайгу, вошел, как хозяин, почти в каждый дом.

Теле­ви­зор пота­кает самым низ­мен­ным стра­стям чело­века; даже в как будто нрав­ствен­ных поста­нов­ках вкрап­лены сек­су­аль­ные сцены, может быть, из опа­се­ния, что зри­тель заснет от излиш­ней мора­ли­за­ции, а иногда эти сцены пред­став­ляют собой глав­ное содер­жа­ние всей пере­дачи. Чело­век, вклю­чая теле­ви­зор, доб­ро­вольно вклю­чает себя в поле душев­ной грязи.

Гово­рят, что демоны сами не могут совер­шать блуд, но оби­тают около тех мест, где тво­рится мерз­кий грех, мыс­ленно насла­жда­ясь им, по выра­же­нию древ­них писа­те­лей: «обоняя смрад блуда и крови».

Подобно этому зри­тели теле- и видео­филь­мов пита­ются «меди­та­цией секса» и в то же время без вся­кого зазре­ния сове­сти счи­тают себя самыми поря­доч­ными людьми: они оскор­би­лись бы и пришли в него­до­ва­ние, если бы кто-то назвал их духов­ными раз­врат­ни­ками и блуд­ни­ками.

Неко­то­рые гово­рят, что они совер­шенно бес­страстно смот­рят эро­ти­че­ские фильмы. Это само­об­ман: если бы они были бес­страстны, то не теряли бы время на подоб­ное заня­тие; именно пле­нен­ная стра­стями душа при­ко­вы­вает их к теле­ви­зору, и они отхо­дят неудо­вле­тво­рен­ными, если слу­чайно не полу­чат при­выч­ного для них «допинга».

В древ­нее время Цер­ковь на долгие годы отлу­чала от при­ча­стия блуд­ни­ков, так как этот грех про­пи­ты­вает смрад­ным ядом все поры души и тела, и нужно про­дол­жи­тель­ное время, чтобы чело­век очи­стился и отрез­вился, встал бы снова на ноги, как после тяже­лой болезни.

Блуд­ник духовно мертв, пока не при­не­сет искрен­него пока­я­ния и не испол­нит епи­ти­мии. После эро­ти­че­ских пере­дач по теле­ви­зору чело­век при­хо­дит в цер­ковь так, как мерт­вого при­но­сят для отпе­ва­ния; стоит в храме, но его нет. Там его тело, как гроб, а душа глуха и слепа, как труп, она не чув­ствует бла­го­дати, не может искренне молиться. Пока­я­ние под­ра­зу­ме­вает воле­вое жела­ние и реши­мость больше не совер­шать грех, а здесь чело­век обычно, воз­вра­тив­шись домой из церкви (иногда даже после при­ча­стия), про­во­дит часы около теле­ви­зора.

Он не только духовно опу­сто­шен, в нем посте­пенно отми­рает сама спо­соб­ность искренне каяться, то есть воз­мож­ность вер­нуть поте­рян­ную бла­го­дать.

Другая «инъ­ек­ция зла», кото­рую полу­чает чело­век от теле­ви­зора, — это серия убийств и наси­лий, к кото­рым он при­вы­кает.

В древ­нем Риме борьба гла­ди­а­то­ров в цирке, бой людей с дикими зве­рями и другие подоб­ные «раз­вле­че­ния» при­вле­кали десятки тысяч зри­те­лей. Девиз рим­ской толпы был: «хлеба и зрелищ», как будто в этих словах заклю­ча­лась вся их жизнь. А самым захва­ты­ва­ю­щим зре­ли­щем для толпы явля­лась лью­ща­яся кровь и пред­смерт­ная агония.

Теле­ви­зор делает из людей сади­стов, кото­рые спо­койно и с тайным насла­жде­нием смот­рят на сцены убийств. Если бы в них оста­ва­лись чело­ве­че­ская любовь и состра­да­ние, то они в ужасе отвер­ну­лись бы от этого кош­мара. Теле­ви­зор сделал пре­ступ­ле­ние и жесто­кость обы­ден­но­стью. Попро­буй кто-нибудь ска­зать, что ему про­тивно и страшно смот­реть на сцены наси­лия и убийств, его посчи­тают за исте­рика и нерв­но­боль­ного. Если чело­век скажет, что счи­тает ниже досто­ин­ства хри­сти­а­нина смот­реть на сек­су­аль­ные кар­тины, то ему открыто заявят, что он «ханжа», име­ю­щий отжив­шие ста­ро­мод­ные взгляды.

Душа имеет три спо­соб­но­сти: разум, эмоцию и волю. От нераз­луч­ной дружбы с теле­ви­зо­ром воля у чело­века обес­си­ли­ва­ется, как у тех, кто часто при­ни­мает сеансы гип­ноза; чув­ство при­туп­ля­ется и тре­бует новых острых ощу­ще­ний и «допин­гов», а разум ста­но­вится пора­бо­щен­ным сме­ня­ю­щими друг друга кар­ти­нами, кото­рые застав­ляют его жить в каком-то фан­та­сти­че­ском мире, в посто­янно про­дол­жа­ю­щейся фан­тас­ма­го­рии.

У разума две силы: образ­ное и сло­вес­ное мыш­ле­ние. Слиш­ком обиль­ная, неуправ­ля­е­мая инфор­ма­ция раз­ви­вает низшую меха­ни­че­скую память, но подав­ляет твор­че­скую силу и энер­гию. Чело­век, бес­пре­рывно полу­ча­ю­щий обиль­ную пищу, ста­но­вится бес­фор­мен­ной грудой жира, кото­рой трудно дви­гаться и дышать, кото­рая еле пере­дви­гает ноги под соб­ствен­ной тяже­стью. Слиш­ком боль­шая, неуправ­ля­е­мая инфор­ма­ция похожа на хро­ни­че­ское пере­еда­ние, при кото­ром мышцы пере­рож­да­ются в сало. Ум ста­но­вится дряб­лым и пас­сив­ным ижди­вен­цем чужих мнений и идей. Кар­тины, кото­рые чело­век увидел на экране теле­ви­зора, вра­ща­ются в его под­со­зна­нии, всплы­вают в памяти, мель­кают в сно­ви­де­ниях, как при­зраки. Мыш­ле­ние ста­но­вится поверх­ност­ным, а язык — болт­ли­вым. Защит­ные силы пси­хики исто­ща­ются, не будучи спо­соб­ными спра­виться с лави­ной впе­чат­ле­ний.

Где место для без­мол­вия, для сер­деч­ной молитвы? Чело­век не видит самого себя, он как будто бы живет не в доме, а в театре с непре­кра­ща­ю­щи­мися пред­став­ле­ни­ями.

Святые Отцы гово­рят о том, что суще­ствуют три вида дея­тель­но­сти ума: это созер­ца­ние, рож­да­ю­ще­еся в без­мол­вии молитвы, рас­суж­де­ние и вооб­ра­же­ние, при этом вооб­ра­же­ние — самый низший вид мыш­ле­ния, соеди­нен­ный с чув­ствен­ными стра­стями и фан­та­зией. Святые Отцы запо­ве­до­вали пре­бы­вать в молитве, давать, когда это нужно в прак­ти­че­ской жизни, место рас­су­доч­ному раз­мыш­ле­нию (при этом знать его меру и пре­делы) и бороться с вооб­ра­же­нием как со своим про­тив­ни­ком. А теле­ви­зор спо­соб­ствует обрат­ному: раз­ви­тию вооб­ра­же­ния, подав­ле­нию твор­че­ской силы ума и потере молитвы. Чело­век, про­во­дя­щий время поста у теле­ви­зора, похож на обжору и пья­ницу, кото­рый гло­тает все без раз­бора, даже не раз­же­вы­вая куски, и при этом счи­тает, что он держит пост по всем уста­вам Церкви.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки