Приличествует ли траур христианской смерти?

Свет­лана Ворон­цова

В тра­ди­ции Пра­во­слав­ной Церкви сло­жи­лось, что каж­дому празд­нику соот­вет­ствует опре­де­лен­ный цвет свя­щен­ни­че­ских обла­че­ний. В вос­крес­ные дни и дни памяти апо­сто­лов, про­ро­ков, свя­ти­те­лей свя­щен­ники служат в ризах золо­того (жел­того) цвета, в Гос­под­ские празд­ники наде­вают белые обла­че­ния, в Бого­ро­дич­ные – голу­бые. Каждый цвет имеет свое сим­во­ли­че­ское зна­че­ние. Крас­ный цвет выра­жает пре­иму­ще­ственно пред­став­ле­ния о Боге Отце, золо­той – Боге Сыне, голу­бой – о Боге Духе Святом. Празд­ник празд­ни­ков – Пасха Хри­стова начи­на­ется в белых ризах в знак Боже­ствен­ного света, вос­си­яв­шего из Гроба Вос­крес­шего Спа­си­теля, но пас­халь­ная литур­гия слу­жится в крас­ных обла­че­ниях в знак пла­мен­ной любви Божией к роду чело­ве­че­скому, явлен­ной в иску­пи­тель­ном подвиге Сына Божия. Зеле­ный цвет на День Святой Троицы также неслу­чаен. Этот цвет обра­зу­ется из соче­та­ния голу­бого и жел­того.

Но суще­ствуют бого­слу­же­ния, когда цвет риз, на взгляд совре­мен­ного чело­века, не соот­вет­ствует моменту. В дни роди­тель­ских суббот, во время поми­но­ве­ния усоп­ших свя­щен­ники служат в белых обла­че­ниях. Каза­лось, такому моменту при­ли­че­ствуют темные цвета, и даже черный. Все-таки вос­по­ми­на­ние об утрате близ­ких и родных людей вызы­вает скорб­ные чув­ства, тут не до радо­сти.

Подоб­ное настро­е­ние в корне про­ти­во­ре­чит хри­сти­ан­скому учению, кото­рое утвер­ждает, что земная кон­чина – это усло­вие пере­хода чело­века в жизнь вечную, поэтому хри­сти­ане первых веков так радостно встре­чали смерть, даже если она была сопря­жена с муче­ни­ями. Известно, что пра­вед­ная Нонна, мать свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, про­во­жала одр своего дру­гого сына в белом празд­нич­ном платье, как знав­шая, что смерть для хри­сти­а­нина есть не про­кля­тие, а венец.

Тра­ди­цию белых риз при отпе­ва­нии и поми­но­ве­нии усоп­ших Рус­ская Цер­ковь уна­сле­до­вала от Гре­че­ской Церкви. Вообще белый цвет – не просто один из многих других цветов. В цер­ков­ной сим­во­лике он есть символ Боже­ствен­ного нетвар­ного света, пере­ли­ва­ю­ще­гося всеми цве­тами радуги, как бы содер­жа­щего в себе все эти цвета. Как ска­зано в «Настоль­ной книге насто­я­теля» (1983 г.), белый цвет ясно выра­жает смысл и содер­жа­ние заупо­кой­ных молитв, в кото­рых испра­ши­ва­ется для отшед­ших от земной жизни упо­ко­е­ние со свя­тыми в селе­ниях пра­вед­ни­ков, обле­чен­ных, согласно Откро­ве­нию, в Цар­стве Небес­ном в белые ризы Боже­ствен­ного света.

Еще епи­скоп Афа­на­сий (Саха­ров), пре­красно знав­ший цер­ков­ные каноны, в своей книге «О поми­но­ве­нии усоп­ших по уставу Пра­во­слав­ной Церкви» (1995 г.) писал, что черный цвет, строго говоря, неиз­ве­стен Пра­во­слав­ной Церкви и не соот­вет­ствует ее стрем­ле­нию всегда, при всех обсто­я­тель­ствах, под­дер­жи­вать в своих чадах бодрое настро­е­ние. Черный цвет – цвет без­на­деж­ной и, сле­до­ва­тельно, нехри­сти­ан­ской грусти.

В связи с чем на Руси появи­лись тра­ур­ная одежда и черные платки?

«Черный цвет нам проник с сен­ти­мен­таль­ного Запада с его обмир­щ­лен­ным хри­сти­ан­ством. В допет­ров­ской Руси и в мир­ском оби­ходе редко упо­треб­лялся черный цвет. Тогда и муж­чины носили по боль­шей части цвет­ное платье», – ука­зы­вает епи­скоп Афа­на­сий.

В России похо­рон­ный ритуал рефор­ми­ро­вал Петр I. Он не упус­кал случая участ­во­вать в похо­ро­нах ино­стран­цев, все более про­ни­ка­ясь духом запад­но­ев­ро­пей­ских, в основ­ном про­те­стант­ских цере­мо­ний. При похо­ро­нах бли­жай­шего друга и спо­движ­ника Ф.Я. Лефорта Петр I шел во время погре­баль­ной про­цес­сии к рефор­ма­тор­ской церкви в глу­бо­ком трауре. Офи­церы были в черных шарфах и лентах. Зна­мена с дол­гими чер­ными кистями, бара­баны были обиты черным сукном. За пол­ками ехал черный рыцарь с обна­жен­ным мечом острием вниз, сим­во­ли­зи­ру­ю­щий смерть, за ним вели двух коней в бога­том убран­стве и одного коня под черной попо­ной.

В 1730 г. для уча­стия в похо­ро­нах Петра II петер­бург­скому духо­вен­ству впер­вые было пред­ло­жено обла­читься по воз­мож­но­сти в черные ризы. Дочь Петра I Ели­за­вета Пет­ровна, всту­пив на пре­стол в 1741 году, повела насто­я­щую борьбу с черным цветом и запре­тила дво­ря­нам и чинов­ни­кам оби­вать кареты и дома черной тканью по случаю умер­ших близ­ких. Зато ее пле­мян­ник Петр III, будучи при­вер­жен­цем немец­ких тра­ди­ций, став импе­ра­то­ром, при­ка­зал мак­си­мально исполь­зо­вать во время траура черный цвет.

Так черные обла­че­ния свя­щен­но­слу­жи­те­лей посте­пенно входят в обиход погре­баль­ных и вели­ко­пост­ных служб. Хотя в древ­но­сти в Гре­че­ской и Рус­ской Церк­вях по Уставу Вели­ким постом обла­ча­лись в «баг­ряны ризы» – в обла­че­ния темно-крас­ного цвета, ска­зано в «Настоль­ной книге насто­я­теля». Изна­чально в Пра­во­слав­ной Церкви не было черных бого­слу­жеб­ных обла­че­ний, хотя повсе­днев­ные одежды духо­вен­ства (осо­бенно мона­ше­ства) имели черный цвет. «При заупо­кой­ных бого­слу­же­ниях в древ­ней Руси упо­треб­ля­лись обычно обла­че­ния «смир­ных» цветов, то есть не ярких, не кри­ча­щих, более или менее темных, но отнюдь не черных», – пояс­няет в своей книге епи­скоп Афа­на­сий (Саха­ров). Черный цвет озна­чал отсут­ствие света, нечто, при­над­ле­жа­щее к «темным силам», «сон­мищу бесов», или отре­че­ние от мир­ской суеты и богат­ства, что отра­зи­лось в мона­ше­ских одеж­дах. Мона­хов так и назы­вали – «чер­но­ризцы». В ико­но­писи черной крас­кой изоб­ра­жа­лись бесы, пещеры – сим­волы могилы и адская бездна. Когда же тре­бо­ва­лось напи­сать на иконах пред­меты, име­ю­щие в земной жизни черный цвет, выби­ра­лись другие цвета. К при­меру, черные кони изоб­ра­жа­лись синими.

В доре­во­лю­ци­он­ной России тра­ур­ные риту­алы высшей знати в кре­стьян­ской среде не при­жи­ва­лись. Про­стой народ при­дер­жи­вался допет­ров­ской тра­ди­ции, на отпе­ва­нии не наде­вали черных одежд, жен­щины покры­вали головы белыми пла­точ­ками.

– Еще в сере­дине про­шлого века такого без­об­ра­зия не было, чтобы люди на цер­ков­ное отпе­ва­ние при­хо­дили оде­тыми в траур, – гово­рит насто­я­тель Ильин­ского храма про­то­и­е­рей Васи­лий Исто­мин. – Вот посмот­рите, фото­гра­фия похо­рон архи­ерея, 80‑е годы XX века. Жен­щины-певчие в белых или свет­лых пла­точ­ках. Еще одна фото­гра­фия: похо­роны в селе, 60‑е годы. Черных голов­ных покро­вов прак­ти­че­ски нет. Тра­ди­ция оде­ваться на похо­роны в черное – это тра­ди­ция Запада, не пра­во­слав­ная. Черный цвет как внеш­ний маркер, как этикет, кото­рый гово­рит о внеш­нем уча­стие в горе. Но люди поте­ряли пони­ма­ние смерти. Для ате­и­ста смерть – это полное уни­что­же­ние, конец света. У чело­века есть три дня рож­де­ния: день рож­де­ния физи­че­ского тела, духов­ное рож­де­ние – кре­ще­ние, и день смерти – это тоже рож­де­ние. Совет­ская власть поста­ра­лась, чтобы люди об этом забыли и думали, что смерть – это конец, и ника­кой загроб­ной жизни нет. Во время отпе­ва­ния или поми­на­ния усоп­ших свя­щен­ник просит, чтобы Гос­подь упо­коил их со свя­тыми в месте свет­лом, в месте бла­жен­ном, где нет мук и скорби. По пра­во­слав­ной тра­ди­ции умер­шего пола­га­ется обла­чить в белые одежды. В ико­но­писи этот момент хорошо выра­жен: четы­рех­днев­ный Лазарь выхо­дит из гроба, обви­тый белыми пеле­нами. Но вот живые, близ­кие род­ствен­ники, наобо­рот, сего­дня наде­вают черные одежды. Видите, какое несо­от­вет­ствие: люди просят одного, а делают другое. Посмот­рите, на Пасху жен­щины ста­ра­ются покрыть головы крас­ным пла­точ­ком, на бого­ро­дич­ные празд­ники прийти в голу­бых, на гос­под­ские – в белых. В цвет свя­щен­ни­че­ского обла­че­ния. А на похо­роны или пани­хиды, несмотря на то, что батюшки выхо­дят в белых ризах, у всех тра­ур­ные одежды. Пола­гаю, что даже в Вели­кий пост не сле­дует жен­щи­нам покры­ваться чер­ными плат­ками, выбе­рите для себя синие, темно-зеле­ные, корич­не­вые цвета.

Эпоха почти сто­лет­него насиль­ствен­ного отлу­че­ния рус­ского чело­века от Церкви тра­ги­че­ски ска­за­лась на взгля­дах наших совре­мен­ни­ков, в обу­строй­стве его быта и жизни в целом. Мы все пыта­емся соеди­нить несо­еди­ня­е­мое, свести веру в Христа к обря­дам и внеш­ним дей­ствиям. Мы не очень-то при­слу­ши­ва­емся к голосу Церкви, потому что сле­до­вать своим при­выч­кам и соб­ствен­ным пред­став­ле­ниям гораздо при­ят­нее и удоб­нее для нас. Дорас­тем ли мы когда-нибудь до истин­ного пони­ма­ния жизни и смерти? Ибо только тогда мы вместе с апо­сто­лом Павлом можем смело ска­зать, что жизнь для нас – Хри­стос, а смерть – при­об­ре­те­ние.

газета “Пра­во­слав­ное Оско­лье”

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки