О молитве

игумен Ила­рион (Алфеев)

Оглав­ле­ние

  1. Молитва-встреча
  2. Молитва-диалог
  3. Когда нужно молиться?
  4. Крат­кие молитвы
  5. Молитва и жизнь
  6. Пра­во­слав­ный молит­во­слов
  7. Молит­вен­ное пра­вило
  8. Опас­ность при­вы­ка­ния
  9. Поло­же­ние тела при молитве
  10. Молитва перед ико­нами
  11. Молитва за ближ­них
  12. Молитва за усоп­ших
  13. Молитва за врагов
  14. Семей­ная молитва
  15. Цер­ков­ная молитва
  16. Для чего нужно ходить в цер­ковь?
  17. Уми­ле­ние и слезы
  18. Борьба с посто­рон­ними мыс­лями
  19. Иису­сова молитва
  20. Чем хороша молитва Иису­сова?
  21. Прак­тика молитвы Иису­со­вой
  22. Книги о молитве Иису­со­вой
  23. «Отче наш, иже еси на небе­сех»
  24. «Да свя­тится имя Твое»
  25. «Да при­и­дет цар­ствие Твое»
  26. «Да будет воля ТВОЯ, яко на небеси, и на земли»
  27. «Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь»
  28. «И остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим»
  29. «И не введи нас во иску­ше­ние, но избави нас от лука­ваго»
  30. Молитва Божией Матери
  31. Молитва святым
  32. Без молитвы жить невоз­можно

Виньетка

^ 1. Молитва-встреча

Молитва – это встреча с Богом Живым. Хри­сти­ан­ство дает чело­веку непо­сред­ствен­ный доступ к Богу, Кото­рый слышит чело­века, помо­гает ему, любит его. В этом корен­ное отли­чие хри­сти­ан­ства, напри­мер, от буд­дизма, где во время меди­та­ции моля­щийся имеет дело с неким без­лич­ным сверх­бы­тием, в кото­рое он погру­жа­ется и в кото­ром рас­тво­ря­ется, но Бога как живую Лич­ность он не чув­ствует. В хри­сти­ан­ской молитве чело­век ощу­щает при­сут­ствие Бога Живого.

В хри­сти­ан­стве нам рас­кры­ва­ется Бог, став­ший Чело­ве­ком. Когда мы стоим перед иконой Иисуса Христа, мы созер­цаем Бога Вопло­тив­ше­гося. Мы знаем, что Бога невоз­можно пред­ста­вить, опи­сать, изоб­ра­зить на иконе или кар­тине. Но можно изоб­ра­зить Бога, став­шего Чело­ве­ком, — такого, каким Он явился людям. Через Иисуса Христа как Чело­века мы рас­кры­ваем для себя Бога. Это рас­кры­тие про­ис­хо­дит в молитве, обра­щен­ной ко Христу.

Через молитву мы узнаем, что Бог участ­вует во всем, что про­ис­хо­дит в нашей жизни. Поэтому беседа с Богом должна быть не фоном нашей жизни, но ее глав­ным содер­жа­нием. Между чело­ве­ком и Богом суще­ствует мно­же­ство барье­ров, кото­рые пре­одо­ле­ва­ются только с помо­щью молитвы.

Часто спра­ши­вают: зачем нужно молиться, про­сить у Бога что-либо, если Бог и так знает, что нам нужно? На это я бы отве­тил так. Мы молимся не для того, чтобы у Бога что-то выпро­сить. Да, в каких-то слу­чаях мы просим у Него кон­крет­ной помощи в тех или иных житей­ских обсто­я­тель­ствах. Но глав­ным содер­жа­нием молитвы должно быть не это.

Бог не может быть лишь “вспо­мо­га­тель­ным сред­ством” в наших земных делах. Глав­ным содер­жа­нием молитвы должно всегда оста­ваться само пред­сто­я­ние Богу, сама встреча с Ним. Молиться нужно для того, чтобы побыть с Богом, сопри­кос­нуться с Богом, ощу­тить при­сут­ствие Бога.

Однако встреча с Богом в молитве про­ис­хо­дит не всегда. Ведь даже встре­ча­ясь с чело­ве­ком, мы далеко не всегда можем пре­одо­леть раз­де­ля­ю­щие нас барьеры, сойти в глу­бины, часто наше обще­ние с людьми огра­ни­чи­ва­ется лишь поверх­ност­ным уров­нем. Так и в молитве. Порой мы чув­ствуем, что между нами и Богом – словно глухая стена, что Бог нас не слышит. Но мы должны понять, что этот барьер постав­лен не Богом: мы сами своими гре­хами воз­дви­гаем его. По словам одного запад­ного сред­не­ве­ко­вого бого­слова, Бог всегда рядом с нами, но мы бываем далеки от Него, Бог всегда слышит нас, но мы не слышим Его, Бог всегда внутри нас, но мы ‑сна­ружи, Бог в нас дома, но мы в Нем чужие.

Будем пом­нить об этом, когда гото­вимся к молитве. Будем пом­нить о том, что всякий раз, вста­вая на молитву, мы сопри­ка­са­емся с Богом Живым.

^ 2. Молитва-диалог

Молитва – это диалог. Она вклю­чает в себя не только наше обра­ще­ние к Богу, но и ответ Самого Бога. Как и во всяком диа­логе, в молитве важно не только выска­заться, выго­во­риться, но и услы­шать ответ. Не всегда ответ Бога при­хо­дит непо­сред­ственно в минуты молитвы, иногда это про­ис­хо­дит несколько позже. Бывает, напри­мер, что мы просим у Бога немед­лен­ной помощи, а она при­хо­дит лишь через несколько часов или дней. Но мы пони­маем, что это про­изо­шло именно потому, что мы в молитве испро­сили помощи у Бога.

Через молитву мы можем многое узнать о Боге. Молясь, очень важно быть гото­вым к тому, что Бог нам откро­ется, но Он может ока­заться иным, чем мы Его себе пред­став­ляли. Часто мы совер­шаем ошибку, при­сту­пая к Богу с соб­ствен­ными пред­став­ле­ни­ями о Нем, и эти пред­став­ле­ния засло­няют от нас реаль­ный образ Бога Живого, кото­рый Сам Бог может нам открыть. Нередко люди в своем созна­нии создают неко­его идола и этому идолу молятся. Этот мерт­вый, искус­ственно создан­ный идол ста­но­вится пре­пят­ствием, барье­ром между Богом Живым и нами, людьми. “Создай себе ложный образ Бога и попро­буй молиться ему. Создай себе образ Бога неми­ло­сти­вого и жесто­кого Судии – и попро­буй молиться ему с дове­рием, с любо­вью” – заме­чает мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний. Так вот, мы должны быть готовы к тому, что Бог откро­ется нам не таким, каким мы Его себе пред­став­ляем. Поэтому, при­сту­пая к молитве, нужно отре­шиться от всех обра­зов, кото­рые создает наше вооб­ра­же­ние, чело­ве­че­ская фан­та­зия.

Ответ Бога может при­хо­дить раз­лич­ным обра­зом, но молитва нико­гда не бывает без­от­вет­ной. Если мы не слышим ответа, значит, что-то не в порядке в нас самих, значит, мы еще недо­ста­точно настро­и­лись на тот лад, кото­рый необ­хо­дим, чтобы встре­титься с Богом.

Есть прибор, назы­ва­е­мый камер­то­ном, его исполь­зуют настрой­щики роялей; этот прибор дает чистый звук “ля”. И струны рояля должны быть натя­нуты так, чтобы звук, кото­рый они издают, нахо­дился в точном соот­вет­ствии со звуком камер­тона. До тех пор, пока струна “ля” не натя­нута долж­ным обра­зом, сколько бы вы ни уда­ряли по кла­ви­шам, камер­тон будет мол­чать. Но в том момент, когда струна дости­гает необ­хо­ди­мой сте­пени натя­же­ния, камер­тон, этот метал­ли­че­ский без­жиз­нен­ный пред­мет, вдруг начи­нает зву­чать. Настроив одну струну “ля”, мастер затем настра­и­вает и “ля” в других окта­вах (в рояле каждая кла­виша уда­ряет по несколь­ким стру­нам, это создает особую объ­ем­ность зву­ча­ния). Потом он настра­и­вает “си”, “до” и т. д., одну октаву за другой, пока, нако­нец, весь инстру­мент не будет настроен в соот­вет­ствии с камер­то­ном.

Так должно про­ис­хо­дить и с нами в молитве. Мы должны настра­и­ваться на Бога, настра­и­вать на Него всю свою жизнь, все струны своей души. Когда мы настроим свою жизнь на Бога, научимся испол­нять Его запо­веди, когда Еван­ге­лие станет нашим нрав­ствен­ным и духов­ным зако­ном и мы начнем жить в соот­вет­ствии с запо­ве­дями Божи­ими, тогда мы начнем чув­ство­вать, как душа наша в молитве отзы­ва­ется на при­сут­ствие Божие, подобно камер­тону, кото­рый отзы­ва­ется на точно натя­ну­тую струну.

^ 3. Когда нужно молиться?

Когда и как долго сле­дует молиться? Апо­стол Павел гово­рит: “Непре­станно моли­тесь” (1Сол.5:17). Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов пишет: “Вспо­ми­нать о Боге нужно чаще, чем дышать”. В идеале вся жизнь хри­сти­а­нина должна быть про­ни­зана молит­вой.

Многие беды, скорби и несча­стья про­ис­хо­дят именно оттого, что люди забы­вают о Боге. Есть ведь и среди пре­ступ­ни­ков люди веру­ю­щие, но в момент совер­ше­ния пре­ступ­ле­ния они не думают о Боге. Трудно пред­ста­вить себе чело­века, кото­рый пошел бы на убий­ство или воров­ство с мыслью о все­ви­дя­щем Боге, от Кото­рого ника­кое зло нельзя скрыть. И всякий грех совер­ша­ется чело­ве­ком именно тогда, когда он о Боге не помнит.

Боль­шин­ство людей не спо­собно молиться в тече­ние всего дня, поэтому нужно нахо­дить какое-то время, пусть даже крат­кое, чтобы вспо­ми­нать о Боге.

Утром вы про­сы­па­е­тесь с мыслью о том, что пред­стоит сде­лать в этот день. Прежде чем вы нач­нете рабо­тать и погру­зи­тесь в неиз­беж­ную суету, посвя­тите хотя бы несколько минут Богу. Встаньте перед Богом и ска­жите: “Гос­поди, Ты дал мне этот день, помоги мне про­ве­сти его без греха, без порока, сохрани меня от вся­кого зла и несча­стья”. И при­зо­вите бла­го­сло­ве­ние Божие на начи­на­ю­щийся день.

В тече­ние всего дня ста­рай­тесь почаще вспо­ми­нать о Боге. Если вам плохо, обра­ти­тесь к Нему с молит­вой: “Гос­поди, мне плохо, помоги мне”. Если вам хорошо, ска­жите Богу: “Гос­поди, слава Тебе, бла­го­дарю Тебя за эту радость”. Если вы вол­ну­е­тесь о ком-то, ска­жите Богу: “Гос­поди, я бес­по­ко­юсь о нем, мне больно за него, помоги ему”. И так в тече­ние всего дня – что бы с вами ни про­ис­хо­дило, обра­щайте это в молитву.

Когда день подой­дет к концу и вы будете гото­виться ко сну, вспом­ните про­шед­ший день, побла­го­да­рите Бога за все хоро­шее, что про­изо­шло, и при­не­сите пока­я­ние за все те недо­стой­ные поступки и грехи, кото­рые вы в этот день совер­шили. Попро­сите у Бога помощи и бла­го­сло­ве­ния на пред­сто­я­щую ночь. Если вы научи­тесь так молиться в тече­ние каж­дого дня, вы скоро заме­тите, насколько более пол­но­вес­ной будет вся ваша жизнь.

Часто люди оправ­ды­вают свое неже­ла­ние молиться тем, что они слиш­ком заняты, пере­гру­жены делами. Да, многие из нас живут в таком ритме, в каком не жили люди древ­но­сти. Иногда нам при­хо­дится в тече­ние дня делать мно­же­ство дел. Но в жизни всегда есть какие-то паузы. Напри­мер, мы стоим на оста­новке и ждем трам­вая – три–пять минут. Едем в метро — два­дцать-трид­цать минут, наби­раем теле­фон­ный номер и слышим гудки “занято” — еще несколько минут. Исполь­зуем хотя бы эти паузы для молитвы, пусть они не будут поте­рян­ным вре­ме­нем.

^ 4. Крат­кие молитвы

Часто спра­ши­вают: как нужно молиться, какими сло­вами, на каком языке? Неко­то­рые даже гово­рят: “Я не молюсь, потому что не умею, не знаю молитв”. Для молитвы не нужно ника­кое спе­ци­аль­ное умение. С Богом можно просто бесе­до­вать. На бого­слу­же­нии в Пра­во­слав­ной Церкви мы упо­треб­ляем особый язык – цер­ков­но­сла­вян­ский. Но в личной молитве, когда мы оста­емся наедине с Богом, нет нужды в каком-то особом языке. Мы можем молиться Богу на том языке, на каком гово­рим с людьми, на каком думаем.

Молитва должна быть очень про­стой. Пре­по­доб­ный Исаак Сирин гово­рил: “Вся ткань молитвы твоей да будет немно­го­сложна. Одно слово мытаря спасло его, и одно слово раз­бой­ника на кресте сде­лало его наслед­ни­ком Цар­ства Небес­ного”.

Вспом­ним притчу о мытаре и фари­сее: “Два чело­века вошли в храм помо­литься: один фари­сей, а другой мытарь. Фари­сей, став, молился сам в себе так: «Боже! бла­го­дарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, гра­би­тели, обид­чики, пре­лю­бо­деи, или как этот мытарь; пощусь два раза в неделю, даю деся­тую часть из всего, что при­об­ре­таю». Мытарь же, стоя вдали, не смел даже под­нять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, гово­рил: «Боже! будь мило­стив ко мне, греш­ному!»” (Лк.18:10–13). И эта крат­кая молитва спасла его. Вспом­ним и раз­бой­ника, кото­рый был распят с Иису­сом и кото­рый сказал Ему: “Помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое” (Лк.23:42). Одного этого было доста­точно, чтобы он вошел в рай.

Молитва может быть пре­дельно крат­кой. Если вы только начи­на­ете свой молит­вен­ный путь, нач­ните с очень корот­ких молитв – таких, на кото­рых вы смо­жете сосре­до­то­читься. Богу не нужны слова – Ему нужно сердце чело­века. Слова вто­ричны, пер­во­сте­пен­ное же зна­че­ние имеет то чув­ство, настро­е­ние, с кото­рым мы при­сту­паем к Богу. При­сту­пить к Богу без чув­ства бла­го­го­ве­ния или с рас­се­ян­но­стью, когда во время молитвы наш ум блуж­дает на сто­роне, гораздо опас­нее, чем ска­зать в молитве непра­виль­ное слово. Рас­се­ян­ная молитва не имеет ни смысла, ни цен­но­сти. Здесь дей­ствует про­стой закон: если слова молитвы не дошли до нашего сердца, они не достиг­нут и Бога. Как иногда гово­рят, такая молитва не под­ни­мется выше потолка ком­наты, в кото­рой мы молимся, а ведь она должна достичь небес. Поэтому очень важно, чтобы каждое слово молитвы было нами глу­боко пере­жито. Если мы не спо­собны сосре­до­то­читься на длин­ных молит­вах, кото­рые содер­жатся в книгах Пра­во­слав­ной Церкви – молит­вен­ни­ках, попро­буем свои силы в молит­вах крат­ких: “Гос­поди, поми­луй”, “Гос­поди, спаси”, “Гос­поди, помоги мне”, “Боже, мило­стив буди мне, греш­ному”.

Одни подвиж­ник гово­рил, что, если бы мы могли со всей силой чув­ства, от всего сердца, всей душой ска­зать одну только молитву “Гос­поди, поми­луй”, – этого было бы доста­точно для спа­се­ния. Но про­блема заклю­ча­ется в том, что, как пра­вило, мы не можем ска­зать этого от всего сердца, не можем ска­зать этого всей нашей жизнью. Поэтому, чтобы быть услы­шан­ными Богом, мы бываем мно­го­словны.

Будем пом­нить, что Бог жаждет нашего сердца, а не наших слов. И если мы будем обра­щаться к Нему от всего сердца, то непре­менно полу­чим ответ.

^ 5. Молитва и жизнь

Молитва сопря­жена не только с радо­стями и обре­те­ни­ями, кото­рые про­ис­хо­дят бла­го­даря ей, но и с кро­пот­ли­вым еже­днев­ным трудом. Иногда молитва при­но­сит огром­ную радость, осве­жает чело­века, дает ему новые силы и новые воз­мож­но­сти. Но очень часто бывает, что чело­век не рас­по­ло­жен к молитве, ему не хочется молиться. Так вот, молитва не должна зави­сеть от нашего настро­е­ния. Молитва – это труд. Пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский гово­рил, “Молиться — это кровь про­ли­вать”. Как и во всяком труде, со сто­роны чело­века тре­бу­ется усилие, подчас огром­ное, чтобы даже в те минуты, когда молиться не хочется, при­ну­дить себя к этому. И такой подвиг оку­пится сто­кратно.

Но почему нам порой не хочется молиться? Я думаю, глав­ная при­чина здесь заклю­ча­ется в том, что наша жизнь не соот­вет­ствует молитве, не настро­ена на нее. В дет­стве, когда я зани­мался в музы­каль­ной школе, у меня был пре­крас­ный учи­тель по классу скрипки: его уроки бывали иногда очень инте­рес­ными, а иногда очень труд­ными, причем зави­село это не от его настро­е­ния, а от того, насколько хорошо или плохо я под­го­то­вился к уроку. Если я много зани­мался, учил какую-то пьесу и при­хо­дил на урок во все­ору­жии, то и урок про­хо­дил на одном дыха­нии, и учи­телю было при­ятно, и мне. Если же я всю неделю про­ле­нился и при­хо­дил непод­го­тов­лен­ным, то и учи­тель огор­чался, и мне было тошно от того, что урок не идет так, как хоте­лось бы.

Точно так же и с молит­вой. Если наша жизнь не явля­ется под­го­тов­кой к молитве, то и молиться нам бывает очень трудно. Молитва – это инди­ка­тор нашей духов­ной жизни, свое­об­раз­ная лак­му­со­вая бумажка. Мы должны выстра­и­вать свою жизнь таким обра­зом, чтобы она соот­вет­ство­вала молитве. Когда, про­из­нося молитву “Отче наш”, мы гово­рим: “Гос­поди, да будет воля Твоя”, – это значит, что мы всегда должны быть готовы к тому, чтобы испол­нять волю Божию, даже если эта воля про­ти­во­ре­чит нашей чело­ве­че­ской воле. Когда мы гово­рим Богу: “И остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим”, – мы тем самым берем на себя обя­за­тель­ство про­щать людей, остав­лять им их долги, потому что, если мы не остав­ляем долги нашим долж­ни­кам, то, по логике этой молитвы, и Бог не оста­вит нам наших долгов.

Итак, одно должно соот­вет­ство­вать дру­гому: жизнь – молитве и молитва – жизни. Без этого соот­вет­ствия не будет у нас успеха ни в жизни, ни в молитве.

Не будем сму­щаться, если нам трудно молиться. Это озна­чает, что Бог ставит перед нами новые задачи, причем решать их мы должны и в молитве, и в жизни. Если мы научимся жить по Еван­ге­лию, то научимся и молиться по-еван­гель­ски. Тогда и жизнь наша станет пол­но­цен­ной, духов­ной, истинно хри­сти­ан­ской.

^ 6. Пра­во­слав­ный молит­во­слов

Молиться можно по-раз­ному, напри­мер, своими сло­вами. Такая молитва должна посто­янно сопут­ство­вать чело­веку. Утром и вече­ром, днем и ночью чело­век может обра­щаться к Богу с самыми про­стыми, иду­щими из глу­бины сердца сло­вами.

Но есть также молит­во­сло­вия, кото­рые еще в древ­но­сти были состав­лены свя­тыми, их нужно читать, чтобы учиться молитве. Эти молит­во­сло­вия содер­жатся в “Пра­во­слав­ном молит­во­слове”. Там вы най­дете молитвы утрен­ние, вечер­ние, пока­ян­ные, бла­го­дар­ствен­ные, най­дете раз­лич­ные каноны, ака­фи­сты и многое другое. Купив “Пра­во­слав­ный молит­во­слов”, не пугай­тесь, что в нем так много молитв. Вы не обя­заны все их читать.

Если утрен­ние молитвы про­чи­тать быстро, это займет при­мерно два­дцать минут. Но если их читать вдум­чиво, вни­ма­тельно, отзы­ва­ясь серд­цем на каждое слово, то чтение может занять и целый час. Поэтому если у вас нет вре­мени, не пытай­тесь про­чи­тать все утрен­ние молитвы, лучше про­чи­тайте одну-две, но так, чтобы каждое их слово дошло до вашего сердца.

Перед раз­де­лом “Молитвы утрен­ние” гово­рится: “Прежде чем ты нач­нешь молиться, постой немного до тех пор, пока не утих­нут твои чув­ства, и затем с вни­ма­нием и бла­го­го­ве­нием про­из­неси: «Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа. Аминь». Постой еще немного и только потом начи­най молиться”. Эта пауза, “минута мол­ча­ния” перед нача­лом молитвы, очень важна. Молитва должна вырасти из тишины нашего сердца. У людей, кото­рые еже­дневно “вычи­ты­вают” утрен­ние и вечер­ние молитвы, посто­янно суще­ствует соблазн про­чи­тать “пра­вило” как можно скорее, чтобы при­сту­пить к повсе­днев­ным делам. Часто при таком чтении усколь­зает глав­ное — содер­жа­ние молитвы.

В молит­во­слове много про­ше­ний, обра­щен­ных к Богу, кото­рые повто­ря­ются несколько раз. Напри­мер, вы можете встре­тить реко­мен­да­цию про­чи­тать “Гос­поди, поми­луй” две­на­дцать или сорок раз. Неко­то­рые вос­при­ни­мают это как какую-то фор­маль­ность и вычи­ты­вают эту молитву на боль­шой ско­ро­сти. Между прочим, по-гре­че­ски “Гос­поди, поми­луй” звучит как “Кирие, элей­сон”. В рус­ском языке есть глагол “куро­ле­сить”, кото­рый про­изо­шел именно от того, что пса­лом­щики на кли­росе очень быстро по много раз повто­ряли: “Кирие, элей­сон”, то есть не моли­лись, а “куро­ле­сили”. Так вот, в молитве не нужно куро­ле­сить. Сколько бы раз вы ни читали эту молитву, она должна быть про­из­не­сена со вни­ма­нием, бла­го­го­ве­нием и любо­вью, с полной отда­чей.

Не нужно ста­раться вычи­тать все молитвы. Лучше посвя­тите два­дцать минут одной молитве “Отче наш”, повто­ряя ее несколько раз, вду­мы­ва­ясь в каждое слово. Не так-то легко бывает чело­веку, не при­вык­шему подолгу молиться, сразу вычи­ты­вать боль­шое коли­че­ство молитв, но к этому и не надо стре­миться. Важно про­ник­нуться тем духом, кото­рым дышат молитвы Отцов Церкви. Вот глав­ная польза, кото­рую можно извлечь из молитв, содер­жа­щихся в “Пра­во­слав­ном молит­во­слове”.

^ 7. Молит­вен­ное пра­вило

Что такое молит­вен­ное пра­вило? Это молитвы, кото­рые чело­век про­чи­ты­вает регу­лярно, еже­дневно. Молит­вен­ное пра­вило у всех разное. У одних утрен­нее или вечер­нее пра­вило зани­мает несколько часов, у других – несколько минут. Все зави­сит от духов­ного устро­е­ния чело­века, от сте­пени его уко­ре­нен­но­сти в молитве и от того, каким вре­ме­нем он рас­по­ла­гает.

Очень важно, чтобы чело­век испол­нял молит­вен­ное пра­вило, пусть даже самое крат­кое, чтобы в молитве были регу­ляр­ность, посто­ян­ство. Но пра­вило не должно пре­вра­щаться в фор­маль­ность. Опыт многих веру­ю­щих пока­зы­вает, что при посто­ян­ном вычи­ты­ва­нии одних и тех же молитв их слова обес­цве­чи­ва­ются, утра­чи­вают све­жесть, и чело­век, при­вы­кая к ним, пере­стает на них сосре­до­та­чи­ваться. Эту опас­ность нужно ста­раться всеми силами избе­гать.

Помню, когда я принял мона­ше­ский постриг (мне тогда было два­дцать лет), я обра­тился за сове­том к опыт­ному духов­нику и спро­сил его, какое у меня должно быть молит­вен­ное пра­вило. Он сказал: “Ты должен еже­дневно вычи­ты­вать утрен­ние и вечер­ние молитвы, три канона и один ака­фист. Что бы ни слу­чи­лось, даже если ты очень устал, ты обязан их про­чи­тать. И если даже ты вычи­та­ешь их поспешно и невни­ма­тельно – не важно, глав­ное — чтобы пра­вило было вычи­тано”. Я попро­бо­вал. Дело не пошло. Еже­днев­ное чтение одних и тех же молитв при­вело к тому, что эти тексты быстро надо­едали. К тому же, каждый день я много часов про­во­дил в храме на служ­бах, кото­рые меня духовно питали, насы­щали, окры­ляли. А вычи­ты­ва­ние трех кано­нов и ака­фи­ста пре­вра­ща­лось в какой-то ненуж­ный “дове­сок”. Я начал искать другой совет, более мне под­хо­дя­щий. И нашел его в тво­ре­ниях свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, заме­ча­тель­ного подвиж­ника XIX века. Он сове­то­вал молит­вен­ное пра­вило исчис­лять не коли­че­ством молитв, а тем вре­ме­нем, кото­рое мы готовы посвя­тить Богу. Напри­мер, мы можем взять себе за пра­вило молиться утром и вече­ром по пол­часа, но эти пол­часа должны быть пол­но­стью отданы Богу. И не так важно, читаем ли мы в тече­ние этих минут все молитвы или только одну, или, может быть, один вечер мы цели­ком посвя­тим чтению Псал­тири, Еван­ге­лия или молитве своими сло­вами. Глав­ное, чтобы мы были сосре­до­то­чены на Боге, чтобы вни­ма­ние наше не усколь­зало и чтобы каждое слово дохо­дило до нашего сердца. Этот совет мне подо­шел. Я, впро­чем, не исклю­чаю, что для других более под­хо­дя­щим ока­жется полу­чен­ный мною совет духов­ника. Здесь многое зави­сит от инди­ви­ду­аль­но­сти чело­века.

Мне кажется, что для чело­века, живу­щего в миру, не только пят­на­дцати, но даже и пяти минут утрен­ней и вечер­ней молитвы, если, конечно, она про­из­но­сится с вни­ма­нием и с чув­ством, доста­точно, чтобы быть насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном. Важно только, чтобы мысль всегда соот­вет­ство­вала словам, сердце отве­чало на слова молитвы, а вся жизнь соот­вет­ство­вала молитве.

Попро­буйте, следуя совету свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, выде­лить какое-то время для молитвы в тече­ние дня и для еже­днев­ного испол­не­ния молит­вен­ного пра­вила. И вы уви­дите, что это очень скоро при­не­сет плоды.

^ 8. Опас­ность при­вы­ка­ния

Каждый веру­ю­щий стал­ки­ва­ется с опас­но­стью при­вы­ка­ния к словам молитв и рас­се­ян­но­сти во время молитвы. Чтобы этого не про­ис­хо­дило, чело­век должен посто­янно бороться с собой или, как гово­рили Святые Отцы, “стоять на страже своего ума”, учиться “заклю­чать ум в слова молитвы”.

Как этого достичь? Прежде всего, нельзя поз­во­лять себе про­из­но­сить слова, когда и разум и сердце на них не отве­чают. Если вы начали читать молитву, но в сере­дине ее ваше вни­ма­ние откло­ни­лось, вер­ни­тесь к тому месту, где вни­ма­ние рас­се­я­лось, и повто­рите молитву. Если нужно, повто­рите ее три раза, пять, десять раз, но добей­тесь того, чтобы все ваше суще­ство на нее отклик­ну­лось.

Одна­жды в храме ко мне обра­ти­лась жен­щина: “Батюшка, я много лет читаю молитвы – и утром, и вече­ром, но чем больше их читаю, тем меньше они мне нра­вятся, тем меньше я чув­ствую себя веру­ю­щей в Бога. Мне настолько при­елись слова этих молитв, что я на них уже не реа­ги­рую”. Я ей сказал: “А вы не читайте утрен­ние и вечер­ние молитвы”. Она уди­ви­лась: “То есть как?” Я повто­рил: “Бросьте, не читайте их. Если на них ваше сердце не отзы­ва­ется, вы должны найти другой способ молитвы. Сколько вре­мени зани­мают у вас утрен­ние молитвы?” – “Два­дцать минут”. – “Вы готовы каждое утро посвя­щать два­дцать минут Богу?” – “Готова”. – “Тогда возь­мите одну утрен­нюю молитву – на выбор — и читайте ее в тече­ние два­дцати минут. Про­чи­тайте одну ее фразу, помол­чите, поду­майте, что она значит, потом про­чи­тайте другую фразу, помол­чите, заду­май­тесь над ее содер­жа­нием, повто­рите ее снова, поду­майте, соот­вет­ствует ли ей ваша жизнь, готовы ли вы жить так, чтобы эта молитва стала реаль­но­стью вашей жизни. Вы про­из­но­сите: «Гос­поди, не лиши мене небес­ных Твоих благ». Что это озна­чает? Или: «Гос­поди, избави мя вечных мук». В чем опас­ность этих вечных мук, дей­стви­тельно ли вы бои­тесь их, дей­стви­тельно ли наде­е­тесь их избе­жать?” Жен­щина стала так молиться, и вскоре молитвы ее начали ожи­вать.

Молитве надо учиться. Нужно рабо­тать над собой, нельзя поз­во­лять себе, стоя перед иконой, про­из­но­сить пустые слова.

На каче­стве молитвы ска­зы­ва­ется и то, что ей пред­ше­ствует и что за ней сле­дует. Невоз­можно сосре­до­то­ченно молиться в состо­я­нии раз­дра­же­ния, если, напри­мер, мы перед нача­лом молитвы с кем-то поссо­ри­лись, на кого-то накри­чали. Значит, в то время, кото­рое пред­ше­ствует молитве, мы должны внут­ренне к ней гото­виться, осво­бож­да­ясь от того, что мешает нам молиться, настра­и­ва­ясь на молит­вен­ный лад. Тогда и молиться нам будет легче. Но, конечно, и после молитвы не сле­дует сразу же погру­жаться в суету. Окон­чив молитву, дайте себе еще какое-то время, чтобы услы­шать ответ Бога, чтобы что-то в вас про­зву­чало, отклик­ну­лось на при­сут­ствие Божие.

Молитва только тогда ценна, когда мы чув­ствуем, что бла­го­даря ей в нас что-то меня­ется, что мы начи­наем жить по-иному. Молитва должна при­но­сить плоды, и эти плоды должны быть ощу­тимы.

^ 9. Поло­же­ние тела при молитве

В прак­тике молитвы Древ­ней Церкви исполь­зо­ва­лись разные позы, жесты, поло­же­ния тела. Моли­лись стоя, на коле­нях, в так назы­ва­е­мой позе про­рока Илии, то есть стоя на коле­нях со скло­нен­ной к земле голо­вой, моли­лись лежа на полу с рас­про­стер­тыми руками, или стоя с воз­де­тыми руками. При молитве упо­треб­ля­лись поклоны — земные и пояс­ные, а также крест­ное зна­ме­ние. Из всего мно­го­об­ра­зия тра­ди­ци­он­ных поло­же­ний тела во время молитвы в совре­мен­ной прак­тике оста­лось несколько. Это прежде всего молитва стоя и молитва на коле­нях, сопро­вож­да­е­мые крест­ным зна­ме­нием и покло­нами.

Почему вообще важно, чтобы тело участ­во­вало в молитве? Почему нельзя просто молиться духом лежа в кро­вати, сидя в кресле? В прин­ципе, можно молиться и лежа, и сидя: в особых слу­чаях, при болезни, напри­мер, или в путе­ше­ствии мы так и делаем. Но в обыч­ных обсто­я­тель­ствах необ­хо­димо при молитве исполь­зо­вать те поло­же­ния тела, кото­рые сохра­ни­лись в пре­да­нии Пра­во­слав­ной Церкви. Дело в том, что тело и дух в чело­веке свя­заны нераз­рывно, и дух не может быть совер­шенно авто­ном­ным от тела. Не слу­чайно древ­ние Отцы гово­рили: “Если тело не потру­ди­лось в молитве, то молитва оста­нется бес­плод­ной”.

Зай­дите в пра­во­слав­ный храм на вели­ко­пост­ное бого­слу­же­ние и вы уви­дите, как время от вре­мени все при­хо­жане одно­вре­менно падают на колени, потом встают, снова падают и снова встают. И так в тече­ние всей службы. И вы почув­ству­ете, что в этой службе есть особая интен­сив­ность, что люди не просто молятся, они тру­дятся в молитве, несут подвиг молитвы. И зай­дите в про­те­стант­скую цер­ковь. В тече­ние всей службы моля­щи­еся сидят: чита­ются молитвы, поются духов­ные песни, но люди просто сидят, не кре­стятся, не кла­ня­ются, а по окон­ча­нии службы встают и уходят. Срав­ните эти два спо­соба молитвы в церкви — пра­во­слав­ный и про­те­стант­ский — и вы почув­ству­ете раз­ницу. Раз­ница эта — в интен­сив­но­сти молитвы. Люди молятся одному и тому же Богу, но молятся по-раз­ному. И во многом эта раз­ница опре­де­ля­ется именно тем, в каком поло­же­нии нахо­дится тело моля­ще­гося.

Поклоны очень помо­гают молитве. Те из вас, у кого есть воз­мож­ность на молит­вен­ном пра­виле утром и вече­ром сде­лать хотя бы несколько пояс­ных и земных покло­нов, несо­мненно, почув­ствуют, как это полезно в духов­ном отно­ше­нии. Тело ста­но­вится более собран­ным, а при собран­но­сти тела вполне есте­ственна собран­ность ума и вни­ма­ния.

Во время молитвы мы должны время от вре­мени осе­нять себя крест­ным зна­ме­нием, осо­бенно про­из­нося “Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа”, а также про­из­нося имя Спа­си­теля. Это необ­хо­димо, так как крест – орудие нашего спа­се­ния. Когда мы пола­гаем на себя крест­ное зна­ме­ние, сила Божия ощу­ти­мым обра­зом при­сут­ствует в нас.

^ 10. Молитва перед ико­нами

В молитве внеш­нее не должно под­ме­нять внут­рен­нее. Внеш­нее может спо­соб­ство­вать внут­рен­нему, но может и пре­пят­ство­вать. Тра­ди­ци­он­ные поло­же­ния тела во время молитвы, несо­мненно, спо­соб­ствуют молит­вен­ному состо­я­нию, но никоим обра­зом не могут под­ме­нить собой глав­ное содер­жа­ние молитвы.

Нельзя забы­вать, что неко­то­рые поло­же­ния тела не всем доступны. Напри­мер, многие пожи­лые люди просто не спо­собны делать земные поклоны. Есть много людей, кото­рые не могут долго стоять. Мне при­хо­ди­лось слы­шать от пожи­лых людей: “Я не хожу в храм на службу, потому что не могу стоять”, – или: “Я не молюсь Богу, потому что у меня болят ноги”. Богу нужны не ноги, а сердце. Не можете молиться стоя – моли­тесь сидя, не можете молиться сидя – моли­тесь лежа. Как гово­рил один подвиж­ник, “лучше сидя думать о Боге, чем стоя думать о ногах”.

Вспо­мо­га­тель­ные сред­ства важны, но они не могут под­ме­нить собой содер­жа­ние. Одно из важных вспо­мо­га­тель­ных средств при молитве — – иконы. Пра­во­слав­ные хри­сти­ане, как пра­вило, молятся перед ико­нами Спа­си­теля, Божией Матери, святых, перед изоб­ра­же­нием Свя­того Креста. А про­те­станты молятся без икон. И можно видеть раз­ницу между молит­вой про­те­стант­ской и пра­во­слав­ной. В пра­во­слав­ной тра­ди­ции молитва более кон­кретна. Созер­цая икону Хри­стову, мы как бы смот­рим в окно, кото­рое рас­кры­вает нам мир иной, и за этой иконой стоит Тот, Кому мы молимся.

Но очень важно, чтобы икона не под­ме­няла собой объект молитвы, чтобы мы не обра­ща­лись в молитве к иконе и не пыта­лись вооб­ра­зить себе того, кто изоб­ра­жен на иконе. Икона – это только напо­ми­на­ние, только некий символ той реаль­но­сти, кото­рая за ней стоит. Как гово­рили Отцы Церкви, “честь, воз­да­ва­е­мая образу, вос­хо­дит к пер­во­об­разу”. Когда мы под­хо­дим к иконе Спа­си­теля или Божией Матери и при­кла­ды­ва­емся к ней, то есть целуем ее, мы тем самым выра­жаем нашу любовь к Спа­си­телю или к Божией Матери.

Икона не должна пре­вра­щаться в идола. И не должно быть иллю­зии, что Бог именно таков, каким Его изоб­ра­жают на иконе. Суще­ствует, напри­мер, икона Святой Троицы, кото­рая назы­ва­ется “Ново­за­вет­ная Троица”: она нека­но­ни­че­ская, то есть не соот­вет­ствует цер­ков­ным пра­ви­лам, но в неко­то­рых храмах ее можно уви­деть. На этой иконе Бог Отец изоб­ра­жен в виде седо­вла­сого старца, Иисус Хри­стос в виде моло­дого чело­века, а Святой Дух в виде голубя. Ни в коем случае нельзя под­даться соблазну вооб­ра­зить себе, что Святая Троица выгла­дит именно так. Святая Троица — это Бог, Кото­рого чело­ве­че­ское вооб­ра­же­ние не может пред­ста­вить. И, обра­ща­ясь к Богу – Святой Троице в молитве, мы должны отре­шаться от вся­кого рода фан­та­зии. Наше вооб­ра­же­ние должно быть сво­бод­ным от обра­зов, ум — кри­стально чистым, а сердце — гото­вым вме­стить Бога Живого.

Машина сва­ли­лась в обрыв, несколько раз пере­вер­нув­шись. От нее ничего не оста­лось, но мы с води­те­лем были целы и невре­димы. Про­изо­шло это ранним утром, около пяти часов. Когда я вече­ром того же дня вер­нулся в храм, где служил, я обна­ру­жил там несколь­ких при­хо­жа­нок, кото­рые просну­лись в поло­вине пятого утра, почув­ство­вав опас­ность, и начали за меня молиться. Их первый вопрос был: “Батюшка, что с вами слу­чи­лось?” Думаю, что по их молит­вам и я, и чело­век, кото­рый сидел за рулем, были спа­сены от беды.

Мы должны молиться за своих ближ­них не потому, что Бог не знает, как их спасти, но потому, что Он хочет, чтобы мы участ­во­вали в спа­се­нии друг друга. Конечно, Он Сам знает, что нужно каж­дому чело­веку – и нам, и нашим ближ­ним. Когда мы молимся за ближ­них, это вовсе не значит, что мы хотим быть более мило­серд­ными, чем Бог. Но это значит, что мы хотим участ­во­вать в их спа­се­нии. И мы не должны в молитве забы­вать о людях, с кото­рыми свела нас жизнь, и о том, что они молятся за нас. Каждый из нас вече­ром, ложась спать, может ска­зать Богу: “Гос­поди, по молит­вам всех любя­щих меня, спаси меня”.

Будем пом­нить о живой связи между нами и нашими ближ­ними, и будем всегда вспо­ми­нать друг друга в молитве.

^ 11. Молитва за ближ­них

Мы должны молиться не только за себя, но и за наших ближ­них. Каждое утро и каждый вечер, а также нахо­дясь в церкви, мы должны вспо­ми­нать наших род­ствен­ни­ков, близ­ких, друзей, врагов и обо всех при­но­сить молитву Богу. Это очень важно, потому что люди свя­заны между собою нераз­рыв­ными узами, и часто молитва одного чело­века за дру­гого спа­сает дру­гого от боль­шой опас­но­сти.

В жизни свя­того Гри­го­рия Бого­слова был такой случай. Когда он был еще моло­дым чело­ве­ком, некре­ще­ным, он пере­се­кал Сре­ди­зем­ное море на корабле. Вдруг начался силь­ный шторм, кото­рый про­дол­жался много дней, и ни у кого уже не оста­ва­лось надежды на спа­се­ние, корабль был почти затоп­лен. Гри­го­рий молился Богу и во время молитвы увидел свою мать, кото­рая в это время нахо­ди­лась на берегу, но, как потом выяс­ни­лось, чув­ство­вала опас­ность и напря­женно моли­лась за сына. Корабль, вопреки всем ожи­да­ниям, бла­го­по­лучно достиг берега. Гри­го­рий всегда помнил, что своим избав­ле­нием был обязан молит­вам матери.

Кто-нибудь может ска­зать: “Ну вот, еще одна исто­рия из жизни древ­них святых. Почему же подоб­ное не про­ис­хо­дят сего­дня?” Могу вас уве­рить, что и сего­дня про­ис­хо­дит. Я знаю немало людей, кото­рые по молит­вам близ­ких были спа­сены от смерти или боль­шой опас­но­сти. И в моей жизни было немало слу­чаев, когда я избе­жал опас­но­сти по молит­вам матери или других людей, напри­мер, моих при­хо­жан.

Одна­жды я попал в авто­мо­биль­ную ката­строфу и, можно ска­зать, чудом остался в живых, потому что машина сва­ли­лась в обрыв, несколько раз пере­вер­нув­шись. От машины ничего не оста­лось, но мы с води­те­лем были целы и невре­димы. Про­изо­шло это ранним утром, около пяти часов. Когда я вече­ром того же дня вер­нулся в храм, где служил, я обна­ру­жил там несколь­ких при­хо­жа­нок, кото­рые просну­лись в поло­вине пятого утра, почув­ство­вав опас­ность, и начали за меня молиться. Их первый вопрос был: “Батюшка, что с вами слу­чи­лось?” Думаю, что по их молит­вам и я, и чело­век, кото­рый сидел за рулем, были спа­сены от беды.

Мы должны молиться за своих ближ­них не потому, что Бог не знает, как их спасти, но потому, что Он хочет, чтобы мы участ­во­вали в спа­се­нии друг друга. Конечно, Он Сам знает, что нужно каж­дому чело­веку – и нам, и нашим ближ­ним. Когда мы молимся за ближ­них, это вовсе не значит, что мы хотим быть более мило­серд­ными, чем Бог. Но это значит, что мы хотим участ­во­вать в их спа­се­нии. И мы не должны в молитве забы­вать о людях, с кото­рыми свела нас жизнь, и о том, что они молятся за нас. Каждый из нас вече­ром, ложась спать, может ска­зать Богу: “Гос­поди, по молит­вам всех любя­щих меня, спаси меня”.

Будем пом­нить о живой связи между нами и нашими ближ­ними, и будем всегда вспо­ми­нать друг друга в молитве.

^ 12. Молитва за усоп­ших

Мы должны молиться не только за тех наших ближ­них, кото­рые живы, но и за тех, кто уже отошел в мир иной.

Молитва за усоп­ших необ­хо­дима прежде всего нам, потому что, когда уходит близ­кий чело­век, у нас воз­ни­кает есте­ствен­ное чув­ство утраты, и от этого мы глу­боко стра­даем. Но тот чело­век про­дол­жает жить, только он живет в другом изме­ре­нии, потому что пере­шел в иной мир. Чтобы связь между нами и чело­ве­ком, ушед­шим от нас, не разо­рва­лась, мы должны о нем молиться. Тогда мы будем чув­ство­вать его при­сут­ствие, ощу­щать, что он не ушел от нас, что наша живая связь с ним сохра­ня­ется.

Но молитва об усоп­шем, конечно, нужна и ему, потому что чело­век, когда уми­рает, пере­хо­дит в иную жизнь, чтобы встре­титься там с Богом и отве­тить за все, что он сделал в земной жизни, хоро­шее и плохое. Очень важно, чтобы чело­веку на этом его пути сопут­ство­вали молитвы близ­ких – тех, кто остался здесь, на земле, кто хранит память о нем. Чело­век, кото­рый уходит из этого мира, лиша­ется всего, что давал ему этот мир, оста­ется только его душа. Все богат­ство, кото­рым он владел в жизни, все, что он при­об­рел, оста­ется здесь. В мир иной уходит только душа. И душа бывает судима Богом по закону мило­сер­дия и спра­вед­ли­во­сти. Если чело­век в жизни совер­шил что-то злое, ему при­хо­дится нести за это нака­за­ние. Но мы, остав­ши­еся в живых, можем про­сить Бога о том, чтобы Он облег­чил участь этого чело­века. И Цер­ковь верует, что посмерт­ная участь умер­шего облег­ча­ется по молит­вам тех, кто молится за него здесь, на земле.

Герой романа Досто­ев­ского “Братья Кара­ма­зовы” старец Зосима (про­то­ти­пом кото­рого был свя­ти­тель Тихон Задон­ский) так гово­рит о молитве за усоп­ших: “На каждый день и когда можешь, тверди про себя: «Гос­поди, поми­луй всех днесь пред Тобою пред­став­ших». Ибо в каждый час и каждое мгно­ве­ние тысячи людей поки­дают жизнь свою на сей земле, и души их ста­но­вятся пред Гос­по­дом – и сколь многие из них рас­ста­лись с землею отъ­еди­ненно, никому не ведо­мые, в грусти и тоске, и никто-то не пожа­леет о них… И вот, может быть, с дру­гого конца земли воз­не­сется ко Гос­поду за упокой его и твоя молитва, хотя бы ты не знал его вовсе, а он — тебя. Сколь уми­ли­тельно душе его, став­шей в страхе пред Гос­по­дом, почув­ство­вать в тот миг, что есть и за него молит­вен­ник, что оста­лось на земле чело­ве­че­ское суще­ство и его любя­щее. Да и Бог мило­сти­вее воз­зрит на обоих вас, ибо если уже ты столь пожа­лел его, то кольми паче пожа­леет Он, бес­ко­нечно более мило­серд­ный… И про­стит его ради тебя”.

^ 13. Молитва за врагов

Необ­хо­ди­мость молитвы за врагов выте­кает из самой сущ­но­сти нрав­ствен­ного учения Иисуса Христа.

В дохри­сти­ан­скую эпоху суще­ство­вало пра­вило: “Люби ближ­него твоего, и нена­видь врага твоего” (Мф.5:43). Именно в соот­вет­ствии с этим пра­ви­лом живет боль­шин­ство людей до сих пор. Нам есте­ственно любить ближ­них, тех, кто делает нам добро, и отно­ситься с непри­яз­нью, а то и с нена­ви­стью к тем, от кого исхо­дит зло. Но Хри­стос гово­рит, что отно­ше­ние должно быть совер­шенно другим: “Любите врагов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих и гоня­щих вас” (Мф.5:44). Сам Хри­стос в тече­ние Своей земной жизни неод­но­кратно пода­вал пример и любви к врагам, и молитвы за врагов. Когда Гос­подь был на кресте и воины при­гвож­дали Его, Он испы­ты­вал страш­ные муки, неве­ро­ят­ную боль, но Он молился: “Отче! прости им, ибо они не знают, что делают” (Лк.23:34). Он думал в тот момент не о Себе, не о том, что эти сол­даты при­чи­няют Ему боль, но об их спа­се­нии, ибо, совер­шая зло, они прежде всего нано­сили вред самим себе.

Мы должны пом­нить, что люди, кото­рые делают нам зло или отно­сятся к нам с непри­яз­нью, не плохи сами по себе. Плох тот грех, кото­рым они зара­жены. Нена­ви­деть надо грех, а не его носи­теля — чело­века. Как гово­рил святой Иоанн Зла­то­уст, “когда ты видишь, что кто-то делает тебе зло, нена­видь не его, но диа­вола, кото­рый стоит за ним”.

Нужно учиться отде­лять чело­века от греха, кото­рый он совер­шает. Свя­щен­ник очень часто наблю­дает во время испо­веди, как грех реально отде­ля­ется от чело­века, когда тот в нем рас­ка­и­ва­ется. Мы должны уметь отре­шаться от гре­хов­ного образа чело­века и пом­нить, что все люди, в том числе и враги наши, и нена­ви­дя­щие нас, созданы по образу Божию, и именно в этот образ Божий, в те зачатки добра, кото­рые есть в каждом чело­веке, мы должны всмат­ри­ваться.

Почему необ­хо­димо молиться за врагов? Это нужно не только им, но и нам. Мы должны нахо­дить в себе силы при­ми­ряться с людьми. Архи­манд­рит Софро­ний в своей книге о пре­по­доб­ном Силу­ане Афон­ском гово­рит: “Нена­ви­дя­щие и отвер­га­ю­щие брата ущербны в своем бытии, они не могут найти путь к Богу, любя­щему всех”. Это спра­вед­ливо. Когда в нашем сердце посе­ля­ется нена­висть к чело­веку, мы бываем не спо­собны при­бли­зиться к Богу. И до тех пор, пока это чув­ство в нас сохра­ня­ется, путь к Богу нам пре­граж­ден. Вот почему необ­хо­димо молиться за врагов.

Каждый раз, при­сту­пая к Богу Живому, мы должны быть абсо­лютно при­ми­рен­ными со всеми, кого вос­при­ни­маем как своих врагов. Вспом­ним, что гово­рит Гос­подь: “Если при­не­сешь дар твой к жерт­вен­нику и там вспом­нишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя… пойди, прежде при­ми­рись с братом твоим, и тогда приди и при­неси дар твой” (Мф.5:23). И другое слово Гос­пода: “Мирись с сопер­ни­ком твоим скорее, пока ты еще на пути с ним” (Мф.5:25). “На пути с ним” – значит “в этой, земной жизни”. Ибо если мы не успеем при­ми­риться здесь с нена­ви­дя­щими и оби­дя­щими нас, с вра­гами нашими, то в буду­щую жизнь уйдем непри­ми­рен­ными. А там навер­стать то, что упу­щено здесь, будет уже невоз­можно.

^ 14. Семей­ная молитва

До сих пор мы гово­рили глав­ным обра­зом о личной, инди­ви­ду­аль­ной молитве чело­века. Теперь я хотел бы ска­зать несколько слов о молитве в кругу семьи.

Боль­шин­ство наших совре­мен­ни­ков живет так, что члены семьи соби­ра­ются вместе довольно редко, в лучшем случае дважды в день — утром за зав­тра­ком и вече­ром за ужином. В тече­ние дня роди­тели на работе, дети в школе, дома оста­ются лишь дошколь­ники и пен­си­о­неры. Очень важно, чтобы в рас­по­рядке дня были какие-то минуты, когда все могли бы собраться вместе для молитвы. Если семья соби­ра­ется на ужин, то почему бы за несколько минут до него не помо­литься вместе? Можно и после ужина про­чи­тать молитвы и отры­вок из Еван­ге­лия.

Сов­мест­ная молитва укреп­ляет семью, потому что ее жизнь бывает по-насто­я­щему пол­но­цен­ной и счаст­ли­вой лишь тогда, когда членов ее соеди­няют не только род­ствен­ные узы, но и духов­ное род­ство, общее пони­ма­ние и миро­воз­зре­ние. Сов­мест­ная молитва, кроме того, бла­го­творно влияет на каж­дого члена семьи, в част­но­сти, она очень помо­гает детям.

В совет­ские вре­мена запре­ща­лось вос­пи­ты­вать детей в рели­ги­оз­ном духе. Это моти­ви­ро­ва­лось тем, что дети должны сна­чала вырасти, а уже потом само­сто­я­тельно выби­рать, идти им по рели­ги­оз­ному или по без­ре­ли­ги­оз­ному пути. В этом аргу­менте заклю­чена глу­бо­кая ложь. Потому что, прежде чем чело­век имеет воз­мож­ность выбрать, он должен быть чему-то научен. А лучший воз­раст для науче­ния ‑это, конечно, дет­ство. Тому, кто с дет­ства привык жить без молитвы, бывает очень трудно при­учить себя молиться. А чело­век, с дет­ства вос­пи­тан­ный в молит­вен­ном, бла­го­дат­ном духе, с первых лет своей жизни знав­ший о суще­ство­ва­нии Бога и о том, что к Богу всегда можно обра­титься, даже если потом отхо­дил от Церкви, от Бога, все-таки сохра­нял в каких-то глу­би­нах, в душев­ных тай­ни­ках полу­чен­ные в дет­стве навыки молитвы, заряд рели­ги­оз­но­сти. И часто бывает, что люди, ото­шед­шие от Церкви, на каком-то этапе своей жизни воз­вра­ща­ются к Богу именно потому, что в дет­стве они были при­учены к молитве.

Еще один момент. Сего­дня во многих семьях есть род­ствен­ники стар­шего поко­ле­ния, бабушки и дедушки, кото­рые вос­пи­ты­ва­лись в без­ре­ли­ги­оз­ной среде. Еще лет два­дцать-трид­цать назад можно было гово­рить, что цер­ковь – это место для “бабу­шек”. Сейчас же именно бабушки пред­став­ляют самое без­ре­ли­ги­оз­ное поко­ле­ние, вос­пи­тан­ное в 30–40‑х годах, в эпоху “воин­ству­ю­щего ате­изма”. Очень важно, чтобы пожи­лые люди нашли свой путь к храму. Ни для кого не поздно обра­титься к Богу, но те из моло­дых, кото­рые уже этот путь нашли, должны так­тично, посте­пенно, но с боль­шим посто­ян­ством вовле­кать в орбиту духов­ной жизни своих стар­ших род­ствен­ни­ков. И через еже­днев­ную семей­ную молитву это можно сде­лать осо­бенно успешно.

^ 15. Цер­ков­ная молитва

Как гово­рил извест­ный бого­слов XX века про­то­и­е­рей Геор­гий Фло­ров­ский, хри­сти­а­нин нико­гда не молится в оди­но­че­стве: даже если он обра­ща­ется к Богу в своей ком­нате, закрыв за собой дверь, он все равно молится как член цер­ков­ной общины. Мы не изо­ли­ро­ван­ные инди­ви­ду­умы, мы члены Церкви, члены еди­ного тела. И спа­са­емся мы не в оди­ночку, а вместе с дру­гими – с нашими бра­тьями и сест­рами. И потому очень важно, чтобы у каж­дого чело­века был опыт не только молитвы инди­ви­ду­аль­ной, но и молитвы цер­ков­ной, вместе с дру­гими людьми.

Цер­ков­ная молитва имеет совер­шенно особое зна­че­ние и особый смысл. Многие из нас по соб­ствен­ному опыту знают, как порой трудно бывает чело­веку одному погру­зиться в стихию молитвы. Но когда вы при­хо­дите в храм, вы погру­жа­е­тесь в общую молитву многих людей, и эта молитва уносит вас в какие-то глу­бины, и ваша молитва сли­ва­ется с молит­вой других.

Жизнь чело­ве­че­ская подобна пла­ва­нию через море или океан. Есть, конечно, смель­чаки, кото­рые в оди­но­че­стве, пре­одо­ле­вая бури и штормы, на яхте пере­се­кают мор­ские про­стран­ства. Но, как пра­вило, люди, чтобы пере­сечь океан, соби­ра­ются вместе и на корабле дви­жутся от одного берега к дру­гому. Цер­ковь — это корабль, в кото­ром хри­сти­ане вместе дви­жутся по пути к спа­се­нию. И сов­мест­ная молитва – одно из самых силь­ных средств для про­дви­же­ния на этом пути.

В храме многое спо­соб­ствует молитве, и прежде всего бого­слу­же­ние. Бого­слу­жеб­ные тексты, кото­рые упо­треб­ля­ются в Пра­во­слав­ной Церкви, необы­чайно богаты по содер­жа­нию, в них сокрыта вели­кая муд­рость. Но есть пре­пят­ствие, с кото­рым стал­ки­ва­ются многие, при­хо­дя­щие в Цер­ковь, – это цер­ков­но­сла­вян­ский язык. Сейчас много спорят о том, сохра­нять ли сла­вян­ский язык в бого­слу­же­нии или пере­хо­дить на рус­ский. Мне кажется, что если бы наше бого­слу­же­ние было цели­ком пере­ве­дено на рус­ский язык, очень многое в нем было бы утра­чено. Цер­ков­но­сла­вян­ский язык обла­дает боль­шой духов­ной силой, и опыт пока­зы­вает, что он не так уж и труден, не так уж сильно отли­ча­ется от рус­ского. Нужно просто при­ло­жить неко­то­рое усилие, так же как мы, если это необ­хо­димо, при­ла­гаем усилие для усво­е­ния языка той или иной науки, напри­мер, мате­ма­тики или физики.

Итак, чтобы научиться молиться в церкви, нужно при­ло­жить неко­то­рые усилия, чаще ходить в цер­ковь, может быть, купить основ­ные бого­слу­жеб­ные книги и в сво­бод­ное время изу­чить их. И тогда все богат­ство литур­ги­че­ского языка и бого­слу­жеб­ных тек­стов рас­кро­ется перед вами, и вы уви­дите, что бого­слу­же­ние – это целая школа, кото­рая учит вас не только молитве, но и духов­ной жизни.

^ 16. Для чего нужно ходить в Цер­ковь?

У многих людей, изредка посе­ща­ю­щих храм, скла­ды­ва­ется какое-то потре­би­тель­ское отно­ше­ние к церкви. При­хо­дят в храм, напри­мер, перед долгим путе­ше­ствием – поста­вить свечку на всякий случай, чтобы ничего не слу­чи­лось в дороге. Захо­дят на две-три минуты, спешно несколько раз кре­стятся и, поста­вив свечку, уходят. Неко­то­рые, зайдя в храм, гово­рят: “Я хочу запла­тить деньги, чтобы батюшка помо­лился о том-то и о том-то”, – платят деньги и уходят. Свя­щен­ник должен молиться, а сами эти люди в молитве не участ­вуют.

Это непра­виль­ное отно­ше­ние. Цер­ковь – не авто­мат для покупки “сни­кер­сов”: опус­ка­ешь монетку–и выва­ли­ва­ется кон­фетка. Цер­ковь – это то место, куда надо при­хо­дить, чтобы там жить и учиться. Если вы испы­ты­ва­ете какие-то труд­но­сти или кто-то из ваших ближ­них забо­лел, не огра­ни­чи­вай­тесь тем, чтобы зайти и поста­вить свечку. При­дите в цер­ковь на бого­слу­же­ние, погру­зи­тесь в стихию молитвы и вместе со свя­щен­ни­ком и общи­ной воз­не­сите свою молитву о том, что вас тре­во­жит.

Очень важно, чтобы посе­ще­ние церкви было регу­ляр­ным. Хорошо посе­щать храм каждое вос­кре­се­нье. Вос­крес­ная Боже­ствен­ная Литур­гия, а также Литур­гия вели­ких празд­ни­ков — это то время, когда мы можем, отре­шив­шись на два часа от наших земных дел, погру­зиться в стихию молитвы. Хорошо прийти в цер­ковь всей семьей, чтобы испо­ве­до­ваться и при­ча­ститься.

Если чело­век научится жить от вос­кре­се­ния до вос­кре­се­ния, в ритме цер­ков­ных служб, в ритме Боже­ствен­ной Литур­гии, то вся его жизнь изме­нится кар­ди­наль­ным обра­зом. Прежде всего, это дис­ци­пли­ни­рует. Веру­ю­щий знает, что в бли­жай­шее вос­кре­се­нье ему при­дется дать ответ Богу, и он живет по-дру­гому, не допус­кает многих грехов, кото­рые мог бы допу­стить, если бы не посе­щал цер­ковь. Кроме того, сама Боже­ствен­ная Литур­гия — это воз­мож­ность при­нять Святое При­ча­стие, то есть соеди­ниться с Богом не только духовно, но и телесно. И, нако­нец, Боже­ствен­ная Литур­гия – это все­объ­ем­лю­щая служба, когда и вся цер­ков­ная община, и каждый ее член могут молиться обо всем, что бес­по­коит, тре­во­жит или радует. Веру­ю­щий во время Литур­гии может молиться и о себе, и о своих ближ­них, и о своем буду­щем, при­но­сить пока­я­ние за грехи и про­сить бла­го­сло­ве­ния Божия на даль­ней­шее слу­же­ние. Очень важно учиться пол­но­ценно участ­во­вать в Литур­гии. В Церкви есть и другие службы, напри­мер, все­нощ­ное бдение – под­го­то­ви­тель­ная служба к при­ча­стию. Можно зака­зать моле­бен какому-то свя­тому или моле­бен о здра­вии того или иного чело­века. Но ника­кие так назы­ва­е­мые “част­ные” службы, то есть зака­зан­ные чело­ве­ком для молитвы о каких-то его кон­крет­ных нуждах, не могут заме­нить уча­стие в Боже­ствен­ной Литур­гии, потому что именно Литур­гия – это центр цер­ков­ной молитвы, и именно она должна стать цен­тром духов­ной жизни каж­дого хри­сти­а­нина и каждой хри­сти­ан­ской семьи.

^ 17. Уми­ле­ние и слезы

Хотел бы ска­зать несколько слов о том духов­ном и эмо­ци­о­наль­ном состо­я­нии, кото­рые испы­ты­вают люди в молитве. Вспом­ним извест­ное сти­хо­тво­ре­ние Лер­мон­това:

В минуту жизни труд­ную,
Тес­нится ль в сердце грусть:
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.
Есть сила бла­го­дат­ная
В созву­чье слов живых,
И дышит непо­нят­ная,
Святая пре­лесть в них.
С души как бремя ска­тится,
Сомне­нье далеко –
И верится, и пла­чется,
И так легко, легко…

В этих пре­крас­ных про­стых словах вели­кий поэт описал то, что очень часто про­ис­хо­дит с людьми во время молитвы. Чело­век повто­ряет слова молитв, ‑может быть, зна­ко­мые с дет­ства, – и вдруг чув­ствует, как насту­пает какое-то про­свет­ле­ние, облег­че­ние, появ­ля­ются слезы. На цер­ков­ном языке это состо­я­ние назы­ва­ется уми­ле­нием. Это то состо­я­ние, кото­рое дару­ется иногда чело­веку во время молитвы, когда он острее и силь­нее, чем обычно, ощу­щает при­сут­ствие Божие. Это состо­я­ние духов­ное, когда бла­го­дать Божия непо­сред­ственно каса­ется нашего сердца.

Вспом­ним отры­вок из авто­био­гра­фи­че­ской книги Ивана Бунина “Жизнь Арсе­ньева”, где Бунин опи­сы­вает свои юно­ше­ские годы и то, как, будучи еще гим­на­зи­стом, он посе­щал бого­слу­же­ния в при­ход­ской церкви Воз­дви­же­ния Гос­подня. Он опи­сы­вает начало все­нощ­ной, в полу­мраке церкви, когда еще совсем немного людей: “Как все это вол­нует меня. Я еще маль­чик, под­ро­сток, но ведь я родился с чув­ством всего этого. Столько раз слушал я эти воз­гласы и непре­менно за ними сле­ду­ю­щее «аминь», что все это стало как бы частью моей души, и она теперь, уже зара­нее уга­ды­ва­ю­щая каждое слово службы, на все отзы­ва­ется сугу­бой род­ствен­ной готов­но­стью. «При­и­дите, покло­нимся… Бла­го­слови душе моя Гос­пода», – слышу я, и у меня засти­лает глаза сле­зами, ибо я уже твердо знаю теперь, что пре­крас­нее и выше всего этого нет и не может быть ничего на земле. И течет, течет святая мисте­рия, закры­ва­ются и откры­ва­ются Цар­ские врата, оза­ря­ются ярче и теплее своды церкви мно­гими све­чами”. И дальше Бунин пишет о том, что ему при­хо­ди­лось посе­щать мно­же­ство запад­ных храмов, где звучал орган, бывать в готи­че­ских собо­рах, пре­крас­ных по своей архи­тек­туре, “но нигде и нико­гда, – гово­рит он, – не плакал я так, как в цер­ковке Воз­дви­же­ния в эти темные и глухие вечера”.

Не только вели­кие поэты и писа­тели отзы­ва­ются на то бла­го­дат­ное воз­дей­ствие, с кото­рым неиз­бежно свя­зано посе­ще­ние церкви. Это может испы­тать на себе каждый чело­век. Очень важно, чтобы душа наша была открыта к этим чув­ствам, чтобы, при­ходя в храм, мы были готовы при­нять бла­го­дать Божию в той мере, в какой она нам будет дана. Если же состо­я­ние бла­го­дати нам не дается и уми­ле­ние не при­хо­дит, не нужно этим сму­щаться. Это озна­чает, что душа наша не дозрела до уми­ле­ния. Но минуты подоб­ного про­свет­ле­ния – знак того, что молитва наша не бес­плодна. Они сви­де­тель­ствуют о том, что Бог отзы­ва­ется на нашу молитву и бла­го­дать Божия каса­ется нашего сердца.

^ 18. Борьба с посто­рон­ними мыс­лями

Одно из глав­ных пре­пят­ствий к вни­ма­тель­ной молитве – появ­ле­ние посто­рон­них помыс­лов. Святой Иоанн Крон­штад­ский, вели­кий подвиж­ник конца XIX – начала XX сто­ле­тия, опи­сы­вает в своих днев­ни­ках, как во время совер­ше­ния Боже­ствен­ной Литур­гии, в самые ответ­ствен­ные и свя­щен­ные моменты, перед его мыс­лен­ным взором вдруг пред­ста­вал яблоч­ный пирог или какой-нибудь орден, кото­рым его могут награ­дить. И он с горе­чью и сожа­ле­нием гово­рит о том, как подоб­ные посто­рон­ние образы и помыслы могут раз­ру­шить молит­вен­ное состо­я­ние. Если такое слу­ча­лось со свя­тыми, то нет ничего уди­ви­тель­ного в том, что это слу­ча­ется и с нами. Чтобы обез­опа­сить себя от этих помыс­лов и посто­рон­них обра­зов, мы должны учиться, как гово­рили древ­ние Отцы Церкви, “стоять на страже ума своего”.

У аске­ти­че­ских писа­те­лей Древ­ней Церкви было детально раз­ра­бо­тан­ное учение о том, как посто­рон­ний помы­сел посте­пенно про­ни­кает в чело­века. Первая стадия этого про­цесса назы­ва­ется “при­ло­гом”, то есть вне­зап­ным появ­ле­нием помысла. Этот помы­сел еще совер­шенно чужд чело­веку, он появился где-то на гори­зонте, но про­ник­но­ве­ние его внутрь начи­на­ется тогда, когда чело­век оста­нав­ли­вает на нем свое вни­ма­ние, всту­пает в беседу с ним, рас­смат­ри­вает и ана­ли­зи­рует его. Потом насту­пает то, что Отцы Церкви назы­вали “соче­та­нием” – когда ум чело­века уже как бы сжи­ва­ется, сли­ва­ется с помыс­лом. Нако­нец, помы­сел пре­вра­ща­ется в страсть и охва­ты­вает собою всего чело­века, и тогда уже забыты и молитва, и духов­ная жизнь.

Чтобы этого не про­ис­хо­дило, очень важно отсе­кать посто­рон­ние помыслы при первом же их появ­ле­нии, не поз­во­лять им про­ник­нуть в глубь души, сердца и ума. И чтобы этому научиться, нужно много рабо­тать над собой. Чело­век не может не испы­ты­вать рас­се­ян­но­сти на молитве, если не научится бороться с посто­рон­ними помыс­лами.

Одна из болез­ней совре­мен­ного чело­века заклю­ча­ется в том, что он не умеет кон­тро­ли­ро­вать работу своего мозга. Его мозг авто­но­мен, и мысли при­хо­дят и уходят непро­из­вольно. Совре­мен­ный чело­век, как пра­вило, вообще не следит за тем, что про­ис­хо­дит в его уме. Но чтобы научиться насто­я­щей молитве, нужно уметь сле­дить за своими помыс­лами и те, кото­рые не соот­вет­ствуют молит­вен­ному настро­е­нию, без­жа­лостно отсе­кать. Пре­одо­ле­нию рас­се­ян­но­сти и отсе­че­нию посто­рон­них помыс­лов помо­гают крат­кие молитвы, — – “Гос­поди, поми­луй”, “Боже, мило­стив буди мне, греш­ному” и другие, – кото­рые не тре­буют особой сосре­до­то­чен­но­сти на словах, но рас­по­ла­гают к рож­де­нию чув­ства и дви­же­нию сердца. С помо­щью таких молитв можно научаться вни­ма­нию и сосре­до­то­чен­но­сти на молитве.

^ 19. Иису­сова молитва

Апо­стол Павел гово­рит: “Непре­станно моли­тесь” (1Сол.5:17). Часто спра­ши­вают: как же можно молиться непре­станно, если мы рабо­таем, читаем, гово­рим, едим, спим, и т. д., то есть делаем то, что, каза­лось бы, несов­ме­стимо с молит­вой? Отве­том на этот вопрос в пра­во­слав­ной тра­ди­ции явля­ется Иису­сова молитва. Веру­ю­щие, прак­ти­ку­ю­щие Иису­сову молитву, дости­гают непре­стан­ной молитвы, то есть непре­стан­ного пред­сто­я­ния перед Богом. Каким обра­зом это про­ис­хо­дит?

Молитва Иису­сова звучит так: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя, греш­наго”. Есть и более крат­кая ее форма: “Гос­поди Иисусе Христе, поми­луй мя”. Но можно свести молитву и к двум словам: “Гос­поди, поми­луй”. Чело­век, кото­рый совер­шает Иису­сову молитву, повто­ряет ее не только во время бого­слу­же­ния или на домаш­ней молитве, но и в пути, во время еды и отходя ко сну. Если даже чело­век гово­рит с кем-то или слу­шает дру­гого, то, не утра­чи­вая интен­сив­но­сти вос­при­я­тия, он, тем не менее, про­дол­жает где-то в глу­би­нах своего сердца повто­рять эту молитву.

Смысл Иису­со­вой молитвы заклю­ча­ется, конечно, не в меха­ни­че­ском ее повто­ре­нии, но в том, чтобы всегда ощу­щать живое при­сут­ствие Христа. Это при­сут­ствие ощу­ща­ется нами прежде всего потому, что, про­из­нося молитву Иису­сову, мы про­из­но­сим имя Спа­си­теля.

Имя есть символ своего носи­теля, в имени как бы при­сут­ствует тот, кому оно при­над­ле­жит. Когда юноша влюб­лен в девушку и думает о ней, он непре­станно повто­ряет ее имя, потому что она словно бы при­сут­ствует в своем имени. И поскольку любовь напол­няет все его суще­ство, он чув­ствует необ­хо­ди­мость повто­рять это имя вновь и вновь. Точно так же хри­сти­а­нин, кото­рый любит Гос­пода, повто­ряет имя Иисуса Христа, потому что все его сердце и суще­ство обра­щено ко Христу.

Очень важно при совер­ше­нии Иису­со­вой молитвы не пытаться вооб­ра­жать Христа, пред­став­ляя себе Его как чело­века в какой-либо жиз­нен­ной ситу­а­ции или, напри­мер, вися­щим на кресте. Молитва Иису­сова не должна быть сопря­жена с обра­зами, кото­рые могут воз­ник­нуть в нашей фан­та­зии, потому что тогда про­ис­хо­дит под­мена реаль­ного вооб­ра­жа­е­мым. Молитва Иису­сова должна сопро­вож­даться только внут­рен­ним ощу­ще­нием при­сут­ствия Христа и чув­ством пред­сто­я­ния Богу Живому. Ника­кие внеш­ние образы здесь не уместны.

^ 20. Чем хорошо молитва Иису­сова?

У молитвы Иису­со­вой есть несколько особых свойств. Прежде всего – это при­сут­ствие в ней имени Божия.

Мы очень часто поми­наем имя Бога как бы по при­вычке, без­думно. Мы гово­рим: “Гос­поди, как я устал”, “Бог с ним, пусть придет в другой раз”, ‑совер­шенно не заду­мы­ва­ясь о той силе, кото­рой обла­дает имя Божие. А между тем уже в Ветхом Завете была запо­ведь: “Не про­из­носи имени Гос­пода, Бога твоего напрасно” (Исх.20:7). И древ­ние евреи с чрез­вы­чай­ным бла­го­го­ве­нием отно­си­лись к имени Божию. В эпоху после осво­бож­де­ния из вави­лон­ского плена про­из­но­сить имя Бога вообще запре­ща­лось. Это право было лишь у пер­во­свя­щен­ника, раз в году, когда он входил в Святое Святых, глав­ное свя­ти­лище храма. Когда мы обра­ща­емся с Иису­со­вой молит­вой ко Христу, то про­из­не­се­ние имени Христа и испо­ве­да­ние Его Сыном Божиим имеет совер­шенно особое зна­че­ние. Имя это должно про­из­но­ситься с вели­чай­шим бла­го­го­ве­нием.

Другое свой­ство Иису­со­вой молитвы — ее про­стота и доступ­ность. Для совер­ше­ния Иису­со­вой молитвы не нужны ни спе­ци­аль­ные книги, ни спе­ци­ально отве­ден­ное место или время. В этом ее огром­ное пре­иму­ще­ство перед мно­гими дру­гими молит­вами.

Нако­нец, есть еще одно свой­ство, отли­ча­ю­щее эту молитву – в ней мы испо­ве­дуем свою гре­хов­ность: “Поми­луй мя, греш­наго”. Этот момент очень важен, потому что многие совре­мен­ные люди абсо­лютно не ощу­щают своей гре­хов­но­сти. Даже на испо­веди нередко можно слы­шать: “Я не знаю, в чем мне каяться, я живу, как все, не убиваю, не краду”, – и т. д. А между тем, именно наши грехи явля­ются, как пра­вило, при­чи­нами наших глав­ных бед и горе­стей. Чело­век не заме­чает свои грехи потому, что далек от Бога, подобно тому, как в темной ком­нате мы не видим ни пыли, ни грязи, но стоит рас­пах­нуть окно, как обна­ру­жится, что ком­ната давно нуж­да­ется в уборке.

Душа чело­века, дале­кого от Бога, подобна темной ком­нате. Но чем ближе чело­век к Богу, чем больше ста­но­вится света в его душе, тем острее он чув­ствует соб­ствен­ную гре­хов­ность. И про­ис­хо­дит это не бла­го­даря тому, что он срав­ни­вает себя с дру­гими людьми, но бла­го­даря тому, что он пред­стоит перед Богом. Когда мы гово­рим: “Гос­поди Иисусе Христе, поми­луй мя, греш­наго”, мы как бы ставим себя перед лицом Христа, срав­ни­ваем свою жизнь с Его жизнью. И тогда мы дей­стви­тельно ощу­щаем себя греш­ни­ками и можем из глу­бины сердца при­не­сти пока­я­ние.

^ 21. Прак­тика молитвы Иису­со­вой

Пого­во­рим о прак­ти­че­ских аспек­тах Иису­со­вой молитвы. Неко­то­рые ставят перед собой задачу про­из­не­сти Иису­сову молитву в тече­ние дня, допу­стим, сто, пять­сот или тысячу раз. Чтобы сосчи­тать, сколько раз молитва про­чи­тана, исполь­зу­ются четки, на кото­рых может быть пять­де­сят, сто или более шари­ков. Про­из­нося в уме молитву, чело­век пере­би­рает четки. Но если вы только начи­на­ете подвиг молитвы Иису­со­вой, то надо обра­щать вни­ма­ние прежде всего на каче­ство, а не на коли­че­ство. Мне кажется, что начи­нать надо с очень мед­лен­ного про­из­не­се­ния вслух слов молитвы Иису­со­вой, доби­ва­ясь того, чтобы сердце участ­во­вало в молитве. Вы про­из­но­сите: “Гос­поди… Иисусе… Христе…”, – и сердце ваше должно, как камер­тон, отзы­ваться на каждое слово. И не стре­ми­тесь сразу про­чи­тать молитву Иису­сову много раз. Пусть вы про­из­не­сете ее всего десять раз, но если сердце ваше отзо­вется на слова молитвы, этого будет доста­точно.

У чело­века два духов­ных центра – ум и сердце. С умом свя­зана интел­лек­ту­аль­ная актив­ность, вооб­ра­же­ние, помыслы, а с серд­цем — эмоции, чув­ства, пере­жи­ва­ния. При про­из­не­се­нии Иису­со­вой молитвы цен­тром должно быть сердце. Именно поэтому, молясь, не пытай­тесь что-то себе пред­став­лять в уме, напри­мер, Иисуса Христа, а ста­рай­тесь дер­жать вни­ма­ние в сердце.

У древ­не­цер­ков­ных писа­те­лей-аске­тов была раз­ра­бо­тана тех­ника “све­де­ния ума в сердце”, при кото­рой молитва Иису­сова соеди­ня­лась с дыха­нием, и на вдохе про­из­но­си­лось: “Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий” — а на выдохе: “поми­луй мя, греш­наго”. Вни­ма­ние чело­века как бы есте­ствен­ным обра­зом пере­клю­ча­лось с головы на сердце. Не думаю, что всем над­ле­жит упраж­няться в Иису­со­вой молитве именно таким обра­зом, доста­точно с боль­шим вни­ма­нием и бла­го­го­ве­нием про­из­но­сить слова молитвы.

Нач­ните утро с молитвы Иису­со­вой. Если днем у вас появи­лась сво­бод­ная минута, про­чи­тайте молитву еще несколько раз; вече­ром, перед сном, повто­ряйте ее, пока не заснете. Если вы научи­тесь про­сы­паться и засы­пать с молит­вой Иису­со­вой, это даст вам огром­ную духов­ную под­держку. Посте­пенно, по мере того как сердце ваше будет ста­но­вится все более отзыв­чи­вым к словам этой молитвы, вы можете прийти к тому, что она станет непре­стан­ной, причем глав­ным содер­жа­нием молитвы будет не про­из­не­се­ние слов, но посто­ян­ное чув­ство при­сут­ствия Божия в сердце. И если вы начали с того, что про­из­но­сили молитву вслух, то посте­пенно при­дете к тому, что ее будет про­из­но­сить только сердце, без уча­стия языка или уст. Вы уви­дите, как молитва пре­об­ра­зит все ваше чело­ве­че­ское есте­ство, всю вашу жизнь. В этом особая сила молитвы Иису­со­вой.

^ 22. Книги о молитве Иису­со­вой

“Что бы вы ни делали, чем бы вы ни зани­ма­лись во всякое время – днем и ночью, про­из­но­сите устами сии Боже­ствен­ные гла­голы: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя, греш­наго». Это не трудно: и во время путе­ше­ствия, по дороге, и во время работы – дрова ли рубишь или воду несешь, или землю копа­ешь, или пищу варишь. Ведь во всем этом тру­дится одно тело, а ум без дела пре­бы­вает, так вот и дай ему заня­тие, свой­ствен­ное и при­лич­ное его неве­ще­ствен­ной при­роде – про­из­но­сить имя Божие”. Это отры­вок из книги “На горах Кав­каза”, уви­дев­шей свет впер­вые в начале XX века и посвя­щен­ной молитве Иису­со­вой.

Я хотел бы особо под­черк­нуть, что этой молитве нужно учиться, причем жела­тельно с помо­щью духов­ного руко­во­ди­теля. В Пра­во­слав­ной Церкви есть настав­ники молитвы – среди мона­ше­ству­ю­щих, пас­ты­рей и даже мирян: это люди, кото­рые сами, опыт­ным путем познали силу молитвы. Но если вы не най­дете такого настав­ника – а многие жалу­ются, что настав­ника в молитве сейчас найти трудно, — то можно обра­титься к таким книгам, как “На горах Кав­каза” или “Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника духов­ному своему отцу”. В послед­ней, вышед­шей в XIX веке и много раз пере­из­да­вав­шейся, гово­рится о чело­веке, кото­рый решил научиться непре­стан­ной молитве. Он был стран­ни­ком, ходил из города в город с сумой за пле­чами и с посо­хом, и учился молиться. Молитву Иису­сову он повто­рял по нескольку тысяч раз в день.

Есть и клас­си­че­ское пяти­том­ное собра­ние про­из­ве­де­ний Святых Отцов с IV по XIV век – “Доб­ро­то­лю­бие”. Это бога­тей­шая сокро­вищ­ница духов­ного опыта, она содер­жит многие настав­ле­ния о молитве Иису­со­вой и о трез­ве­нии – вни­ма­нии ума. Тот, кто хочет научиться молиться по-насто­я­щему, должен быть знаком с этими кни­гами.

Я привел отры­вок из книги “На горах Кав­каза” еще и потому, что много лет назад, когда я был под­рост­ком, мне дове­лось путе­ше­ство­вать в Грузию, в горы Кав­каза, неда­леко от Сухуми. Там я встре­чался с отшель­ни­ками. Жили они там даже в совет­ское время, вдали от мир­ской суеты, в пеще­рах, уще­льях и про­па­стях, и о суще­ство­ва­нии их никто не знал. Они жили молит­вой и пере­да­вали из поко­ле­ния в поко­ле­ние сокро­вище молит­вен­ного опыта. Это были люди как бы из дру­гого мира, достиг­шие боль­шой духов­ной высоты, глу­бо­кого внут­рен­него покоя. И все это бла­го­даря Иису­со­вой молитве.

Дай нам Бог научиться через опыт­ных настав­ни­ков и через книги Святых Отцов этому сокро­вищу — непре­стан­ному совер­ше­нию молитвы Иису­со­вой.

^ 23. «Отче наш, иже еси на небе­сех»

Молитва “Отче наш” имеет особую зна­чи­мость, потому что она дана нам Самим Иису­сом Хри­стом. Начи­на­ется она сло­вами: “Отче наш, Иже еси на небе­сех”, — или по-русски: “Отче наш, Сущий на небе­сах” Эта молитва явля­ется все­объ­ем­лю­щей по харак­теру: в ней как бы скон­цен­три­ро­вано все то, что нужно чело­веку и для жизни земной, и для спа­се­ния души. Гос­подь дал нам ее, чтобы мы знали, о чем нужно молиться, о чем про­сить Бога.

Первые слова этой молитвы: “Отче наш, Иже еси на небе­сех” – откры­вают нам, что Бог – не какое-то дале­кое абстракт­ное суще­ство, не какое-то отвле­чен­ное доброе начало, но наш Отец. Сего­дня очень многие люди на вопрос, верят ли они в Бога, отве­чают утвер­ди­тельно, но если спро­сить их, как они мыслят себе Бога, что думают о Нем, отве­чают при­мерно так: “Ну, Бог – это добро, это что-то свет­лое, это какая-то поло­жи­тель­ная энер­гия”. То есть к Богу отно­сятся как к некоей, абстрак­ции, как к чему-то без­лич­ному.

Когда же мы начи­наем свою молитву сло­вами “Отче наш”, то сразу же обра­ща­емся к лич­ному, живому Богу, к Богу как Отцу – тому Отцу, о кото­ром Хри­стос гово­рил в притче о блуд­ном сыне. Многие помнят сюжет этой притчи из Еван­ге­лия от Луки. Сын решил уйти от отца, не дождав­шись его смерти. Он полу­чил при­чи­та­ю­ще­еся ему наслед­ство, ушел в дале­кую страну, там это наслед­ство про­мо­тал, и когда уже дошел до послед­него пре­дела нищеты и исто­ще­ния, решил вер­нуться к отцу. Он сказал себе: “Пойду к отцу моему и скажу ему: отче! Я согре­шил против неба и пред тобою и уже недо­стоин назы­ваться сыном твоим, но прими меня в число наем­ни­ков твоих” (Лк.15:18–19). И когда он был еще далеко, отец выбе­жал ему навстречу, бро­сился ему на шею. Сын не успел даже ска­зать при­го­тов­лен­ные слова, потому что отец сразу же дал ему пер­стень, знак сынов­него досто­ин­ства, обла­чил в преж­ние одежды, то есть пол­но­стью вос­ста­но­вил его в досто­ин­стве сына. Именно таково отно­ше­ние Бога к нам. Мы не наем­ники, но сыны Божий, и Гос­подь отно­сится к нам как к Своим детям. Поэтому и наше отно­ше­ние к Богу должно харак­те­ри­зо­ваться пре­дан­но­стью и бла­го­род­ной сынов­ней любо­вью.

Когда мы про­из­но­сим: “Отче наш” – это озна­чает, что мы молимся не изо­ли­ро­ванно, как отдель­ные лич­но­сти, у каждой из кото­рых свой Отец, но как члены единой чело­ве­че­ской семьи, единой Церкви, еди­ного Тела Хри­стова. Иначе говоря, назы­вая Бога Отцом, мы тем самым под­ра­зу­ме­ваем, что все осталь­ные люди – наши братья. Более того, когда Хри­стос учит нас в молитве обра­щаться к Богу “Отче наш”, Он ставит Себя как бы на один уро­вень с нами. Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов гово­рил, что через веру во Христа мы ста­но­вимся бра­тьями Христа, потому что у нас с Ним общий Отец – Отец наш Небес­ный.

Что же каса­ется слов “Иже еси на небе­сех”, то они ука­зы­вают не на физи­че­ское небо, а на то, что Бог живет в совер­шенно ином изме­ре­нии, чем мы, что Он абсо­лютно транс­цен­ден­тен нам. Но через молитву, через Цер­ковь мы к этому небу, то есть к иному миру, имеем воз­мож­ность при­об­щиться.

^ 24. «Да свя­тится имя твое»

Что озна­чают слова: “Да свя­тится имя Твое”? Имя Божие свято само по себе, оно несет в себе заряд свя­то­сти, духов­ной силы и при­сут­ствия Божия. Почему же нужно молиться именно этими сло­вами? Разве имя Божие не оста­нется святым, даже если мы не про­из­не­сем “Да свя­тится имя Твое”?

Когда мы гово­рим: “Да свя­тится имя Твое”, – мы прежде всего имеем в виду, что имя Божие должно свя­титься, то есть быть явлено как святое через нас, хри­стиан, через нашу духов­ную жизнь. Апо­стол Павел, обра­ща­ясь к недо­стой­ным хри­сти­а­нам своего вре­мени, гово­рил: “Ради вас имя Божие хулится у языч­ни­ков” (Рим.2:24). Это очень важные слова. Они гово­рят о нашем несо­от­вет­ствии той духовно-нрав­ствен­ной норме, кото­рая содер­жится в Еван­ге­лии и по кото­рой мы, хри­сти­ане, обя­заны жить. И это несо­от­вет­ствие, может быть, – одна из глав­ных тра­ге­дий и нас как хри­стиан, и всей Церкви хри­сти­ан­ской.

Цер­ковь обла­дает свя­то­стью, потому что постро­ена на имени Божием, кото­рое свято само по себе. Члены же Церкви далеко не соот­вет­ствуют тем нормам, кото­рые Цер­ковь выдви­гает. Часто при­хо­дится слы­шать упреки,- причем совер­шенно спра­вед­ли­вые, в адрес хри­стиан: “Чем вы можете дока­зать суще­ство­ва­ние Бога, если сами живете не лучше, а иногда и хуже языч­ни­ков и ате­и­стов? Как сов­ме­ща­ется вера в Бога с недо­стой­ными поступ­ками?” Итак, каждый из нас должен еже­дневно зада­вать себе вопрос: “Соот­вет­ствую ли я как хри­сти­а­нин еван­гель­скому идеалу? Свя­тится имя Божие через меня или хулится? Являю ли я пример истин­ного хри­сти­ан­ства, кото­рое заклю­ча­ется в любви, сми­ре­нии, кро­то­сти и мило­сер­дии, или же являю пример, про­ти­во­по­лож­ный этим доб­ро­де­те­лям?”

Нередко люди обра­ща­ются к свя­щен­нику с вопро­сом: “Что мне сде­лать, чтобы при­ве­сти в цер­ковь сына (дочь, мужа, мать, отца)? Я им говорю о Боге, а они и слу­шать не хотят”. Про­блема заклю­ча­ется в том, что недо­ста­точно просто гово­рить о Боге. Когда чело­век, став веру­ю­щим, пыта­ется обра­тить в свою веру других, осо­бенно своих близ­ких, с помо­щью слов, уго­во­ров, а иногда и через при­нуж­де­ние, наста­и­вая, чтобы они моли­лись или ходили в цер­ковь, то это часто дает обрат­ный резуль­тат – у его близ­ких воз­ни­кает оттор­же­ние всего цер­ков­ного и духов­ного. При­бли­зить же людей к Церкви мы сможем лишь тогда, когда сами станем насто­я­щими хри­сти­а­нами, когда они, глядя на нас, скажут: “Да, теперь я пони­маю, что может сде­лать хри­сти­ан­ская вера с чело­ве­ком, как может его пре­об­ра­зить, изме­нить; я начи­наю верить в Бога, потому что вижу, как хри­сти­ане отли­ча­ются от нехри­стиан”.

^ 25. «Да при­и­дет цар­ствие твое»

Что озна­чают эти слова? Ведь Цар­ство Божие неиз­бежно придет, будет конец мира, и чело­ве­че­ство перей­дет в иное изме­ре­ние. Оче­видно, что молимся мы не о том, чтобы насту­пил конец мира, а о том, чтобы Цар­ство Божие пришло к нам,то есть чтобы оно стало реаль­но­стью нашей жизни, чтобы наша сего­дняш­няя – буд­нич­ная, серая, а подчас и темная, тра­ги­че­ская, — земная жизнь была про­ни­зана при­сут­ствием Цар­ствия Божия.

Что же такое Цар­ствие Божие? Чтобы отве­тить на этот вопрос, нужно обра­титься к Еван­ге­лию и вспом­нить, что про­по­ведь Иисуса Христа нача­лась со слов: “Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное” (Мф.4:17). Потом Хри­стос мно­го­кратно гово­рил людям о Своем Цар­стве, Он не воз­ра­жал, когда Его назы­вали Царем – напри­мер, когда входил в Иеру­са­лим и Его при­вет­ство­вали как Царя Иудей­ского. Даже стоя на суде, пору­ган­ный, обо­лган­ный, окле­ве­тан­ный, на вопрос Пилата, задан­ный, видимо, с иро­нией: “Ты Царь Иудей­ский?”, – Гос­подь отве­тил: “Цар­ство Мое не от мира сего” (Ин.18:33–36). В этих словах Спа­си­теля и заклю­ча­ется ответ на вопрос о том, что такое Цар­ство Божие. И когда мы обра­ща­емся к Богу “Да при­и­дет Цар­ствие Твое”, мы просим о том, чтобы это неот­мир­ное, духов­ное, Хри­стово Цар­ство стало реаль­но­стью нашей жизни, чтобы в нашей жизни появи­лось то духов­ное изме­ре­ние, о кото­ром много гово­рят, но кото­рое так немно­гим известно по опыту.

Когда Гос­подь Иисус Хри­стос гово­рил уче­ни­кам о том, что ждет Его в Иеру­са­лиме – муки, стра­да­ния и крест­ная смерть, – мать двух из них ска­зала Ему: “Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сто­рону, а другой по левую в Цар­ствии Твоем” (Мф.20:21). Он гово­рил о том, что Ему над­ле­жит постра­дать и уме­реть, а она пред­став­ляла себе Чело­века на цар­ском троне и хотела, чтобы ее сыно­вья были рядом с Ним. Но, как мы помним, Цар­ство Божие было сна­чала явлено на кресте — Хри­стос был распят, исте­кал кровью, а над Ним висела таб­личка: “Царь иудей­ский”. И только потом уже Цар­ство Божие было явлено в слав­ном и спа­си­тель­ном Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом. Именно это Цар­ство нам обе­щано — Цар­ство, кото­рое дается боль­шими уси­ли­ями и скор­бями. Путь к Цар­ству Божию лежит через Геф­си­ма­нию и Гол­гофу – через те испы­та­ния, иску­ше­ния, скорби и стра­да­ния, кото­рые выпа­дают на долю каж­дого из нас. Об этом мы должны пом­нить, когда про­из­но­сим в молитве: “Да при­и­дет Цар­ствие Твое”.

^ 26. «Да будет воля твоя, яко на небеси, и на земли»

Мы с такой лег­ко­стью про­из­но­сим эти слова! И очень редко мы осо­знаем, что наша воля может не сов­па­дать с волей Божией. Ведь иногда Бог посы­лает нам стра­да­ния, а мы ока­зы­ва­емся не в силах при­нять их как послан­ные Богом, ропщем, него­дуем. Как часто люди, при­ходя к свя­щен­нику, гово­рят: “Я не могу согла­ситься с тем-то и тем-то, я пони­маю, что это воля Божия, но сми­риться не могу”. Что можно ска­зать такому чело­веку? Не гово­рить же ему, что, видимо, ему в молитве Гос­под­ней нужно заме­нить слова “да будет воля Твоя”, на “да будет воля моя”!

Каж­дому из нас нужно бороться за то, чтобы наша воля сов­пала с благой волей Бога. Мы гово­рим: “Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли”. То есть, воля Божия, кото­рая уже совер­ша­ется на небе, в мире духов­ном, должна совер­шаться и здесь, на земле, и прежде всего в нашей жизни. И мы должны быть готовы во всем сле­до­вать голосу Божию. Нужно нахо­дить в себе силы отка­зы­ваться от соб­ствен­ной воли ради испол­не­ния воли Божией. Часто, молясь, мы просим чего-либо у Бога, но не полу­чаем. И тогда нам кажется, что молитва не была услы­шана. Нужно найти в себе силы при­нять этот “отказ” со сто­роны Бога как Его волю.

Вспом­ним Христа, Кото­рый нака­нуне Своей смерти молился Отцу Своему и гово­рил: “Отче Мой, если воз­можно, да минует Меня чаша сия”. Но ведь эта чаша Его не мино­вала, значит, ответ на молитву был иной: чашу стра­да­ний, скорби и смерти Иисусу Христу над­ле­жало испить. Зная это, Он гово­рил Отцу: “Но не как Я хочу, а как Ты” (Мф.26:39–42).

Таким должно быть и наше отно­ше­ние к Божией воле. Если мы чув­ствуем, что на нас надви­га­ется какая-то скорбь, что нам пред­стоит испить чашу, на кото­рую у нас, может быть, не хва­тает сил, мы можем ска­зать: “Гос­поди, если воз­можно, да минует меня эта чаша скорби, про­неси ее мимо меня”. Но, подобно Христу, мы должны закон­чить молитву сло­вами: “Но не моя воля, а Твоя да будет”.

К Богу нужно отно­ситься с дове­рием. Часто дети чего-то просят у роди­те­лей, а те не дают, потому что счи­тают это вред­ным. Прой­дут годы, и чело­век поймет, насколько правы были роди­тели. Так про­ис­хо­дит и с нами. Про­хо­дит какое-то время, и мы вдруг пони­маем, насколько более бла­го­твор­ным ока­за­лось то, что послал нам Гос­подь, чем то, что мы бы хотели полу­чить по соб­ствен­ной воле.

^ 27. «Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь»

Мы можем обра­щаться к Богу с самыми раз­ными про­ше­ни­ями. Мы можем про­сить у Него не только чего-то воз­вы­шен­ного и духов­ного, но и того, что необ­хо­димо нам на мате­ри­аль­ном уровне. “Хлеб насущ­ный” — это то, чем мы живем, наше днев­ное про­пи­та­ние. Причем, в молитве мы гово­рим: “Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь”, то есть сего­дня. Иначе говоря, мы не просим Бога обес­пе­чить нас всем необ­хо­ди­мым на все после­ду­ю­щие дни нашей жизни. Мы просим Его о днев­ном про­пи­та­нии, зная, что, если Он напи­тает нас сего­дня, то напи­тает и завтра. Про­из­нося эти слова, мы выра­жаем свое дове­рие Богу: мы дове­ряем Ему свою жизнь сего­дня, как дове­рим ее и завтра.

Слова “хлеб насущ­ный” ука­зы­вают на то, что необ­хо­димо для жизни, а не на какие-то изли­ше­ства. Чело­век может встать на путь стя­жа­тель­ства и, имея необ­хо­ди­мое, — крышу над голо­вой, кусок хлеба, мини­маль­ные мате­ри­аль­ные блага, – начать зани­маться нако­пи­тель­ством, рос­ко­ше­ство­вать. Этот путь при­во­дит в тупик, потому что чем больше чело­век накап­ли­вает, чем больше у него денег, тем больше он ощу­щает пустоту жизни, чув­ствуя, что есть какие-то другие потреб­но­сти, кото­рые невоз­можно удо­вле­тво­рить мате­ри­аль­ными бла­гами. Так вот, “хлеб насущ­ный” – это то, что необ­хо­димо. Это не лиму­зины, не рос­кош­ные дворцы, не мил­ли­он­ные суммы денег, но это то, без чего не можем жить ни мы, ни наши дети, ни наши срод­ники.

Неко­то­рые пони­мают слова “хлеб насущ­ный” и в более воз­вы­шен­ном смысле – как “хлеб над­сущ­ност­ный” или “сверх­сущ­ност­ный”. В част­но­сти, гре­че­ские Отцы Церкви писали, что “хлеб сверх­сущ­ност­ный” – это тот хлеб, кото­рый сходит с небес, иначе говоря, это Сам Хри­стос, Кото­рого хри­сти­ане при­ни­мают в таин­стве Свя­того При­ча­ще­ния. Такое пони­ма­ние тоже оправ­данно, потому что, помимо мате­ри­аль­ного хлеба, чело­веку необ­хо­дим и хлеб духов­ный.

Каждый вкла­ды­вает в поня­тие “хлеб насущ­ный” свое содер­жа­ние. Во время войны один маль­чик, молясь, гово­рил так: “Хлеб наш насу­шен­ный даждь нам днесь”, – потому что основ­ным пита­нием были сухари. То, что было необ­хо­димо маль­чику и его семье для под­дер­жа­ния жизни, — это высу­шен­ный хлеб. Это может пока­заться смеш­ным или груст­ным, но это пока­зы­вает, что каждый чело­век – и старый и малый – просит у Бога именно то, что ему больше всего нужно, без чего он не может про­жить ни одного дня.

^ 28. «И остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим»

Молитва нераз­рывно свя­зана с обра­зом жизни чело­века. При­чина труд­но­стей, испы­ты­ва­е­мых чело­ве­ком в молитве, заклю­ча­ется в непра­виль­ной, неду­хов­ной, нее­ван­гель­ской жизни. Это осо­бенно ощу­ща­ется нами, когда мы про­из­но­сим молитву “Отче наш”. Каждое про­ше­ние этой молитвы ставит нас перед некой реаль­но­стью, мы как бы ока­зы­ва­емся на суде – на суде соб­ствен­ной сове­сти. И молитва эта, если мы молимся от души и от сердца, если дей­стви­тельно думаем так, как напи­сано в ней, должна застав­лять нас посто­янно изме­нять нашу жизнь.

Мы гово­рим: “И остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим”, то есть просим Бога про­стить нам наши долги, так как мы про­щаем тем, кто в долгу у нас. И вот, про­из­неся эти слова, спро­сим себя: а про­щаем ли мы своих ближ­них? Готовы ли мы поста­вить про­ще­ние Богом нас самих в зави­си­мость от того, про­щаем ли мы других? Не слиш­ком ли это страшно, не слиш­ком ли боль­шая ответ­ствен­ность?

Опыт пока­зы­вает, что не так уж трудно всех про­стить, так же как не трудно всехлюбить – всех, в смысле абстракт­ном. Многие так и гово­рят: я люблю людей, я только не могу при­ми­риться с двумя-тремя людьми, — своей сосед­кой, своим сотруд­ни­ком, своей тещей, – а всех осталь­ных люблю. Так вот, слова “остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим” – как раз и напо­ми­нают нам о тех несколь­ких людях, кото­рых мы не можем про­стить, кото­рым не можем “оста­вить долги”. И эта молитва нас учит тому, что, пока мы не про­стим их, мы не можем наде­яться, что Гос­подь про­стит нас.

Жизнь земная дана нам для того, чтобы при­ми­риться со всеми. В жизни завя­зы­ва­ются многие узлы, и наша задача заклю­ча­ется в том, чтобы успеть их раз­вя­зать до того, как эта воз­мож­ность у нас отни­мется. Нет ничего невоз­мож­ного для чело­века. Бывает очень трудно с кем-то при­ми­риться, кого-то про­стить, но если мы не будем нахо­дить в себе силы для этого, мы не можем рас­счи­ты­вать на то, что Бог про­стит нас. Если мы назы­ваем Бога своим Отцом, а себя хри­сти­а­нами, если мы гово­рим: “Да свя­тится имя Твое”, то есть, что имя Божие должно быть свято, а свя­тость имени Божия должна быть явлена через наши дела, то как же мы можем не про­щать наших долж­ни­ков, – тех, кто нас оскор­бил, обидел или унизил?

Жизнь хри­сти­ан­ская – это подвиг, и мы должны со всей ответ­ствен­но­стью подойти к ней, должны заслу­жить право про­из­но­сить молитву Гос­подню. И право это дается нам нашими доб­рыми делами. Ни одно слово, а тем более слово молитвы, не должно быть тщет­ным, пустым, неоправ­дан­ным. За каждым словом должна стоять реаль­ность, и за сло­вами молитвы “Отче наш” должны стоять наши поступки. Если мы гово­рим Богу: “Да будет воля Твоя”, – значит мы должны свою волю под­чи­нять Его, Божией воле. И если мы просим Бога: “И остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим”, ‑это значит, что мы должны научиться про­щать всех, кого мы счи­таем перед собой вино­ва­тыми, кого счи­таем своими .долж­ни­ками.

^ 29. «И не введи нас во иску­ше­ние, но избави нас от лука­вого»

Что такое иску­ше­ние и кто такой лука­вый?

Иску­ше­ние – это испы­та­ние, кото­рое либо посы­ла­ется нам от Бога, либо при­хо­дит от диа­вола, но попус­ка­ется Богом. Каждое иску­ше­ние для нас – своего рода испы­та­ние на проч­ность. И мы это испы­та­ние иногда про­хо­дим, а иногда — нет. Прося Бога: “Не введи нас во иску­ше­ние”, – мы как бы гово­рим Богу: “Не посы­лай нам испы­та­ния выше сил, посы­лай нам такие, с кото­рыми мы сможем спра­виться, чтобы те испы­та­ния и скорби, кото­рые Ты посы­ла­ешь, не сокру­шили нас, не убили в нас веру”.

Лука­вый — это диавол, враг рода чело­ве­че­ского. В отно­ше­нии диа­вола нужно избе­гать двух край­но­стей. Неко­то­рые склонны вообще отри­цать суще­ство­ва­ние диа­вола и бесов. Эти люди – веру­ю­щие или неве­ру­ю­щие — не осо­знают реаль­но­сти при­сут­ствия в этом мире злых сил, причем не абстракт­ных сил, но живых существ, потому что диавол и бесы, как и ангелы, – это реаль­ные живые суще­ства. Есть и другая край­ность, осо­бенно рас­про­стра­нен­ная среди людей веру­ю­щих, цер­ков­ных, — когда зна­че­ние диа­вола пре­уве­ли­чи­вают, когда чело­век настолько боится воз­дей­ствия диа­вола и злых сил, что живет в каком-то полу­па­ра­ли­зо­ван­ном состо­я­нии. Отсюда рас­про­стра­нен­ный среди веру­ю­щих страх перед сгла­зом, порчей и т. п. Отсюда – такое робкое отно­ше­ние к жизни, при кото­ром чело­век всего боится, во всем видит угрозу, не может жить твор­че­ски, сво­бодно, пол­но­ценно.

Мы должны пони­мать, что лука­вый, конечно, имеет силу и может ока­зать нега­тив­ное, даже раз­ру­ши­тель­ное воз­дей­ствие на нашу жизнь, но только в том случае, если мы сами допу­стим его к себе. Диавол бес­си­лен там, куда его не при­гла­шают, где его при­сут­ствия не хотят. Если чело­век ходит в цер­ковь, молится, носит на себе крест, осе­няет себя крест­ным зна­ме­нием; если он испол­няет запо­веди Божий и воз­дер­жи­ва­ется от грехов, то диавол бес­си­лен, ему нет места в таком чело­веке. Когда диавол обре­тает силу? Когда чело­век откры­вает какие-то шлюзы, фор­точки в своем доме, когда, напри­мер, впа­дает в какую-то страсть — скажем, нар­ко­ма­нию или алко­го­лизм. И опас­ность алко­го­лизма не в том, что чело­век выпьет вина больше, чем сле­до­вало бы, но в том, что это его обес­си­ли­вает и откры­вает доступ диа­волу внутрь его души.

Поэтому, когда мы просим Бога: “Избави нас от лука­ваго”, – мы просим, чтобы Он помо­гал нам всегда нахо­дить силы воз­дер­жи­ваться от того, что может дать воз­мож­ность лука­вому влиять на нашу жизнь. И если мы этому научимся, то ни диавол, ни другие злые силы, ни сглаз, ни порча, ни что-либо подоб­ное не смогут ока­зать на нас ника­кого вли­я­ния.

^ 30. Молитва Божией Матери

Пра­во­слав­ные хри­сти­ане молятся не только Богу, но и Божией Матери и святым. Этим прак­тика молитвы в Пра­во­слав­ной Церкви отли­ча­ется, напри­мер, от прак­тики про­те­стант­ских общин. Про­те­станты не при­знают молитву Божией Матери и святым. Они гово­рят: чтобы прийти к Богу, нам не нужны посред­ники. Это заме­ча­ние спра­вед­ли­вое, — нам дей­стви­тельно не нужны “посред­ники”, – но только вывод из него дела­ется непра­виль­ный. Мы ведь молимся Божией Матери не как неко­ему сред­нему звену между нами и Богом, но мы молимся Ей, потому что Она — Божия Матерь, потому что Ее невоз­можно отде­лить от Ее Боже­ствен­ного Сына.

Когда я учился в Англии, мой про­фес­сор, пожи­лой пра­во­слав­ный епи­скоп, часто при­гла­шал меня на заня­тия к себе домой. Я при­хо­дил в его дом, и дверь мне откры­вала его пре­ста­ре­лая мать. Пред­ставьте себе, если бы я с ней не здо­ро­вался, ее не заме­чал, а про­хо­дил бы прямо в дом, говоря: “Мне не нужны посред­ники, я обща­юсь только с епи­ско­пом”. Мне кажется, что вполне есте­ственно, обща­ясь сыном, общаться и с мате­рью. Конечно, это аргу­мент на чисто житей­ском уровне.

Есть аргу­менты и более серьез­ные. И глав­ный из них – это опыт мил­ли­о­нов людей, кото­рый пока­зы­вает, что Божия Матерь слышит молитвы и отве­чает на них, что Она помо­гает людям и, более того, что Она дей­стви­тельно хода­тай­ствует о людях перед Своим Сыном и Богом.

Божия Матерь неот­де­лима от Спа­си­теля, Ее подвиг неот­де­лим от Его подвига. Заду­ма­емся о том, что, когда Ангел Гос­по­день сошел с неба, чтобы ска­зать Ей: “Зач­нешь во чреве и родишь Сына” (Лк.1:31), от Ее согла­сия или несо­гла­сия зави­село Бого­во­пло­ще­ние. Она могла ска­зать “нет”, но Она ска­зала “да”. Она вос­пи­тала Мла­денца, при­несла Его в храм, в жертву Богу, Она прошла со Своим Сыном через всю Его земную жизнь. Когда Хри­стос был распят, Она стояла у креста, потому что не могла отде­лить Себя от Него. Она была с Ним даже в Его самом страш­ном стра­да­нии, поэтому Она стала участ­ни­цей Его подвига.

Когда Гос­подь был на кресте, рядом с Ней стоял Его люби­мый ученик, и Он сказал Ей: “Жено! Се, сын Твой”, — а уче­нику сказал: “Се, Матерь Твоя” (Ин.19:26–27). Тем самым Он как бы вручил не только люби­мого уче­ника, но и всех Своих уче­ни­ков Ее покро­ви­тель­ству и попе­че­нию. С этого момента Она, Мать Своего Сына, стала и Мате­рью Его после­до­ва­те­лей, то есть Мате­рью Церкви. И мы обра­ща­емся к Ней именно как к Матери нашей и к Матери Церкви.

Мы гово­рим в молитве Божией Матери: “Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас”. Это не значит, что мы счи­таем Ее Спа­си­тель­ни­цей. Спа­си­тель – Хри­стос. Но мы испо­ве­дуем Ее при­част­ность к тайне спа­се­ния, Ее уча­стие в этой тайне. И мы пони­маем, что спа­се­ние для нас воз­можно потому, что Божия Матерь отве­тила согла­сием на слово Божие, кото­рое было обра­щено к Ней. И бла­го­даря этому Ее согла­сию мы имеем доступ и к Сыну Ее, и к Богу Ее, Отцу нашему Небес­ному.

^ 31. Молитвы святым

Тра­ди­ция почи­та­ния святых в хри­сти­ан­ской Церкви очень древ­няя, она суще­ствует с самого момента появ­ле­ния Церкви, с первых лет ее суще­ство­ва­ния. Хри­сти­ан­ские храмы в древ­но­сти стро­и­лись на гробах муче­ни­ков. И именно кровь муче­ни­ков, по словам одного древ­него цер­ков­ного писа­теля, была “семе­нем хри­сти­ан­ства”, то есть хри­сти­ан­ство рас­про­стра­ня­лось бла­го­даря подвигу муче­ни­ков.

Муче­ники — это люди, кото­рые при­ме­ром соб­ствен­ной жизни и смерти пока­зали, что подвиг Христа может быть повто­рен чело­ве­ком, что чело­век земной при всей его сла­бо­сти и немощи может так же пожерт­во­вать собою ради людей и ради Бога, как это сделал Иисус Хри­стос. Чело­век, кото­рый при­но­сил себя в жертву, ста­но­вился духов­ным героем в глазах других людей, прежде всего в глазах тех, кто знал его лично. Почи­та­ние этого свя­того начи­на­лось сразу же после его смерти. До сих пор сохра­ня­ется тра­ди­ция, согласно кото­рой в пра­во­слав­ном храме должна быть хотя бы малень­кая частица мощей какого-то свя­того. Не поло­жено совер­шать Боже­ствен­ную Литур­гию на про­стом столе: она совер­ша­ется на пре­столе или на спе­ци­аль­ном плате, в кото­ром зашита частица мощей свя­того. При­чина этого в том, что муче­ники и святые – осно­ва­ние, на кото­ром постро­ена хри­сти­ан­ская Цер­ковь. Мы молимся святым, потому что эти люди, хотя и были такими же, как мы, но бла­го­даря подвигу своей жизни достигли обо­же­ния, упо­до­би­лись Христу. Мы молимся им потому, что они прошли тем путем, по кото­рому мы только пыта­емся идти. И опыт многих хри­стиан сви­де­тель­ствует: святые слышат молитвы и отве­чают на них.

Хотел бы очень кратко ска­зать об одном нега­тив­ном явле­нии, кото­рое свя­зано с почи­та­нием святых. Дело в том, что неко­то­рые вос­при­ни­мают святых при­мерно так, как языч­ники вос­при­ни­мали своих богов – по прин­ципу “какой святой от чего помо­гает”. Такие люди захо­дят в цер­ковь и спра­ши­вают: “Какому свя­тому надо поста­вить свечку, чтобы полу­чить квар­тиру?”, “Какому свя­тому молиться от зубной боли?” и т. д. Надо пом­нить, что святые – не какие-то божки, от кото­рых можно что-то полу­чить, причем от каж­дого свое. Святые не явля­ются спе­ци­а­ли­стами по выдаче квар­тир, по при­оста­нов­ле­нию зубной боли или по другим подоб­ным вещам. Есть, конечно, святые, кото­рые при жизни были вра­чами, и мы обра­ща­емся к ним с прось­бой об исце­ле­нии, напри­мер, святой вели­ко­му­че­ник Пан­те­лей­мон. И дей­стви­тельно, по молит­вам таких святых про­ис­хо­дят многие исце­ле­ния. Но ни в коем случае нельзя вос­при­ни­мать святых как какой-то фетиш; нельзя под­ме­нять молитву свя­тому как чело­веку, кото­рый достиг духов­ного совер­шен­ства и может нам в чем-то помочь, молит­вой свя­тому как какому-то идолу, кото­рый нужен только потому, что у него можно полу­чить кон­крет­ную помощь.

Святые – это прежде всего наши небес­ные друзья, кото­рые могут нам помочь в нашем про­дви­же­нии на пути ко спа­се­нию, на пути к Богу. И лишь во вторую оче­редь святые – те, кто помо­гает нам в кон­крет­ных житей­ских вещах.

^ 32. Без молитвы жить невоз­можно

Под­ве­дем итоги раз­го­вору о молитве. Прежде всего молитва – это беседа с Богом, встреча с Ним, это диалог, кото­рый пред­по­ла­гает не только наши слова, обра­щен­ные к Богу, но и ответ Бога. Поэтому очень важно, чтобы мы умели не только гово­рить, но и мол­чать, чтобы мы умели вслу­ши­ваться в те глу­бины Божии, кото­рые откры­ва­ются нам через молитву.

В молитве нужно быть абсо­лютно чест­ным. Здесь не может быть ничего дву­смыс­лен­ного, искус­ствен­ного. Мы должны пред­стать перед Богом такими, какие мы есть, и ска­зать Ему именно то, что мы должны ска­зать, то, что мы думаем и чув­ствуем. Поэтому для обще­ния с Богом нет необ­хо­ди­мо­сти выду­мы­вать какой-то особый язык, искать особые слова, нет нужды под­би­рать спе­ци­аль­ные темы. Мы должны молиться Богу именно о том, чего просит, жаждет наше сердце.

Молиться нужно посто­янно. Недо­ста­точно молиться время от вре­мени, только когда нам что-то нужно от Бога; надо молиться всегда: утром, вече­ром, в тече­ние всего дня, в тече­ние всей нашей жизни. И цен­тром молитвы должно быть не что-то кон­крет­ное, чего мы просим у Бога, но Сам Бог, потому что глав­ным содер­жа­нием молитвы явля­ется именно встреча с Богом, воз­мож­ность открыть Его для себя.

Мы должны молиться не только о себе, но и о других, не только о наших род­ствен­ни­ках и близ­ких, но и о наших врагах. Мы должны молиться Богу не как отдель­ные инди­ви­ду­умы, но как люди, кото­рые пред­став­ляют собой частицу чело­ве­че­ства, и обра­щаться к Богу не только от своего лица, но и от лица единой чело­ве­че­ской семьи, ибо для каж­дого из нас Бог – это Отец наш Небес­ный.

Мы молимся не только Богу, но и Божией Матери и святым, потому что они – наши небес­ные покро­ви­тели, небес­ные заступ­ники. Мы молимся нашему Ангелу Хра­ни­телю для того, чтобы он охра­нял нас на всех путях.

Мы молимся не только за живых, но и за усоп­ших, чтобы Гос­подь даро­вал им мир и упо­ко­е­ние.

Еще раз хоте­лось бы под­черк­нуть: молитва должна стать осно­вой нашей жизни – тем, на что вся жизнь должна быть настро­ена. Жизнь хри­сти­а­нина должна соот­вет­ство­вать молитве. Если чело­век без­успе­шен в молитве, это значит, что он плохо живет, что его духов­ное состо­я­ние молитве не соот­вет­ствует.

Будем учиться молиться, будем рабо­тать над тем, чтобы молитва дости­гала нашего сердца и через сердце вос­хо­дила в небес­ные высоты, дости­гала Бога. Будем рабо­тать над собою, чтобы молитва стала стерж­нем, осно­вой нашей жизни. Будем про­сить Бога, Божию Матерь и святых, чтобы они научили нас молиться, потому что без молитвы жить невоз­можно, так же как невоз­можно жить и спа­стись без Бога и без Его Церкви.

Запись теле­ви­зи­он­ных пере­дач, выхо­див­ших в эфир по бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­шего Пат­ри­арха Мос­ков­ского и всея Руси АЛЕК­СИЯ II весной 1999 года

игумен Ила­рион (Алфеев) О МОЛИТВЕ. Фонд «Хри­сти­ан­ская жизнь», Клин, 2001

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки