Проблема чуда и современное научное мировоззрение

Виктор Пет­ро­вич Лега

Оглав­ле­ние


Без веры в чудо не может суще­ство­вать ни одна рели­гия. Хри­сти­ан­ство, конечно же, не явля­ется здесь исклю­че­нием. И даже более того, можно ска­зать, что хри­сти­ан­ство осно­вано на вере в чудо — в чудо Вопло­ще­ния Бога, Его смерти на кресте и вос­кре­се­ния. Чуде­сами напол­нены и Еван­ге­лия, и книга Деяний Апо­сто­лов; святые отцы и учи­тели Церкви, муче­ники и подвиж­ники наде­ля­лись даром чудо­тво­ре­ния. Так что чудо для хри­сти­а­нина — это не только дале­кая исто­рия, но вся его жизнь. Ведь, напри­мер, что такое молитва как не вера в то, что Бог может явить чудо для моля­ще­гося. Поэтому оче­видно, что без веры в чудо невоз­можно быть насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном.

Однако эта про­стая и понят­ная мысль порож­дает мно­же­ство недо­уме­ний и пара­док­сов. Если сам Спа­си­тель творил чудеса, укреп­ляя веру людей и под­твер­ждая то, что Он — Сын Божий, то почему Он часто отка­зы­вался тво­рить чудо и даже осуж­дал людей, жаж­ду­щих только чудес? И для чего Бог творит в мире чудеса? Неужели мир, создан­ный Им, не столь совер­ше­нен, так что Бог вынуж­ден каждый раз вме­ши­ваться в уста­нов­лен­ный Им поря­док и поправ­лять его Своим вме­ша­тель­ством? В послед­ние века это осо­зна­ние пара­док­саль­но­сти и кажу­щейся про­ти­во­ра­зум­но­сти чуда стала столь рас­про­стра­нен­ной, что почти повсе­местно рас­про­стра­ни­лось убеж­де­ние, что «чудес не бывает», что вера в чудо — это след­ствие или неве­же­ства, или созна­тель­ного заблуж­де­ния, что рост науч­ного знания в конце концов при­ве­дет к «про­зре­нию» чело­ве­че­ства и отказу от рели­ги­оз­ных пред­рас­суд­ков. О том, насколько это мнение про­ти­во­ре­чиво (не пара­док­сально, а именно про­ти­во­ре­чиво), скажем чуть позже.

Чтобы разо­браться во всех этих пара­док­сах и про­ти­во­ре­чиях, необ­хо­димо, во-первых, четко опре­де­лить, что такое чудо, а во-вторых, посмот­реть, как вера в чудо входит в кон­текст общего миро­воз­зре­ния эпохи, ибо оче­видно, что сама эта вера или неве­рие опре­де­ля­ются мно­гими гораздо более общими миро­воз­зрен­че­скими посыл­ками.

Опре­де­ле­ние чуда

Поня­тие чуда пред­став­ля­ется столь оче­вид­ным, что, кажется, и опре­де­лять-то его не надо. И поэтому удив­ляет часто встре­ча­ю­ща­яся несо­гла­со­ван­ность в опре­де­ле­ниях. Отча­сти это объ­яс­ня­ется тем, что в опре­де­ле­ние вклю­чают и неко­то­рые поло­же­ния, выхо­дя­щие за рамки соб­ственно опре­де­ле­ния и явля­ю­щи­еся, скорее, тео­ре­ти­че­скими посту­ла­тами, т.е. тем, что еще тре­бу­ется дока­зать. Поскольку чудо – это фено­мен рели­ги­оз­ной жизни, то и подход к поня­тию чуда воз­мо­жен либо с ате­и­сти­че­ской, либо с рели­ги­оз­ной точки зрения. Хри­сти­ан­ское бого­сло­вие утвер­ждает, что «чудеса — это пора­зи­тель­ные дей­ствия или собы­тия, име­ю­щие истин­ную при­чину вне есте­ствен­ных  сил и зако­нов при­роды, в сверхъ­есте­ствен­ном дей­ствии Божием, совер­ша­е­мые Богом для дости­же­ния тех или иных целей»1. Недо­стат­ком такого опре­де­ле­ния явля­ется то, что оно непри­ем­лемо для ате­и­ста, ведь оче­видно, что, поскольку он будет отри­цать бытие Божие, то станет отри­цать и рель­ность чудес. Насто­я­щее же опре­де­ле­ние чуда должно быть понятно любому чело­веку, даже отри­ца­ю­щему суще­ство­ва­ние чудес и бытие Бога. Согласно же ате­и­сти­че­ской точке зрения чудом назы­ва­ется лишь то, что до сих по еще не познано. Оче­видно, что это тоже не есть опре­де­ле­ние по своей сути, ибо в дей­стви­тель­но­сти оно гово­рит лишь то, что чудес не бывает и что любое чудо можно в прин­ципе объ­яс­нить — по край­ней мере, в буду­щем. В нем пред­по­ла­га­ется, что каж­дому понятно, что такое чудо, и поэтому само нуж­да­ется в опре­де­ле­нии чуда.

Можно ли пре­одо­леть недо­статки данных опре­де­ле­ний и попы­таться найти то, что объ­еди­нило бы в пони­ма­нии чуда как тех, кто при­знаёт их реаль­ность, так и тех, кто их отри­цает? Для этого попы­та­емся найти такие свой­ства собы­тий, назы­ва­е­мых чудес­ными, кото­рые удо­вле­тво­ряли бы обе сто­роны.

1) Прежде всего, необ­хо­димо отме­тить, что чудеса чрез­вы­чайно редки, а неко­то­рые (напри­мер еван­гель­ские) вообще еди­ничны. На этот факт обра­щал вни­ма­ние, напри­мер, нью­то­ни­а­нец Кларк, счи­тав­ший это свой­сто глав­ным, доста­точ­ным в пони­ма­нии чуда и писав­ший Лейб­ницу, что чудо — это просто редко наблю­да­е­мое явле­ние 2. Лейб­ниц воз­ра­жал Кларку, ука­зы­вая, что в этом случае исче­зает раз­ли­чие между чудес­ным и есте­ствен­ным, ведь и среди есте­ствен­ных собы­тий суще­ствуют редко встре­ча­ю­щи­еся. «В конце концов все тогда будет оди­на­ково есте­ствен­ным или так же оди­на­ково чудес­ным»3, — писал Лейб­ниц. Немно­гим ранее, в XVI веке, на ред­кость как суще­ствен­ное свой­ство чуда ука­зы­вал П. Пом­по­нацци: «Чудеса же — не потому чудеса, что они про­ис­хо­дят пол­но­стью против при­роды и помимо порядка небес­ных тел, но потому они назы­ва­ются чуде­сами, что непри­вычны и слу­ча­ются крайне редко и не по обыч­ному ходу при­роды, а на про­тя­же­нии дли­тель­ных пери­о­дов вре­мени»4. А если чудом счи­тать то, что слу­ча­ется редко, иро­ни­че­ски писал еще Цице­рон, то и мудрый чело­век — чудо 5. Сле­до­ва­тельно, ред­кость – не един­ствен­ное свой­ство чудес­ного собы­тия. Это лишь внеш­няя сто­рона чудес­ного явле­ния, и поэтому назо­вем ее фено­ме­но­ло­ги­че­ским свой­ством чуда.

2) Необ­хо­ди­мым свой­ство чуда явля­ется его необыч­ность. Оно обра­щает на себя вни­ма­ние чело­века, удив­ляет, пора­жает его, вводит в состо­я­ние недо­уме­ния. При­ме­ром такого сло­во­упо­треб­ле­ния явля­ется, напри­мер, выра­же­ние «семь чудес света». Разу­ме­ется, ни еги­пет­ские пира­миды, ни Колосс Родос­ский не явля­ются соб­ственно чуде­сами, но в силу своей пора­зи­тель­но­сти они спра­вед­ливо были удо­сто­ены этого наиме­но­ва­ния. Можно назвать это свой­ство чуда пси­хо­ло­ги­че­ским.

3) Чудо потому пора­жает чело­века, что оно нару­шает при­выч­ный ход собы­тий, очень часто даже нару­шает каза­лось бы незыб­ле­мые законы при­роды. Поэтому довольно часто опре­де­ляют чудо как «явле­ние, про­ти­во­ре­ча­щее зако­нам при­роды»6. В таком под­ходе явно при­ут­ствует стрем­ле­ние про­ник­нуть в сущ­ность чудес­ного, поэтому назо­вем его сущ­ност­ным свой­ством чуда. Чудес­ное явле­ние про­ти­во­ре­чит зако­нам (или одному закону) при­роды и именно этим оно и пора­жает чело­века. Чудо хож­де­ния по водам и чудо воз­не­се­ния явно про­ти­во­ре­чат закону все­мир­ного тяго­те­ния, чудеса исце­ле­ния — зако­нам меди­цины, чудо умно­же­ния хлебов — закону сохра­не­ния мате­рии, а чудо пре­об­ра­же­ния — всем вообще мыс­ли­мым зако­нам. Конечно, эти явле­ния сопро­вож­да­лись дру­гими явле­ни­ями, совер­шав­ши­мися в соот­вет­ствии с зако­нами. Так, хлеба и рыба не летали по воз­духу, а лежали в кор­зи­нах, воз­но­сив­шийся Иисус Хри­стос не мог быть виден сквозь облако, а шедший по водам Спа­си­тель шел по вол­ну­ю­ще­муся морю. Рас­су­доч­ный чело­ве­че­ский ум не спо­со­бен вме­стить в себя и понять это про­ти­во­ре­чие, и вывод, кото­рый он делает, логи­чен с точки зрения фор­маль­ной логики — или-или. Или весь мир зако­но­ме­рен, и чудес не бывает; или весь мир чуде­сен — наука ложна и не нужна для спа­се­ния души. С одной сто­роны, науч­ное мате­ри­а­ли­сти­че­ское миро­воз­зре­ние, отри­ца­ю­щее чудо, вполне логично, но не увя­зы­ва­ется с мно­го­чис­лен­ными фак­тами чудес (и еван­гель­ских, и совре­мен­ных). Таким обра­зом, мате­ри­а­лист, счи­та­ю­щий ощу­ще­ния первым и основ­ным источ­ни­ком позна­ния, про­ти­во­ре­чит сам себе, отри­цая досто­вер­ность неко­то­рых явле­ний на основе рас­су­доч­ных аргу­мен­тов, упо­доб­ля­ясь чехов­скому автору письма к соседу-аст­ро­ному по поводу пятен на Солнце. С другой сто­роны, отри­ца­ние науки и вера в реаль­ность чудес также не может выдер­жать кри­тики, ибо дости­же­ния науки и тех­ники всем слиш­ком хорошо известны, и поль­зу­ются ими все, даже те, кто отри­цает их полез­ность. Часто это про­ти­во­по­став­ле­ние рас­про­стра­ня­ется не только на мате­ри­аль­ный мир. Многие люди, пони­мая, что кроме чув­ствен­ного мира суще­ствует и мир духов­ный, но, не умея мыс­лить сооб­разно иным реа­лиям, пере­но­сят метод рас­суж­де­ния, при­су­щий мате­ри­аль­ному миру, на весь мир — и мате­ри­аль­ный, и духов­ный. Что из этого полу­ча­ется, слиш­ком хорошо известно: вера в общую зако­но­мер­ность порож­дает раз­ного рода аст­ро­ло­ги­че­ские учения, утвер­жда­ю­щие все­об­щий и полный детер­ми­низм. Однако воз­можно и обрат­ное, когда метод, при­су­щий духов­ному миру, при­ме­няют к миру мате­ри­аль­ному — а с верой в общую чудес­ность свя­заны и оккуль­тизм, и демо­низм, и кол­дов­ство и т.п.

Таким обра­зом, из трех при­зна­ков чуда самым силь­ным явля­ется, конечно, его про­ти­во­ре­чие зако­нам при­роды. Поэтому ясно, что поня­тие чуда невоз­можно понять, не разо­брав­шись, прежде всего, в том, что такое закон при­роды.

Чудо и воз­ник­но­ве­ние науки Нового вре­мени

Суще­ство­ва­ние зако­нов при­роды, кото­рые можно познать и выра­зить в виде мате­ма­ти­че­ских формул, есть один из глав­ных посту­ла­тов совре­мен­ной науки. Но необ­хо­димо отме­тить, что есте­ствен­но­на­уч­ная кар­тина мира при­суща отнюдь не всему насе­ле­нию Земли, и суще­ство­вала она не всегда. Воз­ни­кает это миро­воз­зре­ние в тот момент, когда появ­ля­ется наука в совре­мен­ном ее пони­ма­нии — в хри­сти­ан­ской Европе в XVI–XVII вв., и ни в буд­дий­ской Азии, ни в мусуль­ман­ских стра­нах науч­ное миро­воз­зре­ние не воз­ни­кает. Этому име­ется мно­же­ство причин. И глав­ная среди них — та, что наука воз­ни­кает в борьбе с ари­сто­те­лев­ской физи­кой как след­ствие при­ме­не­ния неко­то­рых поло­же­ний хри­сти­ан­ства для пони­ма­ния при­роды. Хри­сти­ан­ство впер­вые про­воз­гла­сило всем людям, что у нашего мира есть один Творец и Про­мыс­ли­тель, что все в мире про­ис­хо­дит не слу­чайно, не сти­хийно, не хао­тично, а по Его извеч­ному слову, кото­рый пони­ма­ется как закон при­роды. Ари­сто­те­лев­ская физика пол­но­стью дове­ряла чув­ствен­ному опыту, даю­щему знания только о част­ных явле­ниях, и совер­шенно исклю­чала при­ме­не­ние мате­ма­тики в позна­нии при­роды, поскольку пред­мет мате­ма­тики (суще­ству­ю­щее неса­мо­сто­я­тельно и непо­движ­ное) совер­шенно отли­чен от пред­мета физики (суще­ству­ю­щее само­сто­я­тельно и подвиж­ное). Поэтому в физике Ари­сто­теля отсут­ство­вало поня­тие закона при­роды, выра­жен­ного мате­ма­ти­че­ским обра­зом, ведь, во-первых, закон как некое общее пра­вило, при­ме­ни­мое ко всему миру, не может быть познан чув­ствами, а во-вторых, мате­ма­тика не имеет отно­ше­ния к позна­нию при­роды. Пока­за­тельно, что ни один древ­не­гре­че­ский фило­соф не раз­мыш­лял и о чуде как о некоей про­блеме: Цице­рон, напри­мер, вообще отвер­гал суще­ство­ва­ние чудес, объ­яс­няя мнение о них слу­чай­но­стями и незна­нием дей­стви­тель­ных причин. «То, что не может про­изойти, нико­гда не про­ис­хо­дит; то, что может, — не чудо» 7. Живший во II в. после Р. Х. фило­соф-скеп­тик Секст Эмпи­рик, раз­би­рая прак­ти­че­ски все суще­ство­вав­шие дока­за­тель­ства бытия Бога и их опро­вер­же­ния, даже не упо­мя­нул о том, что таким дока­за­тель­ством может быть чудо.

В хри­сти­ан­ском же бого­сло­вии (кото­рое есте­ственно вклю­чало в себя учение о чуде­сах), наобо­рот, поня­тие закона при­роды было широко рас­про­стра­нено. Напри­мер, свт Васи­лий Вели­кий в тол­ко­ва­нии на Шестод­нев пишет: «…в сих тво­ре­ниях людьми, име­ю­щими ум, созер­ца­тельно постиг­ну­тый закон служит вос­пол­не­нием к сла­во­сло­вию Творца… и она (сотво­рен­ная при­рода. – В.Л.), по вло­жен­ным в нее зако­нам, стройно воз­но­сит пес­но­пе­ние Творцу»8. Свт. Гри­го­рий Бого­слов также гово­рит, что суще­ствует «Божий закон, пре­красно уста­нов­лен­ный для всего тво­ре­ния и види­мого, и сверх­чув­ствен­ного», и что этот «закон… дан одна­жды, дей­ствие же и ныне посто­янно про­дол­жа­ется»9.

Замы­сел Бога о мире к тому же не явля­ется полной тайной для людей. Во-первых, мы знаем об этом из книг Свя­щен­ного Писа­ния и из учения Церкви, когда Сам Бог посвя­щает нас в Свои замыслы о мире, а во-вторых, сам чело­век, будучи обра­зом и подо­бием Божиим, может позна­вать неко­то­рые Его законы, кото­рые Он может открыть нашему разуму. В новое время в запад­ной Европе эти поло­же­ния стали утвер­жде­ни­ями о том, что Бог правит миром посред­ством своих зако­нов, а чело­век может эти законы познать. Эти утвер­жде­ния раз­ви­ва­лись такими мыс­ли­те­лями — осно­во­по­лож­ни­ками совре­мен­ного науч­ного миро­воз­зре­ния, как Гали­лей, Ньютон, Кеплер, Декарт и др. Так, Декарт пишет: «Из того, что Бог не под­вер­жен изме­не­ниям и посто­янно дей­ствует оди­на­ко­вым обра­зом, мы можем также выве­сти неко­то­рые пра­вила, кото­рые я назы­ваю зако­нами при­роды»10. Подоб­ная же мысль встре­ча­ется у Лейб­ница: «Бог правит во славу Себе телами как маши­нами напо­до­бие зод­чего — по зако­нам коли­че­ства, или мате­ма­ти­че­ским»11. Таким обра­зом, науч­ное миро­воз­зре­ние во вре­мена своего ста­нов­ле­ния про­ти­во­по­став­ляло себя не рели­ги­оз­ному взгляду на мир, а пред­став­ле­ниям о мире как о хаосе, наборе слу­чай­ных собы­тий, кото­рые совер­шенно непо­сти­жимы для чело­века. Науч­ный взгляд на мир не только не отри­цал рели­ги­оз­ный, а наобо­рот, он осно­вы­вался на том поло­же­нии, что мир суще­ствует и раз­ви­ва­ется лишь бла­го­даря Боже­ствен­ному управ­ле­нию. Этот взгляд помо­гает понять, почему мир зако­но­ме­рен, почему законы оди­на­ковы во всей все­лен­ной, почему они выра­жа­ются на мате­ма­ти­че­ском языке и почему они позна­ва­емы. Совре­мен­ные ученые, отка­зав­ши­еся от идеи о боже­ствен­ной при­чине зако­нов, ока­зы­ва­ются в стран­ном поло­же­нии: они сами не уве­рены, насколько обос­но­вано их убеж­де­ние в суще­ство­ва­нии зако­нов при­роды. Так, извест­ней­ший физик XX века, Ричард Фей­н­ман, пишет: «Почему при­рода поз­во­ляет нам по наблю­де­ниям за одной ее частью дога­ды­ваться о том, что про­ис­хо­дит повсюду? Конечно, это не науч­ный вопрос; я не знаю, как на него пра­вильно отве­тить»12. Именно поэтому А.Эйнштейн утвер­ждает необ­хо­ди­мость рели­гии для того, чтобы наука имела твер­дое осно­ва­ние: «Там, где отсут­ствует это чув­ство (рели­ги­оз­ное чув­ство, вера в раци­о­наль­ную при­роду реаль­но­сти. – В.Л.), наука вырож­да­ется в бес­плод­ную эмпи­рию»13, и поэтому «в наш мате­ри­а­ли­сти­че­ский век серьез­ными уче­ными могут быть только глу­боко рели­ги­оз­ные люди»14.

Боже­ствен­ное управ­ле­ние миром может идти по-раз­ному: либо путем посто­ян­ного воз­дей­ствия на него путем зада­ния ему неких зако­нов, пости­га­е­мых наукой, либо посред­ством разо­вого вме­ша­тель­ства в ход собы­тий, что людям будет пред­став­ляться как некое чудо. В общей кар­тине вза­и­мо­дей­ствия Бога и мира чудо и закон — не про­ти­во­по­лож­но­сти, а два раз­лич­ных пути воз­дей­ствия Бога на мир. Разу­ме­ется, это пред­по­ла­гает пред­став­ле­ние о Боге как о личном Суще­стве, а не некоем без­лич­ном миро­вом Разуме, ибо для совер­ше­ния разо­вого дей­ствия, каким явля­ется чудо, необ­хо­дима воля, име­ю­ща­яся лишь у лич­но­сти.

Однако пере­ход от свя­то­оте­че­ского пони­ма­ния того, что Бог правит миром посред­ством Своих зако­нов, к науч­ному утвер­жде­нию о суще­ство­ва­нии и позна­ва­е­мо­сти зако­нов при­роды, был не столь про­стым. В сред­ние века прак­ти­че­ски не было инте­реса к позна­нию при­роды. Этот инте­рес появ­ля­ется в эпоху Воз­рож­де­ния, но в довольно ори­ги­наль­ном виде. При­рода, инте­ре­со­вав­шая таких мыс­ли­те­лей XVI века, как Пара­цельс, Кам­па­нелла, Флудд, Дж. Бруно, мыс­ли­лась пан­те­и­сти­че­ски и орга­ни­сти­че­ски. Мир мыс­лился по ана­ло­гии с живым орга­низ­мом, в кото­ром нет ника­кой опре­де­лен­но­сти. При­рода – это сфера дея­тель­но­сти жиз­нен­ных духов. Этот взгляд помо­гает натур­фи­ло­со­фам объ­яс­нять раз­лич­ные необыч­ные явле­ния, суще­ство­ва­ние кото­рых они вполне при­знают, не при помощи богов и демо­нов, а исходя из самой при­роды. Магия нату­ра­ли­зу­ется, в при­роде воз­можно всё, даже вос­кре­се­ние из мерт­вых. В таком мире невоз­можно суще­ство­ва­ние зако­нов при­роды, поэтому, можно ска­зать, что ренес­санс­ная натур­фи­ло­со­фия была «эпи­сте­мо­ло­ги­че­ским пре­пят­ствием» новой науке. Но в таком мире невоз­можно и суще­ство­ва­ние чудес, поэтому натур­фи­ло­со­фия была несов­ме­стима и с хри­сти­ан­ским уче­нием. Поэтому, как пишет В.П.Визгин, «в вопросе о чуде наука и рели­гия идут рука об руку: хри­сти­ан­ской орто­док­сии было необ­хо­димо отсто­ять идею чуда, а науке нужно было покон­чить с магией и ани­миз­мом. Инте­ресы новой — меха­ни­сти­че­ской — науки и хри­сти­ан­ской рели­гии здесь сов­па­дали… защита чуда — пусть это и пока­жется кому-то пара­док­сом — ока­за­лась и защи­той науки от воз­рож­ден­че­ского пан­на­ту­ра­лизма с его есте­ствен­ной магией. И у рели­гии, и у науки в это время был общий силь­ный про­тив­ник, несу­щий угрозу им обеим»15.

Раз­ви­тие науки, при­но­сив­шее свои пози­тив­ные плоды, при­во­дило, однако, не столько к пони­ма­нию уди­ви­тель­ной муд­ро­сти Божией, не к Его про­слав­ле­нию и вели­ча­нию, сколько к другим резуль­та­там. Секу­ля­ризм и так назы­ва­е­мое сво­бо­до­мыс­лие порож­дали ере­ти­че­ские псевдо­хри­сти­ан­ские постро­е­ния типа деи­сти­че­ских и пан­те­и­сти­че­ских кон­цеп­ций, в кото­рых отри­цался либо про­мы­сел Божий, как в деизме, либо Его личное воз­дей­ствие на мир, как в пан­те­изме. Но и в том, и в другом случае резуль­тат один — пред­став­ле­ние о законе, управ­ля­ю­щем миром, все более и более ома­те­ри­а­ли­зо­вы­ва­лось, отры­ва­лось от поня­тия о Боге. Воз­ни­кало мнение, что есте­ствен­ные законы есть лишь некое свой­ство, атри­бут мате­рии. Такая кон­цеп­ция, есте­ственно, не могла соеди­нить пред­став­ле­ние о все­об­щей детер­ми­ни­ро­ван­но­сти явле­ний с прин­ци­пом чудес­ного нару­ше­ния этих зако­но­мер­но­стей, и выбор, при успехе науч­ного про­гресса, делался, к сожа­ле­нию, не в пользу хри­сти­ан­ства.

Идеалы науч­ного позна­ния мира овла­де­вают и умами фило­со­фов. В науч­ном (глав­ным обра­зом, есте­ствен­но­на­уч­ном, и прежде всего физи­че­ском и мате­ма­ти­че­ском) методе видят они залог и гаран­тию дости­же­ния истины. При­ме­не­ние этого метода в фило­со­фии для позна­ния сущ­но­сти мира, его позна­ва­е­мо­сти и, в конце концов, для пости­же­ния цели чело­ве­че­ской жизни должно, по мнению этих фило­со­фов, научно, т.е. одно­значно решить постав­лен­ную задачу. Наи­бо­лее после­до­ва­тельно этот метод в фило­со­фии при­ме­нил Б.Спиноза, в «Этике» рас­про­стра­нив прин­цип детер­ми­низма на все явле­ния, в том числе и на чело­ве­че­скую жизнь. Не слу­чайно именно Спи­ноза явился одним из наи­бо­лее после­до­ва­тель­ных и серьез­ных кри­ти­ков реаль­но­сти биб­лей­ских чудес. Отож­де­ствив Бога и при­роду, Боже­ствен­ный разум и физи­че­ские законы, Спи­ноза утвер­ждал, что «если бы люди ясно познали весь поря­док при­роды, они нашли бы все так же необ­хо­ди­мым, как все то, чему учит мате­ма­тика». В прин­ципе верно заме­чая, что законы при­роды суть реше­ния Бога, Спи­ноза опро­мет­чиво свел все реше­ния и воле­ния Бога, а сле­до­ва­тельно, и про­мы­сел Божий, к порядку при­роды, отка­зав Богу в Его лич­но­сти и, сле­до­ва­тельно, в других Его дея­ниях. Вывод, кото­рый делает Спи­ноза в «Бого­слов­ско-поли­ти­че­ском трак­тате», зако­но­ме­рен: «Чудо, будет ли оно про­тиво- или сверхъ­есте­ственно, есть чистый абсурд»16. В после­ду­ю­щей фило­со­фии, ори­ен­ти­ро­ван­ной на науку, осо­бенно пози­ти­визме, поня­тие чуда вообще не рас­смат­ри­ва­ется. Сейчас все более рас­про­стра­ня­ется ате­и­сти­че­ское пони­ма­ние чуда как того, что еще не объ­яс­нено с пози­ции науки. Счи­та­ется, что даже те явле­ния, кото­рые дей­стви­тельно выгля­дят как про­ти­во­ре­ча­щие уже откры­тым зако­нам, все равно могут быть объ­яс­нены при помощи еще неот­кры­тых зако­нов. В каче­стве при­мера при­во­дят отно­ше­ние реля­ти­вист­ской и нере­ля­ти­вист­ской физики, ука­зы­вая на их якобы име­ю­щее место про­ти­во­ре­чие. В такой поста­новке вопроса не заме­чают глав­ного: наука – это целост­ная система, одно ее поло­же­ние не может про­ти­во­ре­чить дру­гому. Нью­то­нов­ская меха­ника не про­ти­во­ре­чит эйн­штей­нов­ской, а явля­ется ее част­ным слу­чаем. Поэтому можно ска­зать, что если есть некое явле­ние, кото­рое про­ти­во­ре­чит хотя бы одному закону при­роды, то оно про­ти­во­ре­чит всему строю физи­че­ского знания.

Спи­но­зов­ские нападки на хри­сти­ан­ство шли с пози­ции его пан­те­изма. Сле­ду­ю­щий зна­чи­тель­ный удар по хри­сти­ан­ской кон­цеп­ции чуда, но уже с пози­ции скеп­ти­цизма и сен­су­а­лизма, нанес шот­ланд­ский фило­соф Давид Юм. Согласно его мнению, невоз­можно позна­ние при­чинно-след­ствен­ных связей в мире, поскольку в опыте фик­си­ру­ются лишь сами собы­тия, а не их связь друг с другом. Все люди, по мнению Д.Юма, впа­дают в ошибку post hoc ergo propter hoc («после этого, значит по при­чине этого»), и убеж­де­ние в суще­ство­ва­нии при­чинно-след­ствен­ных связей (а значит и зако­нов при­роды) есть след­ствие чело­ве­че­ской фан­та­зии, того, что Юм назвал «верой». След­ствием чело­ве­че­ской фан­та­зии явля­ется и вера в чудеса. Но если вера в зако­но­мер­ность при­роды имеет под собой объ­ек­тив­ные данные нашего разума (мысль, раз­ви­тая впо­след­ствии И. Кантом), то вера в чудеса осно­вана лишь на сла­бо­стях людей — в склон­но­сти ко всему необыч­ному и спо­соб­но­сти лгать. И поскольку соб­ственно связь между при­чи­ной и след­ствием чув­ствен­ным путем не позна­ется, и в этом трудно не согла­ситься с Юмом, то невоз­можно так же чув­ственно уста­но­вить и связь между чудес­ным явле­нием и его При­чи­ной, т.е. Богом. В после­ду­ю­щей фило­со­фии, ори­ен­ти­ро­ван­ной на науку, осо­бенно пози­ти­визме, поня­тие чуда вообще не рас­смат­ри­ва­ется.

Хри­сти­ан­ское учение о чуде

Из сен­су­а­ли­сти­че­ских рас­суж­де­ний сле­дует чрез­вы­чайно важный вывод о том, что чудо, сколь необычно бы оно ни было, не может быть сви­де­тель­ством о Боге, непо­сред­ствен­ным дока­за­тель­ством Его бытия и дей­ствия в мире. Поэтому «удо­сто­ве­ре­ние с помо­щью чудес, — по выра­же­нию Гегеля, — есть лишь первый, слу­чай­ный образ веры. Под­лин­ная вера поко­ится в духе истины» 17. Это, так ска­зать, фило­соф­ское объ­яс­не­ние того факта, почему Гос­подь не творил чудеса там, где не видел веры в Него. Дей­стви­тельно, Хри­стос исце­лил слепых только тогда, когда услы­шал от них, что они верят в Его спо­соб­ность тво­рить чудеса (Мф.9:28–30), не сошел с креста, хотя Его об этом про­сили пер­во­свя­щен­ники с книж­ни­ками и ста­рей­ши­нами и фари­се­ями, кото­рые, насме­ха­ясь, гово­рили: «других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Изра­и­лев, пусть теперь сойдет с креста, и уве­руем в Него» (Мф.27:42). Этому неже­ла­нию Иисуса Христа делать чудеса, а, сделав, про­сить сви­де­те­лей чуда не гово­рить об этом никому, име­ется несколько объ­яс­не­ний. Во-первых, чудо будет бес­смыс­ленно, оно не достиг­нет своей цели, так как тот, кто не захо­чет пове­рить в чудо, всегда поста­ра­ется уви­деть в этом собы­тии некие вполне есте­ствен­ные при­чины. Даже если таким чудом будет уж нечто из ряда вон выхо­дя­щее, напри­мер вос­кре­се­ние мерт­вого, то, как гово­рит Спа­си­тель в притче о богаче и Лазаре, «если бы кто и из мерт­вых вос­крес, не пове­рят» (Лк.16:31). В этой притче можно уви­деть про­ро­че­ство Иисуса Христа о Своей смерти, кото­рое пол­но­стью сбы­лось: несмотря на оче­вид­ную исто­рич­ность Хри­стова вос­кре­се­ния, очень многие до сих пор пыта­ются объ­яс­нить это собы­тие иначе: или что апо­столы при­няли обмо­рок за смерть, или что всё под­стро­или сами, украв труп и выдав его мнимое исчез­но­ве­ние за вос­кре­се­ние, и т.п. Во-вторых, вера, осно­ван­ная на чуде, будет не насто­я­щей верой, не сво­бод­ным при­ня­тием Боже­ствен­ной истины, а вынуж­ден­ным согла­сием. Конечно, такая вера не осуж­да­ется пол­но­стью в хри­сти­ан­стве, но, когда апо­стол Фома усо­мнился в Хри­сто­вом вос­кре­се­нии и сказал: «…если не увижу на руках Его ран от гвоз­дей, и не вложу перста моего в раны от гвоз­дей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю», — то Хри­стос отве­тил убе­див­ше­муся апо­столу: «…ты пове­рил, потому что увидел Меня; бла­женны неви­дев­шие и уве­ро­вав­шие» (Ин.20:25,29). Поэтому, как это ни пока­жется пара­док­саль­ным, «для хри­стиан не вера от чуда, а чудо от веры»18. Веру на чуде пыта­лись осно­вать вет­хо­за­вет­ные евреи, и это отно­ше­ние к чуде­сам было осуж­дено в хри­сти­ан­стве, также как и полное отри­ца­ние невоз­мож­но­сти чудес в гре­че­ской фило­со­фии: «Ибо и Иудеи тре­буют чудес, и Еллины ищут муд­ро­сти» (1Кор.1:22). Хри­сти­ан­ство, кото­рое было для иудеев соблаз­ном, а для элли­нов безу­мием, в дей­стви­тель­но­сти объ­еди­нило оба этих взгляда на харак­тер дей­ствия Бога в мире и его позна­ние чело­ве­ком, так что и интел­лек­ту­аль­ное пости­же­ние Бога, и взгляд на мир как на непре­стан­ное чудо, сви­де­тель­ству­ю­щее о посто­ян­ном про­мысле Божием в мире, ока­за­лись не про­ти­во­ре­ча­щими друг другу, а допол­ня­ю­щими и про­яс­ня­ю­щими одно другое.

Но не каждый может прийти к вере в Бога непо­сред­ственно, сразу, без каких-либо зна­ме­ний и чудес. Чело­век слаб, и кому-то для под­дер­жа­ния веры, кому-то для того, чтобы обре­сти веру, необ­хо­димо и чудес­ное сви­де­тель­ство, кото­рое, не будучи дока­за­тель­ством, побу­дит напра­вить ум к Творцу, а не к твари. Но неужели теперь дей­стви­тельно, как счи­тают неко­то­рые, окон­чи­лась эпоха чудес? Неужели наша вера в то, что Бог Своим домо­стро­и­тель­ством непре­станно про­мыш­ляет о нас, не будет под­креп­лена и раз­лич­ными чуде­сами? Неужели и люди, волей века сего ока­зав­ши­еся вне Церкви, не смогут быть воз­вра­щены в нее, будучи пора­жены чудес­ными зна­ме­ни­ями? Ведь если чудо есть нару­ше­ние закона при­роды, то неко­то­рые наи­бо­лее оче­вид­ные чудеса должны быть понятны всем — не только веру­ю­щим!

Уди­ви­тельно, но при вни­ма­тель­ном сопо­став­ле­нии явле­ний при­род­ного мира легко обна­ру­жить, что так назы­ва­е­мые все­об­щие законы физики совсем не все­общи и отме­ня­ются и нару­ша­ются не просто часто, а также с пора­зи­тель­ной зако­но­мер­но­стью! В этом кон­тек­сте понят­нее ста­но­вятся слова ап. Павла: «Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо неви­ди­мое Его, вечная сила Его и Боже­ство, от созда­ния мира через рас­смат­ри­ва­ние тво­ре­ний видимы, так что они без­от­ветны» (Рим. 1:19–20). Для при­мера возь­мем лишь один, наи­бо­лее оче­вид­ный случай. Всем известны основ­ные законы физики — три начала тер­мо­ди­на­мики. Первое начало – или закон сохра­не­ния энер­гии – не соблю­да­ется в совре­мен­ной инфля­ци­он­ной теории воз­ник­но­ве­ния все­лен­ной. Эта теория под­ра­зу­ме­вает воз­ник­но­ве­ние энер­гии на самых ранних этапах суще­ство­ва­ния Боль­шого Взрыва. Физик А.М. Хазен пишет: «Можно спо­рить о гипо­тезе Боль­шого Взрыва. Однако глав­ное, что она утвер­ждает, есть неод­но­род­ность вре­мени, кото­рая осо­бенно велика при воз­ник­но­ве­нии Все­лен­ной. Посмот­рите лите­ра­туру о Боль­шом Взрыве. Несо­хра­не­ние энер­гии, кото­рое вводит эта модель, стыд­ливо вуа­ли­ру­ется. Воз­ник­но­ве­ние Все­лен­ной это есть воз­ник­но­ве­ние энер­гии и энтро­пии-инфор­ма­ции»19. Второе начало тер­мо­ди­на­мики, в част­но­сти, утвер­ждает посто­ян­ное уве­ли­че­ние энтро­пии (или, по край­нее мере, ее неумень­ше­ние) в замкну­той системе, что на обы­ден­ном языке озна­чает, что невоз­можно уве­ли­че­ние порядка и умень­ше­ние бес­по­рядка в мире само по себе. Для любого здра­во­мыс­ля­щего чело­века ясно, что из груды кир­пи­чей сам по себе не постро­ится дом, обрат­ное же собы­тие не только веро­ятно, но и дей­стви­тельно про­ис­хо­дит. Умень­ше­ние энтро­пии в груде кир­пи­чей может про­изойти лишь под воз­дей­ствием чело­века, стро­я­щего из кир­пи­чей дом, так что обы­ден­ная чело­ве­че­ская прак­тика пока­зы­вает, что созна­ние, т.е. нечто нема­те­ри­аль­ное, может нару­шать одно из основ­ных поло­же­ний физики. Более всего, рази­тель­нее всего сви­де­тель­ствует об этом про­ти­во­ре­чии фено­мен жизни. Каждый из нас наблю­дает, как еже­се­кундно весной и летом про­ис­хо­дят уди­ви­тель­ные пре­вра­ще­ния бес­фор­мен­ной зем­ля­ной массы, окру­жа­ю­щей семя или корень рас­те­ния, в пора­зи­тель­ные по своей упо­ря­до­чен­но­сти части рас­те­ния — листья, цветы, плоды. Поэтому вполне можно согла­ситься с физи­ком С.Ю. Порой­ко­вым, кото­рый пишет, что «само явле­ние жизни, не под­чи­ня­ю­ще­еся закону воз­рас­та­ния энтро­пии в мате­ри­аль­ном мире, явля­ется чудом»20, и «с пози­ций инфор­ма­ци­он­ной энтро­пии суще­ство­ва­ние моле­кул ДНК явля­ется ничем иным как чудом»21. Мы вполне можем сде­лать вывод, что и здесь, как в случае стро­и­тель­ства дома, нару­ше­ние вто­рого начала тер­мо­ди­на­мики про­ис­хо­дит под воз­дей­ствием нема­те­ри­аль­ного, духов­ного начала — Свя­того Духа. Адепты мате­ри­а­лизма наивно пола­гают, что прин­цип энтро­пии непри­ме­ним к неза­мкну­тым систе­мам, какой явля­ется живой орга­низм. Однако в таком воз­ра­же­нии видно эле­мен­тар­ное непо­ни­ма­ние сущ­но­сти совре­мен­ной физики, кото­рая, опи­ра­ясь на язык мате­ма­тики, фор­му­ли­рует все свои законы для неко­то­рых абстракт­ных систем – иде­аль­ного газа, закры­той системы, абсо­лютно чер­ного тела, абсо­лютно твер­дого тела и т.п. В дей­стви­тель­но­сти же подоб­ных иде­а­ли­за­ций не суще­ствует, однако оче­видно, что все законы физики пре­красно рабо­тают в реаль­ном мире. Поэтому без осо­бого пре­уве­ли­че­ния можно ска­зать, что в неор­га­ни­че­ском мире закон энтро­пии выпол­ня­ется во всех систе­мах.

При­во­дят и другое объ­яс­не­ние: даже те явле­ния, кото­рые дей­стви­тельно выгля­дят как про­ти­во­ре­ча­щие уже откры­тым зако­нам, все равно могут быть объ­яс­нены при помощи еще неот­кры­тых зако­нов. Эти неот­кры­тые законы должны при­ми­рить якобы име­ю­щее место про­то­во­ре­чие в более общем взгляде на про­блему. В каче­стве при­мера при­во­дят отно­ше­ние реля­ти­вист­ской и нере­ля­ти­вист­ской физики. В такой поста­новке вопроса не заме­чают глав­ного: наука – это целост­ная система, одно ее поло­же­ние не может про­ти­во­ре­чить дру­гому. Нью­то­нов­ская меха­ника не про­ти­во­ре­чит эйн­штей­нов­ской, а явля­ется ее част­ным слу­чаем. Поэтому можно ска­зать, что если есть некое явле­ние, кото­рое про­ти­во­ре­чит хотя бы одному закону при­роды, то оно про­ти­во­ре­чит всему строю физи­че­ского знания. Правда, четко отве­тить, а дей­стви­тельно ли данное явле­ние про­ти­во­ре­чит закону при­роды, или мы дей­стви­тельно не знаем есте­ствен­ных его причин, довольно сложно. Суще­ствует, и довольно боль­шая, веро­ят­ность ошибки, при­ня­тия непо­нят­ного есте­ствен­ного собы­тия за чудо. В Церкви всегда к иден­ти­фи­ка­ции чуда отно­си­лись весьма серьезно, чтобы не было покло­не­ния твари вместо Творца, про­ник­но­ве­ния духа язы­че­ства в хри­сти­ан­ство. Для этого собы­тие, пред­став­ля­ю­ще­еся чудес­ным, тща­тельно иссле­ду­ется спе­ци­а­ли­стами. В совре­мен­ной Рус­ской пра­во­слав­ной церкви дей­ствует даже Комис­сия по опи­са­нию све­де­ний о чудес­ных зна­ме­ниях, состо­я­щая из достой­ных ученых, спе­ци­а­ли­стов в обла­сти физики, гео­ло­гии, био­ло­гии, фило­ло­гии.

Такой взгляд на жизнь как на чудо может вызвать неко­то­рые недо­уме­ния. Дей­стви­тельно, ведь обычно чудом счи­та­ется явле­ние, выде­ля­ю­ще­еся из общего ряда собы­тий, непо­вто­ри­мое, уни­каль­ное собы­тие. На это заме­ча­ние воз­можны два ответа. Во-первых, такое отно­ше­ние к чуду как не только к чему-то ред­кому известно в исто­рии: такой взгляд на мир как на непре­стан­ное и вели­кое чудо был свой­стве­нен уже древним евреям. Среди ученых мужей еще Лейб­ниц стал ука­зы­вать на суще­ство­ва­ние «непре­рыв­ного чуда»22 в виде при­тя­же­ния планет. Во-вторых, как ясно из выше­из­ло­жен­ного, само поня­тие чуда пред­по­ла­гает суще­ство­ва­ние Бога или иных высших сил, явля­ю­щихся при­чи­нами чудес­ного собы­тия. Поскольку чудо – это редкое, даже разо­вое собы­тие, то и источ­ни­ком его не может быть вечное без­лич­ное начало. В хри­сти­ан­стве это озна­чает, что чудо – это не просто нару­ше­ние зако­нов при­роды, а такое нару­ше­ние, кото­рое имеет некую цель. Бог про­мыс­ли­тельно участ­вует в делах людей, давая им знаки, «зна­ме­ния», направ­ля­ю­щие их ко спа­се­нию. В Еван­ге­лии слово «чудеса» очень часто упо­треб­ля­ется вместе со словом «зна­ме­ния», пока­зы­вая тем самым, что чудес­ные дей­ствия имеют сим­во­ли­че­ское зна­че­ние, ибо чудеса совер­ша­ются Богом не ради их самих, а пре­сле­дуют опре­де­лен­ные рели­ги­оз­ные цели, имеют учи­тель­ное зна­че­ние. Наи­бо­лее чудес­ными же для нас кажутся дей­стви­тельно необыч­ные явле­ния, кото­рые и про­ти­во­ре­чат зако­нам при­роды, и слу­ча­ются крайне редко. Чело­веку свой­ственно испы­ты­вать склон­ность к необыч­ному, ред­кому, и, наобо­рот, не обра­щать вни­ма­ния на часто встре­ча­ю­ще­еся. Поэтому чаще всего чудеса про­ис­хо­дят именно с чело­ве­ком и именно в Церкви, как, напри­мер, хорошо извест­ное чудо исце­ле­ния пле­мян­ницы Б.Паскаля от жесто­кой болезни, пора­зив­шей ее глаз, путем при­ло­же­ния ее к тер­но­вому венцу Спа­си­теля23. Да и в совре­мен­ной жизни Церкви сооб­ще­ния о чуде­сах встре­ча­ются доста­точно часто. Это и чудо нис­хож­де­ния Бла­го­дат­ного огня на Пасху в храме Гроба Гос­подня в Иеру­са­лиме, и обнов­ле­ния и миро­то­че­ния икон, и чудес­ные исце­ле­ния неиз­ле­чи­мых боль­ных, и многие другие явле­ния. Ате­и­сты утвер­ждают, что эти чудеса под­стра­и­вают хитрые свя­щен­ники, жела­ю­щие таким обра­зом при­влечь при­хо­жан к своему храму. Но это обви­не­ние, во-первых, голо­словно, пре­зумп­цию неви­нов­но­сти никто не отме­нял, даже для свя­щен­ни­ков, а во-вторых, при этом пред­по­ла­га­ется, что сами свя­щен­ники в чудеса не верят, если уж они их под­стра­и­вают. Но, не веря в чудеса, нельзя верить и в Бога! Пред­ста­вить же свя­щен­ника, не веря­щего в Бога, уж совсем нелепо. Как тогда объ­яс­нить само суще­ство­ва­ние хри­сти­ан­ской Церкви на про­тя­же­нии 2000 лет, осо­бенно во вре­мена гоне­ний, когда сотни и тысячи свя­щен­ни­ков шли на муче­ния и даже на смерть. Неужели для оправ­да­ния своего обмана народа?! Тем более что многие свя­щен­ники сами весьма осто­рожно отно­сятся к чудес­ным собы­тиям, осо­бенно миро­то­че­нием, про­ис­хо­дя­щим в их храмах, спра­вед­ливо подо­зре­вая, что это может быть резуль­та­том как вполне есте­ствен­ных причин, так и про­во­ка­ции со сто­роны недоб­ро­же­ла­те­лей. И лишь после тща­тель­ных про­ве­рок свя­щен­ники раз­ре­шают доступ к чудо­твор­ной иконе.

Есть и еще одно чудо, оста­ю­ще­еся неза­мет­ным, хотя про­ис­хо­дит оно во всех храмах каждую неделю. Это чудо Евха­ри­стии. Речь не о том вели­ком чуде пре­вра­ще­ния вина и хлеба в Кровь и Тело Спа­си­теля. Для ате­и­ста в этом ника­кого чуда нет, поскольку внеш­ним обра­зом вино и хлеб не изме­ня­ются, а Хри­стос при­сут­ствует в Святых Дарах неви­димо. Речь о том, что сопро­вож­дает Евха­ри­стию – о при­ча­ще­нии. Сотни тысяч, мил­ли­оны пра­во­слав­ных хри­стиан, среди кото­рых много боль­ных, в том числе и инфек­ци­он­ных боль­ных, при­ча­ща­ются из одной лжицы (ложечки), что, с точки зрения эпи­де­мио­ло­гии, должно при­ве­сти к мас­со­вому рас­про­стра­не­нию инфек­ци­он­ных забо­ле­ва­ний. Но этого не про­ис­хо­дит, хотя в церк­вях при­ча­ща­ются вот уж без малого две тысячи лет. Если бы пра­вила рас­про­стра­не­ния инфек­ции рас­про­стра­ня­лись и на при­ча­ще­ние, хри­сти­ане исчезли бы через весьма непро­дол­жи­тель­ное время после своего появ­ле­ния. Иногда объ­яс­няют это тем, что лжицы, якобы, сереб­ря­ные, а при­ча­стие – это вино, т.е. рас­твор спирта, а серебро и спирт обла­дают дез­ин­фи­ци­ру­ю­щими свой­ствами. Это трудно даже назвать объ­яс­не­нием, поскольку ни один ученый не пове­рит, что очень слабый рас­твор спирта (5–7 %) и сопри­кос­но­ве­ние с сереб­ром (хотя очень часто лжицы изго­тав­ли­ва­ются и не из бла­го­род­ного металла) спо­собны за ничтожно малое время (несколько секунд) уни­что­жить все извест­ные и неиз­вест­ные виды болез­не­твор­ных мик­ро­бов и виру­сов.

Чудо в исто­рии. Может ли Бог сде­лать бывшее небыв­шим?

Пони­ма­ние чуда не просто как неко­его непо­нят­ного, абсурд­ного явле­ния, но прежде всего как зна­ме­ния, помо­жет понять и объ­яс­нить одну обще­из­вест­ную про­блему. Дело в том, что тре­бо­ва­ние чудес для укреп­ле­ния веры при­во­дит к сле­ду­ю­щему пара­доксу: может ли Бог сде­лать бывшее небыв­шим? Этот вопрос был инте­ре­сен еще древним грекам. Так, Ари­сто­тель писал: «…прав Агафон: „Ведь только одного и богу не дано: Не бывшим сде­лать то, что было сде­лано“»24. В этом вопросе кро­ется очень про­стой и понят­ный пара­докс: если Бог все­мо­гущ, то Он может все, значит, Он может сде­лать бывшее небыв­шим, т. е. сде­лать так, чтобы то, что про­изо­шло, не про­ис­хо­дило. Напри­мер, чтобы Цезарь не пере­хо­дил Руби­кон, чтобы Сократ не был отрав­лен, чтобы Напо­леон не напал на Россию. Этот вопрос не вме­ща­ется в рамки чело­ве­че­ской логики. Чело­век мыслит сле­ду­ю­щим обра­зом: поскольку про­шлое – это то, что уже не суще­ствует, а на несу­ще­ству­ю­щее не рас­про­стра­ня­ется воля Божия, то Бог не может сде­лать бывшее небыв­шим. Кроме того, насто­я­щее явля­ется след­ствием про­шлого, и если бы те собы­тия, кото­рые имели место в про­шлом, в дей­стви­тель­но­сти не про­изо­шли, то весь даль­ней­ший ход исто­рии был бы другим, и совре­мен­ная дей­стви­тель­ность была бы другая. Неболь­шое вме­ша­тель­ство в одно из собы­тий про­шлого мира корен­ным обра­зом изме­нило бы насто­я­щее, что совер­шенно про­тивно при­выч­ному пони­ма­нию мира и нашей дея­тель­но­сти в нем.

Боль­шин­ство фило­со­фов и бого­сло­вов отве­чало так: Бог не может сде­лать бывшее небыв­шим, так как это про­ти­во­по­ложно замыслу Бога о мире, про­ти­во­по­ложно самой Его при­роде. Так гово­рили, напри­мер, бла­жен­ный Авгу­стин, Фома Аквин­ский. Так, Фома писал: «Он не может сде­лать и так, чтобы что-либо, про­изо­шед­шее в про­шлом, не было про­изо­шед­шим… То, что несет в себе про­ти­во­ре­чие, не под­па­дает под все­мо­гу­ще­ство Бога. Но то, что про­изо­шед­шее не про­изо­шло, под­ра­зу­ме­вает про­ти­во­ре­чие» (Сумма тео­ло­гии, I, 25)25,ссы­ла­ясь при этом на блаж. Авгу­стина: «Если кто гово­рит, что, коль скоро Бог все­мо­гущ, то пусть Он сде­лает так, чтобы про­изо­шед­шее не про­изо­шло, тот не пони­мает, что это все равно, что ска­зать, что, коль скоро Бог все­мо­гущ, то пусть Он сде­лает так, чтобы само по себе истин­ное стало ложным»26. Не только Фома, но даже такие запад­ные схо­ла­сты, как Иоанн Дунс Скот и Уильям Оккам, кото­рые ста­вили волю и все­мо­гу­ще­ство Бога выше, чем Его разум, не реша­лись допу­стить, что Бог вла­стен над про­шлым и мог сде­лать одна­жды бывшее небыв­шим, также как Он мог бы нару­шить закон про­ти­во­ре­чия. Однако парал­лельно суще­ство­вали и другие точки зрения, нахо­див­ши­еся в русле логики Тер­тул­ли­ана, утвер­ждав­шего: «Верую, ибо абсурдно»: Мартин Лютер, Серен Кьер­ке­гор, Лев Шестов, счи­тав­шие, что спа­се­ние Хри­стом чело­века состоит в том, что Бог отме­нил пер­во­род­ный грех и его послед­ствия, т.е. фак­ти­че­ски сделал этот грех небыв­шим.

Как же решать эту про­блему? Любое вме­ша­тель­ство Бога в мир – это чудо. Если Бог вме­ши­ва­ется в про­шлое, то это тоже чудо. Бог сверх­сущ­но­стен, сверхвре­ме­нен, поэтому для Бога нет про­шлого и буду­щего, для Него все сейчас, и Он фор­мально может вме­шаться и в про­шлое и в буду­щее. Но такой подход фор­ма­лен, так как это взгляд с точки зрения чело­века. По пред­став­ле­ниям чело­века, есть мир и чело­век, кото­рый в этом мире дей­ствует. Это субъ­ект-объ­ект­ный прин­цип отно­ше­ний: чело­век – субъ­ект, а мир – объект. Пере­нося этот прин­цип на отно­ше­ния Бога и мира, мы попа­даем в труд­ность. Отно­ше­ния Бога и мира нельзя опи­сать рам­ками субъ­ект-объ­ект­ных отно­ше­ний. Бог и транс­цен­ден­тен миру, и имма­нен­тен ему. Отно­ше­ния Бога и мира можно опи­сать скорее содер­жа­нием Хал­ки­дон­ского ороса, согласно кото­рому во Иисусе Христе две при­роды соеди­нены нес­ли­янно и нераз­дельно. Также и Бог и отде­лен от мира и имма­нен­тен ему. Бог не просто вме­ши­ва­ется в мир, как в Свою игрушку, а домо­стро­и­тельно про­мыш­ляет о мире. Поэтому чудо – это не просто редко встре­ча­ю­ще­еся собы­тие или собы­тие, про­ис­хо­дя­щее с нару­ше­нием зако­нов при­роды, в том числе исто­ри­че­ских, это всегда зна­ме­ние. Чтобы чудо стало зна­ме­нием, чело­век должен быть непо­сред­ствен­ным участ­ни­ком его. Такие чудеса дей­стви­тельно укреп­ляют веру людей. Пред­ста­вим себе, что Бог совер­шил бы исто­ри­че­ское чудо. Напри­мер, Бог сделал бы так, чтобы Сократ не был отрав­лен. Как бы это про­изо­шло? Мы не были сви­де­те­лями того собы­тия, и для нас это не было бы чудом. Может быть, Гос­подь нашел бы меха­низмы, чтобы это про­шлое собы­тие ока­за­лось бы отме­нен­ным. Напри­мер, какой-нибудь ученый где-нибудь в архиве нашел бы доку­менты, из кото­рых сле­до­вало бы, что Сократ не был отрав­лен, а умер своей смер­тью. И чему бы это нас научило? Ничему. Мы уди­ви­лись бы муд­ро­сти совре­мен­ных исто­ри­ков и забыли бы. Это исто­ри­че­ское чудо не стало бы для нас зна­ме­нием. То есть Бог мог бы это чудо совер­шить, но по Своему Домо­сто­и­тель­ству Он не станет его совер­шать. Или иной вари­ант. Бог изме­няет про­шлое, изме­няет обсто­я­тель­ства смерти Сократа, но в этом слу­ча­чае чудесно изме­ня­ется и вся после­ду­ю­щая исто­рия, изме­ня­ются все архивы, руко­писи, моно­гра­фии, учеб­ники, и все это про­ис­хо­дит совер­шенно неза­ме­чен­ным, так как изме­ня­емся и мы, и все наше знание. Какой в этом смысл? Никто этого чуда не заме­тит, оно не станет зна­ме­нием, и поэтому это деяние Бога было бы совер­шенно бес­смыс­лен­ным.

Можно ска­зать, что Бог не все­мо­гущ, потому что Он не может совер­шить абсурд­ное. Но абсурд­ным явля­ется не то, что про­ти­во­ре­чит чело­ве­че­скому разуму, а то, что про­ти­во­ре­чит замыслу Бога, неспа­се­ние чело­века. Если бы замы­сел Бога об искуп­ле­нии грехов чело­ве­че­ства смер­тью Хри­сто­вой и Его вос­кре­се­нием не удался – вот это было бы абсурдно. Бог не может про­ти­во­ре­чить Сам Себе, Он не будет отме­нять Свое Домо­стро­и­тель­ство и поэтому не станет делать бывшее небыв­шим. Иначе говоря, не потому Бог не может сде­лать бывшее небыв­шим, что Ему мешают законы исто­рии, а законы исто­рии, уста­нов­лен­ные Богом, таковы, что у Него нет причин их отме­нять.

* * *

Но вер­немся к нашему при­меру. Можно ли счи­тать чудом те про­ти­во­ре­ча­щие вто­рому началу тер­мо­ди­на­мики явле­ния жизни, о кото­рых гово­ри­лось ранее? И да, и нет. С одной сто­роны, да, ибо здесь учи­ты­ва­ется основ­ная, сущ­ност­ная осо­бен­ность чуда — несо­от­вет­ствие зако­нам при­роды. Древ­ние греки были правы, ука­зы­вая, что люди обра­щают вни­ма­ние на редкое и при­вы­кают к обы­ден­ному. Так и чело­век привык к вели­кому чуду жизни, а неко­то­рые вполне рядо­вые, но очень редкие явле­ния, типа полета кометы, почи­тал за чудо. Если бы харак­тер явле­ний изме­нился и неко­то­рые явле­ния, кото­рые сейчас кажутся чудес­ными, стали бы повто­ряться еже­дневно или даже посто­янно (напри­мер, камни не тонули бы в воде, а пла­вали бы на ней), то чело­век и к этому бы привык и даже создал бы науку об этих явле­ниях (о пла­ва­ю­щих камнях), как создал науку о жизни — био­ло­гию, хотя, по сути, факт суще­ство­ва­ния жизни есть нару­ше­ние зако­нов физики, есть про­стое и оче­вид­ное чудо. Но с другой сто­роны, фено­мен жизни для боль­шин­ства людей при­вы­чен, они не почи­тают ее за зна­ме­ние, поэтому многие и не счи­тают ее чудом. Но для тех, кто может взгля­нуть на мир дру­гими гла­зами, гла­зами уче­ного, уме­ю­щего удив­ляться там, где при­вычно зевает обы­ва­тель, и жизнь, и многие другие собы­тия в мире, необъ­яс­ни­мые из самой при­роды, будут казаться столь же чудес­ными, как и обще­при­ня­тые чудеса27, и так же ука­зы­вать на сверх­при­род­ную Реаль­ность, суще­ство­ва­ние кото­рой только и может объ­яс­нить то, что совер­шенно необъ­яс­нимо из причин есте­ствен­ных.

Таким обра­зом, про­ве­ден­ный анализ поня­тия чуда пока­зы­вает, что ате­и­сти­че­ское опре­де­ле­ние чуда можно отбро­сить как совер­шенно оши­боч­ное, поскольку оно, во-первых, без­гра­мотно (ибо не столько опре­де­ляет чудо, сколько утвер­ждает, что чудес не бывает), а, во-вторых, оши­бочно, ибо отри­цает дей­стви­тель­ную реаль­ность чудес в мире. Чудо ока­зы­ва­ется мно­го­гран­ным фено­ме­ном, рас­по­знать кото­рое иногда бывает весьма сложно из-за того, что раз­лич­ные свой­ства чуда не всегда при­сут­ствуют в некоем явле­нии, хото­рое пред­став­ля­ется чудес­ным. Сущ­ност­ное, пси­хо­ло­ги­че­ское и фено­ме­но­ло­ги­че­ское свой­ства, каждое истин­ное в своей мере, ста­но­вятся более ясными и понят­ными лишь тогда, когда они вклю­ча­ются в более общий кон­текст бого­слов­ского опре­де­ле­ния, кото­рое помо­гает понять, почему же чудо про­ти­во­ре­чит зако­нам при­роды, бывает крайне редко, удив­ляет нас и застав­ляет нас заду­маться о себе и своей жизни.

Наде­юсь, что подоб­ный подход помо­жет понять, что через рас­смат­ри­ва­ние тво­ре­ний дей­стви­тельно можно уви­деть и неви­ди­мое — Боже­ствен­ные силы и энер­гии, так что убеж­ден­ность многих людей в том, что «чудес не бывает», имеет под собой лишь пси­хо­ло­ги­че­скую, а не реаль­ную основу.


При­ме­ча­ния:

1 Давы­ден­ков О., свящ. Дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. М.,

2 Лейб­ниц Г.В. Сочи­не­ния в 4 т. Т. 1. М., 1982. С. 464.

3 Там же. С. 497.

4 Пом­по­нацци П.О при­чи­нах есте­ствен­ных явле­ний, или О чаро­дей­стве Трак­таты о бес­смер­тии души // Пом­по­нацци П. Трак­таты «О бес­смер­тии души», «О при­чи­нах есте­ствен­ных явле­ний». М., 1990. С. 272.

5 Цице­рон. Фило­соф­ские трак­таты. М., 1985. С. 265.

6 Ср. выска­зы­ва­ние о.Алек­сандра Шме­мана, кото­рый опи­сы­вал чудо «как некое непо­нят­ное, види­мое нару­ше­ние самых эле­мен­тар­ных, самых абсо­лют­ных зако­нов при­роды» («Вос­крес­ные беседы по Радио “Сво­бода”», №1262).

7 Цице­рон. Фило­соф­ские трак­таты. М., 1985. С. 265.

8 Васи­лий Вели­кий, свт. Беседы на Шестод­нев // Васи­лий Веле­кий, свт. Тво­ре­ния. М., 1845. С. 58–59.

9 Гри­го­рий Бого­слов, свт. Слово о бого­сло­вие, 4‑е // Гри­го­рий Бого­слов, свт. Собр. тво­ре­ний: В 2 т. Т. 1. Сер­гиев Посад, 1994. С. 436.

10 Декарт Р. Пер­во­на­чала фило­со­фии // Декарт Р. Сочи­не­ния: В 2 т. Т. 1. М., 1989. С. 368.

11 Лейб­ниц Г.В.Ф. Сочи­не­ния: В 4 т. Т. 1. М., 1982. С. 257.

12 Фей­н­ман Р. Харак­тер физи­че­ских зако­нов. М., 1987. С. 158.

13 Эйн­штейн А. Письмо к Соло­вину от 1 января 1951 г. // Эйн­штейн А. Собра­ние науч­ных трудов. Т. IV. М., 1967. С. 565.

14 Эйн­штейн А. Рели­гия и наука // Эйн­штейн А. Собра­ние науч­ных трудов. Т. IV. М., 1967. С. 126.

15 Визгин В.П. Гер­ме­тизм, экс­пе­ри­мент, чудо: три аспекта гене­зиса науки нового вре­мени // Фило­соф­ско-рели­ги­оз­ные истоки науки. М., 1997. С. 135.

16 Спи­ноза Б. Избр. про­из­ве­де­ния: В 2 т. Т. 2. М., 1957. С. 94.

17 Гегель Г.В.Ф. Фило­со­фия рели­гии: В 2 т. Т. 2. М., 1977. С. 310.

18 «Вос­крес­ные беседы по Радио “Сво­бода”», № 1262.

19 Хазен А.М. Разум при­роды и разум чело­века. М., 2000. С. 330.

20 Порой­ков С.Ю. Физи­че­ская и рели­ги­оз­ная реаль­ность. М., 2006. С. 38.

21 Там же. С. 139.

22 Лейб­ниц Г.В. Сочи­не­ния в 4 т. Т. 1. С. 500.

23 Это собы­тие известно из самых разных источ­ни­ков. Вот сви­де­тель­ство сестры Пас­каля, Жиль­берты: «В то время Богу было угодно исце­лить мою дочь от слез­ной фистулы, кото­рой она стра­дала три с поло­ви­ной года. Фистула эта была такого дур­ного свой­ства, что искус­ней­шие хирурги в Париже сочли ее неиз­ле­чи­мой; и нако­нец Бог взял на Себя ее исце­ле­ние через при­кос­но­ве­ние к Свя­тому Тернию, хра­ня­ще­муся в Пор-Рояле, и это чудо было засви­де­тель­ство­вано мно­гими хирур­гами и вра­чами и под­твер­ждено тор­же­ствен­ным реше­нием Церкви» (Жизнь гос­по­дина Пас­каля, напи­сан­ная гос­по­жой Перье, его сест­рой // Пас­каль Б. Мысли. М., 1995. С. 49). А вот что пишет по этому поводу Д.Юм, фило­соф-скеп­тик, кото­рого никак не запо­до­зришь в жела­нии иска­зить факты: «Уче­ность, ум и чест­ность мона­хов Пор-Рояля и стро­гость нравов тамош­них мона­хинь поль­зу­ются боль­шой извест­но­стью во всей Европе. Однако все они сви­де­тель­ствуют о чуде, про­ис­шед­шем с пле­мян­ни­цей зна­ме­ни­того Пас­каля, необык­но­вен­ный ум и свя­тость жизни кото­рого хорошо известны. Зна­ме­ни­тый Расин рас­ска­зы­вает об этом чуде в своей извест­ной исто­рии Пор-Рояля и под­креп­ляет рас­сказ всеми дока­за­тель­ствами, кото­рые смогли пред­ста­вить мно­же­ство мона­хинь, свя­щен­ни­ков, врачей и свет­ских людей, достой­ных несо­мнен­ного дове­рия. Многие ученые, и в част­но­сти епи­скоп города Турне, были так уве­рены в этом чуде, что ссы­ла­лись на него для опро­вер­же­ния ате­и­стов и сво­бо­до­мыс­ля­щих. Фран­цуз­ская коро­лева-регентша, сильно предубеж­ден­ная против Пор-Рояля, послала своего врача, чтобы иссле­до­вать чудо, и он вер­нулся, вполне уве­ро­вав в него. Словом, сверхъ­есте­ствен­ное исце­ле­ние было так несо­мненно, что оно на время спасло этот зна­ме­ни­тый мона­стырь от поги­бели, кото­рой гро­зили ему иезу­иты. Если бы в осно­ва­нии этого чуда лежал обман, то он, несо­мненно, был бы рас­крыт такими умными и силь­ными про­тив­ни­ками и уско­рил бы пора­же­ние его изоб­ре­та­те­лей» (Юм Д. Иссле­до­ва­ние о чело­ве­че­ском разу­ме­нии // Юм Д. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1996. С. 109).

24 Ари­сто­тель. Нико­ма­хова этика, 1139 b 9 // Ари­сто­тель. Соч.: В 4 т. Т. 4. М., 1983. С. 174.

25 Фома Аквин­ский. Сумма тео­ло­гии. Часть I, вопросы 1–43. Киев; М., 2002. С. 336.

26 Там же. С. 337. Это цитата из трак­тата блаж. Авгу­стина «Против Фавста-мани­хея», XXIX, 5.

27 Ср. извест­ное выска­зы­ва­ние Эйн­штейна: «Самое непо­сти­жи­мое в мире то, что он пости­жим» (цит. по: Frank Ph. Einstein. New York, 1947. P. 1).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки