Мы рождаемся с чувством Бога

Федор Кон­дра­тьев

Оглав­ле­ние


Пси­хи­ат­рия — это есте­ствен­ная наука, это отрасль меди­цины, и она рас­смат­ри­вает чело­века как био­ло­ги­че­ский объект и воз­дей­ствует на него вполне мате­ри­аль­ными сред­ствами. Каза­лось бы, врач-пси­хи­атр должен объ­яс­нять все про­ис­хо­дя­щее с чело­ве­ком — в том числе и то, что мы при­вычно назы­ваем духов­ной или рели­ги­оз­ной жизнью, — сугубо мате­ри­аль­ными, био­ло­ги­че­скими, а также, конечно, соци­аль­ными при­чи­нами. Однако автору этой пуб­ли­ка­ции — док­тору меди­цин­ских наук, про­фес­сору, пси­хи­атру-экс­перту высшей ква­ли­фи­ка­ци­он­ной кате­го­рии, заслу­жен­ному врачу России, члену цер­ковно-обще­ствен­ного совета по био­ме­ди­цин­ской этике при Мос­ков­ском Пат­ри­ар­хате Федору Кон­дра­тьеву — давно понятно, что био­ло­ги­че­скими и соци­аль­ными про­цес­сами чело­века не объ­яс­нишь.

Как отно­ситься к рели­ги­оз­но­сти совре­мен­ного чело­века? Это его пред­рас­су­док, заблуж­де­ние, пси­хи­че­ская ущерб­ность, пато­ло­гия или же это его душев­ное богат­ство, воз­вы­шен­ная духов­ность, пси­хи­че­ская пол­нота, а отсут­ствие рели­ги­оз­но­сти — это как раз и есть духов­ная ущерб­ность? Все рели­ги­оз­ные учения осно­ваны на виде­ниях Бога, Анге­лов и других духов­ных сущ­но­стей, на их голо­сах и ука­за­ниях — если все это пси­хо­па­то­ло­гия, то совре­мен­ные циви­ли­за­ции, как осно­ван­ные на тра­ди­ци­он­ных рели­гиях, тоже пси­хо­па­то­ло­гия. Но если это не пси­хо­па­то­ло­гия, то что же? Несо­мненно, что рели­ги­оз­ные виде­ния, ощу­ще­ния, чув­ство­ва­ния явля­ются духов­ными обра­зо­ва­ни­ями — по край­ней мере, в том смысле, что не мате­ри­аль­ный агент их вызы­вал; однако если в моменты их воз­ник­но­ве­ния про­ве­сти адек­ват­ные инстру­мен­таль­ные изме­ре­ния (напри­мер, ней­ро­фи­зио­ло­ги­че­ские, био­хи­ми­че­ские), то они могут заре­ги­стри­ро­вать, что факт духов­ного воз­дей­ствия отра­зился в мате­ри­аль­ной (телес­ной) сфере. Несо­мненно и то, что рели­ги­оз­ность чело­века опре­де­ляет его пове­де­ние, застав­ляя выби­рать — не суету потре­би­тель­ства и гедо­низма, а кра­соту сози­да­тель­ной жизни. Из ска­зан­ного видно, что рели­ги­оз­ность свя­зы­вает все изме­ре­ния чело­века: телес­ную сферу, душев­ную сущ­ность и духов­ное содер­жа­ние, кото­рое выра­жа­ет­сяв миро­по­ни­ма­нии и соци­аль­ном пове­де­нии, то есть отра­жает хри­сти­ан­скую кон­цеп­цию три­един­ства чело­века.

Чув­ство непро­из­вольно

Рели­ги­оз­ность — это что такое? Как отли­чить нор­ма­тив­ную, пусть и гро­тескно-фана­тич­ную, но не пси­хо­ти­че­скую рели­ги­оз­ность от дей­стви­тельно пси­хо­па­то­ло­ги­че­ской рели­ги­оз­но­сти, и вообще, бывает ли такая? И нако­нец, может ли быть веру­ю­щим чело­век без рели­ги­оз­но­сти и рели­ги­оз­ным чело­век, не при­няв­ший какого-либо рели­ги­оз­ного учения, веры?

Слова «рели­гия» и «вера» далеко не одно­значны, иногда даже про­ти­во­по­ста­вимы. Слово «рели­гия» (от лат. religio — «связь») пред­по­ла­гает связь с вне­ма­те­ри­аль­ным миром — с Богом, богами, со свет­лыми и тем­ными силами, с кос­ми­че­скими энер­ги­ями, то есть с тем, что выше брен­ного мира и выхо­дит из сферы обы­ден­ных люд­ских отно­ше­ний, — это поня­тие мета­фи­зи­че­ское. Слово «вера» не обя­за­тельно имеет рели­ги­оз­ный смысл: без­ого­во­роч­ная уве­рен­ность во все­мо­гу­ще­стве науки — тоже вера. И атеизм — вера, поскольку дока­зать, что Бога нет, невоз­можно. В целом вера — это при­ня­тие без дока­за­тельств (этим она отли­ча­ется от знания) какого-либо поло­же­ния, учения. Осно­вой рели­ги­оз­но­сти явля­ется рели­ги­оз­ное чув­ство. Если это чув­ство — «сердце» рели­ги­оз­но­сти, то рели­ги­оз­ная вера — ее «ум».

Любое чув­ство как эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние созна­тель­ной регу­ли­ровке не под­ле­жит, оно воз­ни­кает непро­из­вольно, его можно пытаться заглу­шить, пытаться от него отвлечься, но оно вновь воз­ник­нет само. Пере­жи­ва­е­мое чув­ство не нуж­да­ется в дока­за­тель­ствах, оно уже вос­при­ни­ма­ется как факт. Напри­мер, чело­век испы­ты­вает чув­ство сча­стья: он полон им, он знает, что счаст­лив, ему не нужны дока­за­тель­ства истин­но­сти этого чув­ства, он живет с ним, и ему не важно, верите ли вы ему или нет. Вам может пока­заться стран­ным и даже неле­пым то, что него это чув­ство, для него же оно реаль­ность. Здесь не под­хо­дит слово «верить» — счаст­ли­вый знает, что счаст­лив, и дока­за­тель­ством явля­ется его чув­ство: он не верит, а знает. Когда же он начнет дока­зы­вать другим, что счаст­лив, и они пове­рят ему, то это будет их вера. Все ска­зан­ное отно­сится к так назы­ва­е­мому рели­ги­оз­ному чув­ству.

Рели­гия осно­вана на извеч­ном внут­рен­нем чув­стве чело­века, выра­жа­ю­щем его связь с неким духов­ным нача­лом. Даже в наскаль­ных рисун­ках дои­сто­ри­че­ского чело­века нахо­дят чув­ствен­ное обра­ще­ние к Небу. Н. М. Николь­ский (1974), рели­гио­вед совет­ского вре­мени, утвер­ждал, что 910 всей древ­ней­шей лите­ра­туры посвя­щено пред­став­ле­ниям о боже­ствен­ных сущ­но­стях и о связи с ними. И в насто­я­щее время можно засви­де­тель­ство­вать выра­же­ние чув­ства сопри­кос­но­ве­ния с транс­цен­ден­таль­ным, мета­фи­зи­че­ским. Круп­ный рос­сий­ский пси­хо­лог Ф. Е. Васи­люк назвал эти состо­я­ния диа­ло­гом с Богом. Во время спе­ци­аль­ного (для сбора мате­ри­ала к данной работе) пре­бы­ва­ния в Опти­ной пустыни я неод­но­кратно видел застыв­шие фигуры палом­ни­ков с обра­щен­ным к небу взором и с полной отре­шен­но­стью от всего окру­жа­ю­щего, неко­то­рые из них пре­бы­вали в такой позе духов­ного обще­ния с Богом часами. Вели­кий ученый и клас­сик пси­хи­ат­рии С. С. Кор­са­ков (1901) писал: «Рели­ги­оз­ное чув­ство в боль­шей или мень­шей сте­пени при­суще каж­дому нор­маль­ному чело­веку, хотя про­яв­ля­ется в раз­но­об­раз­ных формах, и иной раз в самых резких про­яв­ле­ниях так назы­ва­е­мого “ате­изма” можно при помощи тон­кого ана­лиза отме­тить про­яв­ле­ния борьбы со скры­тым и искус­ственно подав­ля­е­мым рели­ги­оз­ным чув­ством».

Кон­ста­та­ция рели­ги­оз­ного чув­ства у всех этно­сов и во все вре­мена сви­де­тель­ствует о том, что оно реально и при­суще всему роду чело­ве­че­скому как тако­вому. У ате­и­стов есть такое излюб­лен­ное утвер­жде­ние: «Не Бог при­ду­мал чело­века, а чело­век Бога». Как это ни пока­жется ате­и­стам неожи­дан­ным, но и рели­ги­оз­ные люди вполне могут здесь согла­ситься, но только с одним пояс­не­нием: они при­ду­мали слово «Бог» для обо­зна­че­ния того, что чув­ство­вали, пред­став­ляли, пере­жи­вали, испы­ты­вали на себе — той реаль­но­сти, кото­рую надо было как-то обо­зна­чить для вза­и­мо­по­ни­ма­ния! Конечно, можно было при­ду­мать и другое слово, но сущ­ность от этого не изме­ни­лась бы.

Ате­и­сты фак­ти­че­ски не имеют пред­став­ле­ния о смысле и назна­че­нии рели­гии, кото­рая, однако, явля­ется «вели­кой силой, содей­ству­ю­щей стрем­ле­нию чело­века к целост­но­сти и пол­ноте жизни», как утвер­ждал круп­ней­ший пси­хо­лог и пси­хи­атр ХХ века Карл Густав Юнг. Оста­ва­ясь в рамках непред­взя­того иссле­до­ва­теля, он писал: «Рели­ги­оз­ный опыт абсо­лю­тен. Он несо­мне­нен. Вы можете ска­зать, что у вас его нико­гда не было, но ваш оппо­нент скажет: “Изви­ните, но он у меня был”. И вся ваша дис­кус­сия тем и закон­чится. Неважно, что мир думает о рели­ги­оз­ном опыте; для того, кто им вла­деет, это вели­кое сокро­вище, источ­ник жизни, смысла и кра­соты, при­да­ю­щий новый блеск миру и чело­ве­че­ству. У него есть вера и мир. Где тот кри­те­рий, по кото­рому вы можете решить, что эта жизнь вне закона, что этот опыт незна­чим, а вера — просто иллю­зия? Есть ли, на самом деле, какая-нибудь лучшая истина о послед­них осно­ва­ниях, чем та, что помо­гает вам жить?».

Выда­ю­щийся совре­мен­ный като­ли­че­ский бого­слов Луиджи Джус­сани, раз­мыш­ляя о рели­ги­оз­ном опыте, утвер­ждает, что «речь идет о реаль­ном явле­нии, более того, о непре­лож­ном факте, ста­ти­сти­че­ски наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ном в чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, кото­рый можно опре­де­лить как “рели­ги­оз­ный опыт, или рели­ги­оз­ное чув­ство”». А аме­ри­кан­ский пси­хо­лог Уильям Джеймс даже соста­вил энцик­ло­пе­ди­че­скую книгу «Мно­го­об­ра­зие рели­ги­оз­ного опыта».

Так или иначе, при­ве­ден­ные цитаты (а подоб­ных цитат из твор­че­ства вели­ких мыс­ли­те­лей можно при­ве­сти сотни) сви­де­тель­ствуют о нали­чии неза­ви­си­мого от мате­ри­аль­ных детер­ми­нант чув­ства связи моего Я с какими-то осо­быми силами, кото­рые целостно опре­де­ляют мое состо­я­ние. Всё это и есть рели­ги­оз­ность, она отно­сится к духов­ному уровню изме­ре­ния чело­века, как это вновь убе­ди­тельно пока­зал Виктор Франкл, один из вели­чай­ших социо­ло­гов и пси­хи­ат­ров ХХ века.

Духов­ность при­хо­дит к чело­веку от Бога при его зарож­де­нии, при жизни она ста­но­вится инди­ви­ду­аль­ной и в таком виде воз­вра­ща­ется после смерти к Богу. Рели­ги­оз­ное чув­ство — напо­ми­на­ние чело­веку о его духов­ной сущ­но­сти и нераз­рыв­ной связи с Богом.

Дар вос­при­ни­мать рели­ги­оз­ное чув­ство у разных людей раз­ли­чен, у кого-то он про­яв­ля­ется в раннем дет­стве, а у кого-то много позже, а до этого чело­век просто туп для его вос­при­я­тия. Чело­век может поте­рять рели­ги­оз­ное чув­ство, но оно может быть и посто­ян­ным, и тогда он будет жить в со-бытии с Богом; для такого чело­века боже­ствен­ное более реально и зна­чимо, чем так назы­ва­е­мая объ­ек­тив­ная реаль­ность. Это чув­ство ста­но­вится более ощу­ти­мым в пси­хо­трав­ми­ру­ю­щих, стрес­со­вых ситу­а­циях, когда чело­век испы­ты­вает потреб­ность в сочув­ствии и помощи. Уин­стону Чер­чиллю при­пи­сы­вают фразу: «На фронте в окопах ате­и­стов не бывает». Столк­но­ве­ние со смер­тью порож­дает стрем­ле­ние глу­бо­кого осо­зна­ния смысла жизни; при этом у многих людей воз­ни­кают стой­кие рели­ги­оз­ные чув­ства, неза­ви­си­мые от наци­о­наль­ного про­ис­хож­де­ния, обра­зо­ва­ния и ранее зафик­си­ро­ван­ных веро­ва­ний. Рели­ги­оз­ное чув­ство нередко радостно ощу­ща­ется при созер­ца­нии при­род­ной кра­соты, в про­цессе бла­гого твор­че­ского дела, осо­бенно при его завер­ше­нии, и при пости­же­нии истины. Вели­кий фило­соф Имма­нуил Кант под­чер­ки­вал, что не страх перед при­ро­дой, а вос­торг от ее кра­соты ведет к Богу, и отме­чал: «Звезд­ное небо надо мной и мораль­ный закон во мне дают мне чув­ство Бога». Оза­рен­ность чело­века этим чув­ством даже уда­ется запе­чат­леть худож­нику, напри­мер так, как она выра­жена у отрока в кар­тине М. В. Несте­рова «На Руси» («Душа народа»).

Рели­ги­оз­ность, осно­ван­ная на рели­ги­оз­ном чув­стве, — исход­ное нор­ма­тив­ное свой­ство чело­века, она может быть раз­вита и углуб­лена при­об­ще­нием к соот­вет­ству­ю­щим рели­ги­оз­ным уче­ниям, риту­а­лам, общи­нам или же заглу­шена — при ори­ен­та­ции жизни исклю­чи­тельно на мате­ри­аль­ные инте­ресы и на удо­вле­тво­ре­ние гедо­низма.

Рели­ги­оз­ное чув­ство всегда ищет объ­яс­не­ния: зачем и почему оно воз­ни­кает, откуда оно идет, в чем его смысл. Спо­соб­ные к само­ана­лизу и про­мыс­ли­ва­нию духов­ных реалий древ­ние иска­тели истины созда­вали по своим спо­соб­но­стям, инфор­ма­ци­он­ным воз­мож­но­стям и, конечно, по бого­вдох­но­вен­но­сти соот­вет­ству­ю­щие учения. Еще до Рож­де­ства Хри­стова вели­кие мыс­ли­тели антич­ного мира, Греции и Рима, язы­че­ского ведизма, зоро­аст­ризма, вет­хо­за­вет­ные про­роки оста­вили нам огром­ное насле­дие духов­ных знаний, кото­рые вряд ли могут быть постиг­нуты за одну чело­ве­че­скую жизнь. И в после­ду­ю­щем про­дол­жали инди­ви­ду­ально зарож­даться, рас­про­стра­ня­лись, видо­из­ме­ня­лись пред­став­ле­ния о том, что кро­ется за чув­ством Бога, это созда­вало рели­ги­оз­ные учения, фор­ми­ро­вало их раз­ли­чия, обра­зо­вы­вало кон­фес­сии. В наи­бо­лее завер­шен­ном виде это пред­став­лено в Пра­во­сла­вии, в свя­то­оте­че­ском бого­сло­вии.

Так или иначе, рели­ги­оз­ность можно пони­мать как чув­ствен­ное сопри­кос­но­ве­ние с чем-то боль­шим, чем законы земной жизни, с тем, что вне чело­ве­че­ской воли и явля­ется само­сто­я­тель­ным носи­те­лем смысла, сто­я­щим над чело­ве­ком и над всем сущим, но с чем можно уста­но­вить связь, к чему можно обра­щаться с прось­бами, моль­бами или с бла­го­да­ре­нием и вос­слав­ле­нием. Исто­ри­че­ски те силы, кото­рые оли­це­тво­ряли добро, чело­ве­ком стали пони­маться как свет­лые и име­но­ваться боже­ствен­ными, исхо­дя­щими от Бога. Про­ти­во­по­лож­ные силы — темные силы, силы зла, они пони­ма­лись как исхо­дя­щие от сатаны. Рели­ги­оз­ность под­ра­зу­ме­вает воз­мож­ность духов­ной связи не только с Богом, но и с сата­ной, что имеет место у сата­ни­стов и оккуль­ти­стов.

Чув­ство пер­вично

Рели­ги­оз­ные учения сами по себе не ведут к воз­ник­но­ве­нию рели­ги­оз­ного чув­ства. Основа рели­ги­оз­но­сти не в содер­жа­нии того или иного учения, а в назван­ном выше чув­стве сопри­кос­но­ве­ния с чем-то мета­фи­зи­че­ским. Осмыс­ли­ва­ние этого чув­ства и при­ня­тие для себя веро­уче­ния, его объ­яс­ня­ю­щего, — есте­ствен­ный пси­хо­ло­ги­че­ский про­цесс. И если чело­век сам по себе рели­ги­оз­ное чув­ство заро­дить не может, то импо­ни­ру­ю­щее ему рели­ги­оз­ное учение, веру в прин­ципе он выбрать может сам. Однако это бывает очень редко: когда при­хо­дит время осо­знан­ного отно­ше­ния к своей рели­ги­оз­но­сти, она ока­зы­ва­ется уже опре­де­лен­ной вос­пи­та­те­лями — сердце и ум кон­со­ли­ди­ро­ва­лись, а поэтому ради­каль­ного пре­об­ра­зо­ва­ния «ума» при преж­нем «сердце» прак­ти­че­ски не про­ис­хо­дит. При­ня­тое веро­ва­ние идет как бы авто­ма­ти­че­ски, по нака­тан­ной дорожке, «как у всех».

Однако лич­но­сти более воз­вы­шен­ной духов­но­сти могут и не нахо­дить удо­вле­тво­ре­ния в ранее данном им учении. Духов­ный голод, неудо­вле­тво­рен­ное «сердце» застав­ляет их искать Истину за пре­де­лами уже зало­жен­ных в них рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ний. К сожа­ле­нию, на пути этого поиска могут попасться те или иные лже­уче­ния, кото­рые обво­ла­ки­вают своей «любо­вью», уводя еще дальше от Истины. Но кого-то этот поиск может при­ве­сти и к Пра­во­сла­вию. Пра­во­сла­вие делает чело­века не просто рели­ги­оз­ным, а веру­ю­щим: чело­век ста­но­вится веру­ю­щим, когда полу­чен­ное рели­ги­оз­ное знание создает у него дове­рие к своему рели­ги­оз­ному чув­ству как к истинно духов­ному, боже­ствен­ному явле­нию. Именно это дове­рие делает чело­века веру­ю­щим, он ста­но­вится выше соб­ствен­ных помыс­лов и молит: «Да будет воля Твоя!». И уже верит всему, что ска­зано Гос­по­дом.

В целом при­ня­тие того или иного рели­ги­оз­ного учения обу­слов­ли­ва­ется раз­ли­чи­ями кон­крет­ных соци­ально-пси­хо­ло­ги­че­ских вли­я­ний, исто­ри­че­ски сло­жив­шейся куль­ту­раль­ной эко­ло­гией — той инфор­ма­цией к вос­при­я­тию, кото­рая непо­сред­ственно влияет на чело­века: не сможет он стать хри­сти­а­ни­ном или мусуль­ма­ни­ном, если нико­гда не слышал про Еван­ге­лие или Коран. Но вот доступ­ным то или иное учение ока­зы­ва­ется лишь тому, кто имеет рели­ги­оз­ное чув­ство и ищет ему объ­яс­не­ние: такой чело­век может найти удо­вле­тво­ре­ние своего поиска в том или ином рели­ги­оз­ном учении и при­нять его серд­цем. Кстати, про­ве­ден­ное мной спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние причин инте­реса к рели­гии у нео­фи­тов раз­лич­ных куль­то­вых ново­об­ра­зо­ва­ний (сект) пока­зало, что нередко это как раз попытки объ­яс­нить себе соб­ствен­ное рели­ги­оз­ное чув­ство.

Чув­ство и ум

Сли­я­ние рели­ги­оз­ного чув­ства («сердца») и смыс­лов рели­ги­оз­ного учения («ума») создает кон­со­ли­ди­ро­ван­ную рели­ги­оз­ную лич­ность. Однако каче­ство этой кон­со­ли­да­ции весьма раз­лично. Выра­жен­ность рели­ги­оз­ного чув­ства бывает разной — от едва уло­ви­мого в суете повсе­днев­ной жизни про­ник­но­ве­ния в душу до глу­бо­кой охва­чен­но­сти пере­жи­ва­нием этого чув­ства при истин­ной воцер­ко­в­лен­но­сти. Также раз­личны и веро­ва­ния, рели­ги­оз­ные учения, объ­яс­ня­ю­щие чело­веку это чув­ство, — от наив­ных, при­ми­тив­ных язы­че­ских веро­ва­ний до Пра­во­сла­вия, пред­став­ля­ю­щего муд­рость кра­соты и кра­соту муд­ро­сти. Соот­вет­ственно, говоря о рели­ги­оз­но­сти чело­века, можно отме­чать сте­пень, напри­мер «глу­боко рели­ги­оз­ный», а также кон­кре­ти­зи­ро­вать веро­ис­по­ве­да­ние, кон­фес­сию, поскольку даже в пре­де­лах хри­сти­ан­ской рели­гии рели­ги­оз­ность като­лика и пред­ста­ви­теля какой-либо про­те­стант­ской общины может суще­ственно раз­ли­чаться, фор­ми­руя раз­ли­чия соци­аль­ных ори­ен­та­ций.

Повто­рюсь: чув­ство связи с вне­ма­те­ри­аль­ным, духов­ным миром явля­ется осно­вой рели­ги­оз­но­сти; высшим про­яв­ле­нием, глав­ным сви­де­тель­ством рели­ги­оз­но­сти явля­ется не при­ня­тие какого-либо веро­уче­ния, а ощу­ще­ние реаль­но­сти этой связи. Исто­рия знает много учений, пре­тен­ду­ю­щих на рели­ги­оз­ность, но без рели­ги­оз­ного чув­ства они оста­ва­лись мерт­выми писа­ни­ями. Ряд язы­че­ских веро­ва­ний (арий­ские, в том числе древне­сла­вян­ские) и многие сек­тант­ские (в част­но­сти, сай­ен­то­ло­гия Рона Хаб­барда) не могут отно­ситься к рели­гиям именно потому, что в них нет духов­но­сти, нет вза­и­мо­связи (напомню: рели­гия от лат. геligio — «связь») с высшим духов­ным миром, нет чув­ства этой связи. Здесь всего лишь смесь вер­баль­ной экви­либ­ри­стики с мета­фи­зи­че­ской лек­си­кой при полной без­ду­хов­но­сти, хотя все они пре­тен­дуют на «рели­ги­оз­ность» своих учений.

Чув­ству не обу­чишь

Более чем нелепо поло­же­ние, будто рели­ги­оз­ность можно вну­шить, навя­зать. Рас­хо­жим утвер­жде­нием ате­и­стов явля­ется тезис о «при­ду­ман­но­сти» рели­гии хит­рыми, корыст­ными жре­цами и про­чими «попи­ками». Рели­ги­оз­но­сти нельзя обу­чить: если нет рели­ги­оз­ного чув­ства, то рели­ги­оз­ным чело­век стать не может. Знание дета­лей и тон­ко­стей какого-либо рели­ги­оз­ного учения не делает чело­века рели­ги­оз­ным. К при­меру, воин­ству­ю­щий атеист Сталин был рели­ги­озно обра­зо­ван­ным чело­ве­ком, он обу­чался в духов­ном учи­лище и духов­ной семи­на­рии. Рели­гио­вед, знаток фун­да­мен­таль­ных поло­же­ний и тон­ко­стей своей науки может не иметь рели­ги­оз­ного чув­ства, и, стало быть, он не будет рели­ги­оз­ным чело­ве­ком. Позна­ние рели­ги­оз­ных учений при отсут­ствии рели­ги­оз­ного чув­ства не делает чело­века рели­ги­оз­ным, так же как полу­чен­ное в резуль­тате обу­че­ния знание нотной гра­моты при отсут­ствии слуха и чув­ства музыки не делает чело­века музы­каль­ным: обу­чить можно нотной гра­моте, но обу­чить чув­ство­ва­нию музыки нельзя!

Каждая рели­гия, каждая кон­фес­сия имеет свое веро­уче­ние, каждая из них пре­тен­дует на свою абсо­лют­ную истину и нетер­пима к другим рели­ги­оз­ным пози­циям. В каждой из них, несо­мненно, есть умные, чест­ные и бес­ко­рыст­ные люди. Что же мешает им понять друг друга и прийти к согла­со­ван­ным пози­циям? Конечно, согла­со­ван­ность пози­ций дости­жима, но только там, где не затра­ги­ва­ются те прин­ци­пи­аль­ные пози­ции, кото­рые содер­жат пони­ма­ние сущ­но­сти своей веры, своего Бога.

Вместе с тем, как отме­ча­лось, и сила «сердца» бывает разной, и глу­бина убеж­ден­но­сти в истин­но­сти своей веры тоже бывает раз­лич­ной. И там, где нет силь­ного чув­ства и креп­кой убеж­ден­но­сти, можно повли­ять на рели­ги­оз­ность чело­века. Он может под натис­ком антро­по­ген­ного воз­дей­ствия изме­нить своей рели­ги­оз­но­сти, перейти в другую веру и даже ока­заться в тота­ли­тар­ной секте.

Эта сла­бость одно­вре­менно пред­по­ла­гает толе­рант­ность к иным веро­ва­ниям, даже если они несов­ме­стимы со своей исход­ной верой. В этих слу­чаях открыта дорога к эку­ме­низму, к иной рели­ги­оз­но­сти. Но для пра­во­слав­ного это путь к потере истин­ной веры.

Боль­ное чув­ство, боль­ной ум

Про­блема рели­ги­оз­но­сти ослож­ня­ется тем, что суще­ствует рели­ги­оз­ность как про­яв­ле­ние есте­ствен­ной духов­но­сти (чув­ства Бога) и рели­ги­оз­ность, изме­нен­ная или даже извра­щен­ная пси­хи­че­ским забо­ле­ва­нием. При­ме­ром послед­ней явля­ется так назы­ва­е­мая «ток­си­че­ская вера». Она может наблю­даться при мед­лен­ном раз­ви­тии пси­хи­че­ских рас­стройств и внешне носит харак­тер утри­ро­ван­ного, фана­тич­ного испол­не­ния кано­ни­че­ских пред­пи­са­ний. Посте­пенно ста­но­вясь все более гро­теск­ной, такая сверх­цен­ная рели­ги­оз­ность отры­ва­ется от смыс­ло­вых основ учения Церкви и по суще­ству ста­но­вится пси­хо­па­то­ло­ги­че­ским пове­де­нием с суи­ци­даль­ным риском (напри­мер, из-за упор­ного отказа от пищи по «рели­ги­оз­ным» сооб­ра­же­ниям).

Трудно оце­нить обра­ще­ние к рели­гии, воз­ни­ка­ю­щее после острых пси­хо­ти­че­ских при­сту­пов. Ака­де­мик А. В. Снеж­нев­ский, иллю­стри­руя пост­пси­хо­ти­че­ские изме­не­ния лич­но­сти, упо­мя­нул боль­ную, кото­рая до при­ступа была воин­ству­ю­щей ате­ист­кой, а после него — рели­ги­озно фана­тич­ной. По моим наблю­де­ниям, фабула острого при­ступа (осо­бенно с мани­хей­ским бредом) вызы­вает потреб­ность разо­браться в своих пере­жи­ва­ниях, и в этих слу­чаях имеет место обра­ще­ние к рели­гии. Можно ли здесь гово­рить о рели­ги­оз­но­сти как образе жизни в со-бытии с Богом или это только попытка понять себя, найти новую опору в жизни?

Пред­став­ляют инте­рес случаи соче­та­ния тра­ди­ци­он­ной рели­ги­оз­но­сти с рели­ги­оз­ным бредом. Так, одна из моих под­экс­перт­ных назы­вала себя «под­лин­ной бого­ро­ди­цей», счи­тала, что спо­собна тво­рить чудеса, и вся­че­ски стре­ми­лась помо­гать людям. Конечно, пато­ло­ги­че­ское само­со­зна­ние себя в роли «бого­ро­дицы» ника­кого отно­ше­ния к рели­ги­оз­но­сти не имеет, а вот стрем­ле­ние исполь­зо­вать свое особое поло­же­ние для пользы людям можно понять как отра­же­ние хри­сти­ан­ской рели­ги­оз­но­сти.

Можно раз­ли­чать два основ­ных вари­анта пато­ло­ги­че­ской рели­ги­оз­но­сти. Первый исхо­дит от фено­мена ксе­но­па­тии — осо­бого чув­ства насиль­ствен­ного воз­дей­ствия «боже­ствен­ной» или же «сата­нин­ской» силы. Это «иска­же­ние сердца». Другим вари­ан­том пато­ло­ги­че­ской рели­ги­оз­но­сти явля­ется «иска­же­ние ума» — бре­до­вые оза­ре­ния, легшие в основу пато­ло­ги­че­ского рели­ги­оз­ного учения. Напри­мер, широко извест­ная и мно­го­чис­лен­ная секта «Бого­ро­дич­ный центр» (она же «Фонд Новой Святой Руси») создана боль­ным шизо­фре­нией В. Я. Бере­слав­ским (он теперь «епи­скоп» Иоанн), в 1984 году он якобы полу­чил откро­ве­ние Божией Матери. С этого вре­мени «откро­ве­ния» пери­о­ди­че­ски повто­ря­лись, и «епи­скоп» издал уже свыше два­дцати книг этих «откро­ве­ний»; на каждой стра­нице сквер­но­сло­вие и явная неле­пица. Однако после­до­ва­тели Бере­слав­ского верят, что он — «святой старец», через него Бого­ро­дица руко­во­дит миром и т. д. Фанаты этой секты очень агрес­сивны и активны в наборе нео­фи­тов.

Исто­рия знает немало слу­чаев, когда на подоб­ной основе воз­ни­кали новые «рели­ги­оз­ные» учения, рефор­ма­ции, дви­же­ния. Неко­то­рые из них суще­ствуют доста­точно дли­тель­ное время и пред­став­ляют боль­шую слож­ность для одно­знач­ной оценки: это пси­хо­па­то­ло­гия или что-то другое (а что другое? Не норма же!).

Объ­ек­тив­ность чуда

Явно вне зоны пси­хо­па­то­ло­гии, но и вне зоны общей пси­хо­ло­гии нахо­дятся те явле­ния, кото­рые вызы­вают недо­уме­ние у ате­и­стов и назы­ва­ются чудом у веру­ю­щих людей. При глу­бо­кой рели­ги­оз­но­сти у пра­во­слав­ных святых откры­ва­ется про­вид­че­ский дар. Под­твер­ждают реаль­ность и зна­че­ние рели­ги­оз­ной веры опи­са­ния слу­чаев телес­ного исце­ле­ния по глу­бо­кой молитве, кото­рых более чем доста­точно и в худо­же­ствен­ной, и в мему­ар­ной лите­ра­туре. Более того, в 2010 году в Мос­ков­ской меди­цин­ской ака­де­мии имени Сече­нова была даже защи­щена док­тор­ская дис­сер­та­ция с опи­са­нием и ана­ли­зом подоб­ных слу­чаев.

У рели­ги­оз­ных лич­но­стей с обострен­ным чув­ством и глу­бо­кой верой бывают такие изме­не­ния, кото­рые, несо­мненно, под­твер­ждают хри­сти­ан­ское учение о един­стве тела, души и духа. Стро­гая аскеза, «само­рас­пя­тие» под­ни­мают лич­ность к такому духов­ному совер­шен­ство­ва­нию, кото­рое изме­няет свой­ства тела.

Однако рели­ги­оз­ное чув­ство может быть искус­ственно, по умыслу чело­века экзаль­ти­ро­вано до ощу­ще­ния визу­аль­ного обще­ния с боже­ствен­ными или сата­нин­скими (как у Мар­тина Лютера) обра­зами, вер­баль­ного кон­такта с ними или ощу­ще­ния «нис­хож­де­ния Свя­того Духа», что куль­ти­ви­ру­ется пяти­де­сят­ни­ками. Все это нару­шает гар­мо­нию сугубо духов­ного чув­ства вза­и­мо­связи с Богом, кото­рое совсем не ана­ло­гично чело­ве­че­ским пси­хо­ло­ги­че­ским ощу­ще­ниям.

Сча­стье как харак­те­ри­стика лич­но­сти

Таким обра­зом, в широ­ком смысле слова рели­ги­оз­ность сле­дует рас­смат­ри­вать как образ жизни, осно­ван­ный на чув­стве связи с Богом или с нечи­стой силой. Это пред­по­ла­гает особое пони­ма­ние роли и пози­ции кон­крет­ного чело­века в системе экзи­стен­ци­о­наль­ных смыс­лов (смыс­лов бытия жизни от ее начала и даже после смерти) и соот­вет­ству­ю­щий модус пове­де­ния, как в сфере риту­аль­ных дей­ствий, так и при постро­е­нии меж­лич­ност­ных, соци­аль­ных отно­ше­ний — то есть аль­тер­на­тив­ные вари­анты пове­ден­че­ских ори­ен­та­ций на все случаи жизни. При­ня­тие и усво­е­ние этих ори­ен­та­ций создает обоб­щен­ные формы рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ний — рели­ги­оз­ные веро­уче­ния, в кото­рых рас­кры­ва­ется суть этих духов­ных связей.

Итак, рели­ги­оз­ное чув­ство — «сердце», рели­ги­оз­ное учение — «ум», все вместе — рели­ги­оз­ная лич­ность.

Смею утвер­ждать, что пра­во­славно-рели­ги­оз­ный чело­век — это счаст­ли­вый чело­век: он чув­ствует себя в со-бытии с Богом, он уверен в своей защи­щен­но­сти, он видит бла­гост­ную пер­спек­тиву. Атеист лишен всего этого, и ему труд­нее жить в этом мире. Это раз­ли­чие более оче­видно во время болезни, осо­бенно душев­ной, в острой стрес­со­вой ситу­а­ции, при соци­аль­ных и при­род­ных ката­клиз­мах. Рели­ги­оз­ная лич­ность устой­чива, всегда богата, а вот без чув­ства со-бытия с Богом и без знания сущ­но­сти этой связи лич­ность, несо­мненно, духовно ущербна.

P.S. Конечно, рели­ги­оз­ность пред­по­ла­гает опре­де­ленно поло­жи­тель­ный ответ на вопрос: «Есть ли Бог?». Я спе­ци­ально не под­ни­мал его в данном кон­тек­сте, потому  что для рели­ги­оз­ной лич­но­сти ответ одно­зна­чен. Кроме того, такая лич­ность вне искус­ствен­ного про­ти­во­по­став­ле­ния науки и рели­гии, это про­ти­во­по­став­ле­ние в прин­ципе невоз­можно: науч­ная пси­хо­ло­гия имеет про­бле­мой позна­ние зако­нов пси­хи­че­ской дея­тель­но­сти, пси­хо­ло­ги­че­ского устро­е­ния, рели­гия же своими про­бле­мами обра­щена к Тому, Кто это устро­е­ние создал. Пси­хи­ат­рия ока­за­лась в самом про­блем­ном месте: пси­хика не может функ­ци­о­ни­ро­вать (и болеть) без мате­ри­аль­ного суб­страта (орга­низма), однако про­дукт этого функ­ци­о­ни­ро­ва­ния выхо­дит из зоны мате­ри­аль­ного мира и под­чи­ня­ется духов­ным зако­нам. Мате­ри­а­ли­сти­че­ские и мета­фи­зи­че­ские пози­ции при изу­че­нии рели­ги­оз­но­сти чело­века не только не исклю­чают, но и допол­няют друг друга, если каждая из них зани­мает свое поле.

журнал “Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность”, №23 (39), 2012 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки