протоиерей Иоанн Соловьёв

На реках вавилонских

(Объяснение 136-го псалма в приложении к вопросу о духовном обновлении наших дней)1

На реках вавилонских, тамо сидохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона… Кто не знает, или не слыхал этого чудного псалма? Пением его св. Церковь оглашает слух наш в три приготовительные к настоящему посту недели, призывая нас к покаянию. И кто из слышавших трогательное пение этого псалма, не умилялся не столько, конечно, скорбными мотивами пения, сколько трогающим сердце содержанием, изображающим плачь иудеев на реках вавилонских об отнятом у них и разрушенном Иерусалиме?..

Дщи Вавилоня окаянная! Блажен, иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя о камень – вот грозные и страшные слова, которыми заканчивается в псалме этот плачь. Голос мести слышится некоторым в словах этих, и они кажутся им так не согласующимися с учением Господа о прощении обид и о любви к врагам. И эти, так по-видимому прямо противоречащие учению Христа Спасителя, слова ветхозаветного псалмопевца, Церковь Христова заповедует чадам своим петь перед наступлением таких дней, когда мы для получения от Отца Небесного прощения согрешений своих, должны и сами отпускать человекам согрешения их (Мф. 6:14). Не понятно...

Так в личной жизни каждого из нас в отдельности.

Страшно тяжелые дни переживаем мы и в своей общественной жизни, как сыны православной России. Уже год тому назад соседний языческий и, казалось нам, не могущественный народ коварно напал на наши владения; полилась кровь наших братьев и льется доселе и чем дальше, тем больше –теперь уж не каплями и струями, а целыми потоками. На весь мир прославившееся храбростью воинство наше терпит поражение за поражением; слава России, как великой державы, омрачена и даже поколеблена по крайней мере по мнению недоброжелательствующих ей западных соседей; силы ослаблены и дух многих из именующих себя сынами России упал и, что особенно горько, падение это, несомненно под воздействием недругов русского народа, выражается в грубой и безумной форме недовольства самим строем нашей общественно-государственной жизни. Объясняя этим строем наши военный неудачи на востоке, малодушные недовольцы осуждают самую войну и, крича постоянно о мире, хотя бы и позорном, с приподнятым лицом указывают на исповедуемого православной Россией Христа Иисуса, заповедавшего мир. А сам Царь и народ православные и не думают полагать оружия, пока не поразят врага в конец и Церковь православная благословляет эту волю Царя и народа, ежедневно и ежечасно моля Бога о покорении под ноги Их врага и супостата, в тоже время заповедуя пост и поя: на реках вавилонских...

Неправду скажет тот, кто будет уверять нас, будто он ни на минуту не колебался в мыслях своих, когда пред его сознанием вставали все эти жизненные диссонансы; и жестоко ошибется тот, кто не себя, а православную Церковь, всегда, а в настоящее дни особенно, призывающую каждого из нас лично, в отдельности к миру и прощению обид врагам, и в тоже время благословляющую воинов наших на брань с надеждою на покорение язычников, – обвинить во внутреннем противоречии. Наличие этой неправды и этой ошибки свидетельствуется тем уже, что восстающие против войны, яко бы во имя христианского мира и любви, сами в личной своей жизни – в личных своих общественных отношениях предъявляют требования разного рода и не только врагов своих, а и просто несогласных с ними в мыслях и чувствах, казнят презрением, порицанием и даже насилием, а готовые и готовящиеся до последней капли крови сражаться со врагом Креста Христова Царь православный и верный Ему народ русский во всем мире прославляются, как миролюбивейшие и Христолюбивейшие из сынов человеческих. Но в таком случае, как понять и усвоить правду церковно-библейского учения в приложении его к жизни общественной?

Таков круг идей и фактов, в области которого я хотел бы предложить свое слово. По мере сил и умения, в духе православной Церкви, которая есть столп и утверждение истины, разъяснить отмеченные диссонансы и в не напрасно конечно предлагаемом, нам Церковью псалме, указать средство к духовному обновлению нашему, не только личному, а и общественному – вот задача этого чтения.

***

Поставив псалом: На реках вавилонских, 136-й псалом нашей псалтири, основным предметом своего чтения, мы прежде всего и должны поближе познакомиться с этим самым псалмом – с его происхождением и буквальными содержанием.

О происхождении 136-го псалма говорит отчасти уже самое надписание: Давиду Иеремиев. Святой Иоанн Златоуст, на основании этого надписания предполагает, что псалом написан Давидом, как пророчество о плене вавилонском; но предположения этого в его буквальном, смысле, кроме Златоуста, не держится никто из других церковных писателей; да и в самом псалме нет указания на пророческий характер его: изображенный в нем плачь иудеев об Иерусалиме ясно и живо представляется, как событие совершившееся. В виду этого мнение св. Златоустого о давидовском происхождении 136-го псалма может, быть принято в том лишь смысле, что он составлен по образу псалмов Давида, писанных им по поводу постигавших его бедствий: как там, так, и здесь внешнее бедствие изображается, как повод к выражению верующей любви к Богу и надежды на Его милосердие; тот же Дух Св., который воодушевлял Давида в его псалмах, возбуждал и направлял мысль и того певца, который сложил псалом этот во дни плена вавилонского, по поводу бедствий этого плена. Тот, кто был этот певец, точно не известно. Думают некоторые, основываясь на втором слове надписания, что писателем псалма был пр. Иеремия; но «Иеремия, говорит блаженный Феофилакт, не был отведен с пленными в Вавилон, и, следовательно, не мог говорить: На реках вавилонских, тамо сидохом и плакахом, т. е. в первом лице». Поэтому большинство толкователей предполагают, что псалом написан каким-либо богодухновенным мужем времен Иеремии, таким же близким к нему, как ученик Иеремии, Варух. Дело в том, что псалом этот употреблялся пленниками еврейскими вместе с «Посланием пр. Иеремии» к пленным иудеям и книгою «Плача его» о погибели Иерусалима. Вместе с этими книгами Иеремии он, быть может, и писался; оттого греческими переводчиками еврейской ветхозаветной библии он и отмечен словом

Ιερεμία, какового слова в еврейском подлиннике нет. Это предположение тем более вероятно, что и по предмету своего содержания и по характеру своему псалом совершенно однороден с книгою «Плача Иеремии», представляя, как бы, ее сокращение. Так и вся книга Псалтирь называется Давидовою в том смысле, что заключающееся в ней недавидовы псалмы, по-своему содержанию, значению и употреблению однородны с псалмами несомненно Давидовыми.

И вот этот-то богодухновенный певец, современник пр. Иеремии и, может быть, один из учеников его, попавший в плен и здесь, вместе с другими иудеями, переживавшими его бедствия, и сложил по внушению Св. Духа свою плачевную песнь – псалом, который в нашей церковно-славянской Библии читается так:

На реках вавилонских, тамо сидохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона. – На вербиих посреде eго обесихом органы наша. – Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских. – Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя. Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима яко в начале веселия моего. – Помяни, Господи, сыны Едомския, в день Иерусалима глаголющия: истощайте, истощайте до оснований его. Дщи вавилоня окаянная! Блажен, иже воздаст тебе воздаяние, еже воздала ecu нам! Блажен, иже иметь и разбиет младенцы твоя о камень.

В общем буквальное содержание этого псалма конечно понятно. Ясно, что в нем изображается, как иудеи в плену вавилонском плакали, воспоминая о Сионе, и на предложение пленивших их вавилонян попеть им от песней сионских отвечали отказом, клятвенно обещаясь никогда не забывать Иерусалима, прося Бога, чтобы Он наказал едомлян, злорадно подучавших вавилонян не щадить их, и как бы предвидя окончательную погибель и самого вавилона. Не так ясно это содержание в его частностях и подробностях и особенно со стороны их внутреннего смысла и значения, к объяснению чего мы теперь и обратимся...

На реках вавилонских, тамо сидохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона, так начинается псалом, представляя говорящими о своем горе отведенных в плен иудеев. Плен этот начался за 600 почти лет до Рождества Христова и продолжался 70 лет. Причиной этой грозной кары Божией было нечестие народа, изменившего в жизни вере отцов своих и ходившего по путям богов чужих. Давно началось это падение народа еврейского в его целом; уже при сыне Соломона десять колен израильских отпали от дома Давидова, образовав особое царство с самозваными царями и самочинным культом, не чуждым и язычества, и за это уже на 150 лет раньше иудеев, оставшихся верными Богу и помазаннику Его, покорены были могущественными ассириянами. Тогда молитвы благочестивого Царя Езекии спасли иудеев от гибели; но вот и они, не вразумившиеся вещаниями пророков и ставшие на путь Иероваама, сына Наватова, не избегли своей участи. Царь вавилонский Навуходоносор напал на иудею, опустошил страну, разрушили Иерусалим с его храмом, и уцелевших от всеистребляющей войны иудеев отвел пленниками в Вавилон, расселив их по отдаленным областям своего царства, как подробно описано это во 2-й книге Паралипоменон (36 гл.). – Велико было горе отведенных в плен иудеев и нельзя было не плакать о нем: об этом-то плаче и говорит псалмопевец от лица пленных в начале псалма, в словах: на реках вавилонских тамо сидохом и плакахом. – Реками вавилонскими считаются собственно реки Тигр и Евфрат с их каналами и рукавами; но кроме них в святом Писании упоминаются еще две реки: Ховар и Евлей, на уединенных берегах которых пр. Иезекиль и Даниил созерцали Божии видения. На берега этих-то рек и удалялись скорбящие иудеи, чтобы здесь выплакивать свое горе. Однообразный плеск волн рек вавилонских, как бы, вторил печальному настроению их душ. Здесь тем свободнее они могли предаваться своей скорби, что легче было укрыться от враждебных глаз.

О чем же плачут пленные иудеи на уединенных берегах вавилонских рек? Привязанность ли к родным полям и холмам, напоминающим золотые дни детства и юности, к иудейским кущам и смоковницам – этим очагам семейных радостей, заставляли их проливать горькие слезы? О, конечно, грустная нотка этой, по выражению Карамзина, физической любви к отечеству, которая так чудно воспета лучшими из наших поэтов и лишь у людей с искалеченным детством и опошленными удовольствиями уличной жизни глохнет и замирает, – не могла не отзываться болезными чувствами в сердцах пленных иудеев – на чужбине, где и дым отечества нам сладок и приятен. – Выше этой физической любви к отечеству есть другая, которую наш великий историограф называет любовью политической или народной гордостью, которая дорожит славой и могуществом своего отечества и скорбит об его унижении и разрушении и только разве люди, или не доразвившиеся до чувства народного самосознания, или потерявшие его в упоении софистическими бреднями пантеизма и материализма, могут утверждать, что потеря евреями своей политической самостоятельности и подчинение иноземцам-язычникам, не оскорбляли их самолюбие и не уязвляли их сердце самою жгучею болью. Но отчего же иудеи не говорят ни о своих полях и кущах, ни об этой потерянной ими свободе, славе и могуществе? Отчего молчат они об этом своем горе? Оттого, что сознают себя самих виноватыми в нем; ибо знают, что за грехи их Бог отцов их лишил их этого счастья. Вот почему, сидя на реках вавилонских и проливая слезы, несомненно растворенные горячей любовью к родине, – любовью и физической, и политической, они воспоминают не о красотах иудеи и не о внешней ее славе, а о Сионе – этой священной горе Иерусалима, на которой построен был мудрым Соломоном великолепный храм истинному Богу, теперь разрушенный, разграбленный, сожженный. В этом храме они приносили жертвы истинному Богу, избравшему их некогда в народ Свой; в нем хранились памятники издревле бывшего Божия благоволения к ним – ковчег завета и в нем стамна с манною, жезл Ааронов прозябший и скрижали завета; святое святых этого храма осенялось облаком, как видимым, знамением Божия присутствия. Теперь все это – самое священное и дорогое для них, отнято, уничтожено. Ясный знак, что отлетела от них доселе миловавшая их благодать Божия. Нет у них теперь Сиона; Бог Царь их, живший в этом Сионе, ушел от них за грехи их... Вот о чем плачут они, воспоминая о Сионе. Печаль их – не печаль мира сего, а печаль, яже по Богу, яже во спасение соделывает (2Кор. 7:10).

Не ясно ли, как любовь к отечеству в пленных иудеях из физической и политической перешла в любовь нравственную, религиозную и вызвала в них чувство покаяния? О, не погибли еще эти люди, которых горе не ожесточило против покаравшего их Бога, не привело их к глухому ропоту и отчаянию, а смирило, вызвало слезы умиления, зажгло искру Божию!..

Вот чему, а не ропоту и недовольству всякого рода нужно учиться у пленных иудеев и нам – в нашем великом горе общественном!

Но прислушаемся, что говорят пленники иудейские дальше...

На вербиих посреде eго обесихом органы наша. На, ивах, изобильно растущих на берегах вавилонских рек, повесили мы свои арфы, так звучат по-русски слова иудеев. Арфами, или по-славянски органами, обозначены те струнные музыкальные инструменты вроде гуслей (как псалтирь) или гитары (киннор), под аккомпанемент которых со времен Давида нарочито для того избранными левитами пелись при богослужениях псалмы, (как об этом говорится в 24 и 25 главах 1-ой книги Паралипоменон). Когда вавилонский завоеватель разрушил Иерусалим, сжег храм Иерусалимский и разграбил его драгоценную утварь, музыкальные инструменты не достались в его руки: певцы еврейские, отведенные в плен, захватили их с собой, хотя там и не могли употреблять их в дело; ибо закон предписывал в одном только месте совершать богослужение. «И cиe воспоследовало, говорит вслед за св. Златоустом еп. Ириней, по усмотрению Божию, дабы иудеи и в чужой земле имели памятники своего прежнего жительства и более уязвлялись печалью, видя пред очами знаки законного богослужения. По сей причине они вешали органы свои на ветвях даже посреди самого Вавилона, т. е всенародно, пред очами вавилонян повергали орудия веселия своего, дабы показать, что для них в чужой земле приятнее плачь и слезы, чем пение и игра хотя бы то сионских – духовных песен». Так велико и глубоко было сокрушение евреев об утраченном ими Божием благоволении! Сознавая себя виновниками постигшего их гнева Божия, они в покаянном смирении, как евангельский мытарь, не смеют даже поднять очей своих на небо – возвысить своего голоса для того, чтобы во псалмах и песнях, во псалтири и гуслях хвалить Создателя своего! Дивное зрелище!..

Еще поразительнее станет это зрелище, если обратим внимание на те обстоятельства, при которых совершалось это покаянное воздержание евреев даже от духовных радостей, и на форму, в которой выражалось оно.

Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских. Так говорит псалмопевец далее. Он говорит, что к пленникам, сидевшим и плакавшим о Сионе на берегах вавилонских рек, подходили тираны и мучители их и при виде повешенных на ивах гуслей еврейских, предлагали пленникам пропеть и сыграть им – хоть одну из песней Сионских. Эти Сионские песни в следующем стихе названы песнею Господнею; а это уже прямо указывает, что под этими песнями халдеи разумели псалмы Давидовы, которые вместе с игрою на псалтире и гуслях пелись в Иерусалимском храме при богослужении. Едва ли можно думать, что варвары, заставляя пленников своих петь их священные песни, заботились о самых этих пленниках – о том, чтобы они хотя несколько развлеклись – забылись в своем горе, пением любимых ими песен рассеяли свою грусть. Нет, они прямо говорят: воспойте нам от песней Сионских. Видно, что эти притеснители евреев, еще во время своего нашествия на иудею и Иерусалим, быть может, слышавшие это чудное и торжественное пение, которым исстари славился народ еврейский, желали слушанием пения этих песней Сионских, себе собственно доставить удовольствие; но такое желание не о доброте и чувствительности сердца халдейского говорит, а наоборот, о его капризной жестокости. Холодом веет от этого желания слышать пение тех, которых сами же они заковали в цепи, и злорадное чувство насмешки над несчастием ближнего сквозит в словах их и даже больше, кощунство; ибо знали они – жестокосердые, что эти сионские песни пленники пели во храме своем во славу Божию, и вот теперь они желают слушать их от самих поклонников этого Бога для собственного удовольствия... Не правда ли, тяжко переносить подобные оскорбления?..

Нo почему знать, не испытывают ли чего-либо подобного этому халдейскому оскорблению иудеев в их самых святых чувствах и наши пленные в стране восходящего солнца! Увы, они не за себя только, а и за нас с вами, оторванные врагом от родных полей, семей и храмов Божиих, даже для собственного своего утешения не могут петь песней духовных в земле чужой. По крайней мере еще так не давно наш русский апостол Японии – еп. Николай, в Северно-Американском православном Вестнике плакался о том, что в предстоящие великие дни страстей Христовых и Святой Пасхи не по чему нашим пленным отслушать Божественную службу, нет у них книг церковно-богослужебных и нет свечечек воска ярого, чтобы предстоять с ними в эти дни великие за службами и тем согреть свою душу... И за голосами забастовщиков и смутьянов всякого рода что-то не слышно отклика на этот народный вопль даже в нашей славной своими храмами Божиими и утварью церковной Москве2. Между тем положение наших пленных в рассматриваемом отношении не лучше, пожалуй, положения пленных иудеев. Иудеи, оплакивая свой Сион, знали, что храм его разрушен врагами их; а наши пленные знают конечно, что непоколебимо стоят и будут стоять твердыни русского Сиона с его вековечными святынями; но можно ли думать, что не скорбит их сердце при вести о том, что самый алтарь нашего сионского храма, как называл наш Московский Кремль в Бозе почивший Император Александр III, обагрен мученическою кровию «Дяди и друга» Помазанника Божия, с адскою жестокостью пролитою злодейской рукой не чужеземного язычника, а человека назвавшегося русским? А то, что даже от врагов своих в подметных письмах слышат пленные о смутах и нестроениях, чьей-то рукой сеемых в внутренних областях их родины и направленных против основных устоев русской жизни – против Царя Самодержавного и святой Церкви, – смутах, по местам сопровождаемых насмешками и оплеванием этих святынь русской души. – разве не отзывается болью в сердцах тех, которые кровь свою проливают и теперь в плен уведены за эти устои? О, конечно да, как многие из них и высказали уже об этом печатно. А как в самом деле назвать и чему уподобить то, что, например, у нас в Москве, даже теперь, в дни четыредесятницы, когда св. Церковь, призывая нас к покаянно, и в богослужении церковном оставляет одно лишь чтение покаянных псалмов, пения и клики плясавиц не умолкают и иногда раздаются чуть не рядом с храмом Божиим, смущая и увлекая малодушных? Смущают многих и духовные концерты в великий пост, с их литургийными песнопениями, которые по уставу церкви даже в храме не разрешается петь в эти дни... Нет, не халдеям подражать и не их слушаться след нам, сынам православной церкви в эти дни печали и слез! Не у них, а у пленников иудейских, о которых напоминает нам св. церковь, следует учиться истинному покаянно в эти печальные дни.

На обращенное к этим пленникам предложение халдеев попеть им от песней сионских, пленники отвечали отказом. Они сказали: како воспоем песнь Господню на земли чуждей? «Бог, как бы так говорят иудеи, попустил разрушение храма своего и отведение нас в чужую землю и этими грозными не словами, а делами указал нам покаяние; как же наперекор Его велению, мы будем петь песнь Господню на земли чуждей»? Аще забуду тебе Иерусалиме, забвена буди десница моя. Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего, так говорится в псалме далее. Пленные иудеи желают, чтобы забыла их десница их, чтобы их правая рука, которою они добывают хлеб свой насущный, перестала действовать, расслабла, отсохла. Они желают, чтобы язык их прильпнул к гортани – онемел, отказался служить им, если они, увлекаясь ли то соблазном или теснимые внешнею силою, не устоят в своем отказе и языком своими станут петь сионские песни для язычников – для их удовольствия, для удовлетворения их каких бы то ни было, только не религиозных желаний. Заклиная себя, они, как бы к Богу обращаются с мольбой, чтобы Он Сам, так сказать, помимо их воли сделал для них невозможными это пение.

Так заклиная себя, пленные иудеи выражают тем свою крепкую, как смерть, не только веру в Бога, а и любовь к Нему и надежду на Него. Он, и не только Он, а и Иерусалим – город Его, даже разрушенный, для них дороже самой жизни. Есть ли, и даже больше, понятна ли нашими коснополитическим пасынками России, позорящим все русское и презирающим – ни во что вменяющим Веру и Церковь православную с ее заветами и уставами – эту святыню русского народа, – понятна ли ими эта крепкая, как смерть, любовь пленных иудеев к отечеству своему в его основных священных устоях? И можно ли поэтому поверить кликам этих лжебратий о мире, во имя яко бы и ими исповедуемого христианского Бога, когда они попирают заветы Его Церкви здесь у себя дома? Можно ли мириться и соглашаться с их вожделениями о несущей яко бы рай земной культуре японской и пренебрежением заветами родной старины? Аще кто о своих, паче же о присных нерадит, веры отверглся есть и невернаго горший есть говорит св. ап. Павел (1Тим. 5:8)...

Но пойдем за псалмопевцем дальше.

Помяни, Господи, сыны Едомския, в день Иерусалимль глаголющыя: истощайте, истощайте до оснований eго. Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя о камень.

Вот грозные речи псалмопевца, не согласные, будто бы, с тем, что заповедал нам Господь наш Иисус Христос, говоря: слышасте, яко речено бысть: возлюбиши искренняго твоего и возненавидиши врага твоего. Аз же глаголю вам: любите враги ваша, благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и гонящия вы (Мф. 5:43–44)! Этими-то речами и возмущаются главным образом наши японофильствующие противники настоящей войны, яко бы позорной для христианской державы, и даже многие из любящих отечество свое и за честь его, готовые умереть. Тем не менее церковь православная, наша руководительница в деле спасения, настойчиво предлагает нам эти слова именно в настоящие дни, когда мы должны отложиться всякой злобы и зависти, и свара. Это потому, что слова эти, как нельзя лучше, выражают идею истинного покаяния, к которому зовет нас церковь и которое так необходимо и для одоления внешнего врага.

Чтобы не соблазниться подобного рода нареканиями на Слово Божие, ибо тот же Дух св. глаголал и в псалмопевце пророке, как и в апостолах, оставивших нам св. Евангелие, и без смущения следовать руководству святой церкви, как детоводительнице ко Христу, всмотримся поглубже в эти пререкаемые слова псалмопевца и сначала о сынах Едома, которые говорили в день Иерусалима: истощайте, истощайте их до основания, и затем об окаянной дочери Вавилона.

Сынами Едома в псалме названы потомки Исава, брата Иакова, родоначальника иудейского – идумеи; происходя от Исава, идумеи были таким образом народом родственным иудеям по плоти, но не по духу. Подобно родоначальнику своему Исаву, искавшему убить брата своего Иакова, народ этот издавна, едва ли не с самого начала поселения евреев вблизи его, питал к ним – своим братьям по плоти, постоянную злобу и всячески старался вредить им. Вместе с филистимлянами, этими искони населявшими Палестину хамитами, идумеи не раз опустошали пределы царства иудина и это особенно не извинительно было с их стороны потому, что евреи-то, опустошая некогда земли, соседственные идумеям, всегда щадили этих последних, как своих единоплеменников. Освобожденные от подчинения иудеям при Ахазе, идумеи еще более возненавидели иудеев и при нашествии на иудею еще Сеннахирима, царя ассирийского, не оставались в бездействии (2Пар. 28:17). Они, говорит пр. Иоиль, проливали невинную кровь в земли их (иудеев) (Иоил. 3:19). А какую злобную радость, какое ненавистническое настроение обнаружили они при опустошении городов иудейских халдеями, особенно же при разрушении Иерусалима, это с наглядностью можно представить себе из речей пророков Авдия и Иеремии. Предвозвещая идумеям горькую будущность, пр. Авдий так объясняет причину грозного суда Божия над ними: «когда чужие (вавилоняне) вели в плен брата твоего (Иакова, т. е. народ иудейский) ты (Едом) был, как один из них; ты радовался о сынах Иуды в день их погибели, разевал уста свои (разумеется для смеха и поношения) в день скорби их, простирал руки на пленение их, стоял на распутьях, чтобы рубить бегущих (Авд. 11–15). В этот бедственный день Иерусалима идумеи превзошли, кажется, в жестокости и бесчеловечности самих халдеев, возбуждая и поощряя их разрушать город до основания так, чтобы не осталось от него и камня на камне.

Что же касается дочери Вавилона, под которою конечно должно разуметь народ вавилонский, то о жестокости его по отношению к иудеям, при неоднократном нападении на землю иудейскую, при разрушении Иерусалима и пленении иудеев, красноречиво говорит уже и то, что слышали мы выше от псалмопевца. Опустошив всю землю иудейскую со всеми ее городами, в конец разрушив Иерусалим и храм его со всеми его сокровищами, с каким гордым злорадством смеялись пленившие иудеев над бессилием их Бога, хулили Его, по слову пр. Исаии! На небо взыду, выше звезд поставлю престол мой, так в безумной гордости говорил о себе Навуходоносор, царственный потомок которого, опьяненный своим могуществом, даже дерзнул поставить золотую статую свою на поле Деир с тем, чтобы люди кланялись пред ней, как пред идолом. Каковы были цари вавилонские, таковы же были и их подданные. Кто не слыхал о жестокостях восточных деспотов древности вообще по отношению к побежденным ими – о том, как они не только царей и воинов, побежденных ими, предавали страшным казням и позорной смерти, а издевались и над беззащитными и безоружными гражданами – старцами, женами и детьми, нередко подвергая последних несказанным истязаниям на глазах их матерей? Во всем этом вавилоняне несомненно не уступали другим народам. Из многочисленных свидетельств об этом пророков напомним одно, которое Св. Еванг. Матвей занес на страницы своего Евангелия, как прообраз избиения младенцев Иродом. Глас в Раме слышен бысть, плачь и рыдание, и вопль мног: Рахиль плачущися чад своих и не хотяше утешитися, яко не суть, так говорил пр. Иеремия о бесчеловечной жестокости вавилонян по отношению к женам и детям иудейским (Иер. 31:17; ср. Mф. 2:18). По смыслу этих слов, стон матерей иудейских, при пленении, истязании и избиении детей их вавилонянами, так был велик, что казалось, будто сама праматерь народа иудейского – Рахиль (жена Иакова) восстала из гроба и плачет безутешно, покрывая воплями и рыданиями своими всю землю.

Итак, и идумеи, и вавилоняне, при отведении иудеев в плен вавилонский, обнаружили по отношению к ним неслыханную жестокость, которая была тем бесчеловечнее, что у первых соединена была с попранием священных уз родства и чувства благодарности, а у последних – у вавилонян направлена была на то, что было для иудеев самым высоким, дорогим сердцу их – на святыню храма Иерусалимского и на невинных детей. В виду этого можно ли говорить, что в заключительных словах 136 псалма слышится голос ничем не оправдываемой злобы и мстительности? Злоба, даже обессиленная, обезоруженная, не такое состояние, которое изливается в слезах и молитве; глухой ропот и не допускающая мысли о покорности угроза – вот голос мести, голос, который при малейшей возможности переходит в действие. Месть никогда не довольствуется правом правды, воздающей лишь то, что получила; она, по русской пословице: за лычко берет ремешек; она жаждет крови и воздает четверицею... Разве этот голос слышится в словах: Помяни, Господи, сыны Едома, в день Иерусалима глаголющия: истощайте, истощайте до оснований? Точно тоже и по отношение к вавилонянам. Страшным бедствием грозят им иудеи – избиением младенцев их о камень, но это будет для вавилонян лишь воздаянием того, что сами они воздали иудеям. И это законное око за око они не сами готовы воздать, а думают и желают, чтобы оно сделано было другими.

Главное же, чего не нужно забывать для правильного понимания рассматриваемых слов псалмопевца, заключается в том, что псалмопевец, изрекая грозные слова на Едом и Вавилон, говорил не сам от себя – по собственному своему разумению и велению сердца, а как пророк Божий, пo внушению свыше – от Духа Святого. Во свете Его созерцая будущую судьбу врагов своих, неминуемо следующую за их гордо злобными и богоборными путями, он – пророк и изрекает пророческое слово свое в такой субъективной форме. Что слова псалмопевца об Едоме и Вавилоне есть предречение будущей судьбы их, озаренное боговдохновенным предвещением – есть пророчество, в этом убеждает созвучие слов псалмопевца с пророческими в собственном смысле вещаниями об этом пр. Исаии и Иеремии. Вот в каких между прочим, словах пр. Исаия изрекает возвещенное ему Богом бремя на Вавилон. Иже бо аще пленится, поразится, и иже собрана будут, мечем падут. И чада их пред ними избиют, и домы их пленят, и жены их поймут (Ис. 13:15–16). Еще ближе слова псалмопевца подходят к тексту пророчества на Вавилон в книге Иеремии: Возвестите на Вавилон многим, всем наляцающим лук, ополчитеся нань окрест; да не убежит ни един от него; воздайте ему, по делом его, по всему, елика сотвори, сотворите ему, яко воста на Господа Бога Святого Израилева. Сего ради падут юноши его на стогнах его и вcu мужи воинства его низвержени будут в день тот, глаголет Господь. Се Аз на тя горде, глаголет Господь Бог Вседержитель, яко npиuдe день твои и час посещения твоего (Иер. 50:29–31). Точно также в словах псалмопевца и относительно Едома, который должен быть опустошен за то, что в день Иерусалима так ревновал о разорении его, ясно можно слышать, как бы живой отзвук боговдохновенного страдальца на пророчества Иеремии (25 и 35 гл.), Иоиля (3:19) и Амоса (1 и 2) именно об опустошении Едома – о превращении его в пустыню.

И с какою буквальною точностью исполнились над Вавилоном и Едомом все эти пророчества о них! По свидетельству Иосифа Флавия, Иоанн Гиркан опустошил страну идумеев и покорил их евреям, а Кир и Дарий подчинили Вавилон мидянам и персам, и как потом скоро на месте гордого Вавилона, остались одни лишь развалины! Не ясно ли это строгое соответствие между пророчеством и исполнением его говорит о происхождении того и другого от Бога? От Бога, значит, и рассматриваемые нами слова псалмопевца, как и толкуют их св. отцы Церкви: Афанасий Великий, Иоанн Златоуст и за ними блаженный Феодорит.

Так предложенными историческими справками выраженные в заключительных словах Псалмопевца чувства – желания и молитвы пленных иудеев по отношению к идумеям и вавилонянам могут быть вполне оправданы с точки зрения правды законной; но могут ли они иметь какое-либо отношение к нам – сынам Церкви новозаветной и в каком смысле они могут быть руководственными для нас в нашей духовно-нравственной жизни?

В ответ на эти вопросы мы должны прежде всего сказать, что Церковь Христианская, не разделяя крайностей аллегоризма, который отрицал и отрицает всякое значение за буквально-историческими смыслом и значением ветхозаветной истории и, тем не менее, следуя прямыми наставлениям и учению самого Иисуса Христа и св. Апостолов, главное значение в этой истории придавала и придает духовной ее стороне, – тому, самим Духом Святым предсказанному и предизображенному отношению этой истории ко Христу и Его и Церкви, которое именуется пророчественно-преобразовательным. Письмя убивает, дух же животворит, говорит св. ап. Павел (2Кор. 3:6); тоже самое еще раньше его сказали и сам Иисус Христос, когда многие из учеников Его возроптали на Него и даже ушли от Него, выслушав Его учение о Теле Своем, как хлебе жизни вечной, манной ветхозаветной пред-изображенной (Иoaн. 6:63). В этом же пророчественно-прообразовательном смысле разъяснял Господь и историю медного змея в пустыне (Иоан. 3:14) и пребывание Ионы во чреве китовом (Mф. 12:42). Особенно ясное и подробное раскрытие ветхозаветных прообразов дает в своих посланиях св. ап. Павел, который весь вообще закон ветхозаветный называет тенью грядущих благ (Евр. 10:1) и детоводителем ко Христу (Гал. 3:24). Приведя в 10 гл. 1-го послания к Коринфянам несколько рассказов из жизни евреев в пустыни аравийской, апостол говорит, что все это происходило с ними, как образы, а описано в наставление нам, достигшим последних веков (1Кор. 10:1–11; ср. Рим. 15:1–4; Гал. 4:24; Кол. 1:17; 1Кор. 5, г.–8; Евр.7, 10 и 11 гл. и мн. др.). Таким образом, по прямому учению самого Иисуса Христа и св. Апостолов, ветхозаветные события, будучи прообразами новозаветных, не только должны утверждать нашу веру в божественность учения Христа и Церкви Его, а имеют и нравственную важность для нас, как поучения или примеры христианской добродетели. И это многоразличное значение для нас ветхозаветных прообразований подробно раскрывается в святоотеческих истолковательных творениях и утверждается соборными постановлениями и церковно-богослужебными уставами в их применении к нашей жизни. В этом смысле мы и в творениях отеческих, и в песнях церковных очень часто именуемся новым израилем, а события ветхозаветной истории указываются нам, как непосредственно к нам относящиеся нравоучительные образы нашей духовной жизни, как есть это и в настоящем случае: мы разумеем то, что в уставе церковном, указывается пение 136 псалма в дни приготовительные к св. четыредесятнице.

Итак, что же может и должен прообразовать собою по отношению к нам плен вавилонский, что прообразует собою храм Иерусалимский и земля иудейская и кто суть новые идумеи и вавилоняне?

Иерусалим и храм Иерусалимский в боговдохновенном пророческом Откровении св. Иоанна Богослова не раз употребляется, как прообраз Иерусалима небесного, Христова Царства славы, предначинательную ступень которого здесь на земле составляет св. Церковь Христова с ее учением, заветами и уставами, полными благодати и истины. А имя Вавилона в том же Откровении св. Иоанна Богослова служит образом всего гордого и чувственного: Вавилон – это блудница, во имя гордости и чувственности старающаяся противодействовать облеченной в солнце жене – Церкви Христовой, как сокровищнице и раздаятельнице Христовой истины и благодати, враждующая против нее, преследующая ее, загоняющая ее в пустыню и пещеры, мучающая ее далее до готовности погубить, умертвить. Словом Иерусалим – это Церковь Христова не в одной лишь ее внутренней духовной сущности, а и с внешне-культовой ее стороны, – это Церковь с ее учением о Боге, к Которому мы должны стремиться, как своему первообразу, исполнением Его св. воли, Церковь с ее благодатными божественными силами, подаваемыми нам в таинствах и обрядах церковных и во всей вообще так именуемой церковности; следовательно и Вавилон – это не одно лишь внутреннее противоцерковное и противохристианское направление мыслей, чувств и пожеланий наших, а и внешнее выражение их в жизни и поведении нашем, в наших обычаях, и установлениях, возбуждающих в нас похоть плоти, похоть очес и гордость житейскую – это язычество в его прямой непосредственной преемственности от язычества древнего дохристианского, плоть от плоти и кость от костей его, – в подлинном смысле слова, дщи вавилоня окаянная, – язычество, в последнее время как бы в обновленном виде увлечения культом святой плоти проторгающееся и в Церковь Христову...

Конечно заповедь о любви к ближнему, подставляющей оскорбителю щеку свою – о любви не только милосердой, а и терпящей, душу свою полагающей за други своя, есть новая христианская заповедь, по которой именно и могут все узнать ученика Христова, и Сам Христос, не хищением не пщевавший равен быти Богу, но Себя умаливший, зрак раба приемший и послушливый до крестной смерти, есть тот осуществленный идеал, стремиться к которому в усвоении Его учения неотделимого от Его лица, мы призваны самым званием своим христианским; но идеал этот, хотя и осуществленный во всей его божественной полноте, все же идеал, думать о достижении которого здесь же на этой грешной земле – это мечта, несбыточная по самому существу дела. Заповеданный нам в этом идеале путь бесконечного нравственного усовершенствования, как и всякий вообще путь, должен иметь и имеет свое начало и, как всякая вообще деятельность, подлежащая развитию и усовершенствованию, должна иметь и имеет степени своего совершенствования. Как нельзя научиться понимать внутренний смысл и значение содержания книги, не узнавши наперед самого этого содержания, и далее – нельзя самому узнать это последнее, не научившись читать – разбирать слова, отличать самые очертания букв; так точно и в духовно-нравственной жизни нельзя сразу начинать с наивысших требований нравственного закона, не усвоивши простейших, нельзя сразу подняться на верхние ступени лестницы, минуя нижние. Это, с одной стороны. С другой – не нужно забывать, что и мы, как и люди ветхого завета, в беззакониях зачаты и во грехах рождаемся, – и мы, подобно им, носим в себе язву первородного греха, которая делает для нас не возможным поступательное, хотя и медленное движение вперед по пути добра без остановок, без уклонений в сторону и падений. Собственный опыт и голос совести скажет каждому из нас, как велика в нас сила этого греха, по сравнению с силою добра: нудить и подвигать себя на добро должны мы постоянно, а зло – так заманчиво и увлекательно! И это не у нас только, а и у таких великих и своею любовью к добру и благодатью Божией людей, как св. апостол Павел, который в своем послании к Римлянам так живо, сильно и, так сказать, правдиво изобразил силу живущего в нем греха, преодолевающего добро, и о чем, как не о той же силе греха в человеке, даже на высших ступенях его нравственного совершенства говорят те бдения, пощения и подвиги, которых до конца жизни своей не считали возможным оставить великие подвижники христианские? Если же так, если даже в христианской церкви, полной благодати и истины, зло так одолевает человека, то что сказать о мире языческом – этой дщери Вавилонской? Если то и другое – истина, по отношению к отдельным лицам, то истина по отношению и к целому собранию таких лиц. И если для победы над этим злом в себе самих мало одного сознания величия добра и гибельности зла, мало одного сочувствия добру и нелюбви к злу, а нужна борьба – борьба насильственная, внешняя, то почему же должно быть иначе для победы этого зла в других? Если христианский призыв к миру, всего лишь три года тому назад излившийся из миролюбивейшего сердца нашего Государя, не нашел себе полного отклика даже в христианских государствах; то можно ли думать о мирно-договорных соглашениях с языческой Японией?.. Каждый раз, когда возникает этот, или подобный ему вопрос, пред моим сознанием встает образ Христа, заповедавшего нам подставлять левую щеку ударившему в правую и в тоже время грозным словом обличившего воина, который дерзнул ударить Его по ланите на суде у первосвященника. Почему Он поступил так? Потому разумеется, что уступчивость только увеличила бы дерзость солдата и, почему знать, может быть, ввела бы его еще в больший грех. Но бывают люди, на которых не действует никакое самое властное слово и которых можно удержать от зла только силою, отняв у них физическую возможность продолжать его. Припомните из той же Евангельской истории случай в храме Иерусалимском, из которого Господь силою изгнал торжников...

Вот евангельская точка зрения для оправдания не только разного рода законных наказаний до телесных включительно, а и самой войны вообще и настоящей в частности...

Но не оправдываем ли мы всем этими тех ужасов, изрекаемых псалмопевцем на голову дочери вавилона и так смущающих миролюбивые совести христианские? Не зовем ли мы русский народ от имени Христа Спасителя к варварству и жестокости в самой войне? Что дивного, если из уст какого-либо японофила, с насилием и хитростью требующего от правительства прекращения настоящей войны Poccии с языческой Японией, придется выслушать и такую клевету; в наши дни это бывает; но то несомненно, что это будет клевета. Это будет клевета потому уже, что, отстаивая нравственно руководственное значение для нас в деле нашего духовного обновления слова псалмопевца об идумее и вавилоне, мы, согласно апостольскому и святоотеческому толкованию, называем их прооброзовательными. Прообраз же св. ап. Павел называет тенью, а не самыми образом, или как объясняют, это слово, сущностью, истиной вещей (Евр. 10:1; ср. 9:24; Кол. 2:17; 1Петр. 3:21); но как между тенью и телом, отбрасывающими тень, не может быть полного равенства во всех частях, а есть лишь сходство в некоторыми очертаниях; так и между прообразом и прообразуемым им не может быть совершенного равенства во всех частных чертах3. Св. Златоуст, определяя отношение прообразующего к прообразуемому, говорит: «образ не должен быть совершенно отличен от истины; иначе он не был бы образом; и наоборот, он не должен быть совершенно равен истине; ибо тогда он был бы сама истина. Он должен заключаться в своих пределах, не заключая в себе всей истины и не удаляясь от нее совершенно». (Твор. его т. III, бес. 51 на слова: не хощу вас не ведети). Черный цвет тени не указывает, на такой же цвет предмета, который отбрасывает от себя тень, и Спаситель притчею о домоправителе неправедном, которого похвалил господин его, научая нас приобретать себе друзей богатством неправедным, заповедует быть также, как приточный домоправитель, мудрыми, но в своем роде, а не мудростию века сего (Лук. 16:8–9)... И как это оправдывается самою жизнию, самым делом в нашей настоящей войне с Японией! В то время, когда русские богатыри, как львы сражающиеся в честном бою, не допускают и мысли о нарушении данного слова, об интригах, подкупах и обманах, культурные язычники всем этим пользуются прежде всего, десятками тысяч укладывая наших героев...

Но пусть! Не будем унывать... Все же сбудется некогда то, что провидел тайнозритель: падет, падет Вавилон, город великий, пристанище всякому нечистому духу, яростным вином блудодеяния своего напоивший все народы и сам упоенный кровию святых и свидетелей Иисусовых, и города языческие падут с ним. Народ Божий воздаст им так, как они воздавали ему и вдвое, воздаст им по делам их: потому что силен Господь Бог, судящий им, и возрадуются о сем небо и святые апостолы и пророки (Апок. 14:8; 16:17–19; 17:5–18; 18:1–20), а св. церковь не перестанет молить Господа Вседержителя о даровании победы Крестоносному Императору и христолюбивому воинству Его, над поднявшими брань с Агнцем, пока не совершится над ними этот суд Божий.

Когда же это будет и что нужно делать народу Божию для этой победы? Не ваше дело знать времена и лета, которые Отец положил в Своей власти, так в день вознесения Своего на небо сказал Господь Апостолам, спрашивавшим Его о времени восстановления Царства Израилева (Деян. 1:6–7), – сказал, несомненно обращая речь Свою и к нам; а св. Иоанн, видевший в духе наступление этого Царства и падение Вавилона, слышал при этом с неба раздававшийся голос, которым повелевалось народу Божию выйти из Вавилона, чтобы не участвовать в грехах его и не подвергнуться язвам его (Апок. 18:4). Другими словами, этот голос с неба народу Божию главным условием для избежания предреченной участи Вавилона и получения Царства поставляет удаление от грехов его – или, что тоже, покаяние.

Итак, вот к чему прежде всего зовет нас и св. Церковь словами псалмопевца о разбиении младенцев вавилонских о камень, ровно, как и предшествующим этим словам заклятием, молитвенно-клятвенным обещанием Иерусалим поставить в начале веселия своего; и тем и другим она зовет нас к покаянию...

Кто из нас не знает, что такое покаяние, приступать к которому, как и к таинству, ежегодно мы считаем неотложными долгом? К сожалению, как часто мы смотрим на покаяние именно, как на отдельный акт своей духовной жизни, больше внешне-обрядовый, чем внутренне-духовный и ни к чему впереди нас не обязывающий. Мы часто подходим к исповеди с надеждою получить разрешение грехов своих и для этого считаем нужным с исповеданием этих грехов пред священником сознание в своей виновности в них, сокрушение о них, под час даже слезное, и, пожалуй, благочестивое желание избавиться от них; но, чтобы это желание перешло в нас при этом в твердую решимость впереди не грешить, соединенную с такой же пламенной молитвой об этом к Богу, и чтобы в ней – в этой твердой молитвенной решимости воли поставлять существенный и, так сказать, завершительный момент покаяния, открывавшей собою исходный – поворотный пункт жизни, о, как далеки мы от этого! Между тем, в этом именно и должно состоять существо покаяния не с его, разумеется, благодатной божественной стороны, а со стороны субъективной, человеческой. Покайтеся, говорил, св. Креститель Господень Иоанн собравшемуся к нему народу, и сотворите плоды достойные покаяния и не начинайте глаголати в себе: отца имамы Авраама (Лук. 3:8 и др.), и на вопрос кающихся: что же нам делать, указывал на добрые дела, соответственные положению и силам вопрошавших. Точно также и сам Господь Спаситель, вслед за первым словом Своей божественной проповеди и в неразрывной связи с ним, предложил учение о путях к блаженству (Мф. 4:17 и 5–7 гл.). Отче, согреших на небо и пред тобою и уже несмь достоин нарещися сыном твой: сотвори мя, яко единого от наемник твоих (Лук. 15:18–19), говорит раскаявшийся блудный сын отцу своему. – Достойно внимания в этом отношении, что такое именно понятие о существе покаяния, как духовно-нравственного подвига, дается самым наименованием его в греческом подлиннике Евангелия. Греческое слово: μετάνοια, которым обозначается покаяние в Евангелии составлено из предлога: μετά – между и νοια, от – думаю, обдумываю, решаю, и таким образом обозначает состояние человека, стоящего, как бы, на распутье между двух дум, отрекающегося, отказывающегося от одних дум, от одного пути и решающегося вступить на другой, ему противоположный. В строгом соответствии такому именно понятию покаяния стоит и то, что в наших церковно-богослужебных книгах известная молитва св. Ефрема Сирина, в которой мы усердно – с земными поклонами просим Бога отвлечь нас от грехов и ввести на путь добра и правды, так и называется прямо метанием: и творим метание.

Прекрасно – живо и ясно до очевидности и с замечательно-глубоким и тонким пониманием души человеческой, в ее самых потаенных изгибах мыслей, чувствований и страстей, разъясняет псалом: «На реках вавилонских» в нравоучительном смысле как изображение нашего греховного плена и покаянный вопль души об избавлении от этого плена – от самовольного порабощения гордости, чувственности и всяческим другим страстям и о возвращении на путь истины и добра – в Церковь Христову – в этот поистине «отчий дом, – вопль, переходящий в изъявление готовности положить жизнь свою за Иерусалим и убить страсти, как младенцев о камень, – святые отцы и учители Церкви: св. Мефодий Патарский, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирии, блаж. Феодорит, Августин, Амвросий и др.)4. До слез – умилительно плачь плененных иудеев перелагается в наш личный покаянный плачь о грехах и в богослужебных песнопениях постной Триоди. Понятно само собою, что конечною целью как этих песнопений, так и толкований святоотеческих, которые по большей части были произносимы в храмах, как поучения, было и есть указание истинного пути духовного обновления человека...

Достойно внимания, что жизненную истинность этого именно пути обновления России путем личного покаяния каждого из сынов ее, подтверждает тот, который своей безумной проповедью о непротивлении злу, отмене судов и всякой власти несомненно много способствовал современному шатанию умов и вот теперь зовет общество к «религиозно-нравственному совершенству». Мы говорим о гр. Л. И. Толстом. В своем ответе на запрос одной филадельфийской американской газеты, по поводу русской земской противоправительственной агитации, он как об этом заявляет его дочь (в «Нашей жизни»), княгиня М. Л. Оболенская, говорит буквально следующее: «Цель агитации земств ограничение самодержавия и установление представительного правительства. Достигнут ли вожаки агитации своей цели, или будут продолжать мутить общество, в обоих случаях верным доказательством всего этого дела будет отсрочка истинного социального улучшения. Истинное социальное улучшение может быть достигнуто только при религиозном и нравственном совершенстве всех отдельных личностей. Политическая же агитация, ставя перед отдельными личностями губительную иллюзию социального улучшения посредством изменения внешних форм обыкновенно останавливает истинный прогресс, что можно заметить во всех конституционных государствах Франции, Англии и Америки». По прямому смыслу этих слов, насущная потребность русского народа в настоящее время вовсе не в перемене внешней формы государственного устройства и общественных отношений и не в удовлетворении всяческих требований относительно улучшения экономического положения, а во внутреннем перерождении общества, в обновлении души каждого из нас в отдельности. Если не совершится этого покаянного обновления и перерождения православного русского общества, то никакие изменения социальные и улучшения экономические не избавят нас от гнева Божия, праведно на нас движимого...

И, благодарение Богу, эта истина все больше и больше входит в сознание общества. К сожалению, очень многие из сознающих необходимость именно духовного обновления жизни, в своих поисках «новых путей» не хотят прислушиваться к голосу Церкви, которая будто бы, как позднейшее наслоение и порождение византизма, только заслоняет от нас пречистый лик Христов, думают своим лишь разумом найти эти новые пути жизни во Христе и своими лишь силами идти по нему. Эти люди забывают то, что говорит каждому о бессилии испорченной грехом природы нашей собственный опыт и голос совести, они забывают в самом же св. Писании, указанный нам пример св. Апостолов, которые до сошествия на них св. Духа не умели и не могли ни понять Христова учения о путях к блаженству, ни усвоить его в жизни. Три слишком года слушая самого Господа, они искажали и превратно понимали самые ясные, по-видимому, истины и, заявляя о своей готовности умереть со Христом, при первой встретившейся опасности разбежались, отреклись от Него и упали духом. Но вот они получили Св. Духа и как ясно и живо припомнили они учение Христово, в какой чистоте, высоте и глубине передали его верующим во всех концах земли и на все времена! И какою нравственною мощью исполнились, готовые на всякие труды и подвиги до самой смерти, которую за имя Христово и приняли от врагов Христа! Так из этого примера св. Апостолов и из свидетельства совести ясно, думаем, что для нравственного обновления помимо собственно сознания его важности и желания спасения, нужна, особенная сила Божия, благодать Св. Духа, ниспосланная на Апостолов. Хранительницею же и сокровищницею этой божественной силы – благодати Св. Духа и служит Православная Церковь, так непоколебимо вот уже почти 2000 лет живущая и возрождающая духовно пребывающих в ней. В ней-то – в ее учении и заветах, в ее уставах и учреждениях, полных благодати и истины, и нужно искать и можно находить истинный путь жизни во Христе Иисусе; она – Церковь – есть дверь ко Христу, а прелазяй инуде тать есть и разбойник.

Само собою разумеется, что эта церковность духовного обновления жизни должна состоять не одной лишь перемене внешне-обрядового строя этой жизни без животворящего его духа. Если этот строй в допетровской Руси имел своего рода значимость и действенность; то потому, что люди веровали в него – в его благодатную силу, любили и чтили его в сердце своем и вольною волею подчинялись ему5. Благодать Св. Духа, как живая сила живого Бога, только живою душою воспринимается, а не действует насильно. Церковь Христова есть, по слову св. Апостола, тело Христово. Как в живом теле члены его постольку лишь живы, поскольку пребывают в непосредственном и постоянном взаимном общении, и служении; так и в Церкви Христовой. Животворящая Христову Церковь благодать св. Духа передается конечно чадам ее законными, чрез архиерейское рукоположение от св. апостолов идущее поставленными, пастырями Церкви в св. таинствах и во всей вообще богослужебно-культовой и канонически-уставной обрядности; но то твердо нужно помнить, что непременным условием животворящей действенности благодати св. Духа служит живое участие в этих внешнецерковных орудиях ее со стороны самих верующих – участие верою и любовию. Вера же невозможна без покаяния, а любовь – без общения и единения. И это вполне понятно. Иисус Христос пришел спасти не праведников – не людей самодовлеющей праведности, а грешников – сознающих свою греховную беспомощность; поэтому кто не сознает своей греховности и не имеет твердой решимости отрешиться от нее силою Христовою, тот не верует, значит, во Христа, как Спасителя и след. не может животвориться благодатью Св. Духа в Церкви Христовой подаваемою. А так как Церковь Христова, как общество верующих во Христа есть, по апостолу живое тело Его, то ясно, что самая благодать Св. Духа, как оживляющая членов Церкви сила Божия, может передаваться в ней только тем, которые находятся в живом постоянном общении с членами этого тела – не только живыми, а и усопшими, и святыми. Вот почему общение в богослужении церковном и таинствах, где мы едиными усты и единым сердцем славим Бога и вступаем в живое – непосредственное единение со Христом, есть наилучшее средство духовного обновления жизни; вот почему для этого обновления нужно дорожить дедовскими устоями, отеческими преданиями до древнего Израиля включительно; вот почему мы и молимся святым в уповании, что их молитвами Христос истинный Бог наш помилует и спасет нас.

В этой-то общенародной молитве словами пленных иудеев – в завещанных нам в псалме 136-м покаянных воплях и лежит быть может наилучшее средство к духовному обновление нашему, а с ним и за ним, и к улучшению нашего внешнего благосостояния...

Прот. И. Соловьев

* * *

1

Публичное богословское чтение в зале Епархиального Дома, 13 марта 1905 года.

2

Впрочем, нужно заметить, что сказанное относится ко времени до 13 марта, – дня произнесения нами настоящего чтения. На другой же, кажется, день после этого в Московских Ведомостях появилось по поводу письма еп. Николая воззвание о пожертвованиях на свечечку пленным и в одну неделю собрано было больше 1000 р.; одной из первых жертв была жертва Государя Императора, присланная на имя преосвящ. Трифона

3

Образ и действительное, говорит св. Ириней (против ересей, кн. 2, гл. 40) различаются по материи и субстанции, а по внешнему виду и очертанию должны иметь между собой некоторое сходство

4

Чтобы не быть бездоказательными в своих словах и вместе познакомить читателей со святоотеческими толкованиями 136 псалма, приведем в извлечении толкование св. Мефодия Патарскаго. «Вавилон, означающий смятение или смешение, так говорит в своем объяснении 136 псалма св. Мефодий, указывает на здешнюю, окруженную водами жизнь, среди которой мы, пока находимся в мире, утопаем в реках, постоянно устремляющихся на нас. Почему мы и страшимся, и взываем к Богу с плачем и рыданием, что бы арфы наши (т.е. тела) не погибли, быв отторгнуты волнами самолюбия от дерева девства. Ибо верба в священных писаниях везде принимается за образ девства (Лев. 22:40; Ис. 44:4); потому что цвет ее, истертый в воде и выжатый, погашает все, что возбуждает похоть и сладострастие, а иногда делает совершенно бесплодным и не производительным всякое детородное пожелание, как заметил и Гомер, поэтому назвал вербы губящими и плоды (Одис. X, 510). И у Исаии говорится, что праведники будут расти, как ивы при потоках вод (Ис. 44: 4)... Итак, если реки Вавилонские, как утверждают мудрые, суть потоки сладострастия, возмущающие и расстраивающие душу; то вербы должны означать целомудрие, посредством которого привешивая мы возвышаем орудия похоти, тяготеющие вниз и погружающие ум, чтобы они, нисходя по протокам невоздержания, подобно червям, не смешивались с нечистотами и гнилостью. Бог даровал девство, как полезнейшее и действительное средство к достижению нетления, послав в нем союзника тем, которые желают и стремятся к нему; их псалмопевец разумеет под именем Сиона, который означает блистательную любовь и заповедь о ней; так как слово: Сион значит: заповедь наблюдения (с еврейского Ziwah, заповедь Zijun знак, памятник). Так будем рассуждать и о дальнейшем. О чем же говорят души, утверждая, что пленившие требовали от них петь песнь Господню на земле чужой? Без сомнения, они учат, что Евангелие есть священная и таинственная песнь, которую только грешники и прелюбодеи воспевают пред лукавым. Ибо они преступают заповеди, исполняя волю духов злобы, и бросают святыню псам, и жемчуга пред свиньями (Mф. 7:6), подобно тем, о которых с негодованием говорит пророк: и все читали закон (Апос. 4:5, по переводу, LXX)... Возвещающие Евангелие безумным подобны поющим песнь Господню в земле чужой, которой возделыватель не Христос; а облекшиеся и сияющие чистейшею, светлою, непорочною, благочестивою и благовидною красотою девства, оставшиеся безысходными и не производительными в отношении к приходящим и прискорбными страстям, не поют песни в земле чужой, потому что не туда они стремятся надеждами, не предаются пагубным наслаждениям смертных дел и не низко понимают смысл заповедей, но прекрасно и благородно с высоким разумением внимают горним обетованиям, жаждая небесного и родного им жилища. Почему и Бог, радуясь таким и помыслам их, с клятвою обещает даровать им превосходные почести, поставить впереди и посадить их во главе веселия. Он так говорит: если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя; прильпни язык мой к гортани моей, если не буду помнишь тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего (Ст. 5, 6). Иерусалимом называет Он, как и сказано (у св. отца речь ведется об одной из десяти девственниц – Феопатре) эти самые чистые и непорочные души, которые воздержно вкушая питие девства, неоскверненными устами, обручаются единому мужу, чтобы предстать на небе Христу чистою девою (2Кор. 11:3), одержав победу непорочным подвигом (Преем. 4, 2)“... (См. св. Мефодий Потарский. Полное собрание его творений, изд. 2-е 61–65).

5

Вот что напр. не так давно, по поводу толков некоторых представителей печати о необходимости созвания поместного собора и восстановления прихода, как наивернейших средств духовного обновления России, писал один глубоко просвещенный и истинно русский православный: „Я вполне разделяю его (разумеется г. Шарапова) и сторонников его мысли о необходимости созвания поместного церковного собора и восстановления православно-русского прихода прежде созыва земского собора и именно для того, чтобы самый созыв этого последнего был созывом представителей подлинно русского народа и чтобы постановления его имели жизненную значимость в деле возвышения и упорядочения народного благосостояния; ибо по существу дела не могу согласиться с теми, которые предполагают достигнуть этого благосостояния на общей политико-экономической почве, и думаю, что это возможно только на почве православно-русской церковности. Но думаю также, что для того, чтобы этот путь оздоровления России оказался плодотворным, едва ли можно останавливаться на том, на чем так настаивают они, усматривая в этих мероприятиях (т. е. в созвании церковного собора и восстановлении прихода) корень вопроса; я даже согласен назвать это корнем, но только с его внешней стороны, с его казового конца. А можно ли начинать дело с наружной стороны, не затрагивая внутреннюю? И то сказать нужно, что это дело касается русского народа в его, так сказать, общем и целом, не обнимая собою всех его частей, всех тех, отдельных православно-русских людей, которые входят в это целое. А не обнимая собою всех, дело это будет ли жизненно, значимо для этих всех? А без того и другого – без внутреннего обновления и при том обнимающего собою всех и каждого – что выйдет?..

Да, в древней, допетровской Руси голоса не только поместных соборов, а и отдельных святителей, и не только святителей-архиереев, а и простых иереев, имели силу и значение. Припомните хотя бы патриарха Гермогена, разрешившего от клятвы Владиславу, или преп. Сергия, запиравшего храмы в Нижнем-Новгороде. Припомните положение и значение духовника в древней Руси. Но все это потому, что тогда верили в церковь и ее благодатную силу, не рассудком только признавали и языком говорили, а принимали сердцем, всею душой, самою жизнию своею, – жили церковною жизнию, как самим Богом уставленною; потому что дорожили и храмом, и присягой, и святительским благословением и анафемы в совести своей боялись... Думаете ли вы все это будет и может иметь значение в наши дни? Припомните, что вышло из послания св. Синода об отлучении Л. Толстого; я не стану указывать на те тысячи, которые подали в св. Синод прошения об отлучении и их; я сошлюсь лишь на наших японофилов и миролюбцев. Ведь большинство их вожделений – лишь отзвуки толстовского непротивления злу. А вопрос о раскольниках? Да слыхал ли хоть кто из проповедников свободы совести о деяниях хотя бы казанского собора? Приход, как единица, говорит он; да будет ли эта единица иметь какое-либо значение не только для людей церковных из интеллигентов, а и для мнящих напр. себя хозяевами Церкви церковных старост? A многие ли признают значение духовного отца?.. Припомните, что ныне даже в духовной литературе монашество напр., то монашество, которое хранит нас молитвами своими и старчеством своим, отрицается даже в принципе. Припомните, словом, все это, и подумайте, что же выйдет из православно-русского прихода и собора...

Нет. Верно, что корень вопроса в церковности положения дела, но не той внешней, обрядовой, юридической, а в внутренней обнимающей собою самую душу, самую совесть всех и каждого; нужно, чтобы церковность проникла собою всех нас, как жизненный принцип, в который мы верим и которым живы, – нужно, чтобы все мы признавали церковь со всеми ее благодатными заветами и уставами, не только как столп и утверждение истины, а и как голос матери своей, и верим, что кому церковь не мать, тому и Бог не отец. Вот с чего нужно начинать, нужно перевоспитаться нам в самом мировоззрении нашем, нужно изменить строй самого образования нашего... Тогда и только тогда и восстановление прихода, будет иметь не юридически только, а и нравственно обязательное значение и собор поместный не будет гласом, вопиющим в пустыне, и земской собор будет подлинно народным и т. д. и т. д.“

В этих горячих словах как нельзя лучше – живо, наглядно и метко указано существо дела – то, что можно назвать истинною церковностью православного обновления нашего...


Источник: На реках вавилонских [Текст] : (объяснение 136-го псалма в приложении к вопросу о духовном обновлении наших дней) / прот. И. Соловьев. – Москва : Тип. штаба Московского военн[ого] округа, 1905. – 33 с.

Вам может быть интересно:

1. Какой смысл и значение имеет причтение святейшего патриарха Ермогена к лику святых протоиерей Иоанн Соловьёв

2. Поучения на 50 Псалом царя и пророка Давида протоиерей Василий Бандаков

3. Пустыня профессор Иван Гаврилович Троицкий

4. Светочи христианства протоиерей Михаил Хитров

5. Очерки по церковной географии и этнографии Сергей Алексеевич Терновский

6. Православные славяне в Австро-Венгрии профессор Григорий Александрович Воскресенский

7. О «сверх-человеках» епископ Андрей (Ухтомский)

8. Взгляд древних христианских писателей на мир. Цельс и Ориген Николай Петрович Розанов

9. О говении протоиерей Григорий Дебольский

10. Слово в день св. Иоанна Богослова. Любовь, как начало истинного Боговедения и основа христианской просветительской деятельности профессор Михаил Эммануилович Поснов

Комментарии для сайта Cackle

Ищем ведущего программиста. Требуется отличное знание php, mysql, фреймворка Symfony, Git и сопутствующих технологий. Работа удаленная. Адрес для резюме: admin@azbyka.ru

Открыта запись на православный интернет-курс