Пост как время самопознания

про­то­и­е­рей Евге­ний Горя­чев

Зачем Цер­ковь в своем бого­слу­жеб­ном кален­даре чере­дует пост­ное и непост­ное время?

По тем же при­чи­нам, по кото­рым в жизни чело­века чере­ду­ются будние и празд­нич­ные дни. Если бы были одни только будни, то тогда о жизни и смерти чело­века можно было бы ска­зать в кате­го­риях смерти лошади: «Лишь труд был в твоей жизни». И наобо­рот, если бы были только празд­ники, то тогда радость празд­ника, острота пере­жи­ва­ния поти­хоньку стала бы вывет­ри­ваться, выхо­ла­щи­ваться. Празд­ники сде­ла­лись бы скуч­ными. По этим же самым при­чи­нам Цер­ковь чере­дует пост­ное и непост­ное время. Я бы сказал так, что мы учимся бла­го­дар­но­сти, осо­бенно в тех вопро­сах, кото­рые ста­но­вятся для чело­века, в силу повто­ря­е­мо­сти, очень при­выч­ными. Напри­мер, то, от чего отка­зы­ва­ется хри­сти­а­нин во время поста: пища, раз­вле­че­ния, зре­лища, интим­ные супру­же­ские отно­ше­ния. Это не плохие вещи, это бла­го­слов­лен­ные Богом вещи, но мы так при­вы­каем к этому, что забы­ваем, что это – дары Божьи. Когда мы созна­тельно воз­дер­жи­ва­емся от этого, то учимся вос­при­ни­мать это как малень­кие чудеса, кото­рые Бог дает в нашей жизни, а мы Его за это бла­го­да­рим.

Не при­во­дит ли такое дли­тель­ное воз­дер­жа­ние к про­ти­во­по­лож­ному эффекту, когда люди с жад­но­стью набра­сы­ва­ются на то, от чего долго отка­зы­ва­лись, тем самым нару­шая баланс духов­ных и физи­че­ских сил своего орга­низма?

При­во­дит, но хри­сти­ане, чув­ствуя свое соб­ствен­ное несо­вер­шен­ство, тем не менее, выходя из поста, делают это для того, чтобы вос­пи­тать себя в духов­ной сво­боде. Если преды­ду­щий Ваш вопрос был связан с идеей бла­го­дар­но­сти – мы постимся, чтобы бла­го­да­рить, – то здесь бы я сказал о том, что мы учим самих себя стоять в духов­ной сво­боде. Это каче­ство очень лако­нично и просто выра­зил апо­стол Павел: «Все мне поз­во­ли­тельно, но не все полезно; все мне поз­во­ли­тельно, но ничто не должно обла­дать мною». Поэтому издержки поста, когда чело­век после дол­гого воз­дер­жа­ния набра­сы­ва­ется на пищу или на зре­лища, на все, от чего он отка­зы­вался, – они гово­рят только об одном. Пост прошел, а чело­век не сво­бо­ден. Не сво­бо­ден от своей зави­си­мо­сти: пище­вой, эмо­ци­о­наль­ной, интел­лек­ту­аль­ной. Это значит, что для него есть шанс в сле­ду­ю­щий раз зайти в про­стран­ство поста и, пройдя это рас­сто­я­ние, всмот­реться в самого себя и ска­зать: «Да, в этот раз я прошел этот пост лучше». Я даже думаю, что вот это вхож­де­ние и выхож­де­ние из поста очень напо­ми­нает спор­тив­ные состя­за­ния. Когда спортс­мену, пока­зав­шему плохой резуль­тат, на этих или других сорев­но­ва­ниях, кото­рые будут через год, дана воз­мож­ность улуч­шить свой резуль­тат. Но цель – именно духов­ная сво­бода. Когда, напри­мер, на пас­халь­ном столе есть все, но я ста­ра­юсь вку­шать эту пищу таким обра­зом, чтобы не встать из-за стола с такой сове­стью, кото­рая меня уко­ряет за невоз­дер­жа­ние.

Что Вы можете ска­зать осо­бен­ного о посте, что, на Ваш взгляд, явля­ется важным, но звучит неча­сто?

Я пред­ло­жил бы рас­смот­реть пост в ракурсе само­по­зна­ния. Что мы знаем о самих себе? Много что знаем, потому что каждый чело­век наблю­дает себя изнутри, в то время как окру­жа­ю­щие видят нас только сна­ружи. Но если начать раз­мыш­лять на эти темы, то, в общем-то, все сво­дится к тому, кто ко мне ближе. Если я близок к роди­те­лям в тот период, когда меня только что при­несли из род­дома, то их знания обо мне пре­вос­хо­дят мое соб­ствен­ное. Я же не помню, каким я был в годо­ва­лом воз­расте, а роди­тели помнят, потому что в тот момент я был с ними ближе всего. Потом есть другие этапы, когда я ста­нов­люсь близок своим дру­зьям, своей жене, своему мужу, если речь идет о брач­ном пери­оде в жизни чело­века. Нако­нец, нельзя исклю­чать момента, когда чело­век пони­мает: что бы о нем ни гово­рили другие – с лестью или с уко­риз­ной – это не влияет на его внут­рен­ний мир. Он оста­ется только тем, кто он есть в дей­стви­тель­но­сти, поэтому его соб­ствен­ное знание самого себя и есть кри­те­рий само­по­зна­ния. На самом деле этого не доста­точно. Более того, при вдум­чи­вом отно­ше­нии я бы сказал, что все это может быть пере­черк­нуто. В силу сде­лан­ного заяв­ле­ния я хотел бы при­ве­сти один пример.

Когда я служил много лет назад в горя­чей точке, в Афга­ни­стане, то про­изо­шел такой эпизод. Мой друг вер­нулся из кара­ула, он был первым раз­во­дя­щим, а я был помощ­ни­ком началь­ника кара­ула, и в доне­се­нии, кото­рое он сделал, вроде бы все было в порядке. Он сказал, что нет ни жертв, ни про­ис­ше­ствий, личный состав на месте, но я видел по его лицу, по его мимике, что что-то слу­чи­лось. Когда мы оста­лись вдвоем, я сказал: «Рас­скажи, что про­изо­шло». И он рас­ска­зы­вает эту исто­рию. Солдат уснул, уснул на посту. Он очень сильно на него раз­гне­вался и хотел нака­зать, но нака­зать как-то необычно, чтобы он запом­нил на всю жизнь. «Потому что в созна­нии моем, – гово­рит мне мой друг, – были разные мысли. Ладно, если бы ты был дем­бе­лем, кото­рый знает все входы и выходы, ладно, если бы ты был дет­до­мов­ским, кото­рому пле­вать на слезы матери, или, напри­мер, ты чело­век абсо­лютно рав­но­душ­ный к тому, что из-за твоего сна может погиб­нуть целое под­раз­де­ле­ние. Все эти мысли, как клубок, в созна­нии моем вра­ща­ются, и я решил сде­лать то, что в обыч­ной ситу­а­ции мне в голову не пришло». Он пошел к складу, кото­рый охра­нял спящий солдат, достал мешок, высы­пал из этого мешка уголь и со всего маху надел на голову спя­щему сол­дату. При этом те кара­уль­ные, кото­рые стояли рядом, мол­чали. Он гово­рит: «Когда я понял, что он не проснется, – а я пытался его раз­бу­дить, потому что мне самому было страшно за этого сол­дата, – я пред­ста­вил, что он сейчас будет чув­ство­вать, и отдал приказ, чтобы они мол­чали. Со всего маху одеваю ему этот мешок на голову и при этом обхва­ты­ваю его вдоль туло­вища, при­жи­мая его руки очень сильно. Он побо­ролся какое-то время и обмяк в моих руках. Я чув­ство­вал, как ему страшно, физи­че­ски чув­ство­вал. Я был готов к тому, что он будет ругаться, к тому, что он будет звать на помощь, к тому, что он будет молиться, я был готов услы­шать «мама», я даже был готов, что он пове­дет себя как ребе­нок, то есть у него будет недер­жа­ние. Но я не был готов к тому, что я услы­шал. А услы­шал я из-под мешка сле­ду­ю­щее: «Дяденька душман, отпу­стите меня, пожа­луй­ста, я покажу вам, где живут наши офи­церы». И в этот момент про­изо­шло какое-то про­зре­ние. Я снимаю с его головы мешок и вижу рас­ши­рен­ные от ужаса глаза, лицо, пере­пач­кан­ное углем и сле­зами. Всмат­ри­ва­юсь в это лицо и думаю: «Инте­ресно, если бы за несколько часов до этого, в мирной обста­новке, в кара­уль­ном поме­ще­нии мы бы стали обсуж­дать абстрактно эту тему: как кто себя пове­дет в какой ситу­а­ции. Смог бы этот чело­век при­знаться самому себе в том, что он спо­со­бен пове­сти себя так, ска­зать такие слова, быть гото­вым на этот посту­пок?» Вряд ли. Потому что боль­шая часть людей, к сожа­ле­нию или к сча­стью, самих себя не знает. К сча­стью, потому что, если бы они узнали о себе правду, а она узна­ется только в кри­ти­че­ских обсто­я­тель­ствах, то, может быть, они не захо­тели бы жить. Вспом­ните заме­ча­тель­ный фильм Тар­ков­ского «Стал­кер», когда чело­век рас­ска­зы­вает исто­рию про про­вод­ника в вол­шеб­ную ком­нату, где можно попро­сить о любом и это испол­нится, но испол­ня­ются завет­ные жела­ния. Он идет туда, просит здо­ро­вья для брата, а когда воз­вра­ща­ется домой, брат умер, а в углу стоит мешок золота, потому что испол­ня­ются сокро­вен­ные жела­ния. Этот чело­век не выдер­жи­вает, – я в данном случае пере­ска­зы­ваю сюжет фильма, – он кон­чает с собой. Так вот, к сча­стью, потому что поло­вина, а, может, и две трети людей не выдер­жали бы правды о себе, узнав, кто они есть на самом деле. Но это и печально, потому что мил­ли­оны людей живут, думая о себе как о людях респек­та­бель­ных, вполне успеш­ных, даже нрав­ственно чисто­плот­ных, только потому, что они не ока­зы­ва­лись в кри­ти­че­ских обсто­я­тель­ствах. Ведь узнать самих себя мы можем только на стыке жизни и смерти, в пере­лом­ный момент, но такое слу­ча­ется неча­сто. Поэтому пост, как время само­по­зна­ния, озна­чает, что я не жду, когда мне кто-нибудь набро­сит мешок на голову, а потом я скажу нечто, что подвиг­нет меня к мысли о само­убий­стве. Я эту ситу­а­цию создаю искус­ственно, я ее рекон­стру­и­рую. Как гово­рил один пра­во­слав­ный святой: «Грех в нас молчит до тех пор, пока не объ­яв­ляем ему войну, и вос­стает как тыся­че­го­ло­вая гидра после того, как мы начи­наем с ним вое­вать». Поэтому, именно в про­стран­стве поста, чело­век узнает о себе такие вещи, о кото­рых он раньше не подо­зре­вал. Потому что и воз­дер­жа­ние от пищи, и воз­дер­жа­ние эмо­ци­о­наль­ное, и чтение духов­ной лите­ра­туры, и попытка застав­лять себя вести нрав­ствен­нее, чем в обыч­ное время, то есть, если хотите, подвиг, когда чело­век застав­ляет себя, – оно при­во­дит к тому, что он узнает о себе многие нели­це­при­ят­ные вещи. Поэтому пост, как время само­по­зна­ния, помимо всех осталь­ных смыс­лов, нельзя сбра­сы­вать со счетов. Хочешь знать себя – начни воз­дер­жи­ваться.

Что Вы поже­ла­ете нашим теле­зри­те­лям напо­сле­док?

Попро­бо­вать поститься. Время жизни уте­кает как вода сквозь пальцы, поэтому новый опыт всегда инте­ре­сен. Если мы хотим кал­ли­гра­фи­че­ский почерк, мы усердно пишем крючки и палочки. Если мы хотим новых ощу­ще­ний, причем эти­че­ски бла­го­род­ных, то тогда, конечно, сле­дует на самом себе испы­ты­вать то, что запо­ве­дует нам Гос­подь.

Духовно-про­све­ти­тель­ский теле­про­ект «Слово»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки