Александр Иванович Алмазов

Глава X. Исповедание веры

Произнесение его в веке апостолов и мужей апостольских. Исповедание веры во II веке и отсутствие для него определенной формулы за это время. Чтение символа веры в III веке. Исповедание, веры в IV и V в.в. Разнообразие символов до II вселенского собора. Двоякое исповедание веры – пред крещением и при погруружении. Символ веры после II вселенского собора. Чтение символа веры в VIII и X в.в. и заключение в данное время акта оглашения. Те же самые акты в практике греческой церкви с ХIII в. Историческое обозрение совершения их в практике русской церкви.

В тесной, так сказать, непосредственной связи с сочетанием Христу в приготовительном к крещению акте всегда стояло исповедание веры, или чтение символа, непосредственно следовавшее за сочетанием666.

Появление этого акта в крещальном чине восходить еще ко временам апостольским. Исповедание веры во Христа при крещении в этом век – есть несомненный исторический факт, засвидетельствованный во многих местах писания. Уже при Иоанновым крещении требовалась вера в грядущего, т. е., Иисуса Христа, а покаяние лишь приготовляло к этой вере. В христианском крещении вера должна была получить и получила тем более решительное значение, что она была плодом не только внешнего влияния апостольской проповеди, но гораздо больше непосредственным порождением св. Духа. Веровать во Христа теперь не значило-только признавать, что Он пришел в мир, но значило принять Его учение, принесенное Им и проповеданное апостолами, значило – признать его не Мессиею только, но Сыном Божиим667. Исповедания веры пред крещением требует и сам И. Христос, когда говорит, что кто будет веровать и крестится спасен будет668. Потому и апостолы, совершая крешение, обязательно требовали от желающих принять оное – исповедания веры, Св. Апостол Петр в известный в истории распространения христианства день Пятидесятницы допустил к крещению только тех, которые охотно приняли слово его669. Равным образом и ап. Филипп преподал крещение в Caмaрии только тогда, когда поверили ему, благовествующему о Церкви Божией и о имени И. Христа670, и евнуха царицы Ефиопской крестил только после исповедания этим последним веры в И. Христа.

Но насколько ясны и определенны в апостольских произведениях требования исповедывания веры пред крещением, настолько же темпы и не ясны их указания относительно самой формулы исповедания. Это видно уже из представленных нами мест. Единственный образец испопедания веры, сохранившийся нам в книге Деяний, есть тот, который по требованию ап. Филиппа произнес вельможа царицы Ефиопской. Исповедуя веру, он сказал только: «верую, что И. Христос есть Сын Божий»671. Была ли эта формула общею для апостольского времени и потому сохранена св. Лукою, или она является единичным случайным фактом, – решить трудно за неимением других данных по этому предмету. Тем не менее, опираясь на дух свободы апостольского богослужения, на его еще только зародышное состояние, мы положительно можем сказать, что в апостольское время не было и не могло быть одной общей формулы исповедания веры, и сохранившаяся формула есть нечто иное, как общий тип вероисповедных формул апостольского времени. По всей вероятности, формулы произносились собственными словами крещаемого лица и притом кратко.

Эпоха мужей апостольских ничего не говорит нам об исповедании веры при крещении. Тем не менее, существование последнего акта необходимо предположить и здесь как достоверное. В одной из предшествующих глав мы говорили, что в эту эпоху от каждого имеющего принять, крещение требовалось покаяние. Если требовалось, то значить ему. предшествовало в это время и наставление, в истинах веры, потому что только оно может иметь своим последствием покаяние, или отречение от прежних религиозных и нравственных убеждений. Существование же этих двух приготовительных ко крещению действий само собою, в силу очевидной необходимости, предполагает и существование в эту эпоху исповедания веры, как противоположности покаяния, как торжественного признания того, что крещенный признает истины христианской веры. Конечно, о какой-нибудь строго определенной, формуле исповедания веры и в это время не могло быть речи. По всей вероятности, как и в предыдущую эпоху, исповедание веры произносилось кратко и своими словами. Понятно, поэтому, что в, различных местах оно было различно, в иных полнее, в иных короче.

Что и во втором веке, как необходимое условие для принятия крещения, требовалось исповедание веры, – это не подлежит никакому сомнению. Иустин философ в своей первой апологии, прямо свидетельствует, что крещение предлагается «только уверовавшим и давшим свое согласие, т. е. исповедавшим веру»672. Но в какой именно форме излагалось это исповедание, опять не сохранилось свидетельств. Ириней епископ Лионский, первый673 из христианских писателей .упоминающий о формуле исповедания веры, называет ее: «непреложным правилом истины, которое всякий получает чрез крещение»674, и представляет ее в таком виде: «Церковь получила веру, еже есть во единого Бога Отца, Вседержителя, сотворившего небо и землю, и море, и все, что в них: и во единого И. Христа, Сына Божия, воплотившегося спасения нашего ради: и в Духа Святого, предвозвестившего чрез пророков судьбы Божии, и пришествие, и от Девы рождение, и страдание, и воскресение от мертвых, и с плотию на небеса вознесение возлюбленного И. Христа Господа вашего, и пришесттие Его с небес во славе Отца, чтобы восставить всяческая и воскресить всякую плоть всего человечества, да Христу Иисусу Господу нашему и Богу и Спасителю и Царю... всяко колено поклонится, и суд правый сотворит о всех: нечестивых же духов.... и нечестивых человеков в огнь вечный послет: праведным же нетление дарует и вечную славу»675. При этом св. отец прибавляет: «Сию веру Церковь тщательно блюдет... и исповедует ее, как бы единую душу имея и единое сердце, и согласно возвещает ее, и учит, и предает, как бы единые уста имея... И ни сильный в слове из пастырей церковных не может говорить иное в сравнении сим, ни слабый (ибо учитель выше всех) в слове не убавить от предания»676.

В этой ли именно форме оглашенные произносили свое исповедание веры, мы не имеем права говорить положительно или отрицательно. На основании приведенных отрывков из творений Иринея можно предполагать только, что во всяком случае исповедание веры произносилось теперь в более полном виде, чем прежде. Предполагать же одну формулу для всех церквей того времени тоже нет оснований. В то время в каждой церкви были свои более или менее устойчивые символы, которые и произносились пред крещением. Говоря что никто не должен убавить или прибавить из вышесказанного им относительно правила веры, Ириней указывает этим, как справедливо: предполагает Бингам, на содержание и смысл слов, но не на букву677

В третьем веке исповедание веры следовало непосредственно за сочетанием Христу и даже сливалось с ним в один акт, как мы видели из выше из свидетельства Апостольских Постановлений. Свидетельство о существовании этого акта мы находим, напр., у Оригена. «Приступая к крещению, говорит он, мы отрекаемся от всех других божеств и исповедуем единого Бога Отца и Сына и Св. Духа»678. Как прежде, так и в это время: исповедание веры было главным и необходимым условием крещения. Это видно, между прочим, из того, что Антиохийский собор осудил Новата отчасти и за то, что он «уничтожил веру и исповедание, предшествовавшие крещению»679. Тертуллиан не только говорит об исповедании веры крещаемым, но и передает сущность этого исповедания и указывает на форму его выражения. «Вступая в крестную купель, говорит он, мы исповедуем христианскую веру в предписываемых ею изречениях»680. В другом месте, сказав, что Дух Святый омывает и очищает нас от греха посредством воды не иначе, как при условии исповедания веры, запечатленной печатью Отца и Сына и Святого Духа, он присовокупляет, – что «тут необходимо вспомянуть и о Церкви, ибо где Отец, Сын и св. Дух, там и Церковь, составляющая таинственное тело трех Божественных лиц»681. Таким образом, сущность символа состояла из исповедания веры в Триединого Бога и Церковь. Это вполне подтверждается тем фактом, что сам Тертуллиан в другом месте как бы так формулирует исповедание веры: «Веруем во единого Бога, говорит он,.. у которого есть и Сын – Слово Его, из Него исшедшее, им же вся быша и без него ничтоже бысть. Веруем, что Сей (Сын) послан от Отца в утробу Девы и из нее родился Богом и человеком, Сыном человеческим и Сыном Божиим, что имя Его есть Иисус Христос. Веруем, что Он (Сын) пострадал, умер и был погребен по писанию и воскрес от Отца, и вознесясь сел одесную Отца, дабы некогда придти опять судить живых и мертвых. Веруем, что Он по обетованию своему ниспослал от Отца Духа Святого утешителя, освятителя веры, верующим в Отца и Сына и Святого Духа»682.

Еще яснее за такое содержание исповедания веры при крещении говорят Апостольские Постановления, в которых передается, даже и самый символ, который произносил крещаемый, и передается в таком виде: «сочетаваюся Христу и верую, и крещаюся во Единого нерожденного, единого истинного Бога, Вседержителя, Отца Христу, Творца и Зиждителя всяческих, от Него-же вся; и в Господа И. Христа, Сына Его Единородного, Перворожденного всея твари, от Отца прежде век рожденного, не сотворенного, Им же быша, иже на небеси и на земли, видимая и невидимая; в последние дни сшедшего с небес, воплотившегося и от святые Девы Марии родившегося, и свято пожившего в законе Бога Отца Своего, и распятого при Понтийском Пилате, и умершего за ны, и по страдании Своем воскресшего из мертвых в третий день, возшедшего на небеса и седяща одесную Отца, и паки грядущего в скончание века со славою судити живым и мертвым, Его же царствию не будет конца. Крещаюся и в Духа Святого т. е. Утешителя, который действовал во всех от начала мира святых, а наконец, послан был апостолам от Отца, по обетованию Спасителя нашего Господа И. Христа, и после апостолов всем, в святой соборной Церкви верующим в воскресение плоти, в оставление грехов, в царство небесное и жизнь будущего века»683.

Этот символ, как довольно основательпо предполагает Бингам, был в употреблении при крещении в некоторых восточных церквах, так как он имеет большое сходство с символом Никейским684.

Но признавать этот символ повсюду употреблявшимся нет прочных данных. Относительно внешней формы исповедания в этот век еще не стеснялась свобода членов церкви, и не только каждая частная церковь, но и каждый частный представитель ее мог свободно излагать свою веру в форме символа и, в случае нужды, представлять этот символ церкви, или церковному собору. Такая свобода частным лицам составлять свои символы была уничтожена только уже в V в., когда составлением никео-цареградского символа, развитию последнего был положен конец685.

Поэтому то, на ряду с представленными нами исповеданиями веры, мы встречаем в христианской литературе того времени и другие исповедания, различные по форме.

Правда, о последних не говорится, что они употреблялись при крещении, но их близость, если не по изложению, то по своему содержанию в представленной нами форме исповедания дает не мало оснований за это их употребление. Таков напр. символ Оригена: «Верую, говорит он, во единого Творца всяческих и иже от него Бога Слова Единосущного и Соприсущного, в последние времена вочеловечевшегося от Марии, и распятого, и воскресного от мертвых. Верую и в Духа Святого, сущего во все веки»686.

Неодинаковость формы изложения веры при крещении тем более вероятна в III в., что этот самый акт и в других отношениях в различных церквах совершался в то время не одинаково. Так, согласпо свидетельству Апост. Постановлений и других памятников этого времени, относящихся к исповеданию веры, положительно можно думать, что оно, так сказать, наизусть, без перерыва прочитывалось пред принятием крещения.

Но в некоторых церквах при каждом члене символа веры предлагались наперед вопросы, на которые погружавшийся давал соответственные ответы. Этот обычай имел силу особенно в западных церквах. Указание на него можно видеть еще у Ипполита в одном из его правил, которые мы по требованию обстоятельств, приведем ниже. На это же указывает и Киприан, когда говорит, что православные и новатиане предлагали оглашенным, приступающим к крещеню, одни и те же вопросы, а именно: веруют ли они в Бога Отца, Сына Его И. Христа и св. Духа687. Тоже самое повторяет он, и в другом своем послании от имени Карфагенского собора к епископам Нумидии, где упоминает о тех же вопросах, которые употреблялись при крещении»688.

К такому разнообразию способа произношения символа в данном, случае присоединялось еще разнообразие в месте произнесения символа в целом крещальном чине. Между тем как в Апостольских Постановлениях сказано, что исповедание веры следовало после отречения и сочетания689, по свидетельству св. Ипполита оно отделялось от отречения помазанием елея и произносилось крещаемым пред погружением в воду или над водою690.

В IV и V веках исповедание веры также составляло необходимый элемент в чине крещения. Но прежде чем крещаемый произносил исповедание при принятии самого таинства, он должен был еще ранее доказать, что он знает символ веры. Иначе говоря, в это время, прежде самого исповедания веры оглашенным над ним производилось испытание в знании этого исповедания. Об этом свидетельствует Августин, когда спрашивает: «каковы суть оглашенные в те дни, когда они оглашаются, приемлют заклинания и испытываются» (scrutantur)691. Испытание это состояло в том, что оглашенные пред епископом или пресвитером читали на память заученный ими символ веры692. При этом, если кто не мог прочитать его таким образом точно, тому давалось еще несколько времени на изучение693.

А кто оказывался хорошо выучившим, тому пастыри церкви внушали прочитывать его утром и вечером, чтобы не забыть, о чем также свидетельствует Августин. Для такого испытания назначался особенный день и по большей части великий пяток. «Крещаемым, говорят отцы Лаодикийского собора, должно изучать веру и в 5 день седмицы давати ответ, епископу или пресвитеру694».

Как в третьем веке так и теперь, в начали IV века, не было еще одного символа, всюду употреблявшегося при крещении. Это предположение доказывается тем, что от IV в. до нас сохранилось не мало символов, сходных в своей сущности, но тем не менее различных по своей форме, таковы: символ церкви Кесарийской в Палестине – более всех близкий к символу Никейскому и читанный Евсевием Кесарийским на соборе Никейском; символ Аквилейский, символ Александрийской церкви695, Римский696, Антиохийский и др.697. Правда, за употребление их при крещении нет свидетельств, но в пользу нашего предположения можно указать на то обстоятельство что Кирилла Иерусалимского и Епифания Кипрского приводятся символы, употреблявшиеся при крещении, но различные по своей форме. Первый в своих оглашениях, которые написаны еще прежде II вселенского собора698, приводит символ в таком виде: «Верую во единого Бога Отца Творца небу и земли, видимым всем и не видимым, и во единого Господа И. Христа, Сына Божия Единородного, иже от отца рожденного прожде всех век, Бога истины, Им же вся быша, воплотившегося и вочеловечившегося, распятого и погребенного, и воскресшего в третий день из мертвых, и восшедшего на небеса, и седяща одесную Отца, и паки грядущего судити живым и мертвым, Его же царствию не будет конца. И в Духа Святого Утешителя, глаголавшего пророки: и во едино крещение покаяния в оставление грехов, и во едину св. соборную Церковь, и в воскресение плоти и в жизнь вечную»699. Между тем символ представляемый Епифанием, который выучивали приступавшие к крещению до 373 г., читался также, как и употребляющийся теперь, за исключением лишь некоторых прибавлений во втором члене700. С 373 г., когда явилось множество еретиков, по словам того же Епифания, от оглашенных требовался другой символ, который, сравнительно с настоящим, является далеко более пространным701. Что тот и другой символ из приводимых символов веры употреблялись при крещении, это тут же засвидетельствовано самим Епифанием702. Кроме того, в период между первым и вторым Никейским и Константинопольским вселенскими соборами и даже далее исповедание веры произносилось именно в форме того символа, который составлен на первом вселенском соборе703. После же второго вселенского собора новый символ, составленный отцами, бывшими на этом соборе, скоро распространился в церкви и для употребления, при крещении в греческих церквах704.

Как и прежде, исповедание веры следовало тотчас за отречением705. Таким образом крещаемый во время самого погружения должен был оставаться безмолвным; это отчасти также видно будет из тех свидетельств, которые мы приводим из творений древней христианской литературы, в доказательство употребления в IV веке погружательной формы крещения. Но так, кажется, было не везде, и в некоторых церквах было наоборот. Еще ранее, при обозрении исповедания веры в III веке, мы встретились с тою особенностью при совершении крещения в некоторых церквах, что крещаемый во время погружения произносил краткое исповедание веры. Эта особенность не изчезла с течением времени, но сохранилась, и мы снова встречаемся с нею в настоящее время. В подтверждение этого мы имеем свидетельства отчасти из творений Кирилла Иерусалимского, но главным образом из творений Амвросия Медиоланского. Первый говорит: «после сего (т. е. после помазания елеем) приведены вы были ко святой купели божественного крещения.. и каждый из вас вопрошаем был: веруешь ли во имя Отца и Сына и святого Духа? Произносили вы спасительное исповедание и трижды погружались в воду706».

У Амвросия Медиоланского мы встречаем тоже самое но только у него это указано в более определенных выражениях: «ты, был спрошен, говорит, он, веруешь ли в Бога Отца всемогущего? Сказал: верую, и погружен был, потом спрошен был: веруешь ли в Господа нашего И. Христа, и крест его? Сказал: верую, и погружен был, а со Христом погребен был, потому что кто со Христом спогребается, со Христом и совоскресает. В третий раз был спрошен: веруешь ли в Духа святого? Сказал: верую, и в третий раз был погружен, чтобы тройственное исповедание разрешило многочисленное падение прежнего времени707». «В таинствах, т. е. при крещении, замечает он в другом месте, указывая основание этого обычая, бывает троекратное вопрошение, и никто не может очиститься, разве троекратным исповеданием. Посему, и сам Петр троекратно вопрошается в евангелии, «любит ли Господа?» – да троекратным ответом расторгнет узы, какими связал себя, отрекшись от Господа»708.

Из приведенных мест ясно видно, что и при самом крещении произносилось исповедание веры. Спрашивается теперь, какое это исповедание, то ли, что вообще требовалось от каждого приступившего к крещению, как необходимое, его условие, или исповедание особенное, исключительное? Скорее всего нужно согласиться с последним на основании следующих соображений: а) общее исповедание веры, требовавшееся от каждого и бывшее, одним из главных условий совершения крощения, было пространно, – это же исповедание кратко; б) первое произносилось во внешнем притворе, второе – во внутреннем; в) первое следовало тотчас за отречением, а последнее пред самым моментом, или точнее в самый момент крещения709.

Определить и определить с точностью время появления этой особенности, составлявшей достояние не всех, но только некоторых не многих церквей, нет возможности; можно только сказать, что она явилась в начале III века, так как около половины этого века она уже существовала и практика ее была обычною, что видно из указаннаго нами правила Ипполита и отчасти из творений Тертуллина Условий, вызвавших ее появление, положительно обозначить также нельзя. Конечно, это явилось не без основания и не для увеличения торжественности чина крещения, но по каким-либо серьезным побуждениям. Можно с большею или меньшею вероятностью сказать, что на возникновение этого обычая имели влияние ереси и, преимущественно, ереси гностиков, крестившихся то в трех Отцев, то в трехбезначальных начал, то в трех Утешителей. А как скоро можно принять это предположение, то объяснение является само собою. Так как в символе веры, произносимом после отречения, нет ничего, касающегося того, во имя кого совершается крещение, то предстоятели некоторых, церквей и ввели в обычай, чтобы крещаемый во время крещения сам торжественно исповедывал, что он признает крещение не во имя каких-нибудь трех безначальных начал, или трех Отцов и т. д., но именно во имя Отца и Сына и св. Духа. Такое объяснение представляется наиболее естественным.

В IV и V вв., нужно заметить, исповедание веры совершалось открыто и торжественно пред многими свидетелями. Св. Ефрем Сирин производит это обыкновение от примера Тимофея, «исповедавшего доброе исповедание пред многими свидетелями»710. Лев Великий, указывая на этот обычай, замечает в одной речи принявшим крещение: «будьте тверды в вере, которую вы исповедали пред многими свидетелями»711. Августин свидетельствует, что в римской церкви это исповедание произносилось открыто, с высокого места, пред целым собранием народа712. Иногда, впрочем, предлагали совершать этот акт и частным образом, если человек стеснялся обычного присутствия народа713.

Но при каких обстоятельствах побочных произносилось это исповедание после V в. и до VIII в., мы не имеем данных. Нет сомнения, что в скором yжe времени после V века нередко практиковавшийся обычай произносить исповедание два раза, и между прочим один раз при погружении, – исчез. Мы говорим так потому, что с этого времени вошел в силу обычай крестить младенцев, при крещении которых обычай произносит исповедание во время погружения, как явившшся по случайным обстоятельствам и имевший смысл только при крещении возрастных, естественно, потерял свое значение и должен был остаться в стороне. Вместе с уничтожением этого обычая, в тоже самое время уничтожился и другой, – это произвосить исповедание открыто, всенародно и торжественно. Фактом, давшим повод к этому уничтожению также, по всей вероятности, служил вощедший в практику обычай крещения младенцев. Понятно каждому, что торжественность имела смысл при крещении возрастных, при крещении же младевцев теряла всякое значение.

Употребление никео-цареградского символа при крещении к VIII веку стало настолько обычно, что в огласительном чинопоследовании этого времени, изданном Гоаром, мы и не находим изложения всего символа, а только его первоначальные слова: «Верую во единого Бога Отца, Вседержителя» и проч.714.

Как в предыдущее, так и в это время исповедание тесно соединялось, и, так сказать, сливалась с актом сочетания Христу. Но со стороны побочных обстоятельств, совершение этого акта, в рассматриваемом нами веке, было несколько отлично от настоящего его совершения. Как мы сказали выше, сочетание Христу в это время представляло две части, но той именно части, к которой примыкает в настоящее время чтение символа, в VIII веке мы не видим. Вследствие этого и произнесение символа в это время совершалось слитно с первою частью сочетания. Священник спрашивал имевшего креститься: «сочетаваешься ли Христу?» И на этот вопрос получал ответ: «сочетаваюсь и верую во единого» и т. д. Вместе с этим мы находим здесь в это время и другую особенность. Мы не видим здесь акта, посредствующего между сочетанием Христу и чтением символа и состоящего в настоящее время из вопроса: «и веруешь ли Ему? (Христу)» и ответа на это: «и верую Ему, яко Царю Богу»715. Самый символ, нужно заметить, читался иногда священником, при чем восприемник крещаемого, если последний был младенец, или сам крещаемый (если был возрастный) повторял его слова716.

Исповедание веры, как мы имели случай заметить выше, есть акт, которым должно заканчиваться оглашение. Но как в настоящее время последнее заканчивается не прямо исповеданием, а произнесением возгласа: «Благословен Бог – всем человекам хотяй спастися» и чтением молитвы: «Владыко Господи и Боже наш» и проч... так точно тоже самое мы находим и в VIII веке717.

X век по рассматриваемому нами вопросу представляет полное сходство с VIII веком, но есть и разница. Последняя состоит в том, что окончание оглашения на этот раз было в более кратком виде, именно, по окончании исповедания священник не произносил слов: «Благословен Бог всем человеком хотяй спастися», а прямо читал молитву: «Владыко Господи Боже наш» и проч.718.

Исследуя совершение рассматриваемой части крещального чина в следующие за тем века, мы видим, что позднейшая практика ее совершения выработалась далеко не вдруг. Совершение ее в настоящем виде долго колебалось между способом современным и указанным нами в VIII – IX веке. Так в ХIII веке, когда сочетание Христу совершалось также, как и теперь в греческой практике, – тоже самое мы видим и относительно совершения исповедания веры, даже во всех частностях, касающихся этого акта, и относительно заключения самого оглашения719».

Но в XIV веке исповедание веры, по отношению к акту сочетания Христу, и заключение оглашения были снова в таком же виде, в каком мы видели то и другое в практике X в.720.

В ХV веке согласно свидетельству Симеона Солунского церковная практика в данном отношении также более приближается к практике X века. Окончивши речь об отречении от диавола, Симеон Солунский продолжает: «и говорит архиерей: говори: и сочетаваюся Христу, и верую во единого Бога Отца, Вседержителя и проч. Когда apxиeрей сделает это трижды и спросит опять троекратно: сочетался ли еси Христу, а тот ответит... трижды: сочетахся Ему, архиерей говорит ему: и поклонился Ему. После того, как крещаемый, будучи запечатлен крестом от руки священно-действующего, поклонится три раза..., архиерей благословляет Бога, хотящего всем, спастися721».

Согласно такому свидетельству Симеона Солунского, очевидно, в практике греческой церкви XV века исповедание веры, как и в VIII веке, соединялось с первою частью сочетания Христу, благодаря отсутствию второй части. Вопроса: «и веруешь ли Ему», и ответа: «и верую Ему, яко Царю и Богу» не существовало, и, наконец, в заключении огласительного акта отсутствовало чтение молитвы: «Владыко Господи Боже наш», а произносились только слова: «Благословен Бог»... и проч.

Правда, можно думать, что во времена Симеона Солунского не всегда и не везде таким именно образом совершалось исповедание веры и заключение акта оглашения. В пользу этого может говорить тот факт, что частию за предыдущее время и за XVI в. мы находим эти акты в греческой церкви совершенно в том виде, как они совершаются теперь. При том же можно думать, что Симеон Солунский в данном случае излагает практику не только своего времени, но и времепи более раннего. За вероятность последнего может говорить тот факт, указанный нами выше722, где Симеон Солунский дает понять, что он при составлении своего сочинения имел под руками требник очень раннего времени. Однакож несомненно, что практика, описанная Солунским действительно существовала в его время: в одном из рукописных чинов времени Симеона Солунского мы находим совершение рассматриваемых актов в том же самом виде, как оно описало в его произведении723. – В XVI веке предмет нашего исследования, как мы заметили выше, в практике греческой церкви существовал в том самом виде, в каком находим мы его теперь в греческом евхологии; для доказательства стоит только сравнить относящийся сюда текст Гоара ст. тем же самым в греческих евхологиях XVIII и XIX века724.

Однако, и в это время в данном случае еще не вполне установилась современная практика. Последняя в XVI в. только начала входить в употребление, а потому на ряду с нею продолжала существовать и была в полной силе практика предыдущего времени, как показывают греческие рукописные чины крещения XVI века.

В современной практике русской церкви как чтение символа веры, так и следующее за тем заключение огласительного акта совершается буквально тожественно с практикою греческой церкви. Но что касается до древней русской практики, то там тот и другой акт сначала, мы находим в том же самом виде, в каком и в древней греческой практике. Впрочем, первые сведения, да и то, только относительно завершения огласительного акта, мы имеем лишь от XIV века725.

В это время, как и в древней греческой практике, в заключение оглашения, после поклонения оглашенного пред Господом Богом, не было поставлено воззвания священника, «Благословен Бог, всем человеком хотяй спастися и проч.726. Тоже самое в данном случае находим мы и в практике XV века727. Что же касается до исповедания веры, то в этом веке оно также было поставлено в отношении к сочетанию, как это мы видим в древних греческих евхологиях728.

В XVI веке в обоих случаях продолжалась таже самая практика. Исповедание веры, как и прежде, примыкало к первой части сочетания; за отсутствием второй части последнего, и примыкало прямо, без предварительного вопроса: «и веруешь ли Ему (т. е. Христу)729? После поклонения Христу, прямо произносилась заключительная молитва:, «Владыко Господи, Боже наш, призови раба Твоего730». Но вместе с тем за это время, после сочетания, уже начал входить в употребление и возглас: «Благословен Бог, всем человеком хотяй спастися»731.

В XVII веке исповедание веры, соединяясь по прежнему с сочетанием Христу, совершалось при этом уже неодинаково. Во всех патриарших потребниках и служебниках, изданных до Никона, мы в данном случае читаем: «обещеваешися Христу, им (первый вопрос),..? обещеваюся (первый ответ) и верую во единого Бога Отца Вседержителя весь до конца трижды732».

Таким образом в большинстве случаев отношение исповедания к сочетанию осталось тоже самое. В требнике-же Гедеона Балабана733 данное место имеет такое изложение: «обещеваешилися Христу... обещаюся Христу. Священник – веруешь ли в п. Крещаемый – верую в п, яко Царя и Бога. И глаголет верую во единого Бога Отца Вседержителя, – до конца734». Таким образом еще в самом начале XVII века в рассматриваемом нами отношении был уже сделан шаг к современной практике. Но он был сделан только тем, что между исповеданием веры и сочетанием, прежде соединенными непосредственно, был поставлен вопрос: «веруешь ли ему?» – Само же исповедание опять также произносилось при первой части сочетания за отсутствием второй части этого акта.

Современная постановка этих двух актов в, их последовании в первый раз была сделана в юго-западном же требнике, требнике Могилы735. В великорусских же чинах этого не было до самого Никона. Впрочем и здесь были попытки поставить последовательность рассматриваемых актов по характеру современной практики, но только в таком роде: «и вопрошает трижды: обещаваещилися Христу? и отвечает крестяйся... обещаюся... и паки вопрошает трижды: обещался ли Христу? Веруешь ли во Христа? И отвечает: верую во Христа736». Что касается до заключения акта оглашения, то в потребниках до 1636, после поклонения, прямо следовала молитва737; только уже в потребнике 1636 г. и 1647 г. и последующих изданий впереди поставлен возглас «Благословен Бог, всем человеком хотяй спастися738».

* * *

666

Слово «Символ», кроме своего коренного значения – «знак, передающий; известную идею и понятие» имело много других значений. Так, этим словом называли, напр., предметы, которыми обменивались, давая какое-либо обещание, особенно когда оно сопровождалось клятвой, получало священный характер (как напр. обручальные кольца), предзнаменования, эмблемы и формулы, употреблявшиеся при богослулжении, всякого рода фигуру и жесты, имеющие условное значение, печати известного рода, всякого рода загадки и т д. – и т. д. Фрикен. «Рим. Катакомбы» ч. II, М. 1877, стр. 47) благодаря такому, разнообразному значению этого слова, – различно объясняют, – почему именно оно выбрано для обозначения исповедания веры. Барониий причиною такого наименования считает, то обстоятельство, что «Символ» представляет собою сокращение всего христианского учения (Baron. «Annales». Tom. I, an XLIV, n. XV. Ed. Luc. 1738, pag. 293) Свишер производит это название от присяги, которую воины давали императору (Svicer. «Thesaur. Eccles», Т. II, Edit 1746, col. 1084. cp. Робертсон. «Ист. Христиан. Церкви». кн. I пер. Матв. М. 1878, стр. 153). Впрочем, сначала у древних христианских писателей символ веры был известен под различными другими названиями так в греческих памятниках он называется «правилом», («κανων. Epist. Concil. Antioch» Евсевий. Histor. Eccles, lib. VII, cap. XXX», Vid Curs Compl. Patrol Ser. Graec. Tom. XX: col. 711; cp. «Соч. Евсевия Памф.» в рус. пер. т. I, СПБ 1858, стр. 410), «определением и изложением веры», а иногда и просто «верую» (Socral., «Hist. Eccles.» Lib, II, cap. XXXIX, cap. XL, πιστεως έκδοσις Lib, V. Cap. IV, просто πιστις. Curs. Compl. Patrol. Ser. Graec Tom. LXVII. Col. 333–569). Латинскими писателями он называется, «правилом веры» (regula veritas Тертуллиан «Prescscript», cap. XIII, Curs, Compl. Patrol. Ser. Lat. Tom. II. Col. 26. Regula est avtem». Иероним Epist. XLII, n/ 3, Curs, Compl. Patrol Ser. Lat. Tom. XXII, col. 475. «Primum in fidei regula discrepamur… и др. именами. Vid. Bingham. «Antiquit eccles». Tom. IV., Lib. X, cap. III. Magdeb. 1755 pap. 62–68). Нужно однако заметить, что всеми этими различными названиями, которые относятся к символу, и которые мы находим по III в., не обозначают символа в собственном смысле слова, так как он вполне сформировался только уже в IV в. (Троицкий. «Изложение веры церкви Армянской». СПб 1875. стр. 3.

667

«Литург. хар. таинств.». Смирнов. Тр. К. Д.А. 1874, т. V, стр. 376.

672

Иустин. «Aро1оg"». I n. 65. Сигs. Соm1. Раго1. Seг. Gгaес. Tоm. VI, col. 428, в рус. пер. «Памятники др. христиан, письмен.» т. II, стр. 186.

673

Bingham. «Antiquit. Eccles». Tom. IV, Lib. X, cap, IV. Ed. 1755, pag. 79–82.

674

Ириней Лионский. «Contra Haeres». Lib. I, cap. IX, n. 4. Curs. Compl. Patrol. Ser. Graec. Tom. VII, col. 545 в рус. пер. (Пpeoбp.) M. 1871 г. стр. 43.

675

Ириней. Ibid. Cap. X, n. I. Curs. Compl. Patrol. Ibid. col. 549–552. В рус. пер. ibid., стр, 44–45.

676

Ириней. Ibid. n, 2., Curs, Compl. Patrol, ibid., col. 552–553; в рус. пеp. ibid, стр. 45.

677

Bingham. «Antiquit. Eccles.» Т. W. Lib. X. Cap. IV, Ed, 1755, pag. 82.

678

См. Probst. «Sacram. und Sacrament. Tubing. 1872, s. 139.

679

Евсевий, «Histor. Eccles» Lib. VII, cap. VIII; « Νουατιανῶ μεν γαρ εύλόγως άπεχθανόμεθα.. τήν τε πρό αύτοῦ ( βαπτίσμου) πίστιν καί όμολοίαν άντρέποντα».Gurs. CompleL Patrolog. Ser.(Graec, Т. XX, col. 652–653; сp. «Сочин. Евсевия Памф.» в рус. пер. т. I. СПб. 1858 стр. 357. См. Curs. Compl, ibid, прим. I.

680

Тертуллиан: «De Spectacul». cap. IV Gurs. Compl. Patrol. Ser. Lat. Tom. 1, col. 635; в рус. пер. стр. 128.

681

Тертуллиан. «De baptism.» cap. V. Curs. Compl. Patrolog. Ser. Lat. Tom. I, col 1206; в рус. пер. Карнеева, ч. II. СПб. 1847 г. гл. V, стр. 11.

682

Тертуллиан. «Contr. Prax.» cap. II. Curs. Compl. Patrolog. Ser. Lat. Tom. II, col. 156–157; Ср. Твор. Тертуллиана в русск. пер. Карнееваб ч. IV. Спб. 1850, стр. 150.

683

«Constitut. Apostol.» Lib. VII, cap. XLI. Curs. Compl. Patrol. Ser. Graec. Tom. I., col. 1041–1044; в рус. пер., стр. 239–41.

684

Bingham. «Antiquit. Eccles» Tom. IV, Lib. X, cap. III, § 7. Ed. 1755. pag. 92–95.

685

Троицкий. «Изложение веры церкви Армянские» СПб. 1875, стр. 3.

686

Ориген. «Contra Marcian, dialog I»; ср. его же « Περί άρχῶν» in tractat. I. Bingham. «Antiqait. Eccles». Tom. IV, Lib X, cap. IV, § 2. Ed. 1755, pag. 82–83 Известны также символы Григория Чудотворца, Лукиана мученика и др. См. Bingham, ibid. pag. 86–92.

687

Киприан «Episl, LXII, ad Maguum. Cap. VII, «Quod si aliquis illud opponal, ul dicat eamdem Nauatianum legem tenere, quam catholica ecclosia teneal, codem symbolo, quo et nos. baptizare, eumdem nosse Deum раtrem, eumdem Filium Christum, cumdem spiritum sanctum, ас propter, hoc usurpare eum potestatem baptizandi posse, quod videatur in interrogalione baptismi a nobis non descripare: sciat, quisquis hoc opponendum putat, primum non esse unam nobis et schismaticis symboli legem, neque eandem intterrogationcm. Nam cum dicunt: credis remissionem peccatorum et vitam aeternam per sanctam ecctesiam, muntiuntur in interrogationem, quando non habeant ecclesiam». Curs. Compl. Patrol. Ser. Lat. Т. III, col. 1143–1144; ср. «Твор. Киприана» в рус, пер. т. 1, стр. 316.

688

Киприан. «Epist, LVII ad Iannuar et episcop, Numed» Cap. II Curs. Compl Patrol, Ibid.. col. 1040; – ср. «Твор. Киприана» в рус. пер, т. 1, стр, 275–6.

689

«Constitut. Apostol». Lib. VII, cap. XLI; см. цит. 1. стр 226.

690

Ипполит. Саn, XIX. См. Haneberg. Can Hippolyti, arabice. Monachii, 1870 р. 76, Super aquas ita dicit. postquam oleum exoreismi nactus est: Ego credo.,.

691

Aвгycmuн. «De fide et operibus». Cap. VI, n, 1. Curs. Compl. Patrol, Ser. Lat. Tom. XL, col. 202.

692

Августин. «Serm. LVIII, cap. XI roddile symbolum vestrum, reddite Domino. Curs, Compl. Patrol. Ser. Lat. Tom. XXXVIII col. 395

693

Августин. Ibid., cap 1. Quicumque autem vestrum non bene symbolum reddiderunt, habent spatium, teneant Curs. Compl. Patrol. ibid. col. 393.

694

46 пр. Лаодик. собора. Οτι δεῖ τούς φωτιξομένους τήν πίστιν έκμανθάνειν, καί τπέμπττῆς εύδομάδος άπαγγέλλειν τῷ έπισκόπῳ ἢ τοῖς πρεσβυτέροις. » Σύνταγμα κανων» Ραλλη καί Ποτλη Т. III. Αθην. 1853, pag. 214. Иоанн. «Оп курс, церк. законовед.» т. 1. СПб, 1815, стр. 456; ср. 78 пp. вселен. VI собора « Σύνταγμα» Ραλλη καί Ποτλη. Т. 1, pag. 485; Иоанн, «Опыт курс, церков.» ibid. стр. 473.

695

Vid. Binhgam, «Antiquit Eccless.» Tom. IV, Lib. X, cap.IV, §§ XI-ХIII. Magdeb 1755, pag. 97–102.

696

Cassian. De incarnat. Lib. VI, cap. III. Curs. Compl. Patrol. Ser. Lat, Tom, L, col. 140–141.

697

Bingham, «Anliquit, Eccles», pag. 95–97.

698

Bingham. Ibid.

699

Кирилл Иерусалим. «Gatech. VI-XVIII».

700

Епифаний. «Anchorat». n. CXX. Curs, Compl. Patrol. Ser. Graec. T. XLIII, col 232–233.

701

Enuфаний. Ibid. Curs. Compl. Patrolog. Ibid.. col. 233.

702

Enuфаний. Ibid. Curs. Compl. Patrolog. Ibid.. col. 233–236.

703

Pelliccia. «De Christ. Eccles. politia», T. 1, pars 1, pag. 10.

704

Pelliccia. Ibid. Впрочем, это нужно сказать главным образом только относительно восточной церкви. На западе же никео-цареградский символ, хотя и был признан и принять в качестве вселенского, но должен был уступить первенство так называемому «апостольскому символу» римской церкви, который употребляется и до сих пор не только в католичсекой, но и в протестантской церквах во всех тех случаях, в каких употребляется символ константинопольский в православных церквах Востока. (Троицкий. И. Изложение веры церкви Армянские». СПб., 1875 г., стр. 7–8.

705

Кирилл Иерусал. «Catech. mystagog II n. 4» Curs. Compl. Patrolog. Ser. Graec. Tom. XXXIII, col. 1080; ср. «Твор. Киприана Иерусалим.» в рус. пер. стр. 360.

706

Кирилл Иерусал. Ibid.

707

Амвросий. «De sacrament» Lib. II, cap. VII, n. 20. Curs. Compl. Patrolog. Ser. Lat. Tom. XVI, col. 429. Interrogatus es: Gredis in Deum Patrem omnipotentem? Dixisti: Gredo, – et mersisti, hoc est, sepultus es. Iterum interrogates es: Gredis in Domenum nostrum Iesum Christum, et in crucem ejus? Dixisti: Credo, – et mersisti, ideo et Christo es sepultus, qui enim Chrito resurgit. Tertio interrogalus es: Credis et in Spiritum sauctum? Dixis, – tertio mersisti, ut multiplicem lapsum superioris aetatis absolveret trina confession.

708

Амвросий. «De Spirit. sancto». Lib. II, cap. X, n. 103. Curs. Compl. Patrolog. Ser. Lat. XVI, col. 765. «In mysteriis interrogation trina defertur, et confirmation trina celebrator: ne poles quis nisi trina confessione purgari, Unde et ipse Petrus in Evangelio In XXI. 15) tertio interrogator, utrum deligat Dominnm; ut trina responsione vincula, quae Dominum negando contraxerat, et quibus se ipse legavit, absolveruntur.

709

Ср. у Кирилла Иерусал. «Cateech mystagog. II», n. 4. и «I». N. 9 Curs Compl. Patrol. Tom XXXIII, col. 1073 et 1080; в русск. пер. Твор. Кирилла Иерусал. Стр. 358 и 360.

710

Ефрем Сирин. «De poenitentia», cap. V. Opera omnia, Edit. Asseman. Rom. 1746, Tom. III, col. 398.

711

Лев Великий. «Sermo IV De natinil. Domini». cap. II. Curs. Compl. Patrol. Ser. Lat. Tomm. LIV, col. 207.

712

Августин. «Confessio». Lib. VIII, cap. II. Curs. Compl. Patrolog. Ser. Lat. Tom. XXXII, col. 751.

713

Bingham. «Antiquit. Eccles», Tom. IV, pag. 278.

714

Goar. Eυχ. pag. 278–280.

715

Goar. Eυχ. pag. 278–280.

716

Eυχολ. ркп. Преосвящ. Порфирия, л. 78–79.

717

Goar. Eυχ. pag. 277–78, 280.

718

Goar. Ibid. not. f.

719

Goar. Eυχ. pag. 277.

720

Eυχ. ркп. Румянц. Муз. Сев. собр.№ 472, л. 260 об.–211 «Тακτςκον» Иоанна Кантакузена ркп. М. С. библ. № 279, л. 222–3; ср. Goar. Evx. pag. 277.

721

Симеон Сол. «De sacramentis», cap. LXII. Curs. Compl. Patrolog. Ser. Gracc. Tom. CLX, col. 214–220. В рус. пер. «Писания Отцов и учителей церкви, относ. К истолк. богосл.» Т. II,стр. 57–58.

722

См. стран. 182.

723

Eυχολ. ркп. М. Син. Библ. №280, л. 91 об.: ср. Симеон Солунский «De sacramentis», cap. LXII. Curs. Compl. Patrol. Ser. Graec. Tom. CLV, col. 217–220; в рус. пер. «Пис. Отцов и учителей относ. к истолков. Богосл.» VIII, II, стр. 57–58.

724

Goar. Eυχολ. Pag. 277–8; Eυχολ. Ed. Rom. 1754. Hah. 129, Eυχολ. Ed. Benet. 1839, pag. 35–36.

725

Eυχολ. ркп. М. Синод. библ. №343, л. 7–8; ркп. Румянц. Музея Сев. Собр. №473, л. 12-об.

726

Служ. Ркп. М. Синод. библ. №347 (Опис. III, 1б 32).

727

Душ. Чт. 1877, III, стр. 268; Треб. ркп. Солов. библ. №1086, л. 234; №1085, л. 176; №1107; л. 51 об.

728

Требн. ркп. Солов. библ., Ibid.

729

Требн. ркп. Солов. библ., №1090, л.211 об; №1091 л.137 об. №1092 л. 7. №1099 л 27.

730

Требн. ркп. Солов, б. № 1090, ibid; № 1091л. 138; № 1092 ibid.; № 1099 ibid.

731

Требн. ркп. Соф. библ. № 1086, л. 34 См. Стран. 1880 Aпp. 55). В тех случаях, когда восприемники плохо знали символ веры, последний иногда читался диаконом. Требн. ркп. Солов, библ. № 1105, л. 262 об.

732

Филарет (иepoм.) «Опыт. слич. чинопосл. по кп. изд при нерв, пяти патр. М. 1875, стр. 25. Требн. 1623 г.. л. 167 об.; 1635 г. д. 280 об.; Служ. 1622 г. л. 440–4 об ; 1635 г., л. 447–8. Также находим и в некоторых рукоп. требниках этого века. (Треб. ркп. Солов. библ. №№ 1098. л. 15; 1115, л.91; 1100. и др).

733

Потребник Львовского епископа, Гедеона Балабана, напечатан в Стратине в 1606 г. с потребника греческого присланного епископу Гедеону по просьбе его Алекслндрийским патриархом Мелетием за подписью сего последнего. Филарет. «Опыт, слич, чинопослед. изд. при первых пяти патриархах», стр. 25,

734

Ibid., стр. 25.

735

Могила, Требн. 1646. стр. 45–47.

736

Требн. ркп. Солов. библ. № 1115, л. 91; Служ. 1622 г., л. 440–1; 1635 г., л. 447 об.–448; Треб. 1623 г, л. 117 об.

737

См. Требн. 1623 г. л. 167; Служ 1635 г. л. 448.

738

Филарет, «Опыт. слич. чинов., стр. 22. 1635 г., л. 280 об.


Источник: История чинопоследований крещения и миропомазания : Исслед. Александра Алмазова. - Казань : тип. Имп. ун-та, 1884. - [784] с.

Комментарии для сайта Cackle