Апокрифы: что скрывают «запретные книги»?

Алек­сандр Мои­се­ен­ков

Оглав­ле­ние


Что такое апо­крифы? Как, когда и почему они появ­ля­лись?
Насколько Иисус апо­кри­фов отли­чен от Спа­си­теля, вера в кото­рого веками хра­нится Цер­ко­вью? И самое глав­ное – есть ли в этих памят­ни­ках хри­сти­ан­ской лите­ра­туры нечто такое, что было бы прин­ци­пи­ально важным для веру­ю­щего, но при этом тща­тельно скры­ва­ется от «про­стых людей» и доступно лишь «посвя­щен­ным»?

Время от вре­мени сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции взры­ва­ются оче­ред­ной сен­са­цией на тему биб­лей­ских тек­стов. При всем раз­но­об­ра­зии подоб­ные ново­сти сво­дятся к одной схеме: нако­нец иссле­до­ва­те­лям уда­лось обна­ру­жить древ­ние пись­мен­ные источ­ники, кото­рые поз­во­ляют по-дру­гому взгля­нуть на исто­рию хри­сти­ан­ства и даже пока­зы­вают, что Цер­ковь-де учит совсем не тому, о чем гово­рил Хри­стос и Его первые после­до­ва­тели.

Спустя неко­то­рое время, когда ажи­о­таж спа­дает, как пра­вило, выяс­ня­ется, что най­ден­ный пись­мен­ный памят­ник явля­ется не чем иным, как копией или вари­ан­том ста­рин­ного и давно извест­ного апо­крифа, с кото­рым исто­рики имели дело и раньше, и что ничего прин­ци­пи­ально нового в обре­тен­ной находке не содер­жится.

Однако, несмотря на оче­вид­ное жела­ние создать сен­са­цию на пустом месте, авторы и самих апо­кри­фов, и гром­ких сооб­ще­ний о них про­де­лы­вают весьма серьез­ную работу. Ее цель – пред­ло­жить неис­ку­шен­ному чита­телю и зри­телю иной образ Христа, зача­стую рази­тельно непо­хо­жий на тот, о кото­ром сви­де­тель­ствует цер­ков­ная тра­ди­ция.

Что такое апо­криф?

Папирус с "Евангелием от Марии" -апокрифом II века на коптском языке
Папи­рус с «Еван­ге­лием от Марии» — апо­кри­фом II века на копт­ском языке

Те, кому сейчас больше сорока лет, пре­красно помнят дет­ские книжки совет­ской эпохи. Кра­си­вые, добрые, инте­рес­ные про­из­ве­де­ния, где герои побеж­дали зло, пока­зы­вая при­меры муже­ства, вза­и­мо­по­мощи, вер­но­сти и любви. Но были и такие изда­ния, в кото­рых ребенку тен­ден­ци­озно рас­ска­зы­ва­лось о боль­ше­вист­ской партии, рево­лю­ци­о­не­рах, «дедушке Ленине» и других ана­ло­гич­ных поня­тиях и лич­но­стях. Авторы этих пуб­ли­ка­ций созна­тельно умал­чи­вали о нега­тив­ных чертах тех, о ком они писали, пред­ла­гая юному чита­телю лубоч­ный и во многом выду­ман­ный порт­рет того или иного дея­теля, четко деля мир на «хоро­ших» своих и «плохих» чужих.

На языке Церкви такое твор­че­ство и назы­ва­ется апо­кри­фами – так обо­зна­ча­ются тексты, кото­рые каким-либо обра­зом отно­сятся к хри­сти­ан­ству, но имеют весьма сомни­тель­ное про­ис­хож­де­ние. Но прежде чем при­об­ре­сти именно такое зна­че­ние, этот термин пре­тер­пел немало видо­из­ме­не­ний.

Слово «апо­криф» пере­во­дится с древ­не­гре­че­ского языка как «тайный», «сокро­вен­ный». Изна­чально оно было почти что руга­тель­ством и при­ме­ня­лось для обо­зна­че­ния ере­ти­че­ских книг, кото­рые исполь­зо­вали в своем тесном кругу сек­танты, выда­вав­шие себя за хри­стиан и счи­тав­шие, будто именно они обла­дают спа­си­тель­ным зна­нием, недо­ступ­ным «обыч­ным смерт­ным». Необыч­ность испо­ве­ду­е­мого учения, а также замкну­тость самих этих сект застав­ляла их адеп­тов скры­вать свои истин­ные посту­латы и откры­вать тайные записи лишь самым посвя­щен­ным и «достой­ным», по их мнению, людям.

Со вре­ме­нем, когда гно­сти­цизм (так назы­ва­ется ряд раз­лич­ных оккультно-мисти­че­ских веро­ва­ний, кото­рые были рас­про­стра­нены в Рим­ской импе­рии и Перед­ней Азии во II–III веках) стал активно поле­ми­зи­ро­вать с Цер­ко­вью, апо­кри­фи­че­ские писа­ния сде­ла­лись досто­я­нием широ­ких масс и пере­стали быть тай­ными. Но само поня­тие апо­крифа оста­лось. Теперь ере­тики вла­гали в него сакраль­ный смысл и наста­и­вали, что именно в их сочи­не­ниях содер­жится истина, а Еван­ге­лие и прочие Писа­ния якобы явля­ются иска­же­нием и пере­ра­бот­кой под­лин­ных слов Христа. Отныне для ере­ти­ков апо­криф являлся «сокро­вен­ным» не столько в силу своего «под­поль­ного про­ис­хож­де­ния», сколько в силу того, что в нем содер­жится некая очень важная инфор­ма­ция, доступ­ная для пони­ма­ния лишь самым «про­све­щен­ным» и «про­дви­ну­тым». Конечно, эти тексты мог читать и про­стой чело­век. Но он, по мнению сек­тан­тов, не смог бы уви­деть в них скры­того таин­ствен­ного смысла, кото­рый видел гно­стик.

Однако это поня­тие имеет еще и поло­жи­тель­ный смысл, ведь апо­крифы созда­ва­лись не только в ере­ти­че­ской среде. Члены Церкви тоже довольно часто бра­лись за перо и фик­си­ро­вали то, что совре­мен­ные иссле­до­ва­тели отнесли бы к раз­ряду народ­ного твор­че­ства. Эти пись­мен­ные памят­ники содер­жали жиз­не­опи­са­ния святых, апо­сто­лов и Спа­си­теля, рас­ска­зы­вали о раз­лич­ных чуде­сах либо же систе­ма­ти­зи­ро­вали нрав­ствен­ное учение Церкви. Так к началу IV века сфор­ми­ро­вался очень мощный пласт хри­сти­ан­ской лите­ра­туры, кото­рый, помимо всего про­чего, пре­тен­до­вал и на то, чтобы занять место наравне со Свя­щен­ным Писа­нием.

В конеч­ном итоге к концу эпохи гоне­ний святым отцам уда­лось выра­бо­тать так назы­ва­е­мый Канон свя­щен­ных книг – список апо­столь­ских тво­ре­ний, про­ис­хож­де­ние кото­рых не под­ле­жит ника­кому сомне­нию. В отно­ше­нии осталь­ных писа­ний, пре­тен­до­вав­ших на то, чтобы занять свое место в Библии, но так и не заняв­ших его, у Церкви сло­жи­лась очень гибкая пози­ция, кото­рая сохра­ня­ется до сих пор. Исходя из нее, весь блок апо­кри­фов можно условно раз­де­лить на три группы лите­ра­тур­ных памят­ни­ков.

Три типа апо­кри­фов

Если у чело­века веру­ю­щего, но не очень хорошо зна­ю­щего цер­ков­ную тра­ди­цию, спро­сить, почему Цер­ковь вспо­ми­нает собы­тия, о кото­рых не напи­сано в Еван­ге­лии, – напри­мер, соше­ствие Спа­си­теля в ад или Успе­ние Бого­ро­дицы, – то вопрос поста­вит нашего собе­сед­ника в нелов­кое поло­же­ние. Люди же более осве­дом­лен­ные отве­тят, что и Рож­де­ство Девы Марии, и Ее дет­ство, и юность Христа, и неко­то­рые собы­тия после Хри­сто­вых Стра­стей, – все это известно нам бла­го­даря Свя­щен­ному Пре­да­нию, име­ю­щему мно­же­ство форм. И что ново­за­вет­ные книги – лишь одна из них. Всё, о чем молчат кано­ни­че­ские Еван­ге­лия, мы знаем из апо­кри­фов пер­вого – «поло­жи­тель­ного» – типа, пред­став­ля­ю­щих собой пись­мен­ную фик­са­цию именно того Пре­да­ния, кото­рое хра­нится Цер­ко­вью со дня ее осно­ва­ния.

Таких «поло­жи­тель­ных», т. е. при­зна­ва­е­мых Цер­ко­вью, апо­кри­фов довольно много: известно около десятка книг, кото­рые служат как бы допол­не­нием к основ­ным ново­за­вет­ным писа­ниям. К ним, напри­мер, можно отне­сти:

  • «Про­то­е­ван­ге­лие Иакова» (ок. сер. II века);
  • «Учение две­на­дцати апо­сто­лов, или Дидахе» (начало II века);
  • «Еван­ге­лие от Нико­дима» (ок. нач. IV века);
  • «Пас­тырь» Ерма (ок. II века);
  • «Ска­за­ние об Успе­нии Бого­ро­дицы» (ок. V века).

Однако, несмотря на то, что они обла­дают довольно почтен­ным воз­рас­том, Цер­ковь так и не при­рав­няла их к под­лин­ным Еван­ге­лиям, Книге Деяний и Посла­ниям Апо­столь­ским. И на то был ряд очень веских причин.

Во-первых, боль­шин­ство апо­кри­фов как мини­мум на чет­верть века младше самого позд­него из дошед­ших до нас ново­за­вет­ных тек­стов – Еван­ге­лия от Иоанна и Книги Откро­ве­ния. То есть лично апо­сто­лами эти писа­ния не могли быть напи­саны, хотя, бес­спорно, в целом они отра­жают ту тра­ди­цию, кото­рая сло­жи­лась еще в апо­столь­ские вре­мена.

Во-вторых, прак­ти­че­ски все цер­ков­ные апо­крифы созданы ано­ни­мами, кото­рые созна­тельно под­пи­сы­ва­лись име­нами извест­ных пер­во­хри­сти­ан­ских писа­те­лей. Вообще-то в этом не было ничего зазор­ного – во вре­мена Антич­но­сти и Сред­не­ве­ко­вья так посту­пали довольно часто, притом отнюдь не из жела­ния про­сла­виться или раз­бо­га­теть (хотя слу­ча­лось и такое), а просто потому, что про­из­ве­де­ния извест­ных авто­ров имели больше шансов найти своего чита­теля. Однако аноним есть аноним, и святые отцы, утвер­див­шие биб­лей­ский канон, пре­красно видели, где дей­стви­тельно оче­ред­ное Пав­лово посла­ние, а где – более позд­ний подлог, хотя схожий по сти­ли­стике с ори­ги­на­лом, но все же име­ю­щий неко­то­рые отли­чия. В итоге книги, происхож­дение кото­рых ока­за­лось под сомне­нием, так и не вошли в состав Библии.

А третья при­чина логи­че­ски выте­кает из второй: ано­ним­ные писа­ния, не вклю­чен­ные Цер­ко­вью в состав кано­ни­че­ских книг Писа­ния, не содер­жат в себе ничего, что не содер­жа­лось бы в кано­ни­че­ских текстах. Как пра­вило, апо­кри­фи­че­ские сбор­ники либо явля­ются пере­ска­зом бла­го­че­сти­вых исто­рий, либо повто­ре­нием уже извест­ных фраз и мыслей, выска­зан­ных Спа­си­те­лем и Его уче­ни­ками. Проще говоря, в этих книгах Цер­ковь не уви­дела ничего прин­ци­пи­ально нового и, дабы избе­жать тав­то­ло­гии, не стала освя­щать спор­ные тво­ре­ния своим авто­ри­те­том. Кроме того, была еще одна при­чина такого, каза­лось бы, пред­взя­того отно­ше­ния к этим тек­стам, но о ней – чуть ниже. Пока же обра­тимся к двум другим типам апо­кри­фов.

Это уже бес­спорно «ложные писа­ния», кото­рые имеют сек­тант­ское про­ис­хож­де­ние и отно­сятся к книгам, могу­щим внести смуту в сердца веру­ю­щих.

Среди них особо выде­ля­ются:

  • «Еван­ге­лие дет­ства»;
  • «Еван­ге­лие от Фомы»;
  • «Еван­ге­лие от Иуды»;
  • «Хож­де­ние апо­стола Павла по мукам».

Точную дату их созда­ния зача­стую трудно уста­но­вить, но чаще всего это рубеж Антич­но­сти и Сред­не­ве­ко­вья. Первые такие фаль­шивки начали созда­ваться уже в III веке, и про­цесс этот длился вплоть до века IX, а то и дольше. Появ­ле­ние основ­ного мас­сива подоб­ных писа­ний свя­зано с ростом числа хри­стиан в эпоху гоне­ний. Это было время, когда, с одной сто­роны, Цер­ковь была вынуж­дена кон­спи­ри­ро­ваться и огра­ни­чи­вать про­по­ведь. С другой же сто­роны, само муче­ни­че­ство сотен тысяч хри­стиан уже было силь­ней­шей про­по­ве­дью, на кото­рую откли­ка­лись ищущие Бога сердца. Однако, пройдя этап пер­вич­ной под­го­товки и приняв Кре­ще­ние, многие новые хри­сти­ане так не смогли до конца порвать со своим язы­че­ским про­шлым и оста­вить преж­ние заблуж­де­ния. В итоге воз­ни­кала ситу­а­ция, когда эти люди накла­ды­вали на еван­гель­скую систему цен­но­стей какие-то свои личные миро­воз­зрен­че­ские пред­став­ле­ния. Вместе того чтобы смот­реть на мир гла­зами Еван­ге­лия, они на само Еван­ге­лие про­дол­жали смот­реть гла­зами языч­ни­ков.

В резуль­тате такого пере­осмыс­ле­ния и появился целый пласт апо­кри­фов вто­рого типа, в кото­рых можно встре­тить и Христа, и цер­ков­ную лек­сику, кото­рая, однако, напол­нена совер­шенно иным, не еван­гель­ским, содер­жа­нием. В созда­ва­е­мых вче­раш­ними языч­ни­ками книгах еще нахо­ди­лось место под­лин­ным хри­сти­ан­ским моти­вам, но они уже сильно «раз­бав­ля­лись» чисто фило­соф­скими и даже оккульт­ными эле­мен­тами.

И все же глав­ную опас­ность пред­став­ляли не первые два типа, а третий. Эта группа апо­кри­фов имеет уже сто­про­центно сек­тант­ское про­ис­хож­де­ние. Они созда­ва­лись в разное время, раз­ными людьми, но с одной и той же целью – сму­тить веру­ю­щих. Яркий пример – «Тибет­ское еван­ге­лие». Прин­цип, как всегда, был очень прост: какая-либо ере­ти­че­ская кон­цеп­ция созна­тельно обле­ка­лась в хри­сти­ан­ские формы, а полу­чав­ши­еся в ходе такого «твор­че­ства» про­из­ве­де­ния рас­про­стра­ня­лись под име­нами извест­ных апо­сто­лов и святых. Конечно, чаще всего подлог уда­ва­лось вовремя обна­ру­жить и предот­вра­тить его хож­де­ние среди хри­стиан. Но было немало и таких слу­чаев, когда ере­тики доби­ва­лись своего, и им уда­ва­лось пере­ма­нить в свои секты неко­то­рых веру­ю­щих. Вре­ме­нами такие апо­крифы созда­ва­лись не путем «при­ду­мы­ва­ния» чего-то нового, а в резуль­тате «глу­бо­кой редак­туры» уже извест­ных кано­ни­че­ских тек­стов. В любом случае это созда­вало серьез­ную про­блему, поскольку под­делки зача­стую были настолько искус­ными, что выявить их могли только духовно зрелые и бого­слов­ски «под­ко­ван­ные» люди.

В прин­ципе, такая же ситу­а­ция наблю­да­ется и сейчас, когда авторы «сен­са­ций» пред­ла­гают чита­телю «про­дукт», на стра­ни­цах кото­рого Хри­стос выгля­дит чуточку иначе, чем в Еван­ге­лии. И тут воз­ни­кает вопрос: а так ли уж это важно? Ведь, каза­лось бы, это лишь детали. Однако на самом деле есть прин­ци­пи­аль­ная раз­ница между Иису­сом апо­кри­фов и Спа­си­те­лем, каким Его видит Цер­ковь.

Хри­стос гла­зами Еван­ге­лия

Еван­ге­лие – насто­я­щее кано­ни­че­ское Еван­ге­лие – являет нам одну очень важную истину, на кото­рую сего­дня довольно часто не обра­щают долж­ного вни­ма­ния. Эту истину каждый из нас знает с дет­ства. Ее суть состоит в том, что хри­сти­а­нин при­зван верить во Христа. Эта вера, а точнее – это при­зва­ние явля­ется глав­ной осо­бен­но­стью хри­сти­ан­ства, кото­рая выде­ляет его из ряда других рели­ги­оз­ных систем мира.

  Если мы попро­буем отве­тить на вопрос, в чем состоит суть рели­гии, то не оши­бемся, если скажем, что основ­ная задача, сто­я­щая перед всеми рели­ги­оз­ными систе­мами мира, – дать чело­веку спа­се­ние. Но вся про­блема в том, что разные рели­гии пони­мают спа­се­ние по-раз­ному и соот­вет­ственно пред­ла­гают разные спо­собы его дости­же­ния.

Первая и наи­бо­лее мно­го­чис­лен­ная группа рели­гий счи­тает, что суть спа­се­ния состоит в том, чтобы после смерти чело­век полу­чил ком­форт­ную и радост­ную вечную жизнь. Для того чтобы ее достичь, необ­хо­димо здесь, на земле, выпол­нить опре­де­лен­ный ряд норм и пред­пи­са­ний. Эти нормы в разных рели­гиях могут не сов­па­дать. Однако прин­цип один и тот же: если чело­век пра­вильно выпол­няет эти пред­пи­са­ния, то вечная жизнь после смерти ему гаран­ти­ро­вана. Если же чело­век эти нормы нару­шал или не выпол­нял вовсе, тогда ему грозит вечное нака­за­ние. Но, какая бы участь ни постигла чело­века, в любом случае после смерти он не может участ­во­вать в жизни Боже­ства. Он может насла­ждаться кра­со­тами рай­ских садов, его могут ожи­дать самые раз­лич­ные удо­воль­ствия, но путь к Богу для него закрыт. По мнению этой группы рели­гий, между Боже­ством и чело­ве­ком лежит огром­ная про­пасть. И эту про­пасть чело­век не может перейти ни в земной, ни в загроб­ной жизни.

apokrifi12131 - Апокрифы: что скрывают «запретные книги»?
Свиток из Наг-Хам­мади

Есть другая группа рели­гий. Они счи­тают, что суще­ствует только Бог, а все осталь­ное – это всего лишь «осколки» Боже­ства, кото­рые ото­рва­лись от своего Источ­ника и «забыли» о своем про­ис­хож­де­нии. Чело­век в этих рели­гиях тоже счи­та­ется богом, кото­рый при­зван выйти из этого мате­ри­аль­ного мира и соеди­ниться с Боже­ством, от кото­рого он неко­гда отпал. Поэтому вечное бла­жен­ство пони­ма­ется как соеди­не­ние души с Вер­хов­ным Боже­ствен­ным Абсо­лю­том, при этом сама душа все­цело рас­тво­ря­ется в Боге и лич­ность чело­века пол­но­стью исче­зает.

Но есть еще хри­сти­ан­ство. И то пони­ма­ние спа­се­ния, кото­рое оно пред­ла­гает чело­веку, ради­каль­ным обра­зом отли­ча­ется от всех воз­мож­ных схем, кото­рые поло­жены в основу других рели­гий мира.

С одной сто­роны, хри­сти­ан­ство ни в коей мере не отри­цает того, что Бог и чело­век нахо­дятся по разные сто­роны бытия, что Бог – это Творец, а чело­век – всего лишь тварь, огра­ни­чен­ная рам­ками про­стран­ства и вре­мени. Но, с другой сто­роны, хри­сти­ан­ство наста­и­вает, что та про­пасть, кото­рая дей­стви­тельно суще­ствует между Твор­цом и тварью, – пре­одо­лима и что чело­век может реально участ­во­вать в боже­ствен­ном бытии Святой Троицы, оста­ва­ясь при этом лич­но­стью и не рас­тво­ря­ясь все­цело во все­по­гло­ща­ю­щих пучи­нах Боже­ства. Говоря иными сло­вами, в хри­сти­ан­стве чело­век при­зван, оста­ва­ясь самим собой и не теряя своей лич­ност­ной уни­каль­но­сти, соеди­ниться со своим Твор­цом и стать богом по бла­го­дати.

Именно для дости­же­ния этой цели две тысячи лет назад в наш мир пришел Хри­стос. О Его земной жизни, учении, чуде­сах и повест­вуют четыре Еван­ге­лия, кото­рые были состав­лены Его уче­ни­ками. На первый взгляд про­по­ведь их Учи­теля похожа на про­по­ведь других фило­со­фов и про­ро­ков. Но это только на первый взгляд.

Дело в том, что в любой другой рели­гии мира лич­ность учи­теля зани­мает вто­ро­сте­пен­ное место по отно­ше­нию к тому учению, кото­рое он про­по­ве­дует. Даже если чело­век, кото­рый это учение несет другим людям, явля­ется его непо­сред­ствен­ным авто­ром, все равно на первом месте стоит учение, а уже на втором – его автор. Конечно, это не озна­чает, будто сам учи­тель не может поль­зо­ваться почи­та­нием. Наобо­рот, подав­ля­ю­щее боль­шин­ство рели­гий с огром­ным ува­же­нием отно­сятся к своим осно­ва­те­лям, воз­дают им высо­кие поче­сти и даже покло­ня­ются им. Но если пред­ста­вить себе, что по каким-то при­чи­нам имя осно­ва­теля той или иной рели­ги­оз­ной тра­ди­ции было забыто или вообще неиз­вестно, то этот факт ни в коей мере не повлиял бы на саму суть этой тра­ди­ции. Самое глав­ное – что именно про­по­ве­дует та или иная рели­гия. А кто про­по­ве­дует – это уже вопрос второй важ­но­сти.

В хри­сти­ан­стве все как раз наобо­рот. Глав­ное место в жизни веру­ю­щего чело­века зани­мает сам Хри­стос, а Его учение и запо­веди – это своего рода путе­во­ди­тели, ука­зы­ва­ю­щие верную дорогу и помо­га­ю­щие про­ло­жить пра­виль­ный марш­рут, в конце кото­рого стоит лич­ность нашего Боже­ствен­ного Учи­теля.

Я – свет миру (Ин.8:12); Я – путь и истина и жизнь (Ин.14:6); кто не берет креста своего и сле­дует за Мною, тот не достоин Меня (Мф.10:38), – эти и подоб­ные им слова встре­ча­ются в Новом Завете очень часто, причем исхо­дят они не только из уст самого Спа­си­теля, но и от Его апо­сто­лов, кото­рые всегда видели в своем Учи­теле больше, чем просто про­рока или осно­ва­теля новой рели­гии. Они видели в Нем Сына Божьего и Бога, кото­рый пришел в этот мир спасти свое погиб­шее тво­ре­ние – чело­века. И вот уже две тысячи лет Цер­ковь вслед за апо­сто­лом Петром на каждой Литур­гии повто­ряет слова, став­шие глав­ными сло­вами каж­дого хри­сти­а­нина: «Верую, Гос­поди, и испо­ве­дую, что Ты – Хри­стос, Сын Бога Живого».

Итак, хри­сти­а­нин – это тот, кто верует во Христа. Вернее, тот, для кого Хри­стос явля­ется стерж­нем всей его жизни. Без этого глав­ней­шего усло­вия наша вера пре­вра­ща­ется в пустую фор­маль­ность, наши бого­слу­же­ния – в кра­си­вые спек­такли, а наша мораль – в про­стую игру в бисер. Это очень жест­кое и резкое утвер­жде­ние, но это дей­стви­тельно так: без Христа хри­сти­ан­ство ста­но­вится про­стой фило­со­фией, кото­рая может дать чело­веку очень многое. Фило­со­фия не дает лишь самого Христа. А без Христа спа­стись невоз­можно.

Кривое зер­кало апо­крифа

Но именно этой суще­ствен­ней­шей мысли (что без Христа нет спа­се­ния) как раз и нет ни в одном из апо­кри­фов вто­рого и тре­тьего типа. Глав­ной чертой любого под­лож­ного про­из­ве­де­ния, так или иначе име­ю­щего отно­ше­ние к хри­сти­ан­ству, явля­ется тот факт, что в нем Хри­стос высту­пает некой тех­ни­че­ской фигу­рой и не играет, по боль­шому счету, глав­ной роли. В апо­кри­фах он может быть кем угодно – учи­те­лем, настав­ни­ком, про­по­вед­ни­ком, высшим разу­мом, чудо­твор­цем или еще кем-то. Только одним Он там прин­ци­пи­ально не может быть – Любя­щим Богом, Рас­пи­на­ю­щимся ради спа­се­ния мира.

Про­ис­хо­дит это потому, что язы­че­ское созна­ние (кстати, и мате­ри­а­ли­сти­че­ское – тоже) ставит непре­одо­ли­мую стену между Твор­цом и тво­ре­нием. Падший чело­ве­че­ский ум не в силах вос­при­нять идею Бога, кото­рому не все равно, чем живет Его созда­ние. В целом такой подход поня­тен. Ведь апо­крифы вто­рого и тре­тьего круга роди­лись в ере­ти­че­ской среде, а любая ересь – это, прежде всего, выде­ле­ние какой-то одной детали из общего кон­тек­ста и воз­ве­де­ние ее во главу угла. Иными сло­вами, ересь – это сме­ще­ние при­о­ри­те­тов, когда вто­ро­сте­пен­ное ста­но­вится глав­ным, а глав­ное – вто­ро­сте­пен­ным.

А еще любое «соблаз­ни­тель­ное» учение рож­да­ется там, где Бог из глав­ной цели чело­ве­че­ского бытия пре­вра­ща­ется лишь в сред­ство дости­же­ния какого-либо блага. Для разных групп языч­ни­ков это благо пред­став­ля­лось по-раз­ному. Напри­мер, гно­стики-пан­те­и­сты, счи­тав­шие мир про­дол­же­нием боже­ствен­ного абсо­люта, стре­ми­лись к пол­ному рас­тво­ре­нию в «пучи­нах боже­ства», к все­це­лому уни­что­же­нию соб­ствен­ного лич­ност­ного начала и соеди­не­нию с Пер­во­ис­точ­ни­ком. Для этих ере­ти­ков Хри­стос был Божьим послан­ни­ком, кото­рый, по их мнению, пришел лишь для того, чтобы сооб­щить людям некое знание, спо­соб­ное гаран­ти­ро­ванно при­ве­сти избран­ных к наме­чен­ной цели. Другие авторы апо­кри­фов (напри­мер, мно­го­чис­лен­ных так назы­ва­е­мых «Еван­ге­лий дет­ства») делали акцент на чуде­сах, совер­ша­е­мых юным Иису­сом. Такая «мания чуда» понятна, поскольку в созна­нии авто­ров образ Мессии был тесно связан не с идеей Любя­щего Бога, а с кон­цеп­цией все­мо­гу­щего чудо­творца, кото­рый после апо­ка­лип­сиса воз­на­гра­дит всех спас­шихся пра­вед­ни­ков.

Но и многие апо­крифы пер­вого круга (то есть вполне цер­ков­ные по своему про­ис­хож­де­нию книги) имеют весьма свое­об­раз­ную осо­бен­ность, кото­рая в конеч­ном итоге и не поз­во­лила святым отцам внести их в корпус Нового Завета. Эти лите­ра­тур­ные памят­ники много гово­рят о нрав­ствен­но­сти, о вере, о спа­се­нии, но очень мало – о Христе. Он дан в них как бы «по умол­ча­нию». Под­ра­зу­ме­ва­ется, что чита­тель и так знает о Нем и что теперь ему важнее отве­тить на вопрос «как спа­стись», чем полу­чить инфор­ма­цию о самом Спа­си­теле. Такой подход в прин­ципе воз­мо­жен. Но он может исполь­зо­ваться только духовно зре­лыми людьми.

А Новый Завет – для всех, он уни­вер­са­лен, и поэтому сви­де­тель­ство­вать его книги должны о самом глав­ном – о Боге, «нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния сошед­шего с Небес». Если же ново­на­чаль­ному хри­сти­а­нину начать сразу гово­рить о «меха­низме» спа­се­ния, то суще­ствует огром­ный риск, что такой веру­ю­щий так и не увидит за всем этим насто­я­щего Спа­си­теля. Под­лин­ное Еван­ге­лие гово­рит прежде всего и глав­ным обра­зом – о Христе. Именно из таких – и только из таких – книг и был, в конце концов, состав­лен кано­ни­че­ский свод.

***

Читая в газе­тах или Интер­нете оче­ред­ное сооб­ще­ние о том, что где-то опять най­дено некое писа­ние, кото­рое якобы про­ли­вает свет на учение Церкви и рас­ска­зы­вает, напри­мер, о том, что Иисус вырос в Тибете, важно задать себе один вопрос: «А хочу ли я верить в этого Христа?» Если чита­телю подоб­ных сен­са­ций дей­стви­тельно дорог Иисус из Наза­рета как один из учи­те­лей пра­вед­но­сти, тво­рив­ший чудеса и при­зы­вав­ший всех к любви и состра­да­нию, – то, пожа­луй, можно и дальше вни­мать этим ново­стям. Но если чело­веку дорог тот Хри­стос, Кото­рый даро­вал нам Свою Цер­ковь – Бог и Спа­си­тель всей все­лен­ной, при­зы­ва­ю­щий нас к Себе, то в таком случае логично было бы вся­че­ски отме­тать подоб­ные вещи и дове­риться опыту святых, уже давно ска­зав­ших свое слово в отно­ше­нии подоб­ных «писа­ний» и всей своей жизнью явив­ших вер­ность тем самым исти­нам, кото­рые откры­ва­ются в кано­ни­че­ских книгах Нового Завета.

журнал “Фома”.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки