Краткий комментарий к канону Пасхи


Свя­щен­ник Миха­ил Желтов

 

Канон — центральное песнопение одной из главных церковных служб

Канон — цен­траль­ное пес­но­пе­ние одной из глав­ных цер­ков­ных служб, утре­ни1. А на пас­халь­ной утрене, на кото­рой нет ни боль­шин­ства обыч­ных псал­мов, ни чте­ния Еван­ге­лия, канон одно­знач­но ока­зы­ва­ет­ся в цен­тре вни­ма­ния. Если слу­жить стро­го по уста­ву, льви­ная доля вре­ме­ни на пас­халь­ной утрене будет отве­де­на имен­но пению кано­на (и так не малень­кий, он еще и дол­жен испол­нять­ся с мно­го­чис­лен­ны­ми повто­ра­ми), а так­же чте­нию 45-го Сло­ва свя­ти­те­ля Гри­го­рия Бого­сло­ва, на Свя­тую Пас­ху2, — доста­точ­но про­стран­но­го текста.

Сло­во свя­ти­те­ля Гри­го­рия, напи­сан­ное в IV веке, и пас­халь­ный канон пре­по­доб­но­го Иоан­на Дамас­ки­на, создан­ный при­мер­но через три с поло­ви­ной сто­ле­тия, тес­но свя­за­ны меж­ду собой. Канон содер­жит несколь­ко бук­валь­ных цитат из свя­ти­те­ля Гри­го­рия, так что под­лин­ное осмыс­ле­ние кано­на невоз­мож­но без зна­ком­ства с пас­халь­ны­ми сло­ва­ми Вели­ко­го Каппадокийца.

Пас­халь­ный канон име­ет тра­ди­ци­он­ную струк­ту­ру: в нем 8 пес­ней3, про­ну­ме­ро­ван­ных с 1‑й по 9‑ю (2‑я песнь отсут­ству­ет); каж­дая песнь откры­ва­ет­ся ирмо­сом4, кото­рый дол­жен зада­вать мело­дию для тро­па­рей5. В 1‑й, 3‑й, 5‑й, 6‑й и 9‑й пес­нях по два тро­па­ря, в 4‑й, 7‑й и 8‑й — по три. Бого­ро­дич­ны6 в каноне отсут­ству­ют, но более позд­ние гим­но­гра­фы — Фео­фан и Иосиф — допи­са­ли по ком­плек­ту бого­ро­дич­нов к пас­халь­но­му кано­ну; соглас­но совре­мен­но­му уста­ву, в пер­вый день Пас­хи они не поют­ся, а в сле­ду­ю­щие дни испол­ня­ют­ся оба (таким обра­зом, после каж­дой пес­ни при­бав­ля­ют­ся по два богородична).

О пасхальных ирмосах

Ирмо­сы кано­нов обыч­но содер­жат пере­сказ или отсыл­ки к биб­лей­ским пес­ням — поэ­ти­че­ским отрыв­кам из Вет­хо­го и Ново­го Заве­тов, лежа­щим в осно­ве струк­ту­ры кано­на7. Пас­халь­ный канон не явля­ет­ся исклю­че­ни­ем, одна­ко здесь каж­дая из тем биб­лей­ских пес­ней увя­за­на с Вос­кре­се­ни­ем Христовым:

Ирмос 1‑й пес­ни: “… от смер­ти бо к жиз­ни, и от зем­ли к Небе­си, Хри­стос Бог нас пре­ве­де, побед­ную пою­щия” — как изра­иль­тяне были выве­де­ны из Егип­та и вос­пе­ли побед­ную песнь после пере­хо­да через Крас­ное море (= 1‑я биб­лей­ская песнь, Исх.15:1–19), так и мы пере­ве­де­ны Хри­стом от смер­ти к жизни.

Ирмос 3‑й пес­ни: “При­и­ди­те, пиво [то есть питье] пием новое, не от камене неплод­на чудо­де­е­мое, но нетле­ния источ­ник, из гро­ба одо­ждив­ша Хри­ста…” — здесь древ­нее чудо, когда во вре­мя стран­ствия изра­иль­тян по пустыне Бог по молит­ве Мои­сея извел воду из ска­лы — “неплод­на камене” (Исх.17:1–7), — срав­ни­ва­ет­ся с тем, как из камен­но­го гро­ба Хри­ста исте­ка­ет, слов­но дождь, источ­ник нетле­ния. Сто­ит отме­тить, что темам дождя и стран­ствия по пустыне соот­вет­ству­ет, вооб­ще гово­ря, не 3‑я, а 2‑я биб­лей­ская песнь (Втор.32:1–43)8.

Ирмос 4‑й пес­ни: “На боже­ствен­ней стра­жи, бого­гла­го­ли­вый Авва­кум да ста­нет с нами и пока­жет све­то­нос­на анге­ла, ясно гла­го­лю­ща: Днесь… вос­кре­се Хри­стос…”, пря­мо отсы­ла­ет к про­ро­ку Авва­ку­му, авто­ру 4‑й биб­лей­ской пес­ни (Авв.3:2–19). Ср. Авв.2:1: “На стра­жу мою стал я и, стоя на башне, наблю­дал, что ска­жет Он во мне…” Про­ро­че­ское виде­ние Авва­ку­ма отне­се­но в ирмо­се к анге­лу, воз­ве­ща­ю­ще­му весть о Вос­кре­се­нии Христовом.

Ирмос 5‑й пес­ни: “Утре­ню­ем утрен­нюю глу­бо­ку, и вме­сто мира песнь при­не­сем Вла­ды­це, и Хри­ста узрим, Прав­ды Солн­це…”, содер­жит пара­фраз 5‑й биб­лей­ской пес­ни, про­ро­ка Иса­ии (Ис.26:9–19): “От нощи утре­ню­ет дух мой к Тебе, Боже…” Сла­вян­ское сло­во “утре­не­ва­ти” бук­валь­но озна­ча­ет “при­сталь­но вгля­ды­вать­ся [во вре­мя пред­рас­свет­ных суме­рек]”. Тем самым ноч­ное испол­не­ние пас­халь­но­го кано­на (по стро­го­му уста­ву, утре­ня все­гда долж­на слу­жить­ся еще ночью, до рас­све­та) соот­но­сит­ся с тем, как миро­но­си­цы рано-рано утром спе­ши­ли ко гро­бу Хри­ста: “вме­сто мира песнь принесем”.

Ирмос 6‑й пес­ни: “Сниз­шел еси в пре­ис­под­няя зем­ли… и трид­не­вен, яко от кита Иона, вос­кресл еси…” — упо­ми­на­ет про­ро­ка Иону, посколь­ку имен­но ему при­над­ле­жит 6‑я биб­лей­ская песнь (Ион.2:3–10). Соглас­но Свя­щен­но­му Писа­нию, Иона вос­пел ее, нахо­дясь глу­бо­ко под водой во чре­ве кита. Пас­халь­ный канон соот­но­сит погру­же­ние Ионы на дно моря с соше­стви­ем Хри­ста во ад, а осво­бож­де­ние из чре­ва кита спу­стя три дня — с три­днев­ным Вос­кре­се­ни­ем Христовым.

Ирмос 7‑й пес­ни: “Отро­ки от пещи изба­ви­вый, быв чело­век, страж­дет яко смер­тен, и стра­стию смерт­ное в нетле­ния обла­чит бла­го­ле­пие…” — ссы­ла­ет­ся на исто­рию о трех еврей­ских отро­ках, кото­рые были бро­ше­ны вави­лон­ским царем Наву­хо­до­но­со­ром в рас­ка­лен­ную печь, но были спа­се­ны Богом. Рас­сказ об этом собы­тии, молит­ва и песнь отро­ков состав­ля­ют 7‑ю биб­лей­скую песнь (Дан.3:26–56). В ирмо­се под­чер­ки­ва­ет­ся, что Тот, Кто неко­гда спас отро­ков от неми­ну­е­мой гибе­ли, Сам при­нял стра­да­ния, что­бы облечь смерт­ную при­ро­ду кра­со­той нетле­ния (“в нетле­ния обла­чит бла­го­ле­пие”).

Ирмос 8‑й пес­ни: “Сей наре­чен­ный и свя­тый день, един суб­бот Царь и Гос­подь, празд­ни­ков празд­ник, и тор­же­ство есть тор­жеств…”, обра­ща­ясь к теме 8‑й биб­лей­ской пес­ни (Дан.3:57–88) лишь в самом кон­це: “…в онь­же бла­го­сло­вим Хри­ста во веки”, — в осталь­ном постро­ен вокруг цита­ты из свя­ти­те­ля Гри­го­рия Бого­сло­ва“Пас­ха! Она у нас празд­ни­ков празд­ник и тор­же­ство тор­жеств” (Or. 45. 2).

Ирмос 9‑й пес­ни: “Све­ти­ся, све­ти­ся, новый Иеру­са­ли­ме: сла­ва бо Гос­под­ня на тебе воз­сия, ликуй ныне, и весе­ли­ся, Сионе! Ты же, Чистая, кра­суй­ся, Бого­ро­ди­це, о воста­нии Рож­де­ства Тво­е­го”, про­слав­ляя Матерь Божию, тем самым отсы­ла­ет к Пес­ни Бого­ро­ди­цы (Лк.1:46–55), кото­рая явля­ет­ся пер­вой частью 9‑й биб­лей­ской песни.

Богословское содержание канона

Тро­па­ри кано­на, вме­сте с ирмо­са­ми, рас­кры­ва­ют несколь­ко само­сто­я­тель­ных бого­слов­ских тем. Одни оче­вид­ным обра­зом свя­за­ны с празд­но­ва­ни­ем хри­сти­ан­ской Пасхи:

  • лико­ва­ние все­го тво­ре­ния во вре­мя Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва (2‑й тро­парь 1‑й пес­ни: “Небе­са убо достой­но да весе­лят­ся, зем­ля же да раду­ет­ся…”; 1‑й тро­парь 3‑й пес­ни: “…да празд­ну­ет убо вся тварь…”);
  • спеш­ка миро­но­сиц ко гро­бу Спа­си­те­ля (ирмос 5‑й пес­ни; 1‑й тро­парь 7‑й пес­ни: “Жены с миры бого­муд­рыя в след Тебе теча­ху…”) и явле­ние им анге­ла, про­воз­гла­ша­ю­ще­го Вос­кре­се­ние Хри­сто­во (ирмос 4‑й песни);
  • соше­ствие Хри­ста во ад (ирмос 6‑й пес­ни), после­до­вав­шее за этим раз­ру­ше­ние ада (2‑й тро­парь 7‑й пес­ни:“Смер­ти празд­ну­ем умерщ­вле­ние, адо­во раз­ру­ше­ние, ино­го жития веч­на­го нача­ло…”) и осво­бож­де­ние нахо­див­ших­ся там узни­ков — душ умер­ших людей (1‑й тро­парь 5‑й пес­ни: “…адо­вы­ми уза­ми содер­жи­мии… к све­ту идя­ху, Хри­сте, весе­лы­ми нога­ми”).

Дру­гие соот­но­сят хри­сти­ан­скую Пас­ху с вет­хо­за­вет­ны­ми прообразами:

  • раз­лич­ны­ми про­ро­че­ства­ми (ср. ска­зан­ное выше о соот­не­се­нии ирмо­сов с биб­лей­ски­ми песнями);
  • лико­ва­ни­ем царя и про­ро­ка Дави­да при пере­не­се­нии Ков­че­га Заве­та в Иеру­са­лим (3‑й тро­парь 4‑й пес­ни: “Бого­отец убо Давид, пред сен­ным ков­че­гом ска­ка­ше играя, людие же Божии свя­тии, обра­зов сбы­тие зря­ще, весе­лим­ся…”, ср. 2Цар.6:3-14: “И поста­ви­ли ков­чег Божий на новую колес­ни­цу… А Давид и все сыны Изра­и­ле­вы игра­ли перед Гос­по­дом на вся­ких музы­каль­ных ору­ди­ях… Давид ска­кал из всей силы перед Гос­по­дом”);
  • глав­ным про­об­ра­зом Жерт­вы Хри­сто­вой — пас­халь­ным агн­цем: “[Хри­стос] — муже­ский убо пол… Агнец наре­че­ся, непо­ро­чен же… наша Пас­ха…”, “Яко еди­но­лет­ный агнец… Хри­стос волею за всех заклан бысть, Пас­ха чисти­тель­ная…” (1‑й и 2‑й тро­па­ри 4‑й пес­ни; ср. Исх.12:5: “Агнец у вас дол­жен быть без поро­ка, муже­ско­го пола, одно­лет­ний”).

Осо­бо про­пи­са­на в каноне тема све­та Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, кото­рый стал пред­воз­ве­ще­ни­ем бли­ста­тель­но­го дня все­об­ще­го вос­кре­се­ния из мерт­вых (3‑й тро­парь 7‑й пес­ни: “…сия спа­си­тель­ная нощь и све­то­зар­ная, све­то­нос­на­го дне воста­ния сущи про­воз­вест­ни­ца…”). Мож­но ска­зать, что свет про­ни­зы­ва­ет собой весь канон и так или ина­че упо­ми­на­ет­ся во всех его пес­нях, кро­ме 6‑й: “Ныне вся испол­ни­ша­ся све­та…” (1‑й тро­парь 3‑й пес­ни), “Све­ти­ся, све­ти­ся…” (ирмос 9‑й пес­ни), и т. д. Но для созер­ца­ния это­го све­та необ­хо­ди­мо сде­лать над собой уси­лие: “Очи­стим чув­ствия, и узрим Хри­ста, бли­ста­ю­ща­ся непри­ступ­ным све­том вос­кре­се­ния…” (1‑й тро­парь 1‑й пес­ни, поря­док слов изме­нен). Таким обра­зом, под­лин­ное празд­но­ва­ние Пас­хи воз­мож­но лишь через “очи­ще­ние чувств”, то есть пока­я­ние, доб­ро­де­тель­ную жизнь и аске­ти­че­ский подвиг. На это же наме­ка­ет и образ несу­щих све­тиль­ни­ки навстре­чу Жени­ху: “При­сту­пим, све­ще­нос­нии, исхо­дя­щу Хри­сту из гро­ба яко Жени­ху…” (2‑й тро­парь 5‑ой пес­ни), отсы­ла­ю­щий к еван­гель­ской прит­че о деся­ти девах (Мф.25:1–13).

Два­жды упо­ми­на­ет­ся тема таин­ства Кре­ще­ния: во 2‑м тро­па­ре 3‑й пес­ни (“Вче­ра спо­гре­бох­ся Тебе, Хри­сте, сово­стаю днесь вос­крес­шу Тебе…”) и в тро­ичне 8‑й пес­ни (“Отче Все­дер­жи­те­лю, и Сло­ве, и Душе… в Тя кре­сти­хом­ся”). В древ­но­сти ста­ра­лись при­уро­чить Кре­ще­ние огла­ша­е­мых к вече­ру нака­нуне Пас­хи, что­бы их цер­ков­ная жизнь нача­лась на глав­ный празд­ник года. Поэто­му сло­ва “вче­ра спо­гре­бох­ся” могут быть поня­ты или как отсыл­ка к совер­ше­нию таин­ства Кре­ще­ния в Вели­кую суб­бо­ту (ср. Рим.6:4: “мы погреб­лись с Ним кре­ще­ни­ем”), или про­сто как ука­за­ние на пред­ше­ству­ю­щие Пасхе служ­бы Страст­ной седмицы.

Неко­то­рое вни­ма­ние уде­ле­но теме Иеру­са­ли­ма, как сре­до­то­чия пас­халь­но­го лико­ва­ния: “Воз­ве­ди окрест очи твои, Сионе, и виждь: се бо при­и­до­ша к тебе… от запа­да, и севе­ра, и моря, и восто­ка…” (2‑й тро­парь 8‑й пес­ни, цита­та содер­жит пара­фра­зы Ис.49:12, 60:4), “… ликуй ныне и весе­ли­ся, Сионе…” (ирмос 9‑й пес­ни). Инте­рес пале­стин­ско­го авто­ра — пре­по­доб­но­го Иоан­на Дамас­ки­на — к этой теме вполне поня­тен. Но одно­вре­мен­но речь идет не толь­ко и не столь­ко о зем­ном Иеру­са­ли­ме, сколь­ко о Небес­ном Иеру­са­ли­ме — Церк­ви Хри­сто­вой: “Све­ти­ся, све­ти­ся, новый Иеру­са­ли­ме!..” (ирмос 9‑й песни).

Тема Церк­ви сокро­вен­но при­сут­ству­ет во мно­гих тро­па­рях кано­на — уже про­сто пото­му, что он изло­жен от пер­во­го лица мно­же­ствен­но­го чис­ла. В 3‑м тро­па­ре 4‑й пес­ни Цер­ковь назва­на “свя­тым наро­дом Божи­им” (“… людие же Божии свя­тии…”). Но мисти­че­ской куль­ми­на­ци­ей этой темы мож­но назвать 1‑й тро­парь 9‑й пес­ни кано­на, где исполь­зо­ва­на образ­ность из Кни­ги Пес­ни Пес­ней (“О, боже­ствен­на­го! О, любез­на­го! О, слад­чай­ша­го Тво­е­го гла­са!..”, (ср. Песн.2:8, 14): “Голос воз­люб­лен­но­го мое­го!.. дай мне услы­шать голос твой, пото­му что голос твой сла­док”), кото­рая на пер­вый взгляд опи­сы­ва­ет зем­ную любовь юно­ши и девуш­ки, одна­ко тра­ди­ци­он­но пони­ма­ет­ся как ино­ска­за­ние о Боге и Церк­ви. В дан­ном слу­чае такая интер­пре­та­ция оче­вид­на из сле­ду­ю­щих слов того же тро­па­ря: “…С нами бо нелож­но обе­щал­ся еси быти, до скон­ча­ния века, Хри­сте…”, отсы­ла­ю­щих к фина­лу Еван­ге­лия от Мат­фея, где Хри­стос гово­рит: “Се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века” (Мф.28:19).

Авто­ру кано­на уда­лось впле­сти в него отсыл­ки и к дру­гим клю­че­вым хри­сти­ан­ским бого­слов­ским темам: о Три­един­стве Боже­ства (тро­и­чен 8‑й пес­ни), о непо­роч­ном рож­де­нии Гос­по­да Иису­са Хри­ста (1‑й тро­парь 6‑й пес­ни: “…клю­чи Девы невре­ди­вый в рож­де­стве Тво­ем…”), об уни­вер­саль­ном харак­те­ре хри­сти­ан­ско­го бла­го­ве­стия (2‑й тро­парь 6‑й пес­ни: “…совос­кре­сил еси все­род­на­го Ада­ма…”), об эсха­то­ло­ги­че­ском ожи­да­нии при­хо­да Цар­ствия Божия (1‑й тро­парь 8‑й пес­ни: “При­и­ди­те, нова­го вино­гра­да рож­де­ния, боже­ствен­на­го весе­лия, в наро­чи­том дни вос­кре­се­ния, Цар­ствия Хри­сто­ва при­об­щим­ся…”, ср. Мф.26:29: “Ска­зы­ваю же вам, что отныне не буду пить от пло­да сего вино­град­но­го до того дня, когда буду пить с вами новое [вино] в Цар­стве Отца Мое­го”).

В при­пе­вах на 9‑й пес­ни кано­на (при испол­не­нии ирмос и тро­па­ри этой пес­ни чере­ду­ют­ся с ними) так­же содер­жат­ся и про­сто общие отсыл­ки к Вос­кре­се­нию Хри­сто­ву (“Вели­чит душа моя вос­крес­ша­го три­днев­но от гро­ба Хри­ста Жиз­но­дав­ца”, “Хри­стос вос­кре­се, смерть попра­вый…”), и опи­са­ние все­об­ще­го лико­ва­ния (“Днесь вся­ка тварь весе­лит­ся и раду­ет­ся, яко Хри­стос вос­кре­се”), и упо­ми­на­ния жен-миро­но­сиц (“Маг­да­ли­на Мария при­те­че ко гро­бу и, Хри­ста видев­ши, яко вер­то­гра­да­ря (садов­ни­ка) вопро­ша­ше», «Ангел обли­ста­яй женам вопи­я­ше: пре­ста­ни­те от слез, яко Хри­стос вос­кре­се”), и мысль о соше­ствии Хри­ста во ад (“Воз­бу­дил еси, уснув, мерт­выя от века…”, “Хри­стос вос­кре­се… мерт­выя воз­двиг­ну­вый…”, “Днесь Вла­ды­ка пле­ни ада, воз­двиг­ну­вый ющни­ки, яже от века имя­ше люте одер­жи­мыя”), и сопо­став­ле­ние с про­об­ра­за­ми из Вет­хо­го Заве­та (“Хри­стос — новая Пас­ха, Жерт­ва живая, Агнец Божий, взем­ляй гре­хи мира”: ср. Ис.53:7, Ин.1:29; “Воз­бу­дил еси, уснув, мерт­выя от века, цар­ски рыка­вый, яко от Иуды лев”: ср. Быт.49:9), и дру­гие бого­слов­ские темы (о Тро­и­це: “Вели­чит душа моя Трии­по­стас­на­го и нераз­дель­на­го Боже­ства дер­жа­ву”; о Бла­го­ве­ще­нии, то есть Бого­во­пло­ще­нии: “Радуй­ся, Дево, радуй­ся…”; в самом извест­ном из при­пе­вов: “Ангел вопи­я­ше Бла­го­дат­ней: Чистая Дево, радуй­ся! И паки реку: радуй­ся! Твой Сын вос­кре­се трид­не­вен…”, образ­ность Бла­го­ве­ще­ния — ангел, при­вет­ству­ю­щий Божию Матерь сло­вом “Радуй­ся”, — пере­не­се­на на Вос­кре­се­ние Хри­сто­во9).

* * *

Пре­по­доб­но­му авто­ру кано­на уда­лось уди­ви­тель­ным обра­зом соеди­нить все пере­чис­лен­ные выше темы в одно доста­точ­но ком­пакт­ное целое, поль­зу­ясь очень ярким и емким поэ­ти­че­ским язы­ком. Но это вовсе не озна­ча­ет, что он пола­га­ет доста­точ­ным огра­ни­чить­ся созер­ца­ни­ем, кото­рое он пред­ло­жил сво­им слу­ша­те­лям. Напро­тив, пара­фра­зи­руя свя­ти­те­ля Гри­го­рия Бого­сло­ва (Or. 45. 30 и 23: “Вели­кая и свя­щен­ная Пас­ха, и очи­ще­ние все­го мира! — буду бесе­до­вать с тобою, как с чем-то оду­шев­лен­ным. Сло­во Божие, и свет, и жизнь, и муд­рость, и сила! — все твои наиме­но­ва­ния меня раду­ют”; “При­ча­стим­ся Пас­хи, ныне пока про­об­ра­зо­ва­тель­но, хотя и откро­вен­нее, неже­ли в Вет­хом Заве­те… а впо­след­ствии и ско­ро при­ча­стим­ся совер­шен­нее и чище, когда Сло­во будет пить с нами сие “ново во Цар­ствии Отца”), он молит Хри­ста о более пол­ном бого­об­ще­нии: “О, Пас­ха велия и свя­щен­ней­шая, Хри­сте! О муд­ро­сте, и Сло­ве Божий, и Cило! Пода­вай нам истее Тебе при­ча­ща­ти­ся, в неве­чер­нем дни Цар­ствия Тво­е­го” (послед­ний тропарь).


1 Назва­ние это­го пес­но­пе­ния, кото­рое бук­валь­но пере­во­дит­ся как “пра­ви­ло”, вос­хо­дит к древ­не­му назва­нию кру­га еже­днев­ных служб — “кано­на молит­вы”. Заго­ло­вок “канон” сна­ча­ла пере­шел на первую служ­бу дня, то есть утре­ню, а затем и на важ­ней­ший гим­но­гра­фи­че­ский текст последней.

2 В наши дни это Сло­во в боль­шин­стве хра­мов, к сожа­ле­нию, опус­ка­ет­ся. Инте­рес­но отме­тить, что при сов­па­де­нии Пас­хи с днем Бла­го­ве­ще­ния (25 мар­та, в визан­тий­ской тра­ди­ции этот день счи­тал­ся кален­дар­ной датой исто­ри­че­ско­го Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва), то есть на Кирио­пас­ху (бук­валь­но “истин­ная Пас­ха”, в смыс­ле сов­па­де­ния подвиж­но­го празд­ни­ка с датой 25 мар­та), устав пред­пи­сы­ва­ет читать даже сра­зу два пас­халь­ных Сло­ва свя­ти­те­ля Гри­го­рия — не толь­ко Сорок пятое, но еще и Первое.

3 Песнь кано­на — это цикл из несколь­ких строф, пер­вая из кото­рых назы­ва­ет­ся ирмо­сом (см. сле­ду­ю­щее при­ме­ча­ние), а осталь­ные — тропарями.

4 Ирмос (греч. heirmos, “соеди­не­ние”, “сцеп­ле­ние”, “после­до­ва­тель­ность”) — началь­ная стро­фа каж­дой пес­ни кано­на, зада­ю­щая поэ­ти­че­скую мет­ри­ку для осталь­ных строф этой пес­ни (тро­па­рей). Мет­ри­че­ское един­ство поз­во­ля­ло петь тро­па­ри на мело­дию ирмо­са; таким обра­зом, он слу­жил образ­цом для них и объ­еди­нял их в одно целое. Это, а так­же содер­жа­тель­ное един­ство ирмо­са и соот­вет­ству­ю­щей биб­лей­ской пес­ни (см. ниже) и дало ему его название.

5 См. преды­ду­щее примечание.

6 Спе­ци­аль­ный тро­парь, посвя­щен­ный Божи­ей Мате­ри. В боль­шин­стве кано­нов каж­дая песнь завер­ша­ет­ся богородичном.

7 Ирмос (греч. heirmos, “соеди­не­ние”, “сцеп­ле­ние”, “после­до­ва­тель­ность”) — началь­ная стро­фа каж­дой пес­ни кано­на, зада­ю­щая поэ­ти­че­скую мет­ри­ку для осталь­ных строф этой пес­ни (тро­па­рей). Мет­ри­че­ское един­ство поз­во­ля­ло петь тро­па­ри на мело­дию ирмо­са; таким обра­зом, он слу­жил образ­цом для них и объ­еди­нял их в одно целое. Это, а так­же содер­жа­тель­ное един­ство ирмо­са и соот­вет­ству­ю­щей биб­лей­ской пес­ни (см. ниже) и дало ему его название.

8 Исполь­зо­ва­ние в ирмо­се 3‑й пес­ни кано­на тема­ти­ки 2‑й биб­лей­ской пес­ни застав­ля­ет заду­мать­ся: а не мог­ла ли в каноне пер­во­на­чаль­но иметь­ся так­же еще одна песнь? Вопрос тре­бу­ет иссле­до­ва­ния (в том чис­ле, с уче­том отсут­ствия вто­рых пес­ней в дру­гих кано­нах пре­по­доб­но­го Иоан­на Дамаскина).

9 Суще­ству­ет цер­ков­ное пре­да­ние о том, что “дру­гая Мария”, кото­рая, соглас­но Еван­ге­лию от Мат­фея, отпра­ви­лась ко гро­бу вме­сте с Мари­ей Маг­да­ли­ной (Мф.28:1) — это Божия Матерь, и имен­но Она пер­вой полу­чи­ла от анге­ла весть о Вос­кре­се­нии Ее Сына (Синак­сарь в Неде­лю Пасхи).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки