Антихристианское явление с христианскими корнями

Максим Рычков

Оглав­ле­ние


Каж­дому веру­ю­щему известны еван­гель­ские строки: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому нена­ви­дит вас мир» (Ин.15:19). Если бы так просто было бы эту истину при­нять! Каждый чело­век — несо­вер­ше­нен, и все мы живем в несо­вер­шен­ном, про­ти­во­ре­чи­вом и шумном мире. И от шумов его укрыться порой совсем невоз­можно.

Одним из таких «шумов» нашего вре­мени явля­ется феми­низм. Сейчас почти что у каждой веру­ю­щей жен­щины най­дется кол­лега, сокурс­ница, при­я­тель­ница, а то и близ­кая подруга, кото­рая при­дер­жи­ва­ется совер­шенно про­ти­во­по­лож­ных ей взгля­дов на мораль и вза­и­мо­от­но­ше­ния полов. «Жен­щина никому ничего не должна, ее долг — разве что саму себя любить, а эта ваша рели­гия — сплош­ное мра­ко­бе­сие и выдумка мужчин, чтобы нас дер­жать в под­чи­не­нии».

Воз­ни­кает вопрос: а как веру­ю­щий чело­век (вне зави­си­мо­сти от пола) должен отно­ситься к феми­низму? Ведь неоспо­римо, что данный фено­мен уже прочно закре­пился в нашем обще­стве.

Феми­низм — но с еван­гель­ских пози­ций

Все­зна­ю­щая «Вики­пе­дия» опре­де­ляет феми­низм как «спектр идео­ло­гий, поли­ти­че­ских и соци­аль­ных дви­же­ний, направ­лен­ных на дости­же­ние равен­ства поли­ти­че­ских, эко­но­ми­че­ских, личных и соци­аль­ных прав для женщин или пре­одо­ле­ние сек­сизма». То есть, жела­ю­щий разо­браться в том, что такое феми­низм, сразу стал­ки­ва­ется с тем, что «феми­низ­мов» очень много: и в про­стран­ствен­ном, и во вре­мен­ном изме­ре­ниях. Если начи­нать с исто­рии вопроса, то обя­за­тельно сле­дует упо­мя­нуть о том, что исто­рики выде­ляют три так назы­ва­е­мые «волны» феми­низма.

Первая отно­сится ко второй поло­вине XIX — началу XX века. Тогда жен­щины боро­лись за эле­мен­тар­ные граж­дан­ские и поли­ти­че­ские права: само­сто­я­тельно рас­по­ря­жаться остав­шимся от мужа наслед­ством, вос­пи­ты­вать в случае кон­чины соб­ствен­ных детей, полу­чать пол­но­цен­ное обра­зо­ва­ние, голо­со­вать на выбо­рах. Тре­бо­ва­ние изби­ра­тель­ного права — в силу исто­ри­че­ских причин — слу­жило кра­е­уголь­ным камнем тре­бо­ва­ний первой феми­ни­сти­че­ской «волны», поэтому в лите­ра­туре ее пред­ста­ви­тель­ниц нередко назы­вают суф­ра­жист­ками (фр. suffrage — «изби­ра­тель­ное право»).

Чаяния «первой волны» феми­низма трудно назвать неспра­вед­ли­выми. Суф­ра­жистки боро­лись за те права, что сейчас кажутся неотъ­ем­ле­мыми и самими собой разу­ме­ю­щи­мися. И «первая волна» была, в общем-то, чисто хри­сти­ан­ским по своей при­роде фено­ме­ном. Самые первые феми­нистки (будь то англи­чанка Мэри Уол­стон­крафт, аме­ри­канка Лукре­ция Мотт или рус­ская Надежда Ста­сова) обос­но­вы­вали равен­ство полов как раз с хри­сти­ан­ских пози­ций: «Впро­чем ни муж без жены, ни жена без мужа, в Гос­поде. Ибо как жена от мужа, так и муж через жену; все же – от Бога» (1Кор.11:11–12). Совер­шенно неслу­чайно, что то же изби­ра­тель­ное право жен­щины раньше всего полу­чили именно в хри­сти­ан­ских стра­нах. Россия, кстати, в этом списке стала одной из первых: голо­со­вать и быть избран­ными житель­ницы нашей страны впер­вые смогли еще в 1917 году.

Для кого-то это станет откро­ве­нием, но первые феми­нистки вообще во многом высту­пали именно с хри­сти­ан­ских, еван­гель­ских пози­ций. Напри­мер, они после­до­ва­тельно отри­цали аборты, активно участ­во­вали в дви­же­нии за трез­вость, осуж­дали коло­ни­аль­ные войны. Но как тогда так полу­чи­лось, что феми­низм со вре­ме­нем принял совсем другие формы?

Раскол в «интер­на­ци­о­нале»

«Вторая» и «третья» волны феми­низма, «нахлы­нув­шие» уже в новей­ший период исто­рии чело­ве­че­ства, после Второй миро­вой войны, стали пло­дами уже не хри­сти­ан­ского, а, скорее, пост­хри­сти­ан­ского мира ХХ века с его оби­лием раз­лич­ного рода бого­бор­че­ских идео­ло­гий.

«Вторая волна» нача­лась с вполне, каза­лось бы, без­обид­ных тре­бо­ва­ний равной оплаты жен­ского и муж­ского труда в 1960‑е. Но затем всё пере­росло во вне­зап­ное «откры­тие»: ока­зы­ва­ется, само по себе зако­но­да­тель­ное равен­ство мужчин и женщин не озна­чает их равен­ства реаль­ного! «Пат­ри­ар­хат» настолько проник в чело­ве­че­ское обще­ство и куль­туру, что его не сло­мить одними нор­ма­тив­ными актами!

Феми­низм на этом этапе тесно пере­пле­та­ется с нео­марк­сиз­мом. Его хри­сти­ан­ское начало отми­рает: цен­ност­ной базой ста­но­вятся труды ученых т.н. «Франк­фурт­ской школы», отри­ца­тельно оце­ни­вав­ших едва ли не всё при­выч­ное, что есть в чело­ве­че­ском обще­стве: семью, тра­ди­ци­он­ную мораль, рели­гию. Нако­нец, до абсурда эти идеи дово­дит уже «третья волна феми­низма» («феми­на­цистки», как их иро­нично назы­вают в кон­сер­ва­тив­ных кругах США). Всё при­выч­ное, усто­яв­ше­еся и тра­ди­ци­он­ное в рамках этой кон­цеп­ции объ­яв­ля­ется не то что уста­рев­шим, а под­ле­жа­щим одно­знач­ному уни­что­же­нию, а едва ли не каждый муж­чина — по умол­ча­нию угне­та­те­лем и сре­до­то­чием все­лен­ского зла. На этой стадии феми­низм окон­ча­тельно пута­ется во внут­рен­них про­ти­во­ре­чиях и пере­стает быть единым целым.

Феми­нистки с азар­том начи­нают участ­во­вать в «акту­аль­ных» дис­кус­сиях между собой, сильно напо­ми­на­ю­щих споры тупо­ко­неч­ни­ков с ост­ро­ко­неч­ни­ками в свиф­тов­ском «Путе­ше­ствии Гул­ли­вера». Напри­мер: можно ли всту­пать в хоть какие-то отно­ше­ния с нена­вист­ным про­ти­во­по­лож­ным полом? Сле­дует ли счи­тать жен­щи­ной сме­нив­шего пол муж­чину? Как отно­ситься к совре­мен­ной мас­со­вой куль­туре? К ноше­нию хиджаба? К заня­тию про­сти­ту­цией? И каждое новое раз­но­гла­сие лишь пло­дило новые феми­ни­сти­че­ские фрак­ции: «либе­раль­ную», «ради­каль­ную», «соци­а­ли­сти­че­скую», «пост­ко­ло­ни­аль­ную», «кибер­фе­ми­ни­сток», «эко­фе­ми­ни­сток»… Вспо­ми­на­ется совет­ский анек­дот: «Один троц­кист — тен­ден­ция, два — партия, три — Интер­на­ци­о­нал, четыре — раскол в Интер­на­ци­о­нале».

«Авторки» и «пси­хо­ло­гини» с лета­ю­щего ост­рова

Что харак­те­ри­зует феми­низм в нашей стране сего­дня? Прежде всего, упо­мя­ну­тая выше раз­об­щен­ность, отсут­ствие сколько-нибудь круп­ных зна­чи­мых орга­ни­за­ций, коор­ди­ни­ру­ю­щих дея­тель­ность своих участ­ниц, отста­и­ва­ю­щих права женщин не на словах, а на деле. Еще одна ярко выра­жен­ная черта — это упро­щен­ность миро­воз­зре­ния. Совре­мен­ный феми­низм рука об руку идет с такими поня­ти­ями как «боди­по­зи­тив» (англ. body — тело; идео­ло­гия «при­ня­тия своего тела», иными сло­вами — отри­ца­ния любых поня­тий о кра­соте и при­зна­ния нормой даже кли­ни­че­ских откло­не­ний) и «чайл­дфри» (англ. childfree — «сво­бод­ный от детей»; идео­ло­гия отри­ца­ния дето­рож­де­ния).

Иными сло­вами, совре­мен­ный феми­низм — это некая обло­мов­щина, эдакий жен­ский гедо­низм. Дей­стви­тельно, это «проще» всего — «доб­ро­вольно» отка­заться от ухода за собой, заму­же­ства, рож­де­ния детей, объ­явив всё это «выдум­ками мужчин, создан­ными для удо­вле­тво­ре­ния их же потреб­но­стей». И ради чего? Чтобы поко­рять космос, пости­гать науки или спа­сать чело­ве­че­ство от болез­ней? Чтобы защи­щать права мно­го­дет­ных мате­рей и непол­ных семей? Нет, чтобы валяться с «виниш­ком» дома на кро­вати, про­водя время за про­смот­ром люби­мых сери­а­лов и поли­вая грязью с экрана своего гад­жета всех мужчин на свете. Обра­ще­ния к этой «идил­лии» можно неод­но­кратно найти в разных феми­ни­сти­че­ских сооб­ще­ствах в сети Интер­нет.

Нагляд­ное пред­став­ле­ние о совре­мен­ном харак­тере «дви­же­ния» дают и его «цели». Феми­нистки пер­вого поко­ле­ния боро­лись за изби­ра­тель­ные и иму­ще­ствен­ные права, воз­мож­ность полу­чать обра­зо­ва­ние, сво­бодно выби­рать про­фес­сию. «Про­дол­жа­тель­ницы» их дела в XXI веке оза­бо­чены иными вещами: напри­мер, откры­тием «жен­ских анти­кафе», куда был бы запре­щен вход всем муж­чи­нам, или навяз­чи­вым внед­ре­нием в язык топорно зву­ча­щих «феми­ни­ти­вов» (типа: «авторка», «био­ло­гиня», «пило­тесса» и т.п.). Тут невольно напра­ши­ва­ется еще одна отсылка к бес­смерт­ному про­из­ве­де­нию Джо­на­тана Свифта, где гово­рится о безум­ных ученых с лета­ю­щего ост­рова Лапута, погру­жен­ных в высо­кие рас­суж­де­ния и чуждых заботе о реаль­ной жизни.

Хри­сти­ан­ство как «нуле­вая волна» феми­низма

Но за этими «забав­но­стями» можно упу­стить из вида то, что феми­низм XXI века стал ярко выра­жен­ным анти­хри­сти­ан­ским фено­ме­ном. Дело тут даже не в том, что нынеш­ние феми­нистки высту­пают в под­держку прав сек­су­аль­ных мень­шинств, осуж­дают инсти­тут семьи и отри­цают дето­рож­де­ние. Всё это, в общем-то, про­из­вод­ные от абсо­лютно анти­хри­сти­ан­ского замысла про­ти­во­по­ста­вить всех женщин всем муж­чи­нам на Земле.

Каждый из нас знает, что Творец создал почти одно­вре­менно пер­вого муж­чину и первую жен­щину. И рас­хо­жая жено­не­на­вист­ни­че­ская шуточка про то, что Еву сотво­рили из ребра Адама, един­ствен­ной кости, где нет мозга, не очень-то и уместна для серьез­ного, по-насто­я­щему веру­ю­щего чело­века. «Древ­не­ев­рей­ское слово „цела“, кото­рое в рус­ской Библии пере­ве­дено как „ребро“, озна­чает не только „ребро“, но и „часть“, „грань“. В данном кон­крет­ном случае — эмо­ци­о­нально-чув­ствен­ную грань, более тонкую душев­ную орга­ни­за­цию, кото­рая отли­чает прежде всего жен­щину», — обра­щает вни­ма­ние руко­во­ди­тель Сино­даль­ного отдела по вза­и­мо­от­но­ше­ниям Церкви с обще­ством и СМИ, про­фес­сор МГИМО Вла­ди­мир Легойда. Так что «муж­ское» и «жен­ское» — это про­дол­же­ния друг друга. Муж­чина и жен­щина равны перед Богом, а суще­ство­ва­ние каж­дого из них в отдель­но­сти от дру­гого с точки зрения еван­гель­ских истин не имеет вообще ника­кого смысла. «Нет уже Иудея, ни языч­ника; нет раба, ни сво­бод­ного; нет муже­ского пола, ни жен­ского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал.3:28).

В совре­мен­ном секу­ля­ри­зи­ро­ван­ном мире кри­тики хри­сти­ан­ства совер­шенно неумно и необос­но­ванно про­во­дят тож­де­ство между поня­ти­ями «пат­ри­ар­хат» и «хри­сти­ан­ство». Но пат­ри­ар­хат, как форма соци­аль­ной орга­ни­за­ции, где в центре стоит фигура муж­чины-отца семей­ства, имеет куда более давнюю исто­рию. Пат­ри­ар­халь­ными явля­лись и обще­ства, жившие за многие тыся­че­ле­тия до Рож­де­ства Хри­стова. А Спа­си­тель как раз первым и задался вопро­сом об огра­ни­че­нии его край­но­стей. Именно Он гово­рит, что муж должен любить жену (а не просто делить с ней ложе и дарить подарки), что мно­го­жен­ство — грех, а муж­ская супру­же­ская измена ничем не пред­по­чти­тель­нее жен­ской (здесь уместно вспом­нить спа­се­ние Иису­сом некой жен­щины, обви­нен­ной в пре­лю­бо­де­я­нии, от смерт­ной казни (Ин.8:2-11)).

 Сейчас все эти истины кажутся хре­сто­ма­тий­ными, но для того вре­мени они были по-насто­я­щему рево­лю­ци­он­ными. Для людей, вырос­ших в антич­ной греко-рим­ской тра­ди­ции, жен­щина была, в общем-то, бес­прав­ным при­дат­ком сна­чала к отцу, а потом — к мужу. А для иудеев того вре­мени было нормой мно­го­жен­ство, притом с надо­ев­шей женой можно было запро­сто раз­ве­стись в одно­сто­рон­нем порядке. И как раз Хри­стос при­зы­вает мужчин уви­деть в жен­щине равную себе.

Неслу­чайно, что именно жен­щины стали самыми пре­дан­ными уче­ни­цами и сорат­ни­цами Христа. Неслу­чайно, что хри­сти­ан­ская циви­ли­за­ция станет потом первой, сво­бод­ной от изу­вер­ских жено­не­на­вист­ни­че­ских обы­чаев: «жен­ского обре­за­ния», «риту­аль­ного изна­си­ло­ва­ния», «доб­ро­воль­ного» само­убий­ства вдовы и многих других, что и по сей день прак­ти­ку­ются в неко­то­рых нехри­сти­ан­ских куль­ту­рах. Речь здесь не идет о том, что хри­сти­ан­ство вмиг взяло и покон­чило с нега­тив­ными про­яв­ле­ни­ями пат­ри­ар­хата, как оно «до сих пор» не покон­чило ни с лице­ме­рием, ни с воров­ством, ни с мздо­им­ством, ни со многим другим, что осуж­дал Хри­стос. Но новое веро­уче­ние ясно дало понять, что счи­тает своими рав­ными после­до­ва­те­лями как муж­чину, так и жен­щину. Другое дело, что равен­ству жен­щины с про­ти­во­по­лож­ным полом в земных вопро­сах еще только пред­сто­яло насту­пить.

***

Инте­рес­ное наблю­де­ние: слушая многих деву­шек и женщин, счи­та­ю­щих себя феми­нист­ками, пони­ма­ешь, что толч­ком к их миро­воз­зрен­че­скому сдвигу стал нега­тив­ный личный опыт. Пьющий (или гуля­щий отец), рано бро­сив­ший жену и детей, непол­ная семья, испор­чен­ный из-за муж­ского руко­при­клад­ства (инфан­ти­лизма, лени или, опять же, выпивки) соб­ствен­ный брак (или просто роман­ти­че­ские отно­ше­ния)…

Выхо­дит, что если на уровне миро­воз­зре­ния совре­мен­ный феми­низм можно счи­тать пост­хри­сти­ан­ской идео­ло­гией, порвав­шей со своим «роди­те­лем», то на уровне лич­ност­ном — это про­из­вод­ная от других анти­хри­сти­ан­ских матриц пове­де­ния, до сих пор живу­щих в нашем обще­стве: пьян­ства, раз­врата, семей­ного наси­лия.

Поэтому лучшим ору­жием против такого феми­низма у хри­сти­а­нина должна оста­ваться любовь. Любовь к своим ближ­ним, к домо­чад­цам, ко всем муж­чи­нам и жен­щи­нам вокруг, даже к тем, кто мыслит совсем не так, как ты. Только так нако­пив­ше­еся зло пере­ста­нет жить между людьми, только так можно все­рьез покон­чить с любым анти­хри­сти­ан­ским миро­воз­зре­нием.

офи­ци­аль­ная газета Крас­но­яр­ской мит­ро­по­лии «Пра­во­слав­ное слово Сибири»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки