Господствующий повсюду мрак, теснота, долетавшие звуки неизъяснимых грешнических воплей, видение духов злобы в их адском безобразии – все это слилось для несчастного страдальца в невыносимый страх и томление.
Он всюду видел и слышал только страдание и ни ползвука радости в необъятной бездне ада: одни лишь огненные глаза демонов сверкали в преисподней тьме и носились пред ним их исполинские тени, готовые сдавить его, сожрать и сжечь своим геенским дыханем.
Бедный страдалец затрепетал и закричал, но на его крик и вопли отвечала только адская бездна своим замирающим вдали эхом и клокотанием геенского пламени, которое клубилось в виду трепетавшего заключенника. Ему казалось, что целые века страданий протекли уже; с минуты на минуту ждал он к себе светоносного Ангела, но Ангела не было.
Наконец страдалец отчаялся в его райском появлении и, скрежеща зубами, застонал, заревел, что было силы, но никто не внимал его воплям. Все грешники, томившиеся в преисподней тьме, были заняты собою, своим собственным только мучением, и ужасные демоны в адской радости и с хохотом вскрикивали: Вот славно! Пару и жару для жданных гостей!
Наконец тихий свет ангельской славы разлился над бездною. С райскою улыбкою подступил Ангел к нашему страдальцу и спросил:
– Что, каково тебе, брат?
– Не думал я, чтоб в устах ангельских могла быть ложь, – прошептал едва слышным, перерывающимся от страданий голосом заключенник.
– Что такое? – возразил Ангел.
– Как что такое? – произнес страдалец. – Ты обещался взять меня отсюда чрез три часа, а между тем целые годы, целые, кажется, века протекли в моих невыразимых страданиях!..
– Помилуй, что за годы, что за века? – кротко и с улыбкою отвечал Ангел. – Час еще только прошел со времени моего отсутствия отсюда, и два часа еще сидеть тебе здесь.
– Как два часа? – в испуге спросил страдалец. – Еще два часа? А это – час только протек? Ох! Не могу терпеть, нет силы! Если только можно, если только есть воля Господня, умоляю тебя: возьми меня отсюда! Лучше на земле я буду страдать годы и века, даже до последнего дня, до самого Пришествия Христова на Суд, только выведи меня отсюда. Невыносимо! Пожалей меня! – со стоном воскликнул страдалец, простирая руки к светлому Ангелу.
