Сборник статей о христианских экономических воззрениях

С.В. Лукин

Оглав­ле­ние

Виньетка


Книга Бытия о раз­де­ле­нии труда

Заду­мы­вая эту неболь­шую статью, автор ставил перед собой цель – про­ве­сти крат­кий анализ текста первой книги Мои­се­е­вой в данном аспекте, собрать воедино упо­ми­на­ния о хозяй­ствен­ных заня­тиях ран­него чело­ве­че­ства, о при­чи­нах появ­ле­ния новых про­фес­сий и лич­но­стях их осно­ва­те­лей.

Согласно повест­во­ва­нию книги Бытия раз­де­ле­ние труда при­сут­ство­вало уже в первой чело­ве­че­ской семье. Стар­ший сын Адама и Евы Каин «был зем­ле­де­лец», Авель же, второй их сын – «пас­тырь овец»1. Начав­ша­яся после изгна­ния из рая про­из­вод­ствен­ная дея­тель­ность людей, таким обра­зом, согласно первой книге Мои­се­е­вой, изна­чально была осно­вана на раз­де­ле­нии труда. Появи­лись первые две формы вос­про­из­во­дя­щего хозяй­ства – зем­ле­де­лие и ско­то­вод­ство, кото­рые и поныне явля­ются основ­ными заня­ти­ями зна­чи­тель­ной части живу­щих на Земле людей. В книге Бытия не слу­чайно об этом идет речь уже в самом начале повест­во­ва­ния о вне­эдем­ской жизни первых людей. Тем самым не дается ни малей­шего осно­ва­ния эво­лю­ци­о­нист­скому взгляду на хозяй­ствен­ную жизнь ран­него чело­ве­че­ства, согласно кото­рому пер­вому круп­ному раз­де­ле­нию труда пред­ше­ство­вал дли­тель­ный период при­сва­и­ва­ю­щего хозяй­ства – охоты и соби­ра­тель­ства. На это обра­тил особое вни­ма­ние биб­лей­ский экзе­гет начала XX века Г.К. Вла­стов, кото­рый, толкуя этот фраг­мент отме­чал: «Мы совер­шенно отри­цаем теорию, что чело­ве­че­ство прошло чрез все пути состо­я­ния пер­во­быт­ных заня­тий, т.е. что сна­чала оно зани­ма­лось охотой, потом пере­шло к жизни пас­ту­ше­ской, нако­нец, сде­ла­лось осед­лым и заня­лось зем­ле­де­лием».2

Про­цесс раз­де­ле­ния труда про­дол­жился в сле­ду­ю­щих поко­ле­ниях людей. Стихи 17–22 IV главы Бытия повест­вуют о заня­тиях потом­ков Каина. После совер­шен­ного им пре­ступ­ле­ния, Каин был осуж­ден на изгна­ние и ски­та­ния и не мог уже пол­но­ценно зани­маться зем­ле­де­лием: «… и ныне про­клят ты от земли, кото­рая отверзла уста свои при­нять кровь брата твоего от руки твоей; когда ты будешь воз­де­лы­вать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнан­ни­ком и ски­таль­цем на земле».3

После рож­де­ния сына Еноха Каин строит город, в кото­ром в неда­ле­ком буду­щем появятся город­ские про­фес­сии. Как известно, древне-биб­лей­ские имена несут важную смыс­ло­вую нагрузку. Имя Енох озна­чает «освя­ти­тель, начи­на­тель, обно­ви­тель». По-види­мому, Каин наде­ялся, что его сын, живя в новых усло­виях, обно­вит жизнь его рода. Далее, в главе 19 повест­ву­ется о заня­тиях детей пра­пра­внука Еноха Ламеха. Сын послед­него Иавал (имя это озна­чает «кочев­ник, веду­щий стада») стал «отцом живу­щих в шатрах со ста­дами»4. Это озна­чает, что его заня­тие было близко к тому, чем неко­гда зани­мался убитый Каином Авель. Брат Иавала Иувал (его имя про­ис­хо­дит от слова «юбиль», озна­ча­ю­щего про­тяж­ный музы­каль­ный звук, изда­ва­е­мый трубою) стал «отцом всех игра­ю­щих на гуслях и сви­рели».5 Сын Ламеха от другой его жены Циллы Тувал­каин стал «кова­чем всех орудий из меди и железа». 6 Таким обра­зом, музы­кант и кузнец – это первые упо­мя­ну­тые в Библии ремес­лен­ники. Появ­ле­ние ука­зан­ных заня­тий людей св. Иоанн Зла­то­уст назы­вает « … устро­е­нием бла­го­со­сто­я­ния рода чело­ве­че­ского, …когда каждый, по вло­жен­ной Богом в при­роду его пре­муд­ро­сти, дела­ется еще в начале изоб­ре­та­те­лем какого-либо искус­ства, и таким обра­зом вво­дятся в жизнь искус­ствен­ные изоб­ре­те­ния».7.

В 22 стихе IV главы, где гово­рится о заня­тиях Тувал­ка­ина есть еще одно зага­доч­ное пред­ло­же­ние: И сестра Тувал­ка­ина Ноема. Больше о Ноеме не гово­рится ничего. Еще древ­ние тол­ко­ва­тели обра­тили вни­ма­ние на то, что здесь впер­вые отдельно упо­ми­на­ется о жен­щине. Это упо­ми­на­ние, кроме того, сле­дует сразу за рас­ска­зом о заня­тиях Тувал­ка­ина и бра­тьев его. Имя «Ноема» озна­чает «мило­вид­ная», «пре­крас­ная». Все это дало осно­ва­ния для догадки , что «…Ноема, наряду со своими бра­тьями, тоже была своего рода изоб­ре­та­тель­ни­цей, именно поло­жила начало извест­ному обще­ствен­ному инсти­туту, осо­бенно харак­те­ри­стич­ному для раз­вра­щен­ных каи­ни­тов»8. Таким обра­зом заня­тия детей Ламеха можно отне­сти, по совре­мен­ной клас­си­фи­ка­ции, к трем сферам или суперо­т­рас­лям эко­но­мики: пер­вич­ному про­из­вод­ству (Иавал), обра­ба­ты­ва­ю­щей про­мыш­лен­но­сти (Тувал­каин) и сфере услуг (Иувал и Ноема).

Сле­ду­ю­щее упо­ми­на­ние хозяй­ствен­ной дея­тель­но­сти людей встре­ча­ется в конце 5 главы, где гово­рится о том, что потомки еще одного сына Адама Сифа Ламех и Ной были зем­ле­дельцы9. Пра­вед­ному Ною при­шлось, согласно биб­лей­скому повест­во­ва­нию, стро­ить ковчег и осво­ить, веро­ятно, со своими детьми, необ­хо­ди­мые для этого ремесла: плот­ниц­кое и др.

Первое упо­мя­ну­тое заня­тие обнов­лен­ного после потопа чело­ве­че­ства – вино­гра­дар­ство10. В сле­ду­ю­щих за этим стихах опи­сы­ва­ется и первое зна­ком­ство людей с дей­ствием основ­ного его про­дукта. По словам св. Иоанна Зла­то­уста « Ной, пре­дав­шись искус­ству зем­ле­де­лия и зани­ма­ясь им с вели­ким усер­дием, может быть, вкусил и плода вино­град­ного, выжал грозды и, сделав вино, упо­тре­бил его. Но так как он и сам не вкушал его прежде и никого дру­гого не видал вку­шав­шим, то не зная, в какой мере надобно упо­треб­лять и как при­ни­мать его, по неве­де­нию и впал в опья­не­ние»11. В 9 стихе X главы Книги Бытия впер­вые упо­ми­на­ется и охота, кото­рой зани­мался пра­внук Ноя по хамо­вой линии Нимрод12. Гораздо позже, в XXV главе идет речь еще об одном искус­ном зве­ро­лове, «чело­веке полей» Исаве, снаб­жав­шем своего отца Исаака и, по-види­мому, всю семью дичью13.

Про­фес­сия стро­и­теля несо­мненно суще­ство­вала издревле. Быто­пи­са­тель упо­ми­нает о ней, повест­вуя о первом, выра­жа­ясь совре­мен­ным языком, амби­ци­оз­ном про­екте чело­ве­че­ства – вави­лон­ской башне и городе. До этого в Библии дважды уже гово­ри­лись о постройке горо­дов. Оба раза это делали пред­ста­ви­тели нече­сти­вых родов чело­ве­че­ства: Каин начал стро­и­тель­ство города для своего сына Еноха и упо­мя­ну­тый Нимрод строит город Нине­вию. Стро­и­тели вави­лон­ской башни заду­мали гран­ди­оз­ный проект – памят­ник своему искус­ству, кото­рый обес­смер­тил бы их имя: «И ска­зали они: построим себе город и башню, высо­тою до небес, и сде­лаем себе имя, прежде нежели рас­се­емся по лицу всей земли»14. Для реа­ли­за­ции этого про­екта были раз­ра­бо­таны новые тех­но­ло­гии стро­и­тель­ства. Если ранее при постройке зданий исполь­зо­вали есте­ствен­ный камень, скреп­ля­е­мый изве­стью, то для заду­ман­ного гигант­ского соору­же­ния решено было исполь­зо­вать кирпич (плинфу), изго­тов­лен­ный из глины. Вместо изве­сти – исполь­зо­вали асфальт или битум15. В Месо­по­та­мии, как известно, нахо­дятся бога­тей­шие неф­тя­ные место­рож­де­ния. Вави­лон­ская башня стала про­об­ра­зом буду­щих амби­ци­оз­ных про­ек­тов (напр. кос­ми­че­ских про­грамм СССР или США), сти­му­ли­ро­вав­ших круп­ные тех­но­ло­ги­че­ские ново­вве­де­ния).

В даль­ней­ших главах Бытия повест­ву­ется о жизни потом­ков Сима и рода Авра­амова. Упо­ми­на­ется и их хозяй­ствен­ная дея­тель­ность – пре­иму­ще­ственно ско­то­вод­ство, кото­рое на несколько сто­ле­тий стало родо­вым заня­тием евреев. Пра­внук Авра­ама Иосиф, заняв­ший первое место среди чинов­ни­ков фара­она, при­гла­шая своих род­ствен­ни­ков посе­литься в Египте и готовя их к беседе с вла­сти­те­лем этой страны, насто­я­тельно сове­тует им не скры­вать свое заня­тие: «Если фараон при­зо­вет вас и скажет: какое заня­тие ваше? То вы ска­жите: мы, рабы твои, ско­то­во­дами были от юности нашей доныне, и мы и отцы наши»16.

В 37 главе впер­вые упо­ми­на­ется о про­фес­си­о­наль­ных тор­гов­цах. Испол­нен­ные зави­стью к Иосифу, братья про­дают его за два­дцать среб­ре­ни­ков купцам-изма­иль­тя­нам, кара­ван кото­рых вез товары в Египет. Купцы в то время, по-види­мому, кроме нежи­вого товара (в Египет они везли бла­го­вон­ную смолу сти­рак­со­вого дерева, баль­зам и ладан) охотно тор­го­вали и рабами. Иосифа они, навер­няка с выго­дой, про­дали началь­нику тело­хра­ни­те­лей фара­она Поти­фару. Купцы в Бытии как бы завер­шают период выде­ле­ния основ­ных заня­тий чело­ве­че­ства.

Опи­сы­вая карьеру Иосифа в Египте, Быто­пи­са­тель упо­ми­нает пред­ста­ви­те­лей многих про­фес­сий, суще­ство­вав­ших в этом древ­нем госу­дар­стве, успев­шем к этому вре­мени создать мно­го­об­раз­ные эко­но­ми­че­ские и поли­ти­че­ские инсти­туты. Иосиф, попав в Египет стал­ки­ва­ется с людьми самых разных заня­тий, глав­ным обра­зом с мно­го­чис­лен­ными чинов­ни­ками раз­ного рода: началь­ни­ком тело­хра­ни­те­лей, началь­ни­ком тюрьмы17, вино­чер­пием и хле­бо­да­ром18 и др. Двое послед­них выпол­няли, по-види­мому, по обычаю при­двор­ных древ­них владык, двой­ные функ­ции госу­дар­ствен­ных чинов­ни­ков и личных слуг вла­сти­теля. Сам Иосиф быстро выдви­нулся на роль пер­вого чинов­ника госу­дар­ства, отве­чав­шего, кроме про­чего, за про­ве­де­ние эко­но­ми­че­ской поли­тики. Он бле­стяще осу­ще­ствил созда­ние буфер­ных запа­сов про­до­воль­ствия в уро­жай­ные годы, поз­во­лив­ших пере­жить стране семь неуро­жай­ных лет19. Упо­ми­на­ются Быто­пи­са­те­лем и еги­пет­ские врачи, искусно забаль­за­ми­ро­вав­шие останки Иакова 20 и Иосифа21.

В пред­по­след­ней, 49 главе Книги Бытия опи­сы­ва­ется про­ро­че­ство завер­ша­ю­щего свой земной жиз­нен­ный путь Иакова о судьбе каж­дого колена Изра­и­лева, родо­на­чаль­ни­ками кото­рых стали его сыно­вья. Иаков судьбу и пре­иму­ще­ствен­ные заня­тия каж­дого колена выво­дит из инди­ви­ду­аль­ных качеств и жиз­нен­ных обсто­я­тельств две­на­дцати его сыно­вей. В част­но­сти потом­кам Иуды – иудеям пред­стоит осу­ществ­лять воен­ную и адми­ни­стра­тив­ную власть в Изра­иле, из его рода должен вос­си­ять и Мессия22. Колену Заву­ло­нову пред­ска­зы­ва­ется пре­иму­ще­ствен­ное заня­тие меж­ду­на­род­ной тор­гов­лей, Исса­хару и Асиру – зем­ле­де­лием и ско­то­вод­ством в пло­до­род­ных рай­о­нах Пале­стины. Потом­кам Иосифа пред­ре­ка­ется успех во многих начи­на­ниях, веро­ятно и в финан­со­вой сфере23, колену Вени­а­ми­нову – воин­ские подвиги24.

Сде­лаем неко­то­рые выводы. Раз­де­ле­ние труда, по Быто­пи­са­телю, изна­чально при­сут­ство­вало в хозяй­ствен­ной жизни чело­ве­че­ства с самого ее начала. Появ­ле­ние прин­ци­пи­ально новых заня­тий было свя­зано с необ­хо­ди­мо­стью выжи­ва­ния в новых усло­виях, сло­жив­шихся в резуль­тате преды­ду­щей гре­хов­ной жизни. Так, начало реме­слу и сфере услуг было поло­жено каи­ни­тами, пер­выми упо­мя­ну­тыми тор­гов­цами были изма­и­литы или ага­ряне. В то же время, чтущий Бога пра­вед­ный род Авра­ама в тече­ние сто­ле­тий пре­иму­ще­ственно зани­мался ско­то­вод­ством, что не коим обра­зом не мешало, а скорее спо­соб­ство­вало их высо­кой духов­но­сти.

В заклю­че­ние сле­дует отме­тить, что весьма крат­кие, но, как любое слово или фраза в Библии, име­ю­щие глу­бо­чай­ший смысл, упо­ми­на­ния о заня­тиях ран­него чело­ве­че­ства дают обиль­ную пищу для ума иссле­до­ва­теля, раз­мыш­ля­ю­щего о раз­де­ле­нии труда и ста­вя­щего перед собой вопрос: явля­ется ли этот про­цесс пока­за­те­лем про­гресса чело­ве­че­ства?

Библия о соб­ствен­но­сти на землю, купле-про­даже и оценке сто­и­мо­сти земли

Авторы книг Вет­хого и Нового Заве­тов каса­ются многих вопро­сов хозяй­ствен­ной жизни на всем про­тя­же­нии биб­лей­ской исто­рии. Не обхо­дятся сто­ро­ной и про­блемы соб­ствен­но­сти, а также вопросы о пере­ходе иму­ще­ствен­ных прав путем купли – про­дажи. Уже в Пяти­кни­жии Мои­се­е­вом неод­но­кратно упо­ми­на­ются и, в отдель­ных слу­чаях, подробно опи­сы­ва­ются сделки с недви­жи­мо­стью, покупка и про­дажа участ­ков земли, но, глав­ное, закла­ды­ва­ются основы как вет­хо­за­вет­ных, так и ново­за­вет­ных взгля­дов на источ­ник иму­ще­ствен­ных прав и, в част­но­сти, права част­ной соб­ствен­но­сти на землю.

Согласно вет­хо­за­вет­ному воз­зре­нию, вер­хов­ным вла­ды­кой и соб­ствен­ни­ком сотво­рен­ного Им мира явля­ется Гос­подь Бог. Это Его неотъ­ем­ле­мое право как Творца и Про­мыс­ли­теля мира. Моисей во Вто­ро­за­ко­нии при­во­дит сле­ду­ю­щие слова, ска­зан­ные ему Гос­по­дом: «Вот у Гос­пода, Бога твоего, небо и небеса небес, земля и все, что на ней»25. Та же мысль выра­жена царем Дави­дом в 23 псалме: «Гос­подня земля и что напол­няет ее, все­лен­ная и все живу­щее в ней»26. Соб­ствен­но­стью Творца явля­ются и сами люди, их плоть, создан­ная «из праха зем­ного»27, души и жизнь. Чтобы сыны Изра­и­левы всегда пом­нили об этом, им была дана запо­ведь о «выкупе» их душ за сим­во­ли­че­скую плату в пол­сикля28 (слиток весом около 7,5 г. серебра29). В то же время Вер­хов­ным Соб­ствен­ни­ком даро­вано людям право вла­де­ния, поль­зо­ва­ния и рас­по­ря­же­ния землей и всем, что нахо­дится на ней: «И бла­го­сло­вил их Бог, и сказал им Бог: пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь, и напол­няйте землю и обла­дайте ею, и вла­ды­че­ствуйте над рыбами мор­скими (и над зве­рями), и над пти­цами небес­ными (и над всяким скотом, и над всею землею), и над всяким живот­ным, пре­смы­ка­ю­щимся по земле»30. По словам псал­мо­певца Давида, Гос­подь увен­чал чело­века славою и честью, «… поста­вил его вла­ды­кою над делами рук Твоих; все поло­жил под ноги его»31. По отно­ше­нию к низшим тварям чело­век был постав­лен в цар­ское поло­же­ние. В отно­ше­ниях же с Твор­цом, он стал как бы домо­пра­ви­те­лем, эко­но­мом (этот образ не слу­чайно неод­но­кратно исполь­зу­ется в Библии, осо­бенно в Новом Завете32) с самыми широ­кими пол­но­мо­чи­ями. Однако право соб­ствен­но­сти чело­века, по вет­хо­за­вет­ным воз­зре­ниям, изна­чально носило отно­си­тель­ный и огра­ни­чен­ный харак­тер. По словам В.И. Экзем­пляр­ского, оно «Бого­да­ро­ван­ное, но не без­услов­ное: вер­хов­ный Вла­дыка всего – Гос­подь; чело­век все полу­чает от Бога, не имея ничего такого в мире, что могло бы явиться пред­ме­том неотъ­ем­ле­мого вла­де­ния чело­века: ‘умирая, не возь­мет ничего, не пойдет за ним слава его». ‘Наг я вышел из чрева матери моей, наг и воз­вра­щусь. Гос­подь дал, Гос­подь и взял».

Соот­вет­ственно прин­ципу вер­хов­ного вла­ды­че­ства над всем Гос­пода, мы нахо­дим в вет­хо­за­вет­ном зако­но­да­тель­стве целый ряд зако­нов, с одной сто­роны, опре­де­ля­ю­щих и ограж­да­ю­щих право част­ной соб­ствен­но­сти, а с другой – огра­ни­чи­ва­ю­щих это право, согласно с волей Божией и теми отно­ше­ни­ями, кото­рые, по этой воле, должны суще­ство­вать между людьми»33.

Древним изра­иль­тя­нам, как впо­след­ствии и хри­сти­а­нам, при­хо­ди­лось жить в окру­же­нии языч­ни­ков и ино­вер­цев, неиз­бежно, при этом, всту­пая с ними в иму­ще­ствен­ные отно­ше­ния, заклю­чая сделки купли-про­дажи. В силу этого, как в Древ­нем Изра­иле, так и в ново­за­вет­ное время суще­ство­вал диф­фе­рен­ци­ро­ван­ный подход к соб­ствен­но­сти и пере­даче иму­ще­ствен­ных прав. У древ­них евреев по Закону и на прак­тике иму­ще­ствен­ные отно­ше­ния с пред­ста­ви­те­лями других наро­дов отли­ча­лись от тако­вых внутри изра­иль­ского обще­ства. Во втором случае предъ­яв­ля­лись более высо­кие нрав­ствен­ные тре­бо­ва­ния, так как они осу­ществ­ля­лись между пред­ста­ви­те­лями народа, знав­шего Еди­ного Бога и при­зван­ного «ходить в правде Его». Подоб­ное раз­гра­ни­че­ние суще­ство­вало и у хри­стиан, хотя их внут­рен­ние иму­ще­ствен­ные отно­ше­ния, в отли­чие от вет­хо­за­вет­ного Изра­иля, скла­ды­ва­лись по-иному, на ново­за­вет­ных осно­вах.

В сно­ше­ниях с ино­пле­мен­ни­ками в мирное время древ­ние изра­иль­тяне, по всей види­мо­сти, руко­вод­ство­ва­лись пра­ви­лом: осно­вы­ва­ясь на ува­же­нии к част­ной соб­ствен­но­сти, при­дер­жи­ваться исто­ри­че­ски сло­жив­шейся в окру­жа­ю­щем мире прак­тики заклю­че­ния сделок и фик­са­ции прав соб­ствен­но­сти. Первое и доста­точно подроб­ное опи­са­ние заклю­че­ния сделки купли-про­дажи земли из XXIII главы Книги Бытия под­твер­ждает это пред­по­ло­же­ние. Пра­вед­ный Авраам зна­чи­тель­ную часть своей жизни прожил в земле Фили­стим­ской в каче­стве гостя или стран­ника34, не имея в соб­ствен­но­сти земли, но твердо веря в обе­то­ва­ние Божье, данное ему и его потом­кам в награду за «послу­ша­ние и бла­го­дар­ность»35: («…и дам тебе и потом­кам твоим после тебя землю, по кото­рой ты стран­ству­ешь, всю землю Хана­ан­скую, во вла­де­ние вечное…»)36. Лишь после смерти своей жены Сарры он сми­ренно, уважая обычаи народа, среди кото­рого он жил, в том числе сло­жив­ши­еся иму­ще­ствен­ные отно­ше­ния, обра­тился с прось­бой к «сынам Хето­вым»: «Я у вас при­ше­лец и посе­ле­нец; дайте мне в соб­ствен­ность место для гроба между вами, чтобы мне умер­шую мою схо­ро­нить…“37. Из даль­ней­ших опи­са­ний пере­го­во­ров видно, что уже в эти древ­ние вре­мена у наро­дов, насе­ляв­ших Пале­стину, суще­ство­вал инсти­тут част­ной соб­ствен­но­сти на землю, в част­но­сти, были выде­лены гра­ницы част­ных вла­де­ний и доста­точно быстро опре­де­ля­лась цена участка. При­ме­ча­тельно, что хеттеи, испы­ты­вав­шие глу­бо­кое ува­же­ние к Авра­аму и даже назы­вав­шие его «князем Божиим»38, пред­ло­жили ему бес­платно устро­ить гроб­ницу для Сары «в лучшем из погре­баль­ных мест»39.

Однако, выбрав уча­сток, при­над­ле­жа­щий Ефрону Хет­те­я­нину, и пред­став­ляв­ший собой пещеру с при­ле­га­ю­щим к нему полем, Авраам не согла­сился поль­зо­ваться им без­воз­мездно. Он поже­лал купить эту землю за цену, устра­и­ва­ю­щую ее хозя­ина. Св. Иоанн Зла­то­уст в тол­ко­ва­нии на эту главу Бытия заме­чает: «Но посмотри, как и [сынов Хето­вых] научает пра­вед­ник самыми делами своими, не прежде согла­ша­ясь взять у них гроб­ницу, как запла­тивши за нее достой­ную цену»40. После недол­гих пере­го­во­ров была назна­чена цена в 400 сиклей серебра (наи­бо­лее веро­ятно, что это прибл. 5 кг. 800 г.41), кото­рая и была упла­чена. Авраам, как повест­вует быто­пи­са­тель, запла­тил выска­зан­ную вслух хозя­и­ном участка цену42. Важно заме­тить, что сделка была под­креп­лена лишь чест­ным словом в при­сут­ствии сви­де­те­лей. Несмотря на такую форму, заклю­чен­ный дого­вор не был нару­шен в тече­ние сто­ле­тий.

При­ме­ча­тельно, что спустя довольно про­дол­жи­тель­ное время, когда в Пале­стине уже сме­ни­лось мно­же­ство живших там наро­дов, и раз­ру­ши­лось ни одно цар­ство, пророк Изе­ки­иль напо­ми­нает потом­кам Авра­ама, обос­но­вы­ва­ю­щим свое право на землю ссыл­кой на сделку своего пра­отца с хет­те­ями, что Бог был и оста­ется вер­хов­ным соб­ствен­ни­ком земли. Он в силах дать ее послуш­ным и бла­го­дар­ным «домо­пра­ви­те­лям» во вла­де­ние и лишить тако­вого невер­ных и небла­го­дар­ных: «И было ко мне слово Гос­подне: сын чело­ве­че­ский! живу­щие на опу­сте­лых местах в земле Изра­и­ле­вой гово­рят: Авраам был один – и полу­чил во вла­де­ние землю сию, а нас много; итак нам дана земля сия во вла­де­ние. Посему скажи им: вы едите с кровью и под­ни­ма­ете глаза ваши к идолам вашим и про­ли­ва­ете кровь, – и хотите вла­деть землею?»43

Как уже отме­ча­лось, данный Изра­илю по исходу из Египта Закон, с одной сто­роны ограж­дал част­ную соб­ствен­ность (в том числе и на землю), с другой сто­роны, огра­ни­чи­вал ее. Две из десяти запо­ве­дей, запи­сан­ных на камен­ных скри­жа­лях44, охра­няли это право. Вось­мая запо­ведь: «Не кради»45 запре­щала открыто пося­гать на чужое иму­ще­ство, деся­тая запо­ведь ста­вила под запрет даже само жела­ние жены и иму­ще­ства ближ­него: «Не желай жены ближ­него твоего и не желай дома ближ­него твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабы его, ни вола его, ни осла его… ни всего, что есть у ближ­него твоего».46 Вместе с тем част­ная соб­ствен­ность огра­ни­чи­ва­лась, прежде всего, через раз­лич­ные огра­ни­че­ния права рас­по­ря­же­ния. В наи­боль­шей сте­пени огра­ни­че­ния каса­лись част­ной соб­ствен­но­сти на землю. Изло­жен­ные в книге Левит, так назы­ва­е­мые законы юби­лей­ного года, имели своей целью сохра­нить рав­но­мер­ность рас­пре­де­ле­ния недви­жи­мого иму­ще­ства, т.е. поря­док, кото­рый должен быть уста­нов­лен при раз­деле земли обе­то­ван­ной. В то же самое время эти законы, так же как и вось­мая и деся­тая запо­веди, были направ­лены на ограж­де­ние част­ной соб­ствен­но­сти на землю, но уже от ее эко­но­ми­че­ского отчуж­де­ния. Осно­ва­нием такому порядку была все та же идея о Вер­хов­ном Вла­дыке и Соб­ствен­нике земли и всего, что на ней нахо­дится. Законы юби­лей­ного года запре­щали полное отчуж­де­ние земли и доз­во­ляли ее выкуп: «Землю не должно про­да­вать навсе­гда, ибо Моя земля: вы при­шельцы и посе­ленцы у меня; по всей земле вла­де­ния вашего доз­во­ляйте выкуп земли».47 Выку­пить землю мог сам про­дав­ший либо его род­ствен­ник: «Если брат твой обед­неет и про­даст от вла­де­ния своего, то придет близ­кий его род­ствен­ник и выку­пит про­дан­ное братом его; если же некому за него выку­пить, но сам он будет иметь доста­ток и найдет, сколько нужно на выкуп, то пусть он рас­чис­лит годы про­дажи своей и воз­вра­тит осталь­ное тому, кому он продал, и всту­пит опять во вла­де­ние свое».48 Если землю не уда­ва­лось выку­пить, законы пред­пи­сы­вали воз­вра­тить вре­менно отчуж­ден­ную землю в юби­лей­ный год (юби­лей­ным счи­тался каждый пяти­де­ся­тый год49): «Если же не найдет рука его, сколько нужно воз­вра­тить ему, то про­дан­ное им оста­нется в руках покуп­щика до юби­лей­ного года, а в юби­лей­ный год отой­дет оно, и он опять всту­пит во вла­де­ние свое».50

В выше­при­ве­ден­ных стихах при­сут­ствуют слова «про­дажа» и «выкуп», однако, по сути, речь идет об аренде на срок до юби­лей­ного года, с правом досроч­ного рас­тор­же­ния дого­вора арен­до­да­те­лем при усло­вии воз­вра­ще­ния аренд­ной платы арен­да­тору за остав­шийся до юби­лей­ного года период. Размер аренд­ной платы уста­нав­ли­вался в зави­си­мо­сти от срока аренды: « … по рас­чис­ле­нию лет после юбилея ты должен поку­пать у ближ­него твоего, и по рас­чис­ле­нию лет дохода он должен про­да­вать тебе; если много оста­ется лет, умножь цену; а если мало лет оста­ется, уменьши цену, ибо извест­ное число лет жатв он про­дает тебе».51

Закон о выкупе дей­ство­вал и в случае посвя­ще­ния кем-либо из изра­иль­тян земли, построек или иного иму­ще­ства Иегове. Это иму­ще­ство могло быть выкуп­лено. Оценку посвя­щен­ного иму­ще­ства должен был сде­лать свя­щен­ник: «Если кто посвя­щает дом свой в свя­тыню Гос­поду, то свя­щен­ник должен оце­нить его, хорош ли он, или худ, и как оценит его свя­щен­ник, так и состо­ится; если же посвя­тив­ший захо­чет выку­пить дом свой, то пусть при­ба­вит пятую часть серебра оценки твоей, и тогда будет его».52 В отно­ше­нии же посвя­ща­е­мого поля Синай­ское зако­но­да­тель­ство давало мерило оценки: «Если поле из своего вла­де­ния посвя­тит кто Гос­поду, то оценка твоя должна быть по мере посева: за посев хомера ячменя пять­де­сят сиклей серебра; если от юби­лей­ного года посвя­щает кто поле свое, – должно состо­яться по оценке твоей; если же после юбилея посвя­щает кто поле свое, то свя­щен­ник должен рас­счи­тать серебро по мере лет, остав­шихся до юби­лей­ного года и должно уба­вить из оценки твоей; если же захо­чет выку­пить поле посвя­тив­ший его, то пусть он при­ба­вит пятую часть серебра оценки твоей, и оно оста­нется за ним».53 (Хомер – мера сыпу­чих равная при­мерно 525 л.54) По совре­мен­ным нормам высева (есть осно­ва­ния пола­гать, что они мало отли­ча­ются от древ­них) хомер ячменя рас­се­и­ва­ется на пло­щади около 2 га. Сле­до­ва­тельно, 50 свя­щен­ных сиклей серебра (0.75 кг., что экви­ва­лентно прибл. $425 начала XXI в. ($2.1 за 1 ар и $213 за 1 гектар) упла­чи­ва­лось за поль­зо­ва­ние таким участ­ком земли в тече­ние 50 лет. К сумме оценки при выкупе при­бав­ля­лась пятая часть. Аренд­ная плата, таким обра­зом, была отно­си­тельно неве­лика. На нее ухо­дила лишь неболь­шая часть дохода, при­но­си­мого землей. Два гек­тара земли в Пале­стине даже при снятии одного урожая в год и при уро­жай­но­сти не более сам-десять могли при­не­сти за 50 лет около 250 тонн ячменя общей сто­и­мо­стью (если взять за основу цену при­ве­ден­ную в книге про­рока Осии55 10 сиклей за хомер) не менее 4500 сиклей.

Если посвя­тив­ший землю не выку­пал ее, то она пере­хо­дила к свя­щен­нику навсе­гда: « … если же он не выку­пит поля, и будет про­дано поле дру­гому чело­веку, то уже нельзя выку­пить: поле то, когда оно в юбилей отой­дет, будет свя­ты­нею Гос­поду, как бы поле закля­тое; свя­щен­нику доста­нется оно во вла­де­ние».56 Это каса­лось родо­вого поля, но не рас­про­стра­ня­лось на «куп­лен­ное» (по сути же, как отме­ча­лось уже выше, арен­до­ван­ное): «А если кто посвя­тит Гос­поду поле куп­лен­ное, кото­рое не из полей его вла­де­ния, то свя­щен­ник должен рас­счи­тать ему коли­че­ство оценки до юби­лей­ного года, и должен он отдать по рас­чету в тот же день, как свя­тыню Гос­подню; поле же в юби­лей­ный год перей­дет опять к тому, у кого куп­лено, кому при­над­ле­жит вла­де­ние той земли. Всякая оценка твоя должна быть по сиклю свя­щен­ному, два­дцать Гер должно быть в сикле».57

В книгах Руфи и Иере­мии при­во­дятся при­меры испол­не­ния закона о выкупе58, однако, со вре­ме­нем запрет на отчуж­де­ние земли на срок, пре­вы­ша­ю­щий 50 лет, по-види­мому, нару­шался все чаще и раз­ными спо­со­бами. Как след­ствие воз­рас­тала иму­ще­ствен­ная диф­фе­рен­ци­а­ция. В книге про­рока Исайи, жив­шего спустя 800 лет после Моисея, в VIIVIII вв. до Р.Х. есть такие слова: «Горе вам, при­бав­ля­ю­щие дом к дому, при­со­еди­ня­ю­щие поле к полю, так что другим не оста­ется места, как будто вы одни посе­лены на земле…“59 Ко вре­мени про­рока Исайи земля чаще всего поку­па­лась на неогра­ни­чен­ный срок и иудеи и прочие изра­иль­тяне уже мало чем отли­ча­лись в этом отно­ше­нии от других наро­дов. Цена земли была, по совре­мен­ным меркам, неве­лика и под­чи­ня­лась в целом общим зако­но­мер­но­стям цено­об­ра­зо­ва­ния, то есть опре­де­ля­лась потен­ци­аль­ным дохо­дом от нее. Она зави­села от пло­до­ро­дия и место­по­ло­же­ния участка, а также от вло­жен­ного в землю капи­тала. Кроме этого, она зави­села от конъ­юнк­туры, от спроса на нее и от ее пред­ло­же­ния. Наи­бо­лее высоко цени­лась земля под вино­град­ни­ками. Во вре­мена про­рока Исайи гора, покры­тая вино­гра­дом, цени­лась во столько сиклей, сколько на ней было вино­град­ных лоз.60 Соло­мон за поль­зо­ва­ние его вино­град­ни­ками брал со сто­ро­жей по 1000 сиклей с каж­дого.61 Срав­ни­тельно дешевле была земля несель­ско­хо­зяй­ствен­ного назна­че­ния. Давид купил гумно Орны Иеву­се­я­нина, сде­лав­ше­еся впо­след­ствии местом для Храма, вместе с жерт­вен­ными волами всего за 50 сиклей. Причем, как и в упо­мя­ну­том выше случае с Авра­амом, Орна пред­ло­жил Давиду землю и жерт­вен­ных живот­ных взять бес­платно, однако Давид пред­по­чел купить все это по рыноч­ной цене.62 Амврий купил у Семира всю гору Семе­рон, на кото­рой впо­след­ствии был построен город Сама­рия за 2 таланта (прибл. 87 кг) серебра63. За низкую цену в 30 сиклей (среб­рен­ни­ков), бро­шен­ных Иудой, купили пер­во­свя­щен­ники бес­плод­ное поле близ Иеру­са­лима. На этом участке гор­шеч­ник добы­вал глину. Ко вре­мени покупки, по-види­мому, даже запасы глины исто­щи­лись и поле это годи­лось лишь для устрой­ства на нем клад­бища: «Пер­во­свя­щен­ники, взяв­шие среб­рен­ники, ска­зали: не поз­во­ли­тельно поло­жить их в сокро­вищ­ницу цер­ков­ную, потому что это цена крови. Сде­лавши же сове­ща­ние, купили на них землю гор­шеч­ника, для погре­бе­ния стран­ни­ков.»64

В отдель­ных слу­чаях, когда рыноч­ная конъ­юнк­тура была небла­го­при­ят­ной, цена земли опус­ка­лась до крайне низких зна­че­ний. Во время осады Иеру­са­лима вави­ло­ня­нами Иере­мия за куп­лен­ное им у Анаме­ила поле в Ана­фофе запла­тил лишь 17 сиклей (прибл. 255 г.) серебра65. При­ме­ча­тельно, что в отли­чие от времен Авра­ама, заклю­че­ние данной сделки под­твер­ждала купчая запись, кото­рая состав­ля­лась в двух экзем­пля­рах, каждый из кото­рых под­пи­сы­вался сви­де­те­лями. Одна из запи­сей оста­ва­лась откры­той, другая запе­ча­ты­ва­лась. Обе записи затем поме­ща­лись в гли­ня­ный сосуд, дабы они «оста­ва­лась там многие дни»66

Согласно ново­за­вет­ным взгля­дам, иму­ще­ство, богат­ство (в том числе и земля), нахо­дя­щи­еся в част­ной соб­ствен­но­сти, явля­ются «тяжким бре­ме­нем», меша­ю­щим его обла­да­телю стать совер­шен­ным, истин­ным после­до­ва­те­лем Христа. Самое лучшее исполь­зо­ва­ние богат­ства, по словам самого Христа, – раз­дача его нищим: «Про­да­вайте имения ваши и давайте мило­стыню. При­го­тов­ляйте себе вла­га­лища невет­ша­ю­щие, сокро­вище неоску­де­ва­ю­щее на небе­сах, куда вор не при­бли­жа­ется, и где моль не съе­дает, ибо где сокро­вище ваше, там и сердце ваше будет.»67

В то же время Хри­стос при­зы­вал своих уче­ни­ков строго выпол­нять свои обя­зан­но­сти нало­го­пла­тель­щи­ков68, а в своих иму­ще­ствен­ных и финан­со­вых делах не оста­ваться долж­ным никому69.

Ново­за­вет­ным уче­нием никоим обра­зом не отри­ца­ется право част­ной соб­ствен­но­сти (нося­щее, как и по вет­хо­за­вет­ным пред­став­ле­ниям, отно­си­тель­ный харак­тер), в част­но­сти право рас­по­ря­же­ния ею. Хри­стос лишь учил, как наи­луч­шим обра­зом вос­поль­зо­ваться послед­ним. В хри­сти­ан­ском учении рас­ста­ва­ние с иму­ще­ством в пользу ближ­него – не тяжкая обя­зан­ность, но радост­ный акт любя­щего сердца, освя­щен­ного светом Бла­го­дати. Не слу­чайно, поэтому, в ново­за­вет­ном учении нет огра­ни­че­ний на рас­по­ря­же­ние иму­ще­ством, подоб­ных вет­хо­за­вет­ным. По словам В.И. Экзем­пляр­ского, «все подоб­ные законы не могли иметь места в Цар­стве Хри­сто­вом, где царит совер­шен­ный закон сво­боды; подоб­ные законы и не нужны в Цар­стве Хри­сто­вом, где должна царить совер­шен­ная любовь. Для такой любви не нужны огра­ни­че­ния числом и мерою, так как истинно хри­сти­ан­ская любовь по самой ее при­роде про­ник­нута нача­лом без­гра­нич­ного само­от­ре­че­ния и готов­но­сти на жертву.»70

Истин­ного уче­ника своего Хри­стос в одной из своих прит­чей упо­доб­ляет купцу, ищу­щему хоро­ших жем­чу­жин, т.е. Цар­ства Небес­ного, «кото­рый, нашедши одну дра­го­цен­ную жем­чу­жину, пошел и продал все, что имел, и купил ее.»71 В другой притче Цар­ство Небес­ное упо­доб­ля­ется «сокро­вищу, скры­тому на поле, кото­рое, нашедши чело­век утаил, и от радо­сти о нем идет и про­дает все, что имеет, и поку­пает поле то.»72

Образ­цом выстра­и­ва­ния иму­ще­ствен­ных отно­ше­ний друг с другом и с внеш­ними людьми стала для после­ду­ю­щих поко­ле­ний хри­стиан пер­во­хри­сти­ан­ская община Иеру­са­лима. По словам про­фес­сора А. Гла­го­лева, «отли­чи­тель­ную осо­бен­ность первой хри­сти­ан­ской брат­ской семьи или общины состав­ляло обще­ние иму­ществ, кото­рое отнюдь не было ни при­ну­ди­тель­ным, ни уза­ко­нен­ным, но созда­ва­лось совер­шенно доб­ро­вольно из воз­вы­шен­ных поры­вов живей­шей веры и брат­ской любви первых хри­стиан между собою. Здесь не было уни­что­же­ния прав соб­ствен­но­сти, а про­ис­хо­дило совер­шенно доб­ро­воль­ное пере­рас­пре­де­ле­ние их или уступка, цели­ком и частью, в пользу других нуж­да­ю­щихся.»73 По словам же дее­пи­са­теля: «Все же веру­ю­щие были вместе и имели все общее: и про­да­вали имения и всякую соб­ствен­ность, и раз­де­ляли всем, смотря по нужде каж­дого.»74 Самым реши­тель­ным шагом, раз­ры­ва­ю­щим наи­бо­лее креп­кие узы с миром, была про­дажа земли. «Так Иосия, про­зван­ный от апо­сто­лов Вар­на­вою, что значит – сын уте­ше­ния, левит, родом Кипря­нин, у кото­рого была своя земля, продав ее, принес деньги и поло­жил к ногам Апо­сто­лов.»75 По сви­де­тель­ству автора Деяний апо­сто­лов, и помо­гав­шие бра­тьям, и при­ни­мав­шие эту помощь члены этой общины, испы­ты­вали оди­на­ково радост­ные чув­ства, «при­ни­мали пищу в весе­лии и про­стоте сердца»76, вос­при­ни­мая общую соб­ствен­ность как непо­сред­ственно Гос­подню. Оттого и кража, слу­чив­ша­яся в этой общине была вос­при­нята не много ни мало, как кража у Гос­пода Бога. Вообще этот эпизод ярко высве­чи­вает сло­жив­ши­еся в пер­во­хри­сти­ан­ской общине иму­ще­ствен­ные отно­ше­ния и отно­ше­ние к част­ной соб­ствен­но­сти. «Неко­то­рый же муж, именем Анания, с женою своею Сап­фи­рою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а неко­то­рую часть принес и поло­жил к ногам Апо­сто­лов. Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допу­стил сатане вло­жить в сердце твое мысль солгать Духу Свя­тому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и при­об­ре­тен­ное про­да­жею не в твоей ли власти нахо­ди­лось? Для чего ты поло­жил это в сердце своем? Ты солгал не чело­ве­кам, а Богу.»77 Анания с Сап­фи­рою воз­на­ме­ри­лись слу­жить двум гос­по­дам: Богу и мамоне и в резуль­тате совер­шили свя­то­тат­ство. Апо­стол Петр под­чер­ки­вает, что никто не при­нуж­дал их отда­вать свое иму­ще­ство. Они не согре­шили бы, если бы оста­вили за собой свою соб­ствен­ность и вообще ничего не жерт­во­вали. Однако, сказав, что они жерт­вуют все деньги от про­дажи земли, Анания с Сап­фи­рою сде­лали их свя­щен­ными. Утаив затем часть выру­чен­ной суммы, они совер­шили кражу при­над­ле­жа­щего Богу. Св. Иоанн Зла­то­уст так ком­мен­ти­рует эти слова апо­стола Петра: «Для чего, гово­рит, ты сделал это? Ты хотел удер­жать у себя? Надобно было удер­жать сна­чала и не давать обе­ща­ния. А теперь, взяв после посвя­ще­ния Богу, ты сделал тяжкое свя­то­тат­ство. Кто берет при­над­ле­жа­щее другим, тот берет, может быть из жела­ния чужого; но тебе можно было удер­жать свое. Для чего ты сделал их свя­щен­ными и потом взял?.. Это непро­сти­тельно, неиз­ви­ни­тельно».78 Суро­вость кары, постиг­шей впо­след­ствии Ананию и Сап­фиру, вполне соот­вет­ствует тяже­сти их пре­ступ­ле­ния с хри­сти­ан­ской точки зрения. Отно­ше­ния внутри пер­во­хри­сти­ан­ской общины часто срав­ни­вают с отно­ше­ни­ями внутри семьи, среди членов кото­рой царит любовь и согла­сие и где из общего иму­ще­ства каж­дому выде­ля­ется по нуждам его.

Быст­рое рас­про­стра­не­ние хри­сти­ан­ства и про­ник­но­ве­ние его во все сосло­вия Рим­ской импе­рии сде­лало невоз­мож­ным прак­ти­че­ски вос­про­из­ве­де­ние строя Иеру­са­лим­ской общины повсе­местно. Тем не менее, иму­ще­ствен­ные отно­ше­ния, подоб­ные отно­ше­ниям первых хри­стиан, выстра­и­ва­лись во многих хри­сти­ан­ских сооб­ще­ствах, прежде всего в семьях и мона­сты­рях. Жившие же в миру хри­сти­ане, неиз­бежно должны были всту­пать в иму­ще­ствен­ные сделки и вла­деть иму­ще­ством, в том числе и землей. Хри­сти­ан­ские общины вынуж­дены были за счет пожерт­во­ва­ний своих членов поку­пать участки для устрой­ства на них хри­сти­ан­ских клад­бищ, мест для молитвы, стран­но­при­им­ства и др. целей.

Таким обра­зом, как вет­хо­за­вет­ное, так и ново­за­вет­ное учения не отри­цали част­ной соб­ствен­но­сти на землю, при­зна­вая при этом отно­си­тель­ный и огра­ни­чен­ный ее харак­тер, поскольку вер­хов­ным вла­ды­кой и соб­ствен­ни­ком сотво­рен­ного Им мира явля­ется Гос­подь Бог. Вет­хо­за­вет­ный закон, будучи, по хри­сти­ан­скому выра­же­нию, «дето­во­ди­те­лем ко Христу», ограж­дая право част­ной соб­ствен­но­сти, в то же время огра­ни­чи­вал его. В ново­за­вет­ном учении нет огра­ни­че­ний на рас­по­ря­же­ние иму­ще­ством, подоб­ных вет­хо­за­вет­ным. В Цар­стве Хри­сто­вом должна царить совер­шен­ная любовь, про­ник­ну­тая нача­лом без­гра­нич­ного само­от­ре­че­ния и готов­но­сти на жертву. Хри­стос, не отри­цая права част­ной соб­ствен­но­сти, в том числе и на землю, учил, как наи­луч­шим обра­зом вос­поль­зо­ваться данным Гос­по­дом правом рас­по­ря­же­ния ею.

Биб­лей­ские основы пра­во­слав­ного учения об оплате труда

В статье пред­став­лен хри­сти­ан­ский взгляд на тру­до­вые отно­ше­ния. Обя­зан­но­сти рабо­то­да­теля и работ­ника опре­де­лены в каче­стве духовно-нрав­ствен­ной задачи слу­же­ния Богу и ближ­ним на своем месте. Автор под­чер­ки­вает, что зло­упо­треб­ле­ния и обман в сфере тру­до­вых отно­ше­ний явля­ются грехом перед Богом

Отно­ше­ния про­ти­во­сто­я­ния и пери­о­ди­че­ски воз­ни­ка­ю­щие кон­фликты между хозя­и­ном и наем­ни­ком, работ­ни­ком и рабо­то­да­те­лем, между «трудом и капи­та­лом» с древ­ней­ших времен чело­ве­че­ской исто­рии явля­ются одной из стерж­не­вых эко­но­ми­че­ских про­блем. Ее важ­ность осо­бенно заметна в совре­мен­ном мире, в кото­ром доля дохо­дов от наем­ного труда, среди всех полу­ча­е­мых домо­хо­зяй­ствами дохо­дов неуклонно воз­рас­тает, осо­бенно в раз­ви­тых стра­нах. Ее не уда­лось раз­ре­шить мето­дами «обще­ствен­ного дого­вора» и соци­аль­ного пере­устрой­ства. Исто­рия ком­му­ни­сти­че­ских (и не только ком­му­ни­сти­че­ских) экс­пе­ри­мен­тов XX века пока­зы­вает, что она не реша­ется, а лишь транс­фор­ми­ру­ется при замене част­ного рабо­то­да­теля госу­дар­ством и даже при кол­лек­тив­ном вла­де­нии работ­ни­ками капи­та­лом пред­при­я­тия (в кото­рых все-таки обра­зу­ются про­ти­во­сто­я­щие сто­роны — менедж­мент и испол­ни­тели). Во всех этих экс­пе­ри­мен­тах оста­ется то, что было в клас­си­че­ском про­ти­во­сто­я­нии труда и капи­тала: каждая сто­рона доби­ва­ется (активно или пас­сивно) усту­пок от другой сто­роны и рас­смат­ри­вает ком­про­мисс лишь как пере­ми­рие. На кол­лек­тив­ных, как и на капи­та­ли­сти­че­ских пред­при­я­тиях чаще всего имеет место актив­ное про­ти­во­сто­я­ние между менедж­мен­том или соб­ствен­ни­ками, с одной сто­роны, и наем­ными работ­ни­ками, объ­еди­нен­ными или не объ­еди­нен­ными в проф­со­юзы, с другой сто­роны. Борьба за повы­ше­ние зара­бот­ной платы работ­ни­ками ведется с исполь­зо­ва­нием широ­кого спек­тра мето­дов от пере­го­во­ров по поводу заклю­че­ния кол­лек­тив­ного дого­вора до раз­лич­ного рода заба­сто­вок и даже более ради­каль­ных дей­ствий.

Для бывших соци­а­ли­сти­че­ских стран, осо­бенно в пери­оды их упадка, харак­терно в боль­шей сте­пени пас­сив­ное про­ти­во­сто­я­ние. Госу­дар­ство как рабо­то­да­тель стре­мится с помо­щью адми­ни­стра­тив­ных и идео­ло­ги­че­ских мето­дов заста­вить рабо­тать интен­сив­нее при отста­ю­щей от роста интен­сив­но­сти труда зара­бот­ной плате. Наем­ные работ­ники, счи­та­ю­щие, что им недо­пла­чи­вают, при­бе­гают к мас­со­вому мел­кому воров­ству у госу­дар­ства (морально оправ­дан­ному в их среде) и недоб­ро­со­вестно отно­сятся к работе.

В пра­во­слав­ной хри­сти­ан­ской эко­но­мии ука­зан­ная про­блема раз­ре­ша­ется в нор­ма­тив­ном плане сле­до­ва­нием основ­ному ее прин­ципу: стрем­ле­нием, внут­рен­ним побуж­де­нием отдать (труд, в т. ч. усилия пред­при­ни­ма­теля) ближ­ним больше, чем взять (оплата труда, исполь­зу­е­мая на личное потреб­ле­ние при­быль) от них. Чем в боль­шей сте­пени каждая из сторон руко­вод­ству­ется этим прин­ци­пом, тем более устой­чи­вым будет согла­ше­ние между ними об оплате наем­ного труда.

В «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции» Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви учение Церкви по этой про­блеме сфор­му­ли­ро­вано един­ствен­ным, но очень емким пред­ло­же­нием: «Цер­ковь учит, что отказ в оплате чест­ного труда явля­ется не только пре­ступ­ле­нием против чело­века, но и грехом перед Богом»79. Обя­зан­но­стью перед Богом и ближ­ним явля­ется для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина — рабо­то­да­теля свое­вре­мен­ная выплата наем­нику ого­во­рен­ного воз­на­граж­де­ния за его труд. При этом рабо­то­да­тель реа­ли­зует право наем­ного работ­ника поль­зо­ваться пло­дами своего труда80. Постав­лен­ный рас­по­ря­ди­те­лем капи­тала или веще­ствен­ных фак­то­ров про­из­вод­ства как «име­ю­щий пять талан­тов», рабо­то­да­тель соеди­няет для этого их с работ­ни­ком, не име­ю­щим по объ­ек­тив­ным или субъ­ек­тив­ным при­чи­нам капи­тала соб­ствен­ного. Этим хри­сти­а­нин — рабо­то­да­тель служит работ­нику во славу Божию.

Обя­зан­но­стью же другой сто­роны, работ­ника, явля­ется чест­ный, т.е. каче­ствен­ный и доб­ро­со­вест­ный труд.

Это — слу­же­ние работ­ника, слу­же­ние во славу Божию не только рабо­то­да­телю, но и потре­би­телю. Об этих нрав­ствен­ных обя­зан­но­стях сторон гово­рится уже в Ветхом Завете. В очень невы­год­ном свете пред­стает в Книге Бытия Лаван, кото­рый заста­вил Иакова слу­жить ему, т.е. рабо­тать как наем­ник. Опла­той за труд должны были стать дочери и скот Лавана. Иаков вме­няет в вину Лавану не то, что послед­ний заста­вил его зара­бо­тать право взять в жены Лию и Рахиль и увести их в свой дом, а то, что Лаван умень­шал неод­но­кратно размер оплаты (точнее, застав­лял, тру­диться дольше за ту же плату, что, по сути дела, есть то же самое). «Я служил тебе четыр­на­дцать лет за двух доче­рей твоих и шесть лет за скот твой, а ты десять раз пере­ме­нял награду мою»81.

Мои­се­ево зако­но­да­тель­ство воз­ла­гало на рабо­то­да­теля обя­зан­ность свое­вре­менно, т.е. без задер­жек опла­тить труд в ого­во­рен­ном раз­мере. «Не обижай ближ­него твоего и не гра­би­тель­ствуй. Плата наем­нику не должна оста­ваться у тебя до утра»82. «В тот же день отдай плату его, чтобы солнце не зашло прежде того, ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возо­пил на тебя к Гос­поду, и не было на тебе греха»83. Речь идет о работ­ни­ках — поден­щи­ках, нани­мав­шихся на све­то­вой день. Днев­ная плата была, по-види­мому, неболь­шой и для многих поден­щи­ков это был един­ствен­ный источ­ник про­пи­та­ния. Про­роки неод­но­кратно напо­ми­нали рабо­то­да­те­лям об опас­но­сти, кото­рой они под­вер­гают себя, задер­жи­вая и вовсе не отда­вая плату наем­нику: «Горе тому, кто строит дом свой неправ­дою и гор­ницы свои — без­за­ко­нием, кто застав­ляет ближ­него своего рабо­тать даром и не отдает ему платы его»; «И приду к вам для суда и буду скорым обли­чи­те­лем чаро­деев и пре­лю­бо­деев и тех, кото­рые кля­нутся ложно и удер­жи­вают плату у наем­ника, при­тес­няют вдову и сироту, и оттал­ки­вают при­шельца, и меня не боятся, гово­рит Гос­подь Саваоф»84.

В свою оче­редь, долгом работ­ника, прежде всего перед Богом, явля­ется доб­ро­со­вест­ный и при­леж­ный труд84 *. Речь идет, прежде всего, о труде на своей земле, но под­ра­зу­ме­ва­ется и труд на рабо­то­да­теля. Осо­бенно часто гово­рится об этом в Книге Прит­чей Соло­мо­но­вых86.

В Книгах Вет­хого Завета речь идет об оплате раз­лич­ных видов труда и раз­лич­ной его про­дол­жи­тель­но­сти. Плата сель­ско­хо­зяй­ствен­ному рабо­чему-поден­щику, как уже гово­ри­лось, обычно отда­ва­лась в конце дня. Напри­мер, некто Миха нанял левита в каче­стве домаш­него свя­щен­ника, назна­чив ему годо­вое содер­жа­ние в 10 сиклей серебра, плюс одежда и про­пи­та­ние. Автор Книги Судей отме­чает хоро­шее отно­ше­ние Михи к своему наем­нику, кото­рый «Был у него, как один из сыно­вей его»87. Во вре­мена царей Иоаса и Иосии за счет пожерт­во­ва­ний народа про­из­во­ди­тели работ по ремонту храма нани­мали плот­ни­ков, камен­щи­ков и работ­ни­ков других спе­ци­аль­но­стей88. Неод­но­кратно вет­хо­за­вет­ные авторы упо­ми­нают о найме воинов, в т.ч. и ино­зем­ных89.

Мотив слу­же­ния Богу и ближ­нему посред­ством раз­лич­ных форм чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти зна­чи­тельно уси­ли­ва­ется в Новом Завете. Планка нрав­ствен­ных тре­бо­ва­ний повы­ша­ется как для рабо­то­да­теля, так и для наем­ника. Св. апо­стол Павел в своих посла­ниях к Корин­фя­нам и Колос­ся­нам, обра­ща­ясь, помимо прочих, и к рабо­то­да­те­лям, и к наем­ным работ­ни­кам, при­зы­вает всякую полез­ную дея­тель­ность рас­смат­ри­вать как слу­же­ние Богу и бла­го­дар­ность Ему: «Итак, едите ли, пьете ли, или иное что дела­ете, все делайте во славу Божию»90, «И все, что вы дела­ете, словом или делом, все делайте во имя Гос­пода Иисуса Христа, бла­го­даря через Него Бога и Отца»91, «И все, что дела­ете, делайте от души, как для Гос­пода, а не для чело­ве­ков, зная, что в воз­да­я­ние от Гос­пода полу­чите насле­дие, ибо вы слу­жите Гос­поду Христу»92. Ново­за­вет­ный цер­ков­ный взгляд видит общие цели биз­неса и наем­ных работ­ни­ков. Во Христе нет ни пред­при­ни­ма­теля, ни наем­ного работ­ника. Если уж нет «ни раба, ни сво­бод­ного», как гово­рит св. апо­стол Павел в Посла­нии к Гала­там93, то тем более это отно­сится к сво­бод­ным рабо­то­да­телю и работ­нику.

В то же время рабо­то­да­тель и наем­ник имеют раз­лич­ные слу­же­ния. Рабо­то­да­тель должен быть как «верный и бла­го­ра­зум­ный домо­пра­ви­тель, кото­рого гос­по­дин поста­вил над слу­гами своими раз­да­вать им в свое время меру хлеба»94. Он при­зван обес­пе­чить наем­нику объект при­ло­же­ния его труда и выдать награду за труд его. Если же рабо­то­да­тель не отдает работ­нику ого­во­рен­ную плату или задер­жи­вает ее, то он явля­ется нера­ди­вым домо­пра­ви­те­лем и совер­шает грех перед Богом: «Вот плата, удер­жан­ная вами у работ­ни­ков, пожав­ших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Гос­пода Сава­офа»95.

Наем­ник служит Богу и ближ­нему своим трудом и поэтому «достоин награды за труды свои». И напро­тив, не жела­ю­щий тру­диться даром ест свой хлеб. По словам св. ап. Павла: «Если кто не хочет тру­диться, тот и не ешь»96. Воз­на­граж­де­ния достоин как тру­дя­щийся наем­ник, так и слу­жа­щий (т.е. тру­дя­щийся без ого­во­рен­ных рабо­чих часов, гото­вый по при­казу всту­пить в дело в любой момент) воин, и про­по­ве­ду­ю­щий Еван­ге­лие. «Какой воин служит когда-либо на своем содер­жа­нии?»97, «Так и Гос­подь пове­лел про­по­ве­ду­ю­щим Еван­ге­лие жить от бла­го­вест­во­ва­ния»98. Право на воз­на­граж­де­ние, при этом, заклю­чено в рамки опре­де­лен­ных нрав­ствен­ных обя­зан­но­стей тру­дя­ще­гося, слу­жа­щего и бла­го­вест­ву­ю­щего. Св. Иоанн Кре­сти­тель, отве­чая на вопрос при­шед­ших к нему воинов, учил их доволь­ство­ваться своим жало­ва­нием, состав­ляв­шим в то время в мирные пери­оды один дина­рий в сутки99. Для бла­го­вест­ву­ю­щих тре­бо­ва­ния к само­огра­ни­че­нию еще более высоки, поскольку это спо­соб­ствует успеху их дела. Отправ­ляя на про­по­ведь апо­сто­лов, Спа­си­тель настав­ляет их огра­ни­чи­ваться только пита­нием и вре­мен­ным кровом в каче­стве «награды за труды свои»: «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха, ибо тру­дя­щийся достоин про­пи­та­ния»100, «В доме же том оста­вай­тесь, ешьте и пейте, что у них есть, ибо тру­дя­щийся достоин награды за труды свои; не пере­хо­дите из дома в дом»101. Призыв Спа­си­теля обра­щен и к буду­щим бла­го­вест­ни­кам и свя­щен­но­слу­жи­те­лям. Если их бла­го­со­сто­я­ние не будет пре­вы­шать бла­го­со­сто­я­ния тех, среди кото­рых они про­по­ве­дуют, то это, несо­мненно послу­жит успеху их про­по­веди.

Важные аспекты вза­и­мо­от­но­ше­ния работ­ника и рабо­то­да­теля рас­кры­ва­ются в притче о работ­ни­ках в вино­град­нике102, притче, име­ю­щей несколько слоев смысла, каждый из кото­рых глу­боко поучи­те­лен. Помимо важных духов­ных вопро­сов, рас­кры­ва­е­мых пере­нос­ным смыс­лом, в прямом смысле гово­рится о необыч­ном хозя­ине, выпол­нив­шем все свои обя­за­тель­ства, но пока­зав­шемся работ­ни­кам, тру­див­шимся весь день, неспра­вед­ли­вым. Во втором стихе притчи идет речь о том, что поутру работ­ники и хозяин дого­во­ри­лись, т.е. взяли на себя вза­им­ные обя­за­тель­ства: первые — отра­бо­тать све­то­вой день (12 часов) в вино­град­нике рабо­то­да­теля, а второй — опла­тить их труд в конце рабо­чего дня в раз­мере одного дина­рия, обыч­ной в те вре­мена днев­ной платы работ­нику — поден­щику. Затем хозяин нанял допол­ни­тель­ных работ­ни­ков через три, шесть, девять и даже один­на­дцать часов после начала рабо­чего дня. Между ним и этими новыми работ­ни­ками также было достиг­нуто согла­ше­ние, правда, на менее опре­де­лен­ных усло­виях. Хозяин обе­щает им: «Что сле­до­вать будет, дам вам»103. Работ­ники, раду­ясь, что им уда­лось, после несколь­ких часов ожи­да­ния, полу­чить работу, пошли в вино­град­ник, удо­вле­тво­рив­шись сло­вами рабо­то­да­теля о том, что они полу­чат от него спра­вед­ли­вую плату.

В конце работы хозяин вино­град­ника дал рас­по­ря­же­ние своему упра­ви­телю отдать плату работ­ни­кам, «начав с послед­них до первых». Все работ­ники, неза­ви­симо от отра­бо­тан­ного вре­мени, полу­чили по дина­рию. Рабо­то­да­тель выпол­нил свои обя­за­тель­ства перед работ­ни­ками, запла­тив при­ня­тую в то время сумму за днев­ной труд неква­ли­фи­ци­ро­ван­ного работ­ника-поден­щика. Более того, отра­бо­тав­ших лишь часть све­то­вого дня, он воз­на­гра­дил сверх их ожи­да­ния. Тру­див­ши­еся с самого утра, несмотря на то, что хозяин выпол­нил то, что обещал в полной мере, стали роп­тать на него, дви­жи­мые тем, что очень часто, если не чаще всего, при­во­дит к кон­флик­там между наем­ни­ком и нани­ма­те­лем — зави­стью. Думая лишь о себе, они нашли реше­ние хозя­ина неспра­вед­ли­вым, нару­ша­ю­щим прин­цип равной оплаты за равный труд. Отве­чая им, рабо­то­да­тель пока­зал, что он не только спра­вед­лив, но и, сверх того, добр. Спра­вед­лив потому, что выпол­нил свои обя­за­тель­ства и рас­по­ря­жался своим, а не чужим иму­ще­ством: «разве я не вла­стен в своем делать, что хочу?»104 Добр не потому только, что отдал днев­ную плату отра­бо­тав­шим часть дня, но и потому, что нанял на работу в разгар дня «сто­я­щих на тор­жище праздно». Эти послед­ние испы­ты­вали, быть может, не мень­шие, чем уже рабо­та­ю­щие в вино­град­нике, тяготы от созна­ния того, что им, воз­можно, не удастся сего­дня зара­бо­тать на кусок хлеба. В этой связи важен диалог, кото­рый состо­ялся между хозя­и­ном и теми, кто про­стоял один­на­дцать часов в ожи­да­нии работы. Рабо­то­да­тель выяс­нил при­чину, отчего они стоят целый день праздно. Полу­чив ответ: «Никто нас не нанял», — он напра­вил и их в вино­град­ник на работу105. Хозяин убе­дился в том, что это не доб­ро­воль­ные без­ра­бот­ные, что объем спроса на услуги труда поден­щи­ков был в этот день меньше объема их пред­ло­же­ния. Наняв этих работ­ни­ков, он про­явил спра­вед­ли­вость, помимо доб­роты и чело­ве­ко­лю­бия, поскольку они явно не отно­си­лись к числу лен­тяев и без­дель­ни­ков.

Таким обра­зом, в прямом смысле притчи о работ­ни­ках в вино­град­нике в доста­точно полной мере рас­кры­ва­ется суть хри­сти­ан­ского учения об оплате труда наем­ного работ­ника. В ней пока­зан иде­аль­ный рабо­то­да­тель и то каче­ство работ­ни­ков, кото­рое чаще всего раз­ру­шает мир между ними и нани­ма­те­лями. С хри­сти­ан­ской точки зрения зало­гом мира между сто­ро­нами в отно­ше­ниях найма явля­ется стрем­ле­ние каждой из сторон слу­жить Богу и ближ­нему на своем месте. Рабо­то­да­тель при­зван обес­пе­чить наем­нику объект при­ло­же­ния его труда и выдать награду за труд его. Работ­ник служит Богу и ближ­нему своим трудом и поэтому «достоин награды за труды свои».

Хри­сти­ан­ский ритм труда

Хри­сти­ан­ский ритм труда зада­ется как есте­ствен­ными пери­о­дами, свя­зан­ными с вра­ще­нием Земли вокруг своей оси и вокруг Солнца, а также вра­ще­нием Луны, так и тра­ди­ци­ями Церкви. Гар­мо­нич­ное соеди­не­ние первых и вторых пред­став­ляют собой годо­вой, недель­ный и днев­ной круги бого­слу­же­ний, труда и постов. Наи­бо­лее слож­ный годо­вой круг зада­ется ритмом цер­ков­ного Юли­ан­ского кален­даря, одного из вели­чай­ших инсти­ту­тов хри­сти­ан­ской циви­ли­за­ции.106

Вет­хо­за­вет­ный ритм труда

Во все вре­мена рели­ги­оз­ное чув­ство побуж­дало людей выде­лять свя­щен­ные места в про­стран­стве (храмы и другие куль­то­вые соору­же­ния) и свя­щен­ные пери­оды вре­мени (уже у древ­них вави­ло­нян, напри­мер, 7‑ой, 14-ый и 21-ый дни лун­ного месяца посвя­ща­лись куль­то­вым празд­ни­кам). Свя­щен­ные места фор­ми­ро­вали про­стран­ство горо­дов и селе­ний, свя­щен­ные дни и другие пери­оды вре­мени зада­вали ритм жизни, прежде всего тру­до­вой дея­тель­но­сти.

У древ­них евреев суще­ство­вали шести­ча­со­вой, суточ­ный, недель­ный, месяч­ный, годо­вой, семи­лет­ний и пяти­де­ся­ти­лет­ний свя­щен­ные циклы. Вно­ся­щие упо­ря­до­чен­ную повто­ря­е­мость в посто­янно изме­ня­ю­щу­юся жизнь, они стали во вре­мен­ном обра­зом веч­но­сти. О раз­де­ле­нии дня на часы впер­вые упо­ми­на­ется у про­рока Дани­ила.107 Ко вре­мени земной жизни Спа­си­теля день делился на 12 часов.108 Суще­ство­вало также пере­ня­тое у греков и римлян раз­де­ле­ние дня на четыре части по три часа, а также ночи – на четыре стражи той же про­дол­жи­тель­но­сти. Рабо­чий день уста­нав­ли­вался для наем­ных (как пра­вило, поден­ных) работ­ни­ков и для рабов. Состав­лял он 12 часов, при­мер­ное время све­то­вого дня в Пале­стине. Очень рано в еврей­ской исто­рии встре­ча­ются следы обще­ствен­ной и част­ной молитвы утром, в пол­день и вече­ром. Уже в Псал­тири Давид ука­зы­вает на трое­крат­ную еже­днев­ную молитву, в кото­рой, помимо про­чего, испра­ши­ва­лась у Бога помощь в трудах на пред­сто­я­щие шесть часов. Позже, в Иеру­са­лим­ском храме молит­вой освя­ща­лись каждые три часа. Так было и во вре­мена апо­сто­лов.109

Недель­ный круг не осно­вы­ва­ется на есте­ствен­ном пери­оде. Такими же явля­ются помимо семи­днев­ного, семи­лет­ний и соро­ка­де­вя­ти­лет­ний циклы, в кото­рых при­сут­ствует свя­щен­ное число семь. Пред­пи­са­ние о суб­боте – седь­мом дне недели было известно еврей­скому народу еще до Синай­ского зако­но­да­тель­ства. Во второй главе Бытия ска­зано: ‘И бла­го­сло­вил Бог седь­мой день и освя­тил его; ибо в оный почил от всех дел Своих, кото­рые Бог творил и сози­дал‘.110 На Синае было сде­лано напо­ми­на­ние ‘пом­нить день суб­бот­ний‘.111 Суб­бота выде­ля­лась из ряда дней недели и посвя­ща­лась Богу как напо­ми­на­ние о сотво­ре­нии мира и осво­бож­де­нии из Еги­пет­ского раб­ства. Этот празд­нич­ный день, как и другие свя­щен­ные дни у евреев, начи­нался с вечера пят­ницы и про­сти­рался до вечера суб­боты. Сред­ством отре­шиться от всяких житей­ских забот и трудов и обра­титься мыслью к Богу стало пре­кра­ще­ние вся­кого труда. В Книгах Вет­хого Завета содер­жатся пред­пи­са­ния о пре­кра­ще­нии в суб­боту соби­ра­ния манны, при­го­тов­ле­ния пищи (путем варе­ния и пече­ния), сеяния и жатвы, раз­жи­га­ния огня, соби­ра­ния дров, ноше­ния тяже­стей, тор­говли, работы в точиле, пере­возки снопов и това­ров. Запре­ща­лась работа не только самому еврею, его семье, но и при­шель­цам, рабам и скоту. Евреи соби­ра­лись в Храме и сина­го­гах для особых бого­слу­же­ний, не запре­ща­лось в суб­боту совер­шать дела любви (мило­стыня и пр.). Со вре­ме­нем поня­тие о покое суб­бот­него дня было извра­щено. На это неод­но­кратно ука­зы­вал Спа­си­тель фари­сеям и книж­ни­кам, сле­див­шим за соблю­де­нием изоб­ре­тен­ных ими мелоч­ных и абсурд­ных запре­тов (напр. сры­вать коло­сья и есть зерна или исце­лять боль­ного112) и допус­кав­шим вся­че­ский труд, если есть опас­ность поте­рять что-либо из иму­ще­ства113.

Месяч­ный цикл у евреев начи­нался с ново­лу­ния. Исполь­зу­е­мый ныне, доста­точно совер­шен­ный лунный кален­дарь, постро­ен­ный на основе циклов Гип­парха, появился у евреев срав­ни­тельно недавно, веро­ятно не ранее 359 г. по Р.Х. В древ­но­сти первый день месяца опре­де­лялся визу­ально, двумя сви­де­те­лями114. День ново­ме­ся­чия счи­тался празд­нич­ным. Каждый месяц имел свое назва­ние: Нисан, Тиар, Сиван и т.д. В месяце было 29 или 30 дней. Для при­ве­де­ния в соот­вет­ствие с сол­неч­ным годом в висо­кос­ные годы добав­лялся 13 месяц Ве-Адар. У евреев суще­ство­вал граж­дан­ский и свя­щен­ный лунные года. Граж­дан­ский год начи­нался с месяца Тисри (в сред­нем – сере­дина сен­тября по цер­ков­ному Юли­ан­скому кален­дарю). По граж­дан­скому году дати­ро­ва­лись дого­воры, про­из­во­ди­лись выборы, назна­ча­лись суб­бот­ний и юби­лей­ный года и т.д. Свя­щен­ный год начи­нался с месяца Нисана (Авива), начи­нав­ше­гося, в сред­нем, с весен­него рав­но­ден­ствия. В пят­на­дца­тый день этого месяца, т.е. в пол­но­лу­ние, празд­но­ва­лась вет­хо­за­вет­ная Пасха, день выхода евреев их Египта. По свя­щен­ному году счи­та­лись празд­ники: Пяти­де­сят­ница, Празд­ник Кущей, Пурим и др., кото­рые были нера­бо­чими днями, в том числе и для рабов, с менее стро­гими, веро­ятно, запре­тами, чем в суб­боту. Празд­ники отме­ча­лись несколько дней, в кото­рые ослаб­ля­лась тру­до­вая дея­тель­ность (откла­ды­ва­лись те дела, кото­рые можно было отло­жить), уси­ли­ва­лась молитва и жерт­во­при­но­ше­ния.

Важное соци­ально – эко­но­ми­че­ское и эко­ло­ги­че­ское зна­че­ние имели свя­щен­ные суб­бот­ние (каждый седь­мой) и юби­лей­ные (каждый пяти­де­ся­тый) года. В суб­бот­ний год пре­кра­ща­лось зем­ле­де­лие, земле давался отдых. Все, что вырас­тало само – дела­лось общим досто­я­нием. Долж­ни­кам про­ща­лись долги, рабы-еди­но­пле­мен­ники отпус­ка­лись на сво­боду. Все­на­родно читался закон Божий. Еще более тор­же­ствен­ным и важным был юби­лей­ный год, насту­пав­ший сразу вслед за седь­мым суб­бот­ним годом. В юби­лей­ный год помимо того, что соблю­да­лись пред­пи­са­ния суб­бот­него года, все про­дан­ные земли (за неко­то­рыми ого­во­рен­ными исклю­че­ни­ями) воз­вра­ща­лись преж­ним вла­дель­цам или их наслед­ни­кам. Вос­ста­нав­ли­ва­лось, хотя и не в полной мере, равен­ство в соб­ствен­но­сти на землю. Древ­ние евреи стре­ми­лись сохра­нить наделы, полу­чен­ные при засе­ле­нии Пале­стины каждой еврей­ской семьей. Это явля­лось инсти­ту­ци­о­наль­ным закреп­ле­нием отно­си­тель­но­сти права соб­ствен­но­сти, напо­ми­на­нием народу изра­иль­скому о том, кто явля­ется Вер­хов­ным Соб­ствен­ни­ком всего, в том числе и земли. По сути, почти всякая про­дажа земли пре­вра­ща­лась в ее дол­го­сроч­ную аренду до юби­лей­ного года. Цена земли зави­села от вре­мени до юби­лей­ного года, подобно тому, как на совре­мен­ном финан­со­вом рынке цена обли­га­ции зави­сит от бли­зо­сти срока ее пога­ше­ния. Обычаи суб­бот­него и юби­лей­ного годов пред­став­ляют собой древ­ний опыт постро­е­ния соци­ально спра­вед­ли­вого и в то же самое время рыноч­ного хозяй­ства. Можно ска­зать, что каждые семь лет про­ис­хо­дили малые, а каждые пять­де­сят боль­шие запро­грам­ми­ро­ван­ные соци­аль­ные рево­лю­ции, не под­ры­вав­шие устоев обще­ства. Зада­ва­лись освя­щен­ные циклы дело­вой актив­но­сти, при­да­ю­щие эко­но­ми­че­ской жизни пред­ска­зу­е­мость и ста­биль­ность. Здесь уместно заме­тить, что в соци­ально-эко­но­ми­че­ском раз­ви­тии евро­пей­ской циви­ли­за­ции XIX и XX вв. по Р.Х. четко про­сле­жи­ва­ются циклы дело­вой актив­но­сти и соци­аль­ных пре­об­ра­зо­ва­ний и потря­се­ний. Но, в отли­чие, от древ­но­сти, они носят объ­ек­тив­ный харак­тер, их пери­оды варьи­руют, и еще никому не уда­лось точно пред­ска­зать начало эко­но­ми­че­ского кри­зиса или соци­аль­ного потря­се­ния.

Тра­ди­ции суб­бот­него и юби­лей­ного годов посте­пенно осла­бе­вали. Ко вре­мени про­рока Исайи земля чаще всего поку­па­лась на неогра­ни­чен­ный срок и изра­иль­тяне уже мало чем отли­ча­лись в этом отно­ше­нии от других наро­дов. Таким обра­зом, глав­ным пред­на­зна­че­нием свя­щен­ных часов, дней, годов было освя­ще­ние пред­сто­я­щего пери­ода вре­мени (части суток, семи дней, месяца, семи лет и т.д.) Ослаб­ле­ние или почти полное пре­кра­ще­ние труда в эти свя­щен­ные пери­оды вре­мени с уси­ле­нием част­ной и обще­ствен­ной (в суб­бот­ний и юби­лей­ный годы пред­пи­сы­ва­лось все­на­родно читать Закон Божий) молитвы явля­лось сред­ством этого освя­ще­ния и зада­вало ритм тру­до­вой дея­тель­но­сти древ­них евреев.

Ново­за­вет­ный ритм труда

Приход обе­щан­ного через про­ро­ков мессии, Иисуса Христа, завер­шил вет­хо­за­вет­ный период исто­рии и, одно­вре­менно, стал нача­лом ново­за­вет­ной исто­рии. Ново­за­вет­ная Цер­ковь, сохра­нив днев­ной, недель­ный и годо­вой круги бого­слу­же­ний, постов и труда, напол­нила их новым содер­жа­нием. Самой древ­ней хри­сти­ан­ской тра­ди­цией стало празд­но­ва­ние дня вос­крес­ного или пер­вого дня недели по еврей­скому счету семи­днев­ных кругов, уста­нов­лен­ное в память Вос­кре­се­ния Хри­стова. Посте­пенно вос­крес­ный день, освя­ща­ю­щий насту­па­ю­щий семи­днев­ный цикл, стал вместо суб­боты днем сво­бод­ным от труда (с более мяг­кими, чем в вет­хо­за­вет­ную суб­боту тре­бо­ва­ни­ями) и днем празд­нич­ного обще­ствен­ного бого­слу­же­ния, празд­нич­ной литур­гии. Сла­вян­ское назва­ние вос­крес­ного дня ‘неделя‘ отра­жает эту его осо­бен­ность. В ранней Церкви члены общины при­но­сили с собой хлеб и вино, необ­хо­ди­мые для совер­ше­ния таин­ства при­ча­ще­ния, жерт­вуя Богу, тем самым, плоды своего труда и напол­няя его высо­чай­шим смыс­лом. Тра­ди­ция при­не­се­ния в день вос­крес­ный пожерт­во­ва­ний ‘от трудов своих‘ в раз­лич­ной форме сохра­ни­лась и поныне. Огра­ни­чи­вая до мини­мума труд повсе­днев­ный, хри­сти­ане всех дено­ми­на­ций посвя­щают вос­крес­ный день молитве, молит­вен­ному труду и делам мило­сер­дия, жерт­вуя часть добы­тых трудом в другие дни благ Богу и ближ­нему.

Днев­ной цикл труда в будни и в хри­сти­ан­ское время, в сель­ско­хо­зяй­ствен­ном про­из­вод­стве, в кото­ром вплоть до XIX века в Европе было занято боль­шин­ство рабо­та­ю­щих, длился све­то­вой день, начи­на­ясь, пре­ры­ва­ясь в сере­дине и завер­ша­ясь молит­вой.

Годо­вой круг бого­слу­же­ний, труда и постов сфор­ми­ро­вался в основе своей в IV в. по Р.Х. Его осно­вой стал, при­ня­тый Первым Все­лен­ским Собо­ром 325 г., цер­ков­ный Юли­ан­ский кален­дарь (старый стиль). В нем, как и в вет­хо­за­вет­ном годо­вом круге, суще­ство­вали год свя­щен­ный и год цер­ковно-граж­дан­ский. Первый начи­нался пер­вого марта, второй – 1 сен­тября. Начало цер­ковно – граж­дан­ского года было уста­нов­лено в память о дне, в кото­рый св. Импе­ра­тор Кон­стан­тин в 313 г. даро­вал хри­сти­а­нам рели­ги­оз­ную сво­боду. Цер­ков­ный Юли­ан­ский кален­дарь сов­ме­щает в себе кален­дари лунный и сол­неч­ный. Такое сов­ме­ще­ние имело целью сохра­нить связь с вет­хо­за­вет­ным лунным кален­да­рем, и в то же время уста­но­вить новый круг празд­нич­ных дней. Глав­ным празд­ни­ком стал день Вос­кре­се­ния Хри­стова, ново­за­вет­ной Пасхи, празд­ну­е­мый в первое вос­кре­се­нье после пер­вого весен­него пол­но­лу­ния, т.е. пер­вого пол­но­лу­ния после дня весен­него рав­но­ден­ствия в IV веке по Р.Х. (21 марта по ст. стилю). Пол­но­лу­ние это также опре­де­ля­лось не аст­ро­но­ми­че­ски, а по лун­ному кален­дарю, постро­ен­ному на основе 19-лет­него мето­нов­ского цикла.115 С днем Пасхи Хри­сто­вой свя­заны несколько пере­хо­дя­щих празд­ни­ков (Св. Троица (Пяти­де­сят­ница), празд­ник Входа Гос­подня в Иеру­са­лим и др.).

Таким обра­зом, в годо­вом круге при­сут­ствуют непе­ре­хо­дя­щие (одно и то же число опре­де­лен­ного месяца каж­дого юли­ан­ского года) и пере­хо­дя­щие празд­ники (их дата зави­сит от дня празд­но­ва­ния ново­за­вет­ной Пасхи). По сте­пени важ­но­сти цер­ков­ные празд­ники выстро­ены в свое­об­раз­ную пира­ми­даль­ную иерар­хию. Важ­ней­шим празд­ни­ком, ‘тор­же­ством из тор­жеств‘ явля­ется празд­ник Вос­кре­се­ния Хри­стова. Затем сле­дуют 12 важ­ней­ших Гос­под­них и Бого­ро­дич­ных празд­ни­ков. За ними сле­дуют неко­то­рые другие празд­ники во славу Гос­пода и в честь Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Затем – празд­ники в честь святых, память кото­рых празд­ну­ется каждый день года, причем число святых, почи­та­е­мых в кон­крет­ный день, посто­янно растет, поскольку на всем про­тя­же­нии двух­ты­ся­че­лет­ней исто­рии хри­сти­ан­ской Церкви явля­лись все новые и новые святые. В пра­во­слав­ных хри­сти­ан­ских госу­дар­ствах, напри­мер, в Рос­сий­ской Импе­рии, было при­нято осво­бож­дать от буд­нич­ного труда дни дву­на­де­ся­тых и неко­то­рых других важ­ней­ших празд­ни­ков. Нера­бо­чими днями для боль­шин­ства слу­жа­щих, рабо­чих и кре­стьян были дни святок (с 25 декабря до 6 января) и Свет­лая сед­мица (пас­халь­ная неделя). Празд­нич­ные дни давали воз­мож­ность тво­рить уси­лен­ную и про­дол­жи­тель­ную молитву в храме, посе­щать боль­ных и совер­шать другие дела хри­сти­ан­ской любви и мило­сер­дия. Довольно про­дол­жи­тель­ный рабо­чий день (лишь в 1897 году в России был введен Закон об 11,5 – часо­вом рабо­чем дне в днев­ное время и 10 – часо­вом в ночное) и боль­шое коли­че­ство празд­ни­ков было харак­тер­ной осо­бен­но­стью России и отли­чало ее от евро­пей­ских стран. Число нера­бо­чих дней (прак­ти­че­ски все они были пра­во­слав­ными празд­ни­ками) у рус­ских рабо­чих дохо­дило до 110, а у кре­стьян до 140 дней в году. 16 В стра­нах Европы в XIX – начале XX века про­дол­жи­тель­ность рабо­чего дня была мень­шей, но меньше было выход­ных и празд­нич­ных дней (от 50 до 70).

Цер­ков­ный Юли­ан­ский кален­дарь и недель­ный цикл на про­тя­же­нии более чем две­на­дцати сто­ле­тий син­хро­ни­зи­ро­вали ритм труда всей хри­сти­ан­ской циви­ли­за­ции, по сути явля­лись рит­мами ее жизни.

Асин­хрон­ность ритмов труда в совре­мен­ной циви­ли­за­ции

Одним из самых суще­ствен­ных фак­то­ров про­дол­жав­ше­гося несколько сто­ле­тий раз­де­ле­ния хри­стиан на восточ­ных и запад­ных, стало вве­де­ние на Западе в 1582 году папой Гри­го­рием XIII нового кален­даря (нового стиля). Этой рефор­мой был нару­шен ритм цер­ков­ного Юли­ан­ского кален­даря. Гри­го­ри­ан­ской рефор­мой было в один день ото­рвано десять лист­ков кален­даря‘ (в силу того, что в нем нерав­ное число дней в сто­ле­тиях, раз­ница между старым стилем соста­вила 11 дней в XVIII веке, 12 – в XIX и 13 – в XX и XXI вв.) Все непе­ре­хо­дя­щие празд­ники начали отме­чаться запад­ными хри­сти­а­нами на несколько дней раньше, в рабо­чие будние дни по цер­ков­ному Юли­ан­скому кален­дарю, по кото­рому жили пра­во­слав­ные хри­сти­ане. День празд­но­ва­ния Пасхи Хри­сто­вой сов­па­дал крайне редко, по гри­го­ри­ан­скому кален­дарю он иногда празд­ну­ется более чем на месяц раньше, чем по кален­дарю цер­ков­ному Юли­ан­скому (в эти годы празд­ник Пасхи по новому стилю опе­ре­жает даже еврей­ский Песах, т.е. вет­хо­за­вет­ную Пасху). Такой пере­нос стал испы­та­нием для пра­во­слав­ных, живу­щих рядом с римо-като­ли­ками, ибо послед­ние начи­нали празд­но­вать Рож­де­ство Хри­стово или Пасху в дни пра­во­слав­ных постов. Асин­хрон­ность ритмов уси­ли­лась после пере­хода несколь­ких помест­ных пра­во­слав­ных церк­вей в 20‑е годы XX века на так назы­ва­е­мый ново-юли­ан­ский кален­дарь, по кото­рому непе­ре­хо­дя­щие празд­ники сов­па­дают с гри­го­ри­ан­ским кален­да­рем, а Пасха Гос­подня и другие пере­хо­дя­щие празд­ники – с цер­ков­ным Юли­ан­ским.

Пони­мая важ­ность кален­даря в жизни циви­ли­за­ции, фран­цуз­ские рево­лю­ци­о­неры, спустя два сто­ле­тия после гри­го­ри­ан­ской реформы пред­при­няли попытку задать ‘граж­дан­ский ритм‘ и сло­мать недель­ный и годо­вой круги вре­мени хри­сти­ан­ской циви­ли­за­ции. Попытка заме­нить недель­ный цикл декад­ным про­ва­ли­лась почти сразу. Семи­днев­ный круг устоял и во время рус­ской рево­лю­ции, также взяв­шей на воору­же­ние ате­и­сти­че­скую идео­ло­гию, он ока­зался наи­бо­лее прочно уко­ре­нен­ным инсти­ту­том, несмотря на то, что не имеет аст­ро­но­ми­че­ской основы. Рево­лю­ци­он­ный кален­дарь про­су­ще­ство­вал во Фран­ции с 1793 по 1805 годы. В совет­ское время в России уже не реши­лись на ради­каль­ное изме­не­ние кален­даря и огра­ни­чи­лись пере­хо­дом граж­дан­ской жизни на новый стиль. Было также вве­дено парал­лель­ное лето­ис­чис­ле­ние от 1917 года, не полу­чив­шее, правда, ни малей­шего обще­ствен­ного при­зна­ния даже в годы ком­му­ни­сти­че­ской власти.

Воль­ное обра­ще­ние с кру­гами вре­мени про­яви­лось и в ломке днев­ного круга. В начале XX века в Вели­ко­бри­та­нии с целью эко­но­мии на осве­ще­нии впер­вые ввели так назы­ва­е­мое летнее время. В годы боль­ше­вист­ской власти в России было вве­дено ‘декрет­ное‘ время (часы были пере­дви­нуты на час вперед), а на закате совет­ского семи­де­ся­ти­ле­тия к декрет­ному вре­мени доба­ви­лось еще и летнее. В резуль­тате, напри­мер, для жителя Бреста подъем в 6 часов утра пре­вра­тился в подъем в 3 часа ночи. Эко­но­ми­че­ские выгоды ста­ви­лись во главу угла, хотя, если они и были, то тре­бо­вали нема­лых издер­жек, свя­зан­ных с адап­та­цией чело­века к пере­ходу на летнее время, ломкой ритма его жизни (опоз­да­ния, болезни, брак в работе и пр.). При­ме­ча­тельно, что декрет­ное время после непро­дол­жи­тель­ного пери­ода отмены в 1990‑е годы было воз­вра­щено в России и суще­ствует до сих пор.

В усло­виях совре­мен­ной циви­ли­за­ции хри­сти­а­нину все слож­нее сохра­нить, даже в уре­зан­ном виде, ритм труда, зада­ва­е­мый цер­ков­ным Юли­ан­ским кален­да­рем, днев­ным и недель­ным кру­гами. Такая воз­мож­ность сохра­ня­ется лишь в мона­сты­рях, обособ­лен­ных общи­нах, т.е. в малых эко­но­ми­че­ских систе­мах. Тру­до­вой ритм вне этих систем харак­те­ри­зу­ется уси­ли­ва­ю­щейся асин­хрон­но­стью. Асин­хрон­ность труда в инду­стри­аль­ном обще­стве имеет, прежде всего, тех­но­ло­ги­че­ские при­чины: на пред­при­я­тиях метал­лур­гии, хими­че­ской про­мыш­лен­но­сти, энер­ге­тики и др. суще­ствует непре­рыв­ное про­из­вод­ство, тре­бу­ю­щее работы в три и или даже в четыре смены по сколь­зя­щему гра­фику. В пост­ин­ду­стри­аль­ном обще­стве на первый план выхо­дят при­чины эко­но­ми­че­ские. Круп­ная тор­говля (гипер- и супер­мар­кеты), а вслед за ней и тор­говля мелкая пере­шли к работе без выход­ных и к уси­лен­ной работе в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни. Многие веру­ю­щие люди, рабо­та­ю­щие на рынках в пост­со­вет­ских стра­нах, годами не бывают на вос­крес­ной службе в храме, поскольку это часы их самой напря­жен­ной работы. Транс­порт, осо­бенно авто­мо­биль­ный, доля заня­тых в кото­ром посто­янно растет, рабо­тает в ритме непре­рыв­ного про­из­вод­ства. Многие пред­по­чи­тают ночное дви­же­ние в силу мень­шей загру­жен­но­сти авто­ма­ги­стра­лей в это время суток. В режиме непре­рыв­ного про­из­вод­ства функ­ци­о­ни­рует стре­ми­тельно раз­рас­та­ю­ща­яся инду­стрия раз­вле­че­ний, теле­ви­де­ние и радио­ве­ща­ние. Особый ритм труда харак­те­рен для всей совре­мен­ной сферы услуг.

С конца XX века быст­рыми тем­пами растет число дистан­ци­он­ных работ­ни­ков, свя­зан­ных с рабо­то­да­те­лем посред­ством Интер­нета и элек­трон­ной почты. Каждый из них выби­рает свой ритм труда. Это дает опре­де­лен­ную сво­боду, поз­во­ля­ю­щую хри­сти­а­нину согла­со­вать свой ритм жизни с цер­ков­ным. Для рели­ги­озно же индиф­фе­рент­ного чело­века такая сво­бода часто выли­ва­ется в ночной образ жизни с про­из­воль­ными выход­ными днями. Таким обра­зом, для пер­вого дистан­ци­он­ная заня­тость может послу­жить упо­ря­до­че­нию ритма жизни, для вто­рого – еще боль­шему его рас­строй­ству.

В пост­ин­ду­стри­аль­ном обще­стве, таким обра­зом, все более уси­ли­ва­ется тен­ден­ция к инди­ви­ду­а­ли­за­ции ритма труда, его асин­хрон­но­сти. Свя­щен­ные пери­оды вре­мени теряют свое инсти­ту­ци­о­наль­ное зна­че­ние, совре­мен­ное обще­ство тру­дится непре­рывно и в этом одно из его суще­ствен­ней­ших отли­чий от тра­ди­ци­он­ных обществ. Хри­сти­ан­ский ритм труда, упо­ря­до­чен­ной смены труда про­стого, слож­ного, молит­вен­ного и отдыха оста­ется доныне чистым звуком камер­тона среди уси­ли­ва­ю­щихся шумов и бес­по­ря­доч­ных звуков совре­мен­ной циви­ли­за­ции.

Неко­то­рые заметки, каса­ю­щи­еся хри­сти­ан­ского нор­ма­тив­ного учения о про­центе

Статья посвя­щена про­бле­мам ссуд­ного про­цента в хри­сти­ан­ском этосе. Выяв­лено раз­ли­чие между займом и ростов­щи­че­ством в вет­хо­за­вет­ном учении. Опре­де­лен нрав­ствен­ный кон­текст огра­ни­че­ния про­цент­ных отно­ше­ний в хри­сти­ан­стве. Иссле­до­вано цер­ков­ное зако­но­да­тель­ство о про­центе в Сред­ние века. Рас­смот­рено про­ти­во­ре­чие между хри­сти­ан­ским иде­а­лом и прак­ти­кой пред­при­ни­ма­тель­ства

Про­цент явля­ется, пожа­луй, наи­бо­лее слож­ным и неод­но­знач­ным фено­ме­ном эко­но­ми­че­ской сферы жизни обще­ства, как с точки зрения пози­тив­ной эко­но­ми­че­ской теории, так и при нор­ма­тив­ном под­ходе. Он стал камнем пре­ткно­ве­ния для многих выда­ю­щихся эко­но­ми­стов. Да и в самом про­центе, если срав­нить, напри­мер древ­ние ростов­щи­че­ские трид­цать, а то и пять­де­сят про­цен­тов и совре­мен­ный отри­ца­тель­ный реаль­ный бан­ков­ский про­цент крат­ко­сроч­ного пери­ода высо­кой инфля­ции, про­изо­шли глу­бо­кие сущ­ност­ные изме­не­ния.

В нор­ма­тив­ном плане нега­тив­ное отно­ше­ние к отдаче денег в рост, взи­ма­нию про­цента, суще­ство­вало не только у древ­них евреев. Хорошо известна пози­ция Ари­сто­теля по отно­ше­нию к ростов­щи­че­ству, обо­зна­чен­ная им в «Поли­тике» и «Нико­ма­хо­вой этике». В других древ­них циви­ли­за­циях, Древ­нем Вави­лоне и Древ­нем Китае, про­цент, посто­ян­ный спут­ник част­ной соб­ствен­но­сти вос­при­ни­мался как неиз­беж­ное зло, пред­при­ни­ма­лись лишь попытки огра­ни­чить его117.

Вет­хо­за­вет­ное учение о лихве и росте

Зако­ном Мои­се­е­вым запре­ща­лось отда­вать деньги и нату­раль­ные блага в рост, но дела­лось серьез­ное послаб­ле­ние — раз­ре­ша­лось отда­вать в рост ино­земцу: «Если дашь деньги взаймы бед­ному из народа Моего, то не при­тес­няй его и не нала­гай на него роста»118, «Не отда­вай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо дру­гого, что можно отда­вать в рост; ино­земцу отда­вай в рост, а брату твоему не отда­вай в рост, чтобы Гос­подь, Бог твой, бла­го­сло­вил тебя во всем, что дела­ется руками твоими, на земле, в кото­рую ты идешь, чтобы овла­деть ею»119. Послаб­ле­ние это объ­яс­нимо тем, что евреям при­хо­ди­лось жить среди враж­дебно настро­ен­ных к ним наро­дов, среди кото­рых ростов­щи­че­ство про­цве­тало. С ними им при­хо­ди­лось тор­го­вать и всту­пать в кре­дит­ные отно­ше­ния. Кроме этого, Изра­илю была необ­хо­дима кон­со­ли­да­ция нака­нуне жесто­кой борьбы не на жизнь, а на смерть с насе­ля­ю­щими Пале­стину пле­ме­нами. Ука­зан­ное послаб­ле­ние не рас­про­стра­ня­лось, однако, на обед­нев­ших при­шель­цев и посе­лен­цев, живу­щих среди евреев: «Если брат твой обед­неет и придет в упадок у тебя, то под­держи его, при­ше­лец ли он, или посе­ле­нец, чтобы он жил с тобою. Не бери от него роста и при­были, и бойся Бога твоего; (Я Гос­подь,) чтоб жил брат твой с тобою. Серебра твоего не отда­вай ему в рост, и хлеба твоего не отда­вай ему для полу­че­ния при­были»120. Запрет отдачи тако­вым в рост и даже полу­че­ния при­были от них был одним из эле­мен­тов в системе соци­аль­ной защиты в Древ­нем Изра­иле. Заем день­гами или хлебом бед­ному, причем, не только еди­но­пле­мен­нику, но и при­шельцу должен был иметь целью под­дер­жа­ние обед­нев­шего ближ­него. Пророк Исаия даже раз­де­ляет заем и отдачу в рост, при­водя пары про­ти­во­по­лож­ных по своему поло­же­нию людей. В одной паре — заем­щик и заи­мо­да­вец, в другой — ростов­щик и дающий рост121.

В то же время такое послаб­ле­ние лишало данный запрет уни­вер­саль­но­сти, вело к раз­дво­е­нию морали и делало уяз­ви­мой стра­стью любо­с­тя­жа­ния душу отда­ю­щего в рост. Пра­вед­ник, как счи­тали про­роки Давид и Иезе­ки­иль «в рост не отдает и лихвы122 не берет»123. По словам псал­мо­певца Давида: «Гос­поди! Кто может пре­бы­вать в жилище твоем? Кто может оби­тать на святой горе Твоей? Тот… кто серебра своего не отдает в рост, и не при­ни­мает даров против невин­ного»124. Мер­зо­стью назы­вал отдачу в рост и взятие лихвы пророк Иезе­ки­иль125. Ростов­щи­че­ство, несмотря на запрет, и, воз­можно, бла­го­даря ука­зан­ному послаб­ле­нию, рас­про­стра­ня­лось в Изра­иль­ском обще­стве. Отда­вали в рост и брали лихву не только с ино­зем­цев, но и с еди­но­пле­мен­ни­ков. Во вре­мена Неемии обед­нев­шие Иудеи вынуж­дены были зани­мать серебро, конечно под про­центы и под залог своих полей и вино­град­ни­ков для того, чтобы достать хлеба и запла­тить подать царю. Многие из них вынуж­дены были за неиме­нием залога про­да­вать в раб­ство своих сыно­вей и доче­рей126. При­ме­ча­тельно, что Неемия, услы­шав жалобы бедных об этом, не только выго­во­рил знат­ным и началь­ству­ю­щим Иудеям, при­звав их воз­вра­тить взятые в залог поля, вино­град­ные и мас­лич­ные сады бедных «и рост с серебра и хлеба, вина и масла», но и подал пример, про­стив долги бедных хлебом и сереб­ром себе, своим бра­тьям и слугам127.

Уже в древ­но­сти ростов­щи­че­ский про­цент столк­нулся с инфля­цией, кото­рая, однако, дли­тель­ное время, вплоть до Нового Вре­мени, была зна­чи­тельно слабее его. Темп древ­ней инфля­ции был незна­чи­те­лен и реаль­ный про­цент был немно­гим меньше номи­наль­ного. Древ­няя инфля­ция про­яв­ля­лась двояко. Во-первых, в форме сни­же­ния массы одно­имен­ных слит­ков золота или серебра, а впо­след­ствии — монет. Напри­мер, нахо­дя­щийся в обра­ще­нии сереб­ря­ный сикль (шекель) поте­рял со вре­ме­нем поло­вину своей массы (с 14,5 г. — такую массу более про­дол­жи­тель­ное время сохра­нял свя­щен­ный сикль, кото­рым при­ни­мали цер­ков­ные налоги — до при­бли­зи­тельно 7 г. Он назы­вался «про­стой сикль»). Таким же обра­зом талант — слитки общей массой 43,5 кг (3000 свя­щен­ных сиклей) пре­вра­тился в «народ­ный талант» весом 18,75 кг (1290 свя­щен­ных сиклей), рим­ский дина­рий, по данным про­фес­сора В.А. Федо­сика, с 217 г. до Р.Х. до 54 г. после Р.Х. умень­шился в массе с 4,55 г. до 3,41 г.128 К этому добав­ля­лась и «порча метал­лов», мас­штабы кото­рой опре­де­лить, конечно, затруд­ни­тельно.

Во-вторых, обес­це­не­ние древ­них денеж­ных единиц про­ис­хо­дило в форме сни­же­ния реаль­ной массы и объема одно­род­ных това­ров, осо­бенно сыпу­чих тел и жид­ко­стей (зерна, масла и пр.) при сохра­не­нии их номи­наль­ной массы. По этой при­чине, между прочим, крайне затруд­ни­тельно, ана­ли­зи­руя те или иные древ­ние источ­ники, в том числе и Библию, срав­ни­вать цены на товары, услуги или недви­жи­мость в сдел­ках, отде­лен­ных друг от друга во вре­мени деся­ти­ле­ти­ями или сто­ле­ти­ями. Несмотря на свой отно­си­тельно низкий темп, инфля­ция была заметна древним, и они видели в этом про­блему. Пророк Иезе­ки­иль, напри­мер, высту­пал как против роста и лихвы, так и против обес­це­не­ния денег и умень­ше­ния мер и весов. «Ефа и бат должны быть оди­на­ко­вой меры,та чтобы бат вмещал в себе деся­тую часть хомера и ефа деся­тую часть хомера: мера их должна опре­де­ляться по хомеру. В сикле два­дцать гер; а два­дцать сиклей, два­дцать пять сиклей и пят­на­дцать сиклей состав­лять будут у вас мину»129. Обя­зан­ность обес­пе­чи­вать, выра­жа­ясь совре­мен­ным языком, ста­биль­ность поку­па­тель­ной спо­соб­но­сти денег лежит, считал Иезе­ки­иль, на кня­зьях Изра­и­ле­вых, т.е. на пра­ви­тель­стве130.

Ново­за­вет­ный взгляд на лихву и про­цент

В Еван­ге­лии о взи­ма­нии лихвы и отдаче в рост Спа­си­тель гово­рит только в прит­че­вой форме, в кото­рой этот пример службы мамоне самым неожи­дан­ным обра­зом ста­но­вится сред­ством пони­ма­ния воз­вы­шен­ных духов­ных истин. В прит­чах о талан­тах131 и о минах132 гово­рится о том, что таланты, спо­соб­но­сти чело­века даны ему Богом «в рост». Они должны быть воз­вра­щены Ему пре­умно­жен­ными через дела во славу Божию.

Спа­си­тель в своих про­по­ве­дях ведет речь о состо­я­нии души чело­века, давая понять, что все его поступки явля­ются след­ствием этого состо­я­ния. В Нагор­ной про­по­веди Он недву­смыс­ленно гово­рит о том, что совер­шен­ный чело­век дает взаймы, не наде­ясь полу­чить обратно: «И если взаймы даете тем, от кото­рых наде­е­тесь полу­чить обратно, какая вам за то бла­го­дар­ность? Ибо и греш­ники дают взаймы греш­ни­кам, чтобы полу­чить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и бла­го­тво­рите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда вели­кая, и будете сынами Все­выш­него; ибо он благ и к небла­го­дар­ным и к злым»133. Пря­мого запрета взи­мать лихву и отда­вать в рост здесь нет, но совер­шен­ный чело­век, отда­ю­щий без надежды полу­чить свою ссуду обратно, не нуж­да­ется в таком запрете. Внут­рен­нее рас­по­ло­же­ние совер­шен­ного чело­века должно быть таково, что он отдает взаймы, не бес­по­ко­ясь о том, что долг будет воз­вра­щен, т.е. для него не суще­ствует поня­тия риска потери ссуды, поскольку он бла­го­тво­ри­тель­ствует. Бес­про­цент­ную ссуду дают и греш­ники, наде­ясь полу­чить обратно столько же. Совер­шен­ный же чело­век, не только не дает в рост (что под­ра­зу­ме­ва­ется), но и дает взаймы, не наде­ясь полу­чить обратно. Спа­си­тель обо­зна­чает неко­то­рые сту­пени на пути к совер­шен­ству. Не дающий в рост и не беру­щий лихвы совер­шен­нее того, кто делает это. Не ожи­да­ю­щий полу­чить отдан­ное взаймы обратно со спо­кой­ной душой (на его внут­рен­нее рас­по­ло­же­ние не должно повли­ять воз­вра­ще­ние долга и даже воз­вра­ще­ние его с неожи­дан­ной лихвой), совер­шен­нее того, дает взаймы, наде­ясь полу­чить назад столько же.

Для более глу­бо­кого пони­ма­ния смысла при­ве­ден­ных выше стихов Еван­ге­лия от Луки полезно обра­титься к вари­ан­там пере­вода фразы: «Kai daneizete mhden apelpizontej». Сино­даль­ный пере­вод: «…взаймы давайте, не ожидая ничего» — недо­ста­точно точен. Цер­ков­но­сла­вян­ский текст чуть ближе к гре­че­скому ори­ги­налу «и взаимъ дайте ниче­соже чающе». В Вуль­гате: «et mutuum date nihil desperantes» (и взаймы давайте, ничего от этого не ожидая). Это еще дальше от гре­че­ского пер­во­ис­точ­ника, чем сино­даль­ный пере­вод. Неточ­ность пере­вода Вуль­гаты имела важные послед­ствия. По мнению М. Вебера, (при­во­дя­щего, правда вари­ант «Nihil inde sperantes»)134 это даже стало при­чи­ной запрета взи­мать про­центы на хри­сти­ан­ском Западе на осно­ва­нии лишь дого­вора о ссуде, вве­ден­ного Ахен­ским импер­ским сино­дом Карла Вели­кого в 789 г.135 Гораздо яснее и созвуч­нее преды­ду­щему стиху пере­вод пра­во­слав­ного епи­скопа Кас­си­ана (по мнению многих совре­мен­ных биб­ле­и­стов, дав­шего один из самых лучших пере­во­дов Нового Завета на рус­ский язык): «и взаймы давайте, ничего не ожидая обратно». Очень близок к послед­нему англий­ский пере­вод New international version: «and lend to them without expecting to get anything back». Речь идет здесь не про­центе или лихве, а о внут­рен­ней готов­но­сти дать деньги или нату­раль­ное благо взаймы без надежды полу­чить обратно вообще что-нибудь. Хри­сти­а­нин ожи­дает награду «в жизни буду­щего века». Отда­вая взаймы здесь без надежды полу­чить что-либо обратно, он осу­ществ­ляет свое­об­раз­ные «инве­сти­ции буду­щего века», веря в обе­щан­ное Спа­си­те­лем воз­да­я­ние. Кстати, фраза: «…Kai daneizete mhden apelpizontej» неко­то­рыми тол­ко­ва­те­лями, осно­вы­ва­ю­щи­мися на том, какое зна­че­ние эти слова имеют в позд­ней­шем гре­че­ском языке, пони­ма­ется как «ни в чем не отча­и­ва­ясь», т.е. не считая свое иму­ще­ство без­воз­вратно поте­рян­ным, потому что награда за него будет дана Богом, ведь дальше гово­рится у еван­ге­ли­ста Луки: «и будет вам награда вели­кая»136. По словам Матфея Вла­старя, одол­жен­ное таким обра­зом «есть и дар и заем: дар, по без­на­деж­но­сти полу­чить обратно, — заем, по вели­ко­да­ро­ви­то­сти Вла­дыки, Кото­рый Сам за него запла­тит щед­рыми и вели­кими воз­да­я­ни­ями»137.

В словах Спа­си­теля нет пря­мого запрета взи­мать лихву или про­цент. В широ­ком смысле, в них при­сут­ствует запо­ведь отно­ситься к своей соб­ствен­но­сти как не к своей. Состо­я­ние это, однако, явля­ется при­зна­ком высо­кой сте­пени хри­сти­ан­ского совер­шен­ства, достичь кото­рого уда­ва­лось немно­гим. В этой мысли укреп­ляет еван­гель­ское повест­во­ва­ние о беседе Спа­си­теля с бога­тым, но стре­мя­щимся к бла­го­че­стию чело­ве­ком138. Состо­я­ние это озна­чает фак­ти­че­ский доб­ро­воль­ный отказ от част­ной соб­ствен­но­сти. Именно с таким настроем души из членов пер­во­хри­сти­ан­ской общины Иеру­са­лима «никто ничего из имения своего не назы­вал своим»139.

Лихва и про­цент в цер­ков­ном зако­но­да­тель­стве и прак­тике первых и после­ду­ю­щих веков хри­сти­ан­ства

Про­цент и лихва были немыс­лимы в среде Иеру­са­лим­ской пер­во­хри­сти­ан­ской общины. Трудно пред­ста­вить их и в иму­ще­ствен­ных отно­ше­ниях внутри хри­сти­ан­ских общин других горо­дов Леванта и Визан­тий­ской Импе­рии в после­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия и первые века хри­сти­ан­ства. Вне своих общин многим хри­сти­а­нам при­хо­ди­лось, однако, подобно Лидии из Фиа­тира140, зани­маться про­из­вод­ством това­ров или ока­за­нием услуг, исполь­зуя как фактор про­из­вод­ства соб­ствен­ный или заем­ный капи­тал. Бла­го­даря этой дея­тель­но­сти они могли, помимо содер­жа­ния своих семей, ока­зы­вать помощь своим бра­тьям по вере и покры­вать многие необ­хо­ди­мые рас­ходы общины (напри­мер, на стро­и­тель­ство храма или покупку земли для устрой­ства хри­сти­ан­ских клад­бищ). Хозяй­ствен­ная необ­хо­ди­мость застав­ляла их быть и кре­ди­то­рами. Капи­тал предо­став­лялся в ссуду по сло­жив­шейся цене, т.е. под опре­де­лен­ные про­центы. Св. апо­столы и их пре­ем­ники осо­зна­вали, что полный запрет брать про­цент и лихву для всех хри­стиан станет для многих непо­силь­ным бре­ме­нем. По этой при­чине, начи­ная с апо­столь­ских времен, цер­ков­ные пра­вила запре­щают лишь кли­ри­кам, основ­ным источ­ни­ком жиз­нен­ных средств кото­рых были пожерт­во­ва­ния мирян, отдачу денег в рост и взи­ма­ние лихвы. Так 44 пра­вило святых Апо­сто­лов пове­ле­вает, чтобы «епи­скоп, или пре­сви­тер, или диакон, лихвы тре­бу­ю­щий от долж­ни­ков, или пре­стал, или был под­верг­нут извер­же­нию»141. Такая же норма содер­жится в 17 пра­виле I Собора, в 10 пра­виле VI Собора, созвучно ей и 5 пра­вило Кар­фа­ген­ского Собора142.

Важно заме­тить, что 17 пра­вило I Все­лен­ского Собора запре­щает для кли­ри­ков и заву­а­ли­ро­ван­ное взи­ма­ние лихвы. По словам Матфея Вла­старя, « неко­то­рые не делают сего (взи­ма­ние лихвы и нало­же­ния роста — С.Л.) открыто, чтобы не быть ули­чен­ными в без­за­ко­нии, при­ду­мы­вают другой оборот для сего дела и, вручая другим деньги, согла­ша­ются при­быль делить попо­лам, а в убытке не участ­во­вать. Итак, изоб­ре­та­ю­щих подоб­ные ухищ­ре­ния или измыш­ля­ю­щих другую какую-либо постыд­ную при­быль пра­вило под­вер­гает извер­же­нию и уда­ляет из клира»143. Тем самым доле­вое уча­стие в при­были при огра­ни­че­нии ответ­ствен­но­сти при­рав­ни­ва­ется, по сути, к взи­ма­нию лихвы и про­цен­тов.

Также сле­дует обра­тить вни­ма­ние на то, что свет­ские зако­но­да­тели на хри­сти­ан­ском Западе в Сред­ние века пыта­лись порой пре­взойти цер­ков­ное зако­но­да­тель­ство в стро­го­сти и вво­дили запрет на взи­ма­ние про­цен­тов. Поло­жи­тель­ных резуль­та­тов это не давало, а лишь уси­ли­вало раз­дво­е­ние морали. Так, упо­мя­ну­тый выше запрет, вве­ден­ный Аахен­ским импер­ским сино­дом Карла Вели­кого в 789 г., спо­соб­ство­вал изме­не­ниям, резуль­та­том кото­рых спустя несколько веков стало появ­ле­ние инсти­ту­ци­о­наль­ных кре­ди­то­ров, акци­о­нер­ного пред­при­ни­ма­тель­ства, абстра­ги­ро­ва­нию дол­го­вых обя­за­тельств. Физи­че­ские кре­ди­торы пря­та­лись за завесу юри­ди­че­ского лица. Причем этим инсти­ту­там дава­лись назва­ния святых, как, напри­мер, обра­зо­ван­ному в Генуе в начале XV века «Банку свя­того Геор­гия», про­об­разу буду­щих акци­о­нер­ных обществ. На Западе при запре­тах взи­мать про­центы при ссудах созда­ва­лись бла­го­тво­ри­тель­ные учре­жде­ния (напр. Montes pietatis), кото­рые, по сути дела, зани­ма­лись ростов­щи­че­ством, причем по отно­ше­нию к бедным.

Дело­вая неиз­беж­ность и идеал хри­сти­ан­ской жизни

По мере раз­ви­тия рынка капи­тала, ценой кото­рого и высту­пает про­цент, все явствен­нее ощу­ща­лась, по выра­же­нию М. Вебера, про­пасть между дело­вой неиз­беж­но­стью и иде­а­лом хри­сти­ан­ской жизни. Като­ли­че­ская нор­ма­тив­ная мысль пыта­лась эту рас­ши­ря­ю­щу­юся про­пасть ней­тра­ли­зо­вать инсти­ту­ци­о­наль­ным кре­ди­то­ва­нием, уже упо­мя­ну­тыми Montes pietatis и т.п. В совре­мен­ной като­ли­че­ской эко­но­ми­че­ской док­трине, вос­хо­дя­щей к учению Фомы Аквин­ского и сред­не­ве­ко­вых схо­ла­стов, про­цент — это цена эко­но­мии, кото­рая насто­я­тельно необ­хо­дима в дина­мич­ной, ори­ен­ти­ро­ван­ной на инве­сти­ции и рост про­из­во­ди­тель­но­сти эко­но­мике инду­стри­аль­ного века. По словам кар­ди­нала Йозефа Хёфф­нера: «Поскольку про­цент — как стимул к эко­но­мии — выпол­няет важную народ­но­хо­зяй­ствен­ную функ­цию, он без­упре­чен в нрав­ствен­ном отно­ше­нии»144. Вслед за сред­не­ве­ко­выми, совре­мен­ные като­ли­че­ские тео­логи при­знают оправ­дан­ным про­цент в случае инве­сти­ци­он­ной ссуды. В начале XX века иезу­ит­ский патер Ричард М. Мак Кеон даже выдви­нул тезис о том, что 60 про­цен­тов рабо­та­ю­щих по найму аме­ри­кан­цев в состо­я­нии эко­но­мить в пользу инве­сти­ций, и тем самым суще­ствует нрав­ствен­ная «обя­зан­ность поку­пать акции пред­при­я­тий»145. Нор­ма­тив­ная оценка потре­би­тель­ского, а также иных видов кре­ди­то­ва­ния в совре­мен­ной като­ли­че­ской док­трине нахо­дится в диа­па­зоне от осто­рож­ного до нега­тив­ного. В целом, со времен схо­ла­стов, като­ли­че­ские тео­логи «диф­фе­рен­ци­руют» денеж­ную ссуду и доход от актив­ных инве­сти­ций. Пред­ста­ви­тели новей­шей като­ли­че­ской эко­но­ми­че­ской мысли кри­ти­куют в этой связи клас­си­че­скую эко­но­ми­че­скую теорию, за то, что она «окон­ча­тельно сме­шала» эти виды про­цент­ного дохода. В этом с ними, кстати, соли­да­ри­зу­ется Дж. Кейнс, при­зна­ю­щий нема­лое вли­я­ние нор­ма­тив­ной теории, осо­бенно нор­ма­тив­ного учения о про­центе, на хозяй­ствен­ную жизнь. «Я был вос­пи­тан в вере, — пишет Кейнс в «Общей теории заня­то­сти, про­цента и денег», — что отно­ше­ние сред­не­ве­ко­вой церкви к про­центу было по суще­ству абсурд­ным и утон­чен­ные рас­суж­де­ния о раз­ли­чии между дохо­дом по денеж­ным займам и дохо­дом от реаль­ных инве­сти­ций — это лишь иезу­ит­ская уловка, чтобы обойти на прак­тике неле­пую теорию… Теперь пред­став­ля­ется ясным, что изыс­ка­ния схо­ла­стов были направ­лены на разъ­яс­не­ние фор­мулы, кото­рая допус­кала бы высо­кую пре­дель­ную эффек­тив­ность капи­тала и дер­жала бы в то же время на низком уровне норму про­цента, исполь­зуя для этого закон, обычаи и мораль­ные санк­ции»146.

Про­пасть между дело­вой неиз­беж­но­стью и иде­а­лом хри­сти­ан­ской жизни даже после нема­лых усилий запад­но­хри­сти­ан­ской нор­ма­тив­ной мысли устра­нить не уда­ва­лось, поскольку, по выра­же­нию М. Вебера, «пред­при­ни­ма­тель­ством зани­ма­лись эти­че­ски неустой­чи­вые, а не пре­ис­пол­нен­ные эти­че­ского риго­ризма люди».

Про­те­станты XVI века посту­пили ради­каль­нее: они просто пере­несли идеал хри­сти­ан­ской жизни на сто­рону дело­вой неиз­беж­но­сти. Успех в делах рас­смат­ри­вался ими как плод бла­го­че­сти­вой жизни. В част­но­сти, Ж. Каль­вин считал, что чело­век должен искать под­твер­жде­ния своей пред­опре­де­лен­но­сти ко спа­се­нию в успехе в про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти. Про­цент как уча­стие в доходе пред­при­я­тия — заем­щика стал счи­таться чем-то есте­ствен­ным, нор­маль­ным и закон­ным. Отри­ца­тель­ное отно­ше­ние к про­центу в про­те­стант­ской этике рас­про­стра­ня­лось лишь на случаи, когда кре­ди­то­ва­ние бедных при­во­дило к еще боль­шему их обни­ща­нию. К сере­дине XX века, однако, про­те­стант­ский дело­вой импульс зна­чи­тельно осла­бел. Запад­ное обще­ство береж­ли­вого аске­тизма все больше транс­фор­ми­ру­ется в гедо­ни­сти­че­ское обще­ство потреб­ле­ния. Сред­ний инди­вид ума­ля­ется как сбе­ре­га­тель и инве­стор, и ста­но­вится долж­ни­ком и кре­ди­то­по­лу­ча­те­лем на рынке потре­би­тель­ского кре­ди­то­ва­ния. Нор­ма­тив­ное учение, поте­ряв рели­ги­оз­ный харак­тер, све­лось к защите потре­би­теля в широ­ком смысле.

Пра­во­слав­ный нор­ма­тив­ный подход про­дол­жает ново­за­вет­ную тра­ди­цию. В нем нет запре­тов лихвы и про­цента для мирян, и в то же время ни одна из его форм не счи­та­ется «без­упреч­ной в нрав­ствен­ном отно­ше­нии». Попытки пол­но­стью соеди­нить идеал хри­сти­ан­ской жизни и дело­вую неиз­беж­ность совре­мен­ной эко­но­мики при­зна­ются тщет­ными. Сму­ще­ние бога­того юноши, спра­ши­вав­шего Спа­си­теля о совер­шен­стве, остав­ля­ется всем пра­во­слав­ным пред­при­ни­ма­те­лям, пре­успе­ва­ю­щим в биз­несе, осо­бенно в биз­несе совре­мен­ном. Раз­ре­шить эту про­блему каждый из них должен соот­вет­ственно своим духов­ным силам. Одни, подобно св. Сера­фиму Выриц­кому, быв­шему мил­ли­о­неру, нахо­дят силы, оста­вив бизнес, уйти на мона­ше­ский путь. Другие нахо­дят силы для широ­кой бла­го­тво­ри­тель­но­сти. В XIX веке, напри­мер, извест­ные и очень бога­тые укра­ин­ские пред­при­ни­ма­тели Тере­щенко уста­но­вили тра­ди­цию еже­год­ной раз­дачи бедным про­цент­ного дохода, полу­ча­е­мого ими от зна­чи­тель­ных депо­зи­тов в банках.

Двой­ствен­ная цен­ность эко­но­ми­че­ских благ

В статье пред­став­лен взгляд, согласно кото­рому для хри­сти­а­нина мате­ри­аль­ные блага, помимо земной цен­но­сти, имеют цен­ность как сред­ства для небес­ных инве­сти­ций, кото­рыми явля­ются пожерт­во­ва­ния, бла­го­тво­ри­тель­ность, соци­ально ответ­ствен­ное пове­де­ние. Совре­мен­ный бизнес, если участ­ву­ю­щие в нем люди имеют хри­сти­ан­ские убеж­де­ния, в опре­де­лен­ной мере учи­ты­вает двой­ствен­ную цен­ность мате­ри­аль­ных благ

В земной жизни хри­сти­а­нин в той или иной сте­пени ока­зы­ва­ется погру­жен­ным в мир эко­но­ми­че­ских благ, т.е. благ, жела­тель­ное коли­че­ство кото­рых в данной эко­но­ми­че­ской системе пре­вы­шает их реаль­ное коли­че­ство. Рас­пре­де­ле­ние и пере­рас­пре­де­ле­ние таких благ про­ис­хо­дит либо через рыноч­ный обмен при посред­стве денег, либо через нор­ми­ру­е­мое рас­пре­де­ле­ние. В совре­мен­ной эко­но­ми­че­ской науке гос­под­ствует мнение, кото­рое раз­де­ляет и автор статьи, что в первом случае эко­но­ми­че­ские блага доста­ются тем, кто в них больше нуж­да­ется, что спо­соб­ствует мак­си­ми­за­ции бла­го­со­сто­я­ния всех членов обще­ства. Участ­вуя в эко­но­ми­че­ском обмене в каче­стве про­дав­цов или поку­па­те­лей труда, това­ров и услуг, хри­сти­ане, как и прочие люди, не отно­ся­щие себя к хри­сти­а­нам или отно­ся­щие фор­мально, ори­ен­ти­ру­ются на сло­жив­ше­еся соот­но­ше­ние цен­но­стей эко­но­ми­че­ских благ, про­яв­ля­ю­ще­еся в их ценах. Они исполь­зуют деньги в каче­стве меры цен­но­сти и сред­ства обмена, а также как сред­ство накоп­ле­ния. Участ­вуя в эко­но­ми­че­ском обмене, хри­сти­а­нин ставит себя в опре­де­лен­ные эти­че­ские рамки, но, в целом земная цен­ность эко­но­ми­че­ских благ, вос­при­ни­ма­ется им как нечто объ­ек­тив­ное. Он в этом обмене исполь­зует сло­жив­ше­еся соот­но­ше­ние цен. Здесь, пожа­луй, уместно про­ве­сти ана­ло­гию с языком, кото­рый люди, име­ю­щие раз­лич­ное миро­воз­зре­ние и выпол­ня­ю­щие раз­лич­ные обще­ствен­ные функ­ции, исполь­зуют как сред­ство ком­му­ни­ка­ции. Но, в отли­чие от тех, кто огра­ни­чи­вает свое пред­став­ле­ние о жизни земным бытием, эко­но­ми­че­ские блага имеют для хри­сти­а­нина еще и вторую, причем гораздо боль­шую цен­ность — как сред­ство духов­ного роста, источ­ник небес­ных инве­сти­ций. Огра­ни­чен­ность эко­но­ми­че­ских благ и их плат­ность дает хри­сти­а­нину пре­крас­ную воз­мож­ность научиться жерт­во­вать, причем жерт­во­вать соот­вет­ственно достиг­ну­тому уровню духов­ного роста.

Земная цен­ность эко­но­ми­че­ских благ

Согласно вет­хо­за­вет­ным и хри­сти­ан­ским пред­став­ле­ниям, эко­но­ми­че­ские блага появи­лись после про­ник­но­ве­ния в чело­ве­че­скую наслед­ствен­ность греха, после гре­хо­па­де­ния пра­ро­ди­те­лей. Непро­дол­жи­тель­ный эдем­ский период жизни первых людей, по мысли автора Книги Бытия, был жизнью в мире сво­бод­ных благ. Пол­но­цен­ная и сво­бод­ная лич­ность обла­дает спо­соб­но­стью к само­огра­ни­че­нию, поэтому в вос­пи­та­тель­ных целях первым людям был дан един­ствен­ный запрет — не вку­шать плодов древа позна­ния добра и зла. Нару­ше­ние этого запрета пере­ме­стило их в мир огра­ни­чен­ных благ. Адам и Ева ощу­тили потреб­ность в одежде, кото­рой в гото­вом виде не ока­за­лось, для при­кры­тия наготы. Для вос­пи­та­ния спо­соб­но­сти к само­огра­ни­че­нию первые люди, согласно повест­во­ва­нию автора Книги Бытия, были поме­щены в более суро­вые усло­вия, в кото­рых пищу, одежду, жилище и пр., при­хо­ди­лось про­из­во­дить «в поте лица», т.е. тра­тить на это время и, сле­до­ва­тельно, коли­че­ство этих благ было огра­ни­чено. Доля эко­но­ми­че­ских благ, таким обра­зом, выросла. При­спо­соб­ле­нием к новым усло­виям жизни стали раз­де­ле­ние труда и обмен дея­тель­но­стью и про­дук­тами труда.

При рыноч­ном обмене ком­про­мис­сом между цен­но­стью блага для поку­па­теля и его цен­но­стью для про­давца ста­но­вится цена, по кото­рой совер­ша­ется сделка. Совре­мен­ная эко­но­ми­че­ская теория, точнее ее мейн­стрим, осно­вой цен­но­сти блага для поку­па­теля счи­тает мар­жи­наль­ную полез­ность, для про­давца — затраты ресур­сов, прежде всего труда. Меха­низм цено­об­ра­зо­ва­ния описан ею доста­точно убе­ди­тельно. Под­чер­ки­ва­ется, что сво­бод­ные в своих реше­ниях поку­па­тель и про­да­вец дей­ствуют раци­о­нально в своих инте­ре­сах. Гораздо реже упо­ми­на­ется об еще одном усло­вии нор­маль­ного функ­ци­о­ни­ро­ва­ния рынка, а именно об эти­че­ских нормах, без соблю­де­ния кото­рых рыноч­ный обмен невоз­мо­жен и заме­ня­ется отъ­е­мом и при­нуж­де­нием. Мини­маль­ным уров­нем эти­че­ской планки, нрав­ствен­ным импе­ра­ти­вом рынка явля­ется ува­же­ние сво­боды контр­агента пре­сле­до­вать свой инте­рес. Без этого ува­же­ния рынок не выявит срав­ни­тель­ную цен­ность това­ров и услуг. Об этом усло­вии упо­ми­нает еще Адам Смит в своей «Теории нрав­ствен­ных чувств», работе, изу­че­ние кото­рой застав­ляет по-иному вос­при­нять идеи «Богат­ства наро­дов». «Неко­то­рая часть инди­ви­дов, — пишет Смит, — может суще­ство­вать как обще­ство — как, напри­мер, обще­ство, состо­я­щее из боль­шого коли­че­ства купцов — на основе вза­им­ного инте­реса, без чувств сим­па­тии и любви… Обще­ство, однако, не может состо­ять из тех, кто посто­янно готов и ищет воз­мож­но­сти при­чи­нить вред и обиду друг другу» 147. Земная цен­ность мате­ри­аль­ных благ вырас­тает, таким обра­зом, лишь на почве опре­де­лен­ных нрав­ствен­ных норм, кото­рых при­дер­жи­ва­ются субъ­екты рынка.

Небес­ная цен­ность земных благ для хри­сти­а­нина

Помимо земной цен­но­сти, мате­ри­аль­ные блага имеют для хри­сти­а­нина гораздо боль­шую цен­ность как сред­ства для небес­ных инве­сти­ций. Более того, эта духов­ная или небес­ная цен­ность благ явля­ется для него их под­лин­ной цен­но­стью. Тот, кто сле­дует учению Христа, ставит для себя нрав­ствен­ную планку на очень высо­ком уровне хри­сти­ан­ской морали. Эта нрав­ствен­ность и при­дает земным благам духов­ную цен­ность.

Земные блага имели духов­ную цен­ность для уго­жда­ю­щих Богу людей еще в вет­хо­за­вет­ное время. Пра­вед­ный Товит поучал своего сына тво­рить мило­стыню при первой воз­мож­но­сти. При этом он отме­чал, что небес­ную цен­ность имеет не абсо­лют­ный, а отно­си­тель­ный к доходу или иму­ще­ству, размер мило­стыни и пожерт­во­ва­ния. «Из имения твоего пода­вай мило­стыню, и да не жалеет глаз твой, когда будешь тво­рить мило­стыню. Ни от какого нищего не отвра­щай лица твоего, тогда и от тебя не отвра­тится лицо Божие. Когда у тебя будет много, твори из того мило­стыню, и когда у тебя будет мало, не бойся тво­рить мило­стыню и поне­многу: ты запа­сешь себе бога­тое сокро­вище на день нужды, ибо мило­стыня избав­ляет от смерти и не попус­кает сойти во тьму. Мило­стыня есть бога­тый дар для всех кто творит ее перед Все­выш­ним.» (Тов.4:7–11). В этой же книге при­во­дятся слова ангела, обра­щен­ные к Товиту и его сыну Товии: «Лучше малое со спра­вед­ли­во­стью, нежели многое с неправ­дой; лучше тво­рить мило­стыню, нежели соби­рать золото, ибо мило­стыня от смерти избав­ляет и может очи­щать всякий грех» (Тов.12:8–9). В Прит­чах Соло­мо­но­вых бла­го­тво­ри­тель­ность срав­ни­ва­ется с займом Богу: «Бла­го­тво­ря­щий бед­ному дает взаймы Гос­поду, и Он воз­даст ему за бла­го­де­я­ние его» (Притч.19:17). В Книге Пре­муд­ро­сти Иисуса, сына Сира­хова гово­рится, что «Гос­подь учтет всякую мило­стыню» (Сир.16:15; 17:18).

Тема небес­ных инве­сти­ций и при­о­ри­тета духов­ных цен­но­стей уси­ли­ва­ется в Новом Завете. В самом начале своего про­по­вед­ни­че­ского слу­же­ния, Иисус во время поста в пустыне пре­тер­пел три наи­бо­лее силь­ных для чело­века иску­ше­ния: богат­ством, славой и вла­стью. Во время иску­ше­ния богат­ством Он одно­значно гово­рит о при­о­ри­тете духов­ных, небес­ных и вто­рич­но­сти земных, мате­ри­аль­ных цен­но­стей: «И при­сту­пил к Нему иску­си­тель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сде­ла­лись хле­бами. Он же сказал ему в ответ: напи­сано: «не хлебом одним будет жить чело­век, но всяким словом, исхо­дя­щим из уст Божьих (Мф.4:3–4; Лк.4:3–4)». В своих мно­го­чис­лен­ных даль­ней­ших про­по­ве­дях Иисус Хрисос учит о том, что чело­век не может слу­жить двум гос­по­дам, Богу и богат­ству, он может верно слу­жить лишь одному из них: «Не можете слу­жить Богу и мам­моне (богат­ству) (Мф.6:24; Лк.16:13)». Богат­ство, однако, может быть сред­ством для слу­же­ния Богу. В одной из своих про­по­ве­дей Спа­си­тель учил, что истин­ным богат­ством, кри­ти­че­ски важным для спа­се­ния, явля­ется бла­го­тво­ри­тель­ность (накор­мить голод­ных, напо­ить жаж­ду­щих, одеть не име­ю­щих одежды, предо­ста­вить приют стран­ни­кам, посе­тить боль­ных и заклю­чен­ных) (Мф.25:34–46). Бла­го­тво­ри­тель­ность пре­вра­щает, таким обра­зом, богат­ство пре­хо­дя­щее в богат­ство истин­ное, цен­ность мате­ри­аль­ную в цен­ность духов­ную. Сред­ствами бла­го­тво­ри­тель­но­сти явля­ются, помимо про­чего, мате­ри­аль­ные блага, иму­ще­ство чело­века. По мысли св. Иоанна Зла­то­уста, мило­стыня и бла­го­тво­ри­тель­ность выше совер­ше­ния чудес именем Божьим, поскольку именно это «больше всего и делает чело­века чело­ве­ком» и упо­доб­ляет чело­века самому Богу. «Напи­тать алчу­щего Христа гораздо важнее, чем именем Иису­со­вым вос­кре­шать мерт­вых. Там ты бла­го­де­тель­ству­ешь Христу, а здесь Он тебе. И награда тому, кто сам делает добро, а не тому, кто при­ни­мает его от дру­гого. Здесь, при совер­ше­нии чудес, ты сам дела­ешься долж­ни­ком Богу, а в деле мило­стыни ты одал­жи­ва­ешь Бога»148.

В книгах Нового Завета неод­но­кратно упо­ми­на­ется о том, как бла­го­че­сти­вые уче­ники Христа слу­жили Ему и Его уче­ни­кам своим иму­ще­ством, о помощи друг другу внутри общин, о помощи одной общины другой общине, о делах мило­сер­дия по отно­ше­нию к другим людям. Напри­мер, Иоанна, жена Хузы, домо­пра­ви­теля Иро­дова, Сусанна и другие, будучи, по-види­мому, состо­я­тель­ными по срав­не­нию с дру­гими уче­ни­ками, слу­жили Христу и апо­сто­лам, ока­зы­вая общине мате­ри­аль­ную помощь (Лк.8:3). Иосиф Ари­ма­фей­ский взял на себя рас­ходы по погре­бе­нию умер­шего на кресте Учи­теля (Мф.27:57). Бла­го­че­сти­вая Лидия из города Фиатир, зани­ма­ю­ща­яся тор­гов­лей тка­нями, слу­жила своим иму­ще­ством апо­столу Павлу и его спут­ни­кам (Деян.16:14–15). Книга деяний содер­жит крат­кое, но емкое повест­во­ва­ние о помощи друг другу членов пер­во­хри­сти­ан­ской общины Иеру­са­лима: «Все же веру­ю­щие были вместе и имели все общее. И про­да­вали имения и всякую соб­ствен­ность, и раз­де­ляли всем, смотря по нужде каж­дого» (Деян.2:44–45). Для членов апо­столь­ской общины мате­ри­аль­ные блага имели, тем самым и земную и небес­ную цен­ность. Они совер­шали с «внеш­ними людьми» сделки купли-про­дажи, и, в то же время, в отно­ше­ниях с бра­тьями «никто из имения своего ничего не назы­вал своим» (Деян.4:32). Апо­стол Павел сви­де­тель­ствует, что хри­сти­ане Маке­до­нии ока­зы­вали мате­ри­аль­ную помощь своим бра­тьям в Пале­стине «по силам и сверх сил» (2Кор.8:3). В каче­стве при­мера любви к ближ­нему, Иисус в одной из своих про­по­ве­дей привел мило­серд­ного сама­ри­тя­нина, поза­бо­тив­ше­гося об изби­том раз­бой­ни­ками совер­шенно незна­ко­мом ему чело­веке (Лк.10:30–37).

Исходя из при­о­ри­тета духов­ной цен­но­сти мате­ри­аль­ных благ, хри­сти­ан­ское учение ори­ен­ти­рует хри­сти­а­нина на то, чтобы исполь­зо­вать всякую воз­мож­ность для осу­ществ­ле­ния небес­ных инве­сти­ций. Хри­сти­ане, дости­гав­шие высо­ких сту­пе­ней духов­ного совер­шен­ства, отно­си­лись к своему иму­ще­ству так, как при­зы­вал отно­ситься к нему Спа­си­тель в Своей нагор­ной про­по­веди: «И кто захо­чет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верх­нюю одежду», «Про­ся­щему у тебя дай и от хотя­щего занять у тебя не отвра­щайся» (Мф.6:40,42; Лк.6:30–35). Многие из них раз­да­вали свое иму­ще­ство нищим, наде­ясь на сокро­вища на небе­сах (Мф.19:21). Напри­мер, это те, кто при­ни­мал мона­ше­ство и давал обет нес­тя­жа­ния. Но и для этих хри­стиан, достиг­ших высо­кой сте­пени совер­шен­ства, мате­ри­аль­ные блага имели земную цен­ность. В про­тив­ном случае не было бы жертвы, не было бы воле­вого выбора, не было бы победы над грехом в себе. Эта земная цен­ность, правда, для них была ничтожна в срав­не­нии с бес­ко­неч­ным благом буду­щей жизни. О таком выборе гово­рит Спа­си­тель в прит­чах о чело­веке, нашед­шем сокро­вище в поле и о купце, ищущем хоро­ших жем­чу­жин, кото­рые про­дали все, что имели, чтобы купить то, что пред­став­ляло для них гораздо боль­шую цен­ность — сокро­вище в поле и редкая жем­чу­жина (Мф.13:44–46).

Далеко не всем хри­сти­а­нам, однако, это было по силам. Осо­бенно трудно это было сде­лать, если иму­ще­ство было велико. Оттого, по словам Иисуса, «трудно бога­тому войти в Цар­ство Небес­ное;… удоб­нее вер­блюду пройти сквозь иголь­ные уши, нежели бога­тому войти в Цар­ство Божие (Мф.19:23–24; Мк.10:21–27; Лк.17:22–27)». Для боль­шин­ства хри­стиан два­дцати веков хри­сти­ан­ства посиль­ным кре­стом была бла­го­тво­ри­тель­ность, слу­же­ние Богу и ближ­нему частью своего иму­ще­ства. При этом в посла­ниях апо­стола Павла первым хри­сти­ан­ским общи­нам Рима и Леванта, в трудах Иоанна Зла­то­уста и в других свя­то­оте­че­ских про­из­ве­де­ниях можно найти пре­ду­пре­жде­ния и настав­ле­ния хри­сти­а­нам не воз­ла­гать на себя бремя бла­го­тво­ри­тель­но­сти сверх своих духов­ных сил. Так апо­стол Павел в посла­нии к хри­сти­а­нам Коринфа пишет, что не должно быть, чтобы «другим было облег­че­ние, а вам стес­не­ние», доста­точно, чтобы «у кого много, у того не было лиш­него, и у кого мало, у того не было недо­статка (2Кор.8:13–15)». Иоанн Зла­то­уст еще более кате­го­ри­чен: «Тот, кто ока­зы­вает дру­гому милость, должен радо­ваться, а не печа­литься… Если ты печа­лишься о том, что изба­вил дру­гого от печали, то пода­ешь пример край­ней жесто­ко­сти и бес­че­ло­ве­чия. Лучше уже не избав­лять, чем так избав­лять… Если не веришь, что отла­га­ется тебе на небе вели­кое сокро­вище, то не уделяй»149.

Как в древ­но­сти, так и в совре­мен­ном мире боль­шин­ство хри­стиан часть своего актив­ного вре­мени про­дают (либо прямо, либо опо­сре­до­ванно через бизнес) для полу­че­ния жиз­нен­ных благ от других людей через куплю-про­дажу, другую часть — дарят Богу, про­водя его в молитве, заботе о близ­ких и нуж­да­ю­щихся. Полу­чен­ные от про­дажи своего рабо­чего вре­мени блага, в свою оче­редь, не рас­хо­ду­ются пол­но­стью на потреб­ле­ние, они исполь­зу­ются и для дара, помощи, бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Доля, в кото­рой время и мате­ри­аль­ные цен­но­сти инди­вида рас­па­да­ются на потреб­ле­ние и небес­ные инве­сти­ции, конечно, инди­ви­ду­альна и зави­сит от его духов­ного воз­раста. Уста­но­вив­ша­яся еще в вет­хо­за­вет­ные вре­мена тра­ди­ция деся­тины, свое­об­раз­ного цер­ков­ного налога, носила всегда харак­тер обя­за­тель­ного или реко­мен­ду­е­мого мини­мума небес­ных инве­сти­ций.

Две сто­роны биз­неса как отра­же­ние двой­ствен­ной цен­но­сти мате­ри­аль­ных благ

Совре­мен­ный бизнес, если участ­ву­ю­щие в нем люди имеют хри­сти­ан­ские убеж­де­ния, также в опре­де­лен­ной мере учи­ты­вает двой­ствен­ную цен­ность мате­ри­аль­ных благ. Дея­тель­ность многих совре­мен­ных фирм это не просто про­из­вод­ство това­ров или ока­за­ние услуг, на кото­рых спе­ци­а­ли­зи­ру­ется пред­при­я­тие, но и соци­ально-ответ­ствен­ное пове­де­ние. Это два вза­и­мо­за­ви­си­мых и вза­и­мо­до­пол­ня­ю­щих аспекта их дея­тель­но­сти. Соци­ально-ответ­ствен­ное пове­де­ние помо­гает про­из­вод­ствен­ной дея­тель­но­сти, а про­из­вод­ствен­ная дея­тель­ность создает воз­мож­но­сти для про­ве­де­ния соци­аль­ной поли­тики. В хри­сти­ан­ском пони­ма­нии соци­ально-ответ­ствен­ный бизнес — это бого­угод­ная дея­тель­ность (в тер­ми­нах като­ли­че­ского соци­аль­ного учения — дея­тель­ность ради общего блага). Прежде всего, это бла­го­тво­ри­тель­ная помощь слабым и мало защи­щен­ным членам обще­ства. В Своде нрав­ствен­ных прин­ци­пов и правил хозяй­ство­ва­ния, доку­менте VIII Все­мир­ного рус­ского народ­ного Собора, отме­ча­ется, что «Выде­ле­ние части дохо­дов на помощь пожи­лым и боль­ным людям, инва­ли­дам и обез­до­лен­ным детям должно быть нормой для любого рен­та­бель­ного пред­при­я­тия, а также для любого состо­я­тель­ного рабо­та­ю­щего чело­века, в том числе наем­ного работ­ника»150. Соци­ально ответ­ствен­ное веде­ние биз­неса про­яв­ля­ется также в свое­вре­мен­ной и полной выплате воз­на­граж­де­ния работ­ни­кам, при­вле­че­нии их к уча­стию в капи­тале пред­при­я­тия, заботе об их отдыхе, ответ­ствен­но­сти за их духов­ное, интел­лек­ту­аль­ное и физи­че­ское раз­ви­тие; в уча­стии фирмы в про­грам­мах соци­аль­ного и пен­си­он­ного стра­хо­ва­ния работ­ни­ков; в эко­ло­ги­че­ской ответ­ствен­но­сти; в воз­дер­жа­нии от видов биз­неса, дея­тель­но­сти, раз­ру­ша­ю­щей нрав­ствен­ность при­част­ных к пред­при­я­тию лиц (стейк­хол­де­ров) и народа в целом.

В совре­мен­ных кон­цеп­циях кор­по­ра­тив­ной соци­аль­ной ответ­ствен­но­сти (КСО) и прак­тике соци­ально ответ­ствен­ного биз­неса рели­ги­оз­ная основа при­сут­ствует далеко не всегда. В хорошо извест­ной кон­цеп­ции «бизнес-кейса для КСО» соци­ально ответ­ствен­ное пове­де­ние фирмы служит уве­ли­че­нию объема продаж и, сле­до­ва­тельно, росту при­быль­но­сти биз­неса. Согласно этим взгля­дам, соци­ально ответ­ствен­ное пове­де­ние, напри­мер под­держка инва­ли­дов или дру­же­ствен­ные при­роде тех­но­ло­гии, создают поло­жи­тель­ный имидж фирмы, что при­вле­кает поку­па­те­лей к ее про­дукту. Эти­че­ские моменты, при этом чаще всего оста­ются вне поля рас­смот­ре­ния, в част­но­сти вопрос о том, почему потре­би­тели отзыв­чивы на соци­ально ответ­ствен­ное пове­де­ние фирмы. Такой взгляд на КСО не нов. Еще апо­стол Павел как о серьез­ном откло­не­нии от учения Христа гово­рит о попытке сде­лать бла­го­че­стие источ­ни­ком при­были: «Пустые споры между людьми повре­жден­ного ума, чуж­дыми истины, кото­рые думают, будто бла­го­че­стие служит для при­бытка» (1Тим.6:5). При таком под­ходе мате­ри­аль­ные блага имеют для субъ­екта только земную цен­ность, а КСО ста­но­вится просто реклам­ной акцией. Св. Иоанн Зла­то­уст, толкуя выше­при­ве­ден­ный стих апо­стола Павла, отме­чает, что так посту­пают люди, ведо­мые стра­стью среб­ро­лю­бия, кото­рые все пыта­ются поста­вить на службу этой стра­сти. Он срав­ни­вает их с теми, кто «держит у себя дурач­ков и кар­ли­ков не из чело­ве­ко­лю­бия, а для удо­воль­ствия», с теми, кто не ради любви к живот­ным, а ради своего удо­воль­ствия «в своих двор­цах запи­рает рыб», выкарм­ли­вает диких зверей, зани­ма­ется соба­ками, укра­шает коней и забо­тится о них не меньше, чем о детях151.

Не имеют твер­дого эти­че­ского осно­ва­ния также кон­цеп­ция КСО как обще­ствен­ного дого­вора и деон­то­ло­ги­че­ская кон­цеп­ция КСО. В первом случае шаткой опорой КСО служит некий гипо­те­ти­че­ский нефор­маль­ный обще­ствен­ный дого­вор между биз­не­сом и обще­ством, во втором — абстракт­ный кан­ти­ан­ский прин­цип ува­же­ния лич­но­сти. В конеч­ном счете, в этих кон­цеп­циях при­ни­ма­ется во вни­ма­ние лишь земная цен­ность мате­ри­аль­ных благ.

Таким обра­зом, только в хри­сти­ан­ском под­ходе к соци­ально ответ­ствен­ной дея­тель­но­сти созда­ется проч­ная эти­че­ская база и отда­ется при­о­ри­тет духов­ной цен­но­сти земных благ.


При­ме­ча­ния:

1 Быт.4:2.

2 Тол­ко­вая Библия, или ком­мен­та­рий на все книги Св. Писа­ния Вет­хого и Нового Завета. – Т.1. – СПб., 1904–1907. – С.31.

3 Быт.4:11–12.

4 Быт.4:20.

5 Быт.4:20.

6 Быт.4:22.

7 Св. Иоанн Зла­то­уст. Беседы на книгу Бытия XX // Полное собра­ние тво­ре­ний Св. Иоанна Зла­то­уста в две­на­дцати томах. – Т. IV, Кн. I. – М.: Зла­то­уст, 1994. – С. 179, 300.

8 Тол­ко­вая Библия, или ком­мен­та­рий на все книги Св. Писа­ния Вет­хого и Нового Завета. – Т.1., — СПб., 1904–1907. – С. 38.

9 Быт.5:29.

10 Быт.9:20.

11 Св. Иоанн Зла­то­уст. Беседы на книгу Бытия XX // Полное собра­ние тво­ре­ний Св. Иоанна Зла­то­уста в две­на­дцати томах. – Т. IV, Кн. I. – М.: Зла­то­уст, 1994. – С. 300.

12 Быт.10:9.

13 Быт.25:27–28.

14 Быт.11:49.

15 Быт.11:3.

16 Быт.46:33–34.

17 Быт.39:21.

18 Быт.40:4.

19 Быт.41.

20 Быт.50:2.

21 Быт.50:26.

22 Быт.49:8–12.

23 Быт.49:22–26.

24 Быт.49:27.

25 Втор.10:14.

26 Пс.23:1.

27 Быт.2:7.

28 Исх.30:15.

29 Була­тов С. Древ­не­ев­рей­ские монеты. — Киев, 1886. — с. 138; Тол­ко­вая Библия, или ком­мен­та­рий на все книги Св. Писа­ния Вет­хого и Нового Завета. — Т. 1., — СПб., 1904–1907. Репринт – Сток­гольм, 1987. — С. 380.

30 Быт.1:28.

31 Пс.8:6–7.

32 Лк.12:42; Гал.4:2 и др.

33 Экзем­пляр­ский В.И. Учение древ­ней церкви о соб­ствен­но­сти и мило­стыне. — Киев, 1910. – С. 12. См. также Коваль Т.Б. «Тяжкое благо». Хри­сти­ан­ская этика труда. Пра­во­сла­вие, Като­ли­цизм, Про­те­стан­тизм. Опыт срав­ни­тель­ного ана­лиза. — М., 1994. — С. 26.

34 Быт.21:23; 34.

35 Св. Иоанн Зла­то­уст. Беседы на книгу Бытия XXXIX // Полное собра­ние тво­ре­ний св. Иоанна Зла­то­уста в две­на­дцати томах. — Т. IV, Кн. I. – М.: Зла­то­уст, 1994. — С. 430.

36 Быт.17:8.

37 Быт.23:4.

38 Быт.23:6.

39 Быт.23:6.

40 Св. Иоанн Зла­то­уст. Беседы на книгу Бытия XLVIII // Полное собра­ние тво­ре­ний св. Иоанна Зла­то­уста в две­на­дцати томах. — Т. IV, Кн. II. – М.: Зла­то­уст, 1995. — С. 527.

41 Була­тов С. Древ­не­ев­рей­ские монеты. — Киев, 1886. — с. 11, 19.

42 Быт.23:16.

43 Иез.33:23–25.

44 Втор.5:22.

45 Втор.5:19.

46 Втор.5:21.

47 Лев.25:23–24.

48 Лев.25:25–27.

49 Лев.25:10–11.

50 Лев.25:28.

51 Лев.25:15–16.

52 Лев.27:14–15.

53 Лев.27:16–19.

54 Биб­лей­ская энцик­ло­пе­дия. Т. 1 – М: Nb — PRESS, Цен­ту­рион, АПС, 1991. — С. 490.

55 Ос.3:2.

56 Лев.27:20–21.

57 Лев.27:22–25.

58 Руфь 4:2–10; Иер.32:7.

59 Ис.5:8.

60 Ис.7:23.

61 Песнь Песней 8:11.

62 2Цар.24:24.

63 3Цар.16:24.

64 Мф.27:6–10.

65 Иер.32:9.

66 Иер.32:10–15.

67 Лук.12:33.

68 Мк.12:17.

69 Рим.13:7–8.

70 Экзем­пляр­ский В.И. Учение древ­ней церкви о соб­ствен­но­сти и мило­стыне. — Киев, 1910. – С. 16.

71 Мф.13:45–46.

72 Мф.13:44.

73 Тол­ко­вая Библия, или ком­мен­та­рий на все книги Св. Писа­ния Вет­хого и Нового Завета. — Т. 10., — СПб., 1912. Репринт – Сток­гольм, 1987. — С. 23.

74 Деян.2:44–45.

75 Деян.4:36–37.

76 Деян.2:46.

77 Деян.5:1–4.

78 Св. Иоанн Зла­то­уст. Беседы на деяния апо­столь­ские XII // Полное собра­ние тво­ре­ний св. Иоанна Зла­то­уста в две­на­дцати томах. — Т. IX, Кн. I. – М.: Радо­неж, 2003. — С. 119.

79 Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. VI.6.

80 Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. VI.6.

81 «Рабо­та­ю­щий вправе поль­зо­ваться пло­дами своего труда: “Кто, наса­див вино­град, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада?.. Кто пашет, должен пахать с надеж­дою, и кто моло­тит, должен моло­тить с надеж­дою полу­чить ожи­да­е­мое” (1Кор.9:7,10)» // Там же. VI. 6.

82 Быт.31:41.

83 Лев.19:13.

84 Втор.24:14–15.

85 Иер.22:13; Мал.3:5.

86 О вет­хо­за­вет­ном и хри­сти­ан­ском взгля­дах на труд более подробно см. Лукин С.В. Хри­сти­ан­ская эко­но­мия о видах и сте­пе­нях труда // Про­блемы совре­мен­ной эко­но­мики. 2006. — 12 (17/18). — С. 413–418; Лукин С.В. Виды, сте­пени и двой­ствен­ный харак­тер труда в аспекте хри­сти­ан­ской эко­но­мии // XII Меж­ду­на­род­ные Кирилло-Мефо­ди­ев­ские чтения, посвя­щен­ные Дням сла­вян­ской пись­мен­но­сти и куль­туры (Минск 24–26 мая 2006 г.): Мате­ри­алы чтений «Цер­ковь и соци­аль­ные про­блемы совре­мен­ного обще­ства» / Ин‑т тео­ло­гии им. свв. Мефо­дия и Кирилла, Бел. гос. ун‑т куль­туры и искусств; отв. ред. и сост. А.Ю. Бендин. — Минск: Ковчег, 2007. — С. 7–26.

87 Пр.10:5; 12:11; 12:24; 28:19.

88 Суд. 17:10–12.

89 4Цар.12:9–12; 22:5–9.

90 1Пар.19:6–7; 2:Пар.25:6.

91 1Кор.10:31.

92 Кол.3:17.

93 Кол.3:23.

94 Гал.3:28.

95 Лк.12:42.

96 Иак.5:4.

97 2Фес.3:10.

98 1Кор.9:7.

99 1Кор.9:14.

100 Лк.3:14.

101 Мф.10:9–10.

102 Лк.10:7.

103 Мф.20:1–16

104 В пере­воде, выпол­нен­ном под редак­цией епи­скопа Кас­си­ана (Без­об­ра­зова): «Идите и вы в вино­град­ник мой, и что будет спра­вед­ливо, дам вам» (Мф.20:4)

105 Мф.20:15. В пере­воде под редак­цией епи­скопа Кас­си­ана: «Разве нельзя мне, как хочу, посту­пить с моим иму­ще­ством?»

106 Из всей мно­го­чис­лен­ной лите­ра­туры по кален­дар­ному вопросу хоте­лось бы выде­лить бро­шюру А.Н. Зелин­ского Кон­струк­тив­ные прин­ципы древ­не­рус­ского кален­даря.- М. 1996., в кото­рой пока­заны пре­иму­ще­ства и совер­шен­ство цер­ков­ного Юли­ан­ского кален­даря.

107 Дан.4:16.

108 Ин.11:9.

109 Деян.3:1.

110 Быт.2:3. По словам св. Иоанна Зла­то­уста «Почил, значит пере­стал тво­рить и про­из­во­дить из небы­тия в бытие», не остав­ляя про­мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­сти о мире и чело­веке

111 Исх.20:8–11.

112 Мк.2:23, 3:2.

113 Лк.14:5.

114 Подробно об этом см. Боло­тов В.В. День и год муче­ни­че­ской кон­чины св. еван­ге­ли­ста Марка. Хри­сти­ан­ское чтение. 1893. Вып. IV (июль – август) С. 156–167.

115 Подроб­нее о смысле исполь­зо­ва­ния мето­нов­ского цикла см. указ. соч. А.Н. Зелин­ского.

116 Ники­тина С.К. Исто­рия рос­сий­ского пред­при­ни­ма­тель­ства. — М.: ЗАО Изда­тель­ство «Эко­но­мика», 2001

117 В Зако­нах царя Хам­му­рапи, напри­мер, запре­ща­лось взы­мать более 20% по денеж­ной и 33% по нату­раль­ной ссуде.

118 Исх.22:25.

119 Вт.23:9–20.

120 Лев.25:35–37.

121 Ис.24:2.

122 Под лихвой, по-види­мому, разу­ме­ется пре­вы­ше­ние коли­че­ство воз­вра­щен­ного долж­ни­ком, над коли­че­ством взя­того в долг им, осо­бенно при ссуде в нату­раль­ной форме.

123 Иез.18:8,17.

124 Пс.14:1–2, 5.

125 Иез.18:8,13,17; 22:12.

126 Неем.5:1–6.

127 Неем.5:7–11.

128 Флавий Иосиф. Иудей­ские древ­но­сти: В 2т. Т. 2. При­ло­же­ние. — Мн.: Бела­русь, 1994. — С. 605.

129 Иез.45:11–12.

130 Иез.45:9.

131 Мф.25:14–30.

132 Лк.19:12–27.

133 Лк.6:34–35.

134 Вебер М. Социо­ло­гия рели­гии (типы рели­ги­оз­ных сооб­ществ). Избран­ное. Образ обще­ства.: Пер. с нем. — М.: Юрист, 1994. — С. 237.

135 Йозеф Хффнер. Хри­сти­ан­ское соци­аль­ное учение. Ч. II, Р. III, Гл. 3, §2 // www.agnuz.info.

136 Тол­ко­вая Библия, или ком­мен­та­рий на все книги Св. Писа­ния Вет­хого и Нового Завета. Т. IX. СПб., 1912. Репринт. — Сток­гольм, 1987. — С. 170.

137 Алфа­вит­ная син­тагма Матфея Вла­старя. Литера Т, Гл.7. Москва, 1892. Пер. Н. Ильин­ского. Репринт (с пере­на­бо­ром): Москва, 1996 // Текст раз­ме­щен на www.pravoslavieto.com/books/Syntagma_Matey_Vlastar.

138 Мк.10:17–23.

139 Деян.4:32.

140 Деян.16:14.

141 Алфа­вит­ная син­тагма Матфея Вла­старя. Литера Т, Гл. 7.

142 Алфа­вит­ная син­тагма Матфея Вла­старя. Литера Т, Гл. 7.

143 Алфа­вит­ная син­тагма Матфея Вла­старя. Литера Т, Гл. 7.

144 Йозеф Хффнер. Указ. соч. Ч.II, Р.III, Гл.3, §2 // www.agnuz.info.

145 Йозеф Хффнер. Указ. соч. Ч.II, Р.III, Гл.3, §2 // www.agnuz.info.

146 Кейнс Дж. М. Общая теория заня­то­сти, про­цента и денег. Избр. про­из­ве­де­ния. — М.: Эко­но­мика, 1993. — С.494.

147 Adam Smith Theory of Moral Sentiments. II, II, 16 // Сайт «Биб­лио­тека эко­но­мики и сво­боды». URL: http://econlib.org/library/Smith/smMS2 (дата обра­ще­ния: 30.01.2012).

148 Св. Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на Второе посла­ние к Корин­фя­нам. Полное собра­ние тво­ре­ний в XII томах. Т. X, кн. 2. — М.: Радо­неж, 2004. — С.619–620.

149 Ibidem, с. 620.

150 Свод нрав­ствен­ных прин­ци­пов и правил хозяй­ство­ва­ния (Принят VIII Все­мир­ным Рус­ским Народ­ным Собо­ром) //Православная беседа. — 2004. — № 2. — Р. V.

151 Св. Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на Первое посла­ние к Тимо­фею XVII. Полное собра­ние тво­ре­ний в XII томах. Т. XI, кн. 2. — М.: Радо­неж, 2006. — С. 745.

http://www.m‑economy.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки