Смысл жизни: путь бабочки

про­то­и­е­рей Михаил Шпо­лян­ский

Смысл жизни – вопрос сколь рас­плыв­ча­тый, столь же и остро насущ­ный для каж­дого чело­века. Кто мы, зачем мы здесь, куда идем и каким должен быть этот путь? В конеч­ной пол­ноте отве­тить на этот вопрос может только каждый для себя – в своем сердце. Но есть и общие, уко­ре­нен­ные в самом бытии, зако­но­мер­но­сти, объ­ек­тив­ность кото­рых невоз­можно отме­нить нашей субъ­ек­тив­но­стью. Понять эти фун­да­мен­таль­ные законы и опре­де­литься в отно­ше­нии их – обя­зан­ность любого разум­ного чело­века. Цель этой книги – попы­таться сде­лать несколько шагов в этом направ­ле­нии.

Итак:

Лекция в уни­вер­си­тете. Вопрос сту­ден­там: «Какую по счету жизнь вы сейчас про­жи­ва­ете?» Инте­ре­су­ются — о какой жизни идет речь: духов­ной или физи­че­ской? «О физи­че­ской. Вполне кон­крет­ной реаль­ной жизни». Ответы — кто во что горазд: праг­ма­тики — «первую», роман­тики — «одну из многих», ори­ги­налы — «пятую с поло­ви­ной». Один отве­чает: «Вторую». — «Почему?» — «Не знаю. Так кажется». Кажется как раз пра­вильно. Объ­яс­няю:

Мы все, друзья мои, уже про­жили одну жизнь — жизнь в ином мире. Там была своя четко огра­ни­чен­ная в про­стран­стве все­лен­ная; была своя среда оби­та­ния — жидкая суб­стан­ция. Пище­ва­ри­тель­ный тракт, как и легкие, мы имели, но они не рабо­тали — как ока­за­лось, были заре­зер­ви­ро­ваны для буду­щей жизни, а пита­ние осу­ществ­ля­лось через особый орган, от кото­рого сейчас остался один «узелок». Обычно в своей все­лен­ной мы жили пооди­ночке, но бывало, что соби­ра­лось нас двое или трое, а то и больше. Рож­де­ния своего мы не пом­нили — были тогда еще слиш­ком малы, но с опре­де­лен­ного момента вполне себя осо­зна­вали. Мы жили, раз­ви­ва­лись, мыс­лили, чув­ство­вали, пере­жи­вали, горе­вали и радо­ва­лись. Неко­то­рые из нас болели, многих звер­ски убили. И все мы, в конце концов, умерли. И это была насто­я­щая смерть, мы были сви­де­те­лями ужас­ной ката­строфы: наша все­лен­ная страшно дефор­ми­ро­ва­лась и начала нас извер­гать, жидкая среда, в кото­рой мы жили, куда-то изли­лась, мы были выбро­шены в пустое «без­вод­ное» про­стран­ство на про­из­вол чуждой стихии, и, в завер­ше­ние, — о ужас! — порва­лась послед­няя свя­зы­вав­шая нас с жизнью пупо­вина, через кото­рую осу­ществ­ля­лось все наше пита­ние — и мы отча­янно закри­чали: «Уа-уа!!!».

«…родился чело­век в мир» (Ин. 16:21).

Спе­ци­а­ли­сты по дет­ской пси­хо­ло­гии утвер­ждают, что стресс, кото­рый пере­жи­вает мла­де­нец в момент рож­де­ния, сопо­ста­вим со стрес­сом смерт­ного мгно­ве­ния. Но помнит ли это наш разум? Какими мы помним себя изна­чально: двух­лет­ками? четы­рех­лет­ками? шести­лет­ками? А до этого — что, ничего не было? Неужели наш разум так одно­ме­рен, что не пони­мает про­стого логи­че­ского постро­е­ния — что уже было когда-то, может повто­риться и в буду­щем? Роди­тели рас­ска­зали нам о нашем мла­ден­че­стве — и мы верим. Врачи рас­ска­зали нам о про­цессе бере­мен­но­сти — и мы верим. Святые рас­ска­зали нам то, что открыто Самим Гос­по­дом — о вечной жизни. Верим ли мы? Ска­жете, живот бере­мен­ной можно пощу­пать, а кто пощу­пает отшед­шую от мерт­вен­ного тела душу? Но, друзья мои, в наш ли век — век квар­ков и ней­трино, век теории отно­си­тель­но­сти и теории син­гу­ляр­но­сти — тре­бо­вать «пощу­пать»?! Горо­скопы на кофей­ной гуще не сму­щают? Бара­башки в шкафу не сму­щают? Зеле­ные чело­вечки с Неопо­знан­ными Лета­ю­щими Объ­ек­тами не сму­щают? А факт вечной жизни души, ока­зы­ва­ется, сму­щает — это суе­ве­рие, это не дока­зано, это не так уж и важно. Да что уж может быть важнее?! Быть ли нам «выки­ды­шами» веч­но­сти, или Чело­ве­ком в бого­з­дан­ной пол­ноте при­роды! Как можно объ­яс­нить такую сле­поту?  

В XIX веке гово­рили: вели­чай­шее дости­же­ние дья­вола в том, что он уверил людей, будто его нет. В нашем веке он достиг боль­шего: он заста­вил людей не думать о загроб­ной участи. Любой при­ход­ской свя­щен­ник скажет: духов­ная атмо­сфера во время совер­ше­ния обряда погре­бе­ния (кроме ред­кого случая, когда в нем участ­вуют вполне цер­ков­ные люди) — страшна. Или отча­я­ние, или без­раз­ли­чие — смотря по ситу­а­ции. Никто не чув­ствует, что совер­ша­ется вели­кое таин­ство рож­де­ния души.

Да, да — это рож­де­ние. В при­роде, нам для вра­зум­ле­ния, Гос­подь дал заме­ча­тель­ный пример: бабочка. Сколько рож­де­ний она пре­тер­пе­вает и сколько жизней про­жи­вает? Пять! Первая жизнь — заро­дыш в теле бабочки-мамы. Вторая — яички в пау­тинке. Третья — гусе­ница. Чет­вер­тая — куколка. Пятая — бабочка. Пять жизней! И это прямая (надо думать не слу­чай­ная) ана­ло­гия того, что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком на пути всей его боль­шой жизни.

Цер­ковь учит пол­ноте ответ­ствен­но­сти чело­века за свою жизнь: душа не путе­ше­ствует из тела в тело, оправ­ды­вая сле­ду­ю­щей реин­кар­на­цией любые неис­прав­но­сти нынеш­ней своей жизни. Начало суще­ство­ва­ния души един­ственно: она сотво­ря­ется Богом для веч­но­сти и начи­нает суще­ство­вать во вре­мени в момент зача­тия чело­ве­че­ского тела. Это первое рож­де­ние и первая жизнь. На этом этапе суще­ство­ва­ния осо­бен­но­стью явля­ется то, что душа и тело мла­денца еще не могут реа­ли­зо­вать бого­да­ро­ван­ную им сво­боду: они гото­вятся ко вто­рому рож­де­нию.

Второе рож­де­ние у бабочки и чело­века очень схоже: бабочка рожает яичко, жен­щина рожает ребенка. Начи­на­ется вторая жизнь — само­сто­я­тель­ная жизнь тела и души. Душа обре­тает спо­соб­ность делать выбор. Внеш­няя ана­ло­гия ста­но­вится все более явной. Яичко — пас­сив­ная форма жизни. И не доста­точ­ная. Для того чтобы стать бабоч­кой — нужно побы­вать гусе­ни­цей. Для того, чтобы пре­бы­вать со Хри­стом в веч­но­сти — нужно встре­титься со Хри­стом в этой жизни.

Третье рож­де­ние — это Кре­ще­ние 1. Прошу обра­тить вни­ма­ние — некре­ще­ный чело­век обла­дает бес­смерт­ной душой. Но она пре­бы­вает как бы в пас­сив­ном состо­я­нии, она не обла­дает необ­хо­ди­мыми для раз­ви­тия сте­пе­нями сво­боды. Пред­ста­вим себе такой пример: некий пред­мет, допу­стим, книгу неосто­рожно поло­жили в лужу клея, клей высох. Можно книгу под­нять, ото­рвать? Можно, но для этого необ­хо­димо при­ло­жить немало усилий. А вот если клей рас­сохся или смыт рас­тво­ри­те­лем? Про­тяни руку и под­ними! Но ведь кажется, что книга все так же лежит, и ничего не про­изо­шло… Таким же обра­зом и с душой в Кре­ще­нии не про­ис­хо­дит ничего внешне замет­ного (чего зача­стую ожи­дают экзаль­ти­ро­ван­ные лич­но­сти): Кре­ще­ние это не кине­тика, а потен­ция. Зато какая! С души сняты путы, кан­далы пер­во­род­ного греха — живи, воз­рас­тай! Тут уж душа должна потру­диться. Гусе­ница пол­зает по листи­кам, пита­ется, напол­ня­ется соками буду­щей жизни. Душа пита­ется бла­го­да­тью Божией и испол­ня­ется начат­ками жизни вечной. Потру­дись, душа, не ленись — с «листика» на «листик» — доб­ро­де­ла­ние и молитва, Таин­ства Церкви и само­по­зна­ние: все доброе тебе при­ле­жит. Для гусе­ницы губи­те­лен ядо­хи­ми­кат — беги от него. Для души губи­те­лен, ядовит грех — беги от него, очи­щайся от него: все это тебе дано в Церкви. И готовься к чет­вер­тому рож­де­нию.

Чет­вер­тое рож­де­ние — да, смерть. Успе­ние, «засы­па­ние» — не правда ли, это очень похоже на «окук­ли­ва­ние»? Вот куколка висит — суха, мертва. Стру­чок какой-то, коче­рыжка. Но нет, внеш­ность обман­чива — сокро­вен­ная жизнь про­дол­жа­ется. Душа отошла от тела, но и это еще не конец… Где-то там, в небес­ных чер­то­гах, она пре­бы­вает в том состо­я­нии, кото­рое условно назы­ва­ется «пред­ва­ри­тель­ным судом». В чем-то это состо­я­ние схоже с первой жизнью: сама свое поло­же­ние она уже изме­нить никак не может; того твар­ного вре­мени, в кото­ром мы живем, и в кото­ром воз­можны изме­не­ния,   для неё уже не суще­ствует. Но все-таки изме­не­ния — поло­жи­тель­ные — воз­можны. Воз­можны дей­ствием извне. Любя­щие усоп­шего — живу­щие на земле близ­кие и небес­ные покро­ви­тели — молятся Гос­поду, и их дерз­но­вен­ная любовь сдви­гает законы миро­зда­ния: небес­ная спра­вед­ли­вость усту­пает место мило­сер­дию. Так чья-либо забот­ли­вая рука может пере­не­сти нера­зумно обос­но­вав­шу­юся, напри­мер, в дымо­ходе куколку на более бла­го­по­луч­ное место — живи! И душа живет (если только своим кос­не­нием в зло­де­я­ниях не была немед­ленно низ­верг­нута во ад) надеж­дой и ожи­да­нием послед­него и страш­ного рож­де­ния — Страш­ного Суда.

Да, Страш­ный Суд, конец этого мира — он дей­стви­тельно стра­шен, ибо Суд Божий никому не ведом. Но веру­ю­щая душа живет надеж­дой, ибо ради этого собы­тия — пятого рож­де­ния — она пришла в мир! И вот бабочка выле­тает из куколки — кра­сота роди­лась! Вы нико­гда не заду­мы­ва­лись, зачем при­роде бабочки? Цветы? Зачем нужна кра­сота? Ведь с функ­ци­о­наль­ной точки зрения они совер­шенно бес­по­лезны: все эти раз­го­воры про раз­мно­же­ние, опы­ле­ние — пустое. Я как свя­щен­ник сель­ский, наблю­да­ю­щий жизнь при­роды воочию, утвер­ждаю одно­значно: все кра­си­вое не функ­ци­о­нально, а некра­си­вое (сор­няки, мухи и пр.) — более жиз­не­спо­собно. Кра­сота — это дар Божий, это милость Божия в нашем падшем мире: «…Он пове­ле­вает солнцу Своему вос­хо­дить над злыми и доб­рыми и посы­лает дождь на пра­вед­ных и непра­вед­ных» (Мф. 5:45). Бабочки — это остатки рая зем­ного; не все заросло вол­ч­цами и тер­ни­ями; это носталь­гия о поте­рян­ном рае и призыв к его обре­те­нию…

Бабочка пре­красна — легка, воз­душна, само­цветна, но она и телесна. В теле, во плоти, будет и послед­нее вос­кре­се­ние — это открыто нам Гос­по­дом. Конечно, это будет не наш нынеш­ний мир, и не наше нынеш­нее тело: «…чада века сего женятся и выхо­дят замуж; а спо­до­бив­ши­еся достиг­нуть того века и вос­кре­се­ния из мерт­вых ни женятся, ни замуж не выхо­дят, и уме­реть уже не могут, ибо они равны Анге­лам и суть сыны Божии, будучи сынами вос­кре­се­ния» (Лк. 20:34–36). Это будет созна­тель­ное бытие совер­шен­ной лич­но­сти в пол­ноте чело­ве­че­ской при­роды, вечное бла­жен­ное пре­бы­ва­ние со Хри­стом в нашем Небес­ном Оте­че­стве. Достиг­нуть этого — вот един­ствен­ная само­до­ста­точ­ная цель чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния, вот смысл жизни…


1. Онто­ло­ги­че­ский смысл Кре­ще­ния как Таин­ства неиз­ме­римо глубже, чем мы при­выкли пони­мать это даже в цер­ков­ной среде: это не только даро­ва­ние необ­хо­ди­мой для спа­се­ния бла­го­дати Божией, но в первую оче­редь смерть чело­века Вет­хого (само­утвер­жда­ю­ще­гося в бого­бор­че­стве) и под­лин­ное вос­кре­се­ние, рож­де­ние Нового чело­века во Христе. Про­то­и­е­рей Михаил Шпо­лян­ский. «Мы входим в храм». М., 2005.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки