Житель мегаполиса в поисках новой жизни

• Желание быть закопанным
• Обряды перехода
• Игра в индейцев
• Психология за гранью оккультизма
• Что люди в этом ищут?
• Настоящий путь к новой жизни

Желание быть закопанным

Недавно по новостным лентам пронеслась новость о странном обряде – к счастью, прерванном полицией. Во время шаманского ритуала, который проходил в лесу, двух человек (с их согласия) закопали в землю и читали над ними какие-то заклинания, развесив вокруг полоски ткани с таинственными символами.

Такой обряд может быть опасен – иногда что-то идет не так, и люди задыхаются – но на него идут охотно и добровольно, еще и платят «шаманам» за его проведение.
В чем смысл? Реклама подобных «услуг» говорит, что это позволяет радикально «перезагрузить» свою жизнь. Вот как (восторженным капслоком) пишут те, кто предлагает пройти такие практики:

«ЭТО СРАВНИМО со вторым явлением на свет или полной перезагрузкой (перепрошивкой) Души и тела. ПОЛНОСТЬЮ ОБНОВЛЯЕШЬСЯ и НАЧИНАЕШЬ ЖИЗНЬ С НУЛЯ! Хорошо, а что будем делать: Нам предстоит проработка каскадом психотехник из эмоционально-стрессовой психотерапии и временное закапывание под землю. ЧТО ДАЁТ: – Освобождает от базовых страхов, страха смерти, одиночества, неизвестности, страха перед будущим и от многих других… Практика разработана для максимально быстрого, мощного и эффективного решения многих проблем, особенно психо-эмоционального характера…»

Откуда взялись эти странные «практики обновления»?

Обряды перехода

У них несколько истоков. Как отмечают антропологи, в большинстве примитивных племенных сообществ существуют обряды инициации и перехода, их обычно называют «пороговыми». Больше всего внимания привлекает «посвящение во взрослые», когда подростков проводят через сложные, и, как правило, болезненные ритуалы.

Французский этнограф Арнольд ван Геннеп разделял пороговые обряды на три ступени:

• прелиминарные (от латинского слова limen – «порог, граница»),
• лиминарные,
• постлиминарные.

На «прелиминарной» ступени всех мальчиков, достигших определенного возраста отделяют от матерей (и женщин вообще) и отправляют жить в отдельный лагерь. Это может обставляться весьма красочными обрядами – например, мальчиков «внезапно» похищают «чудовища» в масках, а матери оплакивают их, как погибших.

На лиминарной ступени мальчик, находящийся в процессе превращения в юношу, символически пребывает в другом мире – ему сообщают мифы племени, которые положено знать только мужчинам. Ему внушают, что он соприкасается с духами-покровителями и другими сверхъестественными существами. Он проходит испытания, часто весьма болезненные – такие как вырывание здоровых зубов или нанесение на тело надрезов, в которые потом втирается раздражающий состав. Шрамы, которые остаются на всю жизнь, сразу обозначают человека как члена племени. Суровые и мучительные ритуалы должны заставить посвящаемого осознать, что детство кончилось, началась взрослая жизнь, полная борьбы и лишений.

На «постлиминарной» ступени юношу принимают в мужчины племени – нередко он получает новое имя и весь набор прав взрослого члена сообщества. Например, он может вступать в брак или владеть собственностью. Отец юноши тоже при этом обычно переходит в другой класс – «отцов мужчин».

Нередко такие ритуалы предполагают (реальное или символическое) приближение к смерти, долгое пребывание в темноте или то самое закапывание.

Обряды посвящения могут носить и индивидуальный характер – например, когда человека возводят в шаманы. Его могут подвергать изнурительным физическим нагрузкам, морить голодом, оставлять одного в кромешном мраке пещеры, чтобы он оказался в состоянии сенсорной депривации и начал галлюцинировать – чтобы, так или иначе, нарушить нормальную работу психики и вызвать в человеке глубокие перемены.

Игра в индейцев

В наши дни для определенного слоя образованных американцев (и, в меньшей степени, западноевропейцев) характерна восторженность в отношении первобытных племен, которые, как предполагается, живут в гармонии с природой, хранят «древнюю мудрость» и обладают уникальным опытом общения с духовным миром.

Отчасти это отражает запоздалое раскаяние в грехах колониальной эпохи, когда «цветные» воспринимались исключительно в качестве «несчастных, мятущихся дикарей, наполовину – бесов, наполовину – детей», отчасти – тоску жителя современного мегаполиса по гармоничной жизни в единении с природой.

Языческая утопия, где охотники и собиратели живут, не особенно напрягаясь, днем охотятся и ходят по грибы, а по вечерам проводят поэтические фестивали у костра, воспета во множестве современных песен. Но в реальности последние выжившие носители такого образа жизни – например, в Южной Америке – сбегают в города при первой возможности и берутся там за самую тяжелую и непрестижную работу, потому что жизнь «в единении с природой» и «по заветам предков» уж очень тяжела, жестока и коротка.

«Обряды перехода» в племенных обществах едва ли привлекли бы современного человека из-за их крайней суровости – но, главное, они воспринимались как имеющие смысл только в контексте, который для современного жителя мегаполиса просто недоступен.

Мы больше не живем племенами, и шрамы, полученные при инициации, больше не указывают на человека, как на «своего». «Играть в индейцев» может быть и увлекательно, но это не значит «стать индейцем» или даже «увидеть мир глазами индейца».

Психология за гранью оккультизма

Другой источник подобных практик – психология, которая воспринимается как суррогат религии. Разумеется, существуют квалифицированные психологи, которые оказывают людям действенную помощь – и было бы несправедливо записывать психологов в целом в одну графу классификации с «шаманами» и прочими оккультистами.

Но психология в наши дни привлекает людей не только перспективой решить накопившиеся проблемы, но и радикально улучшить жизнь вообще – сделать людей более продуктивными и конкурентоспособными на рынке, более уверенными в отношениях с людьми и, в целом, жизнерадостными.

Однако, в отличие от, скажем, врача, который должен иметь соответствующий диплом, «психологом» может назваться практически кто угодно, а «методики» которые он практикует, никем не проверяются. Так размывается грань между собственно психологическими и оккультными практиками – а люди, которым нужна на самом деле психологическая помощь, обращаются к «специалистам» по потустороннему.

Они, как правило, выглядят гораздо завлекательней, чем традиционные психологи – человек, по природе своей, ищет чуда и тайны.

Обряд в лесу с бубнами и таинственными начертаниями, «пришедшими из глубокой древности», может привлекать людей гораздо больше, чем беседа со специалистом в городском кабинете.

Что люди в этом ищут?

Можно понять, почему люди в примитивных культурах проходили через ритуалы инициации – иначе было просто невозможно. Мысль отказаться даже не возникала. Человек мог выжить только в коллективе, следуя всему, что положено делать.

Но в современном, глубоко индивидуалистичном обществе, никто не заставляет человека проходить через современную версию «обрядов перехода». Откуда и куда пытаются перейти люди, которые платят за то, чтобы их закопали в землю, или отвели в темную пещеру, или еще как-то приобщили суррогатной версии древних обрядов?

На его (или ее) социальном статусе это не скажется никак – в наши дни социально значимым обрядом является получение диплома, а не шаманские манипуляции. Тем не менее, люди ищут чего-то, что им самим будет трудно объяснить – они хотят перейти куда-то, выбраться из той жизни, которую они ведут сейчас – и которая их не устраивает.

Люди ищут обряд, который радикально изменил бы их жизнь. Позволил бы оставить прошлое позади, свергнуть с себя его груз, избавиться от тяжести накопившихся дурных привычек, провалов и разочарований. Начать новую, освобожденную и просветленную жизнь.

Именно это заставляет людей платить деньги, подвергаться причудливым, и, иногда, опасным ритуалам, делать вещи, которые человек посторонний сочтет каким-то безумием.

Но за всем этим стоит сознание того, что с жизнью человека что-то не в порядке, что-то нуждается в переменах – причем эти перемены невозможно совершить на чисто рациональном, психологическом уровне, нужно обращаться к каким-то трансцендентым силам.

Человек должен пережить глубокую трансформацию, пройти через символическую смерть – отсюда и погребение.

Настоящий путь к новой жизни

И вот тут стоит заметить, что люди ощупью и в темноте пытаются найти что-то очень важное – путь к новой жизни. Только ищут они ее совсем не там.

Мы действительно должны пережить глубочайшую перемену, даже не «перезагрузиться», не «выйти на новый уровень», а умереть для прежней жизни и воскреснуть к новой.

Как говорит святой Апостол Павел: «Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни» (Рим.6:4).

У нас есть то, смутным, и часто неверным, предчувствием чего были многие «обряды перехода» – реальный переход от смерти к жизни. Как говорит Христос: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин.5:24).

Обращение ко Христу – это не просто перемена убеждений; это настолько радикальная перемена, что Священное Писание сравнивает его со смертью для прежней жизни и возрождением к новой, новым рождением или даже новым сотворением.

Вода в Священном Писании – очень многозначный символ. С одной стороны, это символ смерти – человек, который погружается под воду, как бы исчезает из этого мира, с другой – символ жизни, именно обилие воды вызывает рост и цветение.

И вот в Крещальной купели мы соединяемся со Христом в Его спасительной смерти за нас, и умираем для прежней жизни, в которой мы брели без Бога, сами не зная куда, и мы воскресаем Его воскресением. Мы оживаем к новой жизни, в доверии и послушании Богу, в общении с ним, к жизни, которая становится путем в Царство Божие.

Крещение вводит нас в завет с Богом – мы становимся Ему своими, членами Его народа, Церкви. Как говорит Евангелие: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин.1:12).

Многие из нас были крещены, увы, не отдавая себе отчета в значении этого Таинства; это печально, но вполне поправимо. Мы можем вернуться к своему Крещению. Мы можем уверовать в то, что Христос умер за наши грехи и воскрес из мертвых, и что Он жив сейчас, и услышит, когда мы обратимся к Нему. Мы можем сознательно обратиться к вере во Христа, покориться Ему как Господу и довериться Ему как Спасителю.

Тогда наша жизнь действительно изменится самым радикальным образом – мы родимся заново, воскреснем к новой жизни, выйдем из могил, чтобы запеть вместе со всей Церковью: «От смерти бо к жизни, и от земли к Небеси, Христос Бог нас преведе, победную поющия: Христос воскресе из мертвых!»