Сергей Худиев
Между любовью и богословием

Сколько раз при­хо­ди­лось встре­чаться с пре­крас­но­душ­ным: «Ах, зачем все эти дог­маты, все эти непо­нят­но­сти про Троицу, две при­роды во Христе, когда глав­ное — это любить ближ­него?» От этой точки зрения можно было бы просто отмах­нуться, но беда в том, что её со своей сто­роны мощно под­дер­жи­вают как раз люди дог­ма­ти­че­ски суро­вые — и при этом явно не любя­щие своего ближ­него, если этот ближ­ний бого­слов­ски не прав. Если споры о бес­стра­стии Бога ведут к страш­ному вос­па­ле­нию стра­стей, а рас­суж­де­ния о том, как именно пони­мать любовь Божью, при­во­дят к нема­лому озлоб­ле­нию, то не лучше ли вообще оста­вить эти взры­во­опас­ные мате­рии и обра­титься к «про­стому учению Иисуса» о том, что надо любить ближ­него? Это невоз­можно по ряду причин, кото­рые нам стоит рас­смот­реть.

Что значит любить ближ­него?

На каком-то поверх­ност­ном уровне мы согласны в том, что значит любить ближ­него — не при­чи­нять явного вреда, вести себя кротко и веж­ливо, кор­мить голод­ных и оде­вать нагих. Но очень скоро вопрос ока­зы­ва­ется далеко не оче­вид­ным.

Наша этика — пред­став­ле­ния о том, как пра­вильно посту­пать, — неот­де­лима от пред­став­ле­ния о реаль­но­сти, и ваши поступки — отда­ете вы себе в этом отчет или нет — будут опре­де­ляться тем, во что вы верите. В наши дни свя­щен­ни­кам очень трудно убе­дить состо­я­тель­ных мужчин сред­них лет, что они не должны изме­нять своим (уже несколько поста­рев­шим) женам. С точки зрения хри­сти­ан­ской этики муж­чина должен про­яв­лять такую же исклю­чи­тель­ную вер­ность жене, как Хри­стос — Церкви; с точки зрения этики мир­ской, если ему хва­тает денег на то, чтобы обес­пе­чи­вать жену и любов­ницу, то в чем про­блема? В его кругу все так делают. Он хоро­ший чело­век и всех любит.

Ещё силь­нее хри­сти­ан­ская и мир­ская этика рас­хо­дится в таком болез­нен­ном вопросе, как аборты и эвта­на­зия. Хри­сти­ане верят, что чело­ве­че­ская жизнь — как жизнь мла­денца в утробе, так и жизнь старца на пороге веч­но­сти — обла­дает без­услов­ным смыс­лом и цен­но­стью. Невин­ных людей — ни в мате­рин­ской утробе, ни на боль­нич­ной койке — не сле­дует лишать жизни. Мини­ми­за­ция стра­да­ния в хри­сти­ан­ской кар­тине мира явля­ется важным, но не един­ствен­ным кри­те­рием при­ня­тия реше­ний. Для свет­ских спе­ци­а­ли­стов по этике (таких, напри­мер, как Питер Сингер) чело­век не создан по образу Божию, и его жизнь вовсе не обла­дает каким-то неотъ­ем­ле­мым смыс­лом и непре­ре­ка­е­мой цен­но­стью. Поэтому дитя в утробе (а по убеж­де­нию Син­гера — и ново­рож­ден­ное дитя) можно умерт­вить по жела­нию взрос­лых. Потому что взрос­лые могут стра­дать — от того, что ребе­нок нару­шает их планы, а ребе­нок, созна­ние кото­рого еще не про­бу­ди­лось, — нет, он не в состо­я­нии осо­знать свою смерть. Конечно, эта пози­ция уяз­вима и в чисто логи­че­ском отно­ше­нии, но она явля­ется пре­об­ла­да­ю­щей среди свет­ских спе­ци­а­ли­стов по этике. Тот же Питер Сингер рас­смат­ри­ва­ется в этой среде как чело­век высо­чай­шей нрав­ствен­но­сти, а хри­сти­ане, напро­тив, пори­ца­ются как люди, обре­ка­ю­щие моло­дых людей на стра­да­ния из-за неже­лан­ной бере­мен­но­сти и ребенка.

Или, на про­ти­во­по­лож­ном отрезке жизни, свет­ская этика пола­гает делом чело­ве­ко­лю­бия обес­пе­чить чело­веку «смерть с досто­ин­ством». Причем речь давно уже не идет о чело­веке, испы­ты­ва­ю­щем невы­но­си­мые стра­да­ния — на первый план выдви­га­ется довод о личной авто­но­мии в при­ня­тии реше­ний. Чело­век, кото­рый в силу разных причин (девушка счи­тает себя некра­си­вой или парень счи­тает себя неудач­ни­ком) тяго­тится своей жизнью, имеет полное право при­бег­нуть к помощи других, чтобы рас­статься с этой жизнью. Извест­ный акти­вист Филипп Ничке даже пуб­ли­кует подроб­ные инструк­ции о том, как надежно и без­бо­лез­ненно покон­чить с собой — для всех жела­ю­щих. А недавно пра­ви­тель­ство Швей­ца­рии одоб­рило раз­ра­бо­тан­ную им спе­ци­аль­ною кап­сулу. Она выгля­дит как кап­сула для крио­сна из фан­та­сти­че­ских филь­мов, только рабо­тает как газо­вая камера, чтобы жела­ю­щий мог с успе­хом совер­шить само­убий­ство. Ничке — лау­реат премии «гума­нист года» за 1998 год, и мно­же­ство энту­зи­а­стов будет уве­рять вас, что он являет собой пре­крас­ный обра­зец чело­ве­ко­лю­бия.

С хри­сти­ан­ской точки зрения, побуж­дать других людей к само­убий­ству или предо­став­лять им сред­ства для этого — значит выпол­нять работу беса и делать нечто абсо­лютно про­кля­тое.

Конечно, тут с хри­сти­а­нами могут согла­шаться и многие неве­ру­ю­щие — факт тот, что люди могут обос­но­вы­вать самые разные поступки «чело­ве­ко­лю­бием».

Если брать край­ний пример, то мы можем вспом­нить Адольфа Эйх­мана — нацист­ского чинов­ника, кото­рый заве­до­вал мас­со­вым уни­что­же­нием людей в лаге­рях смерти. Когда его судили, выяс­ни­лось, что сам Эйхман считал себя гуман­ным и состра­да­тель­ным чело­ве­ком. Евреи, цыгане и другие узники были так или иначе обре­чены — в усло­виях войны Рейх не мог и не соби­рался их кор­мить — и им пред­сто­яла мучи­тель­ная смерть от голода. Эйхман нала­дил про­цесс так, чтобы при­чи­нить людям как можно меньше стра­да­ний — они при­ез­жали в лагерь, веря, что их просто депор­ти­руют куда-то, а потом, когда в «душе­вые» посту­пал ядо­ви­тый газ, так и не успе­вали понять, что про­ис­хо­дит. По край­ней мере, если тех­но­ло­гия соблю­да­лась как сле­дует.

Увы, но нет такого пре­да­тель­ства и пре­ступ­ле­ния, кото­рое люди, при жела­нии, не могли бы объ­явить про­яв­ле­нием «любви».

Для того чтобы посту­пать по любви, мы неиз­бежно должны опре­де­литься с вопро­сом о том, что истинно.

Иисус учил дог­ма­там

Это верно в отно­ше­нии любви вообще; это осо­бенно верно, когда мы гово­рим о «любви, кото­рой учил Иисус». Пара­докс Еван­ге­лия в том, что на него часто ссы­ла­ются, нико­гда его не читав — и пред­по­ла­гая, что Еван­ге­лие — это сбор­ник нрав­ствен­ных настав­ле­ний о том, что, в общем и целом, хорошо бы любить ближ­него.

Но, открыв сам текст, мы обна­ру­жим нечто другое — Чело­века, высту­па­ю­щего с неслы­хан­ными при­тя­за­ни­ями отно­си­тельно того, Кто Он такой. Даже в Нагор­ной про­по­веди, кото­рая спра­вед­ливо счи­та­ется сре­до­то­чием Его нрав­ствен­ного учения, Он гово­рит как «власть име­ю­щий»: «Вы слы­шали, что ска­зано: люби ближ­него твоего и нена­видь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас» (Мф.5:43,44).

Это: «Я говорю вам», вместо обо­рота, кото­рый мы встре­чаем у про­ро­ков — «так гово­рит Гос­подь», в биб­лей­ском кон­тек­сте выгля­дит как недву­смыс­лен­ное при­тя­за­ние на боже­ствен­ный статус. И такие при­тя­за­ния Иисус выска­зы­вает посто­янно. Он гово­рит, что был с Отцом прежде созда­ния мира (Ин.17:5). Он и Отец — одно (Ин.10:30). Что видев­ший Его видел Отца (Ин.14:9). Что Он — един­ствен­ный путь к Богу (Ин.14:6), что именно Он, Иисус, придет судить все народы в послед­ний день (Мф.25:31).

Он гово­рит, что пришел, чтобы даро­вать людям жизнь вечную и бла­жен­ную — и что её обре­тут те, кто примут Его верою, и про­явят эту веру в Кре­ще­нии (Мар.16:16), Евха­ри­стии (Ин.6:53,54) и хра­не­нии запо­ве­дей (Ин.15:10). А те, кто не уве­руют в Него, «умрут во грехах своих» (Ин.8:24).

Иногда гово­рят, что Иисуса рас­пяли за то, что Он сви­де­тель­ство­вал о любви. Это не так — рав­вины того вре­мени могли сколько угодно гово­рить о любви к ближ­нему, это не навле­кало на них ника­ких непри­ят­но­стей. Рим­ляне были суро­выми пра­ви­те­лями, но не пси­хо­па­тами — они без­жа­лостно подав­ляли мятежи, но не рас­пи­нали за про­по­ведь любви к ближ­нему. Рели­ги­оз­ные лидеры того вре­мени сочли Гос­пода Иисуса опас­ным бого­хуль­ни­ком, а рим­ляне — опас­ным мятеж­ни­ком вовсе не из-за про­по­веди любви. А из-за того, что Он гово­рил о Себе.

Конечно, то, что Он гово­рил, не могло не вызы­вать острого кон­фликта — «ибо Я пришел раз­де­лить чело­века с отцом его, и дочь с мате­рью ее, и невестку со све­кро­вью ее. И враги чело­веку — домаш­ние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и сле­дует за Мною, тот не достоин Меня. Сбе­рег­ший душу свою поте­ряет ее; а поте­ряв­ший душу свою ради Меня сбе­ре­жет ее» (Мф.10:35-39).

Более того, во все века хри­сти­ан­ства  (в нашей стране совсем недавно, а во многих стра­нах мира — прямо сейчас) сле­до­вать Христу смер­тельно опасно. Чело­век, испо­ве­до­вав­ший Его пред людьми (Матф.10:32,33), мог из-за этого под­верг­нуться лютой смерти. Наш цер­ков­ный кален­дарь каждый день напо­ми­нает о муче­ни­ках — как древ­них, так и совсем недав­них, кото­рые были заму­чены и убиты именно за свою веру.

И вопрос, кото­рый тут неиз­бежно воз­ни­кает, — а будет ли про­яв­ле­нием любви обра­тить чело­века в веру, из-за кото­рой его убьют? Только при одном усло­вии: если то, что Иисус гово­рит о Себе в Еван­ге­лии, — правда. Вера в Него дей­стви­тельно дает чело­веку жизнь вечную и бла­жен­ную.

Если то, что Иисус гово­рит о Себе, — неправда, то Его было бы очень странно счи­тать образ­цом и учи­те­лем любви. Если это обман, то это очень злой обман. Конечно, нам могут ска­зать, что «исто­ри­че­ский Иисус» этого не гово­рил, Ему все это при­пи­сали апо­столы. Этот тезис ложен по ряду причин (на кото­рых мы не будем здесь оста­нав­ли­ваться), но важно то, что ника­кого дру­гого Иисуса, кроме Иисуса Библии, у нас просто нет — и если мы хотим гово­рить об «учении Иисуса», у нас нет дру­гого источ­ника, кроме Еван­ге­лий.

Этот источ­ник гово­рит о вполне опре­де­лен­ной — и дог­ма­ти­че­ской — кар­тине реаль­но­сти, в кото­рой мы сотво­рены Богом для жизни вечной и бла­жен­ной, отпали от Него в грех, а Он пришел в наш мир в лице Иисуса Христа, чтобы вос­ста­но­вить нас в обще­нии с Ним. Его учение о любви пред­по­ла­гает опре­де­лен­ный кон­текст — с Тро­и­цей и Бого­во­пло­ще­нием, Кре­ще­нием и Евха­ри­стией.

Этика — про­яв­ле­ние дог­ма­тики

Об этом стоит ска­зать немного подроб­нее. Хри­сти­ан­ская этика осно­вана на том, что спа­си­тель­ные деяния Бога во Христе создали совер­шенно новую реаль­ность, при­вели веру­ю­щих в новые отно­ше­ния с Богом — и их пове­де­ние должно отра­жать эти отно­ше­ния. Как гово­рит святой Апо­стол Иоанн, «Воз­люб­лен­ные! мы теперь дети Божии; но ещё не откры­лось, что будем. Знаем только, что, когда откро­ется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1Ин.3:2). Святой Иоанн Зла­то­уст опи­сы­вает эту новую реаль­ность так:

Ведь мы были осво­бож­дены от нака­за­ния, совлек­лись вся­кого зла, были воз­рож­дены свыше, вос­кресли после погре­бе­ния вет­хого чело­века, были искуп­лены, освя­щены, при­ве­дены в усы­нов­ле­ние, оправ­даны, сде­ла­лись бра­тьями Еди­но­род­ного, стали Его сона­след­ни­ками и соте­лес­ными с Ним, вошли в состав Его плоти и соеди­ни­лись с Ним так, как тело с главою. Все это Павел и назвал избыт­ком бла­го­дати, пока­зы­вая, что мы полу­чили не только вра­чев­ство, соот­вет­ству­ю­щее нашей язве, но и здо­ро­вье, кра­соту, честь, славу и такие досто­ин­ства, кото­рые гораздо выше нашей при­роды. Каждый из этих даров мог бы сам по себе истре­бить смерть. А когда все они открыто сте­ка­ются вместе, тогда смерть истреб­ля­ется с корнем и не может уже появиться ни следа ее, ни тени. Это подобно тому, как если бы кто за десять оволов вверг какого-нибудь долж­ника своего в тем­ницу и не только его самого, но, по вине его, и жену его, детей и слуг, а другой, при­шедши, не только внес бы те десять оволов, но еще пода­рил десять тысяч талан­тов золота, привел узника в цар­ский дворец, поса­дил на месте самой высо­кой власти и сделал бы его участ­ни­ком самой высо­кой чести и других отли­чий – тогда давший в заем не мог бы и вспом­нить о десяти оволах. Также слу­чи­лось и с нами. Хри­стос запла­тил гораздо больше того, сколько мы были должны, и настолько больше, насколько море бес­пре­дельно в срав­не­нии с малой каплей. Итак, не сомне­вайся, чело­век, видя такое богат­ство благ, не спра­ши­вай, как поту­шена искра смерти и греха, как скоро излито на нее целое море бла­го­дат­ных даров. (Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Беседы на Посла­ние к Рим­ля­нам. Беседа 10).

Как пишет Апо­стол Павел, «Итак обле­ки­тесь, как избран­ные Божии, святые и воз­люб­лен­ные, в мило­сер­дие, бла­гость, сми­рен­но­муд­рие, кро­тость, дол­го­тер­пе­ние, снис­ходя друг другу и прощая вза­имно, если кто на кого имеет жалобу: как Хри­стос про­стил вас, так и вы. Более же всего [обле­ки­тесь] в любовь, кото­рая есть сово­куп­ность совер­шен­ства» (Кол.3:12-14).

Бог, через веру и Кре­ще­ние, привел вас в тесное обще­ние с Собою — сделал вас «избран­ными Божими, свя­тыми и воз­люб­лен­ными» — и, исходя из этого вашего нового поло­же­ния, вы при­званы обле­каться во все эти доб­ро­де­тели. Любовь к ближ­нему, в изло­же­нии апо­сто­лов — это отзыв на любовь Бога, кото­рая про­яви­лась в Вопло­ще­нии и Искуп­ле­нии: « Любовь Божия к нам откры­лась в том, что Бог послал в мир Еди­но­род­ного Сына Своего, чтобы мы полу­чили жизнь через Него. В том любовь, что не мы воз­лю­били Бога, но Он воз­лю­бил нас и послал Сына Своего в уми­ло­стив­ле­ние за грехи наши. Воз­люб­лен­ные! если так воз­лю­бил нас Бог, то и мы должны любить друг друга» (1Ин.4:9-11).

Любовь в ново­за­вет­ном пони­ма­нии осно­вана на пони­ма­нии того, кто такой Бог и что Он ради нас совер­шил во Христе. А это пони­ма­ние явля­ется именно бого­слов­ским и дог­ма­ти­че­ским.

«Просто любовь» не рабо­тает

Однако у «просто любви» есть еще одна про­блема — она не рабо­тает. Люди, у кото­рых есть дог­маты, соби­ра­ются вместе, под­дер­жи­вают обще­ние, помо­гают друг другу и делают что-то для мира — может быть, недо­ста­точно, но хоть что-то. Люди, веря­щие в то, что Иисус про­по­ве­до­вал «просто любовь», увы, неспо­собны объ­еди­ниться в какие-либо общины, где они могли бы про­явить любовь друг ко другу и ко всем осталь­ным.

В исто­рии неод­но­кратно пред­при­ни­ма­лись попытки создать эти­че­ские сооб­ще­ства, кото­рые бы вос­про­из­во­дили поло­жи­тель­ные сто­роны церкви — обще­ние, вза­им­ную под­держку, соци­аль­ную работу, но без «всей это рели­гии». Почему бы хоро­шим людям не собраться вместе для настав­ле­ний о пра­виль­ной жизни, пения песен, и добрых дел — но в чисто свет­ском кон­тек­сте, без всего этого сверхъ­есте­ствен­ного?

Но эти попытки кон­ча­лись ничем — такие общины быстро рас­па­да­лись.

Оче­видно, что посла­ние Гос­пода о любви не рабо­тает без Его же посла­ния о том, Кто Он такой.

Конечно, суще­ствует и другая опас­ность (духов­ные опас­но­сти обычно идут как пары про­ти­во­по­лож­но­стей).

Иногда людям может пока­заться, что набор пра­виль­ных фор­му­ли­ро­вок не только избав­ляет нас от необ­хо­ди­мо­сти любить ближ­него, но и делает эту любовь чем-то сомни­тель­ным, недолж­ным и опас­ным. Как на старом пла­кате — «Това­рищ, не пей! С пьяных глаз ты можешь обнять клас­со­вого врага!», или, в данном случае — «ты можешь обло­бы­зать ере­тика!»

Все чело­ве­че­ские обще­ства, нации, пле­мена, классы, элит­ные клубы стро­ятся на исклю­че­нии чужа­ков, на про­ти­во­по­став­ле­нии «нас» и «их». Такое же мыш­ле­ние легко про­ни­кает  в Цер­ковь: мы, право веру­ю­щие, против них — ере­ти­ков, причем для спло­че­ния группы важно, чтобы ере­тики про­ис­хо­дили из своей же среды.

Но дог­маты нужны совсем не для этого. Они ограж­дают воз­ве­ще­ние апо­сто­лов о том, что Бог стал чело­ве­ком ради спа­се­ния своих мятеж­ных и небла­го­дар­ных тво­ре­ний. Что Хри­стос умер за всех нас, бедных греш­ни­ков. И что, если мы примем Его дар с пока­я­нием и верой, Он пошлет нам Свя­того Духа, Кото­рый обно­вит наше сердце и даст нам любовь к ближ­ним — за кото­рых наш Спа­си­тель умер, как и за нас. Святой Дух даст нам и твер­дость в испо­ве­да­нии истины, и любовь, пони­ма­ние и состра­да­ние к тем, кто заблуж­да­ется.

Любовь или дог­маты — ложная аль­тер­на­тива

Одна из вещей, кото­рые не пере­стают вызы­вать печаль­ное удив­ле­ние — это неве­ро­ят­ная эффек­тив­ность при­ми­тив­ных лову­шек. Одна из таких лову­шек — когда вам пред­ла­гают выбор между двумя непри­ем­ле­мыми аль­тер­на­ти­вами, пола­гая, что вы сочтете одну из них настолько оттал­ки­ва­ю­щей, что при­мете другую, кото­рую вам и хотят про­дать. Вы за то, чтобы Сжи­гать Несо­глас­ных на Кострах Инкви­зи­ции или вы за то, чтобы выве­сти церкви из-под защиты поли­ции? Вы за то, чтобы всех пере­ана­фе­мат­ство­вать и одному остаться, или за то, чтобы пре­не­бречь дог­ма­тами?

Конечно, стоит нам на минуту оста­но­виться, мы увидим, что совер­шенно не обя­заны выби­рать что-то — мы можем просто отка­заться и от того, и от дру­гого заблуж­де­ния. Но это бывает трудно — осо­бенно, когда мы вовле­чены в бурную поле­мику. Любовь растет из дог­ма­тов, а дог­маты ограж­дают любовь.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки