- Контекст, который меняет
- Почему это так трудно принять
- Тонкая грань между любовью и идолопоклонством
- «Враги» внутри нас
- Что делать, когда больно?
- Пища для размышления
Есть слова, которые мы привыкли слышать в храме, но которые при этом никогда не перестают быть неудобными. Мы знаем их наизусть, порой даже не задумываясь о том, что они значат. И вдруг – в какой-то момент жизни, когда всё внутри горит и болит, – они всплывают в памяти с такой силой, что становится трудно дышать. Одними из таких слов для меня долгие годы было короткое, почти безжалостное изречение Христа, записанное евангелистом Матфеем: «И враги человеку – домашние его» (Мф.10:36).
Я помню, как впервые по-настоящему услышал этот стих. Это было не в храме, не за богослужением. Я сидел на кухне у прихожанки, женщины уже немолодой, много пережившей. Она только что похоронила мужа, с которым прожила 40 лет. И в её рассказе о последних месяцах его жизни, о том, как дети отказывались приезжать, как родной брат не отвечал на звонки, как самые близкие люди будто сговорились сделать её боль ещё невыносимее, – в этом рассказе прозвучали те самые слова. Как крик души. «Батюшка, – сказала она, глядя мне прямо в глаза, – вот и сбылось: враги человеку – домашние его».
Я не нашёлся, что ответить не из-за того, что не знал толкований. Я знал их. Знал, что святые отцы писали об этом стихе, что его нужно понимать в контексте всей евангельской проповеди, что Христос не призывает нас ненавидеть родных. Но всё это знание в ту минуту казалось мне жестоким и бесполезным. Женщина говорила не о богословской тонкости. Она говорила о своей боли. И Евангелие – я вдруг осознал это с предельной ясностью – говорит именно о такой боли. Оно не боится называть вещи своими именами. Оно не смягчает. Оно входит в самые потаённые, самые тёмные углы человеческого сердца и остаётся там, не пытаясь немедленно всё исправить.
Вот об этом я и хочу поговорить. О том, почему эти слова Христа не случайны и не жестоки, почему они обращены не только к верующим, но ко всякому человеку, у которого есть семья. О том, что происходит в доме, когда в него входит вера – или когда она из него уходит. И о том, как в этой, казалось бы, безнадёжной фразе может открыться нечто, что даёт силы жить дальше.
Контекст, который меняет
Если мы вырвем стих из контекста, он прозвучит как приговор. Но Евангелие – единое слово, обращённое к человеку в его целостности. И чтобы понять 36-й стих 10-й главы Евангелия от Матфея, нужно услышать то, что говорится рядом.
А говорится вот что. Христос посылает Своих учеников на проповедь. Он предупреждает их: вас будут гнать, вас будут предавать, вас будут ненавидеть. И это случится потому, что слово истины всегда вызывает сопротивление. И в этом предупреждении звучат слова: «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку – домашние его» (Мф.10:34-36).
Обратите внимание: Христос не говорит, что Он приносит вражду как нечто новое. Он говорит, что Он обнажает то, что уже есть. Он говорит, что Его слово становится тем мечом, который проходит между самыми близкими людьми, разделяя их не по кровному родству, а по отношению к истине. Блаженный Феофилакт Болгарский выразил это с предельной ясностью: «Разделение происходит из-за того, что одни веруют, а другие нет; и хотя Христос пришёл, чтобы соединить, но по причине свободной воли одних и других происходит разделение»[1].
Это важнейшее различие. Христос не вносит вражду в семью. Он вскрывает ту трещину, которая была там всегда, но до поры до времени не давала о себе знать. Пока все жили «как все», пока никто не задавал неудобных вопросов, пока вера была лишь привычкой или традицией, – семья могла казаться единой. Но как только один из её членов начинает по-настоящему следовать за Христом, как только его жизнь начинает меняться не по внешним правилам, а изнутри, – тут же обнаруживается, что «как все» уже не получается. И ближние, которые ещё вчера были самыми родными, становятся теми, кто смотрит на тебя с недоумением, раздражением, а порой и с ненавистью.
Иеромонах Иов (Гумеров) объясняет это так: «Выражение это впервые встречается у пророка Михея… В священном ветхозаветном тексте говорится о взаимной вражде в семье, когда люди погружаются в мирское и забывают Бога. Господь наш Спаситель говорит о тех, которые из-за привязанности к мирским домашним заботам и попечениям, не идут за Ним по пути спасения».[2]
То есть речь идёт не о том, что родные по определению плохие. Речь о том, что привязанность к ним – та слепая, безоглядная привязанность, которая не оставляет места для Бога, – может стать для человека настоящим врагом. Врагом не потому, что родные желают нам зла, а потому, что они, сами того не осознавая, удерживают нас от того, что составляет суть нашей жизни. Они становятся «врагами» в евангельском смысле – как препятствие на пути.
Почему это так трудно принять
Нам, людям, воспитанным в культуре, где семья – это святое, где «родные» и «близкие» почти синонимы, где слово «враг» звучит как проклятие, – нам действительно трудно принять эти слова. Мы инстинктивно хотим смягчить их, объяснить, свести к метафоре. Мы говорим: «Ну, это же не буквально», «Это сказано в особых обстоятельствах», «Это относится только к тем, кто гонит веру». И в каком-то смысле мы правы. Но в каком-то – глубоко ошибаемся.
Правы мы в том, что Христос не заповедует нам ненавидеть родных. Он заповедует любить – и это заповедь, которую невозможно отменить никакими оговорками. Эти слова вовсе не означают, что человек должен видеть в своих близких врагов. Напротив, к родителям следует сохранять уважение и почтение независимо от того, как они сами относятся к нам. И это принципиально. Евангелие не даёт нам права на ответную вражду. Наоборот, оно говорит: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф.5:44). Если домашние стали для нас врагами – это повод любить их ещё сильнее, ещё мучительнее, ещё более самоотверженно.
Но ошибаемся мы в том, что пытаемся свести эти слова к чему-то безобидному. Потому что за ними стоит реальность, которую невозможно обойти. Эта реальность – выбор. Каждый день, каждый час мы делаем выбор между Христом и тем, что дороже нам, чем Христос. И этот выбор далеко не всегда касается самых высоких материй. Он может касаться того, пойдём ли мы в воскресенье в храм или останемся дома, чтобы не расстраивать маму. Будем ли мы поститься или нарушим пост, чтобы не обидеть свекровь. Скажем ли мы слово правды или промолчим, чтобы сохранить мир в семье.
И это не значит, что мы должны быть фанатиками, которые ломают через колено всех вокруг. Это значит, что мы должны честно ответить себе на вопрос: что для меня важнее – быть верным Христу или сохранить расположение ближних любой ценой? И если второе – то слова Христа уже исполнились в нашей жизни. Домашние уже стали нам врагами потому, что мы сами сделали их идолом.
Тонкая грань между любовью и идолопоклонством
Вот здесь, мне кажется, находится самая трудная, самая болезненная точка. Мы привыкли считать, что любовь к семье – это всегда добродетель. Что быть хорошим сыном, хорошей дочерью, хорошей женой, хорошим отцом – это безусловное благо. И в большинстве случаев так оно и есть. Но не всегда.
Протоиерей Валерий Духанин в своих размышлениях над этим стихом говорит о том, что «вера требует перемены всей жизни». Она меняет систему ценностей, распорядок дня, отношение к деньгам, к труду, к воспитанию детей. И это часто встречает сопротивление тех, кто привык к старому укладу. Сопротивление – потому, что они боятся. Боятся потерять нас. Боятся, что мы изменимся настолько, что перестанем быть «своими». Боятся той неизвестности, в которую мы их, как им кажется, втягиваем.[3]
И вот здесь возникает ловушка. Человек, который столкнулся с таким сопротивлением, может пойти двумя путями. Первый путь – сломаться. Отступить. Спрятать веру в дальний ящик, жить «как все», чтобы не нарушать семейный покой. Внешне это выглядит как любовь и смирение. Но на самом деле – это страх. Если человек ставит угождение своим близким выше исполнения воли Божией, его любовь к семье на поверку оказывается замаскированным эгоизмом. Он избегает конфликтов не из любви, а потому что ему дороже собственный покой, чем верность Христу. Такая поддельная любовь губительна: она не приближает родных к Богу, а лишь укрепляет их в мысли, что вера – дело необязательное.
Второй путь – ожесточиться. Уйти. Разорвать отношения. Замкнуться в своей правоте и смотреть на домашних как на врагов, которых нужно победить или преодолеть. Это тоже путь поражения. Потому что Христос не заповедал нам побеждать людей. Он заповедал любить их. И если наша вера делает нас жестокими, если она делает нас равнодушными к тем, кто рядом, – значит, мы не поняли Христа. Значит, мы заменили Его на что-то другое.
Истина, как всегда, посередине. И эта середина – мучительна. Она требует от нас постоянного внутреннего труда. Она требует, с одной стороны, твёрдости в главном – в верности Христу. А с другой – безграничной мягкости, терпения и любви к тем, кто не понимает нас. Это крест. Крест, на котором мы умираем для себя, для своего комфорта, для своего желания «всё исправить» и «всем всё доказать», – чтобы жить для Христа и для людей.
«Враги» внутри нас
Но есть ещё одно измерение этого стиха, о котором мы редко задумываемся. И оно, возможно, самое важное. Когда Христос говорит о «домашних», Он говорит не только о наших родственниках. Он говорит о том, что живёт внутри нашего собственного дома – в самом потаённом месте нашей души.
Один из толкователей, размышляя над этим стихом, заметил: «Первое, что такое домашние его. Это страсти человека, это твои страсти, которые живут у тебя внутри, в твоём доме». Это удивительно точное наблюдение. Наши страсти – это те «домашние», которые всегда с нами. Они не где-то вовне. Они внутри. И они становятся для нас врагами потому, что мы привыкли к ним, сроднились с ними, считаем их частью себя.
Гордость. Тщеславие. Осуждение. Зависть. Уныние. Все эти «домашние» живут в нашем сердце, и они не собираются уходить. Они будут с нами до последнего вздоха. И если человек не научится видеть в них врагов – не внешних, а внутренних, – он никогда не сможет по-настоящему следовать за Христом. Потому что следование за Ним начинается не с изменения внешних обстоятельств, а с изменения себя. С той внутренней брани, которая ведётся в тишине, в тайне, в самые одинокие минуты нашей жизни.
Святитель Григорий Нисский, толкуя слова пророка Михея, которые Христос повторяет в Евангелии, говорит, что под «домашними» можно понимать «те предатели, которые от сердца исходят и сквернят человека». То есть наши собственные помыслы, наши собственные желания, которые восстают против нас. Они – самые близкие, потому что они – наши. И они же – самые опасные, потому что мы их не замечаем.[4]
Вот почему этот стих так важен для каждого из нас. Он напоминает нам, что настоящая брань – не вовне. Она не с теми, кто не понимает нас. Она не с теми, кто причиняет нам боль. Она – внутри. И если мы проигрываем эту внутреннюю брань, то никакие внешние победы не имеют значения.
Что делать, когда больно?
И всё же вернёмся к той женщине на кухне. К её словам, к её боли. Что можно сказать человеку, для которого слова Христа стали не отвлечённой истиной, а личным опытом страдания?
Мне кажется, прежде всего нужно сказать: ты не один. Он произнёс их для того, чтобы мы знали: Он знает об этой боли. Он знает, как это – быть непонятым самыми близкими. Он знает, как это – видеть, что те, кто должен был быть рядом, отступают. Он знает, как это – остаться одному в кругу родных. Он прошёл через это. И Он не оставил нас.
Более того, эти слова – описание реальности. Христос не говорит: «Так должно быть, и ничего с этим не поделаешь». Он говорит: «Так бывает». И это «бывает» – потому, что человек так выбирает. Каждый из нас выбирает. Каждый день. И в этом выборе – наша свобода и наша ответственность.
Святитель Тихон Задонский, размышляя над этим стихом, задаётся вопросом: «Что общего у света с тьмой, у сладкого с горьким, у белого с чёрным, у прямого с кривым?»[5]. Ответ очевиден: ничего. Свет и тьма не могут быть вместе. И когда свет приходит, тьма обнажается. Потому, что свет проявляет тьму. Так и в семье. Когда в дом приходит подлинная вера, она неизбежно высвечивает всё, что не соответствует ей. И это высвечивание может быть болезненным. Но без него не может быть исцеления.
И ещё одно. Заповедь о любви к врагам остаётся в силе. Всегда. Даже здесь. Даже когда враги – твои родные. Даже когда враги – твои собственные дети или родители. «Любите врагов ваших, – говорит Христос, – благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас» (Мф.5:44). Эти слова не означают, что мы должны позволять себя разрушать. Это не означает, что мы должны молчать о том, что для нас важнее всего. Это значит, что мы не можем отвечать злом на зло. Мы не можем позволить боли превратить нас в тех, кто причиняет боль. Мы не можем позволить вражде победить любовь.
Это трудно. Это почти невозможно. Но именно в этой невозможности и открывается подлинная вера. Вера – не в том, чтобы всё было хорошо. Вера – в том, чтобы оставаться человеком даже тогда, когда всё плохо. Оставаться любящим даже тогда, когда тебя не любят. Оставаться верным даже тогда, когда всё вокруг говорит: «Отступи».
Пища для размышления
Я не хочу заканчивать этот текст ответами. Мне кажется, что в таких вопросах ответы – это чаще всего уход от самого вопроса. Поэтому я хочу оставить вас с вопросом. С несколькими вопросами.
Первый. Кто для вас «домашние»? Только ли те, кто связан с вами кровью или браком? Или есть люди, которые стали вам ближе родных – и которых вы, возможно, не цените так, как должны ценить?
Второй. Не стали ли вы сами для кого-то «домашним врагом»? Не удерживаете ли вы кого-то своей любовью от того, что для него важнее всего? Не пытаетесь ли вы «приземлить» человека, который ищет Небо?
Третий. Что для вас дороже Христа? На этот вопрос нельзя ответить абстрактно. Ответ на него – это выбор. Каждый день, каждый час. Каждое утро, когда вы решаете, пойдёте ли вы туда, куда зовёт вас Господь, или останетесь там, где вам спокойнее.
Я не знаю ответов на эти вопросы. Но я знаю, что Евангелие не боится задавать их. Не боится смотреть в самые потаённые места нашей души. Не боится говорить о том, о чём мы предпочли бы молчать. И, возможно, именно в этом – его главная сила. В том, что оно не оставляет нас в покое. В том, что оно не даёт нам закрыть глаза на правду.
«И враги человеку – домашние его». Эти слова – приглашение. Приглашение к честности. Приглашение к мужеству. Приглашение к любви, которая не боится правды. И, может быть, самое главное – приглашение к тому, чтобы увидеть: тот, кто кажется нам врагом, может стать для нас самым близким. Если мы найдём в себе силы любить его так, как Христос возлюбил нас.
[1] Феофилакт Болгарский, блж. Толкование на Евангелие от Луки, глава 12, стихи 49-53.
[2] https://pravoslavie.ru/6611.html
[3] https://ekzeget.ru/mediateka/detail-vragi-celoveku-domasnie-ego-valerij-duhanin-protoierej/
[4] Творения святителя Григория Нисского, том 19.
[5] Собрание творений : [В 5 т.] / Святитель Тихон Задонский. – Изд. 2-е, испр. Москва : Изд-во Сестричества во имя свт. Игнатия Ставропольского, 2008-. / Т. 2: Сокровище духовное от мира собираемое. – 2008. – 960 с.
Комментировать