Цер­ковь и куль­тура

пере­дача на радио­стан­ции «Град Петров»

Здрав­ствуйте, доро­гие братья и сестры. У мик­ро­фона про­то­и­е­рей Алек­сандр Сте­па­нов. Сего­дня наш оче­ред­ной выпуск про­граммы Эккле­сия посвя­щен про­блеме куль­туры, месте куль­туры в жизни Церкви, в жизни цер­ков­ного чело­века.

Как отно­ситься к той куль­туре, кото­рая не имеет отно­ше­ния к Церкви, к хри­сти­ан­ству? Мы окру­жены этой куль­ту­рой, потому что куль­тура – очень широ­кое поня­тие и сфера твор­че­ской дея­тель­но­сти чело­века. Это, прежде всего, язык, как отли­чи­тель­ное свой­ство, вообще, чело­ве­че­ского бытия, бытия бес­сло­вес­ного. Она вклю­чает в себя искус­ство, науку, обще­ствен­ные отно­ше­ния. Это отно­ше­ния в семье, отно­ше­ния между людьми в обще­стве, поли­тика: все эти сто­роны жизни также объ­ем­лются поня­тием куль­тура.

Таким обра­зом, раз­го­вор сего­дня пойдет об очень широ­ком спек­тре вопро­сов: как Цер­ковь соот­но­сит свое бытие, кото­рое не замы­ка­ется только лишь в этом мире, но и не отры­ва­ется в совер­шен­ную бес­те­лес­ность, как Цер­ковь соот­но­сится со всей этой сферой жиз­не­де­я­тель­но­сти чело­века, кото­рую чело­век, так или иначе, творит, куль­тура. Как про­дукт твор­че­ства чело­ве­че­ства.

Сего­дня этот вопрос мы будем обсуж­дать со свя­щен­ни­ками: отцом Алек­сеем Скля­ро­вым, насто­я­те­лем церкви Покрова Пре­свя­той Бого­ро­дицы в Рыбац­ком, отцом Дани­и­лом Ранне, насто­я­те­лем церкви святой рав­ноап­о­столь­ной Марии Маг­да­лины в Пав­лов­ске и свя­щен­ни­ком Алек­сан­дром Тиман­ко­вым, кли­ри­ком Андре­ев­ского собора.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Здрав­ствуйте, отцы. Первый вопрос, кото­рый мы бы могли обсу­дить таков: само слово куль­тура имеет про­ис­хож­де­ние от слова культ, в рус­ском языке, по край­ней мере. Культ – это то, что воз­ни­кает вокруг рели­ги­оз­ной жизни чело­века, обстав­ляет нашу рели­ги­оз­ную жизнь. Каким обра­зом про­изо­шло так, что куль­тура из эле­мента соб­ственно рели­ги­оз­ной жизни чело­века стала чем-то от рели­ги­оз­ной жизни отлич­ным, отде­лен­ным, а иногда даже активно про­ти­во­сто­я­щим всякой рели­ги­оз­но­сти? Отец Даниил, пожа­луй­ста.

о. Даниил Ранне: Мне бы хоте­лось заме­тить, говоря о куль­туре, сле­ду­ю­щее: дей­стви­тельно, очень пра­вильно было ска­зано, что она очень свя­зана с рели­ги­оз­ной жизнью. Если мы посмот­рим все основ­ные памят­ники исто­рии и искус­ства, то мы увидим с вами, что они бази­ру­ются на рели­ги­оз­ных воз­зре­ниях людей.

Возь­мем антич­ность, она вся бази­ру­ется на язы­че­ской рели­гии, она бази­ру­ется на тех воз­зре­ниях, кото­рые мы с вами вспо­ми­наем, на пред­став­ле­ниях язы­че­ского мира. Давайте, к при­меру, зайдем в Рус­ский музей, и мы с вами увидим, что боль­шин­ство картин имеют рели­ги­оз­ную тема­тику.

В то же самое время мы можем отме­тить, что в совет­ские годы попы­та­лись все это изме­нить и родить новую куль­туру – куль­туру ате­и­ста. Что мы с вами видим, к чему при­во­дит такая куль­тура – она сама себя уни­что­жает, потому что куль­тура бази­ру­ется на самом важном прин­ципе – ува­же­нии чело­века. Она бази­ру­ется на кра­соте этого мира, она бази­ру­ется на самых высо­ких чув­ствах чело­ве­че­ской души, даже тех, кто не рели­ги­о­зен, кто пыта­ется уви­деть что-то кра­си­вое и это кра­си­вое отоб­ра­зить в том или ином виде куль­туры, искус­ства: музыке, науке, отно­ше­ниях между людьми, живо­писи, скульп­туре.

Если глу­боко про­сле­жи­вать эти отно­ше­ния, то, как гово­рит нам Свя­щен­ное Писа­ние, эти отно­ше­ния были глу­боко рели­ги­оз­ными, но посте­пенно эти отно­ше­ния ста­но­вятся свя­за­ными с куль­том чело­века, напри­мер Шуме­рия, Египет, и посте­пенно начи­нает отры­ваться этот культ от рели­ги­оз­но­сти.

Вспом­ним Рим, вокруг импе­ра­тора был создан целый культ. К при­меру, антич­ные фило­софы уже скеп­ти­че­ски отно­сятся к рели­гии, и, несмотря на это отно­ше­ния, гово­рят о про­дол­же­нии этого культа, иначе импе­рия раз­ва­лится: людей должно что-то объ­еди­нять. Мне кажется, что в этой ситу­а­ции как раз и зало­жено, что посте­пенно, культ, осно­ван­ный в вере на Бога, мы посте­пенно начи­наем пере­но­сить на другую лич­ность, кото­рая ста­но­вится для нас иде­а­лом, авто­ри­те­том, или цен­тром, кото­рый посте­пенно вокруг себя окру­жает людей под какой-то идео­ло­гией. Сего­дня мы можем ска­зать, что таких куль­тов тоже много, напри­мер, мав­зо­лей. Это тоже неко­то­рый культ, это тоже неко­то­рая куль­тура, но та куль­тура, кото­рая не ведет к Веч­но­сти, к Богу, а та куль­тура, кото­рая ведет чело­века в тупик. И наши совет­ские годы это явно засви­де­тель­ство­вали. Не может мерт­вая идео­ло­гия удер­жи­вать долго людей.

о. Алек­сандр Тиман­ков: Я бы хотел доба­вить еще, воз­вра­ща­ясь к вопросу, когда это раз­де­ле­ние про­изо­шло. Мне кажется, что таких раз­де­ле­ний было несколько за исто­рию чело­ве­че­ства. Вспом­ним Древ­ний мир, кото­рый вспо­ми­нал отец Даниил. Дей­стви­тельно, первые памят­ники куль­туры были свя­заны с опре­де­лен­ным рели­ги­оз­ным куль­том, и, со вре­ме­нем, появ­ля­лось что-то само­сто­я­тель­ное, в Древ­ней Греции изоб­ра­же­ния были боль­шей частью богов, а в послед­ние века суще­ство­ва­ния того же госу­дар­ства Греков появ­ля­ется что-то новое. Напри­мер, изоб­ра­же­ние юноши.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: То есть, изоб­ра­же­ние людей. Не богов, а именно людей. Да, спор­тив­ные состя­за­ния мы знаем, и дис­ко­болы и борцы, есть статуя бок­сера гре­че­ская. То есть появ­ля­ется изоб­ра­же­ние людей как пред­мет твор­че­ского иссле­до­ва­ния.

о. Алек­сандр Тиман­ков: Потом можно вспом­нить эпоху Нового Завета, то же самое про­ис­хо­дило. Хри­сти­ан­ское искус­ство Сред­них веков все было рели­ги­оз­ным, и только со вре­ме­нем появ­ля­ется искус­ство, кото­рое имеет направ­лен­ность не только рели­ги­оз­ную, но и свет­скую.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Когда вам кажется, это нача­лось?

о. Алек­сандр Тиман­ков: Мне сложно ска­зать, я не исто­рик. Навер­ное, в эпоху Ренес­санса. Если посмот­реть вни­ма­тельно, то ока­зы­ва­ется, что появ­ле­ние свет­ского искус­ства свя­зано с ослаб­ле­нием рели­гии, с выхо­ла­щи­ва­нием рели­ги­оз­ного чув­ства у чело­века.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: То есть, опять-таки, стоит отме­тить, что фокус вни­ма­ния чело­века пере­клю­ча­ется с Бога на чело­века. Я не вполне, может быть, согла­сен, что культ импе­ра­тора имел такого рода харак­тер, потому что импе­ра­тор мыс­лится как своего рода боже­ство.

А вообще меха­низм, глав­ным обра­зом, заклю­чен в том, что явля­ется цен­тром вни­ма­ния: жизнь боже­ствен­ная ноуме­наль­ная или жизнь боже­ствен­ная фено­ме­наль­ная? Для тех же греков и высо­ких фило­со­фов антич­но­сти все-таки реаль­но­стью была именно та ноуме­наль­ная жизнь, мир идей был для Пла­тона ноуме­наль­ным миром. А мир мате­рии и всего того, что мы можем эмпи­ри­че­ски позна­вать через свои чув­ства – это мир в каком-то смысле нере­аль­ный, это отра­же­ние, какой-то слабый отблеск того реаль­ного бытий­ству­ю­щего мира на эту реаль­ную, бес­фор­мен­ную мате­рию.

Поэтому конечно, фокус вни­ма­ния антич­ной куль­туры адре­со­вал всегда к тому совер­шен­ному, ноуме­наль­ному, то есть умо­по­сти­га­е­мому.

Пожа­луй­ста, отец Алек­сандр.

о. Алек­сандр Тиман­ков: Еще очень хочется ска­зать, что в поня­тии куль­тура очень важно отно­ше­ние чело­века к окру­жа­ю­щим и его про­стран­ству, окру­жа­ю­щему бытию. Для хри­сти­а­нина это тво­ре­ние Божие, в кото­ром он также явля­ется тво­ре­нием. И куль­тура в хри­сти­ан­стве очень часто вос­при­ни­ма­ется как забота чело­века о вве­рен­ном ему тво­ре­нии Божием, как чело­век – венец тво­ре­ния. А в отно­ше­нии осталь­ного тво­ре­ния, вве­рен­ного ему, тут можно упо­тре­бить слово «окуль­ту­ри­ва­ния». Как раз в эпоху Ренес­санса меня­ется отно­ше­ние чело­века к окру­жа­ю­щему бытию. Чело­век начи­нает осо­зна­вать себя хозя­и­ном этого самого бытия. То есть он не явля­ется уже, образно говоря, садов­ни­ком, кото­рый пони­мает, что Гос­подь дал ему бытие. А чело­век вос­при­ни­мает себя хозя­и­ном бытия, и он начи­нает изу­чать его, скажем так, не бла­го­го­вейно и тре­петно, как тво­ре­ние Божие, а исклю­чи­тельно ути­ли­тарно: Что я могу сде­лать, чтоб улуч­шить свою жизнь?

И раз­ви­тие куль­туры с эпохи Воз­рож­де­ния начи­нает свя­зы­ваться с какими-то ути­ли­тар­ными, полез­ными нау­ками и искус­ствами: «Что чело­век может выне­сти из окру­жа­ю­щего мира, чтобы улуч­шить свою жизнь»? И с этого момента про­ис­хо­дит сме­ще­ния фокуса куль­туры с тво­ре­ния на чело­века как центр, появ­ля­ется такое учение, как антро­по­цен­тризм, о чело­веке как центре все­лен­ной и, соот­вет­ственно центре куль­туры.

Таким обра­зом, полу­ча­ется, что про­ис­хо­дит про­цесс секу­ля­ри­за­ции рели­гии и появ­ля­ется некая новая рели­гия…

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Когда совсем отка­зы­ва­ются от бого­по­чи­та­ния. На самом деле, мы видим, что доста­точно про­тя­жен­ное время люди живут еще в рамках рели­ги­оз­ной, хри­сти­ан­ской пара­дигмы. Они рас­смат­ри­вают мир как тво­ре­ние Божие, чело­века как образ и подо­бие Божие. Но, тем не менее, парал­лельно с этим, начи­на­ется в каком-то смысле, секу­ля­ри­зо­ван­ный поток, хотя искус­ство направ­лено на отра­же­ние тех реаль­но­стей. Отец Даниил упо­мя­нул живо­пись в Рус­ском музее, рели­ги­оз­ную, кото­рая явля­ется по суще­ству своему свет­ской и по целям своим свет­ской, несмотря на то, что вос­про­из­во­дит сюжеты Биб­лей­ские.

о. Алек­сандр Тиман­ков: Тут, навер­ное, опять можно поде­лить это искус­ство, можно вспом­нить зна­ме­ни­тую кар­тину Ива­нова «Явле­ние Христа» и кар­тину Вру­беля «Демон», кото­рую отец Сергий Бул­га­ков осуж­дал, как явле­ние анти-куль­туры, что ли.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Но ведь можно под вопрос поста­вить и неко­то­рые кар­тины, кото­рые, хотя и бла­го­че­сти­вые по сюже­там, биб­лей­ские сюжеты, поскольку для рели­ги­оз­ного искус­ства стоял остро вопрос, насколько можно сред­ствами изоб­ра­зи­тель­ными мате­ри­аль­ными пере­дать реаль­ность, кото­рая пре­вос­хо­дит реаль­ный мир. И здесь как раз икона и была заме­ча­тель­ным, исчер­пы­ва­ю­щим отве­том, в своих лучших ее про­яв­ле­ниях, разу­ме­ется.

А в свет­ской живо­писи можно изоб­ра­жать биб­лей­ский сюжет, но вдох­нов­ляться кра­со­той чело­ве­че­ского тела, муж­ского или жен­ского, неважно. Это будет неве­ро­ятно, даже чув­ствен­ное изоб­ра­же­ние. Такого рода изоб­ра­же­ние оно тоже неод­но­знач­ную оценку может полу­чить, я думаю. Отец Алек­сандр, пожа­луй­ста.

о. Алек­сандр Тиман­ков: Есть еще инте­рес­ная точка зрения о про­ис­хож­де­нии куль­туры, что куль­тура явля­ется неким заме­ще­нием того уте­рян­ного рай­ского бла­жен­ного состо­я­ния, кото­рое было у Адама до гре­хо­па­де­ния и когда он видел вокруг себя этот мир, кото­рый изме­нился вместе с ним после гре­хо­па­де­ния. Он видел себя изме­нив­ше­гося, он хотел этот мир видеть другим и воз­ме­стить эту ущерб­ность мира. Именно отсюда про­ис­хо­дят какие-то явле­ния куль­туры, то есть это непре­стан­ное стрем­ле­ние воз­ме­стить ущерб­ность этого мира.

И этим можно объ­яс­нить всегда непол­но­цен­ность свет­ской куль­туры, она никак не может при­бли­зиться к тому состо­я­нию, к кото­рому она все время стре­мится, потому что и при­рода чело­века пора­жена грехом, и, соот­вет­ственно, все тво­ре­ние Божие пора­жено этим гре­хо­па­де­нием. Именно поэтому цер­ков­ная куль­тура, дей­ству­ю­щая в рамках Церкви, уже пре­об­ра­жен­ная, пре­об­ра­жа­ю­щая есте­ство чело­века и мира, она пре­одо­ле­вает эту ущерб­ность свет­ской куль­туры и вос­пол­няет то, что не хва­тает свет­ской куль­туре и при­во­дит чело­века дей­стви­тельно, к пра­виль­ному миро­по­ни­ма­нию.

о. Алек­сей Скля­ров: В то же время, отец Алек­сандр, можно вспом­нить и обрат­ное явле­ние, когда, напри­мер, свет­ская куль­тура влияла на цер­ков­ное, рели­ги­оз­ное твор­че­ство. Напри­мер, зна­ме­ни­тые ком­по­зи­торы Ведель, Борт­нян­ский. Под их музыку довольно сложно молиться, то есть это явле­ния чисто свет­ской музыки.

Но в то же время, мы знаем и пре­крас­ные кон­церты, кото­рые вдох­нов­ляют, кото­рые помо­гают. Таким обра­зом, полу­ча­ется такое вто­рич­ное вза­и­мо­дей­ствие между куль­ту­рой, кото­рая уже отошла от Церкви, с другой сто­роны, вроде как бы она к ней воз­вра­ща­ется.

о. Даниил Ранне: Здесь вопрос основы куль­туры. В неко­то­рой сте­пени, я хотел бы согла­ситься с отцом Алек­сан­дром, но немножко по-дру­гому ска­зать.

Что такое куль­тура? Куль­тура – это отоб­ра­же­ние внут­рен­него мира чело­века, ему нужно выра­зить кра­соту этого мира, ему нужно выра­зить свое отно­ше­ние. Куль­тура, культ. А чело­век при­но­сит первый жертву Богу, зачем? Он же мог и серд­цем бла­го­да­рить Бога, но ему нужно и внут­рен­нее выра­же­ние, выявить, пока­зать его как-то.

Мать при­хо­дит к своему ребенку, она хочет ода­рить его своей любо­вью, она берет и начи­нает гла­дить его. Это внеш­нее дей­ствие, но оно глу­боко про­ни­зано внут­рен­ней любо­вью.

Если гово­рить о самых основ­ных исто­ках, то мне кажется, что все-таки куль­тура – это жела­ние выра­зить свое внут­рен­нее чув­ство, то чув­ство, кото­рое мы не можем пере­дать. Здесь вспо­ми­на­ется Федор Михай­ло­вич Досто­ев­ский. Любое слово, кото­рое будет отоб­ра­жать мое внут­рен­нее состо­я­ние, будет ложью, потому что до конца выра­зить языком невоз­можно это чув­ство, и, сле­до­ва­тельно, чело­век начи­нает выра­жать его раз­лич­ным обра­зом, он пыта­ется мак­си­мально выра­зить это чув­ство и выра­жает его каким-то дей­ствием, при­но­ше­нием.

Возь­мем нашу Евха­ри­стию, как в ней много сим­во­лов. Можно отме­тать эти сим­волы, дескать, зачем они нам? Но в тот же момент мы пони­маем, насколько они важны и дороги, потому что они отоб­ра­жают наше внут­рен­нее состо­я­ние, они явля­ются про­по­ве­дью нашего внут­рен­него состо­я­ния, что рож­дает, в неко­то­рой сте­пени, культ.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Так, это уже идет, до неко­то­рой сте­пени, оправ­да­ние куль­туры. Но в то же время, если такой логике сле­до­вать, куль­тура есть выра­же­ние внут­рен­него мира чело­века. Куль­тура может быть очень разной. У пад­шего чело­века он довольно сомни­те­лен, там много чего наме­шано.

Есть такие про­дукты куль­туры, о кото­рых мы опре­де­ленно можем ска­зать, что они анти­хри­сти­ан­ские, анти­ре­ли­ги­оз­ные про­из­ве­де­ния, потому что то внут­рен­нее состо­я­ние чело­века, кото­рое поро­дило их было бого­бор­че­ским. Такой куль­туры очень много, начи­ная с эпохи Про­све­ще­ния, она начала осо­зна­вать себя про­ти­во­сто­я­щей Церкви, Богу, Вере. Это и в науке очень ярко про­яви­лось, и во многих других сферах искусств, конечно, тоже.

о. Алек­сандр Тиман­ков: Именно поэтому хочется ска­зать, что раз уж куль­тура явля­ется про­яв­ле­нием внут­рен­него мира чело­века, то Цер­ковь как раз и может дать оценку этим про­яв­ле­ниям внут­рен­него мира. И в даль­ней­шем она куль­ти­ви­рует эти про­яв­ле­ния, то есть созда­ется фено­мен цер­ков­ной куль­туры, кото­рая не явля­ется деструк­тив­ной, но пози­тив­ной, кото­рая помо­гает чело­веку идти к Богу.

Алек­сандр Сте­па­нов Очень важный вопрос заклю­ча­ется в том, что мы бы могли назвать цер­ков­ной куль­ту­рой. Сейчас очень часто гово­рят: пра­во­слав­ное кино, пра­во­слав­ная живо­пись, пра­во­слав­ные барды, песни, песни. Слово «пра­во­слав­ное» может быть при­став­лено к любому явле­нию. Такое мар­ки­ро­ва­ние того или дру­гого про­из­ве­де­ния куль­туры словом «пра­во­слав­ное» как бы про­во­дит резкую раз­гра­ни­чи­тель­ную черту: это явле­ние пра­во­слав­ное, это явле­ние не пра­во­слав­ное.

Насколько вам кажется, такое раз­де­ле­ние вообще пра­во­мер­ным и что бы вы назвали, отцы, явле­ни­ями хри­сти­ан­ской куль­туры? По каким кри­те­риям мы бы могли бы назвать такие явле­ния? Пожа­луй­ста, отец Алек­сандр.

о. Алек­сан­др­Ти­ман­ков: Здесь можно ска­зать, что если твор­че­ство чело­века спо­соб­ствует нрав­ствен­ному и духов­ному пре­об­ра­же­нию лич­но­сти, Цер­ковь бла­го­слов­ляет его, а если куль­тура про­ти­во­по­став­ляет себя Богу, ста­но­вится анти­ре­ли­ги­оз­ной, или анти­че­ло­веч­ной и пре­вра­ща­ется в анти­куль­туру, то Цер­ковь про­ти­во­стоит ей. Это одна из соци­аль­ных кон­цеп­ций в РПЦ, кото­рая поз­во­ляет чело­веку хорошо ори­ен­ти­ро­ваться в мире куль­туры.

о. Алек­сандр Скля­ров: Конечно, невоз­можно делить куль­туру на пра­во­слав­ную и непра­во­слав­ную, таким обра­зом, мы просто заго­няем про­яв­ле­ния своей рели­ги­оз­но­сти, если нашу пра­во­слав­ную куль­туру назы­вать про­яв­ле­нием нашей рели­ги­оз­но­сти, мы заго­няем в какое-то гетто, в кото­ром просто не будет раз­ви­ваться все это.

И мы это видим очень часто, на при­мере многих из тех, кто атри­бу­ти­рует себя как пра­во­слав­ные певцы, ком­по­зи­торы и так далее, со вре­ме­нем их твор­че­ство ста­но­вится неин­те­рес­ным, поскольку чело­век пита­ется только от самого себя.

Кроме всего про­чего, понятно, что любая музыка, сти­хо­тво­ре­ние или другое про­из­ве­де­ние искус­ства, кото­рое творит чело­век, явля­ется плодом какой-то идеи, кото­рой руко­вод­ству­ется чело­век. А грех есть в каждом чело­веке.

Когда мы гово­рим: «пра­во­слав­ная музыка», мы под­ра­зу­ме­ваем музыку без греха, что-то такое. Нечто абсо­лют­ное, нечто совер­шен­ное.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Сейчас широко рас­про­стра­нено такое явле­ние, как пра­во­слав­ная песня. Но иногда такое услы­шишь, что поду­ма­ешь: «Не дай Бог, чтоб такое отож­деств­ля­лось с Пра­во­сла­вием в созна­нии людей»! Послу­шают люди такое и скажут: «Нет уж, изви­ните, тогда мы ника­кого отно­ше­ния не хотим иметь ни к Церкви, ни к Пра­во­сла­вию, если это явля­ется выра­же­нием пра­во­слав­ного миро­воз­зре­ния, миро­со­зер­ца­ния, миро­ощу­ще­ния»!

Я думаю, что самая клю­че­вая тема в нашей беседе – это оправ­да­ние куль­туры, как чего-то непо­сред­ственно не гово­ря­щего о Боге, о Христе. Обычно, такое атри­бу­ти­ро­ва­ние куль­туры как пра­во­слав­ной, про­ис­хо­дит именно потому, что в про­из­ве­де­нии при­сут­ствует какой-то набор клю­че­вых слов, поня­тий, кото­рые пред­став­ляют пра­во­слав­ные идеи. Это пони­ма­ется как пра­во­слав­ная куль­тура, а соот­вет­ственно, куль­тура, кото­рая об этом не гово­рит, а гово­рит о кра­соте мира, при­роды, гово­рит о кра­соте отно­ше­ний, о любви – чего же в ней пра­во­слав­ного? Скажут: «Свет­ская куль­тура»! Так вот, в чем все-таки оправ­да­ние, как вам кажется, куль­туры?

о. Алек­сей Скля­ров: В том случае, если она ведет чело­века к Богу, не важно какими путями. Если она воз­вы­шает хотя бы над тем уров­нем, на кото­ром он сейчас нахо­дится, пускай это будет какой-то очень низкий уро­вень духов­ного раз­ви­тия, но если кино­фильм, книга помо­гут сде­лать чело­веку один шаг к Богу, это уже, без­условно, ее оправ­ды­вает, и в этом плане, воз­вра­ща­ясь к теме, кото­рую опять-таки мы уже обсуж­дали, опасно назы­вать что-то пра­во­слав­ным и непра­во­слав­ным. Потому что чело­век, таким обра­зом, пыта­ясь при­кос­нуться к тра­ди­ции пра­во­сла­вия, вынуж­ден при­ни­мать для себя то, что назы­ва­ется пра­во­слав­ным как нечто обя­за­тель­ное, а это может его к Богу при­ве­сти, а может и наобо­рот, оттолк­нуть. Так куль­тура ста­но­вится анти­хри­сти­ан­ской и анти­пра­во­слав­ной.

о. Алек­сандр Скля­ров: Свет­ская куль­тура может тоже быть оправ­дана, осо­бенно если в обще­стве вли­я­ние Церкви осла­бе­вает по той или иной при­чине, напри­мер, как про­изо­шло в Европе в Эпоху Про­све­ще­ния. Или может быть другой вари­ант, когда Цер­ковь гонят, как в Совет­ское время, тогда свет­ская куль­тура может нести бла­го­ве­стие добра, бла­го­ве­стие высо­ких мораль­ных устрем­ле­ний чело­века и пока­зы­вать чело­веку, что он живет не только для потреб­ле­ния, для земной жизни, но живет для каких-то истин, вечных цен­но­стей.

Может быть, эта куль­тура не прямо гово­рит о Церкви, о Христе и о хри­сти­ан­стве, но она спо­соб­ствует тому, чтобы чело­век фор­ми­ро­вался таким обра­зом, чтобы, когда изме­ни­лась внеш­няя ситу­а­ция, он был бы готов при­нять хри­сти­ан­ство и стать хри­сти­а­ни­ном. Быть под­го­тов­лен­ным к при­ня­тию хри­сти­ан­ства именно посред­ством свет­ской куль­туры.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Навер­ное, здесь надо ого­во­риться, что свет­ская куль­тура должна быть внут­ренне глу­боко свя­зана с хри­сти­ан­ским миро­по­ни­ма­нием. Скажем, то, о чем вы сейчас гово­рили при­ло­жимо к ситу­а­ции совет­ского вре­мени, когда соб­ственно цер­ков­ная жизнь была до при­дела мар­ги­на­ли­зо­вана в стране вла­стью, а лите­ра­тура, хотя тоже была огра­ни­чена, скажем 19-го века, основ­ная лите­ра­тура рус­ская, но тем не менее, даже в про­из­ве­де­ниях совер­шенно не гово­ря­щих ни о Церкви, ни о Боге, ни о чем духов­ном, соб­ственно, впря­мую, все равно, весь пафос нрав­ствен­ный настолько ярко про­яв­лен, что несколько поко­ле­ний жили еще нрав­ствен­ной жизнью, не будучи хри­сти­а­нами по своей вере и по своему миро­воз­зре­нию, но будучи по своим поступ­кам хри­сти­а­нами, это дей­стви­тельно так.

К сожа­ле­нию, есть и такая куль­тура, кото­рая этих цен­но­стей не несет, а наобо­рот, может быть, раз­ру­шает. Но все-таки в самой куль­туре, если она ото­рва­лась, творец не явля­ется чело­ве­ком цер­ков­ным, может ли быть полез­ной такая куль­тура и откуда, соб­ственно, она чер­па­ется, эта польза, кото­рую может извлечь чело­век даже веру­ю­щий из рас­смат­ри­ва­ния этих про­дук­тов куль­туры.

о. Даниил Ранне: Очень слож­ный вопрос, но он очень инте­ре­сен тем, что если мы с вами посмот­рим древ­них фило­со­фов: Платон, Ари­сто­тель, Сократ. Это та плеяда фило­со­фов, кото­рых не зря назы­вают хри­сти­а­нами до Христа. Потому что их миро­воз­зре­ние, кото­рое выра­жа­лось в опре­де­лен­ной куль­туре как раз под­во­дило людей ко Христу. Оно ста­вило вопросы, кото­рые Хри­стос пришел и решил, можно так даже ска­зать.

Если мы вни­ма­тельно посмот­рим на любого чело­века, пускай нево­цер­ко­в­лен­ного, важно какие вопросы ставит сам чело­век. Ведь что такое миро­воз­зре­ние чело­века? Оно может быть уто­пи­че­ским, а может быть воз­вы­ша­ю­щим чело­века, рож­да­ю­щего, тво­ря­щего в нем что-то. Если куль­тура осно­вы­ва­ется на таком миро­со­зер­ца­нии, она будет при­во­дить чело­века к Богу, пускай она будет делать ошибки, даже обя­за­тельно будет их делать, но она будет застав­лять чело­века думать. И тот чело­век, кото­рый думает, к чему-то стре­мится, всегда придет к Истине, ко Христу.

Пример тому – пре­крас­ный пример в Новом Завете, апо­стол Павел. Ведь это тот чело­век, кото­рый гнал хри­стиан, кото­рый нена­ви­дел их искренне. Но его внут­рен­няя куль­тура ста­вила перед ним вопросы, и Хри­стос досту­чался до него, явив­шись к нему по дороге в Дамаск. Здесь его внут­рен­няя куль­тура рас­кры­лась тем, что он при­ни­мает Христа и идет на про­по­ведь.

Поэтому, я считаю, что очень важно, как ставит чело­век вопросы внутри себя, для чего создает эту куль­туру. Может быть, для того, чтобы шоки­ро­вать, или создать себе рекламу.

Мы видим такие вещи доста­точно часто в нашей жизни. Либо этот чело­век пыта­ется разо­браться в том, что при­во­дит его к истине.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Я думаю, такие про­дукты куль­туры, кото­рые ста­вили себе чисто ком­мер­че­ские цели обсуж­дать нет смысла. Это отно­ше­ния к куль­туре с боль­шой буквы отно­ше­ния не имеет.

о. Даниил Ранне: Здесь, отец Алек­сандр я готов не согла­ситься, до неко­то­рой сте­пени, потому что мы при­званы сви­де­тель­ство­вать всему миру. А мир рас­смат­ри­вает это как куль­туру. Да, пускай для нас это куль­тура не с боль­шой буквы, но для того, чтобы вести диалог с миром, мы уже берем их поня­тия, и пыта­емся эти поня­тия осо­знать и предо­ста­вить миру таким обра­зом, чтобы они могли нас услы­шать, чтобы мы не гово­рили с ними на разных языках.

Поэтому я назы­ваю куль­туру здесь обоб­щенно, любое про­яв­ле­ние, даже про­яв­ле­ние, может быть, не очень талант­ли­вого, но про­яв­ле­ние моего миро­со­зер­ца­ния. Иногда чело­век обма­ны­ва­ется, а иногда он спе­ци­ально обма­ны­вает себя.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Я думаю, что всякую наме­рен­ность надо исклю­чить. К куль­туре, без­условно, имеет отно­ше­ние, то что, как вы гово­рите, явля­ется выра­же­нием внут­рен­него мира чело­века, это с одной сто­роны.

С другой, мы должны пом­нить, что куль­тура – не просто внут­рен­ний мир чело­века, но это резуль­тат твор­че­ской дея­тель­но­сти чело­века.

И мне кажется, что само твор­че­ство, кото­рое лежит в основе тво­ре­ния куль­туры, имеет очень глу­бо­кие духов­ные корни, боже­ствен­ные корни. Опять-таки, мы из опи­са­ния тво­ре­ния чело­века биб­лей­ского, пони­маем, что Бог дал чело­веку воз­мож­ность твор­че­ства, это самое воз­де­лы­ва­ние Рай­ского Сада мы пони­маем в самом широ­ком смысле, как вообще твор­че­ские спо­соб­но­сти чело­века, кото­рыми не обла­дают ангель­ские суще­ства.

И эта искра Божия, без­условно, содер­жит в себе тайну, как и все боже­ствен­ное в чело­веке. Чело­век есть образ Божий и в этом смысле в нем есть неко­то­рая бездна, сораз­мер­ная в каком-то смысле бездне боже­ствен­ной, и под­лин­ное твор­че­ство уко­ре­нено там, в этой недо­ся­га­е­мой глу­бине, когда чело­век, дей­стви­тельно, сам не знает, откуда рож­да­ются образы. Как рож­да­ются мело­дии в созна­нии ком­по­зи­тора, как рож­да­ются сти­хо­тво­ре­ния? Вот выго­во­ри­лось, про­пе­лось… Или как, напри­мер, при­хо­дит в голову мысль, что яблоко, кото­рое упало на голову и дви­же­ние небес­ных светил в сфере – это про­яв­ле­ние одного и того же закона. Вот осе­няет нечто, что-то высшее при­сут­ствует…

Мне кажется, что в при­сут­ствии этой боже­ствен­ной искры в под­лин­ном твор­че­стве и есть его оправ­да­ние. Даже если созна­ние чело­века нахо­дится не на высоте при­ня­тия тех твор­че­ских даров, кото­рые Гос­подь ему дает.

Мы знаем, что очень часто гени­аль­ные поэты, фило­софы, ученые были с нрав­ствен­ной точки зрения людьми не слиш­ком высо­кими, об этом есть много вос­по­ми­на­ний их совре­мен­ни­ков. Но когда мы слу­шаем эту музыку, читаем эти тексты, то мы пони­маем, что есть здесь что-то, что прин­ци­пи­ально пре­вос­хо­дит лич­ность этого чело­века. Конечно, каким-то обра­зом, она запе­чат­ле­ва­ется на этом про­из­ве­де­нии. Также, когда пророк гово­рит, он гово­рит боже­ствен­ные слова, но они про­пу­щены через его созна­ния, через его миро­воз­зре­ние, через его душу.

Поэтому мне кажется, что мы очень близко подо­шли к этой теме, как отме­тил отец Даниил, что твор­че­ство, даже свет­ское, несет в себе нечто, если оно под­лин­ное, если оно, дей­стви­тельно, отра­же­ние той боже­ствен­ной искры, кото­рую Гос­подь дает тому или иному чело­веку. Причем, как дает? Почему одному дано, а дру­гому не дано? Почему один – Моцарт, а другой – Сольери? Это тайна и загадка.

Еще одна, мне кажется, очень инте­рес­ная мысль про­зву­чала, что искус­ство может одной сто­роны, воз­вы­шать чело­века, если оно ведет к чему-то более высо­кое, чем его акту­аль­ное состо­я­ние. В этом смысле можно вспом­нить заме­ча­тель­ный пример с отцом Сер­гием Бул­га­ко­вым, когда он в момент своего духов­ного обра­ще­ния, навер­ное, боль­шин­ство людей знает, что он был сыном свя­щен­ника, вос­пи­ты­вался в цер­ков­ной среде, потом ушел из Церкви, фак­ти­че­ски, стал иде­а­ли­стом, зна­ме­ни­тым ученым, про­фес­со­ром, чело­ве­ком, в общем, без рели­ги­оз­ных убеж­де­ний. Он попал в Дрез­ден­скую гал­ле­рею, где была зна­ме­ни­тая Сек­стин­ская Мадонна и она про­из­вела на него колос­саль­ное именно рели­ги­оз­ное впе­чат­ле­ние. Это был толчок, кото­рый напра­вил его обратно в лоно Церкви. Один из суще­ствен­ных толч­ков, кото­рый он вспо­ми­нает как этап в жизни.

Потом он опи­сы­вает, как через какое-то коли­че­ство лет, уже, будучи свя­щен­ни­ком, он опять попа­дает с тре­пе­том в эту Дрез­ден­скую гале­рею, чтобы вновь встре­титься с Мадон­ной, и он видит, что не может ска­зать, кроме того, что сказал Тол­стой: «Девка малого родила». То есть, он видит образ, кото­рый не может воз­вы­сить его, но влечет куда-то обратно.

В этом смысле, отец Алек­сей я согла­сен с тем, что вы гово­рите. Дей­стви­тельно, искус­ство может вести, но может вести и вниз, если те образы, те идеи, кото­рые оно в себе содер­жит не выше того, что чело­век сам пред­став­ляет собой.

Есть еще одна тема, кото­рую часто под­ни­мают наши слу­ша­тели, это отно­ше­ние к театру и кино. Мы у святых отцов первых веков читаем доста­точно жест­кие суж­де­ния о театре. Иоанн Зла­то­уст пишет против теат­ров целые опусы, другие ран­не­хри­сти­ан­ские святые зани­мают такую же пози­цию. Отсюда воз­ни­кает вопрос, эта пози­ция абсо­лютна, или она чем-то обу­слов­лена, насколько совре­мен­ный театр, кине­ма­то­граф под­па­дает под выска­зы­ва­ния святых отцов.

о. Алек­сей Скля­ров: Тут необ­хо­димо разо­браться, в какой исто­ри­че­ской обста­новке писал Иоанн Зла­то­уст, другие святые отцы. Ведь театр был очень тесно связан с рели­гией. И кроме всего про­чего в театре про­ис­хо­дили собы­тия далеко не бла­го­че­сти­вые, кото­рые для хри­сти­а­нина не могли при­ни­маться и, без­условно, тол­кали отцов на напи­са­ние таких вещей.

Есте­ственно, для хри­сти­а­нина было также ненор­маль­ным пойти в театр или смот­реть какое-то зре­лище на арене также как и пойти в язы­че­ский храм. Навер­ное, также можно вспом­нить, что прошло не так много вре­мени, когда на этих аренах хри­сти­ане поги­бали в боль­шом коли­че­стве. Поэтому такой запрет вполне был есте­стве­нен и нор­ма­лен.

В то же время наш театр, без­условно, изме­нился, было время, когда клас­си­че­ские поста­новки, скажем Чехова, могли чело­века воз­вы­шать, а сего­дня режис­серы настолько изощ­ря­ются в своих фан­та­зиях, сомни­тель­ного свой­ства, с непо­треб­ными свой­ствами, поэтому для хри­сти­а­нина здесь нужно какое-то чутье.

Но, навер­ное, совсем себя абстра­ги­ро­вать от куль­тур­ной жизни не стоит, с другой сто­роны нужно пони­мать, что мы идем смот­реть, и насколько это может быть полезно для нашей души. Также нужно при­ни­мать во вни­ма­ние воз­раст, к при­меру, в БДТ идет спек­такль времен Нерона и Сенеки, но смот­реть его малень­ким детям не стоит, а взрос­лому чело­веку, воз­можно, он что-то и даст.

о. Алек­сандр Тиман­ков: Как раз хочется вспом­нить про роль Церкви в оценке и пре­об­ра­зо­ва­ния куль­туры, потому что если чело­век цер­ков­ный, обра­зо­ван видит в про­из­ве­де­ниях того же Чехова, в его пьесах кризис чело­века, кото­рый живет без Бога, то такой спек­такль при­не­сет ему только пользу. Чело­век должен искать, как Цер­ковь оце­ни­вает то или иное про­яв­ле­ние куль­туры.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Но нужно ска­зать, что Цер­ковь не всегда выска­зы­вает свои суж­де­ния на этот счет, чаще всего воз­дер­жи­ва­ется от каких бы-то ни было суж­де­ний. Нельзя ска­зать, что мы на нашем радио «Град Петров» можем про­чи­тать теат­раль­ную афишу и отме­тить поста­новки коли­че­ством баллов или звез­до­чек.

Цер­ковь, как пра­вило, не дает такие оценки, это дело какого-то внут­рен­него чутья, созна­ния чело­века и какие-то про­из­ве­де­ния с пер­вого взгляда более или менее ясно, что из себя пред­став­ляют, а какие-то про­из­во­дят очень боль­шое впе­чат­ле­ния, абсо­лютно хри­сти­ан­ских, кото­рые, может быть, дей­стви­тельно пока­зы­вают, что такое хри­сти­ан­ство.

Напри­мер, пьеса швей­цар­ского дра­ма­турга Шмидта, идет в спек­такле Лен­со­вета, назы­ва­ется «Оскар и розо­вая дама». Это моно­спек­такль, в ролях – Алиса Фрейнд­лих. Сюжет повест­вует о 10 летнем маль­чике, кото­рый уми­рает от рака. Весь спек­такль о 10 послед­них днях его жизни. Рядом с ним ока­зы­ва­ется веру­ю­щая жен­щина, хри­сти­анка, кото­рая помо­гает ему так про­жить эти 10 дней, что этот ребе­нок про­жи­вает 100 лет жизни. Каждый день – за 10 лет и уми­рает умуд­рен­ный жизнью. Потря­са­ю­щая вещь!

о. Даниил Ранне: Здесь я хотел бы отме­тить одну вещь, мы вспом­нили Иоанна Зла­то­уста, ранних отцов, кото­рые отри­ца­тельно отно­си­лись к театру. Но надо понять, что и театр был другой. Задачи, кото­рые ста­ви­лись теат­ром были совер­шенно иные. Поэтому очень важные слова должны стоять в исто­ри­че­ских рамках.

Здесь мне хоте­лось бы вспом­нить зна­ме­ни­тые тра­ге­дии того вре­мени, ведь они о чем гово­рили: о безыс­ход­но­сти. Если мы возь­мем клас­си­че­ские тра­ге­дии, то мы увидим, что они пыта­ются воз­дей­ство­вать на зри­теля, кото­рый смот­рит эту тра­ге­дию, чтобы зри­тель вышел в неко­то­рой сте­пени опу­сто­шен­ным. Силь­ное потря­се­ние от того, что чело­век ничего не может, те обсто­я­тель­ства и Боги, кото­рые играют людьми как пеш­ками, иногда ставят чело­века в такую ситу­а­цию, когда у чело­века нет выхода, он закрыт, и на этом тра­ге­дия закан­чи­ва­ется. И конечно, это про­ти­во­ре­чит духу хри­сти­ан­ства, потому что хри­сти­ан­ство гово­рит о том, что Гос­подь под­дер­жит чело­века в любой ситу­а­ции. Он в любой ситу­а­ции помо­жет тому, кто имеет пока­я­ние, тот и имеет воз­мож­ность встать. А здесь совер­шенно другая кар­тина, чело­век падает, он рас­топ­тан и выхода нет. Это мы про­сле­жи­ваем во многих тра­ге­диях.

Поэтому мне кажется, что выра­же­ние отцов, довольно жест­кие, по отно­ше­нию к тому театру пра­вильны, но сейчас театр совсем другой. Давайте возь­мем наших рус­ских клас­си­ков, кото­рые ставят вопрос иначе, о том, что чело­век может попасть в кризис, но все равно есть выход. Давайте вспом­ним хотя бы «Пре­ступ­ле­ние и нака­за­ние» Досто­ев­ского, кажется все – тупик, конец, но как уди­ви­тельно закан­чи­ва­ется про­из­ве­де­ние! Рас­коль­ни­ков сидит и читает Еван­ге­лие, вот он – малень­кий свет, кото­рый может все изме­нить в его жизни.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Без­условно, отец Даниил я с вами согла­сен, что для таких гроз­ных обви­не­ний театру свя­тыми отцами были осно­ва­ния, и одно из них, первое, это то, что миро­воз­зре­ние язы­че­ское отра­жа­лось в теат­раль­ном дей­стве. Даже не просто отра­жа­лось, театр был, соб­ственно, рели­ги­оз­ной мисте­рией, это не было раз­вле­че­нием, это была часть, фраг­мент рели­ги­оз­ного культа. Кото­рый утвер­ждал, что рок правит этим миром, и боги бес­сильны перед роком, есть какой-то слепой закон при­роды, кото­рый дви­га­ется и давит всех, кто попа­дает под него. Преду­га­дать, понять, постичь этот закон невоз­можно. Чело­век не знает, когда на него наедет эта машина для пре­вра­ще­ния чело­века в раз­дав­лен­ного червя и, дей­стви­тельно, антич­ная тра­ге­дия, прежде всего, гово­рит об этом. Эдип – та самая бле­стя­щая тра­ге­дия, кото­рая пока­зы­вает идею сле­пого рока, уни­что­жа­ю­щего чело­века.

Так что, конечно, я совер­шенно согла­сен, что эти идеи корен­ным обра­зом рас­хо­дятся с хри­сти­ан­ским миро­по­ни­ма­нием и смот­реть на это – ковер­кать свою хри­сти­ан­скую душу.

Второй из них – раз­вле­ка­тель­ный аспект, коме­дия и цирк, потому что очень часто Иоанн Зла­то­уст пишет о цирке. Это были и гла­ди­а­тор­ские бои, кото­рые, правда, к 4 веку очень редко суще­ство­вали, это были и спор­тив­ные риста­лища и иппо­дром, кото­рые соби­рали город, как и гла­ди­а­тор­ские бои. То есть пустая раз­вле­ка­тель­ность. Вместо того, чтобы жить какой-то глу­би­ной своей, к чему при­зы­вает Цер­ковь, чело­век живет, наобо­рот, отвле­че­нием от реаль­ной жизни, от той задачи, кото­рую Бог дает каж­дому из нас.

Я думаю, что это были две основ­ные при­чины, по кото­рым святые отцы при­зы­вали вся­че­ски избе­гать театра. Конечно, та куль­тура, кото­рая суще­ствует сейчас – хри­сти­ан­ская, даже если она про­ти­во­стоит, потому что все равно сама про­бле­ма­тика и пер­спек­тива, в кото­рой рас­смат­ри­ва­ются явле­ния, так или иначе, хри­сти­ан­ские.

Поэтому здесь, если это глу­бо­кое под­лин­ное про­из­ве­де­ние, можно чер­пать и чер­пать много для себя полез­ного, уточ­ня­ю­щего свое виде­ние. Если автору уда­ется как-то бла­го­даря его таланту или гению пока­зать то, что мы видим каждый день, но не заме­чаем, про­хо­дим мимо, а он вдруг пока­зы­вает и гово­рит: «Как же вы можете пройти мимо этого». И, дей­стви­тельно, мы начи­наем многое из своей жизни пере­оце­ни­вать.

о. Даниил Ранне: Здесь надо заме­тить, что в совет­ские годы, мы уже гово­рили об этом, театр играл особую роль, многие люди через театр вос­пи­ты­ва­лись и учи­лись хоро­шему на при­ме­рах клас­си­ков, кото­рые настав­ляли чело­века на что-то доброе. Навер­ное, в совет­ские годы театр сыграл поло­жи­тель­ную роль для чело­века. Он рождал в нем что-то духов­ное, то, что при встрече со Хри­стом должно рас­пу­ститься как цветок, кото­рый рож­да­ется из земли, бутон­чик появ­ля­ется из-под земли, но ждет солнца, и вот, солнце встает, бутон рас­кры­ва­ется и пока­зы­вает свою истин­ную кра­соту. Так и в неко­то­рой сте­пени и театр для многих людей стал вос­хо­дом перед солн­цем: вот сейчас он рас­кро­ется, когда появится насто­я­щее солнце.

о. Алек­сандр Сте­па­нов: Ну что же, доро­гие отцы, наше время подо­шло к концу. Конечно, было бы наивно думать, что мы исчер­пали эту тему, я думаю, что мы только какие-то первые наме­тили пути, по канве кото­рых можно было бы гово­рить и дальше более подробно и об искус­стве, каких-то отдель­ных про­из­ве­де­ниях искус­ства, и о науке и о жизни обще­ства, кото­рое тоже пре­об­ра­зи­лось неве­ро­ят­ным обра­зом. Даже если мы срав­ним совре­мен­ное обще­ство, хри­сти­ан­ское, или даже как гово­рят, пост-хри­сти­ан­ское, запад­ное обще­ство и обще­ство антич­ного Запад­ного мира, все это можно было бы про­сле­дить гораздо более подробно и детально. Но в одной про­грамме это сде­лать, конечно, невоз­можно, поэтому я бла­го­дарю вас, участ­ни­ков сего­дняш­ней про­граммы, отца Дани­ила Ранне, отца Алек­сея Скля­рова и отца Алек­сандра Тиман­кова за инте­рес­ную беседу и за помощь в рас­кры­тии нашей сего­дняш­ней темы, кото­рая была оза­глав­лена как «Цер­ковь и куль­тура».

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки