Иерей Леонид Бартков

Это был обычный воскресный день. После Литургии народ постепенно расходился, но в храме ещё оставалось немало людей...

В современном обществе, особенно в сетевых дискуссиях и на кухнях, иногда звучит фраза, которая подается как вершина житейской мудрости и социальной ответственности: «Зачем плодить нищету?»

Вы когда-нибудь замечали, что самые ранимые и чувствительные люди, если вовремя не проживают обиду, могут неожиданно проявлять удивительную мстительность?

Каждый раз, когда я выхожу из храма после вечерней исповеди, мне требуется время, чтобы прийти в себя. На исповеди у аналоя с Крестом и Евангелием, под свет лампад и тихий шепот, рушатся маски, которые люди так старательно носят в миру.

Тишина в доме бывает разной. Бывает тишина покоя, когда за окном идёт дождь, а в доме тепло и мирно. А бывает тишина иная – как натянутая струна, готовая лопнуть от любого неосторожного прикосновения. Тишина, в которой нет детских шагов.

В культуре и коллективном воображении прочно укоренился образ зла как силы.

За годы служения через храм проходит множество человеческих историй.

Мне, как священнослужителю, часто приходится быть свидетелем такой картины. У аналоя стоит человек. В руке судорожно сжатая в кулак старая, потертая на сгибах фотография.

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф.23:27).

Раннее летнее утро. Город ещё спит, но за окном уже слышен шум моторов – тянутся вереницы машин к выезду. В воздухе пахнет разогретым асфальтом, а в пробках – торопливым предвкушением свободы.

Я никогда не забуду этот разговор, который состоялся с одной женщиной. Женщина, назовем ее Наталья – интеллигентная, ухоженная, лет около сорока.

Я часто замечаю, что самая страшная тишина наступает не там, где нет звуков, а там, где больше нет любви.

Мы часто ловим себя на этом чувстве. Идем по улице, видим сгорбленную фигуру с протянутой рукой или слышим от знакомых тяжелую новость о болезни, разводе, потере.

Из всех десяти заповедей, полученных на горе Синай, только одна дана с прямым обещанием...

Дорогие мои! Вот и наступает долгожданная летняя пора. Чувствую, как многие из вас уже мыслями не в душном городе, не в рабочем кабинете, а где-то у моря, на тихой даче или в тени монастырских стен.

Дорогие друзья! В последние годы среди прихожан и в околоцерковной среде всё чаще можно услышать тревожные слова: «грехи рода», «родовые программы», «вымаливание».

В последние годы всё чаще в наших разговорах, новостных лентах и молитвенных воздыханиях звучит слово «экология».

Прошло уже больше месяца с той единственной в году ночи, когда, кажется, само время останавливается, воздух становится гуще от благодати, и даже самые уставшие и измученные души вдруг чувствуют внутри тихую, неземную радость.

Недавно ко мне пришёл один человек. Назовём его, скажем, Андрей. Успешный, приятный в общении мужчина. Он долго мялся, а потом с облегчением выдохнул то, что мучило его несколько месяцев.

Когда берёшь в руки Священное Писание, оно часто кажется нам книгой, написанной на неведомом языке – не столько из-за древних слов, сколько из-за того, насколько далеки от нас описываемые там реалии.