О молитве

про­то­и­е­рей Кон­стан­тин Ровин­ский

Оглав­ле­ние


Виньетка


^ О молитве

При­зна­ком пра­виль­ного отно­ше­ния чело­века к Богу явля­ется молитва, ибо это свой­ство истин­ного хри­сти­а­нина, кре­щен­ного и пома­зан­ного Святым Духом, явля­ю­ще­гося нашим учи­те­лем и уте­ши­те­лем (1Ин.2:20) («…Вы имеете пома­за­ние от Духа Свя­таго и знаете все» (1Ин.2:20). – Прим. ред.). Молитва – не только беседа с Богом, но, еще более, воз­вы­ше­ние горе веру­ю­щего сердца и ума и всех сил души (Пс.18:15) («Да будут слова уст моих и помыш­ле­ния сердца моего бла­го­угодны пред Тобою, Гос­поди, твер­дыня моя и Изба­ви­тель мой» (Пс.18:15). – Прим. ред.).

Без молитвы не нахо­дят Бога, молитва есть именно то сред­ство, при помощи кото­рого ищут и нахо­дят Бога (Мф.7:7–8). Молитва есть залог и узы, кото­рыми Пред­веч­ная Любовь при­вле­кает нас к Себе и желает воз­можно дольше удер­жать у Себя.

Устная молитва воз­вы­шает душу и дух к Богу и явля­ется сми­рен­ным, добрым внеш­ним упраж­не­нием – дерз­но­вен­ной бесе­дой с Богом; она ведет чело­века к внут­рен­ней молитве, а затем и к бла­го­дат­ной (сверхъ­есте­ствен­ной), как об этом гово­рит апо­стол Павел (1Кор.14:15) («Стану молиться духом, стану молиться и умом» (1Кор.14:15). – Прим. ред.).

Внут­рен­няя молитва тво­рится непре­станно в вере, духе и уме, как гово­рит Гос­подь наш Иисус Хри­стос: «Истин­ные поклон­ники будут покло­няться Отцу в духе и истине» (Ин.4:24), «бесе­дую с серд­цем моим, и дух мой испы­ты­вает скорбь» (Пс.76:7) («…Бесе­дую с серд­цем моим, и дух мой испы­ты­вает: неужели навсе­гда отри­нул Гос­подь, и не будет более бла­го­во­лить?» – Прим. ред.), «При­няли Духа усы­нов­ле­ния, Кото­рым взы­ваем: «Авва, Отче» (Рим. 8, 15).

Внут­рен­ней молит­вой чело­век при­во­дится к молитве бла­го­дат­ной (сверхъ­есте­ствен­ной), кото­рая явля­ется истин­ным соеди­не­нием с Богом через веру, так что сотво­рен­ный дух наш совер­шенно рас­та­и­вает и погру­жа­ется в несо­тво­рен­ный Дух Божий. При такой молитве душа напол­ня­ется любо­вью к Богу, так что она может мыс­лить только о Боге, если же на сердце и ум при­хо­дят и мысли, и чув­ство­ва­ния о другом, то это отзы­ва­ется печа­лью в душе. При такой молитве душа не допус­кает ничего гово­рить языку или весьма мало, всегда воз­ды­хает о Боге, ищет Его, в Нем нахо­дит един­ствен­ное удо­воль­ствие, забы­вает весь мир и все сущее в мире и все более и более Бого­по­зна­нием, любо­вью и радо­стью испол­ня­ется, и радо­сти той не может выра­зить язык.

«Кто любит Меня, и Я воз­люблю его и явлюсь ему Сам» (Ин.14:21), – гово­рит об этом Спа­си­тель («Кто любит Меня, тот воз­люб­лен будет Отцом Моим, и Я воз­люблю его и явлюсь ему Сам» (Ин.14:21). – Прим. ред.). Это высшая награда чело­веку на земле за его любовь к Богу.

Таким обра­зом, без устной молитвы нельзя достиг­нуть внут­рен­ней, а без внут­рен­ней – сверхъ­есте­ствен­ной, почему Бог и пове­ле­вает так усердно и так часто молиться.

Но молиться нужно от всего сердца, иначе молитва будет бес­плод­ной.

Из при­мера Гос­пода нашего Иисуса можем полу­чить настав­ле­ние об этих трех видах молитвы, если мы вни­ма­тельно рас­смот­рим, как Он молился. Часто Гос­подь про­во­дил в молитве подряд несколько дней и ночей (Лк.6:12), молился Он изо всех сил (Лк.22:44), в молитве радо­вался (Лк.10:21). Сам пре­да­ва­ясь молитве, Он и нас и словом, и делом учил этому (Мф.6:9–13). Как гово­рил Он Своим уче­ни­кам: «Бодр­ствуйте и моли­тесь, да не впа­дете в иску­ше­ние» (Мф.26:41).

Побуж­дая нас к молитве, Спа­си­тель пока­зы­вает, что для Него нет ничего дороже и при­ят­ней нашей молитвы, и что за нее Он нас так любит, что мы можем полу­чить от Него всякое благо для души. А чтобы мы не могли иметь ника­кого сомне­ния, будто бы нельзя полу­чить этот высо­кий и бла­го­род­ный плод молитвы, Он не только сказал: «Про­сите и полу­чите, чтобы радость ваша была совер­шенна» (Ин.16:24), но даже соб­ствен­ным при­ме­ром побуж­дал нас к молитве. Молился о нас во время Своих стра­да­ний, как гово­рит еван­ге­лист: «И, нахо­дясь в боре­нии, при­леж­нее молился, и был пот Его, как капли крови, пада­ю­щие на землю» (О молитве Гос­пода нашего Иисуса Христа име­ются ука­за­ния в Св. Еван­ге­лии: Мф.6:5–15; 7, 12–17; Мк.1:35, 6:46, 14:32–40; Лк.6:12, 9:28–29, 11:5–11, 18:1–15, 21:36–37, 22:41–45; Ин.5:22, 15:4–8, 16:23–25. О молитве нахо­дим све­де­ния: в Дея­ниях апо­столь­ских: Деян.4:8, 10, 16, 31, 32; в посла­ниях апо­сто­лов: Иак.5:13–14; Иуд.1:20–21, Павла: Рим.12:12; Еф.6:8; Флп.4:6–7; 1Сол.5:18; 1Тим.2:1–2. – Прим. авт.).

Вся жизнь Христа была не что иное, как непре­стан­ная молитва и воз­ды­ха­ние о том, чтобы испол­нить волю Божию. И окон­чил Он на кресте Свою жизнь с молит­вою (Лк.23:46).

Мы должны под­ра­жать Спа­си­телю, но молиться горячо и бла­го­го­вейно чело­век может лишь тогда, когда будет иметь перед гла­зами сми­рен­ную крот­кую жизнь Хри­стову. Без истин­ного сми­ре­ния все молитвы напрасны.

Спа­си­тель и здесь должен слу­жить при­ме­ром. Он учил людей сми­ре­нию не одними сло­вами, но и делом, смирив Себя даже до крест­ной смерти (Флп.2:3), почему и мог ска­зать: «Научи­тесь от Меня, ибо Я кроток и смирен серд­цем» (Мф.11:29). Умыв ноги своим уче­ни­кам (Ин.13:4–5, 12–16), Спа­си­тель хотел своим при­ме­ром наса­дить в нас доб­ро­де­тель сми­ре­ния.

Истин­ное сми­ре­ние делает то, что душа видит прежде всего соб­ствен­ную свою нищету и ничто­же­ство. Любовь, соеди­нен­ная со сми­ре­нием, всегда судит и осуж­дает сна­чала себя, а потом других. Видя пороки, недо­статки, ошибки ближ­него, она обра­ща­ется сама к себе и самое себя опла­ки­вает, ибо в паде­нии ближ­него она видит свое соб­ствен­ное бед­ствен­ное состо­я­ние. О погреш­но­стях ближ­него любовь мило­серд­ствует (Гал.6:1) («Братия! если и впадет чело­век в какое согре­ше­ние, вы, духов­ные, исправ­ляйте тако­вого в духе кро­то­сти, наблю­дая за собою, чтобы не быть иску­шен­ным» (Гал.6:1). – Прим. ред.), почему мы с тер­пе­нием, сми­ре­нием и кро­то­стию должны помо­гать ему, [про­щать] сла­бо­сти и бремя [его] носить.

Для того, чтобы молитва наша была услы­шана, необ­хо­димо, чтобы мы искренно, от всей души про­стили нане­сен­ные нам людьми обиды, оскорб­ле­ния и сде­лан­ное нам зло, чтобы в нашем сердце, в тай­ни­ках его не оста­ва­лось скры­тых озлоб­ле­ния и недоб­ро­же­ла­тель­ства к этим людям.

Гос­подь обу­слов­ли­вает испол­не­ние нашей молитвы про­яв­ле­нием на деле нашего сми­ре­ния и любви к людям, что должно выра­жаться именно в про­ще­нии нане­сен­ных ими обид. «И когда стоите на молитве, про­щайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небес­ный про­стил вам согре­ше­ния ваши. Если же не про­ща­ете, то и Отец ваш Небес­ный не про­стит вам согре­ше­ний ваших» (Мф.6:14–15) («Ибо если вы будете про­щать людям согре­ше­ния их, то про­стит и вам Отец ваш Небес­ный, а если не будете про­щать, то и Отец ваш не про­стит вам согре­ше­ний ваших» (Мф.6:14–15). – Прим. ред.), – гово­рит прямо и кате­го­ри­че­ски Гос­подь наш Иисус Хри­стос.

Так же кате­го­ри­че­ски Спа­си­тель в другом месте ука­зы­вает, как высоко нужно ста­вить лич­ность чело­века, как образ Божий, не оскорб­ляя уни­чи­жи­тель­ными сло­вами и отзы­вами о нем. Спа­си­тель при­бав­ляет: «Итак, если ты при­не­сешь дар твой к жерт­вен­нику и там вспом­нишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь дар твой пред жерт­вен­ни­ком, и пойди прежде при­ми­рись с братом твоим, и тогда приди и при­неси дар твой» (Мф.5:23–24).

Посту­паем ли мы так, как запо­ве­дал нам Боже­ствен­ный Осно­ва­тель нашей рели­гии? Увы! В боль­шин­стве слу­чаев – нет. Если мы внешне и при­ми­ря­емся с оби­дев­шим нас, то делаем это более из поли­тики или из свет­ского при­ли­чия, зата­и­вая в душе злоб­ное против него чув­ство и про­яв­ляя при всяком удоб­ном случае к нему недоб­ро­же­ла­тель­ство, ста­ра­емся ему повре­дить хотя бы в обще­ствен­ном мнении. А как часто, ставя во главу угла свое само­лю­бие и гор­дость, оби­жа­емся на ближ­него за его ошибку или неумыш­ленно нане­сен­ную обиду, а сами в то же время поз­во­ляем себе умыш­лен­ное резкое с ним обра­ще­ние, заглаз­ное злоб­ное осуж­де­ние, прощая себе все, не про­щаем ближ­нему ни малей­шего его про­маха, тогда как мы должны быть стро­гими к себе и снис­хо­ди­тель­ными к другим.

Неуди­ви­тельно поэтому, что весьма часто испол­ня­ется молитва более греш­ного, чем мы, чело­века, только потому, что, вредя гре­хами своей душе и телу, он имеет в сердце мир и про­щает всем их обиды, ошибки и даже нане­сен­ные ему оскорб­ле­ния. И это понятно: где мир, тишина, лад, любовь – там Гос­подь.

Каким явля­ется лице­ме­рием и как фаль­шиво звучат в устах людей, не обла­да­ю­щих хри­сти­ан­ским все­про­ще­нием, слова молитвы Гос­под­ней: «И остави нам долги наша, якоже и ми остав­ляем долж­ни­ком нашим».

А мы дер­заем каждый день повто­рять эти слова, заве­домо зная, что это неправда. Этого мало, мы со злобой в душе против брата нередко при­сту­паем к таин­ству Св. При­ча­ще­ния, забы­вая или ставя ни во что слова апо­стола Павла: «Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Гос­подню недо­стойно, вино­вен будет против Тела и Крови Гос­под­ней. Да испы­ты­вает же себя чело­век, и таким обра­зом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недо­стойно, тот ест и пьет осуж­де­ние себе, не рас­суж­дая о Теле Гос­под­нем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало уми­рает. Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1Кор.11:27–31). Имея сердце враж­ду­ю­щее, невоз­можно при­ча­щаться Крови Хри­сто­вой, из любви про­ли­той с изоби­лием.

Из притчи о долж­ни­ках (Мф.18:24–35) видно, что Бог гне­ва­ется, как на вели­кий грех, на неми­ло­сер­дие: долг Он может забыть, но не забу­дет неми­ло­сер­дия: «…так и Отец Мой Небес­ный посту­пит с вами, если не про­стит каждый из вас от сердца брату своему согре­ше­ний». Гос­подь пове­ле­вает любить даже врагов наших, бла­го­слов­лять про­кли­на­ю­щих нас, бла­го­тво­рить нена­ви­дя­щим нас, молиться за оби­жа­ю­щих нас и гоня­щих нас, и тогда, гово­рит Он, мы будем сынами Отца нашего Небес­ного (Мф.5:44–45). Он Сам воз­лю­бил нас, когда мы были вра­гами Его (Рим.5:10), и утвер­ждает, что если мы не станем любить наших врагов, то не сможем быть сынами Отца нашего Небес­ного. Не любя­щий брата пре­бы­вает в смерти (1Ин.3:14), ибо он не имеет истин­ной жизни. Но помимо всего этого сле­дует пом­нить, что про­щать оскорб­ле­ния есть свой­ство высо­кой, бла­го­род­ной души. Истинно любя­щий ближ­него ни на кого легко не гне­ва­ется, кроме себя. Истин­ный мир состоит не в вели­ком сча­стье, но в сми­рен­ном тер­пе­нии зло­по­лу­чия. Муже­ствен­ный дух не спо­со­бен к хуле­нию.

Самое вели­кое и бла­го­род­ное мщение – скоро про­щать. Таким пре­крас­ным, мудрым пра­ви­лам жизни сле­до­вали зна­ме­ни­тые, слав­ные мужи древ­но­сти. Перикл (гре­че­ский оратор), терпев целый день руга­тель­ства от одного чело­века, велел вече­ром про­во­дить его домой, чтобы с ним чего-нибудь не слу­чи­лось, и сказал: «Муд­рость ска­зы­ва­ется не в том, чтобы поно­сить доб­ро­де­тель, а в том, чтобы уметь ей сле­до­вать».

Афин­ский вое­на­чаль­ник Фокион, совер­шив­ший много про­сла­вив­ших его подви­гов, был из зави­сти осуж­ден на смерть. Когда его спро­сили, не заве­щает ли чего-либо он своему сыну, то он отве­тил: «Ничего, кроме только того, чтобы он не мстил своему оте­че­ству за это наси­лие».

Рим­ский импе­ра­тор Тит, узнав, что два брата замыс­лили похи­тить импе­ра­тор­скую власть и всту­пили в заго­вор, чтобы умерт­вить его, при­гла­сил их в тот вечер, когда это должно было совер­шиться, а на другой день взял их с собой в цирк, , где смот­рел игры, поса­див их рядом с собой. Таким мило­сти­вым обра­зом своего пове­де­ния он побе­дил злобу.

Когда Катон, мудрый рим­ский сена­тор, зако­лолся, то Юлий Цезарь, узнав об этом, вос­клик­нул: «Теперь я лишился, вели­чай­шей победы, ибо я был наме­рен про­стить Катону все нане­сен­ные мне оскорб­ле­ния».

Библия дает нам также вели­кие при­меры про­ще­ния обид и оскорб­ле­ний: с каким тер­пе­нием сносил Моисей хулы и пору­га­ния от народа, будучи, как гово­рит Писа­ние, крот­чай­шим из всех людей на земле (Чис.11. Чис.12), и как терпел своего руга­теля Семея царь и пророк Давид (2Цар.16:10).

А Гос­подь наш Иисус Хри­стос, упо­до­бив­шийся тер­пе­ли­вому агнцу, не отвер­за­ю­щему Своих уст, не только про­стил Своих врагов и мучи­те­лей, но еще молился за них. И как скоро Бог уми­ло­стив­ля­ется и каким Он обла­дает все­про­ще­нием, гово­рит 102‑й псалом: «Щедр и мило­стив Гос­подь, дол­го­тер­пе­лив и мно­го­мило­стив. Не до конца гне­ва­ется и не во век него­дует… Как отец милует сынов, так милует Гос­подь боя­щихся Его» (Пс.102:8–9, 13).

Апо­стол Павел в XII главе (Рим.12:19–20) Посла­ния к рим­ля­нам закли­нает их не мстить за себя, давая место гневу Божию, ибо напи­сано: «Мне ото­мще­ние, и Я воздам» (Втор.32:35), и убеж­дает их, если враг голо­ден, накор­мить его, если жаждет – напо­ить его. «Ибо, делая сие, – гово­рит апо­стол, – ты собе­решь ему на голову горя­щие уголья» (Притч.25:21–22).

Что это значит? То, что воз­да­я­ние добром за зло явля­ется не только самым бла­го­род­ным актом мести, но и сми­ряет про­тив­ника. Чело­век, так посту­па­ю­щий, не сам себя воз­вы­шает, но его бла­го­род­ный образ дей­ствий настолько ставит его выше про­тив­ника, что тот, если, конечно, имеет совесть и чело­век поря­доч­ный, должен невы­но­симо стра­дать от созна­ния, как он низко пал по срав­не­нию с лицом, им оби­жен­ным, и что он не спо­со­бен на такой высо­кий и бла­го­род­ный посту­пок (Я в своей жизни никому из лиц, меня оскор­бив­ших или сде­лав­ших мне зло, не мстил даже дурным о них отзы­вом. Делал я это не потому, что я обла­даю досто­ин­ствами истин­ного хри­сти­а­нина, а вслед­ствие слу­чай­но­сти – вос­пи­та­ния, полу­чен­ного мною от роди­те­лей, слу­жив­ших мне при­ме­ром высо­кого бла­го­род­ства, поря­доч­но­сти и ува­же­ния к досто­ин­ству чело­века. Бла­го­даря этому, я с юных лет при­знал месть, кле­вету, зависть и небла­го­дар­ность чув­ствами раб­скими, хам­скими. Отец мой всегда мне внушал, что самая бла­го­род­ная месть врагу – сде­лать ему добро. Когда я сла­быми своими сто­пами пошел по духов­ному пути, то утвер­дился в этом еще более, найдя, что усво­ен­ные мною пра­вила жизни соот­вет­ствуют хри­сти­ан­ским нача­лам. Но инте­ресно, что все лица, сде­лав­шие мне созна­тельно зло, постра­дали так или иначе. – Прим. авт.).

Что же мешает нам раз­вить у себя хри­сти­ан­ское сми­ре­ние, и почему самое труд­ное для чело­века – твердо решить стать на этот путь? Пре­пят­ствием служит гор­дость.

Гор­дость поис­тине мать грехов, так как начало зла в мире поло­жено паде­нием Ден­ницы, воз­гор­див­шимся и сверг­ну­тым с Неба. Когда-то свет­лый Сера­фим, богато ода­рен­ный по сотво­ре­нии высо­кими каче­ствами – кра­со­той, пре­муд­ро­стью, светом, славой, – Ден­ница начал любить больше всего самого себя и вос­хва­лять свои досто­ин­ства, воз­да­вая честь не Богу, даро­вав­шему ему высо­кие совер­шен­ства, но себе самому и любовь свою напра­вил от Бога к себе самому, раз­вра­тив своею гор­до­стью других анге­лов, над кото­рыми он началь­ство­вал.

То же про­ис­хо­дит в жизни и с гордым чело­ве­ком, раз­ви­ва­ю­щим у себя само­лю­бие, често­лю­бие, тще­сла­вие, жела­ние власт­во­вать или руко­во­дить дру­гими и стре­миться исклю­чи­тельно к своей пользе. Он не только вредит себе, но невольно вызы­вает у других стрем­ле­ние ему под­ра­жать, в осо­бен­но­сти если он дости­гает высо­кого поло­же­ния в госу­дар­стве или в обще­стве и вообще заво­е­вы­вает себе, часто без всяких заслуг, но сме­ло­стью, вла­сто­лю­бием, рез­ко­стью, спо­соб­но­стью ото­мстить или сде­лать какое-либо зло и вообще нещад­но­стью, так что его боятся, – команд­ные высоты в част­ной и госу­дар­ствен­ной жизни.

Исто­рия каж­дого народа являла нам тысячу при­ме­ров, когда гор­дость идет рука об руку с успе­хами смелых людей на жиз­нен­ном пути, содей­ствуя укреп­ле­нию в них эго­изма и пол­ному уга­ше­нию любви к другим людям.

Усво­е­ние неко­то­рыми людьми учения Ницше о сверх­че­ло­веке осо­бенно этому содей­ство­вало. Еже­дневно мы наблю­даем в чело­ве­че­ских отно­ше­ниях вели­кую злобу, ужас­ную гор­дость, нена­висть и зависть. По мнению злой и гордой души, другой чело­век должен быть или ничто, или, во всяком случае, ниже него.

Такую жесто­кую завист­ли­вость и гор­дыню посеял диавол в чело­ве­че­скую душу и потому, по при­чине такой завист­ли­во­сти, нена­ви­сти и вражды, в чело­ве­че­ской душе отоб­ра­зился облик и образ сатаны.

Вот почему чело­веку, жела­ю­щему побо­роть в себе гор­дость, над­ле­жит про­сить Бога о двух вещах: чтобы в нем раз­ру­шился образ сатаны и, потом, чтобы вос­ста­но­вился образ Божий. Без молитвы ника­ких спа­си­тель­ных даров от Бога полу­чить нельзя (Иак.1:17).

Но пред­ва­ри­тельно чело­век должен сам доло­жить начало в борьбе с гор­до­стью, следя за своими мыс­лями, сло­вами и поступ­ками. Он должен понять, что если диавол хочет, чтобы ему покло­ня­лись, то такого диа­вола, кото­рый желает, чтобы все ему покло­ня­лись, носит в своем сердце каждый гордец и често­лю­бец, почему ему сле­дует ста­раться нис­про­верг­нуть в своем сердце и низ­ло­жить этого идола, памя­туя, что гор­дость чело­века под­вер­гает его паде­нию вместе с диа­во­лом.

Боль­шую помощь в борьбе с гор­до­стью и вызы­ва­е­мыми ею гре­хами (често­лю­бием, сла­во­лю­бием, тще­сла­вием, пре­воз­но­ше­нием, осуж­де­нием других и т.д.) ока­зы­вает раз­мыш­ле­ние о брен­но­сти всего зем­ного, ввиду неиз­беж­ной нашей смерти, о ничто­же­стве чело­века и о том, что все даро­ва­ния, кото­рые мы имеем, даны Богом.

Псал­мо­пе­вец царь Давид, чтобы ука­зать на ничто­же­ство чело­века, упо­доб­ляет его тени, говоря: «Чело­век ходит, подобно тени» (Пс.38:7). Потом упо­доб­ляет его сно­ви­де­нию, кото­рое про­хо­дит мимо (Пс.89:6).

Сама по себе тень не имеет ни жизни, ни суще­ство­ва­ния, подобно ей, и чело­век сам по себе не имеет ни жизни, ни силы, ни могу­ще­ства, но, как тень от тела, как сияние от солнца, зави­сит от Бога. Сно­ви­де­ние же, кото­рому упо­доб­ляет чело­века псал­мо­пе­вец, не что иное, как тщета (Сир.34:2).

Когда же чело­век забы­вает, что он как тень и зави­сит от Бога, Кото­рый Один есть все, и начи­нает думать, что он есть нечто, тогда как он ничто, то он обма­ны­вает самого себя (Гал.4:3), ибо он отпа­дает от истин­ного Суще­ства, Кото­рое все, в соб­ствен­ное ничто; от устой­чи­вого, веч­ного Бога – в сует­ную тщету; от Истины – в ложь. Отвра­ща­ясь же от Бога, чело­век «остав­ляет камень спа­се­ния» (Втор.32:15).

Если чело­век твердо решит «поло­жить начало благое» в борьбе с гор­до­стью и начнет на этом пути первые шаги само­сто­я­тельно, он всегда полу­чит бла­го­дат­ную помощь от Бога.

Мой рели­ги­оз­ный опыт мне пока­зал, что Гос­подь про­тя­ги­вает руку помощи, подобно тому, как Он про­тя­нул ее уто­пав­шему ап. Петру: чело­век должен иметь не только про­из­во­ле­ние, т.е. искрен­нее доброе наме­ре­ние и реше­ние испра­вить свою жизнь, пере­став гре­шить, но должен начать при­во­дить в испол­не­ние это реше­ние, сделав само­сто­я­тельно первые шаги по пути спа­се­ния, начав борьбу со стра­стями и гре­хов­ными при­выч­ками. В то же время, созна­вая свою сла­бость и памя­туя слова Спа­си­теля: «Без Меня не можете ничего делать» (Ин.15:6. – Прим. ред.) и «Я с вами до скон­ча­ния века» («…Я с вами во все дни до скон­ча­ния века» (Мф.28:20). – Прим. ред.), он должен взы­вать к Богу о помощи.

Кроме молитвы ему сле­дует, конечно, при­бе­гать к спа­си­тель­ным таин­ствам, полу­чая через них от Гос­пода бла­го­дать и силу к пере­не­се­нию иску­ше­ний и к борьбе с гре­хами и стра­стями.

Бла­го­дать поэтому и назы­ва­ется «содей­ству­ю­щей», что она только помо­гает людям при­во­дить в испол­не­ние их реше­ние начать новую жизнь по Хри­сто­вым запо­ве­дям, но не при­нуж­дает их изме­нить свою жизнь, отстав от гре­хов­ных при­вы­чек. У преп. Иоанна Кас­си­ана нахо­дим под­твер­жде­ние этой мысли. Спа­си­тель­ный про­цесс, по Кас­си­ану, пред­став­ля­ется в сле­ду­ю­щем виде: «про­из­во­ле­ние по пере­ходе в воле­вой акт может быть при содей­ствии бла­го­дати, пони­ма­е­мой в смысле внут­рен­ней дей­ству­ю­щей силы. Отсюда начало доб­рого воле­вого акта (жела­ние добра и помыш­ле­ние о нем) может пола­гаться самим чело­ве­ком».

И это вполне понятно: люди не пешки, а суще­ства, создан­ные по образу и подо­бию Божию, обла­да­ю­щие сво­бод­ной волей, и Гос­подь Бог, – Суще­ство совер­шен­ное и сво­бод­ное, при­звав­шее нас к святой совер­шен­ной жизни, назвав­шее нас своими «детьми» и «дру­зьями» и жела­ю­щее по Своей бес­ко­неч­ной любви быть с нами в посто­ян­ном обще­нии, может иметь это обще­ние только с суще­ством сво­бод­ным же. Хри­стос совер­шает спа­се­ние людей в обла­сти сво­бод­ного духа, область же сво­бод­ного духа рас­кры­ва­ется только сво­бод­ными уси­ли­ями чело­века.

Но Хри­стос Спа­си­тель, при­зы­вая нас к сми­ре­нию и служа при­ме­ром истин­ного сми­ре­ния, одно­вре­менно пред­ла­гает нам быть и крот­кими, каким был Он. Кро­тость и сми­ре­ние нахо­дятся, несо­мненно, во вза­и­мо­дей­ствии. Эти высо­кие каче­ства души допол­няют одно другое: чело­век, кото­рый, при помощи бла­го­дати, достиг сми­ре­ния, будет всегда стре­миться быть крот­ким, а раз­вив­ший у себя кро­тость, соеди­нен­ную всегда со все­про­ще­нием, дела­ется и сми­рен­ным.

Иисус Хри­стос, отве­чая уче­ни­кам на вопрос, кто больше в Цар­стве Небес­ном, сказал: «…истинно говорю вам, если не обра­ти­теся и не будете как дети, не вой­дете в Цар­ство Небес­ное; итак, кто ума­лится, как это дитя, тот и больше в Цар­стве Небес­ном» (Мф.18:3–4). И в другой раз, когда уче­ники не допус­кали к Нему детей: «…не пре­пят­ствуйте им, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Цар­ствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И обняв их, воз­ло­жил руки на них и бла­го­сло­вил их» (Мк.10:14–16). Какое же глав­ное свой­ство дитяти? Прежде всего, каждый ребе­нок (за исклю­че­нием лишь детей ненор­маль­ных, име­ю­щих плохую наслед­ствен­ность, а также живу­щих в плохих усло­виях домаш­ней жизни и наблю­да­ю­щих кругом про­яв­ле­ние зла во всех видах или пере­но­ся­щих это на себе) отли­ча­ется незло­би­во­стью и кро­то­стью. Ребе­нок поэтому скоро про­щает и забы­вает обиды. Он жалеет чело­века и живот­ных и если делает иногда им зло, то несо­зна­тельно. Далее, дитя (за исклю­че­нием детей ненор­маль­ных или неумело вос­пи­ты­ва­е­мых – балу­е­мых – и явля­ю­щих собою лице­мер­ные типы) отли­ча­ется искрен­но­стью и прав­ди­во­стью. Он верит каж­дому слову роди­те­лей и вос­пи­та­те­лей и дове­ряет им.

Каждая неспра­вед­ли­вость огор­чает и воз­му­щает ребенка. Он отли­ча­ется непо­сред­ствен­но­стью.

Все эти свой­ства, кото­рые, каза­лось бы, должны укра­шать чело­века, так как, несо­мненно, отно­сятся к эле­мен­там пра­вед­но­сти, у людей, за очень ред­кими исклю­че­ни­ями, не сохра­ня­ются. Жизнь с ее борь­бой и тре­вол­не­ни­ями в миру, кото­рый «во зле лежит», ломает чело­века, и те каче­ства, кото­рые Спа­си­тель ставит так высоко и кото­рыми чело­век обла­дал в дет­стве, или совер­шенно им теря­ются, или они про­яв­ля­ются в столь слабой форме и так редко, что не заме­ча­ются и не бывают его харак­тер­ной осо­бен­но­стью.

Попу­ляр­ные учения разных вла­сти­те­лей дум совре­мен­ных людей, про­по­ве­ду­ю­щих, что право на жизнь имеют лишь силь­ные, что «пада­ю­щего нужно под­толк­нуть», что чело­веку все доз­во­лено, почему он должен лишь дер­зать, и что смелые, дерз­но­вен­ные люди, ни с чем не счи­та­ю­щи­еся, кроме своей воли и стрем­ле­ний, и дадут в буду­щем «сверх­че­ло­века», осо­бенно содей­ство­вали отри­ца­тель­ному отно­ше­нию людей к кро­то­сти. Кро­тость поис­тине не в чести обре­та­ется. Если в наш жесто­кий век доб­рота у людей счи­та­ется за глу­пость, доб­ро­ду­шие за тупость, дели­кат­ность за сла­бость, то крот­кому чело­веку отво­дится, можно ска­зать, послед­нее место, как круг­лому дураку. Где месть име­ну­ется «святой», а нена­висть – «свя­щен­ной», там кро­тость не может быть уделом «умных людей».

Да и в преж­нее время кро­тость людьми не осо­бенно-то жало­ва­лась. Еще у женщин ее пере­но­сили, считая иногда кро­тость их «укра­ше­нием», подобно тому, как выра­жа­ются, что слезы – сила жен­щины. В част­но­сти «обы­ва­тель­ской» жизни и в преж­нее время к крот­ким людям отно­си­лись снис­хо­ди­тельно-иро­ни­че­ски. Про крот­кого, про­ща­ю­щего обиды и неспо­соб­ного «ото­мстить» (под чем иногда пони­ма­лось умение посто­ять за себя) чело­века в обще­стве прямо гово­рили в лучшем случае с сожа­ле­нием: «Он не от мира сего», или назы­вали «Божьей коров­кой», в худшем – «телен­ком», «овцой».

Да и жен­щины, напри­мер, не пере­но­сят крот­ких мужчин. Боль­шин­ство женщин пола­гают, что чело­век только тогда может счи­таться силь­ным и только тогда он может быть опорой жены и с ним можно смело пус­каться в пла­ва­ние по жиз­нен­ному морю, если он не обла­дает мяг­ко­стью, а тем более кро­то­стью, дела­ю­щих, по их мнению, чело­века слабым, неспо­соб­ным к борьбе и к долж­ному в потреб­ных слу­чаях отпору.

Мы знаем, как, напри­мер, низко рас­це­ни­вала муд­реца и фило­софа Сократа его соб­ствен­ная жена – Ксан­типпа, кото­рая, не только вслед­ствие своей необ­ра­зо­ван­но­сти и неда­ле­ко­сти, не могла понять, как велик был ее муж, но те уни­же­ния, кото­рым она его под­вер­гала, вплоть до выли­ва­ния на голову помоев, объ­яс­ня­ются, несо­мненно, тем, что Ксан­типпа не выно­сила кро­то­сти и незло­би­во­сти Сократа, это пре­тило ей как жен­щине. Семей­ная жизнь Сократа явля­ется клас­си­че­ским при­ме­ром того, как нена­вистна жен­щине кро­тость в муж­чине.

Чем дальше мы пойдем в глубь веков, тем ярче будет у жен­щины это свой­ство. Пер­во­быт­ная жен­щина уже прямо при­зна­вала и ценила у муж­чины одну грубую силу и всегда при­над­ле­жала более силь­ному.

Из исто­рии еврей­ского народа мы знаем, что пророк-бого­ви­дец Моисей был «крот­чай­шим из людей» и как «жесто­ко­вый­ный» еврей­ский народ, бла­го­даря этому, мало ценил его высо­кие нрав­ствен­ные совер­шен­ства, пра­вед­ную жизнь, глу­бо­кую веру и бли­зость к Богу, часто ропща, отка­зы­ва­ясь испол­нять его пове­ле­ния, хотя они исхо­дили от Бога, и даже под­ни­мая воз­му­ще­ния.

То же сле­дует ска­зать и о крот­чай­шем царе, про­роке и псал­мо­певце Давиде, кото­рого поз­во­ляла резко осуж­дать соб­ствен­ная жена Мел­хола, когда он. при пере­носе в Сион ков­чега Завета не только славил Бога в псал­мах, бряцая на органе и тим­пане, но в свя­щен­ном вос­торге плясал, идя впе­реди этой свя­тыни. А как изде­ва­лись и глу­ми­лись над ним соб­ствен­ный сын Авес­са­лом и Семей! И царь Давид все с кро­то­стью пере­но­сил и даже ограж­дал их жизнь.

Вообще в жизни крот­кий чело­век всегда про­иг­ры­вал и про­иг­ры­вает. Люди обык­но­венно долго при­смат­ри­ва­ются к нему с недо­ве­рием, аван­сом при­зна­вая его неда­ле­ким и, лишь ; когда он удивит их каким-нибудь выда­ю­щимся высо­ко­нрав­ствен­ным поступ­ком, при­ми­ря­ются с этим невы­год­ным для него свой­ством души. Тогда как чело­век, обла­да­ю­щий харак­те­ром власт­ным, мсти­тель­ным, суро­вым, да если он к тому же имеет вну­ши­тель­ную внеш­ность, всегда сразу заво­е­вы­вает себе поло­же­ние среди людей и рас­це­ни­ва­ется ими более высоко, чем крот­кий, миро­лю­би­вый, хотя бы первый и не бли­стал ни умом, ни даро­ва­ни­ями. Иначе отно­сится Бог к людям крот­ким: «На кого иного воззрю, – гово­рит Гос­подь, – если не на крот­кого и мол­ча­ли­вого, тре­пе­щу­щего словес Моих» (Ис.66:2). «За вер­ность и кро­тость его (Моисея) Он (Бог) освя­тил его, избрал Себе из всех людей» (Сир.45:4). «Наста­вит (Гос­подь) крот­кия на суд, научит крот­кия путем Своим» (Пс.24, 8).

Вот что гово­рит пре­муд­рый царь Соло­мон о кро­то­сти: «Крот­кое сердце – жизнь для тела, а зависть – гниль для костей» (Притч.14:30). «Крот­кий язык – древо жизни, но необуз­дан­ный язык сокру­ше­ние духа» (Притч.15:4). «Кро­тость скло­няет к мило­сти вель­можу, мягкий язык пере­ла­мы­вает кость» (Притч.25:5).

Апо­стол Петр ука­зы­вает, что пусть укра­ше­нием женщин будет «не внеш­нее пле­те­ние волос, не золо­тые уборы или наряд­ность в одежде, но сокро­вен­ный сердца чело­век в нетлен­ной кра­соте крот­кого и мол­ча­ли­вого духа, что дра­го­ценно пред Богом» (1Пет.3:3–4).

Кро­тость потому явля­ется столь высо­ким свой­ством чело­века, что она есть плод духа, как любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, мило­сер­дие, вера, воз­дер­жа­ние (Гал.5:22–23). «Кро­тость ваша, – пишет апо­стол Павел Филип­пий­цам, – да будет известна всем чело­ве­кам. Гос­подь близко» (Флп.4:5).

Тот же апо­стол в Посла­нии к Титу (Тит.3:2) пред­ла­гает ему напо­ми­нать пастве, чтобы веру­ю­щие никого не зло­сло­вили, не были свар­ли­выми и ока­зы­вали «кро­тость во всем чело­ве­кам».

Кро­тость предо­хра­няет раз­дра­жи­тель­ность от воз­му­ще­ния, и сми­ре­ние осво­бож­дает ум от над­ме­ния и тще­сла­вия» – гово­рит Максим Испо­вед­ник (см.:«Доб­ро­то­лю­бие», т. III, стр. 189).

Гос­подь Иисус Хри­стос дает вели­кие обе­то­ва­ния людям, достиг­шим кро­то­сти: «Бла­женны крот­кие, ибо они насле­дуют землю» (Мф.5:5).

Это гово­рится о конеч­ных судь­бах чело­ве­че­ства и Церкви, и поэтому не должны мы сму­щаться тем, что наблю­даем теперь на земле пре­об­ла­да­ние везде и во всем зла над добром и гру­бого наси­лия над миро­лю­бием и кро­то­стью. Верно по этому поводу гово­рит оста­вив­ший по себе свет­лую память покой­ный епи­скоп Таври­че­ский Михаил Гри­ба­нов­ский (1857–1898) в своем заме­ча­тель­ном труде «Над Еван­ге­лием»: «Пути Церкви в руках Бога. Пре­да­дим Ему пути наши и не будем бояться. Он выве­дет, как свет, правду нашу и спра­вед­ли­вость нашу, как пол­день. Мы должны твердо верить в силу и кре­пость нашего Бога. Даже гнева мы не должны допус­кать в своем сердце, видя успехи без­за­кон­ни­ков, и тем более рев­но­вать до того, чтобы им делать зло». И далее, ука­зы­вая, что во все­лен­ной все в руках Божиих, про­дол­жает: «Злые силы, поби­вая и нис­про­вер­гая друг друга, а иногда карая и добрых за пре­ступ­ле­ния и грехи, испол­няют вели­кий закон нрав­ствен­ного воз­мез­дия и неумыт­ной спра­вед­ли­во­сти, кото­рая при­суща самим сти­хиям мира и от кото­рой никто и нигде вырваться не сможет. И этот закон роко­вого само­раз­ру­ше­ния зла, наси­лия, гиб­ну­щего от соб­ствен­ного же наси­лия, испол­ня­ясь здесь, на земле, очи­щает на ней место тор­же­ству кро­то­сти. «Уповай на Гос­пода и дер­жись пути Его: и Он воз­не­сет тебя, чтобы ты насле­до­вал землю» (Пс.36:34).

Гор­дость пре­пят­ствует чело­веку раз­вить у себя сми­ре­ние (Выше уже упо­мя­нуто, что гор­дость зара­зи­тельна. После того, как это было мною напи­сано, я про­чи­тал в книге Пре­муд­ро­сти Иисуса сына Сира­хова (13,1) сле­ду­ю­щее под­твер­жде­ние этой мысли: «Кто при­ка­са­ется к смоле, тот очер­нится, и кто входит в обще­ние с гордым, сде­ла­ется подоб­ным ему». – Прим. авт.), вос­пи­тать же у себя кро­тость чело­веку мешает также одно из про­яв­ле­ний гор­до­сти – само­лю­бие и боязнь, что в наш суро­вый век бес­по­щад­ной борьбы за суще­ство­ва­ние люди его сметут с дороги, сомнут. Чело­век больше всего боится быть смеш­ным.

Крот­кий чело­век, как мы знаем, резко отли­ча­ется от окру­жа­ю­щих, кажется каким-то лицом, «сва­лив­шимся с луны», непо­нят­ным другим людям, и это ему иногда пока­зы­вают, отчего стра­дает его само­лю­бие, и, оста­но­вив­шись на пол­пути своего совер­шен­ство­ва­ния, он иногда начи­нает делать все воз­мож­ное, чтобы быть «как все люди».

Во втором же случае окон­ча­тельно утвер­диться в наме­ре­нии быть крот­ким пре­пят­ствует слабая вера в помощь Божию и в связи с этим боязнь людей и жизни.

Вообще все почти люди стре­мятся быть всегда как другие люди. Гро­мад­ное боль­шин­ство людей не уяс­няют себе, что они должны беречь свою инди­ви­ду­аль­ность, что каждый чело­век резко отли­ча­ется от дру­гого и физи­че­скими осо­бен­но­стями, и душев­ными свой­ствами, и раз­ными даро­ва­ни­ями. «Каж­дому из нас дана бла­го­дать по мере дара Хри­стова» (Еф.4:7), о чем также гово­рится в еван­гель­ской притче о талан­тах.

Гар­мо­ни­че­ское соче­та­ние сми­ре­ния и кро­то­сти, к чему должны стре­миться все хри­сти­ане, дает ту про­стоту людям, о кото­рой гово­рил Спа­си­тель, посы­лая апо­сто­лов на про­по­ведь, запо­ве­дуя им быть муд­рыми, как змеи, и крот­кими, как голуби (Мф.10:16). Про­стота не есть про­сто­ва­тость, о кото­рой народ­ная муд­рость давно сло­жила пого­ворку, что она «хуже воров­ства».

Мы видим, что Гос­подь Иисус Хри­стос соче­тает про­стоту с муд­ро­стью. Про­стота выра­жа­ется в искрен­но­сти, в прямом образе дей­ствия, в отсут­ствии фальши и лице­ме­рия, в довер­чи­во­сти, в доступ­но­сти, лас­ко­во­сти, при­вет­ли­во­сти, в ува­же­нии лич­но­сти дру­гого, в хра­не­нии чистым сердца и в тому подоб­ных свой­ствах, наблю­да­е­мых у детей и с воз­рас­том посте­пенно исче­за­ю­щих. Про­стота и безыс­кус­ствен­ность при­сущи больше всего именно детям, и поэтому иногда гово­рят «он прост, как ребе­нок», а этот часто иро­ни­че­ский отзыв пока­зы­вает только, что чело­век, о кото­ром так выра­жа­ются, наи­бо­лее при­бли­зился к идеалу, дан­ному нам Спа­си­те­лем.

Все доб­ро­де­тели, тре­бу­е­мые для того, чтобы чело­век стал подвиж­ни­ком, суть оттенки одной глав­ной, кото­рую, в про­ти­во­по­лож­ность раз­дроб­лен­но­сти и пест­роте, можно было бы назвать цель­но­стью души, цело­муд­рием души, про­сто­той, поз­во­ля­ю­щею быть крот­ким, незло­би­вым и чистым, дающею силы совер­шать подвиги без коле­ба­ний и сомне­ний, но и без внут­рен­него само­утвер­жде­ния, само­пре­воз­не­се­ния и само­лю­бия. Эта высо­чай­шая и корен­ная доб­ро­де­тель дости­га­ется чрез само­углуб­ле­ние, или пока­я­ние (свящ. П.Флоренский. Столп и утвер­жде­ние истины ) – (Цити­ру­е­мый текст при­над­ле­жит Исааку Сирину и при­во­дится о. Павлом Фло­рен­ским. См. Фло­рен­ский П. Столп и утвер­жде­ние истины. М., 1914. С. 341–342. – Прим. ред.).

Вот что гово­рит о про­стоте как о высшей подвиж­ни­че­ской доб­ро­де­тели пре­по­доб­ный Исаак Сирии: «Бывает сми­ре­ние от страха Божия, и бывает сми­ре­ние от любви к Богу: иной сми­ря­ется по страху Божию, другой по радо­сти. И сми­рен­ного по страху Божию сопро­вож­дают во всякое время скром­ность во всех членах, бла­го­чи­ние чувств и сокру­шен­ное сердце, а сми­рен­ного по радо­сти сопро­вож­дает вели­кая про­стота, сердце воз­рас­та­ю­щее и неудер­жи­мое» (Слово 89) – (см. Фло­рен­ский П. Столп и утвер­жде­ние истины. М., 1914, с. 762. – Прим. ред.).

Про­стота – источ­ник и корень чистоты. «Чистота есть забве­ние спо­со­бов веде­ния через есте­ство, заим­ство­ван­ных от есте­ства в мире. А чтобы осво­бо­диться от них и стать вне их, вот сему предел: прийти чело­веку в пер­во­на­чаль­ную про­стоту и в пер­во­на­чаль­ное незло­бие есте­ства своего и сде­латься как бы мла­ден­цем только без мла­ден­че­ских недо­стат­ков» (Слово 21) – (см. Фло­рен­ский П. Столп и утвер­жде­ние истины. М., 1914, с. 762. – Прим. ред.).

В Вели­ком (пока­ян­ном) каноне св. Андрея Крит­ского много раз встре­чаем обра­ще­ние к Богу, во Св. Троице покло­ня­е­мому, – «Троица про­стая», «Троица есмь проста», – чем неод­но­кратно под­чер­ки­ва­ется, что Бог есть Един­ствен­ное Суще­ство про­стое, Кото­рое Одно может поэтому при­зна­ваться Духом в истин­ном, высо­ком смысле этого слова.

«Сущ­ность Божия совер­шенно проста и неде­лима, по самому есте­ству имея в себе про­стоту и бес­те­лес­ность», – гово­рит св. Гри­го­рий Чудо­тво­рец, епи­скоп Неоке­са­рий­ский. Учение о раз­дель­но­сти имен Лиц Св. Троицы, по его словам, нераз­дель­ному един­ству Совер­шен­ней­шего» (письмо к Филагрию о еди­но­су­щии. Журнал «Хри­сти­а­нин». 1913 г. №12. С. 1491).

«В Боге есть единая и един­ствен­ная при­рода, именно та, кото­рая суще­ствует дей­стви­тельно». При нали­чии одной суб­стан­ции, «три Лица явля­ются сопри­су­щими, совер­шен­ными и совеч­ными» (письмо блаж. Иеро­нима Стри­дон­ского к рим­скому папе Дамасу).

«Бог есть свет, и нет в Нем ника­кой тьмы», – гово­рит апо­стол и еван­ге­лист Иоанн (1Ин.1:5). Отсюда упо­ми­на­ние в анти­фо­нах и молит­вах: «Свете тихий», «обли­ста­ние Боже­ства», «оси­я­ние», «оза­ре­ние», «Слава Тебе, пока­зав­шему нам свет», «спаси мя Твоим оси­я­нием» и т.п. Термин «оси­я­ние» и ему подоб­ные ука­зы­вают не только на свет умный – свет Трии­по­стас­ного Боже­ства, «свет разума», но и на види­мый, несо­здан­ний Фавор­ский свет – энер­гию Три­еди­ного Боже­ства. Учение о Фавор­ском свете нетвар­ном, исхо­дя­щим от Источ­ника Света, раз­вито св. Гри­го­рием Пала­мой, архи­епи­ско­пом Фес­са­ло­ни­кий­ским, и при­знано Цер­ко­вью уче­нием пра­во­слав­ным.

По этому поводу Инно­кен­тий, архи­епи­скоп Хер­сон­ский и Таври­че­ский, гово­рит: «Свя­щен­ное Писа­ние назы­вает Бога Светом. Назва­ние сие по обык­но­вен­ному разу­ме­нию выра­жает сле­ду­ю­щее свой­ство Божие: Его чистоту. Но не выра­жает ли оно и суще­ства Божия? Не есть ли Бог в самом деле Свет? И Суще­ство Его не имеет ли чего похо­жего на свет? («О Боге вообще, как Учре­ди­теле цар­ства нрав­ствен­ного или небес­ного») – (цитата при­во­дится в книге о. Павла Фло­рен­ского «Столп и утвер­жде­ние истины». М., 1914. С. 656. – Прим. ред.).

Это утвер­ждают почти все мистики, осо­бенно же на этом оста­нав­ли­ва­ется извест­ный мистик Джон Пор­дедж (Пор­дедж Джон, 1625–1698, – англий­ский фило­соф и бого­слов, извест­ный тол­ко­ва­тель Я. Беме. – Прим. ред.), изла­гая целое учение о Боге, как неиз­ре­чен­ном свете. «И такого Света, – между прочим гово­рит он, – Кото­рый все должны при­зна­вать за Нечто веще­ствен­ное и за суще­ствен­ное совер­шен­ство, не можно отри­цать Богу, не касался Славы Его. О сем тем менее можно сомне­ваться, что в Откро­ве­нии Иоан­нове о Вечной Жизни точно ска­зы­ва­ется: «И нощи не будет тамо и не истре­буют све­тиль­ника или света сол­неч­ного; понеже Бог Гос­подь будет осве­щать их» (Откр.22:5). И в другом месте: «Бог есть Свет, понеже Свет есть жизнь. Как Бог есть бес­ко­неч­ное Суще­ство, так есть Он и бес­ко­неч­ный Свет» (Ин.1:4–5).

Но не сле­дует забы­вать, что все наши поня­тия о Боге, как гово­рит Гри­го­рий Нис­ский, не что иное, как идолы и кумиры, запре­щен­ные деся­ти­сло­вием» (Слово 71) и что «слово о Боге тем совер­шен­ней, чем непо­нят­нее» (Гри­го­рий Бого­слов. См. об этом у П. Фло­рен­ского назван­ный труд) – (цитата при­во­дится в книге о. Павла Фло­рен­ского «Столп и утвер­жде­ние истины». М., 1914. С. 691. – Прим. ред.).).

Чело­век, хотя и имеет духов­ную сущ­ность (дух и душу), но, по объ­яс­не­нию неко­то­рых бого­сло­вов и пра­вед­ных людей, его дух и душа, будучи неве­ще­ствен­ными, имеют, однако, тон­чай­шую обо­лочку из эфира, кото­рый служит послед­нею гранью веще­ствен­ного бытия. Эту же обо­лочку имеют и все духи, сотво­рен­ные Богом до созда­ния мира.

Сле­до­ва­тельно, по мере дости­же­ния про­стоты, чело­век все более и более при­бли­жа­ется к Богу, испол­няя завет Спа­си­теля: «Будьте совер­шенны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный» (Мф.5:48).

Но как бы ни был смирен чело­век и каким бы он ни обла­дал все­про­ще­нием, для того чтобы его молитва дохо­дила до Бога, он должен твердо верить. Без твер­дой веры в то, что молитва будет испол­нена, что нам вни­мает «Творец бес­чис­лен­ных миров», всякая молитва будет напрасна. Это мы знаем из Еван­ге­лия, где нахо­дим мно­же­ство слов Спа­си­теля о необ­хо­ди­мо­сти вся­кому про­ся­щему иметь веру и о том, что при вере, если она будет даже мала – с гор­чич­ное зерно – воз­можны чудеса; даже гора, кото­рой будет ска­зано стро­нуться с места и вверг­нуться в море, под­чи­нится этим словам.

Здесь мы опять встре­ча­емся с необ­хо­ди­мо­стью для нас уста­но­вить пра­виль­ные отно­ше­ния к Богу, ибо пра­виль­ное отно­ше­ние чело­ве­че­ского ума к Уму Боже­ствен­ному, или под­чи­не­ние Ему, и есть вера. Верует же в Бога твердо, без вся­кого коле­ба­ния, не мудр­ствуя, тот, кто окон­ча­тельно побе­дил эго­и­сти­че­скую веру в себя (в свой ум, в свои таланты, в силу своей воли) и иллю­зию о чело­ве­че­ском досто­ин­стве. Но кто еще любит себя, кто думает устро­иться в чем бы то ни было без Бога, тот не может верить в Бога, как над­ле­жит, тому, веро­ятно, в разных слу­чаях жизни вера будет казаться делом нера­зум­ным, как любовь к другим людям кажется непо­нят­ной эго­и­сту. Любовь и вера всегда идут рука об руку, и прав поэт, когда гово­рит: «Любовь есть веры ключ живой».

А так как каждый чело­век может впасть в иску­ше­ние и, под­ра­жая Ден­нице, начать мнить о себе много, «почи­тать себя чем-нибудь, будучи ничто…» (Гал.6:3), то необ­хо­дима посто­ян­ная усерд­ная молитва к Гос­поду об умно­же­нии и укреп­ле­нии веры, как делали апо­столы, прося Спа­си­теля: «Умножь в нас веру», и как посту­пил отец бес­но­ва­того юноши, вос­клик­нув­ший (услы­шав слова Гос­пода Иисуса Христа: «Если сколько-нибудь можешь веро­вать, все воз­можно веру­ю­щему»): «Верую, Гос­поди, помози моему неве­рию» (Мк.9:23–24).

Но мы должны не только веро­вать в мило­сер­дие Божие, в Его без­гра­нич­ную любовь, в то, что Он нас слышит, что Он «близ нас» и готов каж­дому из нас про­тя­нуть руку помощи, но должны верить, т.е. «дове­рять» Богу. Этим словом ука­зы­ва­ется на нрав­ствен­ную связь тех людей, кото­рые веруют, с Богом. В псал­мах рас­сы­пано много фраз и выра­же­ний, кото­рыми псал­мо­пе­вец как бы под­чер­ки­вает, что это дове­рие к Богу поко­ится на проч­ном осно­ва­нии, на полном любви, про­мыш­ле­ния и заботы отно­ше­нии Бога к чело­веку, жела­ю­щего уте­шить его в скорби, помочь ему, под­дер­жать и спасти его.

Как тро­га­тельно об этом гово­рится, напри­мер, в 62‑м псалме: «При­льпе душа моя по Тебе, мене же прият дес­ница Твоя (при­ле­пи­лась к Тебе душа моя, меня же под­дер­жи­вает дес­ница Твоя»: здесь псал­мо­пе­вец срав­ни­вает отно­ше­ние Бога к чело­веку с мате­рью, кото­рая, когда носит своего мла­денца на руке, другой под­дер­жи­вает, обни­мая его, и ребе­нок, при­жи­ма­ясь к матери, дове­ряя ей, чув­ствует себя в без­опас­но­сти).

Не менее тро­га­тельно изло­жено отно­ше­ние к чело­веку Бога, кото­рое не может не вызы­вать дове­рия к Нему, в 90‑м псалме («Живый в помощи Выш­него»). Также мы нахо­дим отдель­ные фразы и выра­же­ния, ука­зы­ва­ю­щие на то, что мы должны дове­рять Богу на осно­ва­нии всего того, что он делает и сде­лает для нас, в псал­мах: 3, 5, 6, 7, 9, 11, 15, 17, 18, 19, 21, 24, 28 и во многих других).

При нали­чии во время молит­вен­ного обра­ще­ния к Богу горя­чей веры, про­ще­ния обид недоб­ро­же­ла­те­лям и врагам, сми­ре­ния, кро­то­сти и пол­ного дове­рия к Богу с убеж­де­нием – что ни делает Гос­подь, то к луч­шему, – молитва испол­ня­ется, часто момен­тально, даже умная (мыс­лен­ная), как пока­зы­вают при­меры молитв пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, пра­вед­ного о. Иоанна Крон­штадт­ского, оптин­ских стар­цев, покой­ного Батюшки и многих других пра­вед­ни­ков и подвиж­ни­ков бла­го­че­стия.

Если чело­век не достиг такого совер­шен­ства, как они, и сле­до­ва­тельно, не может наде­яться на момен­таль­ное испол­не­ние молитвы, он все же должен молиться: мы нахо­дим в св. Еван­ге­лии немало ука­за­ний, что все, чего мы ни попро­сим с верою у Бога, будет нам дано (Мф.21:22), чтобы радость наша была совер­шенна (Ин.16:24). Нашей молит­вой мы пока­зы­ваем, что мы не пре­зи­раем этого Божьего обе­то­ва­ния, напро­тив, утвер­ждаем, что эти обе­то­ва­ния достойны почи­та­ния, так как Бог не может откло­няться от истины.

В св. Еван­ге­лии мы нахо­дим ука­за­ние, почему иногда Гос­подь замед­ляет испол­не­ние нашей молитвы это дела­ется для испы­та­ния и укреп­ле­ния нашей веры (притча о непра­вед­ном судье). Бог не нуж­да­ется в нашей молитве, тем более в мно­го­слов­ной, пре­ду­пре­ждая всех Своих все­ве­де­нием (Пс.2:138 и др.), и если пове­ле­вает нам молиться, побуж­дает и уве­ще­вает к тому, то не ради Самого Себя, что было бы воз­можно, если бы Он не знал наших нужд, но ради нас самих, чтобы мы, воз­буж­да­ясь молит­вой, при­хо­дили сами к их позна­нию.

Всякий, кто остав­ляет молитву, не только нару­шает пове­ле­ние Гос­пода нашего Иисуса Христа, запо­ве­до­вав­шего нам непре­станно молиться и не уны­вать (Мф.7:7; Лк.18:10–14), но лишает себя воз­мож­ного обще­ния с Богом, пре­зи­рая вели­кое обе­то­ва­ние, кото­рое Он при­со­во­куп­ляет к Своему пове­ле­нию: «При­зови Меня в день скорби, и Я избавлю тебя» (Пс.49:15). Гос­подь отве­чает нам на наше к Нему молит­вен­ное обра­ще­ние испол­не­нием молитвы, если это полезно нашей душе. А если наша молитва не всегда испол­ня­ется и мы из-за этого пере­стаем обра­щаться к Богу, то наша вера может не только умень­шиться, но даже мало-помалу и совсем поте­ряться.

Между тем вера должна быть могу­чей силой для чело­века, ибо ничем иным мы не можем побе­дить грех, смерть и диа­вола, как только верою. Не при­хо­дится гово­рить о том, что молитва не только содей­ствует уве­ли­че­нию веры в чело­веке, но при ее посред­стве мы полу­чаем Свя­того Духа (Лк.11:13), ибо, воз­нося еже­дневно наши сердца к Богу, мы входим с Ним в обще­ние и при­бли­жа­емся к Нему.

Молитва охра­няет нас от многих грехов и паде­ний, от жиз­нен­ных ошибок, от злых людей и врагов и их козней, и также от диа­вола и его нава­жде­ний, от всяких бед и напа­стей, почему Гос­подь и гово­рит: «Бодр­ствуйте и моли­тесь, да не впа­дете в напасть» (Мф.26:41). Нако­нец, моля­щийся, а тем более непре­станно моля­щийся, имеет вели­кую надежду на спа­се­ние: «Всякий, кто при­зо­вет имя Гос­подне, спа­сется» (Рим.10:13).

^ Как над­ле­жит молиться

Молитва есть дерз­но­вен­ная беседа твари с Твор­цом, и если мы, нахо­дясь пред выс­шими пред­ста­ви­те­лями земной власти, держим себя почти­тельно, вни­ма­тельно выслу­ши­вая их слова и рас­по­ря­же­ния, то кольми паче мы должны, стоя на молитве, про­ник­нуться мыслью о вели­чии Божием, о том, что мы Ему пред­стоим, обра­щаться к Нему с любо­вью и с вели­чай­шим бла­го­го­ве­нием, тво­рить молитву не спеша. «Не твори на молитве угодия лени­вой плоти, – гово­рит о. Иоанн Крон­штадт­ский, – не торо­пись: плоть, скучая и тяго­тясь святым делом, поспе­шает скорее к концу, чтобы успо­ко­иться или заняться делами плот­скими, житей­скими» («Моя жизнь во Христе», стр. 164). Про­из­нося слова молитвы без всякой небреж­но­сти, мы должны вни­кать в их смысл и посто­янно дер­жать в мыслях, что лишь по неиз­ре­чен­ному мило­сер­дию Божию нам, греш­ным людям, доз­во­ля­ется обра­щаться с молит­вой к Небес­ному Отцу, когда мы, соб­ственно говоря, по нашим грехам должны только лежать во прахе и непре­станно взы­вать о поми­ло­ва­нии.

«Про­клят всяк, творяй дело Божие с небре­же­нием», – гово­рит пророк Иере­мия (Иер.48:10), а об одной фор­маль­ной молитве, тво­ри­мой без уча­стия души и мысли, сказал Свое слово Гос­подь наш Иисус Хри­стос, объ­яс­нив, что люди, тво­ря­щие такую лице­мер­ную молитву, при­бли­жа­ются к Нему одними устами и чтут Его языком, сердце же их далеко отстоит от Него, и что чтут они Его тщетно (Мф.15:8–9).

Во время молитвы мы должны вни­ма­тельно сле­дить за собой, ничем от нее не отвле­ка­ясь, ничем не раз­вле­ка­ясь, почему наи­бо­лее дей­ственна молитва в уеди­не­нии, как молился Спа­си­тель, – «в пустын­ных местах», и как Он ука­зы­вал – в отдель­ной ком­нате.

Мой личный опыт мне пока­зал, что чем пла­мен­нее молитва, чем больше чув­ству­ешь потреб­ность воз­не­стись духом к Богу, тем больше мешает молиться враг рода чело­ве­че­ского, отвле­кая от молитвы, внушая посто­рон­ние мысли и вся­че­ски пре­пят­ствуя сосре­до­то­читься.

Полу­ча­ется то, что мы наблю­даем, когда ткется полотно: основа – это слова молитвы, идущие ввысь – к небу, и вле­че­ние нашего сердца к Богу; уток – посто­рон­ние мысли, вну­ша­е­мые нам темной силой, отвле­ка­ю­щие нас и посто­янно нам напо­ми­на­ю­щие о земле. Все это пере­пле­та­ется, как пере­пле­та­ется основа с утком в ткани.

Если не будешь бди­тель­ным, посто­рон­ние мысли могут совер­шенно заглу­шить молит­вен­ный порыв, изме­нить настро­е­ние; наве­ян­ная мысль может так заин­те­ре­со­вать, что язык станет повто­рять слова молитвы без вся­кого уча­стия ума и сердца.

Еп. Феофан (Затвор­ник) гово­рит, что для чело­века нет греха, если во время молитвы ему при­хо­дят посто­рон­ние мысли, но грех, несо­мненно, насту­пает тогда, когда чело­век ими заин­те­ре­су­ется и молитва, вслед­ствие этого, дела­ется маши­наль­ной. Он, между прочим, сове­тует, чтобы избе­жать сего, учить молитвы наизусть и, молясь, читать их на память. Может быть, одним это помо­гает лучше сосре­до­то­читься, но я заме­тил на себе, что когда я читаю молитвы по книжке, то посто­рон­ние мысли при­хо­дят реже. Тут каж­дому нужно при­ме­няться к своей инди­ви­ду­аль­но­сти.

Мед­лен­ное чтение молитвы помо­гает вни­кать в смысл каж­дого слова молитвы и содей­ствует сохра­не­нию молит­вен­ного настро­е­ния и вни­ма­ния. Если заме­тишь, что про­чи­тал какую-либо молитву без вни­ма­ния, лучше ее повтори.

Молиться нужно дерз­но­венно, т.е. искренне и без­бо­яз­ненно про­сить Бога о том, в чем мы чув­ствуем нужду, а сами себе посо­бить не можем, уве­ренно, т.е. с полной надеж­дой, что всякая молитва наша, про­из­но­си­мая с верой, будет испол­нена, и настой­чиво, вспо­ми­ная слова Спа­си­теля: «Тол­цыте и отвер­зется вам», и притчу Его о непра­вед­ном судье.

Так молился о. Иоанн Крон­штадт­ский. Он даже инто­на­цией голоса пока­зы­вал, что уверен в том, что молитва его будет услы­шана, почему иногда каза­лось, что он не просит, а тре­бует, хотя молитва его была всегда бла­го­го­вей­ная и сми­рен­ная.

«На молитве будь, как дитя лепе­чу­щее, сли­ва­ясь в один дух с духом про­из­но­си­мой молитвы. Считай себя за ничто, молитвы при­ни­май как вели­кий дар Божий. От своего разума плот­ского совсем отка­жись и не внимай ему, ибо плот­ский разум «кичит» (1Кор.8:1), сомне­ва­ется, меч­тает, хулит,» – гово­рит о.Иоанн Крон­штадт­ский.

Затем этот вели­кий молит­вен­ник гово­рит: «Внут­рен­ний чело­век из-под суеты света, из-под мрака плоти своей, не свя­зан­ной иску­ше­ни­ями лука­вого, выгля­ды­вает сво­бод­нее утром, по про­буж­де­нии, как рыба, выбра­сы­ва­ю­ща­яся иногда на поверх­ность воды. Все осталь­ное время он покрыт почти непро­ни­ца­е­мой тьмою; на его очах лежит болез­нен­ная повязка, скры­ва­ю­щая от него истин­ный поря­док вещей духов­ных и чув­ствен­ных. Ловите же утрен­ние часы: это – часы как бы новой, обнов­лен­ной вре­мен­ным сном жизни. Они ука­зы­вают нам отча­сти на то состо­я­ние, когда мы вос­ста­нем, обнов­лен­ные, в общее утро, не вечер­него дня вос­кре­се­ния, или когда раз­ре­шимся от этого смерт­ного тела» («Моя жизнь во Христе», стр. 20, 37).

Мой личный, весьма скром­ный рели­ги­оз­ный опыт пока­зы­вает, что ранняя утрен­няя молитва, хотя бы она состо­яла вна­чале в одном сла­во­сло­вии, про­из­но­си­мом в постели, до совер­ше­ния обыч­ного келей­ного пра­вила, дает как бы зарядку на целый день, сооб­щая духов­ную бод­рость, хоро­шее, ровное настро­е­ние, а иногда и особую духов­ную радость, даже среди скор­бей и испы­та­ний.

Вот что гово­рит по этому поводу о. Иоанн Крон­штадт­ский: «Чтобы про­ве­сти день совер­шенно свято, мирно и без­грешно – для этого един­ствен­ное сред­ство – самая искрен­няя, горя­чая молитва утром, по вос­ста­нии от сна. Она ведет в сердце Христа со Отцем и Духом Святым и таким обра­зом дает силу и кре­пость даже против при­ра­же­ний зла; только хра­нить свое сердце надобно».

Иногда для чело­века, очень заня­того, или спе­ша­щего куда-либо по делу, или уста­лого, нет воз­мож­но­сти совер­шить все келей­ное пра­вило, тогда его лучше сокра­щать, но делать это лишь в исклю­чи­тель­ных слу­чаях. Так учили пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский и пре­по­доб­ный Амвро­сий, оптин­ский старец.

О. Иоанн Крон­штадт­ский гово­рил: «При молитве дер­жись того пра­вила, что лучше ска­зать пять слов от сердца, нежели тьму слов языком».

Он же объ­яс­нял: «Можно ли молиться с поспеш­но­стью? Можно, тем, кото­рые научи­лись внут­рен­ней молитве чистым серд­цем… но не стя­жав­шим сер­деч­ной молитвы надо молиться неспешно, ожидая соот­вет­ству­ю­щего отго­лоска в сердце каж­дого слова молитвы. А это не всегда скоро дается чело­веку, не при­вык­шему к молит­вен­ному созер­ца­нию. Поэтому редкое про­из­но­ше­ние слов молитвы для таких людей должно быть поло­жено за непре­мен­ное пра­вило» (стр. 27).

Я лично испы­тал на опыте вер­ность этого поло­же­ния.

О. Иоанн между прочим гово­рит: «В молитве тре­бу­ется, во-первых, чтобы пред­мет молитвы был выска­зан опре­де­ленно или, по край­ней мере, в сердце было ясно созна­ние и жела­ние его; во-вторых, чтобы это жела­ние было выска­зано с чув­ством и живым упо­ва­нием на милость Вла­дыки или Божией Матери; в‑третьих, нужно твер­дое наме­ре­ние впредь не согре­шать и тво­рить во всем волю Божию: «Се здрав еси, к томуже не согре­шай, да не горше ти что будет» (Ин.5:14).

При молит­вен­ном обра­ще­нии к Вла­ды­чице или к святым тот же пас­тырь сове­тует: «Вооб­рази твердо, что ты член Церкви, в кото­рой Вла­ды­чица – глав­ный камень здания («Началь­ница мыс­лен­ного нази­да­ния» – ака­фист Пре­свя­той Бого­ро­дице, икос 10), и знай, что ты тесно связан внут­ренно со всеми небо­жи­те­лями, как камень здания, хотя мягкий и не твер­дый. Так пони­мая себя, пой­мешь, почему молитвы столь легко дохо­дят к святым: ибо все оду­шев­лены одним Духом Божиим» (стр. 271). Нужно, сле­до­ва­тельно, пом­нить, что Бог «во святых почи­вает», почему они и слышат наши молитвы. В заклю­че­ние этого абзаца при­веду молитву утрен­нюю, кото­рую читал о. Иоанн: «Боже, Творче и Вла­дыко мира. Призри мило­стиво на созда­ние Твое, укра­шен­ное Твоим Боже­ствен­ным Обра­зом в сии утрен­ние часы: да живит, да про­све­тит Твое Око, тьмами тем крат свет­лей­шее лучей сол­неч­ных мою душу темную и умерщ­влен­ную гре­хами. Отыми от меня уныние и леность, даруй же мне весе­лие и бод­рость душев­ную, да в радо­ва­нии сердца моего славлю Твою бес­ко­неч­ную пре­муд­рую бла­го­дать, свя­тость. Твое бес­пре­дель­ное вели­чие, бес­ко­неч­ные Твои совер­шен­ства на всякий час и на всяком месте. Ты бо еси Творец мой и Вла­дыко живота моего, Гос­поди, и Тебе подо­бает слава от разум­ных созда­ний Твоих на всякий час, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

А к ней при­со­единю и молитву оптин­ских стар­цев, кото­рую, по моему мнению, полезно читать по утрам при совер­ше­нии келей­ного пра­вила:

«Гос­поди, дай мне с душев­ным спо­кой­ствием встре­тить все, что при­не­сет мне насту­па­ю­щий день. Дай мне вполне пре­даться воле Твоей Святой. На всякий час этого дня во всем наставь и вра­зуми меня, открой мне волю Твою для меня и окру­жа­ю­щих меня. Какие бы я ни полу­чил изве­стия в тече­ние дня, научи при­нять их со спо­кой­ной душой и твер­дым убеж­де­нием, что на все воля Божия. Во всех моих делах и словах руко­води моими мыс­лями и чув­ствами. Не дай мне забыть, что все послано Тобою. Научи меня пра­вильно и разумно дей­ство­вать с каждым членом моей семьи, никого не огор­чая, никого не смущая.

Гос­поди, дай мне силы пере­не­сти утом­ле­ние насту­па­ю­щего дня и все собы­тия в тече­ние дня, руко­води моей волей и научи меня молиться».

Полезно каждый день читать Пс.90 «Живый в помощи Выш­него».

^ Что я рас­ска­зал насто­я­телю нашего храма о своей нрав­ствен­ной связи с почив­шим в Бозе мит­ро­по­ли­том Фила­ре­том Мос­ков­ским

…Мой рас­сказ про­из­вел на насто­я­теля боль­шое впе­чат­ле­ние, и он сказал мне: «У вас какая-то нрав­ствен­ная связь с мит­ро­по­ли­том Фила­ре­том. Он, при содей­ствии Божией матери, вымо­лил вам исце­ле­ние от болезни. При­пом­ните, что вас свя­зы­вает с мит­ро­по­ли­том?» На это я отве­тил, что мит­ро­по­лит скон­чался, когда мне было всего пять лет, я тогда жил в деревне и не мог видеть мит­ро­по­лита. «Нет, при­пом­ните, вас что-то, без­условно, свя­зы­вает с ним». Во время чтения шесто­псал­мия насто­я­тель снова зашел ко мне в алтарь, и тут я при­пом­нил одно обсто­я­тель­ство, кото­рое могло, дума­ется, соеди­нить меня духовно с мит­ро­по­ли­том Фила­ре­том, и поспе­шил пере­дать о. насто­я­телю об этом обсто­я­тель­стве. «Вот видите, ясно как день, что мит­ро­по­лит Фила­рет молился за вас, и его молитве и помощи Божией Матери вы обя­заны тем, что выздо­ро­вели», – сказал он, про­ща­ясь со мной Позд­нее я разыс­кал, какое изоб­ра­же­ние Божией Матери я видел во сне. Ока­за­лось, мит­ро­по­лит Фила­рет бла­го­сло­вил меня иконой Божией Матери, име­ну­е­мой «Цели­тель­ница»… (К. Ровин­ский. Отры­вок из гл. «Чудес­ным обра­зом Гос­подь Бог неод­но­кратно спасал мою жизнь»)

И аз к Тебе, Гос­поди, возвах, и утро молитва моя пред­ва­рит тя (Пс.87:14).

Воспою Гос­по­деви в животе моем, пою Богу моему, дон­деже семь (Пс.103:33).

Через год после моего посвя­ще­ния в иереи мне слу­чайно попался «Тро­иц­кий листок», заклю­чав­ший в себе беседу мит­ро­по­лита Фила­рета с духов­ными чадами о том, как нужно хри­сти­а­нину встре­чать первые лучи солнца. «Обык­но­венно, – гово­рит мит­ро­по­лит, – все наши мысли вра­ща­ются вокруг нас: про­сы­па­емся и думаем о том, что нам нужно сде­лать, что нас ожи­дает днем и так далее. Не успели мы встать, уже нас охва­ты­вают заботы о своих делах и личные инте­ресы. Обо всем мы вспо­ми­наем, но только не о Боге, а между тем ночь мино­вала бла­го­по­лучно, и опять нам светит солнце, и как, каза­лось бы, есте­ственно прежде всего воз­бла­го­да­рить Бога и про­сла­вить Его за то, что Он сохра­нил нас в минув­шую ночь от вся­кого злого обсто­я­ния и дал нам опять узреть Свет днев­ной и про­сла­вить Его, а мы этого не делаем».

Эта мысль, выска­зан­ная мит­ро­по­ли­том Фила­ре­том, запала в мою душу, и я с этого вре­мени начал сла­вить Творца, как только начнет све­тать или, если проснусь позд­нее, с первым лучом солнца. Сперва я огра­ни­чи­вался воз­гла­сом: «Слава Тебе, пока­зав­шему нам свет», а затем читал три раза «Слава в вышних Богу и на земли мир, в чело­ве­цех бла­го­во­ле­ние» и два раза «Гос­поди, устне мои отвер­зеши и уста моя воз­ве­стят хвалу Твою», нередко читал и вели­кое сла­во­сло­вие цели­ком. Потом я начал при­бав­лять ряд корот­ких молитв: за нена­ви­дя­щих меня и оби­дя­щих, за тво­ря­щих мне пако­сти, за всех сирых, вдовых, убогих, оди­но­ких, скор­бя­щих, страж­ду­щих, не-мощству­ю­щих, в горь­кой нужде сущих, в тем­ницу всаж­ден­ных, в изгна­ниях и горь­ких рабо­тах сущих, за всех озлоб­лен­ных, мило­сти, помощи и чело­ве­ко­лю­бия Гос­под­них тре­бу­ю­щих, прося их посе­тить, уте­шить, сво­боду и избаву им подать.

Теперь я бла­го­дарю Бога за то, что Он «покрыл меня в минув­шую ночь своею Боже­ствен­ною вла­стию, неиз­ре­чен­ным чело­ве­ко­лю­бием и силою, сохра­нив от вся­кого злого обсто­я­ния, и воз­двиг во время подобно на Свое сла­во­сло­вие». Прошу «бла­го­сло­вить насту­пив­ший (или насту­па­ю­щий) день (если солнце еще не взошло; и спо­до­бить в день сей без греха сохра­ни­тися мне». Прошу Гос­пода Иисуса Христа «нико­гда не отлу­чаться от меня, но всегда во мне почи­вать», обра­ща­юсь и с дру­гими про­ше­ни­ями, но наи­паче славлю Бога, читая между прочим и послед­нюю иерей­скую молитву, чита­е­мую во время шесто­псал­мия пред Цар­скими дверьми. У меня в конце концов соста­вился как бы «чин про­слав­ле­ния Творца зело заутра».

Вот что я пове­дал о. насто­я­телю.

Усвоив ука­зан­ное обык­но­ве­ние, я скоро заме­тил, что, обра­ща­ясь с таким утрен­ним сла­во­сло­вием к Богу, я упо­доб­ля­юсь тем евреям, кото­рым писал ап. Петр, чтобы они, внимая про­ро­че­скому слову Спа­си­теля, «якоже све­тилу сия­ю­щему в темном месте, добре тво­рили», «дон­деже день озарит и ден­ница воз­си­яет в серд­цах» (2Пет.2:19).

У меня стала сиять утрен­няя звезда в сердце, т.е. после утрен­него сла­во­сло­вия стало насту­пать какое-то жиз­не­ра­дост­ное, доброе душев­ное состо­я­ние. Такая утрен­няя молитва стала слу­жить какой-то заряд­кой на целый день. Заме­тив это бла­го­твор­ное вли­я­ние этой ранней молитвы, я стал реко­мен­до­вать своим духов­ным детям, а также лицам, обра­щав­шимся ко мне за духов­ным сове­том, обя­за­тельно встре­чать первые лучи вос­хо­дя­щего солнца сла­во­сло­вием Бога.

И не было случая, чтобы лица, усво­ив­шие это обык­но­ве­ние, не бла­го­да­рили меня за насто­я­щий совет. Я лично прак­ти­кую про­слав­ле­ние Творца «зело заутра» уже скоро 14 лет. Это вошло в такую при­вычку, что бывали дни, что я про­сы­пался с воз­гла­сом: «Слава Тебе, пока­зав­шему нам свет».

В конце 1935 года мне попа­лась книжка «Соло­вец­кий пате­рик» (изд. 1873 года). Там, в опи­са­нии Анзер­ского скита, осно­ван­ного преп. Еле­аза­ром, я про­чи­тал сле­ду­ю­щие слова пре­по­доб­ного: «Одна­жды пришел мне помысл, что я творю угод­ное Богу моему и что значат мои труды и молитва? Потом я, встав, помо­лился с особым усер­дием: «Вла­дыко, Боже Отче Все­дер­жи­телю. Вра­зуми меня, как про­слав­лять пре­свя­тое имя Твое?»

После этой молитвы я услы­шал небес­ный глас: «Всякий день молись, говоря: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в чело­ве­цех бла­го­во­ле­ние… Гос­поди, при­бе­жище был еси нам в род и род… Спо­доби, Гос­поди, в день сей без греха сохра­ни­тися нам».

Эти слова еще более утвер­ждают меня в том, что уста­но­вив­ше­еся у меня обык­но­ве­ние Богу угодно и для души полезно. Бог, конечно, не нуж­да­ется ни в каких похва­лах, ни в нашем сла­во­сло­вии, но они служат только нам на пользу: мы при­вле­каем этим на себя много благ и бла­го­сло­ве­ние Божие. Мы дела­емся Его храмом, свя­ти­ли­щем, в кото­ром он оби­тает. Еже­днев­ная похвала Богу должна быть высо­чай­шей нашей честью, весе­лием и радо­стию. Царь и пророк Давид гово­рит: «Как туком и елеем насы­ща­ется душа моя и радост­ным гласом вос­хва­ляют Тебя уста мои» (Пс.62:6). «Уте­шайся Гос­по­дом, и Он испол­нит жела­ние сердца твоего» (Пс.36:4).

Мы не должны забы­вать, что мы твари и рабы Божий, сотво­рен­ные для того, чтобы слу­жить Богу, про­слав­лять Его, и кто еже­дневно не хвалит Бога, тот не раб и не слуга Божий: «Хва­лите, рабы Гос­подни, хва­лите имя Гос­подне» (Пс.112:1), «Славьте Гос­пода, ибо Он благ, ибо вовек милость Его» (Пс.117:1). Этим тре­бо­ва­нием Сам Бог пока­зы­вает, что еже­днев­ная похвала Богу есть бого­слу­же­ние, но по пре­иму­ще­ству и все прочие виды слу­же­ния Богу заклю­ча­ются в ней.

К еже­днев­ной похвале Богу должны побуж­дать нас милость, любовь и бла­гость Божия. Эти побуж­де­ния при­во­дятся в псал­мах, и этим нам пока­зы­ва­ется, что вечно пре­бы­ва­ю­щие милость, любовь и бла­гость Божия должны быть для нас истин­ным сти­му­лом к похвале и сер­деч­ной бла­го­дар­но­сти Богу. Не при­хо­дится гово­рить об искуп­ле­нии нас от про­кля­тия и вечныя смерти стра­да­ни­ями и крест­ною смер­тью Спа­си­теля.

Хваля и славя Бога, мы упо­доб­ля­емся анге­лам и дела­емся ору­ди­ями Свя­того Духа. «Испол­няй­тесь Духом, нази­дая самих себя псал­мами… поя и вос­пе­вая в серд­цах ваших Гос­поду» (Еф.5:18–19).

В сла­во­сло­вии и похвале Богу заклю­ча­ется высо­чай­шая духов­ная радость. «Ты воз­ве­се­лил меня, Гос­поди, тво­ре­нием Твоим; я раду­юсь делами рук Твоих» (Пс.91:5) (Ибо ты воз­ве­се­лил меня, Господи,творением Твоим; я вос­хи­ща­юсь делами рук Твоих» (Пс.92:5). – Прим. ред.). Радость же Божия есть слав­ная при­над­леж­ность вечной жизни и Божия Цар­ствия в нас, кото­рое есть «пра­вед­ность, мир и радость во Святом Духе» (Рим.14:17).

Гос­подь, ука­зы­вает царь и пророк Давид, чело­века «умалил очень неболь­шим от анге­лов, славою и честию увен­чал его» (Пс.8:6) («Не много Ты умалил его пред анге­лами; славою и честию увен­чал его» (Пс.8:6). – Прим. ред.), а из Еван­ге­лия мы знаем, что в Цар­стве Небес­ном люди «пре­бы­вают как ангелы Божий» (Мф.22:30), т.е. пра­вед­ных людей ожи­дает такая слава, что они будут рав­ными Божиим анге­лам.

Паде­ние Ада­мово, состо­яв­шее в непо­слу­ша­нии Богу и в жела­нии самому быть Богом, при­вело к потере первым чело­ве­ком образа Божия и к потере им права быть воз­люб­лен­ным чадом Божиим, каким он был в раю. Поте­ряв непо­сред­ствен­ное обще­ние с Богом, пере­став сопри­ка­саться с Источ­ни­ком жизни, чело­век сде­лался смерт­ным и, извра­тив все силы сердца своего, стал врагом Божиим, ору­дием сатаны, сыном диа­вола. Падший чело­век все свои зве­ри­ные свой­ства и каче­ства стал пере­да­вать своим потом­кам, и, таким обра­зом, все чело­ве­че­ство было обре­чено на гибель. И если всем нам открыт путь к спа­се­нию, то этим мы обя­заны исклю­чи­тельно бес­ко­неч­ной любви и мило­сер­дию Божию. Бог не пожа­лел Своего Еди­но­род­ного Сына для спа­се­ния через Его стра­да­ния и смерть всего чело­ве­че­ства.

Хри­стос для того и воче­ло­ве­чился и был пома­зан Святым Духом, чтобы через Него обно­ви­лась чело­ве­че­ская при­рода и мы через Него роди­лись и сде­ла­лись новою тварью.

Как мы в Адаме все духовно умерли и не могли ничего делать, кроме мерт­вых дел смерти и тьмы, так должны во Христе «ожить» и тво­рить дела «света» (1Кор.15:22) («Как в Адаме все уми­рают, так во Христе все оживут» (1Кор.15:22). – Прим. ред.).

Через плоть мы уна­сле­до­вали Ада­мову гор­дость, зависть, ску­пость, сла­сто­лю­бие и всякую нечи­стоту, а через Духа Свя­того наша при­рода должна быть обнов­лена, очи­щена и освя­щена, и всякая нечи­стота и гре­хов­ность должны в нас уме­реть.

Мы во Христе обнов­ля­емся для вечной жизни, воз­рож­да­емся из Христа и дела­емся во Христе новой тварью. Стра­да­ние Хри­стово есть вместе с тем и искуп­ле­ние за все наши грехи и обнов­ле­ние через веру.

Гос­подь ука­зы­вает, что «над­ле­жало постра­дать Христу и вос­крес­нуть из мерт­вых в третий день, и про­по­ве­дану быть во Имя Его пока­я­нию и про­ще­нию грехов» (Лк.24:46–47). Таким обра­зом, про­по­ведь и пока­я­ние выте­кают из одного источ­ника – стра­да­ния, смерти и вос­кре­се­ния Христа. Злые свой­ства чело­века должны быть исправ­лены пока­я­нием.

Пока­я­ние заклю­ча­ется не только в том, что чело­век остав­ляет свои грехи, внешне исправ­ля­ется, но в том, что он исправ­ляет всю свою нрав­ствен­ную при­роду, уни­что­жает в себе корни себя­лю­бия, само­лю­бия из любви к Богу, отвра­ща­ясь от мир­ских похо­тей и утех, всем суще­ством стре­мится к духов­ной небес­ной жизни и через веру ста­но­вится при­част­ни­ком заслуги Хри­сто­вой. Это и назы­ва­ется «отверг­нуться себя» (Лк.9:23), то есть отречься от своей воли, пре­дав­шись все­цело воле Божией, не воз­вы­шаться, не любить себя, почи­тая себя самым недо­стой­ным чело­ве­ком, и пре­зи­рать мир. Это и есть истин­ный крест, истин­ное иго Хри­стово (Мф.11:29) («..Возь­мите иго Мое на себя и научи­тесь от Меня, ибо Я кроток есмь и смирен серд­цем, и най­дете покой душам вашим»(Мф.11:29). – Прим. ред.).

Для нового чело­века – это благое иго и легкое бремя, но для плоти – это горь­кий крест, так как это значит – «рас­пять плоть со стра­стями и похо­тями» (Гал.5:24). Вот почему неко­то­рые духов­ные писа­тели, пустын­ники и подвиж­ники, достиг­шие духов­ного совер­шен­ства, при­рав­ни­вают борьбу чело­века с соб­ствен­ными стра­стями и похо­тями, соеди­нен­ную с отсе­че­нием соб­ствен­ной воли и истин­ным внут­рен­ним пока­я­нием, – к стра­да­ниям, кото­рые пере­но­сили муче­ники за испо­ве­да­ние Христа. К тако­вому пока­я­нию, с обра­ще­нием сердца от мира к Богу, при­зы­вает нас Хри­стос и только в таком случае обещал нам про­ще­ние грехов и свою бла­го­дат­ную помощь. Тогда чело­век ста­но­вится новою тварью во Христе: это как бы новое рож­де­ние, кото­рое одно при­ятно перед Богом (2Кор.5:17; Гал.6:15) («Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древ­нее прошло, теперь все новое» (2Кор.5:17). «Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обре­за­ние, ни необ­ре­за­ние, а новая тварь» (Гал.6:15). – Прим. ред.).

Святой апо­стол Павел гово­рит: «Кре­стом мир для меня распят, и я для мира» (Гал.6:14) («…Кре­стом Гос­пода нашего Иисуса Христа, кото­рым мир распят, и я для мира» (Гал.6:14) – Прим. ред.), т.е. я умер для мира, а мир умер для меня. Хри­сти­а­нин про­дол­жает жить в мире, но мир уже не манит его; мира со всеми его уте­хами он не любит, он ничего не желает от мира, ибо «кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1Ин.2:15).

Когда чело­века кре­стят, то во время погру­же­ния в воду кре­ща­е­мый уми­рает для греха, «спо­гре­ба­ется» Христу и, подобно тому как Он затем вос­крес, из воды выхо­дит чело­век – как уже новая тварь; это новое рож­де­ние из Христа и про­ис­хо­дит посред­ством Духа Свя­того и веры: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Цар­ствие Божие» (Ин.3:5). «Всякий веру­ю­щий, что Иисус есть Хри­стос, от Бога рожден» (1Ин.5:1).

В конце обряда, сопро­вож­да­ю­щего таин­ства кре­ще­ния и миро­по­ма­за­ния, когда кре­ща­е­мого трижды обно­сят вокруг купели (если он взрос­лый, то сам обхо­дит вокруг купели), поется: «Елицы во Христа кре­сти­стеся, во Христа обле­ко­стеся» (т.е. кото­рые кре­сти­лись, – во Христа облек­лись). С этого момента он дела­ется «Хри­стов», ибо в нем живет Хри­стос, и почиет Дух пре­муд­ро­сти, разума, совета и веде­ния, силы и кре­по­сти, и страха Божия, как на самом Христе.

Бла­го­дать света и позна­ния Божия могут сни­зойти лишь к чело­веку, ходя­щему в святой жизни, и даль­ней­шая жизнь чело­века поэтому должна с дет­ства быть направ­лена так, чтобы, начи­ная с усво­е­ния одной доб­ро­де­тели, по бла­го­дати Божией, воз­рас­тать, успе­вать и в другой, так как все доб­ро­де­тели зави­сят одна от другой. «Если это в вас есть и умно­жа­ется, – гово­рит ап. Петр во Втором своем посла­нии, – то вы не оста­не­тесь без успеха и плода в позна­нии Гос­пода нашего Иисуса Христа» (2Пет.1:8).

Родив­шись вновь «водою и Духом», мы должны затем «воз­расти в мужа совер­шенна» (Еф.4:13) («..Доколе все придем в един­ство веры и позна­ния Сына Божия, в мужа совер­шен­ного, в меру пол­ного воз­раста Хри­стова..» (Еф.4:13). – Прим. ред.), т.е. как дитя при­бав­ля­ется в вели­чине тела, так хри­сти­ане должны воз­рас­тать в вере и доб­ро­де­тель­ной жизни, чтобы сде­латься мужами совер­шен­ными во Христе, памя­туя, что тот, кто не сле­дует Христу верою, святою жизнью и непре­стан­ным пока­я­нием, тот не имеет с Ним обще­ния.

«Кто во Христе, тот новая тварь» (2Кор.5:17). Быть во Христе – значит не только веро­вать в Него, но и жить в Нем, т.е. духовно соеди­ниться с Ним, ибо истин­ная вера только та, кото­рою весь чело­век ожи­во­тво­ря­ется и обнов­ля­ется во Христе, кото­рою он во Христе живет и пре­бы­вает, а Хри­стос в нем.

Вся хри­сти­ан­ская жизнь должна быть не чем иным, как непре­стан­ной борь­бой против наслед­ствен­ного греха и истреб­ле­нием его через Свя­того Духа и через истин­ное пока­я­ние. Чем более чело­век подав­ляет наслед­ствен­ный грех, тем более, день ото дня, в нем обнов­ля­ется образ Божий.

Цель же чело­ве­че­ской жизни, как объ­яс­нил преп. Сера­фим Саров­ский, – «стя­жать Духа Свя­таго», т.е. такое обнов­ле­ние чело­ве­че­ской духов­ной при­роды, чтобы в чело­веке снова изоб­ра­зился образ Божий и через веру во Христа он мог соеди­ниться с Богом. Бла­го­даря своему себя­лю­бию, гор­до­сти и любо­че­стию, чело­век был неко­гда отверг­нут от Бога, лишив­шись совер­шен­ства, дан­ного при сотво­ре­нии, в нем отоб­ра­зился образ сатаны, теперь он должен через вос­со­еди­не­ние с Богом дойти до преж­него совер­шен­ного состо­я­ния. Совер­шен­ство же чело­ве­че­ское состоит в соеди­не­нии с Богом. Поэтому Сын Божий и должен был сде­латься чело­ве­ком, чтобы чело­ве­че­ская при­рода вновь соеди­ни­лась с Богом и таким обра­зом снова была дове­дена до своего совер­шен­ства.

Подобно тому, как Боже­ское и чело­ве­че­ское есте­ство лично во Христе соеди­нены, так и все мы должны со Хри­стом, как с высо­чай­шим, вечным благом, быть соеди­нены через веру по бла­го­дати, дабы исправ­лено было глу­бо­кое повре­жде­ние нашей при­роды. Поэтому у про­рока Осии сын Божий гово­рит: «Обручу тебя Мне навек в мило­стях и щед­ро­тах» (Ос.2:19) («И обручу тебя Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в бла­го­сти и мило­сер­дии» (Ос.2:19). – Прим. ред.), ибо мы – члены тела Хри­стова – должны быть так соеди­нены со своим Главой, чтобы ни жизнь, ни смерть не могли нас раз­лу­чить со Хри­стом.

Между рож­де­нием Христа от Девы Марии и нашим воз­рож­де­нием есть что-то общее. Неда­ром то и другое совер­шает Один и Тот же Дух Святой. И так же непо­сти­жимо совер­шает Он наше воз­рож­де­ние, как непо­сти­жимо было Его уча­стие в Рож­де­стве Хри­сто­вом.

Апо­стол Павел так изоб­ра­жает всю суть Рож­де­ства Хри­стова и глав­ную при­чину его: «А как дети при­частны плоти и крови, то и Он также вос­при­нял оные» (Евр.2:14). Все люди – дети Божий. Для Бога, Кото­рый сотво­рил людей, они так же близки, как дети. Но Бог бес­ко­нечно воз­вы­ша­ется над всем миром и над людьми; хотя ближе всех тварей был к Нему чело­век, бла­го­даря его душе и духу – образу Божию, но все же чело­ве­че­ское тело, грубо веще­ствен­ное, было как бы пре­гра­дой между Богом и людьми, стеной между душой нашей и Богом – Духом Бес­те­лес­ным. И вот Бог захо­тел уни­что­жить эту пре­граду между Ним и Его детьми. Так как люди, дети Его, по душе подоб­ные Ему, при­частны плоти и крови (то есть душа их нераз­рывно соеди­нена с телом), то Бог бла­го­во­лил «вос­при­ять пре­ис­кренне», т.е. стать «при­част­ным плоти и крови».

Если при­нять во вни­ма­ние всю высоту Божию и Его вели­чие как Творца, что Он – суще­ство, про­ти­во­по­лож­ное веще­ству (мате­рии), истин­ный Дух, неиз­ме­ри­мый и бес­ко­неч­ный, это может пока­заться совер­шенно невоз­мож­ным, но для Все­мо­гу­щего Бога стало воз­мож­ным, и «Слово плоть бысть» (Ин.1:14).

Послав на землю Сына Своего во плоти «рож­да­ема от жены», Бог вместе с тем послал в наши сердца «Духа Сына Своего» (Гал.4:6). Гос­подь Иисус Хри­стос Сам гово­рил о Себе: «Дух Гос­по­день на Мне» (Лк.4:18). Види­мым обра­зом Он [Святой Дух] сошел во время Кре­ще­ния Гос­пода нашего Иисуса Христа и, испол­нив Своею свя­то­стью и чисто­тою всю чело­ве­че­скую душу Сына Божия, стал так же близок Ему по чело­ве­че­ству, как был близок по Боже­ству.

Апо­стол Павел объ­яс­няет, чем про­яв­ля­ется и в чем ска­зы­ва­ется это оби­та­ние в серд­цах наших Духа Сына Божия: этот Дух «вопиет», т.е. громко гово­рит, вос­кли­цает в сердце нашем: «Авва, Отче». Он громко назы­вает Бога Отцом. И если мы не слышим Его, то только потому, что крики земные и о земном заглу­шают Его, что мы не хотим и слы­шать этого «вопля» в серд­цах наших, отвра­щая от Него слух наш и направ­ляя его на другие звуки и слова.

Тысячи лет чело­ве­че­ство не смело назы­вать Бога Отцом, даже неболь­шая часть чело­ве­че­ства – избран­ный народ Божий – не смела назы­вать Бога своим Отцом и не чув­ство­вала в Боге Отца своего, а видела глав­ным обра­зом Зако­но­да­теля и гроз­ного Судию, карав­шего за всякое нару­ше­ние закона.

Только с Рож­де­ством Хри­сто­вым про­изо­шло наше всы­нов­ле­ние Богу, и только Хри­стос научил чело­ве­че­ство назы­вать Бога Отцом Небес­ным, и не только научил, а дал почув­ство­вать в Боге Отца, гото­вого все дать нам, и самое невоз­мож­ное по зако­нам при­роды. Только с этого вре­мени чело­век почув­ство­вал себя осво­бо­див­шимся из-под гнета этого мира, самых стихий его, стал жить «не по сти­хиям мира сего» (Кол.2:8).

Но Спа­си­тель, при­яв­ший нашу плоть, ставит Себя в еще более близ­кие, интим­ные отно­ше­ния к чело­веку, говоря Своим уче­ни­кам, что Он воз­лю­бил их (и в лице их всех людей) так, как воз­лю­бил Его Отец (Ин.15:9), назы­вает их дру­зьями (Ин.15:14), запо­ве­дует им любить друг друга, как Он воз­лю­бил их (Ин.15:12).

Сниз­шед­ший на землю Гос­подь наш Иисус Хри­стос всту­пил в бла­го­дат­ное срод­ство с нами и «не сты­дится бра­ти­ями нари­цати» нас (Евр.2:11). Но чтобы быть достой­ными этого высо­кого обще­ния и союза, чтобы не отверг­нуть от себя снис­шед­шего с небес Гос­пода, нам необ­хо­димо уда­ляться от тьмы греха и при­бли­жаться к свету веры, бла­го­че­стия и добрых дел.

Все, что сде­лано Гос­по­дом нашим Иису­сом Хри­стом для чело­ве­че­ства, обя­зы­вает каж­дого хри­сти­а­нина и хри­сти­анку. Хри­сти­ане, при­зван­ные теперь иметь обще­ние с Богом (1Ин.1:1–10, 2:1–5), должны понять, на какую высоту они под­няты Хри­стом, Кото­рый обожил нашу плоть, воз­нес­шись с нею на небо и воссев одес­ную Бога Отца, и должны поэтому вести себя так, чтобы быть достой­ными высо­кого звания «сына» и «дщери» Бога Отца и «друга» Христа. «Кто гово­рит: «я познал Его», но запо­ве­дей Его не соблю­дает, тот лжец, и нет в нем истины; а кто соблю­дает слово Его, в том истинно любовь Божия совер­ши­лась: из сего мы узнаем, что мы в Нем. Кто гово­рит, что пре­бы­вает в Нем, тот должен посту­пать так, как Он посту­пал» (1Ин.2:4–6).

Апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов, обра­щая вни­ма­ние на то, какую любовь Бог дал нам, чтобы нам назы­ваться детьми Божи­ими, при­бав­ляет: «Воз­люб­лен­ные, Мы теперь дети Божий, но еще не откры­лось, что будем. Знаем только, что когда откро­ется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1Ин.3:2).

Вот какие обе­то­ва­ния даются чело­веку, от кото­рого тре­бу­ется только, чтобы он любил Бога и соблю­дал Его запо­веди, причем испол­не­ние послед­него тре­бо­ва­ния Спа­си­тель выдви­гает как при­знак, что чело­век дей­стви­тельно Его любит (Ин.14:15, 21:23) и Гос­подь пре­бы­вает в нем.

Апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов прямо гово­рит, что «всякий пре­бы­ва­ю­щий» во Христе «не согре­шает», а «всякий согре­ша­ю­щий не видел Его и не познал Его» (1Ин.3:6). «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть Любовь» (1Ин.4:8).

Любовь к Богу должна побуж­дать нас сохра­нять досто­ин­ство хри­сти­а­нина и давать нам силу и жела­ние не совер­шать тех грехов, за кото­рые Хри­стос должен был запла­тить кровию Своею и Своею жизнью.

Таким обра­зом, все, име­ну­ю­щие себя хри­сти­а­нами, но не остав­ля­ю­щие гре­хов­ных навы­ков и не име­ю­щие между собой любви, «рас­пи­нают Христа снова и руга­ются над Ним или поно­сят Его» (Евр.6:6) («…Они снова рас­пи­нают в себе Сына Божия и руга­ются Ему» (Евр.6:6). – Прим. ред.). Ведя нехри­сти­ан­скую жизнь, они фак­ти­че­ски отре­ка­ются от Христа и от истин­ной веры. Такая жизнь есть ложное хри­сти­ан­ство. «Кто не со Мною, тот против Меня» (Лк.11:23), – прямо гово­рит Спа­си­тель.

Хри­сти­а­нин рано или поздно должен избрать путь вечной жизни, а не путь зем­ного бла­го­по­лу­чия и услаж­де­ния плоти, иначе он не будет истин­ным хри­сти­а­ни­ном. «Мы смот­рим не на види­мое, но на неви­ди­мое, ибо види­мое вре­менно, а неви­ди­мое вечно» (2Кор.4:18).

Мы сотво­рены не для этого види­мого мира, где мы «стран­ники и при­шельцы»; оте­че­ство наше – небо: «ибо не имеем здесь посто­ян­ного града, но ищем буду­щего» (Евр.13:14). Чело­век должен прежде всего обно­виться внут­ренне – «облечься в нового чело­века, создан­ного по Богу» (Еф.4:24), и всю крат­ко­вре­мен­ную жизнь упо­тре­бить на раз­ви­тие у себя хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей. Из всех же доб­ро­де­те­лей вели­чай­шая – Любовь. Притом она испол­не­ние закона: в ней заклю­ча­ются все запо­веди (Рим.13:9–10) («Ибо запо­веди: не пре­лю­бо­дей­ствуй, не убивай, не кради, не лже­сви­де­тель­ствуй, не поже­лай чужого и все другие заклю­ча­ются в сем слове: люби ближ­него твоего, как самого себя. Любовь не делает ближ­нему зла; итак любовь есть испол­не­ние закона» (Рим.13:9–10). – Прим. ред.). Она – вечная. Ни к каким дарам, ни к каким наукам, ни к каким дости­же­ниям чело­век не должен так стре­миться, как к любви: он должен «ура­зу­меть пре­вос­хо­дя­щую разу­ме­ние любовь Хри­стову, дабы испол­ниться всею пол­но­тою Божиею» (Еф.3:19).

Любить Бога сле­дует не из-за вре­мен­ных благ в надежде, что Он сохра­нит чело­века от вре­мен­ных земных несча­стий. Такая любовь пока­зы­вает, что чело­век любит себя больше, чем Бога, и свое бла­го­ден­ствие пред­по­чи­тает Богу. Но чело­веку над­ле­жит любить Бога более, чем самого себя, более, чем все блага и самое сча­стье и несча­стье, над­ле­жит любить именно из-за Бога. Чтобы была любовь от чистого сердца и доброй сове­сти и «нели­це­мер­ной веры» (2Тим.1:5), нужно, чтобы любовь наша была руко­во­дима Духом Святым и созер­ца­нием всей жизни Хри­сто­вой с Его свя­тыми стра­да­ни­ями, ибо эта жизнь дает пример чистой и ясной любви. Эта чистая любовь, про­ис­хо­дя­щая от Христа и Свя­того Духа, про­из­во­дит в чело­веке только хоро­шее и не бывает нико­гда празд­ной.

Чистая любовь к Богу побуж­дает чело­века к истин­ной молитве. Как друг полу­чает от своего друга все жела­е­мое, так любя­щий Бога чело­век – «друг Божий» полу­чает от Бога все, о чем только попро­сит. О такой любви гово­рит пророк и псал­мо­пе­вец царь Давид: «Уте­шайся Гос­по­дом, и Он испол­нит жела­ние сердца Твоего» (Пс.36:4).

Каждый хри­сти­а­нин крещен и пома­зан Духом Святым, и Он побуж­дает чело­века непре­станно воз­ды­хать, воз­но­сить дух чело­века к Богу, а вместе с Собою воз­вы­шает его над землей.

Истин­ная молитва, про­из­во­ди­мая Духом Святым, выте­кает из глу­бины сердца, она нико­гда не будет той лице­мер­ной молит­вой, о кото­рой сказал Бог: «При­бли­жа­ются ко мне люди эти, устами своими и языком своим чтут Меня, а сердце их далеко от Меня (Ис.29:13) («…Этот народ при­бли­жа­ется ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня… (Ис.29:13). – Прим. ред.).

Приняв в сооб­ра­же­ние все выше­из­ло­жен­ное, над­ле­жит сде­лать вывод, что хри­сти­ан­ство, при содей­ствии Духа Свя­того, должно в корне пре­об­ра­зить чело­века. Испо­ве­ду­е­мая чело­ве­ком хри­сти­ан­ская рели­гия не должна быть каким-то при­дат­ком к его жизни, подобно тому, как, напри­мер, бол­та­ю­щийся на часо­вой цепочке брелок, кото­рый сам по себе не имеет ника­кого отно­ше­ния к кар­ман­ным часам: часы идут и пока­зы­вают время неза­ви­симо от того, висит ли при них брелок, или нет.

Хри­сти­ан­ская рели­гия должна про­ни­зать и видо­из­ме­нить всю жизнь чело­века: хри­сти­а­ни­зи­ро­вана должна быть его обще­ствен­ная и госу­дар­ствен­ная дея­тель­ность, его семей­ная жизнь и, нако­нец, личная. Истин­ный хри­сти­а­нин позна­ется только по своей жизни, как дерево позна­ется только по плодам своим. Везде и всегда он должен быть с Хри­стом. Пред­по­ла­гая сде­лать какой-нибудь шаг, начать какое-нибудь дело или дать согла­сие или отказ на сде­лан­ное ему пред­ло­же­ние, хри­сти­а­нин должен посто­янно запра­ши­вать свою совесть, как в насто­я­щем случае посту­пил бы Хри­стос и, в зави­си­мо­сти от этого, при­ни­мать то или другое реше­ние. Если же явится какое-нибудь сомне­ние или затруд­не­ние, то обра­титься с молит­вой к Богу: «Гос­поди, вра­зуми. Гос­поди, настави», – памя­туя слова Спа­си­теля, что «без Меня не можете сде­лать ничего» (Ин.15:5 – Прим. ред.), и что первая мысль, кото­рая при­хо­дит после молитвы, – от Бога.

Мы в вечер­ней молитве просим Христа, чтобы Он нико­гда от нас не отлу­чался, но всегда в нас почи­вал, и Хри­стос всегда будет в нашем сердце, если мы только сами не удалим Его нашими нехри­сти­ан­скими поступ­ками и помыс­лами. Хри­сти­а­нин должен знать, что без молитвы ника­ких спа­си­тель­ных даров от Бога он не полу­чит (Иак.1:17), и какие бы высо­кие даро­ва­ния он ни имел, не должен думать, что уже все имеет: это едва только начало, ему еще много недо­стает. Нужно раз­ви­вать эти даро­ва­ния, обе­ре­гая себя от духов­ной гор­до­сти и не при­пи­сы­вая себе и соб­ствен­ным силам духов­ных даров, но только бла­го­дати Божией.

Посте­пенно совер­шен­ству­ясь, идя по духов­ному пути, полу­чая посто­ян­ную помощь от Бога в бла­го­дат­ных таин­ствах и в ответ на молитвы, к Нему обра­щен­ные, хри­сти­а­нин дела­ется все ближе к Богу, очи­ще­ние же сердца дает нако­нец обще­ние с Богом, а обще­ние с Богом выпрям­ляет и устро­яет всю лич­ность хри­сти­а­нина. Я имею в виду не то бого­об­ще­ние, кото­рого удо­ста­и­ва­ются подвиж­ники, достиг­шие полной бес­страст­но­сти (30‑я сту­пень «Лествицы» пре­по­доб­ного Иоанна (В сочи­не­нии «Лест­ница» пре­по­доб­ного Иоанна о бес­стра­стии повест­ву­ется в 29‑м слове, соот­вет­ству­ю­щем 29‑й сту­пени духов­ного вос­хож­де­ния. – Прим. ред.), а то воз­мож­ное для каж­дого хри­сти­а­нина обще­ние, о кото­ром гово­рит Гоголь в своем заме­ча­тель­ном письме к Язы­кову, напи­сан­ном в 1843 году. В этом письме Гоголь сооб­щает, что прямо полу­чал от Бога ответы на вопросы свои, молит­венно обра­щен­ные к Нему, и что при помощи молитвы он дости­гал Боже­ствен­ного оза­ре­ния или поэ­ти­че­ского, худо­же­ствен­ного вдох­но­ве­ния.

Только лишь при обще­нии с Богом в молитве и в таин­ствах могут обна­ру­житься и пока­зать полное раз­ви­тие все сокро­вища чело­ве­че­ского духа, и чело­век может полу­чить полную сво­боду от греха.

«Навык к доб­ро­де­тели, – гово­рит Никита Стифат, – есть вос­ста­нов­ле­ние сил души в пер­во­быт­ное их бла­го­род­ство и соче­та­ние во едино глав­ней­ших доб­ро­де­те­лей для свой­ствен­ного ей по есте­ству дей­ство­ва­ния, а это не со вне при­вхо­дит в нас, как нечто ввод­ное, а при­рож­дено нам от сотво­ре­ния, и через это входим мы в цар­ство небес­ное, кото­рое, по слову Гос­пода, внутрь нас есть» (Доб­ро­то­лю­бие. Первая сот­ница дея­тель­ных глав, стр. 101) – (Доб­ро­то­лю­бие. 2‑е изд. Т. 5. М, 1900. С. 101. – Прим. ред.).

Гос­подь никого не влечет к Себе насильно, ибо, будучи Любо­вью, Он не уни­что­жает ничьей сво­боды. Чело­век, обла­дая сво­бод­ной волею, может избрать тот путь, кото­рый он желает, или быть с Богом, быть Его сыном и другом, или стать на путь само­утвер­жде­ния лич­но­сти и даже на путь откры­того бого­бор­че­ства.

Но само­утвер­жде­ние лич­но­сти, про­ти­во­по­став­ле­ние ее Богу явля­ется источ­ни­ком дроб­ле­ния, рас­па­де­ния лич­но­сти, обед­не­ния ее внут­рен­ней жизни. Это можно наблю­дать и на отдель­ных лицах, и на их сово­куп­но­сти: мы видим, как дро­бятся и рас­сы­па­ются обще­ство и лич­ность до самых тай­ни­ков своих, желая жить без Бога и устра­и­ваться помимо Бога, само­опре­де­ляться против Бога. Само безу­мие явля­ется не чем иным, как дез­ин­те­гра­цией лич­но­сти, как след­ствием глу­бо­кого духов­ного извра­ще­ния всей нашей жизни.

Многие счи­тают, что все воз­рас­та­ю­щие нев­ра­сте­нии и другие нерв­ные болезни истин­ною при­чи­ною своею имеют стрем­ле­ние людей жить по-своему, а не no-Божьему, жить без закона Божия – в нрав­ствен­ной анар­хии.

Без любви (а для любви нужна прежде всего любовь Божия) лич­ность рас­сы­па­ется в дроб­ность пси­хо­ло­ги­че­ских эле­мен­тов и момен­тов. Любовь Божия – связь лич­но­сти. Грех – момент раз­лада, рас­пада и раз­вала духов­ной жизни. Душа теряет свое суб­стан­ци­о­наль­ное един­ство, теряет созна­ние своей твор­че­ской при­роды, теря­ется в хао­ти­че­ском вихре своих же состо­я­ний, пере­ста­вая быть суб­стан­цией их.

Во грехе душа усколь­зает от себя, теряет себя. Душа чело­века теряет сво­боду, и он дела­ется рабом греха. Извра­щая свое отно­ше­ние к Богу, чело­век тем самым извра­щает и свою нрав­ствен­ную, а затем даже и телес­ную жизнь. Всех греш­ни­ков Спа­си­тель при­рав­ни­вает к боль­ным, нуж­да­ю­щимся в помощи врача. «Душев­но­жи­ву­щие, и потому назы­ва­е­мые душев­ными, суть какие-то поло­ум­ные, как бы пара­ли­чом раз­би­тые,» – гово­рит Никита Стифат (Доб­ро­то­лю­бие. 2‑е изд. Т. 5. С.112. – Прим. авт.). Извест­ный пси­хи­атр доктор В. Чиж (Чиж Вла­ди­мир Федо­ро­вич (1855–1914), про­фес­сор Юрьев­ского уни­вер­си­тета, д‑р меди­цины, автор ряда книг, осве­ща­ю­щих явле­ния духов­ной жизни людей, а также лите­ра­тур­ных пер­со­на­жей, с точки зрения пси­хи­ат­рии. – Прим. ред.) в своем труде «Пси­хо­ло­гия наших пра­вед­ни­ков» (Вопросы фило­со­фии и пси­хо­ло­гии. 1906, кн. IV, V) утвер­ждает, что все святые пред­став­ля­ются, с точки зрения пси­хи­атра, типично здо­ро­выми людьми. Это же гово­рит и целый ряд других пси­хи­ат­ров, рус­ских и ино­стран­ных. Напро­тив, рас­строй­ство душев­ной жизни, часто при срав­ни­тельно хоро­шей сохран­но­сти умствен­ных про­цес­сов, прежде всего выра­жа­ется в раз­ло­же­нии и даже уни­что­же­нии нрав­ствен­ной обла­сти. По ука­за­нию пси­хи­атра В. Чижа, эта нрав­ствен­ная порча дохо­дит до «пора­зи­тель­ной неспо­соб­но­сти понять добро я зло», до «отсут­ствия нрав­ствен­ного закона в душе». Такой чело­век дела­ется, сле­до­ва­тельно, суще­ством амо­раль­ным.

Одна из моих духов­ных доче­рей, пре­красно обра­зо­ван­ная и давно став­шая на духов­ный путь, пере­да­вала мне, что она позна­ко­ми­лась в Москве с одним выда­ю­щимся пас­ты­рем – о. Сер­гием Щуки­ным, бывшим ранее насто­я­те­лем собора в г. Ялте. О. Сергий был духов­ным отцом писа­теля А.П. Чехова, кото­рый бывал у него, живя в Ялте и очень его почи­тал, и неко­то­рых других извест­ных лиц. По ее отзы­вам, о. Сергий был отме­чен пер­стом Гос­под­ним, и было ясно, что на нем почила бла­го­дать Божия. По своему сми­ре­нию, любви к людям, молит­вен­ной настро­ен­но­сти, пони­ма­нию души чело­ве­че­ской этот пас­тырь, по ее словам, напо­ми­нал о. Алек­сия. И ей уда­лось несколько раз с ним бесе­до­вать по вопро­сам, кото­рые ее не только инте­ре­со­вали, но и мучили, ибо она сама не могла их раз­ре­шить, и о. Сергий много дал ее душе, разъ­яс­нив ее недо­уме­ния и сомне­ния.

В 1933 году о. Сергий скон­чался: его пере­ехал гру­зо­вой авто­мо­биль, давший неожи­данно задний ход, так как дорогу пере­бе­гала какая-то девочка. Он воз­вра­щался в это время из церкви домой, отслу­жив литур­гию. Хоро­нили о. Сергия очень тор­же­ственно. Народу было, по словам моей зна­ко­мой, бывшей на похо­ро­нах, не менее 10 тысяч чело­век, так что дви­же­ние трам­ваев при­оста­но­ви­лось. Тяжело ей было терять чело­века, кото­рый своими бесе­дами и молит­вен­ным обще­нием облег­чал ее жиз­нен­ный путь и содей­ство­вал тому, что у нее стал уста­нав­ли­ваться мир в душе, но она стра­дала еще и потому, что не все успела пере­дать о. Сергию, что у нее оста­лись еще вопросы, не давав­шие ей покоя, и мучили раз­ного рода сомне­ния. Горячо моли­лась она об упо­ко­е­нии души почи­та­е­мого ею пас­тыря и мыс­ленно выра­зила сожа­ле­ние, что она не успела раз­ре­шить при его помощи целый ряд вопро­сов в рели­ги­оз­ной обла­сти, ее инте­ре­со­вав­ших. В ту же ночь ей при­снился о. Сергий Щукин и сказал: «Не жалейте, что мы мно­гого с вами не разо­брали, все это неважно; самое глав­ное в жизни – наше отно­ше­ние к Богу».

Почти теми же сло­вами выра­жался неза­бвен­ный Батюшка о. Алек­сий, говоря о нашем спа­се­нии.

Из всего выше­из­ло­жен­ного выте­кает, что хри­сти­а­нин обязан уста­но­вить пра­виль­ное отно­ше­ние к Богу. Во главу угла должно быть постав­лено именно наше отно­ше­ние к Нему, ибо отно­ше­ние Бога к нам известно: «Бог есть любовь» (1Ин.4:8), и для нашего спа­се­ния от «греха про­кля­тия и смерти» Он не поща­дил Своего Еди­но­род­ного Сына.

Хри­стос гово­рит: «Се стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему, и буду вече­рять с ним, и он со Мною» (Откр.3:20). И мы должны не закры­вать двери нашего сердца и уста­но­вить обще­ние с Источ­ни­ком нашего спа­се­ния, памя­туя, что «если мы гово­рим, что имеем обще­ние с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не посту­паем по истине» (1Ин.1:6).

^ О молитве по согла­ше­нию

В Еван­ге­лии от Матфея в гл. 18, ст. 19–20 читаем сле­ду­ю­щие слова Спа­си­теля: «Истинно также говорю вам, что если двое из вас на земле согла­сятся про­сить о всяком деле, то, чего бы ни попро­сили, будет им от Отца Моего Небес­ного, ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18:19–20).

Как много раз каждый из нас читал эти слова, и как мало мы в них вни­кали. Эти изре­че­ния мы обык­но­венно не вос­при­ни­маем духом как без­услов­ную истину и склонны при­рав­ни­вать их к нрав­ствен­ным сен­тен­циям, к пра­ви­лам жизни, кото­рых немало на каждой стра­нице Еван­ге­лия, хотя в той же свя­щен­ной книге и читали слова Гос­пода нашего Иисуса Христа: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Лк.21:33).

Мне, по край­ней мере, – каюсь – ни разу не при­хо­дило в голову, что в при­ве­ден­ных словах Боже­ствен­ного Осно­ва­теля нашей рели­гии по Его бес­ко­неч­ному мило­сер­дию дается людям прямое ука­за­ние на то, что, если их постигли беда, болезнь, несча­стье, тяже­лое потря­се­ние или они впали в какое-нибудь без­вы­ход­ное поло­же­ние, когда никто из людей не может им помочь, – не все поте­ряно: есть выход, есть при­бе­жище, это – усерд­ная молитва к Богу по согла­ше­нию с дру­гими.

И так я про­дол­жал бы отно­ситься к этим словам Спа­си­теля, если бы не сле­ду­ю­щий про­ис­шед­ший со мной случай в 1927‑м или 1928 году (хорошо не помню).

1. Пошел я наве­стить док­тора С.А., жив­шего неда­леко от моей квар­тиры со своими сест­рами, с кото­рыми я также был знаком. Вхожу в гости­ную и узнаю от млад­шей сестры его О.А., кото­рая одна была дома, что доктор еще не вер­нулся, причем мне бро­си­лось в глаза, что О.А. имеет запла­кан­ные глаза; лицо ее выра­жает боль­шую скорбь, почему я с уча­стием спро­сил ее: «Что с вами? Какое у вас горе?» Она мне ничего не отве­тила и горько запла­кала.

Немного погодя, несколько успо­ко­ив­шись, О.А. мне объ­яс­нила, что у нее есть люби­мая товарка по гим­на­зии, боль­шой ее друг, кото­рую она любит, как близ­кую родную, и она уми­рает. Кон­си­лиум врачей, с уча­стием видных про­фес­со­ров пришел к заклю­че­нию, что спасти ее нет воз­мож­но­сти, так как у боль­ной общее зара­же­ние крови, жар свыше 40°, и она вся покры­лась нары­вами.

Мне стало жаль и свою зна­ко­мую О.А., и эту ухо­дя­щую из мира моло­дую жен­щину, только что раз­ре­шив­шу­юся от бре­мени первым ребен­ком. Вдруг у меня блес­нула мысль, нико­гда ранее не при­хо­див­шая в голову, несо­мненно, мысль инту­и­тив­ная, и я вос­клик­нул: «Не плачьте, доро­гая О.А. Не все поте­ряно. Бог не без мило­сти: вспом­ните слова Христа о молитве по согла­ше­нию, при­ве­ден­ные в 18‑й главе Еван­ге­лия от Матфея, кото­рая всегда, если только это не может повре­дить нашей душе, испол­ня­ется; по согла­ше­нию с вами будем усердно молиться о спа­се­нии вашей подруги, будем настой­чиво, с глу­бо­кой верой про­сить об этом Спа­си­теля, и Он услы­шит нашу молитву, я верю в это». Моя зна­ко­мая снова зары­дала и сквозь слезы про­го­во­рила:

– Не про­сите меня об этом: мос­ков­ские све­тила ска­зали, что мою подругу спасти нельзя, и я не могу леле­ять мысль об ее спа­се­нии, пони­маю, что она уми­рает, и молиться о том, что про­изойти не может, не могу, не про­сите меня.

– Как же вы, такая веру­ю­щая, про­яв­ля­ете такой скеп­ти­цизм? Ведь я потому и пред­ла­гаю вам молиться, что наука бес­сильна помочь вашей подруге, но есть Вла­дыка неба и земли, Вла­дыка и нашей жизни. Он, если захо­чет, может ее спасти и про­длить ее дни, – про­го­во­рил я, сильно вол­ну­ясь.

– Нет, не могу, не про­сите меня о том, что свыше моих сил.

Мне оста­лось только уйти. Выйдя на ул. Кро­пот­кина, я вдруг снова вос­при­нял инту­и­тив­ную мысль, настой­чиво повто­ряв­шу­юся в моем мозгу: «Поез­жай к Т…».

Это была очень веру­ю­щая бла­го­че­сти­вая ста­рушка, бодрая духом, но совер­шенно боль­ная. Когда она была еще в состо­я­нии ходить, всегда бывала в храме, но затем, полу­чив острый рев­ма­тизм, подагру и раз­мяг­че­ние костей, моли­лась дома. Кто ее, бывало, ни попро­сит молиться, – она запи­шет в свой сино­дик имена умер­ших или живых, нуж­да­ю­щихся в молит­вах, и пока дочь, содер­жав­шая ее, была на службе – она целые дни поми­нала всех в своих молит­вах. Мне надо было идти обе­дать, но я сел в трам­вай и поехал к Т… Я иногда ее испо­ве­до­вал и при­ча­щал на дому, и ста­рушка меня любила и почи­тала. Когда я при­е­хал к ней не в уроч­ное время, она уди­ви­лась, но при­няла меня сер­дечно и при­вет­ливо. Узнав, какую я имел к ней просьбу, немед­ленно запи­сала имя боль­ной в сино­дик, и мы усло­ви­лись, что будем «по согла­ше­нию» молиться за нее утром, среди дня, вече­ром и ночью.

Прошло шесть недель. Опять я пошел наве­стить док­тора С.А., и снова дома ока­за­лась только его млад­шая сестра О.А. Она встре­тила меня радост­ная, ожив­лен­ная. Дверь в сто­ло­вую была открыта, и я увидел там весьма недур­ную собою моло­дую жен­щину, полу­ле­жав­шую в пенью­аре на софе. Рядом стояла дет­ская коляска, и в ней лежал груд­ной ребе­нок.

Накло­нясь к О.А., я спро­сил ее впол­го­лоса:

– Кто эта сим­па­тич­ная дама?

– А это моя подруга, о кото­рой я вам гово­рила.

– Так, значит, она выздо­ро­вела?

– Пред­ставьте себе, что, слава Богу, выздо­ро­вела. Долго болела и неожи­данно для всех попра­ви­лась.

– Как это так, – сказал я, – ведь вы утвер­ждали, что по всем пра­ви­лам науки она должна уме­реть, а я ее вижу живой?

Тогда я рас­ска­зал, что мы делали с Т… в тече­ние более чем пяти недель непре­рывно, и задал вопрос:

– Что вы теперь ска­жете, О.А.?

– Про­стите, я вино­вата, про­явила мало­ве­рие; это мне будет хоро­шим уроком, – отве­чала она мне.

Опи­сан­ное выздо­ров­ле­ние боль­ной после сов­мест­ной молитвы моей и моей зна­ко­мой про­из­вело на меня силь­ное впе­чат­ле­ние. Это было, несо­мненно, чудо, но я, конечно, при­пи­сы­вал не себе, не своему уча­стию в молитве то, что оно совер­ши­лось, а видел в нем только испол­не­ние слов Спа­си­теля, под­твер­жде­ние незыб­ле­мо­сти, непре­лож­но­сти, истин­но­сти Его слов.

Затем мне яви­лась мысль, что если Бог «умуд­ряет слепцы», то отчего не может быть, что, по Своему бес­ко­неч­ному мило­сер­дию, Он избрал меня, недо­стой­ного Своего раба, чтобы, внушив в при­ве­ден­ном случае молиться по согла­ше­нию, не только спасти моло­дую жен­щину ради ее ребенка, но чтобы в пере­жи­ва­е­мое время без­ве­рия и рели­ги­оз­ного индиф­фе­рен­тизма укре­пить веру людей, пока­зать им, что может быть дано свыше по вере и по усерд­ной молитве, а также, какую силу и зна­че­ние имеет любовь, ибо, согла­ша­ясь молиться за кого-то, иногда даже мало­зна­ко­мого, мы этим про­яв­ляем любовь к ближ­нему, думая о нем, сокру­ша­ясь о его неудаче или жалея его, если он болен, и желаем ему помочь, облег­чить его поло­же­ние, спасти его молит­вой, будучи часто бес­силь­ными сде­лать что-либо другое. А где любовь, там и Бог, ибо Бог есть Любовь.

Придя к такому заклю­че­нию, я начал уже сам, видя у кого-нибудь из близ­ких горе, несча­стье, болезнь, пред­ла­гать молиться по согла­ше­нию и с радо­стью видел, что наши сов­мест­ные молитвы испол­ня­ются. Резуль­та­том этого яви­лось то, что меня самого начали про­сить молиться по согла­ше­нию в тех слу­чаях, когда только Один Гос­подь Бог мог помочь, и не только близ­кие мне люди, но и зна­ко­мые. Гос­подь посы­лал им вели­кое уте­ше­ние: молитвы их испол­ня­лись. Само собой разу­ме­ется, для меня лично этот рели­ги­оз­ный опыт имел то зна­че­ние, что он сделал мою веру незыб­ле­мой.

При­веду несколько выда­ю­щихся слу­чаев, когда, после молитвы «по согла­ше­нию», по вере молив­шихся совер­ша­лись чудес­ные явле­ния.

2. У М.Ф.Ш. появи­лась в правом глазу темная вода, и вскоре она пере­стала им видеть. Она была у извест­ных оку­ли­стов, и те ей ска­зали, что выле­чить глаз невоз­можно. Нако­нец, она пошла к врачу-гомео­пату, и тот ей сказал то же самое, про­пи­сав несколько средств совер­шенно невин­ного харак­тера.

Тогда она обра­ти­лась ко мне с прось­бой о сов­мест­ной молитве к Богу о воз­вра­ще­нии ей зрения, поте­рян­ного в одном глазу. Я охотно согла­сился, объ­яс­нив М.Ф., как нужно молиться в насто­я­щем случае и не падать духом, если молитва не будет услы­шана, так как часто Гос­подь не испол­няет наши молитвы, каса­ю­щи­еся бла­го­по­лу­чия нашего тела, если послан­ное нам испы­та­ние будет полезно нашей душе, но [и верить], что у Гос­пода все воз­можно, и про­сить Его о мило­сти нужно с глу­бо­кой верой и надеж­дой.

Затем мы при­сту­пили к испол­не­нию нашего согла­ше­ния. Прошло несколько меся­цев.

Я пошел к выше­упо­мя­ну­тому врачу, у кото­рого сам лечился от ослаб­ле­ния сер­деч­ного мускула и арте­рио­скле­роза, и сел в при­ем­ной, ожидая своей оче­реди, как вдруг слышу в ком­нате у док­тора сле­ду­ю­щий диалог:

– Но я уверяю вас, доктор, что я начала видеть боль­ным глазом и могу теперь читать. Ведь и вы гово­рили, что зрение в нем вос­ста­но­вить нельзя. Ведь это несо­мнен­ное чудо; согла­си­тесь, доктор, что это чудо.

– Ну, если хотите, это чудо, – послы­шался голос врача-гомео­пата. После чего из каби­нета вышла М.Ф.Ш.

Увидев меня, она с радо­стью сооб­щила, что с каждым днем все лучше и лучше видит боль­ным глазом.

В насто­я­щее время в этом глазу вос­ста­но­ви­лось нор­маль­ное зрение.

3. Брат моего зна­ко­мого Б., моло­дой чело­век, только что женив­шийся, опасно забо­лел. Б. вместе со своими роди­те­лями про­сили меня, по согла­ше­нию с ними, молиться о выздо­ров­ле­нии боль­ного.

Через корот­кое время он выздо­ро­вел.

4. Теща брата О.А., жив­шего в Орджо­ни­кидзе, ста­рушка 92‑х лет, впала в стар­че­ский маразм и так осла­бела, что забо­лела редко наблю­дав­шейся «вшивой болез­нью» (Болезнь эта заклю­ча­ется в том, что на теле появ­ля­ются в боль­шом коли­че­стве вши. Они кладут во время этой болезни свои яички не в склад­ках белья, а откла­ды­вают их под кожу, про­гры­зая ее, вслед­ствие чего коли­че­ство пара­зи­тов уве­ли­чи­ва­ется в ужа­са­ю­щем раз­мере. Ослаб­лен­ный болез­нью орга­низм как-то осо­бенно при­вле­кает этих пара­зи­тов; борьба с ними пред­став­ля­ется довольно труд­ной, и боль­ные от вшей очень стра­дают и впа­дают в уныние. – Прим. авт.). Коли­че­ство пара­зи­тов было так велико, борьба с ними была настой­чи­вая: боль­ную каждый день обти­рали дена­ту­ра­том и меняли ей белье, но к вечеру пара­зиты появ­ля­лись снова. Нако­нец, невестка устала уха­жи­вать за своей све­кро­вью, так как была и сама серьезно больна, и напи­сала вместе с мужем обо всем О.А., прося при­слать немного белья для боль­ной, так как они не поспе­вали сти­рать ски­ну­тое ею белье.

Просьба эта была испол­нена, но О.А. обра­ти­лась ко мне с пред­ло­же­нием молиться «по согла­ше­нию» за стра­да­лицу. Мы начали это делать по несколько раз в день с глу­бо­кой верой. Недели через две О.А. полу­чила от своего брата письмо, в кото­ром он сооб­щал: «Пред­ставь себе, с тещей про­изо­шло чудо: все пара­зиты вне­запно исчезли и больше не появ­ля­ются».

Боль­ная после этого про­жила еще несколько меся­цев, и, несмотря на то, что про­дол­жала сла­беть, опи­сан­ного явле­ния с ней не повто­ря­лось, и она тихо скон­ча­лась.

5. Моя зна­ко­мая В.А.П. встре­ти­лась как-то мне на улице и была очень рас­стро­ена. Ока­за­лось, что с сыном ее зна­ко­мой Н.Н., жившим в одной из уезд­ных горо­дов Ива­нов­ской обла­сти, слу­чи­лось боль­шое несча­стье. Утром он вышел из дома, направ­ля­ясь на службу. Когда он про­хо­дил по боль­шому двору, на кото­ром воз­дви­га­лись какие-то постройки, навстречу ему попался плот­ник, несший на плече неболь­шого раз­мера бревно, и, пово­ра­чи­вая в сто­рону, задел концом бревна Н.Н. Удар был такой, что постра­дав­ший впал в забы­тье. Когда его доста­вили в боль­ницу, то врачи опре­де­лили, что у него силь­ное сотря­се­ние мозга и обра­зо­ва­лась тре­щина в черепе. Про­пи­сали абсо­лют­ный покой и необ­хо­ди­мость долго лежать непо­движно. Вскоре он пере­стал видеть. Врачи опре­де­лили, что это явля­ется резуль­та­том силь­ного нерв­ного потря­се­ния, и нашли, что после про­дол­жи­тель­ного лече­ния ему при­дется отды­хать целый год и лишь затем будет можно снова посту­пить на службу.

Мы согла­си­лись с В.А.П. молиться за Н.Н. Через неко­то­рое время к нему вер­ну­лось зрение, довольно скоро он вышел из боль­ницы, несколько меся­цев провел в сана­то­рии и теперь снова служит, чув­ствует себя совер­шенно здо­ро­вым.

6. Девушка А.Р.Д., слу­жа­щая на почте пись­мо­нос­цем, имеет мед­ве­жьи стопы (плос­ко­сто­пие). Осо­бен­ность эта затруд­няет быст­рое хож­де­ние, вызы­вая иногда стра­да­ния, почему люди, име­ю­щие плос­кие ступни ног, на воен­ную службу не при­ни­ма­ются. У А.Р.Д. начали так болеть ноги при ходьбе, что врачи пред­ло­жили ей пере­ме­нить про­фес­сию; между тем она стра­дала голов­ными болями и не могла слу­жить в кан­це­ля­рии, чем и объ­яс­ня­ется то обсто­я­тель­ство, что она, имея закон­чен­ное сред­нее обра­зо­ва­ние, посту­пила в пись­мо­носцы и, служа в этой долж­но­сти, выздо­ро­вела, бла­го­даря посто­ян­ному дви­же­нию на свежем воз­духе.

Мы согла­си­лись молиться, чтобы ей была дана помощь слу­жить пись­мо­нос­цем, несмотря на отме­чен­ный дефект в ступ­нях ног.

Через корот­кое время все боли в ногах прошли, и она несет обя­зан­но­сти пись­мо­носца без всяких стра­да­ний.

Было еще несколько слу­чаев, когда боль­ные, молив­ши­еся со мной или дру­гими «по согла­ше­нию», выздо­ро­вели.

7. Инте­ре­сен еще случай: моя духов­ная дочь, одна учи­тель­ница в Москве, нерв­ный и очень утом­лен­ный чело­век, начала стра­дать какою-то непо­нят­ной бояз­нью в отно­ше­нии к соседке по квар­тире, кото­рую сама же хва­лила, как пре­крас­ную жен­щину. Эта боязнь стала пере­хо­дить в какое-то непо­нят­ное чув­ство злобы, ничем не вызван­ной. При входе в общую с сосед­кой кухню учи­тель­ница цепе­нела, не могла гово­рить. Соседка, по словам моей духов­ной дочери, «подав­ляла ее, обла­дая силь­ной волей и энер­гией», и, нако­нец, она начала ее нена­ви­деть.

Между тем соседка, плохо знав­шая гра­моту, про­сила учи­тель­ницу с нею зани­маться, была всегда при­вет­ли­вой, не подо­зре­вая вовсе тех чувств, кото­рые к ней та питала, и не пони­мала, чем вызы­ва­ется мол­ча­ние учи­тель­ницы и ее испу­ган­ный и часто гнев­ный взор.

Поло­же­ние дела­лось невы­но­си­мым: учи­тель­ница стала избе­гать при­хо­дить в кухню, когда соседка там гото­вила, и была всегда в воз­буж­ден­ном состо­я­нии. Нако­нец, при­е­хав ко мне, объ­яс­нила все свои пере­жи­ва­ния, при­ба­вив, что она чув­ствует себя непра­вой, но ничего не может поде­лать с собою и уда­лить из сердца чув­ство злобы и бес­при­чин­ного раз­дра­же­ния против соседки, и про­сила ей помочь.

Я пред­ло­жил ей молиться о Божией помощи «по согла­ше­нию» и реко­мен­до­вал пред­ло­жить соседке зани­маться с нею гра­мо­той.

Недавно я полу­чил от учи­тель­ницы письмо, в кото­ром она изве­щает, что у нее совер­шенно прошло чув­ство боязни и нерас­по­ло­же­ния к соседке и что она зани­ма­ется с нею гра­мо­тою с успе­хом.

Про­изо­шел и еще один подоб­ный случай, где общая молитва также помогла, и между людьми, когда-то не рас­по­ло­жен­ными друг к другу и не ладив­шими, глав­ным обра­зом, из-за само­лю­бия, уста­но­ви­лись нор­маль­ные, хоро­шие отно­ше­ния.

Мне ни разу не при­хо­ди­лось слы­шать, чтобы кто-нибудь из епи­ско­пов или свя­щен­но­слу­жи­те­лей сове­то­вал миря­нам в затруд­ни­тель­ных слу­чаях при­бе­гать, как к послед­нему при­ста­нищу, к молитве «по согла­ше­нию».

К такой молитве, впро­чем, при­бе­гал, как я про­чи­тал зна­чи­тельно позд­нее, чем начал сам это прак­ти­ко­вать, о. Иоанн Крон­штадт­ский. В его книге «Моя жизнь во Христе» нахо­дим: «Скоро слышит Бог молитву двоих или троих, моля­щихся от сердца. Опыт».

Сле­до­ва­тельно, этому пас­тырю неод­но­кратно при­хо­ди­лось убеж­даться в дей­ствен­ной силе молитвы по согла­ше­нию.

В тайной молитве, чита­е­мой свя­щен­но­слу­жи­те­лями, совер­ша­ю­щими литур­гию, во время вто­рого анти­фона читаем сле­ду­ю­щее: «Иже общая сия и соглас­ныя даро­ва­вый нам молитвы, иже и двема, или тремя согла­су­ю­щимся о имени Твоем, про­ше­ние подати обе­ща­вый, Сам и ныне раб Твоих про­ше­ния к полез­ному исполни, подал нам в насто­я­щем веце позна­ние Твоея истины и в буду­щем живот вечный даруя».

Из этого можно заклю­чить, что в первые века хри­сти­ан­ства молитва «по согла­ше­нию» была довольно обыч­ной, и свя­щен­но­слу­жи­тель в тайной молитве просит Христа, чтобы общие всею Цер­ко­вью молитвы Гос­подь так же бла­го­склонно принял, как Он обещал испол­нить про­ше­ния двух или трех, согла­сив­шихся на земле о чем-нибудь про­сить.

Насколько дей­ственна и сильна молитва «всею Цер­ко­вью», мы имеем массу при­ме­ров в исто­рии хри­сти­ан­ской Церкви, начи­ная с чудес­ного избав­ле­ния от уз апо­стола Петра.

* * *

При­ла­гаю молитву, обычно чита­е­мую мною, когда при­хо­диться молиться по согла­ше­нию:

«Гос­поди Боже наш, Иисусе Христе. Ты пре­чи­стыми усты Своими рек еси: егда двое на земле согла­сятся про­сить о всяком деле, дано будет Отцом Моим Небес­ным, ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них. Непре­ложны Твои сло­веса, Гос­поди, мило­сер­дие Твое бес­при­кладно, и чело­ве­ко­лю­бию Твоему несть конца.

Молю убо Тя, Боже наш, даруй нам (имя рек), согла­су­ю­щимся про­сить Тя о … (пред­мет молитвы), но обаче не так, как мы хотим, а как Ты, Гос­поди. Да будет во всем воля Твоя. Аминь».

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки