Пленарное заседание совещания глав и представителей автокефальных православных церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии русской православной церкви

9 июля 1948 г.

Святейший Патриарх Алексий: Пленарное заседание Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей объявляю открытым.

Слово предоставляется Митрополиту Николаю.

Выступление Митрополита Николая по вопросу о порядке работы Совещания

Митрополит Николай: Предсъездная комиссия Русской Православной Церкви предлагает настоящему Высокому Собранию следующее:

1. В Президиум пленарных заседаний Совещания Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей избрать всех присутствующих на Совещании Глав и заместителей Глав Православных Автокефальных Церквей.

Возражений нет? Принято.

Президиум состоит из сидящих за столом Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей.

2. Так как все труды настоящего Совещания будут издаваться на русском и французском языках, необходимо избрать технический секретариат для этой цели.

Предсъездная комиссия Русской Православной Церкви предлагает в секретариат следующих лиц: профессора С. В. Троицкого, секретаря Патриархии Л. Н. Парийского и доцента Московской Духовной Академии Н. П. Доктусова, под общим руководством Управляющего делами Московской Патриархии Протопресвитера Η. Φ. Колчицкого.

Нет возражений? Принято.

Прошу избранный секретариат занять места.

3. Предлагается установить следующий порядок нашей работы:

9 и 10 июля с. г., т. е. сегодня и завтра, провести два пленарных заседания для заслушания основных докладов, выдвинутых Русской и братскими Церквами, причем прения по этим докладам на пленарных заседаниях не открывать.

Возражения будут?

Голоса с мест: Нет.

Четыре дня с 13 по 16 июля отвести для заседаний комиссий по обсуждению докладов и выработке согласованных резолюций по этим докладам и один день, 17 июля, отвести на заключительное пленарное заседание для принятия разолюций, которые будут после принятия подписаны Главами Автокефальных Церквей или их заместителями.

Нет возражений? Принято.

На пленарных заседаниях председательствуют по очереди члены Президиума.

4. Распределить повестку дня следующим образом:

9 июля, сегодня, заслушать доклады на тему «Папство и Православная Церковь», выдвинутые Русской, Румынской и Болгарской Церквами.

Содоклад от Албанской Церкви на эту тему перенести в комиссию.

Сегодня же заслушать доклады «Об англиканской иерархии», выдвинутые Русской, Болгарской и Румынской Церквами.

10 июля заслушать доклады: «О церковном календаре» и «Об отношении Православной Церкви к экуменическому движению», выдвинутые теми же тремя Церквами.

Соответственно четырем основным темам повестки дня образовать 10 июля, в конце второго пленарного заседания, четыре комиссии для обсуждения указанных докладов, как было сказано, и для выработки резолюций по этим докладам.

Все члены прибывших делегаций уже выразили свое желание принять участие в той или другой из четырех комиссий и список членов каждой комиссии мною будет оглашен завтра, равно как завтра будет принят и порядок работы в этих четырех комиссиях.

Вопрос, дополнительно выдвинутый Сербской и Болгарской Церквами «О славянском монашестве на Афоне», и выдвинутый Сербской Церковью вопрос «О различии в обрядах разных Автокефальных Церквей» предлагается включить в 4-ю комиссию, занятую вопросом церковного календаря, и там, в комиссии, заслушать соответствующие доклады и принять по ним резолюции.

Нет возражений? Принято.

Значит сегодня, согласно принятому порядку дня, мы будем слушать доклады на тему: «Папство и Православная Церковь».

Вступительную речь скажет Святейший Патриарх Алексий.

Речь Святейшего Патриарха Алексия

Святейший Патриарх Алексий: Всечестные Архипастыри, отцы и чада Православных Церквей мира!

От имени Священного Синода Русской Православной Церкви, от имени всех ее епископов, от имени всей Русской Православной Церкви, мы радостно приветствуем вас здесь, в сердце Православной Руси, в нашем престольном граде Москве.

Ваше братское сердце само должно почувствовать всю духовную сладость бывшего столь редким доселе общения между архипастырями различных народов по крови и языку, но родных и единых по вере, по упованиям и по любви о Господе нашем Иисусе Христе.

Мы сожалеем о вынужденном, по прискорбным обстоятельствам военным и политическим, отсутствии среди нас боголюбезнейших наших Собратий – Глав Церквей Константинопольской, Александрийской и Иерусалимской. Но мы уверены и в их духовном единении с нами в эти дни. И мы желаем скорее видеть их свободными от этих тягостных уз и уверить их в своем сердечном сочувствии им и в нашей любви к ним о Господе.

Итак, всечестные отцы и братие! «Днесь благодать Святого Духа нас собра»! – и да не отступит она от нас во все эти дни нашего боголюбезного общения! Мы проникнуты сознанием, что собрались мы здесь для утверждения и благовествования мира, любви и согласия между собой, и всей душой желаем, чтобы эти добрые чувства наши разделяли все, кто являются сопричастниками нашей веры православной и ее благодатных даров. И потому так радостны сердца наши, что от них исходят лишь благие для Православия и для всего христианского мира помышления!

Эта радость общения усугубляется в нас чувством уверенности, что, при помощи Божией, мы единодушно разрешим во благо Церкви поставленные самой жизнью Церкви вопросы.

Какие же это вопросы, до сего времени не так остро требовавшие разрешения, а теперь вставшие пред лицом Православной Церкви во всей своей значительности и остроте?

Первое. Все мы, каждый в пределах своей поместной Церкви, чувствуем проявление особой активности со стороны Ватикана. Путем политических интриг и исключительно мирскими средствами римское папство старается повсюду разложить православное единство. Вместо мирной и кроткой, в духе Христовом, церковной проповеди, папство развивает чрез свои многочисленные разветвления пропаганду, прибегая при этом к созданию преднамеренно ложного или соблазнительного осведомления о положении Православных Церквей. Помимо такой недуховной и нецерковной деятельности имеет место насильственное отторжение от Православия православного населения. Особенно много случаев такого насилия было в многострадальной Сербской Церкви во время немецкой оккупации. Непонятным должно казаться это духовное ослепление папства, если оно может считать Христовым приобретением паству, привлеченную таким недостойным христианства путем.

Не высказывая желания братского единения во Христе, римское папство создает благоприятную почву для прорастания семян неверия. Истинное миссионерство, проповедь чистого апостольского учения, превращается в пропаганду нехристианских идей папства, становится заслуживающим наименования: «агрессия папства»… Разве это не соблазн в глазах всех христиан? Разве это не усиливает распространения атеизма в мире?

Вот почему пред всеми нами встает тревожный за всю Христову паству, за всех малых сих, вопрос – как и какими средствами мы, православные, можем, при помощи Божией, воздействовать на Римскую Церковь, чтобы снять с нее духовную слепоту и призвать ее к отказу от мирских средств пропаганды и политических козней.

Господь наш Иисус Христос прибегал только к кроткой проповеди для сообщения Божественных Откровений и к гневным словам лишь для обличения лицемерия: – да не уклоняются от сего пути и апостольские преемники Римского престола!

Христос не воспринял искушений диавола в пустыне и не вступал в соглашения ни с Иродом, ни с Пилатом: – да откажутся от этих путей и апостольские блюстители Церкви Христовой в Риме!

Христос в Своей первосвященнической молитве за-учеников взывал к Своему Отцу: «Отче Святый! соблюди их во имя Твое… чтобы они были едино» (Иоанн. XVIII, 11). И наш первый святительский долг – стремиться соблюсти свое единство. И сказал Христос Своим ученикам: «Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» (Мф. XX, 26–27). Да просветит Господь мысленные очи Римского первосвященства и да возымеет оно в себе, при помощи Божией, силу Духа, чтобы отказаться от честолюбивого стремления утвердить земное главенство свое среди всех апостольских преемников!

О! если бы Господь сподобил нас увидеть тот счастливый день единения равноправных братских Святителей обеих Церквей Христовых!.. Это послужило бы и началом мира во всем мире и концом позорного для христианства использования его алчными властителями тьмы века сего в целях разжигания пламени войны.

Второе. Все мы имеем братские отношения с Англиканской Церковью. Всего лишь год назад Русская Православная Церковь получила от Его Милости Архиепископа Кентерберийского послание с просьбой о рассмотрении нашей Церковью вопроса о признании действительности хиротоний Англиканской Церкви. При этом послание сообщило, что таковые уже признаны, каждым в отдельности, Православными Патриархами: Константинопольским, Александрийским, Иерусалимским, Румынским. Позже мы узнали о частно оформленном признании англиканских хиротоний и Болгарской Православной Церковью. Располагая лишь краткими материалами относительно признания, мы не увидели в них догматических, канонических и церковно-исторических доводов в пользу признания. Ввиду такой сложности вопроса и отсутствия оформленного единства в понимании его всею совокупностью поместных Православных Церквей, мы решили, в целях соблюдения должного уважения к собрату нашему о Христе, Архиепископу Кентерберийскому, просить об общем святительском богомудром братском едином решении.

Понимание этого вопроса с точки зрения Русской Православной Церкви изложено в докладе одного из профессоров Московской Духовной Академии.

Понятно, что вопрос о каноничности англиканских хиротоний до чрезвычайности сложен, особенно, принимая во внимание то обстоятельство, что главою Англиканской Церкви является светская верховная власть – король Англии, без утверждения которого ни один из 39 членов англиканского исповедания не может быть изменен, и что наши переговоры и даже акты соглашения с англиканским пастырством могут иметь лишь предварительное значение.

Третье. Переходим к вопросу о календаре. С одной стороны, мы имеем опредленные канонические постановления, именно – по вопросу о Пасхалии, а с другой – новейшие достижения астрономической науки. Сложность данного вопроса о новом и старом стиле в церковном календаре заставляет нашу Церковь желать и здесь общего богомудрого братского решения ради соблюдения внутреннего единства нашей общей православной совести.

Четвертое. Остается еще приступить к решению не менее сложного вопроса относительно так называемого экуменического движения. Представители некоторых церквей в недавние годы принимали в этом движении весьма ревностное участие, и, конечно, многие имеют о нем уже определенное мнение, быть может, испытав на себе те или иные плоды его деятельности. Русской же Православной Церкви привелось знакомиться с ним лишь по книжным материалам. Но если все мы убеждены в исключительной истинности только Православия, то, по обсуждении представленных на Совещании докладов, мы не можем не притти к единому решению в определении отношения Православной Церкви к этому движению.

Экуменическое движение, т. е. вселенское движение по соединению всех христианских церквей, имеет почти столетнюю давность. В его прекрасную идею вложены лучшие чаяния христиан всех церквей. Об осуществлении этих чаяний молится вся Православная Церковь. Может ли даже возникать вопрос о том, следует ли стараться проводить эту идею в жизнь, если она так желанна? Конечно – нет, должны мы ответить: мы все желаем благодатного единения во Христе.

Но почему же мы принуждены сегодня поставить как бы вновь этот вопрос – об отношении Православной Церкви к экуменическому движению в современном его направлении? Потому что 1937 г. после Эдинбургской и Оксфордской конференций стал годом решительного поворота экуменического движения в сторону от Церкви, как таковой, определяя ее значение в сопоставлении с понятиями, ничего общего с ней не имеющими – с государством, с обществом и т. п. Организованная по экуменическому плану церковь угрожает стать ближе к земле, чем к небу.

Ассамблея 1948 г. не имеет ни одного догматического вопроса для обсуждения. В частности, докладов от Православной Церкви, как таковой, в основной повестке дня Ассамблеи не значится. По всем вопросам обещается полная свобода понимания и принятия или отказа. Но решение вопроса об утверждении конституции искусственно созданного «Всемирного Совета Церквей» уже предрешено и пересмотру не подлежит.

Православная Церковь не имеет административного объединения даже поместных Церквей. Для чего же она будет принимать участие в административном объединении разномыслящих христианских организаций, и не будет ли такое участие значить, что мы жертвуем сокровище нашей веры во имя какого-то призрачного, ложного единства. И потом, какое место могут занять православные славяне в этом объединении? Во всяком случае – не такое, которое бы соответствовало их значению. Ведь на Ассамблею в Амстердаме только три языка будут допущены – французский, английский, немецкий, но не славянский.

Как же будем мы определять свое отношение к современному нам экуменическому движению? Православная Церковь имеет прецедент положительного решения этого вопроса на Ватопедском совещании в 1930 г., когда отсутствовали представители Русской Православной Церкви. Православные богословы на Афинском конгрессе 1936 г. решили полностью поддержать экуменическое движение. Но все это было до 1937 г., года слияния двух ветвей движения: «Вера и Устройство» и «Жизнь и Деятельность» в одну, с окончательным надломом первой ветви на Утрехтской конференции 1938 г. Поэтому данный вопрос требует пересмотра вновь. Попытка этого пересмотра осуществлена в нашем докладе.

Там приняты во внимание отчеты и решения обеих конференций, мнения других церквей, впечатления участников конференции, и сделан достаточно критический разбор некоторой части всех этих материалов. Доклад показывает, что на любезную поддержку Афинского конгресса экуменизм ответил неблагодарностью и не поддержал ни одного предложения православных. Повестка дня Амстердамской Ассамблеи не велика. Самым главным вопросом стоит утверждение конституции «Всемирного Совета Церквей». Этим фактически готовится к воскрешению мирской идеал всемирного владычества. Строится новый храм с высокой кровлей и гордой вывеской «Всемирный Совет Церквей».

В заботах о всемирной христианской пастве наша Православная Церковь и должна взять на себя труд – попытаться спасти ее от уклонения с истинного пути в Царствие Божие! На этом нашем братском Совещании мы не должны ограничиться одними краткими ответами на обращенные к нам вопросы инославия; нам надлежит дать исчерпывающее исповедание нашей веры. До сих пор правды о Православии не знает большинство христиан. Что сделаем мы для исполнения заповеди Христовой: «Идите и научите все народы»?…

Пусть все исповедывающие Христа узнают, что есть. в мире Единая, Святая, Соборная, Апостольская, Православная Церковь, ведущая к вратам Царствия Божия, в неисчерпаемом изобилии обладающая всей полнотой! благодатных даров Святого Духа. Пусть весь христианский мир знает, что Православная Церковь стремится к истинному единству для достижения мира на земле и для благополучия всех народов, идя навстречу призыву Христа ко всем труждающимся и обремененным.

Пусть всякая христианская душа познает всю неодолимую ничем защиту Церкви, всю полноту благодати святых таинств, всю мудрость отеческого предания и всю силу благодати Божией, неизменно пребывающей в Церкви!

Да будет же над нами и особенно в эти дни нашего общения в молитве и трудах веяние Духа Святого, преизобильно дышащего дарами благодати Своей!

И да восторжествует истинное и подлинное начало Христовых заветов роду человеческому – взаимная любовь!

Выступление Митрополита Николая о порядке заслушивания докладов на Совещании

Митрополит Николай: Намечено заслушать доклады в следующем порядке:

Доклад Архиепископа Казанского Гермогена на тему: «Папство и Православная Церковь».

Доклады Протопресвитера из г. Львова о. Гавриила Костельника на тему: «Ватикан и Православная Церковь» «Римская Церковь и единство Христовой Церкви».

Доклад от Болгарской Церкви Митрополита Плов-цивского Кирилла на тему: «Рим и Болгария».

Доклад от Румынской Церкви профессора Федора Попеску на тему: «Отношение Ватикана к Православию за последние 30 лет». Прочтет на русском языке доцент И. Π. Доктусов.

Доклады об англиканской иерархии намечено заслушать в следующем порядке:

Доклад от Болгарской Церкви Митрополита Никодима: «Действительность англиканского рукоположения».

Доклад от Румынской Церкви проф.-протоиерея о. Петра Винтилеску: «Англиканская иерархия и ее действительность». Прочтет в русском переводе Протопресвитер о. Η. Φ. Колчицкий.

Доклад профессора Московской Духовной Академии В. С. Вертоградова: «К решению вопроса об англиканской иерархии».

Теперь заслушаем доклад Архиепископа Гермогена на тему: «Папство и Православная Церковь».

Доклад ректора Московской Духовной Академии архиепископа Казанского Гермогена: «Папство и Православная Церковь»

Святейший Патриарх Алексий: Слово для доклада от Русской Православной Церкви на тему: «Папство и Православная Церковь» предоставляется Архиепископу Казанскому Гермогену.

Архиепископ Казанский Гермоген: Господи, Благослови! Ваши Святейшества, Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства, досточтимые отцы и братия!

С благословения Святейшего Отца нашего Алексия, Патриарха Московского и всея Руси, мы приемлем на себя смелость почтительно предложить на благорассмотрение Высокого Собрания краткий доклад на тему: «Папство и Православная Церковь».

Современная нам католическая церковь по своим внешним! признакам во много раз превосходит Автокефальные Православные Церкви.

Всех католиков во всем мире насчитывается до 335– 350 млн. человек. Священнослужителей – до 500 000, из них епископов свыше 1300 чел. Огромное количество монашествующих и монастырей. До 200 всякого рода орденов: доминиканцев, иезуитов, францисканцев и др.

В 1920 г. был учрежден новый орден «Братство св. Павла». Устав этого ордена, однотипного с иезуитским, отличается чрезвычайной гибкостью. Членами его могут быть лица только с высшим образованием; они дают монашеские обеты, но не на всю жизнь, а всего на 3 года; они не уходят от «мира», но остаются на своем посту.

Римско-католическая Церковь возглавляется единой главой, епископом г. Рима, вошедшим в историю Христианской Церкви с титулом «папы», наместником престола св. ап. Петра.

Резиденцией современного папы, Пия XII, является Ватикан, представляющий собой группу дворцов, в которых имеется до 11 000 зал и комнат, полных бесценными произведениями искусства (языческого и христианского) .

По Латеранскому договору, заключенному в 1929 г. между Пием XI и Муссолини, Ватикан признан суверенным государством, в котором и светская власть по договору тоже принадлежала папе.

Государство Ватикан находится внутри г. Рима и имеет территорию, равную 44 га.

При папе имеется законосовещательный орган власти, «священная коллегия» кардиналов.

В 1944 г. в «священной коллегии» преобладали кардиналы-итальянцы, а 18 февраля 1946 г. Пий XII назначил сразу 32 новых кардинала. В результате впервые с XVI в. итальянцы перестали составлять большинство в коллегии кардиналов. В новой коллегии кардиналов весьма влиятельное положение занимают американские кардиналы во главе с архиепископом Нью-Йоркским Спелманом; количество французских кардиналов достигло 7, чего не было с XVII в., назначены три новых немецких кардинала. По мнению заграничных журналистов, это мероприятие объясняется намерением Пия XII распространить свое влияние на Францию, Испанию, Германию, Польшу и с невиданной настойчивостью на Западное полушарие. Особую роль в управлении Ватиканом играет кардинал – государственный секретарь, ближайший помощник и первый советник папы, являющийся министром иностранных дел Ватикана.

Ватикан имеет широко разветвленные дипломатические связи с разными государствами.

Дипломатический корпус при Ватикане состоит из представителей около 40 государств. США представлены личным представителем президента. Почти при всех этих 40 правительствах Ватикан, в свою очередь, представлен послами и посланниками. Еще со времени Венского конrpecca (1815) было установлено, чтобы папский посол, нунций, считался «по праву» старшиной дипломатического корпуса.

Из других функций Ватикана, как государства, можно назвать следующие: Ватикан имеет собственную денежную валюту, которая приравнена к итальянской, имеет собственные почтовые знаки, собственную ж.-дор. линию длиною 3/4 км и, наконец, свою радиостанцию.

Ватикан имеет собственную финансовую базу. Основным источником дохода является так называемая «лепта св. Петра», которая систематически собирается во всех католических церквах в пользу папского престола. Некоторые финансовые эксперты размер этой «лепты» определяют в несколько сот миллионов лир в год, хотя вообще доходы Ватикана скрыты от официальной отчетности.

Ватикан является отчасти владельцем, отчасти участником ряда крупных банковских предприятий. Римский банк является в течение многих лет финансовым институтом Ватикана и в качестве такового вел крупные финансовые операции как в Италии, так и за ее пределами, обладая рядом промышленных предприятий (например в Триполи).

Ватиканские капиталы вложены в некоторые банковские учреждения за пределами Италии.

Кроме указанных источников дохода, Ватикан обладает огромными сокровищами и ценностями. Сюда принадлежат Ватиканский музей, Латеранский музей из 16 зал, Сикстинская капелла и Ватиканская библиотека. Последняя представляет собой едва ли не самое ценное книгохранилище в мире, собиравшееся в течение многих веков.

Централизованная форма управления католической церковью и огромные денежные средства дают возможность Ватикану выступать на арене всемирной общественной жизни с известной моральной силой и значением.

Во имя справедливости мы должны признать, что Римская курия весьма умело использует в своих целях эти выгодно сложившиеся для нее обстоятельства.

Прежде всего обращается самое наисерьезнейшее внимание на развитие миссионерского дела.

О масштабах и постановке миссии мы можем судить хотя бы по той всемирной миссионерской выставке, какая была организована в садах Ватикана в 1925 г.

Опубликованные по этому случаю материалы (касающиеся только католических миссий) дают нижеследующую картину: на миссию в год тратится до 250 000 000 долларов; в миссиях занято до 60000 священников и инструкторов; 24 162 монахини; 65641 учитель-катехизатор.

Миссии имеют в своем распоряжении 66 397 станций, 44 535 церквей, свыше 40 000 низших школ с 1 700 000 учащихся, 462 профшколы, 875 высших школ, 144 – средних, 8 университетов и 1560 разных учреждений, как-то: детские приюты, фермы, фабрики, мастерские, аптеки, больницы, типографии.

Даже Бриан в свое время называл католические миссии «лучезарными центрами». Вильгельм II пожертвовал 2 000 000 марок на организацию католического университета в Китае. В 1925 г. Германия, наконец, добивается открытия в Пекине немецко-американского католического университета.

Миссионеры развернули колоссальную работу в Китае.

К началу 1926 г. в Китае было не менее 10 000 миссионерских католических работников. Одними только американцами было вложено в их миссионерские предприятия в Китае до 80 000 000 долларов. Они содержали на свои средства 7000 католических школ с числом учащихся до 300 000 человек.

В Риме главным местом миссионерской деятельности является монастырь «Гротта Феррата», находящийся на расстоянии одного часа езды от Рима. Замечательна судьба этого монастыря.

Основанный незадолго до разделения Церкви св. Нилом монастырь этот долгое время оставался оплотом Православия на латинском Западе. Два игумена этого монастыря, преемники св. Нила, Лука и Павел, упорно отказывались признать латинство и подчиниться римско-католическому епископу, как зараженному еретическими учениями. Только при четвертом игумене Варфоломее латинянам удалось сломить энергию братии монастыря: вместе со своим игуменом она подчинилась власти Римского епископа, и с того временя указанный монастырь сделался главным центром пропаганды латинства среди православных. В этом монастыре служба совершается на греческом языке. Храмы устроены по православной архитектуре. Издается журнал «Roma el Oriente». Здесь центр издательства антиправославных книг на русском языке.

Институт св. Афанасия для греков на ул. «Via Babuino» и семинария для русинов на «Via de Serpenti».

На международной арене деятельность Ватикана далеко не исчерпывается миссионерством.

Еще со времени Льва XIII (1878–1903) Римская курия пыталась влиять на социальную жизнь народов и, в частности, на рабочий вопрос. Для осуществления этих своих политических целей Ватикан принимает серьезные меры к организации христианских профсоюзов. В общей сложности количество членов современных христианских профсоюзов равняется 3 000 000. Кроме христианских профсоюзов, Римския курия забирает в свои руки с.-х. кооперацию. Особенно это заметно в странах: Бельгии, Австрии, Венгрии, Голландии, Швейцарии, Германии и Чехословакии. Много создано юношеских организаций религиозного типа. Например, во Франции этих организаций насчитывается до 4000, в США в юношеских организациях насчитывается 1 000 000 членов. В женских американских религиозных организациях насчитывается приблизительно 500 000 членов.

Влияние Ватикана сказывается в образовании политических партий: христианско-социалистических, христианско-демократических, христианско-народных. Нельзя обойти молчанием десятилетний союз католической церкви со II Интернационалом.

Просветительная деятельность Ватикана, кроме школ всякого типа (в Риме 10 академий, 30 семинарий) и газет, выражается еще в библейских обществах.

Британское библейское общество состоит из 34 отделов; в 1923 г. издано 8 679 384 экземпляра Библий.

Шотландское библейское общество в 1922 г. издало 2 234 000 Библий.

Католических газет издается 2782 названия; официоз Ватикана – «Оссерваторе Романо». Имеется 782 радиовещательные станции. Употребляются еще и граммофонные пластинки.

Таким образом, мы видим, что католическая церковь значительно превосходит Православные Автокефальные Церкви по численности, по своей организации, по финансовой мощи, размеру миссионерско-просветительной деятельности и, наконец, по своим мировым связям со многими иностранными государствами.

Отсюда нам становится ясным, какие ожидают нас трудности в деле защиты Православия от натиска католичества. Однако мы уверены в конечном торжестве Православия, ибо современное положение католической церкви, несмотря на кажущееся благополучие, в действительности напоминает нам библейское повествование о судьбе Вавилона и Ниневии, столицах могущественных царств, от былого величия которых остались ныне одни только руины. Известно, например, что один из виднейших представителей Римско-католической Церкви, принц Макс Саксонский, в своей статье публично заявил, что Запад потерян для Римско-католической Церкви.

Изречение Спасителя о неодоленности Его Церкви на земле (Мф. XVI, 18) никак нельзя отнести к Ватикану с его деятельностью и Римско-католической Церкви, так как она (деятельность) явно противоречит учению Свящ. Писания и Свящ. Предания об управлении Церковью Христовой и вообще о домостроительстве нашего спасения. Когда приходится говорить о Римско-католической еркви, то необходимо в ней различать верующую массу и высшую иерархию этой церкви во главе с папой. Рядовая верующая масса в своем большинстве неповинна и не заражена той основной болезнью, какой болеет папа с коллегией своих кардиналов и которая, как злокачественная болезнь, разъедает тело Римско-католической Церкви. Болезнь эта называется папизмом. Сущность ее заключается в учении о том, что римский папа является не только главой Вселенской Церкви Христовой, но ему же якобы принадлежит и светская власть над всеми странами и правительствами их. Эти честолюбивые замыслы римских епископов красочно изображены на мозаичной картине, которая украшает одну из стен парадного триклиниума папского Латеранского дворца. На одной стороне этой картины изображен Христос на престоле; направо от него папа Сильвестр I (314–335), которому Он вручает ключи; налево – император Константин, которому Христос дает знамя. На другой стороне картины место Христа занимает ап. Петр, а около него Карл Великий и папа Лев III (795–816).

Смысл картины ясен. Он подчеркивает особую близость римских епископов к Спасителю и ап. Петру. А отсюда вывод – о главенстве во Вселенской Церкви римского папы.

Мы не будем приводить здесь историю борьбы пап из-за своего главенства в церкви как с отдельными поместными церквами, так и с правительствами различных стран.

Известно, что благодаря целому ряду благоприятных исторических причин, а главным образом благодаря сложным политическим интригам, кровавым войнам, подлогам, обманам, подкупам, убийствам и отравлению своих противников, римские епископы овладели духовной властью в церкви и даже в известные периоды истории владели и политической властью над многими странами: Италией, Францией, Германией и др.

По Латеранскому договору 1929 г. современный папа Пий XII тоже обладает светской властью. Папизм торжествует. Но эта победа для него будет Пирровой победой. Мы убеждены в этом потому, что папизм – это система управления церковью не божественного происхождения, а чисто земного и притом порожденного самыми низменными побуждениями человеческой природы: честолюбием, властолюбием и корыстолюбием. Папизм в корне извращает и совершенно противоречит евангельскому учению о Церкви, как Теле Христовом (1 Коринф. XII, 12–27; Иоанн. XIII, 12–17), где царит союз любви и дух равенства. Но стоит только познакомиться с историей любого из пап, чтобы убедиться, насколько папизм был чужд заветам Спасителя и Его учеников. Например, Сергий III (X в.) свою папскую деятельность начал тем, что распорядился задушить своих двух предшественников, насильственно свергнутых с папского престола и брошенных на пожизненное томление в тюрьму. Официально убийство было совершено «из жалости к обоим бывшим папам, ибо моментальная смерть менее страшна, чем пожизненное заключение в темнице».

Чтобы составить себе ясное понятие, к каким чудовищным извращениям приводит папизм, достаточно вспомнить, что проделал папа Стефан VI (896–897) с трупом своего умершего предшественника папы Формозы. Папа Стефан ненавидел Формозу. Поэтому он придумал произвести над ним суд, хотя он уже 9 месяцев лежал в могиле. Был созван торжественный собор, в состав которого входили самые выдающиеся духовные лица Рима и его окрестностей. Труп Формозы извлекли из могилы, одели в папское облачение и посадили на трон в зале соборных заседаний. При распространившемся зловонии присутствующие смотрели с ужасом на начавшийся суд. Мертвецу назначили адвоката, и представитель папы предъявил свои обвинения, заключавшиеся в том, что Формоза, вопреки каноническим правилам,’ перешел с епископской кафедры в Портусе на папский престол. При гневном вопросе папы Стефана VI: «Как осмелился ты захватить из честолюбия папский престол, бывши епископом Портуса?» – стоявший возле трупа и дрожавший от страха адвокат не решился привести в оправдание своего клиента пример самого Стефана VI, который тоже был епископом в Ананьи и даже получил посвящение от подсудимого. Мертвеца осудили, произнесен был приговор, лишавший его достоинства первосвященника. Вслед за тем с трупа сорвали папское облачение, отрубили у него три пальца правой руки, которыми он раздавал благословение. С каннибальскими воплями труп вытолкали ногами из зала заседания, протащили его по улицам Рима и бросили в Тибр. А вскоре после этого и сам Стефан был убит народом (897).

Вышеприведенные факты с достаточной ясностью вскрывают не только антихристианскую, но даже и аморальную сущность папизма. Правда, паписты на протяжении многих веков с удивительной развязностью хотят оправдать свои притязания ссылкой на известные места Священного Писания (Мф. XVI, 13–19; Лк. XXII, 32; Иоанн. XXI, 13–17), Священного Предания и древней церковной истории, но в настоящее время после блестящих исследований данных мест Гефеле, Геттэ, аббата Мишо, Деллингера, Януса, Шулте, епископа Иосифа Рената, Лангена, доктора богословия, архимандрита Никанора, проф. Н. Беляева, проф. В. Керенского, А. А. Киреева, протопресвитера Янышева и многих других ученейших богословов и церковных историков видно, что папистам на протяжении многих веков приходится защищать свои положения систематическими подлогами. Из этих подложных документов назовем наиболее известные.

Так называемое сказание о «даре Константина, по которому будто бы император предоставил Рим папе и подарил «апостольскому седалищу Латеранский дворец со всеми провинциями Италии» или «Западными странами».

Лже-Исидоровы декреталии (829–957).

В этих декреталиях папа выставляется как верховный глава, законодатель и судия Церкви, единый епископ всего христианского мира. Между тем подложность этих документов ясно доказывается грубыми анахронизмами и другими примерами невежества и промахов, как например, в том отношении, что лица, отделенные между собой целыми столетиями, выставляются находящимися между собой в переписке (папа Виктор I второго века пишет Феофилу Александрийскому около 400 г.); древнейшие епископы Рима приводят Свящ. Писание по переводу блаженного Иеронима и некоторые из них, жившие еще в то время, когда Рим был языческим, жалуются на посягательство мирян на церковную собственность.

Коллекториум или Декретум. Этот канонический сборник составлен епископом Вормским Бурхардом (1025).

В этом сборнике фальшивыми надписями, якобы от времен апостольских, утверждается главенство папы в церкви.

Еще яснее тенденция эта заметна в каноническом сборнике Луккского Анзельма (1086). Этот сборник составлен по поручению папы Григория VII (XI в.). Защита главенства папы (de primatu et excellentia romanae ecclesiae) построена исключительно на вымыслах и подлогах. Сборник состоит из 2 книг или 168 глав.

В том же направлении и одновременно с Анзельмом работал кардинал Деусдедит, который посвятил свой сборник Компендиум или Коллекцию канонум (1086– 1087) папе Виктору III (XI в.).

В этом сборнике (4 книги) на основании подложных декреталий и небывалых определений соборов защищается главенство папы.

«Декретум Грациани». Автор – болонский монах Грациан (жил в XII в.).

Декрет Грациана – выдающееся произведение по обширности материала и блестящему изложению, но все же этот канонический сборник почти весь основан на подложных данных. Истинным камнем преткновения для пап и западных канонистов служили те соборные постановления, которыми определены привилегии патриархов и, в частности, прерогативы епископов Константинополя и Рима. Относящийся сюда 6-й никейский канон извращен на Западе еще задолго до Лже-Исидоровых декреталий посредством приписки к нему, которая имела сначала форму заглавия, а потом слилась с самим текстом соборного постановления и вложила в него смысл, которого в нем на самом деле не было. 6-е правило I Вселенского Собора читается: «Да хранятся древние обычаи, принятые в Египте, и в Ливии, и в Пентаполе, дабы александрийский епископ имел власть над всеми сими. Понеже и римскому епископу сие обычно. Подобно в Антиохии и в иных областях да сохраняются преимущества церквей».

На Западе тотчас же навели толкование, что тут идет речь о приматстве Римской Церкви, а потом и приставили к определению Собора заголовок: Ecclesia Romana semper habuit primattim, а потом этот заголовок слился с текстом 6-го правила I Вселенского Собора и получилось: Римская ‘Церковь всегда имела приматство. Пусть же хранится и т. д. Всего же сильнее папским притязаниям противоречит 28-е правило IV Халкидонского Вселенского Собора. Этим правилом возобновлялось и подтверждалось постановление II Вселенского Собора, который предоставил Константинопольскому епископу «преимущество чести по римском епископе». Причем в разъяснение смысла этого постановления халкидонские отцы называют прерогативы пап и византийских патриархов «равными» в силу того соображения, что град (т. е. Константинополь), получивший честь быть градом царя и синклита и имеющий преимущества с ветхим царственным Римом в церковных делах, должен быть возвеличен подобно тому. Это хал-кидонское определение еще на самом Соборе опротестовано папскими легатами. Лев I отказался признать его закономерность; против него спорили и последующие папы. На этом основании средневековые канонисты совершенно игнорировали халкидонский канон и 36-е правило Трулльского Собора (692), в котором возобновлялось постановление II и IV Вселенских Соборов о преимуществах пап и византийских патриархов и вместе с тем повторялся самый мотив халкидонского определения, что Константинополь, уравненный, с Римом в гражданском и политическом отношении, должен быть возвеличен «и в (nec non) церковных делах подобно тому».

Но протестовать против канонов и игнорировать их не значит еще поколебать их силу и доказать законность папских притязаний. Это сознано было и Грацианом,. а потому для примирения древнецерковных постановлений с идеей папской супрематии он избирает путь более смелый, прибегая к фальсификации. Его подлог состоит в том, что, приводя 36-е правило Трулльского Собора, он дозволяет себе заменить в латинском тексте этого правила выражение «nec non (и в)» словами – «поп tamen» (однако не). А это искажение текста совершенно извращает смысл трулльского канона. Отцы Собора постановили, что Константинополь, как город столичный, должен быть возвеличен. И в (пес поп) церковных делах подобен Риму. В переработке же Грациаяа смысл трулльского определения состоит в том, что хотя Константинополь и уравнен с Римом в гражданском и политическом отношениях, однако не (поп tamen) следует возвеличивать его в церковных делах.

В нынешних изданиях Грацианова декрета разбираемое место исправлено. Но прошло несколько столетий прежде чем римские корректоры имели мужество устранить подлог (поп tamen), поставив «пес поп».

К числу уловок, которыми средневековые канонисты хотели обойти силу церковных канонов о преимуществах римской и константинопольской кафедр, надобно отнести еще ту особенность некоторых подлогов Лже-Исидора, встречающихся и в сборниках григорианской эпохи, что при перечислении патриархов после папы следует александрийский епископ, а потом антиохийский и иерусалимский епископы, о константинопольском же епископе или же не упоминается вовсе, или же ему отводится последнее место. Это делалось с явным намерением унизить константинопольских патриархов и, конечно, здесь нельзя не видеть также тенденции игнорировать положительные и ясные определения Древней Церкви, давшей епископам Константинополя в сонме вселенских патриархов место непосредственно за папою. Однако дух древнего законодательства выдерживается тут хоть в том отношении, что сам папа не выделяется еще из сонма патриархов: он первый между ними, но все-таки патриарх. Грациану же принадлежит дальнейший шаг, новое отступление от духа и смысла древнецерковного законодательства. Вместо пяти у него являются уже только четыре патриарха: константинопольский, александрийский, антиохийский и иерусалимский. Папу же Грациан избегает называть патриархом. Таким образом, у канонистов Запада исчезают последние следы сознания о равенстве власти пап и восточных патриархов. Папа выделился из сонма патриархов, ибо он есть «episcopus universalis», возвышающийся над всеми остальными епископами, и даже над патриархами, как над своими викариями.

Вообще нужно сказать, что составители канонических сборников искажали своими вымыслами и фальсификациями, главным образом, памятники церковного законодательства, т. е. определения соборов, правила св. отцов и декреталии пап. От их вымыслов пострадала и патрис-тическая литература вообще.

Более близкое отношение к патристической литературе имеет грандиозный подлог, совершенный в половине XIII в., когда явился Тезаврус Кирилли. Составитель сборника неизвестен. Предполагают только, что он принадлежал к доминиканскому ордену. Цель же сборника– доказать, что святоотеческая литература представляет многочисленные непрерывные по своей ясности свидетельства о верховном авторитете епископов Рима. Сборник дает целый ряд таких свидетельств от имени обоих Кириллов, александрийского и иерусалимского, св. Златоуста и мнимого Максима. Этот новый подлог был встречен в Риме с величайшим восторгом. Урбан IV тотчас же сделал из него практическое употребление и выписками из небывалых творений древних отцов обременил свое послание к византийскому императору Михаилу Палеологу. На Востоке, впрочем, не поддались мистификации. Там давно знали, что в Риме вошло в обычай оправдывать свои притязания вымыслами всякого рода. Зато на Западе сборник Псевдокирилла быстро распространился и приобрел большое доверие.

От канонистов идея папства перешла к богословам. Авторитет самых церковных канонов покоится на догматическом учении христианства. Но богословы медлили с признанием догматической состоятельности папской идеи.

Так называемое схоластическое богословие уже в XI в. достигло цветущего состояния во Франции, в Германии и в Англии. Но между светилами этой богословской учености до половины XIII в. не было ни единого теолога, которого можно было бы назвать теологом папским, ни у одного из них (Анзельм Кентерберийский, Петр Ломбард, Бернард Клервосский, Раймунд, Альберт Великий) нет специального трактата о папской власти. В этом особенно можно убедиться из книги проф. Лангена «Ватиканская догма». Тут собран и обследован весь материал, какой только дает схоластическая литература по вопросу о папстве.

Приводится целая масса выписок из средневековых проповедей, из комментариев на библейские книги и из богословских трактатов.

Но труд читателя вознаграждается результатами, которые основаны у Лангена. на близком и обширном знакомстве с церковно-богословскою западною литературою средних веков. Оказывается, что понимание средневековыми богословами тех библейских мест, которые обыкновенно приводятся в подтверждение папского догмата, может свидетельствовать только о борьбе новых папских теорий с древнецерковным преданием. Слова Христа: «Повеждь церкви…» (Мф. XVIII, 17) для тех же богословов служили классическим местом, где они находили ясно выраженную мысль, что авторитет соборов выше авторитета папского. Равным образом и идея Церкви для средневековых богословов далеко не была тождественною с идеей папства. Высокие обетования о пребывании в Церкви Св. Духа, о ее неодо-ленности вратами ада и непоколебимости в истине, относятся ко всей совокупности верующих, а не к одной только иерархии (ни тем более к одному только папе). Если Фома Аквинат (1274) является защитником папства, то это объясняется тем, что подлинное предание Церкви ему известно не было. С отеческими творениями он знаком был только по Грацианову сборнику и по сборнику Псевдокирилла, присланного ему папой Урбаном IV (XIII в.). Как видим, система подлогов вводила в заблуждение даже самых католических ученейших богословов.

Папизм приносит неисчислимый вред делу Церкви Христовой на земле и вообще домостроительству нашего спасения.

Прежде всего, он внес раскол в единство Вселенской Церкви Христовой. Честолюбие римских пап отторгнуло Западную Церковь от Вселенской Церкви. После этого отпадения (1054) Западную Церковь одно за другим потрясают события: лютеранство и англиканство. Мы не говорим уже о целом ряде сект (альбигойской, вальденсов, янсенистов), порожденных именно папизмом.

Да иначе и быть не могло, так как веросознание церковных людей не могло примириться с антихристианским учением о главенстве пап в Церкви.

Нарушение принципа соборного управления Церковью превратило ее из богочеловеческого организма в чисто земную политическую организацию, монархию во главе с папой-королем.

Римская курия во имя своих честолюбивых замыслов завела корабль католической церкви в совершенно несродную ей стихию.

Великий отец и учитель Западной Церкви, блаженный Августин, мечтал о Церкви, как граде Божьем, а получился какой-то воинствующийся стан, который во главе с папой-королем вел кровавые войны для порабощения ему разных народов, главным образом православных славян.

В этом отношении папы были очень откровенны. Они совершенно не скрывали своих чисто земных завоевательных целей.

Известно, например, папа Юлий II (1503–1513), ведя войны то с Испанией, то с Францией и Германией за создание сильного папского государства, однажды, опоясав себя мечом и шпагой, бросил в Тибр первосвященни-ческие ключи и гневно воскликнул: «Пусть же меч нас защитит, раз ключи св. ап. Петра оказываются бессильными».

Не Христос с Его святыми апостолами, не спасительная благодать Св. Духа нужна римским папам, а войска и деньги! Ради этих денег, мы знаем, папы пускались в разные коммерческие предприятия и спекуляции. Известна их спекуляция с квасцами, а в голодное время с покупкой и продажей хлеба.

Евангелием и каноническими правилами духовным лицам торговая деятельность запрещается (6-е прав. Григ. Нис.; 19-е прав. Карф. Соб.; 15-е прав. VII Всел. Соб.; Ап. 44; 17-е прав. I Всел. Соб.; 10-е прав. VI Всел. Соб.; 21-е прав. Карф. Соб.), но для пап – закон не писан.

Из церковной истории известно, что многие из пап по своей жизни были более похожи на язычников, чем вообще на христиан. Они – трезвые, реальные политики, но не первосвященники в библейском значении этого высокого церковного сана.

Отсюда становится понятным то падение папского авторитета, какое замечалось и замечается в сердцах многих миллионов верующих католиков и вообще христиан.

В падении папского авторитета таится колоссальная слабость ультрамонтанской партии в католической церкви.

С целью поднятия и укрепления папского авторитета Римская курия решилась допустить невероятный, с догматико-канонической точки зрелия, прием. На Ватиканском соборе 1870 г. под ее давлением был принят догмат о непогрешимости папы.

Без преувеличения можно сказать, что весь христианский мир «ахнул» от изумления, когда узнал об обнародовании такого «сногшибательного», с позволения сказать, «догмата».

Справедливость требует отметить, что честь и достоинство рядовой массы верующих католиков на Ватиканском соборе были поддержаны тем, что очень многие и притом самые видные и ученые члены собора протестовали: против провозглашения догмата о непогрешимости. Вид.-нейший того времени немецкий ученый Деллингер выступил с письмом в «Аугсбургской всеобщей газете» от 21/1 1870 г., где писал, что «в будущем 180 миллионов людей, под угрозой исключения из церкви и лишения таинств, и вечного осуждения, будут принуждены веровать, исповедовать то, во что не веровали и чему не учила церковь».

Среди вождей оппозиции выдавались кардиналы: Раушер Венский, Шварценберг, архиепископ Пражский и Матю Безансонский, князь-епископ Ферстер Бреслав-ский; архиепископы: Шерр Мюнхенский, Мельхерс Кёльнский, Дарбуа Парижский; епископы: Кеттелер Майниц-кий, Гефеле Роттенбургский, Дюпанлу Орлеанский и др.

Между прочим, дело не обошлось без курьезов. Когда Парижский архиепископ Дарбуа в особом послании просил Пия IX воздержаться от обнародования догмата о непогрешимости и сократить число запрещенных книг в Силлабусе, то папа не дал ему награды – кардинальской шляпы. Когда архиепископ Дарбуа узнал об этом, то он написал Пию, что он «не нуждается в шляпе, ибо он еще не простудился».

Несмотря на протесты оппозиции, Ватиканский собор 13 июля 1870 г., под давлением! Римской курии, при помощи иезуитов, большинством голосов (451) провозгласил догмат о непогрешимости папы ex cathedra, 62 голоса подано за условное признание догмата и 88 высказалось против догмата.

Разумеется, правда остается за оппозицией, ибо так называемый «догмат» о непогрешимости папы не может быть признан Вселенской Церковью за таковой как по каноническим соображениям, так и вообще по существу.

VI Вселенский Собор, который признается таковым и Римско-католической Церковью, изрек: «Божиею благодатию определяем хранити неприкосновенну нововведениям веру, преданную нам от самовидцев и служителей слова, богоизбранных апостолов… православно· утверждаем…, что вероисповедание, которое вящшую крепость прияло, когда благочестивый император постановление- оного (шестого) Собора своею печатью, ради достоверности, на все веки утвердил, вновь обязуемся хранит» ненарушимо. Аще же кто-либо из всех не содержит и не приемлет вышенареченных догматов благочестия и покушается итти противу оных; тот да будет анафема…, ибо мы сообразно с тем, что определено прежде, совершенно решили, ниже прибавлять что-либо, ниже убавляти, и не могли никоим образом…» (VI Вселенский Собор, 1-е правило).

VII Вселенский Собор изрек: «Божественные правила с услаждением приемлем, и всецелое и непоколеблемое содержим постановление сих правил, изложенных от все-хвальных апостолов, труб Св. Духа, и от шести святых Вселенских Соборов, и поместно собравшихся для издания таковых заповедей, и от святых отец наших. Ибо все они, от единого и того же Духа быв просвещены, полезное узаконили.

И кого они предают анафеме, тех и мы анафемат-ствуем: а кого извержению, тех и мы извергаем, и кого отлучению, тех мы отлучаем» (1-е правило VII Вселенского Собора). Смысл постановления VI и VII Вселенских Соборов ясен: за всякое введение нового догмата в христианское вероисповедание – анафема!

Следовательно, и Пий IX, творец нового догмата о непогрешимости, и последующие папы, в том числе и современный папа Пий XII, подлежат извержению, как нарушители постановлений святых Вселенских Соборов Шестого и Седьмого, кои охраняют ту православную веру, какая унаследована Православной Вселенской Церковью от св. апостолов, этих, по выражению Вселенского Собора, «труб Святого Духа».

И если эти папы пренебрегают этим прещением Вселенских Соборов, то все папы и сам Пий XII под соборную анафему подпадоша.

Чтобы хотя до некоторой степени затушевать пред сознанием своей верующей паствы это явное противление и непочитание правил Вселенских Соборов, ультрамонтане придумали теорию о развитии догматов, сущность которой заключается в утверждении, что новыми догматами католицизма в сущности ничего нового в церковную веру не привносится, а только разъясняются истины, изначала содержимые верующими… Жизненность христианства проявляется в этом развитии верований. Где остановилось развитие догматического учения, где вероисповедная система застыла в раз установившихся формах, там жизни нет, там застой, косность, оцепенение.

Др. Ньюмэн, издавший в 1845 г. «Опыт о развитии христианского учения», едва ли не первый указал на принцип развития, как основное движущее начало католицизма. Теория Ньюмэна приобрела одобрение римско-католических богословов. Впоследствии ее защищал и В. С. Соловьев.

Однако необходимо помнить, что христианство возвестило нам истину божественную, следовательно, абсолютную, следовательно, навеки неизменную и неподлежащую ни поправкам, ни дополнениям, ни усовершенствованиям. Если же так, то христианское вероучение должно быть как вначале, так и на все последующие века вероучением совершенно тождественным в своем содержании. И дело немыслимое, будто Церковь, которой затем и преподан «образ здравых словес» (2 Тмф. I, 13), чтобы быть ей «столпом и утверждением истины» (1 Тмф. III, 15), может проповедывать учение веры одним векам и поколениям с такою полнотою, а другим – с иною.

В XVIII в. Восточные Патриархи писали об этом: «Наши догматы и учение нашей Восточной Церкви еще издавна исследованы, правильно и благочестиво определены и утверждены святыми Вселенскими Соборами: прибавлять к ним или отнимать от них что-либо непозволительно».

В Окружном послании Восточные Патриархи еще яснее подтверждают свою верность традициям Вселенской Православной Церкви. «И мы предадим святую веру в грядущие поколения, какою сами приняли, без всякого изменения, дабы и они, подобно нам, непостыдно и без упрека могли говорить о вере своих предков».

Православное веросознание допускает прогресс в христианстве, но его нужно понимать не в смысле появления каких-либо новых догматов, а в более углубленном и расширенном понимании той или иной догматической истины.

При этом «углубленное понимание» догмата с православной точки зрения всегда должно проверяться известным правилом Викентия Лиринского «Id teneamus, quod semper, quod ubique, quod ab omnibus creditum est».

Догмат о непогрешимости папы никогда, нигде и ни от кого не признавался за догмат. Даже в недрах самой Римско-католической Церкви он вызвал такую реакцию, что послужил толчком для образования старокатоли-цизма и целого ряда протестов: а) со стороны профессоров Мюнхенского, Бреславского и Мюнстерского университетов, б) протест от лица собрания в городе Кенигсвинтере (14 авг. 1870 г.), г) протесты против нового догмата в Швейцарии, Франции, Австрии, Испании и даже в Италии. Такой всеобщий, единодушный протест против нового догмата совершенно не удивителен.

Прежде всего, вся история папства вопиет против учения о непогрешимости пап.

1) История свидетельствует, что папы не раз колебались в вере, то обнаруживая по отношению к догматам шаткость и нетвердость убеждений, то покровительствуя еретикам, то даже прямо разделяя еретический образ мыслей. Так Монтан, осужденный на Востоке, в Риме был признан мужем, исполненным вдохновения и получил от папы грамоты мира. Ошибка не замедлила обнаружиться, и грамота мира, данная Монтану, была взята назад. Позднее в Риме снова был допущен промах по отношению к пелагианам, которые успели привлечь на свою сторону папу Зосиму (V в.).

Либерии I (IV в.), изгнанный, по проискам ариан, в ссылку, купил себе свободу изменою церковному учению и подписал сирмийский символ, в котором проведены были еретические воззрения.

Бывали также случаи, что один и тот же папа по одному и тому же предмету высказывал мнения диаметрально противоположные. Подобный пример относится к эпохе споров о «трех главах», когда Вигилий I (537– 555) изумил современников непостоянством и противоречивостью в своих приговорах о сочинениях Феодора Мопсуетского, Феодорита Киррского и Ивы Эдесского, признавая их то православными, то еретическими. Иннокентий III объявил, что пятая книга Моисея, поскольку она называется Второзаконием, действительна также и для Христианской Церкви, которая есть вторая Церковь. Великий папа, как оказалось, никогда не читал Второзакония, ибо в нем евреям позволяется разводиться с ненравящейся женой и брать другую, чего не позволяется делать католикам.

В споре об отношении к собственности папы Николай III, Климент V и Иоанн XXII взаимно обвиняли друг друга в лжеучении и еретичестве. VI Вселенский Собор, как известно, анафематствовал Гонория I (VII в.) по обвинению в монофелитской ереси. Осуждение Гонория подтвердил потом Лев II (VII в.), который при этом заметил о своем предшественнике, что он «покушался низвратить непорочную веру», Павел III (XVI в.) утвердил статут ордена иезуитов, а Климент XIV (1769–1774) предписал считать недействительными все конституции своих предшественников, касающиеся иезуитов, и уничтожил самый орден, признав существование его вредным и позорным для церкви.

Не менее поучительна в этом отношении история о Непорочном зачатии Пресвятой Девы (immaculata con-ceptio). Пий IX провозгласил это учение догматом (1854). Ранее же папы рассуждали неодинаково. Одни одобряли это учение, другие отвергали его. Например, Бонифаций VIII (XIV в.) говорил: «Непорочное зачатие– это нелепость». А раз папы впадали сами в ересь, допускали обман и издавали разноречивые буллы, то ясно, что они не могли быть непогрешимыми.

2) В этом еще более убеждает нас жизнь пап.

Папа Марцеллин (296–304) принес языческую жертву Юпитеру и воскурил благовония пред всеми богами, каких только ему указывали.

Папа Дамас I (366–384) с толпой своих приверженцев ворвался в церковь, носившую имя Либерия (теперь св. Марии) и убил до 160 человек сторонников Урсина, с которым он враждовал из-за римской кафедры.

При Анастасии (398–402) Римско-католической Церковью управляли женщины, две куртизанки – Мелания и Марцелла.

Вигилий (VI в.) за убийство мальчика подвергнут бичеванию.

Папа Савиниан (VII в.) был убит народом во время голода за спекуляцию с хлебом.

Папа Агафон (VII в.) отлучил за ересь папу Гоно-рия (VII в.), но сам умер от венерической болезни.

Константинопольский, Александрийский, Антиохийский патриархи запретили браки в близких родственных степенях, а папа Сергий (687–701), наоборот, благословил таковые браки.

Можно было бы привести еще несколько десятков Пап (напр., Александр VI Борджиа), жизнь и поведение которых поражает по чудовищности нравственной развращенности пап и потому служит живым историческим примером для опровержения догмата о непогрешимости пап. Но мы ограничиваемся этими примерами. В данном случае весьма замечателен отзыв о папах известного католического ученого, кардинала Барония: «Никогда раздоры, гражданские войны, преследования язычников, гонения на еретиков и схизматиков не причинили столько страданий церкви, как при чудовищах, которые овладевали троном Христа путем симонии и убийств. Латеранский дворец сделали мерзким кабаком».

Заметьте: такой отзыв дает не православный полемист, а известнейший католический ученый, кардинал Бароний…

Все вышеуказанное с неотразимой силой ниспровергает новый догмат Римско-католической Церкви.

А потом: самое положение о непогрешимости папы имеет очень много туманного и неопределенного, так как является совершенно открытым вопрос: когда папа говорит ex Cathedra и когда произносит частное суждение. Но отличить декрет ex cathedra от личных воззрений папы оказывается невозможным. Среди разноголосицы мнений по данному вопросу не мог разобраться даже целый богословский факультет Мюнхенского университета.

Когда был созван Ватиканский собор, баварское правительство предложило мюнхенскому богословскому факультету вопрос: «Какие именно из папских определений суть декреты ex cathedra?» Факультет ответил «всеобще признанного критерия, по которому можно было судить с достоверностью, что такое-то определение папы последовало ex cathedra, не существует». Ультрамонтане говорят, что папские определения обладают всеми свойствами декретов ex cathedra в тех случаях, когда папа изрекает их под внушением Св. Духа. При этом делается даже нелестное для пап сравнение с валаамовой ослицей. Профессор богословия в Майнце, иезуит Эберман говорит на эту тему: «Непогрешимым может быть и совершенно невежественный папа, ибо Бог указал некогда людям истинный путь через прорекшую ослицу».

Совсем иначе расценивает ватиканский догмат наиболее просвещенная часть верующих католиков. Эта точка зрения изложена в известном «объяснении» проф. Дел-лингера. В нем, прежде всего, с беспощадной ясностью доказывается несостоятельность нового догмата, как противоречащего Свящ. Писанию, Свящ. Преданию и всей истории церкви, потом с неменьшей ясностью и обстоятельностью доказывается невселенский характер Ватиканского собора по тирании, выразившейся на нем, напоминающего собою разбойничий собор 449 г., и, наконец, в заключении говорится о тех ужасных последствиях, которые должен повлечь за собой ватиканский догмат.

Власть, присвояемая папе по ватиканским определениям, говорится в этом объяснении, безгранична, необозрима. При новом догмате папа может всегда одним словом каждое положение, учение и требование сделать непогрешимым догматом веры… Как христианин, как богослов, как историк и как гражданин я не могу, пишет Деллингер, принять нового догмата. Как христианин, – ибо он не совместим с духом евангельских изречений Христа и апостолов; как богослов, – ибо он состоит в непримиримом противоречии со всем истинным преданием церкви; как историк, – ибо я знаю, что… стремление осуществить выражающуюся в этом догмате теорию мирового господства обольет Европу потоками крови, опустошит страны и разрушит прекрасное здание церкви… Как гражданин, наконец, не могу принять нового догмата, ибо он с его притязаниями на подчинение государств, монархов и всего политического строя папской власти… поведет к гибельной розни между церковью и государством.

Эту характеристику и прогноз Деллингера в отношении последствий обнародованного ватиканского догмата можно принять за удивительное пророчество. Дело в следующем.

Догмат о непогрешимости папы является своего рода апогеем папства. Он явился логическим завершением многовековой борьбы пап из-за главенства в церкви. А так как папы стремились еще и к светской власти, то после Ватиканского собора эта жажда политической власти в них еще больше окрепла и усилилась. Отсюда мы видим, что после 1870 г. и до наших дней папы проявляют самое живое и непосредственное участие в международной политической жизни народов. Забота якобы о торжестве в мире римско-католического вероисповедания в действительности является для «ватиканских узников» (с 1870 до 1929 г.) лишь только «дымовой завесой» и орудием в деле осуществления их международных политических комбинаций.

Здесь, для понимания характера политической деятельности папистов или Ватикана за данный период, мы с необходимостью должны хотя вкратце коснуться политической его деятельности в предшествующее до 1870 г. время.

В эпоху средних веков политическая власть пап достигла наивысшей степени своего могущества. По мановению пап императоры, короли и другие правители лишались своих стран. Испания, Италия, Франция, Германия и другие страны нередко изнемогали под тяжестью ига пап-королей.

Религиозные, чувства тогдашних народов создавали папам благоприятную обстановку для укрепления их политического могущества.

Средневековая Римско-католическая Церковь ничем почти не отличалась от обычного типа тогдашних монархий, королевств и княжеств. Она была теократическим государством, но цели и методы достижения пап ничем не отличались от деятельности тогдашних королей и императоров. Отсюда понятно, что главным стержнем папской политики было стремление и забота вести удачные, завоевательные войны.

Даже и крестовые походы, собственно, предпринимались для усиления политического могущества пап.

В эту эпоху одна только Восточно-Православная Церковь, как гранитный утес, была недоступна папскому самовластью.

Замечательное дело!

Из всех тогдашних народов, в том числе и славянских, сохраняли свою политическую самобытность только те народы, кои исповедывали Православие и не подчинялись духовному «окормлению» пап.

История Византии и южных славян является прекрасной иллюстрацией к вышеуказанному явлению. Православие, и в особенности для славян, является своего рода национальным знаменем.

История папства в значительной мере насыщена борьбой против славянских Православных национальных Церквей.

Для обращения их в католичество, для подчинения своему владычеству римские епископы не останавливались ни перед чем. Предавали огню и мечу целые страны, грабили и убивали население, а оставшихся в живых обращали в рабство. «Цель оправдывает средства». Вот тот прием, с помощью которого римские папы утверждали свое главенство над славянскими Церквами.

История последних, наоборот, сияет множеством примеров высокого героизма, мужества и даже мученичества, какое проявили славяне в деле защиты Православия и народной самобытности.

Об этой героической борьбе славянских Православных Церквей с Римской курией красноречиво говорит история каждой автокефальной славянской Церкви.

Как известно, история южных славян отличается междоусобными войнами. Римские папы всячески пытались разжигать эту братоубийственную рознь славян между собой, обещая свою поддержку тому из правителей, какой обещался обратить свой народ в католичество. Так было с болгарами и сербами.

В 1320 г. папы даже предпринимали общеевропейский «крестовый поход» для утверждения католичества в Сербии.

В истории Болгарии известны интриги католиков при избрании на болгарский престол Фердинанда, ярого католика, который привел с собой целый штаб католических духовников. К этому времени католики додумались до нового способа пропаганды среди южных славян. В 1885 г. праздновалось 1000-летие св. Кирилла и Мефо-дия. По этому случаю папа решился «канонизировать» святых братьев, утверждая, что будто бы они всегда были признаваемы святыми католической церковью, что на самом деле они были католиками, а не православными, каковым (католиком) был и болгарский князь Борис и пр. и пр., но что будто бы болгары, под влиянием частью греков, частью русских якобы отпали от «истинной Церкви».

Согласно Болгарской конституции, наследник престола должен был быть крещен по-православному. Однако, когда наступило время для крещения наследника (будущего царя Бориса), Фердинанд заявил, что крещение будет совершено по католическому обряду.

Ярким защитником конституции выступил тогдашний Тырновский Митрополит Климент (Друмев), который и был сослан за это Фердинандом в монастырь, где он провел в изгнании два года. Это изгнание заставило Россию вмешаться, и Борис был крещен по-православному, причем восприемником был сам Николай II.

Во время царствования Фердинанда и Бориса католики в Болгарии пользовались полной свободой пропаганды и сделали многое. Они открывали школы, существующие и поныне, в которых учатся и воспитываются исключительно болгарские дети. Католики привлекают их интернатами, хорошим преподаванием и стипендиями. В настоящее время в Болгарии насчитывается 48 католических школ, из них 12 гимназий и одна духовная семинария. В Софии находится католическая семинария для униатов. Во главе ее стоят иезуиты.

Кроме школ католичество пропагандируется в Болгарии благотворительными заведениями: больницами и сиропиталищами в Софии, Пловдиве и Русе.

Всех католиков в Болгарии до 45 000, из них только 600 являются иностранцами.

Главные поселения католиков Болгарии: София, Пловдив, Русе и Никополь.

В церковно-административном отношении они образуют две епархии: Софийско-Пловдивскую с епископом в Пловдиве и Никопольско-Руссийскую с епископом в Русе.

В гор. Ямболе есть католический монастырь с храмом и жилыми помещениями (закрытый интернат), в котором живет несколько десятков монахинь.

Униатов, православных «восточного обряда» в Болгарии около 5000 душ обоего пола, 12 храмов, 12 часовен, один епископ и 25 священников.

Во главе католиков и униатов стоит «апостольский делегат».

Нельзя без содрогания вспоминать о тех бесчисленных войнах, кровавых гонениях римских пап на славян северо-западной и юго-западной Руси. По своему обыкновению на первых порах применяли к ним все способы соблазнов включительно до обещания короны тому или иному славянскому князю.

Известно, например, папа Иннокентий III с целью обращения галичан в католичество предлагал князю Роману Мстиславичу (1188–1205) королевский венец и помощь «меча св. Петра». Галицкий князь Роман с достоинством ответил: «Пока у него имеется свой, он в чужом не нуждается».

В подобных случаях, т. е. в случаях отказа, папы не останавливались пред кровавым насилием.

История Галиции яркий тому пример. На протяжении более чем 400 лет галицкий народ вел непрерывную мучительную борьбу за веру православную и свою независимость.

Борьба Ватикана против славянских Православных Церквей носит характер не религиозный, а настоящий политический, направленный к уничтожению не просто инако верующих, а именно как славянских народов.

Общеизвестен тот психологический факт, что «душой» каждого народа является его родной язык. Родная речь это самое дорогое, самое интимное каждой нации. И вот мы видим, как на протяжении целого тысячелетия Римская курия всеми способами, всеми средствами стремится к уничтожению именно славянского языка, к уничтожению славянской национальности. В силу чего славянский язык при богослужении допускается в виде исключения даже в таких славянских странах, которые приняли христианство от Рима.

Известны те препятствия и даже гонения, какие испытывали просветители славян Кирилл и Мефодий.

Гусистские войны в Чехии (XV в.) до некоторой степени были вызваны борьбой за свой родной язык.

Ян Гус в качестве ректора университета и духовника королевы настаивал на введении богослужения на чешском языке. Папы не соглашались. Возникла борьба. Ян Гус был осужден, как еретик, и сожжен.

На протяжении целых десятилетий длились продолжительные и кровавые гусистские войны (1419–1433).

На Базельском соборе в 1433 г. чехам разрешено было пользоваться родным языком, но папы Пий VI и Павел отменили постановление Базельского собора и снова начались волнения.

Иезуиты забирали и жгли все написанные по-чешски книги.

Всех, говоривших по-чешски, считали «еретиками».

Последствия гусистских войн были для Чехии самые плачевные. Страна обезлюдела и опустела до такой степени, что из 3 000 000 осталось всего около 800 000.

Это-то и открыло доступ в Чехию немецкой колонизации.

Вот последствия политики Ватикана по отношению к тем славянам, какие подпали под его влияние. С потерей родного языка та или иная маленькая страна утрачивала свою церковную и гражданскую самостоятельность. Это сказалось на хорватах, словаках, словеиах, кашубах и на сербах лужичанах.

Таким образом, борьба Ватикана с Православием славян является не просто религиозной борьбой, а политической, под церковным флагом, борьбой против славян.

В славянских землях католическая проповедь всегда сопровождалась обманом и насилием. В целях массового обмана православно-верующих людей паписты всегда прибегали и прибегают к системе уний.

В этом отношении особенно много страданий причинила русскому народу Брестская уния (1596) в пределах Польско-Литовского государства.

Русское православное население принуждалось к обращению в латинство, храмы обращались в костелы, лишали кафедр православных епископов и организовывали католические епархии.

Соборный храм в Перемышле был подарен Римскому епископу, а тела погребенных в нем русских, в том числе и князей, были выброшены.

В 1436 г. в Литве учреждается трибунал инквизиции с правом надзирать за еретиками и русскими отщепенцами и приводить их в «послушенство Римскому престолу».

Православие называлось схизмою, а храмы «синагогами».

С падением феодального строя и после французской революции от былого политического могущества пап остались обломки. Даже в Италии, этой родине пап, при Викторе-Эммануиле Церковная область сделалась провинцией объединенной Италии, а Рим перестал быть папским городом.

Папа Пий IX протестовал против лишения его светской власти, горько сетовал пред целым миром на свою жалкую участь, объявляя себя пленником, заключенным в стенах Ватикана.

Итак, в XIX в. из могущественного средневекового монарха римский папа превратился в «ватиканского узника».

Составилась даже нелепая легенда о соломе, на которой будто бы томился несчастный, и эту солому развозили по Европе и проливали над нею слезы о мнимых страданиях папы.

Римской курии был нанесен тяжкий удар. Кажется, божественное правосудие покарало, наконец, высшую иерархию католической церкви за отступление от заветов Спасителя, его св. апостолов и за чудовищное извращение духа и смысла церковного предания. Все здание папского властолюбия, возводимого на протяжении веков ценою тяжких преступлений пред нашим Пастыреначаль-ником, Господом Иисусом Христом, и пред общенародной совестью, под мощным напором исторических обстоятельств было значительно поколеблено. Но такова уже природа нераскаянных грешников. Редкие из них в постигающих их бедствиях видят карающую десницу Господню. Обычно же они продолжают коснеть в грехах своих. Так и Римская курия во главе с папой. И не напрасно Данте поместил римского папу первым в ряду насельников ада.

Крушение средневекового политического могущества пап ничему их не научило. С наступлением новых политических обстоятельств папизм стал искать путей и способов для приспособления к духу времени.

Это политическое «приспособленчество» привело Ватикан к тому, что в XIX и XX вв. он прославился как своего рода «честный маклер», торгующий на международной арене остатками своего нравственного авторитета и организационного опыта, какой еще сохранился за католической церковью от былой ее славы.

В этих веках (XIX и XX) мы видим, что Ватикан, исключительно в интересах своего властолюбия, примыкает к той или иной политической группировке, нисколько не заботясь о том, что его деятельность вредна для церкви и находится в полном противоречии с духом и смыслом учения Христа.

Одним из крупных спекулянтов былым величием католической церкви, ради папского честолюбия, является, бесспорно, папа Пий VII (1800–1823).

Мы видим, как на протяжении почти четверти века «отец князей», вождь царей и даже «наместник Спасителя на земле», ценою величайших унижений пред Бонапартом, стремился увеличить престиж былого папского величия.

15 июля 1801 г. был заключен конкордат с Францией. По мнению большинства исследователей вопроса, этот конкордат упрочил положение Бонапарта, но католической церкви принес большие бедствия. По крайней мере, после заключения конкордата в самой Италии по этому поводу говорили: «Чтобы спасти свою веру один Пий (VI) лишился престола, чтобы спасти престол, другой Пий (VII) покончил с верой».

Спекуляция на международной обстановке, под прикрытием «нейтралитета», на политических интересах той или иной правящей группы отныне становится традиционной сущностью ватиканской дипломатии, и так обстоит дело и до наших дней.

Для подтверждения нашего положения можно привести несколько наиболее убедительных примеров из международной жизни.

Возьмем первую мировую войну (1914–1918)·.

Общеизвестен тот факт, что первая мировая война принесла неисчислимые бедствия европейским народам.

Но известно ли верующим католикам, что в подготовке этой кровавой бойни принимал самое горячее участие сам Римский папа? Известно ли инвалидам, вдовам, сиротам и вообще всем жертвам этой ужасной войны, что сам «святейший отец» подготовил и благословил эту войну не ради Христовой Церкви, а исключительно в интересах догмата о главенстве папы в церкви?

В настоящее время опубликована дипломатическая переписка царских дипломатов (Извольского и др.), относящаяся к данной войне.

Во время Берлинского конгресса (1879) Австро-Венгрия и Германия (Бисмарк) стали определенно готовиться к войне с Россией.

В противовес немецкой коалиции возникла идея франко-русского союза.

Ватикан, несмотря на свой «нейтралитет», все же принял самое деятельное участие в организации франко-русского союза. По крайней мере, ватиканский официоз заявил в 1893 г., что Ватикану принадлежат отцовские права в отношении франко-русского союза. По объяснению Отто Беккера, иезуитские круги настаивали на желательности франко-русского союза и общеевропейской войны, как единственного пути к восстановлению папской светской власти.

Папский нунций в Вене, кардинал Галимберти, говорил, что папа Лев XIII все более и более склоняется к тому, что наместничество св. Петра может быть восстановлено «в своих правах» только в результате всеобщей войны. Поэтому, когда между Сербией и Австрией возник вооруженный конфликт, то Римская курия с легким сердцем одобрила австрийский ультиматум Сербии.

Впоследствии Бенедикт XV несколько раз во время этой войны обращался к воюющим народам с воззванием о прекращении войны, но это была «дымовая завеса» для прикрытия подлинной роли Ватикана, как поджигателя и пособника немцам в первой мировой войне.

Этот союз Ватикана с немцами не удивителен: их роднит между собой общность целей: в погоне за «жизненным пространством» немцы всегда устремлялись на Восток, на славян.

Со времени Карла Великого немцы отняли у славян до 8000 кв. миль земли, ежегодно по 8 кв. миль. Римские папы всегда были деятельными помощниками в деле германизации славянских племен, так как это совпадало с их стремлением к утверждению своего всемирного главенства и над Восточно-Православной Церковью.

Папизм и национальные церкви – взаимно исключающие друг друга величины. Отсюда мы видим, что Римская курия на всем протяжении своего исторического существования постоянно участвовала и участвует во всех политических интригах против славян и, в особенности, против России.

Для ясности мы кратко оглянемся несколько назад.

Еще со времени князя Владимира римские папы стремились подчинить Русь своему духовному окормлению. Под 991 и 1000 годами записано в наших летописях о прибытии новых послов от папы.

Старший сын Владимира Святополк (Окаянный) был женат на польской королеве, при которой состоял духовник, латинский епископ Рейнберн.

В конце X и XI вв. появился ряд сочинений против латинства, писанных Киевскими Митрополитами Леонтием и Иоанном и св. Феодосией Печерскии.

Летописи свидетельствуют, что в XI в. в числе киевских жителей была «латынь». Даже в числе жителей Пскова и Новгорода были католики.

Католические миссионеры изобрели в XVII в. теорию, утверждающую, будто бы Русь при князе Владимире была крещена по западному обряду монахом Бруно Бонифацием. Эта теория была в XVIII в. опровергнута белорусским архиепископом Георгием Конисским, а в XIX в. блаженной памяти Митрополитом Макарием и проф. Киевской Духовной Академии И. Малышевским. Мнимое католичество древней России опровергается как отечественными, так и иностранными историческими прямыми и косвенными свидетельствами.

В XIII в. папы с особой настойчивостью пытались склонить Русь к латинству. Когда уговоры не действовали, то римские папы стремились силой оружия заставить русских отказаться от Православия. Известны те войны, какие вел князь Александр Невский против шведов и меченосцев. На юге тоже пока безуспешно папа стремился подчинить Галицию при Данииле Романовиче Галицком.

В XIV и XV веках не прекращались попытки подчинить себе Русскую Церковь. В половине XIV в. король Магнус, исполняя волю папы, задумал было обратить новгородцев в католичество, а в 1387 г. являлись в Москву папские легаты.

В западно-русских областях в конце XIV в. открылись гонения на Православие. В 1437 г. на Флорентийском соборе вовлекли в унию Московского Митрополита Исидора, но русские не признали этой унии. Исидор бежал в Рим, где и умер в 1462 г. В 1465 г. у Ватикана созрел план через выдачу племянницы последнего византийского императора – Софии Палеолог – за великого князя Московского Иоанна III обратить Русь в католичество. Брак состоялся, но София «выказала себя ревностной дщерью Православной Церкви». Дочь этой Софии, выданная замуж за великого князя литовского, а впоследствии короля польского Александра, тоже оказалась преданной Православию. Впоследствии Ватикан за свою неудачу отомстил тем, что по его указанию виленский Пречистенский собор, где покоился прах Елены Иоанновны (дочери Софии), был превращен в здание анатомического театра, а в алтаре его вываривались трупы. Гробница была заброшена, и в 1810 г. ректор Виленского университета Франц Малевский снял серебряную доску с гробницы и перелил ее в столовую посуду для себя.

В XVI в. папа присылал к Иоанну Грозному иезуита Поссевина, но из этого визита ничего не вышло.

Поссевин достиг успеха в Литве, где в 1596 г. была заключена Брестская уния. Также провалились планы Ватикана обратить Русь в католичество при Лжедимитрии I и II и Сигизмунде III, короле польском.

При Михаиле Феодоровиче тоже были попытки уже мирным путем укрепить католичество в России; в 1629 г. к царю явился французский посол Людвиг де Гай, ходатайствовавший, но безуспешно, о разных льготах для католиков. Между тем в Западной Руси шла ожесточенная борьба за веру. Даже забитые белоруссы не выдержали и убили в Витебске ярого местного проповедника католичества и унии Иоасафата Кунцевича, бросив его тело в Двину, за что подверглись усиленным гонениям. Казаки с оружием в руках отстаивали древнюю веру и отбили у униатов захваченную ими Киево-Печерскую Лавру; древняя волынская святыня Почаевская Лавра на много лет осталась в руках базилиан – униатских монахов.

Первый католический молитвенный дом появился в Москве 5 мая 1687 г. При Екатерине II среди униатов началось движение за присоединение к Православию. В 1832–1833 гг. Почаевская Лавра была возвращена Православию, а в 1839 г. 1 600000 униатов возвратились в лоно Православной Церкви.

В 1875 г. к Православию присоединились холмские и подляшские униаты.

Возникший в 1866 г. разрыв в сношениях с папой продолжался до 80-х годов. Папа метал громы на Россию. Когда началась последняя Русско-турецкая война, он послал благословение туркам, повсюду интриговал против России и пытался восстановить против правительства русских граждан католического вероисповедания. Нужно сказать, что Римская курия стремилась и всегда будет стремиться подчинить папской власти народы Востока с Россией во главе…

В 1895 г. папа выпустил энциклику о соединении церквей, конечно при условии подчинения Риму. Восточные Патриархи дали Ватикану полный достоинства ответ, а в Петербурге была издана по поводу этой энциклики брошюра со статьями А. А. Киреева, А. П. Лопухина и греческого проф. Диомиди-Кириака (Энциклика папы Льва XIII о соединении церквей, СПБ, 1895). Та же энциклика вызвала появление брошюры «Современные попытки папы Льва XIII к соединению церквей (Вильно, 1896).

Несмотря на вековые неудачи в этом направлении, и до наших дней Ватикан стремится использовать каждый благоприятный политический момент для подчинения себе Православной Восточной Церкви, в том числе и Русской Православной Церкви. Натиск Ватикана на Православие особенно усилился за последние 30 лет.

После революции 1917 г. между правительствами иностранных государств и Ватиканом наблюдается самое тесное содружество. В задачу нашего доклада не входит подробный анализ современной международной обстановки. Однако для ясного представления о всех тех силах и возможностях, какими в настоящее время располагает Ватикан, нам, хотя вкратце, нужно остановиться на деятельности Ватикана после революции.

Как нам уже известно, папство XIX и XX вв. было лишено светской власти. После же Ватиканского собора все папы, начиная с Пия IX, именовали себя «ватиканскими узниками» в знак протеста против правительства Виктора-Эммануила, отобравшего у пап Церковную область. Но папы, именуя себя «ватиканскими узниками», все же и не думали расставаться с мечтой о восстановлении своего былого могущества. Нужно было только выждать благоприятного международного положения для этого реванша.

Очевидно, этот момент наступил, так как мы видим сейчас проявление за границей всеобщего внимания к Ватикану.

Папам так повезло, что они за какие-нибудь 10–12 лет сумели заключить конкордат с рядом стран. Понятно, этот успех значительно возвеличил Ватикан. Соглашения пап были заключены с Францией, Англией, Германией, Баварией, Пруссией, Италией, Австрией, Испанией, Португалией, Голландией, Бельгией, Данией, Норвегией, ч Швецией, Румынией, Сербией, Польшей, Латвией, Литвой, Америкой, Мексикой, Аргентиной, Китаем, Японией, Турцией и другими странами.

В содержании всех этих конкордатов для нас, церковных людей, интересны нижеследующие моменты.

В каждой стране, где только есть православные храмы Ватикан стремился путем насилия бороться с Православной Церковью. Это в свое время сказалось в Румынии, Сербии, Латвии, Литве и, особенно, в Польше. В последней происходило массовое закрытие православных храмов. Митрополит Варшавский Дионисий в письме к Патриарху Грузии в декабре 1929 г. писал следующее:

«Нашу Св. Православную Церковь в Польше посетил Господь в истекшем году бедствием, равным избиению младенцев, ибо клир римский хочет отнять у нас половину святых храмов и тем лишить более 2 миллионов верующих церковной жизни».

Каждый конкордат своими договорными статьями рисует высшую католическую иерархию во главе с папой не пастырями на ниве Христовой, а настоящими земными дельцами, которые нередко предают национальные интересы своих духовных чад ради денег и своего властолюбия.

Из содержания конкордатов ясно видно, что деятельность Ватикана нередко носит изменнический, по отношению к своей нации, характер.

Здесь вполне будет уместным подчеркнуть, что папизм, по самой своей природе, враждебен каждой национальности. Всякий истинный католик, к какой бы национальности он ни принадлежал, не должен любить свое отечество, то государство, в котором он родился и которое воспитало его: эта любовь будет преступлением заповеди Божией, незаконной, ибо отечеством для него с этого времени является Рим, на котором, следовательно, он и должен сосредоточивать все свое внимание и за который при случае должен пролить кровь свою и вообще, что называется, идти в огонь и воду. Мало этого, со времени издания ватиканских декретов, признавших папу единственным законодателем как в религиозной, так и в гражданской среде, всякий истинный член Римско-католической Церкви имеет полное право не повиноваться законам и постановлениям той страны, того государства, в котором он жил и живет: Roma locuta est. Вот что для него должно быть единственным законом, ибо только владыка этого государства – его настоящий владыка, и поэтому приговор только этого владыки может и должен иметь обязательное значение.

Наконец, из содержания конкордатов, различных папских энциклик, выступлений по радио и в печати видно, что Ватикан является поджигателем двух мировых войн.

В свое время французский публицист Перно опубликовал книгу «Святой Престол, католическая церковь и мировая политика».

Здесь мы находим такие высказывания: Лев XIII стремился вообще вернуть «церкви ее мировое значение» и с этой целью завязывал связи с Испанией, Португалией, Швейцарией, Баварией, Бельгией, Германией, Францией и Россией».

Из дипломатической переписки министров царского времени Нессельроде, Извольского, Гирса и австро-венгерского посланника при Ватикане графа Морица Памфи, от 29 июля 1914 г. видно, что Св. Престол восторженно встретил превращение австро-венгерского конфликта в войну, обещавшую расшириться на всю Европу. Кардинал, статс-секретарь, предъявленный Сербии австрийский ультиматум одобрил безоговорочно и выразил при этом надежду, что Австро-Венгрия доведет начатое дело до полного успеха, вместе с сожалением, что Сербия не «урезана» в достаточной мере для ее обезврежения гораздо раньше, когда эта операция протекла бы без всяких осложнений.

Сами папы (Лев XIII, Пий X, Бенедикт XV) неоднократно в течение последних лет выражали сожаление, что Австро-Венгрия не производит экзекуции над своим опасным дунайским соседом.

Архивные дипломатические документы неопровержимо обвиняют Римскую курию в том, что она принимала самое деятельное участие в развязывании ужасной кровавой трагедии для человечества, известной под именем первой мировой войны (1914–1918).

Но еще большую активность проявил Ватикан в подстрекательстве ко Второй мировой войне. Всем известна его роль в организации крестовых походов против СССР.

Связь Ватикана с итало-немецким фашизмом общеизвестна.

Связь Пия XI и Пия XII с Муссолини и Гитлером – неоспоримый исторический факт. Пий XI не скупился на похвалы и прославление Муссолини, которого он публично называл «человеком, ниспосланным Провидением».

Накануне полного и окончательного разгрома Гитлера и гитлеризма Ватикан пытался спасти их от справедливого возмездия.

Итак, верующим католикам ясно, что деятельность Ватикана носит совершенно антихристианский характер. В настоящее время Ватикан вкупе с президентом США Трумэном стремится всячески помешать мирным проектам Советского Союза в Организации Объединенных Наций.

На другой день после Крымской конференции газета Ватикана «Osservatore Romano» выпустила текущий номер против «диктатуры трех великих держав». Упоминая об Ялтинской декларации, газета писала: «Создается впечатление, что она поможет трем великим державам производить постоянный контроль над будущим Европы и ее политикой, что не соответствует принципам равенства и сотрудничества».

На следующий день после конференции в Сан-Франциско корреспондент «Чикаго Сорн» в Германии Маклеан отметил, что «в немецких церквах были произнесены проповеди исключительного сходства между собой против решений Объединенных Наций».

«Блаженны, миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. V, 9). «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга (Иоанн. XIII, 34); нет больше той любви, как, если кто положит душу свою за друзей своих (Иоанн. XV, 13). Потому узнают все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собой» (Иоанн. XIII, 35).

«Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Иоанн. XIV, 15).

К сожалению, вся история папства говорит совершенно другое. Уже один тот факт, что Ватикан всегда участвует в разжигании братоубийственных международных войн, с достаточной ясностью характеризует его деядельность, как не имеющую ничего общего с заветам! Христа. Правда, со свойственным Ватикану лицемерием, во время войн наружно тот или иной папа выступает с призывом к миру. Как на образец такого лицемерия можно указать на речь Пия XII в Священной Коллегии (1939), в которой он пятью пунктами провозглашает свободу, независимость всех народов, великих и малых, высказывается против вооружения, призывает к мирному разрешению международных конфликтов в согласии с жизненными интересами каждой нации, а правительство должно руководствоваться правилами «Божественного закона».

В этом же духе высказались Архиепископы Кентер-берийский и Йоркский. К пяти пунктам Пия XII они прибавили еще несколько пунктов (21 декабря 1940 г.):

1) Уничтожение неравенства в богатстве и собственности.

2) Всеобщее образование Детей.

3) Защита семьи и другие пункты. Однако, в действительности, за кулисами, как мы видим, самым активным образом принимают участие в кровавых международных войнах. Объяснение такой закоренелой черствости мы находим в словах Спасителя: «Кто любит Меня, тот соблюдает еловое Мое… Не любящий Меня не соблюдает слов Моих… Мир (земной) любит только своих» (Иоанн. XIV, 23, 24; XV, 18, 19).

Как это ни странно, но факт остается фактом. Ватикан – резиденция «наместника Христа» и в то же время Ватикан не любит Господа нашего Иисуса Христа! Христа нет в Ватикане! Возлюбил же Ватикан земной мир во главе с американским. И возлюбил настолько крепко, что последнее десятилетие папизма (уже наших дней) известно под именем «американского» периода в истории католицизма.

Нетрудно догадаться, что сущность этого «американского» периода в том, что Ватикан находится в сфере влияния американской политики.

О степени этого влияния можно судить, например, по следующему факту.

Епископ Мунк, американский прелат, назначен в качестве апостолического нунция в Германию. Это назначение знаменательно во многих отношениях: 1) в первый раз доверяют американцу защиту ватиканских прав в Германии, 2) епископ Мунк не только нунций, но и агент военного министра Соединенных Штатов. Католический журнал «Отечество», который выходит в Швейцарии, сообщает очень любопытные подробности в отношении этого назначения. Мунк был вызван в Ватикан, где папа сообщил ему свое решение о назначении его в Германию. По возвращении в Америку Мунк был вызван в Вашингтон. Там он был принят военным министром, который просил его взять на себя миссию, касающуюся правительства США, и быть в Германии посредником между оккупирующими властями и немецкими епископами. Министр был удовлетворен сообщением Мунка о том, что подобная же миссия возложена на него и папой. «Тем лучше, – сказал он, – мы будем под защитой с двух сторон: со стороны папы и американского правительства».

Назначение Мунка и двойная роль, которую он должен играть, свидетельствуют о тесном сотрудничестве, существующем между Ватиканом и американским правительством. Уже давно Ватикан перестал быть единственно религиозным центром католичества. Блага мира, которые он получает со всех частей земного шара, сделали из него крупное предприятие, если только не наикрупнейшее из всех капиталистических предприятий. Ватикан по праву считается одной из самых крупных монополий в мире, владельцем баснословных богатств, разместившим огромные капиталы в странах Старого и Нового Света.

В своей политике экономического размаха Ватикан сотрудничает по все более обширному плану с крупными американскими монополиями, с которыми его связывают общие интересы и особенно завоевание новых позиций в Латинской Америке. Это не мешает Ватикану, как и многочисленным группам монополистов США, сильно интересоваться Китаем и другими странами Азии.

В своей капиталистической деятельности Ватикан руководствуется принципом «деньги не пахнут». Поэтому он охотно сотрудничает с финансистами и даже протестантами. Один видный представитель «Дома Морган» недавно заявил: «Мы гордимся тесным сотрудничеством с Ватиканом». Это заявление тем более понятно, что личный представитель президента США при Ватикане, Тэйлор (протестант), связан с банком Моргана.

Общие экономические интересы дополняются тесным политическим сотрудничеством между США и Ватиканом. По словам некоторых американских дипломатов, ни один важный политический акт не предпринимается американцами без предварительной консультации Ватикана и обратно. Во время войны Ватикан, эта «сила, стоящая выше наций», оказал чрезвычайно ценные услуги американской дипломатии, компенсированные не только новыми милостями, дарованными католической церкви в Западном полушарии, но еще и пакетами выгодных акций от крупных американских компаний. Англо-саксонские монополии тесно сотрудничают с Ватиканом, когда дело идет о поддержке Франко и всех эпигонов фашизма в Европе. По этому поводу, равно как и во всех антидемократических происках мировой реакции, находятся следы тесного сотрудничества Ватикана с англо-саксонскими державами, которые стараются направить развитие мира после войны к созданию англо-американского блока, добиваясь господства над остальными нациями.

Для понимания роли и значения Ватикана для политики США особенно ценной является книга известного американского репортера Томаса Моргана: «Восемнадцать лет на Ватиканском холме».

В ней находятся такие высказывания: «Ватикан, быть может, является самой информированной международной организацией, – пишет американский журналист. – День и ночь стекаются к Святому Престолу вести, дурные и хорошие, из самых отдаленных уголков мира. 39 папских нунциев (послов) и 25 апостолических делегатов (представителей папы, формально не имеющих дипломатического статута), опираясь на 1 300 епископов и сотни тысяч священников и монахов, собирают сведения обо всем, что делается на земном шаре».

Морган указывает, что и поныне руководящим принципом дипломатии Ватикана является лозунг Юлия II (1503–1515): «Все видеть, все знать, обо всем молчать». По словам автора, Пий XII уже 24 августа 1939 г. знал о решении Гитлера напасть на Польшу, а в 1943 г. узнал о намерении немцев вторгнуться в Италию за 7 дней до нападения. Речь папы от 2 июня 1943 г. свидетельствует о том, что он хорошо знал, что делается в оккупированной гитлеровцами Польше. Из других высказываний папы видно, что Римская курия имела точные сведения о положении в оккупированной японцами Маньчжурии, где почти нет католиков.

Морган признает двусторонний характер международных связей Ватикана: с периферии сюда поступает информация, а с Ватиканского холма на периферию рассылаются директивы в форме папских энциклик епископам и обращений к верующим, а также тайных устных директив и передач мощной Ватиканской радиостанции.

Морган не отрицает, что с первых дней фашистского режима в Италии установилось сотрудничество Муссолини и папы… После 30-месячных переговоров между Муссолини и папской курией 11 февраля 1929 г. был подписан Латеранский договор. Папа перестал быть «ватиканским узником», каким он считался почти шесть десятилетий.

О дальнейшем сотрудничестве Ватикана с фашизмом Морган говорит чрезвычайно скупо, хотя он отмечает значение таких фактов, как конкордат с гитлеровским правительством и тесные связи Ватикана с испанским и португальским фашизмом, не говоря уже о поддержке, оказанной папой Муссолини во время захватнических войн против Абиссинии и Албании.

Морган признает, что финансовая и идеологическая зависимость Ватикана от западных держав, особенно от Соединенных Штатов, все возрастает.

По данным Моргана, в США существует 206 католических семинарий, 193 католических университета, 676 женских католических колледжей, 10 000 католических школ. Кроме того, в США издается 376 католических газет и журналов с разовым тиражом 10 000 000 экземпляров.

Томас Морган, выражая, повидимому, чаяния американского католического епископата, предсказал неизбежность «интернационализации» руководящей коллегии, где до сих пор преобладали итальянцы. Он высказал даже в полушутливом тоне предположение, что когда-нибудь папой может быть избран американец. Однако Моргану казалось, что интернационализация международного католического центра наступит еще нескоро. «Для церкви миг – столетие» – заметил он по этому поводу.

Но оказалось, что Морган ошибся. Реорганизация коллегии кардиналов совершилась через полтора года после выхода в свет его книги. Как известно, 18 февраля 1946 г. Пий XII назначил сразу 32 новых кардинала.

Другой американец, доктор Лимэн, написал книгу: «За спиной диктаторов. Анализ действительных отношений между нацизмом и католицизмом». В ней он указывает, что еще 8 февраля 1887 г. в газете «Нью-Йорк Таймс» дипломатия Ватикана характеризовалась как «глубоко безнравственная».

Сейчас американские газеты превозносят папу. Сын Рокфеллера пожертвовал на постройку католического собора в Нью-Йорке 500 000 долларов.

В 1927 г. в Чикаго происходил евхаристический конгресс, исключительный по масштабам и затратам, – показ силы американской католической церкви.

Тут фигурировали: «кардинальский поезд» для перевозки прелатов, составленный из спальных вагонов, окрашенных в пурпуровый цвет, с наружной вывеской над каждым купе, с указанием титула и фамилии прелата; обедни, отправляемые при помощи громкоговорителей с 2000 священниками одновременно, хоры певчих в несколько десятков тысяч человек и т. д.

На Чикагском конгрессе 1926 г. северо-американский министр труда назвал церковь «алмазной плотиной», преграждающей дорогу «волнам революции».

Итак, с изменением американской политики изменилось и отношение американской буржуазии к Ватикану. Из «глубокого безнравственного» учреждения Ватикан превратился в «алмазную плотину».

Американская политика, как и всякое человеческое мнение и направление, может, конечно, изменяться, но вековечный завет Свящ. Писания и Свящ. Предания остается незыблемым и непреложным. В свете евангельского учения деятельность Ватикана может быть признана по существу только антихристианской и греховной, а отсюда – непрочной и подлежащей разрушению. «Я есмь лоза, а вы – ветки, – говорит Спаситель, – кто пребывает во Мне и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Иоанн. XV, 5–6).

Когда мы говорим о натиске католичества на Православие, то всегда должны помнить эти пророческие слова Спасителя. Как бы ни казалась нам величественной внешняя организация католической церкви, она не может быть признана долговечной и непобедимой. Папизм подтачивает силу и крепость этой, ставшей раскольнической, организации, ибо она давно самоустранила себя от благодатного единения с Восточной Православной Церковью, хранительницей древне-вселенского Православия. Сквозь тьму веков она пронесла и сберегла в чистоте и неповрежденности учение Господа нашего Иисуса Христа и его святых апостолов.

Белоснежную ризу невесты Христовой Православная Церковь не запятнала ни политическими интригами, ни привнесением в Православие каких-либо новых догматов, несродных духу и смыслу Свящ. Писания и Свящ. Предания. Она приемлет и неложно исповедует только те догматы, кои, по выражению Викентия Лиринского: «Id tenea-mus, quod semper, quod ubique, quod ab omnibus credi-tum est.»

Православная Церковь на протяжении всей своей почти 20-вековой истории никогда не нарушала заповеди Христа о любви к ближним, к Родине. Никогда не призывала и не подстрекала к международным кровавым войнам. Высшая церковная иерархия Православной Церкви никогда по мотивам властолюбия и корыстолюбия не приносила в жертву политическим интригам разных партий своего многовекового опыта, организационного и высокого морального авторитета.

Православная Церковь никогда не предавала интересов своей страны. Ни одна из существующих Православных Церквей никогда не домогалась для себя светской власти, никогда не проводила самостоятельной от своей нации политики, но всегда вместе с ней переживала горе и радость, славу и унижение (от иноплеменников) своей страны. Православная Церковь по безупречности, по верности заветам Христа, по созвучию своей деятельности с общенародной совестью действительно по праву может быть Матерью и Учительницей духовных чад.

У нас нет точных сведений о количестве всех православных христиан, но во всяком случае их не меньше 150 000 000.

Согласитесь сами – сила огромная!

Это дает нам уверенность в конечном торжестве Православия. В этом уверяет нас Сам наш Божественный Учитель, когда говорит о неодоленности Церкви Его (Мф. XVI, 18), о непрерывности напоевания ее благодатными дарами Утешителя, Духа Святаго (Иоанн. XIV, 16–21, 23–26).

Неодоленность Православия является заслуженным следствием преданности делу Христа. «Если пребудете во Мне, и слова Мои в вас пребудут; то, что не пожелаете, просите и будет вам» (Иоанн. XV, 7).

Это обещание Спасителя дает нам радость сладостного упования, что мы, православные, сможем преодолеть натиск современного католичества, ибо сила Божия даже и в «немощи» совершается. Да мы не так уже и маломощны. Правда, Православным Церквам доселе нехва-тало организационного оформления. Доселе у нас не было объединяющего центра и до некоторой степени это ослабляло моральный авторитет Православных Церквей. Но последняя попытка «американизировать» Константинопольского Вселенского Патриарха повелительно диктует необходимость координации сил всех Православных Автокефальных Церквей.

Многовековой опыт истории Православной Церкви указывает, что ее мощь в значительной мере поддерживается и укрепляется верностью принципу соборного управления Церковью. Необходимо, следовательно, представителям Автокефальных Православных Церквей своим соборным разумом, – мы верим, при изволяющем содействии Св Духа, – решить вопрос о путях и способах координирования совместных усилий Автокефальных Церквей по борьбе с папизмом.

Необходимость в этой организации православных церковных сил так повелительно диктуется настоящим историческим моментом, что мы не видим надобности аргументированть целесообразность данного мероприятия.

История представляет нам множество примеров совместной деятельности Православных Автокефальных Церквей для устройства важнейших дел Восточной Церкви. Совместное участие независимых Восточных Церквей в решении важнейших церковных вопросов выражалось в двух формах. С одной стороны, они в лице своих предстоятелеи или уполномоченных собирались на общие соборы, с другой – они сносятся между собой посредством посланий.

В дальнейшем нам надлежит обсудить те практически осуществимые мероприятия, какие помогут в повседневной работе создать надлежащий отпор натиску католичества даже в его современной «американской» формации.

Сейчас католичество, используя международную обстановку, временно торжествует. Его успех как будто затемняет светлое чело Матери нашей Восточной Православной Церкви.

Сейчас мы особенно должны помнить заветы ап Павла: «Стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим» (2Фес. II, 15) и «если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема!» (Гал. I, 8).

В торжественный по своим историческим последствиям час, когда мы в благоговейном созерцании будущих судеб Православия, обдумываем, соизмеряем силы и возможности католичества, нам невольно вспоминаются высказывания и к разным лицам, и по разным поводам великого отца и учителя Западной церкви блаженного Иеронима Стридонского. Сущность этих высказываний сводится к следующей обличительной тираде: «Смотри, какой конец этого города: в нем воистину была святая церковь, в которой хранились лавры апостолов и мучеников, где исповедовали имя Иисуса Христа и апостольское учение, но гордость и заносчивость его главы отвратили верных от истинного благочестия». «Когда я, – пишет блаженный Иероним, – явился в римский Вавилон, один из придворных этой старой блудницы захотел заставить меня принять их догматические теории, которые являются сплошным заблуждением. Тогда я написал свое сочинение и посвятил его самому папе. Я покинул этот проклятый город и вернулся в Иерусалим, я оставил эти проклятые места (Рим – Ватикан), я предпочитаю им пещеру младенца Иисуса» 40.

И как тогда блаженный Иероним, по своему происхождению славянин, пророчески созерцая преступления папизма, превратившего Рим в Вавилон, бежал для успокоения своей мятущейся души на Восток, в Иерусалим, так и мы, рассмотрев современное состояние Ватикана, вместе с блаженным Иеронимом, обращаем свой взор к Матери нашей Восточной Православной Церкви и в сладостном уповании на неизреченную милость Господню восклицаем: «Ex Oriente lux» («С Востока свет!»).

Доклад протопресвитера о. Гавриила Костельника: «Ватикан и Православная Церковь»

Святейший Патриарх Алексий: Слово для докладов на темы: «Ватикан и Православная Церковь» и «Римская Церковь и единство Христовой Церкви» предоставляется Протопресвитеру о. Гавриилу Костельнику.

Протопресвитер о. Гавриил Костельник: Ваши Святейшества, Ваши Блаженства, Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства и все Досточтимое Собрание!

Прошу выслушать благосклонно мой первый доклад

ВАТИКАН И ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

1. Папская «полнота власти»

Агрессия Ватикана является всеобщей, – она направлена против всей вселенной. Для некатоликов это последнее кажется фантазией, однако для римских богословов юрисдикция Римского папы по отношению ко всем людям, живущим во вселенной, совершенно логически вытекает из католических догматов о «полноте власти», plenitudo potestaiis римского архиерея. Один Христос, один и Его заместитель с полнотой власти – папа Римский. Следовательно, все люди, находящиеся во вселенной, принадлежат Христу и Его заместителю, Римскому папе. Я лично присутствовал на такой дискуссии, на которой римские богословы серьезно трактовали вопрос: «Подлежат ли марсиане, если только на Марсе живут люди, юрисдикции Римского папы».

Впрочем, этот вопрос был уже разрешен в 1302 г. буллой «Unam Sanctam» папы Бонифация XIII, установившей догмат, что для спасения является абсолютно необходимой вера в то, что каждое человеческое существо принадлежит юрисдикции римского архиерея.

Корень зла лежит в постоянном стремлении римских пап на протяжении всей истории представить свою безграничную жажду власти как божественное право, которое будто бы по наследству перешло к ним от ап. Петра, а также в том, что им удалось привить этот психоз всей Римско-католической Церкви. Не только Ватикан, но и весь клир Римской Церкви в этом пункте стал вполне бескритичным и как будто заколдованным. Говорить об агрессии Ватикана или всей Римской Церкви – это для них просто хула. Им якобы принадлежит такое «святое право», что они никому не могут наносить обид; ибо если все люди, согласно божественному постановлению, подчинены Ватикану, то все люди по отношению к , Ватикану бесправны, а как можно нанести обиду бесправному? Что мы называем агрессией Ватикана, это в глазах самого Ватикана является «исполнением его святой миссии, божественного мандата», чтобы всех людей привести ко спасению.

Очевидно, это не может осуществляться просто. Сначала необходимо так проиллюстрировать все исторические события, как будто у тех народов, которые не принадлежат к Римско-католической Церкви, все дурно и не достойно, а Римская Церковь – это якобы царство небесное. Таким образом, как будто, и сам процесс реального опыта оправдывает необходимость «божественного» установления папства и спасительность его «миссии» (агрессии!). В качестве примера сошлемся на то, как грек, священник латинского обряда в Италии, Николай Комнен

Попадопулос с 1692 г. жаловался на латинских церковных историков и полемистов: «Прежде всего, на веки раздражили эту нацию (греков) самыми постыдными писаниями все те, которые присвоили себе имя историков или полемистов, выдвигая при каждом удобном случае какой-то всеобщий гнев против греков. Бароний никогда не говорит о них иначе, как только с формальным презрением, однако с явной несправедливостью, так что если какой-нибудь греческий царь одержал победу, он пишет «Победили римляне» (византийские цари назывались «римскими»). Если же тот самый царь был побежден варварами, он пишет: «Греки наголову постыдно разбиты варварами». Если какой-нибудь греческий автор хвалит греков, то он лжец: если же он отзывается дурно, то он говорит правду. Когда Анастасий библиотекарь отзывается о них хорошо: «Он был приятелем Фотия»; когда же их осуждает: «Говорит, как евангелист». Не перечисляю мест, потому что им нет конца. Читайте этого великого автора, и для вас станет очевидным, что говорить так для него является обычным правилом; а также у него постоянная привычка называть греков лукавыми, неверными, обманщиками и т. п.» 41

Вот на такой литературе воспитывается католический клир и становится верной армией Ватикана.

От агрессии Ватикана больше всего пострадал православный мир. Борьба римских пап против Востока продолжалась дольше всего; папы относились к Востоку с наибольшей ненавистью; катаклизм православных народов под напором наездников-магометан и татар давал папам и их сателлитам возможность вести острую и долговековую агрессию. Именно в борьбе против Греческой Церкви папы выработали свою догматическую теорию, психическое предрасположение и тактику агрессии. От греков папы добились и первой легализации для своей «полноты власти» на соборах в Лионе (1274) и Флоренции (1439).

В первом тысячелетии папы говорили только о «привилегиях» Римской Церкви. На соборах в Лионе и Флоренции в догматических определениях уже выразительно шла речь «о полноте власти» римского папы. Эволюция римских понятий устремлялась именно к понятию «pleni-tudo potestatis», как к магическому ключу для осуществления любой агрессии Ватикана. Если у папы «полнота власти» от самого Бога, то Ватикан вообще не может (хотя бы и желал) доходить до какой бы то ни было агрессии, ибо все в мире принадлежит ему, как не может ошибаться в учении, ибо Христос якобы обеспечил для него непогрешимость. Отсюда-то Ватиканский собор (1870) так возвеличил и поднял «полноту власти» римского архиерея: «Итак, если бы кто-нибудь сказал, что римскому архиерею присуща только функция (должность) надзора либо директирования (направления), а не полная и наивысшая власть юрисдикции по отношению ко всей Церкви и не только в вопросах, относящихся к вере и обычаям, но также и в тех, которые касаются дисциплины и управления церковью, распространенной во всем мире, либо что ему присущи только важнейшие части (отделы), а не вся полнота этой наивысшей власти, либо что эта его власть не вытекает из его должности (не есть ordinaria) и не является непосредственной как для всех Церквей и каждой в отдельности, так и для отдельных пастырей и верующих, такой да будет анафема».

Папская «полнота власти», подобно тому, как и папская «непогрешимость», это – завершение претензий средневековых пап, которые присваивали себе и наивысшую светскую власть над всем миром.

Жажда господства над всем миром отнимает зрение и разум у священников-воинов Римской Церкви. Загипнотизированные перспективой папской «полноты власти», они не видят и не понимают того, что делается в мире, ничего не знают и не могут знать объективно, только желали бы внушить свои болезненно экзальтированные стремления всему миру «ad majorem gloriam Romae» (к вящей славе Рима).

Римский клир непременно хочет иметь Бога на земле, чтобы именем этого Бога господствовать во всем мире.

Папская «полнота власти» для того и придумана, чтобы всю грешную политику Ватикана представить безгрешной, святой.

2. Агрессия Ватикана против Греческой Церкви

Агрессивность римских пап начала проявляться очень рано, еще во II (в споре о времени празднования Пасхи) и в III вв. (в споре о действительности крещения, совершенного еретиками). Как только, после окончательной гибели Иерусалима в 135 г., начало слагаться новое устройство Церкви, а именно, иерархическое достоинство епископских кафедр нормировалось в соответствии с иерархическим положением городов, римские епископы сразу же начали присваивать себе в Церкви положение, аналогичное тому, какое занимал в государстве римский император. Очевидно, для этого необходимо было найти какую-нибудь церковную мотивацию, и папы придумали легенду о том, что они унаследовали первенство власти от апостола Петра. Этот первый период папской агрессии, во II и III вв., можно бы назвать агрессией римских пап против апостольского устройства Церкви.

Второй период папской агрессии продолжался со времени перенесения столицы римских императоров в Византию (330) до времени Константинопольского Патриарха Фотия в IX в. В этот период римские папы подчиняют себе западные церкви: африканскую, испанскую, моравско-паннонскую и др., ссылаясь на свои «привилегии», а на Востоке борются против Византийских Патриархов, достоинство и значение которых все более возрастали.

Греческая проблема для римских пап была весьма трудной и небезопасной. Ведь по-гречески были написаны все новозаветные св. книги; в первые века вся Церковь, даже в самом Риме, была эллинистической; Восток был местопребыванием Патриархов; здесь была жива апостольская традиция, засвидетельствованная различными памятниками; с V в. в результате переселения народов Запад культурно приходил в упадок; все Вселенские Соборы происходили на Востоке; Византийское государство являлось эволюционным продолжением Римской империи и было самым сильным христианским государством до Карла Великого, нового римского цезаря. У римских пап были основания опасаться, что Греческая Церковь на веки затмит славу Римской Церкви. После раздела Римской империи на восточную и западную западно-римские цари примирились с тем, что они занимают только второе место, а первое принадлежит царям Нового Рима, т. е. Византии. Но римские папы никогда не примирялись с этим, поскольку речь шла о разделении Церкви на Восточную и Западную. Именно они являлись продолжателями традиций и стремлений Старого Рима и, после вековой упорной борьбы, они создали новое папство в форме римско-католической латинской Европы средних веков.

Пока папы находились в зависимости от византийских царей, до тех пор их борьба против Греческой Церкви сводилась только к борьбе против возвышения Константинопольских Патриархов. Папы боялись, чтобы и в Церкви не наступил такой порядок, как в государстве, т. е. чтобы Константинопольский Патриарх не оказался на первом месте, а римский на втором. Однако папы никогда не говорили об этом открыто, а мотивировали свою агрессию против Константинопольских Патриархов то канонами I Никейского Собора, то всяческими своими мнимыми юридическими выдумками. Образчики такой борьбы видим у двух «великих» пап этих веков-: у Льва I, который боролся против 28-го халкидонского канона, и у Григория I, который боролся против Константинопольского Патриарха Ионна Постника из-за того, что последний принял новый титул «Вселенского Патриарха». Эти высоко моральные (святые) лица в этом пункте оба прямо не владели собой, а говорили и действовали как бы в бреду. Византийского узурпатора-царя Фоку, убившего благородного царя Маврикия и всю его семью, Григорий I приветствовал словами: «Милостивый и благочестивый царь достиг престола», «пусть возрадуются небеса, пусть восклицает земля» и т. д. 42 Причина заключалась в том, что Маврикий поддерживал Иоанна Постника, а Фока считал, что лучше не спорить с Римом, и запретил Иоанну пользоваться титулом «Вселенского Патриарха». Политический расчет для всех пап был «suprema lex».

С IX в., с тех пор, как папы сделались независимыми от византийских царей и стали сами светскими королями и «отцами» новых римских царей, агрессия пап против Греческой Церкви уже принимает активные формы ликвидирования Греческой Церкви. Первой такой попыткой было стремление пап отобрать у Византийских Патриархов Болгарию. Болгария тогда занимала почти весь Балканский полуостров, следовательно, если бы папам это удалось, то Византия потеряла бы в Европе почву под ногами. Из-за такого гражданского политического интереса папы хватались за крайности: то аранжировали Собор против патриарха Фотия, то провозглашали этот Собор «несостоявшимся» и через своих легатов анафематствовали его, то признали его правомочным (это Восьмой Вселенский Собор по римскому исчислению); два раза предавали анафеме Фотия, анафематствовали всех греческих священнослужителей, находившихся в Болгарии, грозили предать анафеме и Патриарха Игнатия, своего приверженца, если он в течение одного месяца не отзовет всех греческих священнослужителей из Болгарии. Тем не менее эта великая агрессия римским папам не удалась.

Зато вполне удалось папам уничтожить греческий тип Церкви в Моравии и Паннонии – дело славянских апостолов св. Кирилла и Мефодия. В некоторые периоды могло казаться, что папы как будто благосклонно смотрят на это распространение греческих влияний на территории римского патриархата. Однако такая тактика пап была только для того, чтобы достигнуть более мелких политических выгод, пока не наступит время для достижения главного расчета. При помощи св. Мефодия папы, ссылаясь на свои «привилегии», отобрали Паннонию от Пассавских епископов. Для пап выгодно было в то время, когда они вели борьбу с Фотием, иметь под своей юрисдикцией покорных греков униатов. В действительности же отношение пап к св. Мефодию всегда было неискренним. Когда же Фотия не стало на константинопольском патриаршем престоле, а в Моравии усилились немецкие влияния, тогда папа Стефан V (885–891) сказал искреннее и последнее слово об униатской Моравской Церкви. Стоит привести его послание к моравскому князю Святополку, так как это послание все разъясняет.

Стефан V писал: «Мы узнали Вяхинга, честного епископа и самого дорогого собрата (Вихинг был латинским епископом в г. Нитре в Словакии), как человека, искусного в церковном учении, и потому послали его Вам дли управления Церковью, Богом ему вверенной, ибо мы убедились, что он для тебя наиболее верен и достаточно во всем заботится о тебе. А весьма удивились мы, что Мефодий предан суеверию, а не созиданию, суете, а не миру; мы его суеверия решительно осуждаем. А кто провозгласил анафему для оскорбления католической веры, анафема упадет на его голову. Но ты и твой народ будете невиновными перед судом Святого Духа, если только искренно будете придерживаться веры, которую проповедует Римская Церковь. А божественные богослужения и святые таинства и литургии, которые этот Мефодий дерзнул совершать на славянском языке, хотя над святейшим телом блаженного Петра под присягой и обязался больше этого не делать, мы, соблазняясь его бесправным преступлением, Божиим и нашим апостольским авторитетом клятвенно запрещаем, чтобы никто никаким образом не осмелился отныне этого делать… А упорствующих в непослушании, которые трудятся для раздора и соблазна, после первого и второго предостережения, если только они совершенно не обратятся, приказываем удалить из церковного общества как сеятелей плевел, и чтобы никакая паршивая овца не заразила целого стада, нашей силой приказываем их бичевать и от наших границ далеко прогнать» 43. Здесь определенно сказано, что Мефодиевская (т. е. греческая) вера, хотя Мефодий и признавал Римского папу своим начальником, является «суеверием», каковую веру римские папы «решительно осуждают».

В это время в Риме уже упрочилось сознание, что «римско-католическая вера» единственно истинная, вследствие чего все греческое для римлян было только «суеверием». Точно также охарактеризована греческая вера и в известном польском «Проекте уничтожения Руси» (XVII в.): «Я, имея в себе кровь прежних поляков латинского обряда, желая от сердца осчастливить свою родину и все более и более распространить римско-католическую веру, для искоренения суеверий или каких-либо греческих обрядов и для введения вместо них святой веры Римской Церкви, – со своей стороны, считаю вот эти способы самыми успешными и наиболее спасительными и предлагаю их всем настоящим приверженцам веры и отечества». Такой дух господствует и до сих пор в Римской Церкви, ибо он рождается из самого замысла Римско-католической Церкви, а точнее: этот замысел рожден римским духом.

Римские папы и в позднейших веках выступали против греческого обряда на прежней территории Кирилло-Мефодиевской Церкви. Например, папа Иоанн XIII (965–972) писал Болеславу Чешскому о том, что он утверждает епископство при церкви св. Вита и св. Вячеслава и монастырь бенедиктинок при церкви св. Георгия мученика, «однако не по обряду или по секте болгарского народа, либо Руси (Ruziae), или на славянском языке, но более следуя апостольским постановлениям и декретам» 44. Как видно, «апостольские постановления и декреты» для римских пап, когда они чувствуют себя в силе, совпадают только с такими, как письмо Стефана V, которые «решительно осуждают» веру Греческой Церкви, ибо считают ее «суеверием».

В XI в. папа Лев IX латинизировал Греческую Церковь в Южной Италии, и именно это было непосредственно причиной разрыва между Западной и Восточной Церквами. Константинопольский Патриарх Михаил Керуларий видел, как ранее Фотий, что римляне создали себе новую веру и идут походом против Греческой Церкви. А Лев IX уже был так уверен в себе, что совсем не думал считаться с греками. В Риме уже созревала мысль и надежда на то, что Восточную Церковь необходимо подчинить физической силой при первом удобном случае.

Такой случай представился чрез 44–45 лет позднее, во время Первого крестового похода. Молодой Запад под водительством Старого Рима почувствовал свою мощь и поставил своею целью завоевать весь христианский мир. Организаторы крестовых походов открыто проповедывали, что их целью является освобождение от ига магометан Св. Земли, главным образом Святого Города (Иерусалима) . Но для всех латинян было само собой понятно (ибо все этого желали), что в результате этой борьбы Римская Церковь должна подчинить себе весь христианский Восток, тот древний христианский мир, полный исторических святынь, без которого Римская Церковь словно дерево, стоящее только на одном разветвлении корня, а не на всем корне, должна покорить тот «схизматический» мир, который критикует Римскую Церковь и где-то глубоко в подсознании тревожит совесть латинян. Как только крестоносцы захватили Антиохию и Иерусалим, они сейчас же поставили там своих патриархов вместо «схизматических» (1098 и 1099).

До Цареграда дошла очередь во время Четвертого крестового похода в 1204 г. Захватив обманом Цареград, латиняне основали свое Восточно-Римское царство и поставили в Цареграде своего латинского патриарха и своих епископов по всей Греции. А на IV Латеранском соборе 1215 г. (который является по римскому исчислению XII Вселенским Собором) установили такой канон: «Заново определяем старые привилегии патриарших престолов, а именно, что после Римской Церкви, которая является матерью и учительницей всех верующих, Константинопольская Церковь занимает первое место, Александрийская второе, Антиохийская третье, а Иерусалимская четвертое. Когда предстоятели этих Церквей, принесши присягу верности и послушания, получат от папы пал-лиум (омофор), тогда они могут давать паллиум и епископам, которые им подчиняются. Крест нести перед собой они могут повелеть везде, за исключением Рима и там, где присутствует папа либо его легат. Во всех подчиненных им провинциях можно апеллировать к ним от суда епископов, без препятствия в апелляциях к апостольской столице, с каковыми все должны считаться» 45.

Характерно, что Рим здесь признал второе место за Цареградской Церковью, против чего боролся в продолжение всех веков, начиная с V в. Но «привилегии», которые IV Латерапский собор признал для Восточных Патриархов, уже не были «старыми привилегиями», которыми пользовались Восточные Патриархи. Рим дал Востоку свое новое церковное устройство с папой-монархом во главе. Рим совершенно не смущался тем, что эта новость на Востоке представлялась совсем бессмысленной.

На Западе Рим мог называть себя «апостольской столицей» simpliciter (единственной); но ведь на Востоке, где находятся Иерусалим и Антиохия, употребление этого наименования только в применении к одному Риму является прямо бессмысленным.

В крестовых походах было больше романтики, чем организованной силы. В 1261 г. Михаил Палеолог с малыми силами (а также хитростью) прогнал латинян из Цареграда. Папа Урбан IV призывал Западную Европу к крестовому походу, чтобы снова овладеть Цареградом. Михаил Палеолог предложил папе церковную унию. Папа согласился. Но греческий народ так возненавидел латинян, что предпринятое дело шло с большим трудом для Палеолога. Уния была утверждена только в 1274 г. на Лионском соборе (XIV Вселенском по римскому исчислению). Рим вынудил от немощных греков признание, что «Римская Церковь удерживает наивысшее и полное первенство и верховенство над всей католической церковью, которые она получила с полнотой власти от самого Господа в блаженном Петре, князе и начальнике апостолов». Для начала и этого было достаточно: полная юрисдикция над Греческой Церковью.

Когда Карл Анжуйский вооружился и пошел войной против Цареграда, папа Мартин IV объявил, что Михаил Палеолог низложен с престола, как «покровитель схизмы и ереси». И снова здесь встречаем то же искреннее папское слово, которое впервые произнес папа Стефан V: когда греки даже находятся в унии с папой, то для пап уже самый греческий обряд является «суеверием», «схизмой и ересью».

Михаил Палеолог разбил войска Карла Анжуйского под Белградом в Сербии в 1283 г. и вскоре после этого умер. Его уния постыдно провалилась. Однако Рим совсем не думал отказываться от своей агрессии против Православной Церкви, хотя бы только в форме унии.

В XV в., когда в Западной Церкви произошло внутреннее разделение из-за гипертрофии папства, когда «Вселенский» Собор заседал в Базале, а папа Евгений IV с небольшим числом своих приверженцев-епископов в Ферраре, а после во Флоренции, обессиленные греки, которым вот-вот уже суждено было пасть, снова заключили унию с Римом во Флоренции в 1439 г. и снова признали за папой (теперь уже определенно за папой, а не за Римской Церковью) «полноту власти».

Цареград турки заняли в 1453 г., и греческая уния с Римом оказалась большим политическим неуспехом. С этого времени Ватикан уже не уделял большого внимания Греческой Церкви, так как она потеряла свое первоначальное значение. Но, как мы уже говорили, римские папы именно в борьбе с Греческой Церковью выработали себе тактику агрессии против Православной Церкви вообще. И когда им представлялся случай, то у них уже имелись испытанные планы, как искусить болгар, сербов, румын, Русь.

Ватикан и до сих пор не думает отказываться от своих исторических достижений на Востоке, хотя эти достижения давным-давно являются только воспоминаниями. Что было ватиканским, то никогда не может пропасть, по крайней мере, в представлении самого Ватикана. В 1848 г. возобновлен латинский патриархат в Иерусалиме. А лагинские патриархи александрийский, антиохийский и константинопольский пребывают в Римской курии на положении только титулярных. Это, очевидно, для того, чтобы «urbi et orbi» (Риму и миру) свидетельствовать о том, что Ватикан является законным обладателем древнего Христианского Востока.

Кроме того, на Востоке находятся еще и униатские римские, новейшие патриархи: антиохийские – три (греческо-мелхитский, живущий в Дамаске; маронитский в Бкорке; сирийский в Бейруте); халдейский с титулом «вавилонский» (живет в Моссуле); коптский с наименованием «александрийский» (живет в Каире): наконец с 1886 г. восточно-индийский патриарх (живет в Гоа).

Ватикан не скупится при раздаче достоинств, если они поднимают его значение.

От итало-греков осталось (в Южной Италии и Сицилии) около 60 000, все они униаты, с 1919 г. имеют своего епископа (живет в Лунгро).

С XIX в. Ватикан устремляется на подчинение мира посредством своих миссий. Миссии – колоссальный аппарат, который в 1934 г. насчитывал 18028 священников, 8755 «братьев», 50 555 монахинь, 62 087 учителей и учительниц, 74 147 законоучителей, 771 госпиталь, 1971 сиротский приют, 428 домов для стариков; для образования туземного клира существовало в этому году 400 семинарий с 18000 семинаристов; годичный расход по содержанию этого аппарата составлял один миллиард лир.

В римско-католических миссиях принимают участие разного рода монашеские ордена, которых в Римско-католической Церкви очень много. Миссию Римско-католическая Церковь ведет не только среди язычников, но также среди православных и протестантов без всякого ограничения (как бы это выглядело, если бы Православная Церковь вела свою миссию, например, в Риме!). Руководство работой принадлежит римской «Конгрегации для распространения веры», из которой в 1917 г. выделена «Конгрегация для Восточной Церкви». Где только на Ближнем Востоке окажется несколько тысяч оседлых римо-католиков, там Ватикан уже ставит своего епископа и организовывает миссии (школы, госпитали и т. п.). Так, в Цареграде есть «апостольский делегат», латинский епископ для 18 000 римо-католиков, рассеянных по всей Турции. Но ведь римско-католические монашеские школы в 1925 г. посещало 10000 учеников, очевидно, преимущественно православных, а это что-нибудь да значит. Кроме того, в Цареграде с 1928 г. имеется униатско-римский архиепископ для 7000 армян и униатско-римский епископ для греков, которых насчитывается 300 человек!

В Афинах с 1875 г. находится латинский архиепископ для 26 000 верующих; униатско-римский епископ для греков, которых 1800 чел. и униатско-римский епископ для 2000 армян.

Иерусалимский латинский патриархат простирается на Палестину с Трансиорданией и остров Кипр; в 1928 г. на этой территории находилось 41 147 римо-католиков в 50 приходах. Кроме приходского духовенства, в Святой Земле действуют 36 римско-католических мужских монастырей с общим числом монахов 459, а также 96 женских монастырей с 872 монахинями 46.

Титулярным епископам Римская Церковь дает титул какой-нибудь древней, уже не существующей епархии. Униатских титулярных епископов именует названиями каких-нибудь прежних восточных, уже не существующих епархий (напр., украинским униатским титулярным епископам, суфраганам, дает титул какой-нибудь одной из древних, уже не существующих епархий в Малой Азии).

Все это Ватикан проделывает для того, чтобы и на практике показать, что у него действительно имеется «plenitude potestatis».

3. От Адриатического до Белого моря

Болгария

Ватикан всегда стремился подчинить себе славянские Церкви. Начнем с Болгарии.

Болгары в своей ориентации несколько раз колебались между Византией и Римом, боясь слишком большой зависимости от Византии ввиду близкого соседства. Так колебался уже первый христианский болгарский князь Борис-Михаил. Крестившись в Византии, он вскоре разошелся с Византией и попросил миссионеров из Рима; однако через три года порвал сношения с Римом и снова присоединился к Византии. Папа Иоанн VIII (872–882) готов был перевернуть землю и небо, лишь бы снова приобрести себе Болгарию. Кроме давления на Греческую Церковь, Иоанн VIII то привлекал князя Бориса, то грозил ему наказаниями здешнего и загробного мира. Для примера приведем одно из его посланий, адресованное князю Борису: «Итак, мы вынуждены воспользоваться этой властью, как и наши предшественники, не взирая на наше недостоинство, и если Вы не исправите того, что сделали, то мы не упустим случая наложить на Вас проклятие, и в нынешнем веке, в этом мире, ощутительно накажем Вас, а также и в будущем (в том мире), насколько лишь можем» 47. Однако князь Борис не поддался запугиваниям.

К папе за короной обращались болгарские цари: Симеон (893–927), Самуил (977–1014) и Калоян (1197– 1207). Эта последняя уния продолжалась до 1235 г., когда царь Асан II, противодействуя восточно-латинскому царству, присоединился к греческому патриархату в Никее. В 1393 г. турки покорили Болгарию. С этого времени Болгарская Церковь безмерно страдала от византийских «фанариотов», которые денационализировали Болгарскую Церковь.

В I860 г. группа болгар (сперва в самом Цареграде) воссоединилась с Римской Церковью, надеясь, таким образом, освободить болгарский народ от Византийской Церкви. Хотя Византийский патриархат вел гибельную политику по отношению к Болгарской Церкви, объявив ее в 1872 г. раскольнической, и такое положение продолжалось до наших дней, когда этот искусственный раскол был ликвидирован усилиями Московского и всея Руси Святейшего Патриарха Алексия, все же Болгарская уния после первоначального роста падала и падает. В 1926 г. Ватикан возобновил для 3 700 болгар-униатов униатское епископ ство с местопребыванием его в Софии.

Кроме того, в Болгарии имеются два латинских епископа: никопольский (живет в Рущуке) для 16608 католиков и софийский для 21 231 католика. Верующих немного, тем не менее миссионерские латинские школы просто надиво процветают в Болгарии: в 1928 г. было 22 нэ ι чальных католических школы, 14 гимназий, 2 прогимназии с 8700 учениками и ученицами.

Сербия (Югославия)

Рим и Византия разделили сербско-хорватский народ на два народа: на хорватов, географически расположенных ближе к Риму, и на сербов, расположенных ближе к Византии. Несомненно, римские папы стремились перетянуть на свою сторону и сербов. И если бы не св. Савва, сын великого жупана Стефана Немани, то сербы, вероятно, были бы окатоличены. Уже Михаил Воислав, великий князь Зеты, расположенной на западе, перешел на сторону папы Григория VII. Великий жупан Стефан Неманя, объединивший сербские земли в 1183 г., находился в церковных сношениях с Византией. По примеру своего самого младшего сына Саввы (Растка) под конец жизни своей и он сделался монахом на Афоне, а государство отдал своему второму сыну Стефану. Самый старший сын Вукан, жупан Зеты, где живы были католические традиции, при помощи папы Иннокентия III отобрал государство от своего брата, однако Стефан вскоре победил его. Стефан тоже обратился в Рим и папский легат короновал его в 1217 г. Это были трудные времена для Православия, когда латиняне сидели в Цареграде. Однако св. Савва отговорил брата от подчинения Риму ив 1221 г. сам (как сербский архиепископ) венчал его именем Православной Церкви. С этого времени Сербская Церковь уже твердо держалась Православия.

В Далматии во время венецианского господства (XV–XVIII вв.) много сербов окатоличилось, так как Венеция не разрешала православным далматинцам иметь своего епископа.

На переломе XVI и XVIII вв. много сербов убежало из Старой Сербии, Боснии и Герцеговины от турок и поселилось в Южной Венгрии, в Славонии и Хорватии. Австрийское правительство нажимало на этих сербов-эмигрантов, которые оказались на территории бывшей Австро-Венгрии, чтобы они приняли церковную унию с Римом. Один из сербских епископов-эмигрантов, Симеон Братаня из Боснии, воссоединился с Римом в 1611 г. и с ним вместе якобы воссоединился весь народ, который с ним убежал и осел около Загреба. От этой унии осталось доныне одно лишь униатское епископство в Югославии с местопребыванием епископа в Крыжевах (недалеко от Загреба). Из сербов в унии остались только так называемые «кумберчане» (от немецкого названия прежней, там расположенной, крепости Sicheiburg) или «ускоки» (беглецы), которые живут в горах на границе Словении в числе 7000 душ. Они сделались хорватами только благодаря унии. В 1777 г. к Крыжевскому епископству присоединены украинцы – колонисты в Бачко (в Южной Венгрии между Дунаем и Тиссой). А после первой мировой войны присоединены к Крыжевской епархии также украинцы-колонисты в Боснии, переселившиеся туда из Галиции в 1890–1910 гг. Всех верующих в Крыжевской епархии насчитывается 48 000, из них укр аинцев около сорока тысяч.

Поучительна статистика православных и католиков в Югославии. В 1931 г. православных было 6793000 человек, священников 3200; католиков было 5 266 000 человек и 3800 священников.

Румыния

Румыны, в зависимости от болгар, приняли не только православную веру, но и старославянский язык как богослужебный. Румыны – единственный романский народ, оказавшийся в лоне Православной Церкви. Само собой понятно, что римские папы уже с самых давних времен особенно стремились приобрести для себя этот романский народ. Уже с XIII в. папы основывали епископства то в Валахии, то в Молдавии, однако из этого ничего не получалось. В 1810 г. Ватикан основал латинское епископство в Бухаресте для Валахии; в 1843 г. в Марцианополе для Молдавии; в 1848 г. в Никополе для Добруджи. Дольше всего удержалось епископство в Бухаресте. В 1883 г. его возобновили, а для Молдавии основали латинское епископство в Яссах. Римо-католиками в коренной Румынии являются нахлынувшие немцы, венгры и поляки (католиков немцев до 1939 г. там было 40000). В 1932 г в «Великой Румынии» было 1 700 000 римо-католикоз 832 священника, 420 монахов и 1 875 монахинь; архиепископ в Бухаресте, епископы в Альба Юлии, Сатумаре-Орадеамаре, Темишуары и в Яссах.

В Семиградии в XVII в. румыны влачили жалкое существование под гнетом венгров и немцев. Иезуиты подготовили унию с Римом, которую одна часть румын приняла в 1697–1700гг. Униатов-румын имеется 1400000; столицей митрополита является г. Блаж (Blaj), епископские кафедры: в Орадеамаре, Лугоже, Клюже (Kluj) и Герла.

Русь

На Русь папы смотрели хищными глазами с самого начала христианства в Киевском государстве, однако до татарского нашествия они не имели никакого успеха. Усилия Григория VII (по просьбе князя Изяслава Ярославича), Климента III, Александра III, Иннокентия III, Гонория III не встретили отклика на Руси. Доминиканская миссия в 1233 г. была изгнана из Киева.

Надеясь получить от папы военную помощь (крестовый поход) против татар, галицкий князь Даниил Романович подчинился юрисдикции папы Иннокентия IV и получил от него королевскую корону в 1253 г. Когда же помощь не была оказана, а татары продолжали угрожать, Даниил Романович порвал сношения с Римом.

Со времени захвата Галиции поляками, в 1340– 1349 гг., началось последовательное уничтожение Галицкой Православной Церкви и культивирование латинской. Папа Григорий XI своей буллой «Debitum pastorales officii» от 1375 г. приказал удалить православных епископов с кафедр в Перемышле, Галиче, Владимире и Холме, а на их место поставить латинян.

В этом духе особенно ревностно действовал король Ягайло. Были основаны латинские епископские кафедры во Львове и Перемышле; у перемышльских православных епископов отобрали соборную церковь; они, как бездомные, пребывали в Спасе и в Самборе; галицкое православное епископство было ликвидирован0.

Флорентийския уния не оставила по себе никаких заметнейших следов в Православной Церкви в старой Польше и Литве, главным образом потому, что ее в Москве уже с самого начала не приняли, а также потому, что с падением Цареграда в 1453 г. она потеряла свое значение.

После Люблинской унии в 1569 г. положение Православной Церкви значительно ухудшилось. Очарованные успешной борьбой с протестантизмом в Европе и в Польше, иезуиты повели штурм, чтобы всю Русь подчинить Ватикану (Поссевин у царя Ивана Грозного, Скарга в Польше). Результатом этого штурма была Брестская уния в 1596 г. и польские ставленники Лже-Дмитрия в России. Россия вышла невредимой из этих ватикано-польских интриг. А Русь в Польше то все больше и больше полонизировалась, то бунтовалась против унии и Польши. Если бы не Богдан Хмельницкий и не раздел Польши, то белорусский и украинский народы, вероятно, полностью были бы полонизированы вследствие унии.

Венгрия во время династии Арпадовичей находилась на пути к тому, чтобы сделаться славянским государством и преимущественно православным. Этот ход истории прервал Ватикан, прислав в 1303 г. Роберта Анжуйскою занять престол короля Венгрии. Анжуйцам Ватикан точно так же приказал уничтожать Православную Церковь, как и польским королям. Это они и делали, особенно сын Роберта Людовик Великий (который одновременно был и польским королем).

Брестская уния была образцом и руководством для унии сербского епископа Симеона Братани, для румын в Семиградии и для унии закарпатских украинцев, которая, под давлением венгров, зародилась в 1649 г.

В России все униаты воссоединились со своей Матерью Православной Церковью. Уния осталась только в Австро-Венгрии и в Америке. В Галиции до 1939 г. было 3 униатских епархии: львовская (митрополия), пере-мышльская и станиславская; всех верующих было 3 900 000. На Закарпатье была епархия ужгородская и пряшевская, верующих – 556 000. В Венгрии имеется гайду-дорожская епархия, верующих–142000 (венгров, которые стали венграми из украинцев вследствие унии; их богослужебный язык – венгерский) В Югославии – крыжевская епархия, верующих (украинцев) – 40 000. В США две украинские епархии: одна, с местопребыванием епископа в Филадельфии, для эмигрантов из Галиции, верующих 250 000; вторая с центром в Гомстед, для эмигрантов из Закарпатья, верующих 300 000. В Южной Америке есть 100000 украинцев униатов без своего епископа. Замечаем, что статистика верующих униатов в Закарпатье и Америке не является точной, ибо там уже после первой мировой войны началось разложение унии в пользу Православия.

В царской России в XIX в. римо-католики (главным образом поляки) имели свои костелы почти во всех больших городах и их число все увеличивалось. Ватикан и доныне не расстался с тенденциями овладения Россией. В 1925 г. при римской «Конгрегации для Восточной Церкви» основана «Комиссия для России», которая в 1930 г. сделалась самостоятельной. В Польше Пилсудского новые униаты, творцы «унии восточного обряда», и старые униаты типа Станиславского епископа Григория Хомышина не скрывали своих надежд на то, что революция дотла уничтожит Православную Церковь в Советском Союзе, после чего проникнет туда Римско-католическая Церковь и «оживит пустыню».

И если Ватикан сейчас призывает к «крестовым походам» против СССР, то он надеется в этой агрессии осуществить многовековые мечты римских пап о подчинении своему влиянию Русской Православной Церкви.

Доклад протопресвитера о. Гавриила Костельника: «Римская Церковь и единство Христовой Церкви»

РИМСКАЯ ЦЕРКОВЬ И ЕДИНСТВО ХРИСТОВОЙ ЦЕРКВИ

Римская Церковь сама о себе

Заветные слова Христа: «Да вси едино будут, якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут; да и мир веру имеет, яко Ты Мя послал еси» (Иоанн. XVII, 21) обязывают всех христиан. Христос Господь ясно говорил, что неверующий мир легче всего примет Его веру тогда, когда увидит искреннее единство между христианами. Расколы и секты раздирают Церковь и подрывают Ее божественный авторитет. Отсюда понятно, почему Церковь уже с самых древних времен молится «о благосостоянии святых Божих Церквей и соединении всех».

Каково отношение Римской Церкви к заветному единству Христовой Церкви вообще?

Римская Церковь, на своем внешнем могуществе, всячески старается использовать это обстоятельство. Именно на этом основании утвердилось в ней название католическая Церковь. Она понимает термин кафоличность (соборность) в географическом значении. Римская Церковь считает себя католической (кафолической) потому, что она распростирается на весь мир, между всеми народами. Этот географический момент Римская Церковь считает наиважнейшим доказательством того, что она есть единая истинная Христова Церковь.

Географический момент, лежащий в основе кафолич-ности Римской Церкви, подкрепляется догматическими с ее стороны доводами, именно – Римской Церкви, согласно заветам Христа, подчинен весь мир, все народы. Отсюда ее надежда, что она должна овладеть всем миром.

Римская Церковь ссылается на слова Христа: «И будет едино стадо и един пастырь» (Иоанн. X, 16).

По мнению Римской Церкви, под «стадом» нужно понимать именно Римскую Церковь, а под «пастырем» Римского папу.

Свою избранность и свою власть Римская Церковь ведет от самого Иисуса Христа через ап. Петра: Иисус Христос поставил ап. Петра непогрешимым монархом в Своей Церкви, таким божественным главою Церкви, каким является сам Христос; ап. Петр был первым римским епископом и умер в Риме, а его божественный примат перешел к римским епископам. Римская Церковь, таким образом, есть мать и наставница всех церквей.

Апостол Петр будто передал свою непогрешимость Римской Церкви, и римские папы уже в первом тысячелетии похвалялись тем, что Римская Церковь всегда была «sine errore et macula» (безгрешна и безупречна). Эта доктрина сперва была только неудержимой тенденцией, еще не было ясно, кто, собственно, в Римской Церкви непогрешим в чем и когда? Является ли непогрешимой локальная Римская Церковь, или вся Западная Церковь, или Собор западных епископов, или сам римский епископ? После разных перепитий Ватиканский собор 1870 г. определил догму, что непогрешимым является сам Римский папа, когда говорит «ex cathedra» об истинах веры и обычаев. Значит, Римской Церкви передает непогрешимость папа, он ее непогрешимо ведет по истинному евангельскому пути. Римский папа – будто тот «камень», на котором Христос основал Свою Церковь, и будто «врата ада» не одолеют этот римский «камень». Все это в нынешней Римской Церкви не какие-то богословские доктрины, а самые формальные догмы, провозглашенные на соборах в Лионе (1274), Флоренции (1439) и Ватикане (1870). В своих энцикликах, буллах и речах римские папы непрестанно возвышают, доказывают и объясняют свой «божественный примат».

От папы Григория VII (1074) до того времени, пока светское положение римских пап не пошатнулось, в Римской Церкви была принята как бы дигма о том, что папа имеет две наивысшие власти: духовную и светскую («два меча»). Бонифаций VIII в своей булле «Unani Sanctam» 1302 г. провозгласил эту претензию пап как формальную догму. Теперь от этой тенденции официально осталось только то, что папа обязательно должен быть независимым светским владыкой, сувереном хотя бы только на 44 ватиканских гектарах земли. Однако в форме агитации римские полемисты и теперь выдвигают претензию, что папа должен владеть целым миром, как царь, потому что он непогрешим.

Обязательныйцелибат клира Римской Церкви должен служить как бы наглядным доказательством ее святости: будто только в Римской Церкви обитает Святой Дух и она живет Им; только в ней воспитываются все святые и только ее верные спасаются.

Это учение Римской Церкви о самой себе определяет ее отношение к другим Христианским Церквам.

Римская Церковь, как «непогрешимая наставница и мать всех церквей», согласно учению католической теологии, не могла отпасть от истинной Христовой Церкви. Все церкви, которые не находятся в единстве с Римской Церковью, сами отпали, откололись от нее. Римская Церковь будто заботливая, справедливая и любящая мать всех церквей и народов, а те, которые отпали от нее, это грешные бунтари. Греческая Церковь будто отпала от Римской из-за гордости цареградских патриархов Фотия и Михаила Керулария; реформатскую революцию вызвали полубезбожные люди: Лютер, Кальвин, Цвингли.

Те церкви, которые отпали от Римской, лишены благодати Св. Духа и святых (после схизмы); их верные не спасаются, ибо «extra Ecclesiam nulla salus» (вне Церкви нет спасения), а Христовой Церковью является только Римская Церковь. Это будто мертвые ветви, отколовшиеся от «Петрова камня» в Риме; а Св. Дух будто действует только через этот «Петров камень». Правда, римские догматисты обычно в какой-нибудь заметке мелким шрифтом обозначают, что христиане могут спастись и «extra Ecclesiam», однако только «bona fide» (когда не знают «католической правды» и свято веруют в истинность своей схизматической или еретической церкви). На практике католики всех иноверцев считают людьми «злой воли» (ибо все они слышали о Римско-католической Церкви, но к ней не обращаются), и потому их нужно обращать в католическую веру – «reducere ad fidern».

Всех христиан-иноверцев Римская Церковь считает, как это делает государство, своими подданными, восставшими против нее, – своими овцами, отставшими от стада. И потому, где только разрешает государственная политика, Римская Церковь сразу всякими способами наступает на некатолические церкви, чтобы их подчинить своей власти.

Римская Церковь считает себя наследницей всей первоначальной Соборной Церкви, пока в ней еще не было раскола на Западную и Восточную Церкви. В ее собственных глазах только она является законной и непогрешимой истолковательницей веры и учения Восточной Церкви до раскола. И она учит, что Восточная Церковь, пока была в единстве с Римом, принимала все римские догмы и особенности: и божественный юридический примат римских пап, и их непогрешимость, и Filioque, и «Непорочное зачатие», и причастие под одним видом хлеба, и опресноки, и даже обязательный целибат клира (в первые века)… Только после раскола православные богословы (не Церкви, ибо в Православных Церквах в глубине истинно благочестивых душ еще будто живут все католические догмы) начали отрицать римские догмы, чтобы злонамеренно («mala fide») обвинять Римскую Церковь.

Таким образом, по католическому богословию выходит, что современная Православная Церковь не имеет тех четырех признаков из Символа веры, которые характеризуют истинность Христовой Церкви. Настоящая Православная Церковь будто не есть ни Εдиная, ни Святая, ни Соборная (кафолическая), ни Апостольская. В первом тысячелетии единство Церкви было основано на единстве веры и на взаимных сношениях церквей (общение церквей). Поэтому новоизбранные римские епископы также посылали свой Символ веры Восточным Патриархам. Начиная с Григория VII, католическая теология требует для единства Церкви монархической власти Римского папы. Католическая теология так определяет католическую церковь: «Церковь видимое собрание всех правоверных христиан, которые исповедуют ту самую веру, которой научил Иисус Христос, принимают те самые св. таинства, которые основал Иисус Христос, и признают Римского папу своим видимым главой». И так как Православная Церковь не признает Римского папу своим видимым главой, поэтому она будто не есть Едина, но разбита на разные национальные церкви. О том, что католическая теология не признает святости Православной Церкви, мы уже говорили. Что Православная Церковь не есть Кафолическая (соборная), это как будто выходит из того, что она не простирается на весь мир в такой степени, как римская. Что Православная Церковь не есть Апостольская, это католические богословы доказывают тем, что настоящая Православная Церковь появилась только после раскола XI в., ибо перед этим Восточная Церковь имела будто ту веру, которую теперь имеет Римская Церковь.

Из этих притязаний Римской Церкви видно, как сильно нуждается она в униатских церквах, состоящих хотя бы из самых маленьких групп, отколовшихся от Восточных Церквей. Униатские церкви должны служить наглядным доказательством того, что Римско-католическая Церковь действительно является кафолической, составленной и из восточных народов и их обрядов, и что она действительно является наследницей первоначальной веры Восточных Церквей, а современные православные – это будто не православные, а кривославные, схизматики и еретики, отступившие от веры своих кровных предков.

Так выглядит католическая церковь в своих собственных глазах. А как же она выглядит в действительности?

Кафоличность Римской Церкви

Величие Римской Церкви не составляет никакой тайны. Римско-католическая Церковь – это Церковь романских народов, а поэтому – наследница древнего Рима и его империи. От времен Карла Великого романские народы взяли верх в Европе и к тому же тесно связались с германскими народами. До эпохи реформации романы и в численном отношении были наиболее значительной этнической группой в Европе.

Однако, как объяснил уже Хомяков в «Письме к редактору «L’Union Chretienne», численность и географическое распространение ни в коем случае не могут быть признаком истинности веры, т. е. догматической ка-фоличности. Неужели то, что является в мире наилучшим и наиболее истинным, наиболее распространено в нем. Ведь и доныне христиан на земле меньше, нежели нехристиан.

Выражение «кафолическая Церковь или вера» первоначально (уже во времена св. Игнатия Антиохийского) начали употреблять в противоположность новаторам-еретикам. Новаторов-еретиков тогда побеждали тем аргументом, что их учение не согласно с учением Церкви, которая существует везде в мире, где есть христиане. В этом вмещалось то понимание, а) что единая согласованность в вере разных церквей, рассеянных по всему миру, может происходить только от апостолов; значит, «кафоличность» здесь свидетельствует об апостольском происхождении Церкви; б) что Христова Церковь не может итти за голосом одного человека или одного города, а должна итти за голосом всех церквей, которые еще со времен апостольских были единогласны в вере Христовой. Второй аргумент совершенно оправдывает старословянский перевод слова «кафолический» выражением «соборный». Выражение «вселенский» здесь было бы неуместно, ибо подчеркивало бы географический признак, который составляет здесь только рамки, а самый логический образ здесь совсем иной. Правильно, заявляет Хомяков, что Христова Церковь, пока она еще была вся собрана в Иерусалиме, безусловно была кафолической, хотя ее распространение тогда было только локальным.

Является ли Римско-католическая Церковь кафолической в этом первейшем значении? Нет! Из значения слова «кафолический» она сделала пародию. В первом тысячелетии понятие «Римская Церковь» обозначало только поместную Римскую Церковь, как, например, Иерусалимская, Александрийская, Антиохийская Церковь. А со времени Григория VII эта локальная Римская Церковь навязала всем западным церквам свои локальные догматические и юридические новшества и образовала совсем новую церковь, которой в первом тысячелетии не было, т. е. Римско-католическую Церковь. Не кафолическую Церковь (в латинском произношении «католическую»), simpliciter, а Римско-католическую. Один город, один епископ навязали свои догматические и юридические новшества всей Западной Церкви. Это то же самое, как если бы Арию посчастливилось свою ересь навязать всем восточным церквам и если бы он назвал эту самую новую еретическую церковь «александрийско-кафолической». Следовательно, Римская Церковь в XI столетии оторвалась от Соборной Христовой Церкви и сделалась типичной схизматической и еретической церковью.

Это свое действительное лицо Римская Церковь старается завуалировать тем, что называет себя «католической», используя в данном случае свою величину, а также и то, что римский епископ имел «почетный примат», признанный Вселенскими Соборами Древней Церкви. Для католической верующей массы это – ошеломляющие аргументы, потому что она не понимает действительного значения выражения «кафолический» и простодушно принимает его в значении «вселенский» (что по-греческк было бы οικουμενικό;); католическая масса не может себе представить, чтобы большинство могло отпасть от меньшинства и чтобы «первый» в Церкви (хотя бы это был только обыкновенный епископ) мог отпасть от чистоты и истинности веры.

Уже здесь мы должны подчеркнуть, что Римская Церковь основана на искажениях самых понятий, начиная от понятия «кафолический», которое она взяла себе в качестве своего названия; борется же она аргументами, имеющими силу только для еще непросвещенной массы. Отсюда понятно, почему в Римской Церкви произошла такая колоссальная революция, реформация, которая ни в какой иной христианской церкви не только неизвестна, но и немыслима.

В первом тысячелетии романские народы терпели от переселения германских народов и еще не было ясно, что будет с романскими народами. Тогда имела преимущество Восточная Церковь, под водительством Греческой. Все Вселенские Соборы в тех веках были греческими. Образование «Римско-католической» Церкви было немыслимо. Когда же Восточная Церковь под напором магометан начала падать, а Запад расти, тогда только могла наступить метаморфоза Римской Церкви Первоначальная Церковь даже за Иерусалимом не признавала того права, которое себе с течением веков присвоил Рим, чтобы все Христово наследство провозгласить своей собственной вотчиной и даже свое название навязать всей Церкви. Это могло произойти только потому, что Римская Церковь с течением веков прониклась психикой и претензиями древнего языческого Рима. Рим считал «orbis terrarum» (весь мир) своим владением. Без этой славы и традиции древнего государственного Рима папский Рим и Римско-католическая Церковь не могли бы никогда возникнуть. В действительности не у ап. Петра, а в языческом Риме надо искать оснований для католических догматов о Римской Церкви и ее епископе.

Борьба римских пап за свой примат до церковного раскола 1054 г.

Для Римской Церкви, именно как римской, существенными являются ее догматы о папстве, а не другие ее догматы, которыми она отличается от Православной Церкви. Filioque, «Непорочное Зачатие» и др. не созданы самими папами; при некоторых исторических осложнениях папы даже отвергали эти догматы, и окончательно признали их тогда, когда убедились, что они пойдут на усиление папства. Папство создавалось самими римскими папами, именно папские тенденции были самой характерной движущей и эволюционной силой в истории Римской Церкви. Об этом свидетельствует и тот исторический факт, что ни на одном другом епископском престоле не было так часто по два и даже по три епископа одновременно, как на римском, и те епископы друг с другом совсем не спорили о вере, а только боролись за власть. Жажда власти очень рано стала проявляться на римском престоле.

Если же папы и «антипапы» так безрассудно (вплоть до настоящих войн) боролись за власть, хотя у них и были одинаковые религиозно-церковные тенденции, то насколько безрассуднее римские папы относились к таким своим антагонистам, которые в глазах римских архиереев были основными врагами папства, как греки и протестанты. Эта очевидная истина, что именно римские архиереи, стремясь к своему, грезившемуся им папству (т. е. диктатуре римских епископов во всей Церкви будто бы согласно божественному установлению), повергли в смятение первоначальную Соборную Церковь, а потом и свою Западную Церковь, вызвав в ней реформаторскую революцию. Произошло так, как св. Фирмилиан, епископ Кесарии Каппадокий-ской, в письме к св. Киприану, епископу Карфагенскому, писал о Римском папе Стефане I (254–257): «Какие споры и межусобицы вызвал ты в Церкви целого мира! Какой великий грех ты навлек на себя, когда отколол себя от таких многочисленных стад! Ибо ты сам себя отколол (excidisti te ipsum). Не обманывай себя, потому что тот является действительным схизматиком, кто сделал себя отступником от общности церковного единения; ибо когда думаешь, что все могут отпасть от тебя, тогда только ты сам отпал от всех» 48. Это был ответ св. Фирмилиана на то, что Стефан I дерзнул отлучить Малоазиатскую и Африканскую Церкви за то, что они считали крещение еретиков недействительным.

Нетрудно вскрыть источник этого властного своего рода «психоза» римских епископов. Папы заразились духом императорского Рима. Древний Рим – Urbs – централизовал весь orbis terrarum, был владыкой, главой всего тогдашнего «мира». Всем покоренным народам Рим навязывал и свою власть, и свои законы, и свой язык. Здесь именно у римских епископов создавалась и культивировалась склонность к власти и тактика властвования. Здесь зародился и развился принцип политика выше всего – «Suprema lex».

Когда императорский Рим стал клониться к упадку, папы оказались первыми лицами в Риме, и из побуждений патриотизма стремились обеспечить престиж Рима образованием папства (Лев I). Таким образом, перенесение престола римских императоров Константином Великим в 330 г. в Византию содействовало притязаниям римских пап.

А с того времени, с VIII в., когда папы стали светскими владыками в своем папском государстве и, как преемники славной традиции древнего императорского Рима, стали давать то франкским, то германским королям титул «римского кесаря», они решительно заразились духом древних римских цезарей. Распространение своей власти, конквистадорство, жажда все больших и больших богатств, агрессия, насилие, измена, хитрости, подлоги, фальсификаты – все движущие силы грешной политики стали «насущным хлебом» на престоле римских пап. Папы стали понимать церковь как государство, монархами которого являются именно они будто бы по божественному праву. То, что Христос самым отчетливым образом разделил церковь и государство, римские папы снова соединили, подобно тому, как было в языческой Римской империи (государство одновременно было и церковью, а император богом).

Одновременно с этим наблюдается историческое явление, характерное для Римской Церкви: все виднейшие секты в Западной Церкви, примерно с IX в., принципиально направлялись против папской церкви (кафары, альбигойцы, Виклеф, Гус, протестанты, старокатолики). На Востоке такого явления не было, потому что там не было папства.

Мы только что упомянули, что языческих римских императоров обожествляли. Так было всегда у языческих народов, где власть правителя была абсолютной. У христианских народов эти божественные претензии абсолютных правителей смягчены формой «Dei gratia» (Божиею милостию). Римские папы очень рано поняли, что для твердого обоснования власти нужен божественный титул или право, потому что человеческое право никогда не может быть таким светлым и таким устойчивым, как Божие.

И потому папы, именно они, а не кто другой, создали легенду о том, что их примат основывается на Петровом наследстве, ибо Христос назначил ап. Петра монархом Своей Церкви, очевидно, с той целью, чтобы род монархов, наследников Петра, никогда не пресекался в Христовой Церкви.

Благоприятным моментом для римских пап было то обстоятельство, что Иерусалим, как предсказал Господь, уже с 70 г., а еще больше с 135 г., был разорен и потерял свое историческое значение.

Если бы значение Иерусалима сохранилось, то легенду пап о их «Петровом наследстве», наверное, не захотели бы слушать и в самом Риме.

Эти наши взгляды на источник и претензии папства признает истинными весь мир, кроме самих римо-католиков (они находятся под внушением своей веры). Все же мы должны обосновать их на некоторых исторических данных, чтобы конкретнее познать дух Римской Церкви.

Из данных, находящихся в Деяниях Апостолов и в посланиях ап. Павла (особенно в послании к Галатам), вполне убедительно и отчетливо видно, что ап. Петр не был первым епископом Рима и вообще не мог быть римским епископом. Римскую Церковь основал ап. Павел и был ее первым епископом. А когда ап. Павел оставил Рим, то поставил там епископа, как это он делал везде. Апостолы Иаков, Петр и Иоанн условились с ап. Павлом и Варнавой (Гал. II), что они оставляют за собой проповедь Евангелия в среде «обрезания», т. е. в Палестине, где евреи жили в компактной массе и где действительно видим ап. Петра в его апостольствовании, а Павел и Варнава должны были апостольствовать между язычниками. Итак, хотя ап. Петр и умер в Риме, и хотя бы он действительно был монархом в Церкви Христовой, как этого хочется папам, то он умер бы в Риме как «палестинский епископ», а не как «римский». Значит, римские епископы в этом случае никак не могли бы унаследовать монархической власти ап. Петра, потому что власть никакого монарха не переходит на начальника этого чужого города, где случайно умер какой-нибудь монарх.

Поэтому римская легенда фальсифицирует историю, утверждая, чго ап. Петр был первым римским епископом да еще в продолжение 25 лет. Но если бы Иерусалимская Церковь знала, что ап. Петр является церковным монархом, пустила ли бы она его в Рим, чтобы он передал языческому Риму «божественный примат», отняв это достоинство от Иерусалима? Назначили ли бы в таком случае иерусалимским епископом ап. Иакова, брата Господня, а не Петра? Разве до 70 г. весь христианский мир признавал «матерью всех Церквей» Рим, а не Иерусалим?.. Легенда пап об их «Петровом наследстве» полна грубых и резких противоречий уже в самом своем корне!

Первым из пап, выдвинувших легенду о «Петровом наследстве» римских епископов, был уже упомянутый Стефан I (254–257). Христианский мир вообще тогда впервые узнал об этой легенде от самого Римского папы. Из последующей истории ясно видно, что, собственно, сами римские папы были творцами и неутомимыми пропагандистами этой легенды, а Отцы Церкви, которые поверили ей, только повторяли ее вслед за римскими папами.

Какой же отклик нашла в Церкви легенда пап об их «Петровом наследстве», когда Церковь впервые узнала о ней? Св. Фирмилиан в том же письме, которое мы уже приводили, пишет: «Но я с основанием возмущаюсь против той, столь открытой и очевидной глупости (stultitia), что он (т. е. папа Стефан I) так хвалится местом своего епископства и утверждает, что он наследник Петра, на котором положен фундамент Церкви, он возводит разные другие камни и строит здания разных Церквей» 49. Это был голос не одного Фирмилиана, а голос всей Восточной и Африканской Церквей (ибо св. Киприан выражал согласие со св. Фирмилианом). Таким образом, Церковь возмущалась этой претензией римского епископа и квалифицировала ее как открытую и очевидную глупость. Однако ничто не могло убедить пап, и они шли упорно к поставленной цели.

Передовой хорватский защитник папства о. Иван Маркович в своей объемистой книге о «Папском главенстве», критикуя известное (263-е) письмо св. Василия Великого о надменности и агрессивности латинян, написал такие памятные слова: «Мы могли бы сказать, что это был эффект того недоверия, которое стало свойственным Востоку против Запада, так что уже с четвертого .века в теле Греческой Церкви был зародыш позднейшего раскола, от которого и святые не могли совсем освободиться» 50. Это – наскоро схваченная истина, только, по обычаю папистов, перевернутая корнем вверх.

В действительности, римские папы начали схизму уже с IV в., т. е. с того времени, когда епископы «Нового Рима» (Византии) начали расти в достоинстве и власти. Во всей Церкви в первые века был такой порядок, что все епископы, по самому епископскому сану, были равны, но их правовое повышение зависело от государственного ранга того города, где они епископствовали. Последовательно и византийский епископ, как епископ второй столицы Римской империи, вскоре должен был оказаться в достоинстве и власти сразу после римского епископа. II Вселенский Собор (в Константинополе 381 г.) так и постановил: «Епископ Константинополя пусть имеет старшинство почести после епископа Рима, ибо Константинополь есть Новый Рим» (кап. 3).

Римские епископы видели, что Рим, как город и политический центр, все больше падает, а Константинополь становится более славным центром Римской империи и всего христианского мира. Из боязни, чтобы константинопольский епископ не оказался на первом месте во всей Церкви, римские папы, вплоть до формального раскола в XI в., непрерывно боролись с константинопольскими епископами; использовали всякие возможности и всякие средства, чтобы господствовать над ними.

Так свидетельствует об этом история.

Папа Бонифаций I (418–422) писал солунскому епископу (чтобы сделать его своим союзником против Цареграда), будто I Никейский Собор «не осмелился ничего решить о ней (о римской епископской столице), потому что видел, что ничего больше не может дать сверх своей возможности, т. е. знал, что ей все было дано Господним словом» 51. Католические богословы торжествуют, приводя эти слова Бонифация, по их мнению, подтверждающие, что уже в те древние века вся Церковь имела папскую веру. В действительности, это было просто непочтительное искажение постановлений I Вселенского Собора, который в своем 6-м каноне о римской столице говорит следующее: «Пусть остаются в силе старые обычаи, которые в Египте, Ливии и Пентаполе, а именно: что епископ Александрии имеет власть над всеми ними, потому что такое и римскому епископу свойственно на основании обычая». Здесь ясно сказано, что высшая власть римского епископа образовалась на основании обычая, а не благодаря «Петрову наследству», и только эту обычную, патриархальную власть Никейский Собор признал за римской епископской столицей. Никейский Собор знал о «святом наследстве», однако на этом основании он, в своем 7-м каноне, отметил иерусалимского епископа, а не римского.

Ценное в словах папы Бонифация I то, что он здесь признает, что Никейский Собор не утвердил божественного примата римских епископов на основании «Петрова наследства», потому что будто бы «не осмелился». Но тот же папа осмелился исказить никейские каноны в свою пользу и использовать их для полемической борьбы в Африканской Церкви.

Собор в Сардике (343 или 344) признал за римскими папами так называемое право апелляции. Этот собор не был вселенским, поэтому его постановления имели обязательную силу только в римском патриархате. Но папы, чтобы расширить свою власть, покровительствовали каждому, кто обращался к ним с апелляцией из чужих патриархатов. Аппеляции стали боевым методом для утверждения папского примата.

В начале V в. епископ Урбан, из-за различных проступков, удалил и предал отлучению своего пресвитера Апиария из Sicca, в проконсульской Африке. Апиарий обратился в Рим к папе Зосиме. Папа снял с него отлучение и требовал, чтобы епископ вернул ему его пресвитерскую службу; а если епископ Урбан не послушается папы, то должен быть удален. Замечаем, что Африка тогда еще не принадлежала к римскому патриархату, – папы, именно, ее хотели приобрести.

Африканская Церковь возмутилась (да и было чем). Ее великий Собор в Карфагене (418) издал канон (17-й), согласно которому запрещалось клиру апеллировать в Рим: «Кто апеллировал бы к какому-нибудь суду за морем (в Рим), того уже никто не должен допустить к церковному общению в области Африки».

Но папы любой ценой желали подчинить себе Африку. Новый папа, именно Бонифаций I, сослался на ложные никейские каноны, которые будто бы признавали за ним право принимать апелляции от всей Церкви. В 419 г. африканцы созвали по этому делу второй общий собор, на котором с папским легатом Фаустином пришли только к такому выводу, что в копии никейских синодальных актов, которая сохранилась в Карфагене (ее привез Кики-лиан, архиепископ Карфагенский, участник Никейского Собора), нет тех канонов, на которые ссылался римский епископ. Африканцы для проверки посылали послов в Александрию, Антиохию и Константинополь и удостоверили, что римские никейские каноны подложны.

Папский легат Фаустин все-таки добивался, чтобы африканцы подчинились приговору папы. В 424 г. Карфагенский Собор третий раз занялся делом пресвитера Апиа-рия, который тогда сам сознался во всех своих преступлениях. Собор написал это папе, как и то, что римские никейские каноны ложны, а признание права апеллировать в Рим было бы нарушением прав Африканской Церкви.

Это свидетельство известного католического автора Гефеле 52. Какая растерянность католических богословов, заводящая их в безвыходное противоречие! То они ссылаются на слова Бонифация I, что I Никейский Собор не вынес никакого определения о божественном папском примате, то снова ссылаются на подложные правила Никейского Собора никейскими канонами, подделанными в пользу пап!

Четвертый великий Вселенский Собор (500–600 епископов) Халкидонский (451) уже хорошо знал претензии и пропаганду римских пап, чтобы установить истину и оздоровить церковные отношения, повторил 3-й канон Второго Вселенского Собора, развив его мотивацию. Это известный 28-й халкидонский канон, который говорит, что «Отцы присвоили старшинство престолу Старого Рима из-за того, что это царский город (диа то басилеуэн тэн полин экейнен)».

Хотя папские легаты на Соборе протестовали против этого канона (правда, только вообще, без поименного упоминания Цареграда, со ссылкой на то, что никейских канонов нельзя нарушать), Собор не обращал внимания на их протест. Но тогдашний папа Лев I (подлинный творец папского примата) вызвал целую бурю против Хал-кидонского Собора из-за 28-го канона. Лев I не имел смелости обвинять Собор по тому поводу, что в 28-м халки-донском каноне дана ложная мотивация примата римской столицы, ибо этот канон усваивает римскому епископу первенство чести только на основании царского достоинства города Рима, а не на основании «Петрова наследства». В первом тысячелетии, пока греки были сильны, все римские папы придерживались этой тактики. Они непрестанно хвалились своим «Петровым наследством», чтобы внушить эту легенду другим, однако не осмеливались требовать от Вселенских Соборов признания своего примата на основании «Петрова наследства».

Лев I протестовал только против возвышения цареградского епископа, ссылаясь на то, что никейские каноны не могут быть нарушены. Очевидно, в 325 г., когда заседал Никейский Собор, Византия еще не была престольным городом, следовательно, Никейский Собор не имел основания возвышать византийского епископа. Но разве пережитая история должна задерживать ход новой жизни? Римские папы имеют свое вечное правило: е:з в мире безправно и неправдиво, если оно мешает их тенденциям.

И Лев I пользовался этим римским правилом. В своих письмах он грубовато обвиняет в гордости тогдашнего Цареградского архиепископа Анатолия (в действительности смиренного и тихого); от царя Маркиана Лев I требует, чтобы он провозгласил недействительным то, чего «добилась гордость путем вынужденного согласия» 53; о II Вселенском Соборе, из-за того, что Отцы Халкидон-ского Собора сослались на 3-й его канон, Лев I отзывается с презрением, как о Соборе «нескольких епископов, которому столь долгие годы не принесли никакой действительности»; сознательно говорит явную неправду, будто третий канон II Вселенского Собора никогда не был прислан в Рим и сразу же в самом начале не имел силы. Значит, снова изворотливое неуважение канонов Вселенского Собора со стороны самого римского архиерея, – теперь святого и Великого Льва I! О. Маркович верно заметил, что даже святые не могли освободиться от зародыша позднейшего раскола Церкви, но святые римские.

Подделки и подлоги, ведущие к дискредитации Вселенских Соборов, – постоянное явление в Римской Церкви. Даже и в наши времена католики продолжают еще бороться этим средством против православных. Наш о. д-р Ищак пишет: «Авторы 28-го халкидонского канона утверждают, что Отцы признали за престолом Старого Рима первенство права по причине его главенствующего положения. Итак, во-первых, спрашивается: где, когда, на каком соборе Отцы признали первенство римского престола? В истории Церкви такой собор неизвестен, где Отцы признали бы первенство Рима, но зато известно, что первенство римского престола происходит от Божественного постановления (Матф. XVI, 18; Иоанн. XXI, 15). Авторы 28-го халкидонского канона сознательно искажают истину, говоря, что первенство римского престола не происходит от Божественного постановления, а только от воли Отцов» 54.

В своем 28-м каноне Отцы Халкидонского Собора ясно ссылаются на II Вселенский Собор, а наш униатский богослов по неведению или по предвзятости бесславит их, будто они «сознательно искажают истину». Как много обид нужно наносить даже Вселенским Соборам,» лишь бы оправдать посягательства римских пап!

Монофизиты, узнавши, что Римский папа противится Халкидонскому Собору, вызвали беспорядки в государстве, и царь Маркиан признал недействительными те халкидонские каноны, которые «возникли на началах гордости». Царь нарочно издал в этом смысле свой эдикт, приняв за мотивацию слова папы Льва I. Греки поняли, что царь сделал это только потому, чтобы успокоить завистливого папу, и потому никогда не принимали всерьез царского непризнания законной силы этих канонов. Все-таки Рим торжествовал, видя в этом уступку со стороны Греческой Церкви.

Католические теологи всегда обвиняют Греческую (и вообще Православную) Церковь в том, что она цезаре-папистская. А на примере Льва I видим, что, именно, римские папы в своей борьбе против цареградских патриархов не останавливались перед тем, чтобы ставить царей в преимущественное положение со Вселенскими Соборами.

Когда папы основывали свое верховное положение в Церкви на апостольском наследстве (исходя из этого, они свою столицу всегда называют «апостольской столицей»), то последовательно они должны все высшие должности в Церкви выводить также из апостольского наследства. Но этот принцип неизвестен в Древней Церкви и абсурден. В своем письме царю Маркиану Лев I писал: «Апостольское происхождение какой-нибудь церкви, ее основание одним из апостолов – это дает ей право на высшую иерархическую ступень. Упомянутому (Анатолию) должно быть достаточно того, что он при помощи твоего благочестия и благодаря моему согласию, получил епископство такого большого города, пусть он не считает малозначущим царский город, апостольской столицей все равно он его не сделает» 55. Апостольское происхождение? В таком случае патриархатами должны были бы быть все города и городки в Палестине, в Малой Азии. в Македонии и Греции, где апостолы основали первые христианские общины. Разве не абсурд? Уже и сам Лев I понял, что так широко поставленный принцип вывода высших церковных должностей не пригоден. Поэтому он в письме к Анатолию ограничивает высшие церковные достоинства на наследстве ап. Петра: александрийская столица получила свое достоинство будто благодаря ап. Марку, Петрову ученику; Антиохия, где ап. Петр проповедывал и откуда произошло название христиан, не может быть поставлена ниже своего третьего ранга 56. Каким чудом Марк, ученик ап. Петра, мог наделить Александрию высшим рангом, нежели сам ап. Петр наделил Антиохию, – этот абсурд и до сих пор римских пап не касается (они и до сих пор повторяют этот вымысел Льва I).

А папа Николай I (858–867) в своих «Ответах болгарам» для подкрепления своего верховного положения в церкви придумал новое основание. Чтобы Иерусалим не мешал папским притязаниям, папа Николай I возвел его в небесный Иерусалим, говоря: «Настоящий Иерусалим, который является нашей матерью, только в небе, а тот, земной Иерусалим, как предсказал Господь, Aelia Адриан, римский цезарь, так уничтожил, что в нем не осталось даже камня на камне» 57.

Те самые римские папы, которые в первом тысячелетии так сильно упорствовали в признании никейских канонов и апостольского наследства для патриаршего ранга, во втором тысячелетии сделали римских кардиналов (т. е. настоятелей главных римских церквей) высшими, нежели патриархи; а в 1215 г. они признали за цареградским патриархом первый ранг после римского, но это уже был латинский патриарх в Цареграде! Также на Флорентийском соборе 1439 г. папа признал за униатским цареградским патриархом первый ранг после римского, но тогда греки были уже побеждены, и все содействовало еще большему возвышению римских пап. Вот о чем в действительности думали римские папы и к чему они действительно стремились!

Когда политика требовала, то римские папы умели притворно становиться даже смиренными. Возле своих высоких титулов римские папы ставят смиренный титул «Servus servorum Dei» (слуга слуг Божиих). Этот титул принял Григорий I (590–604) для демонстрации против титула «вселенский патриарх», принятого тогдашним цареградским патриархом Иоанном Постником (так титуловали его восточные епископы). Как Лев I против 28-го халкидонского канона, подобно и Григорий I (также святой и великий), теперь протестовал, расписывая и рассылая во все стороны поучения, обвинения, вопли и угрозы. Иоанну Постнику он писал: «Все-таки никто (из римских архиереев) никогда не желал называть себя таким титулом, никто не узурпировал себе этого необдуманного названия, чтобы не казалось, что, восхитив себе славу единственного в иерархическом чине, отказывал бы в ней всем братьям» 58. «Вот из-за этого безбожного гордого титула Церковь раздирается, сердца всех братьев вызываются на соблазн… Что же, дорогой брат, ответишь на том страшном испытании грядущего суда, что ты в мире хочешь называться не только «отец», но и «общий (generalis) отец» 59.

Царю Маврикию Григорий I писал: «Это не мое дело, но дело Божие, и не только я сам, но вся Церковь обеспокоена, потому что святые каноны, Соборы, которым нужно отдавать почет, и даже заповеди (mandata) Самого Иисуса Христа гордой и напыщенной выдумкой чьей-то говорильни расшатываются. Ведь, всем, знающим Евангелие, ясно, что Господним словом святому и главе всех апостолов Петру поручено попечение о всей Церкви. Вот он ключи Царства Небесного принимает, власть вязать и разрешать ему вверяется, все-таки он не называется вселенским (universalis) апостолом, а самый святейший муж, мой сопастырь, Иоанн сам дерзнул назвать себя вселенским епископом. Я должен взывать и говорить: «О tem- рога, о mores!» 60. Это было страшное и пророческое обвинение, однако оно пало на головы римских архиереев. Как будто для издевательства над писаниями Григория I, уже папа Бонифаций III (607), через три года после смерти Григория I, потребовал у цареградского царя Фоки, чтобы за ним был признан титул «вселенского патриарха». Конечно, Григорий I не писал искренно, что видно из его письма к царю, где он отчетливо намекает, что «попечение о всей Церкви и власть» переданы римским архиереям через ап. Петра. То же самое хочет сказать и его мнимо смиренный титул «слуга слуг Божиих», потому что этот титул пе-рефразировывает слова Христа: «Кто из вас хочет быть первым, пусть будет всем слуга». Как все римские папы, начиная от Стефана I, так и Григорий I желал быть в Церкви первым по заповеди Самого Христа, а не вследствие исторических условий.

Апостольские каноны не служили в пользу римских пап (ведь, у них нет и помину о римском примате!). Папы легко справились с ними – провозгласили их апокрифичными – Геласий I (492–496), Гор-мызд (514–523). Критический глаз легко уловит, что все Вселенские Соборы знали об этом самом старом сборнике канонов, потому что некоторые из этих канонов они слово в слово брали как свои. Трулльский Собор (692), т. е. VI Вселенский, в своем 2-м каноне поименно приводит «нам преданные, именем святых и славных апостолов, осмьдесят пять правил». Но Рим отклонил каноны Трул-льского Собора, а из Апостольских канонов принял только 50, следуя директиве папы Иоанна VIII (872–882), который заявил, что он «принимает те каноны, которые не противоречат истинной вере, добрым обычаям и декретам Рима» 61. Значит, только те каноны, которые нравятся римским папам.

Мы видели, что это положение было в Риме актуальным со времени Льва I. Папы создавали свою «римско-папо-католическую» церковь, а из Вселенских Соборов заимствовали только то, что было им угодно. Не принимали канонов, определяющих ранг римского архиерея, а этикетальные возгласы в честь римских архиереев принимали за каноны и даже за догматы (ибо папский примат по католическому богословию есть догмат веры). Как пример, вспомним энциклику папы Пия II по случаю 1500-летия Эфесского Собора, в которой этот папа, ссылаясь на дифирамбные возглашения в честь римского архиерея на этом Соборе, внушает миру: «уже тогда была во всей Церкви общая вера в никому неподчиненную и непогрешимую власть римского архиерея над всем Христовым стадом» 62. Какая надменность! И эта надменность никогда не покидала римских пап.

Приближаемся к славному Цареградскому Патриарху Фотию, так ненавидимому в Римской Церкви и по настоящее время. В IX в. папы уже были королями и отцами западно-римских царей, поэтому они не только распространяли на весь мир свою легенду, но и соответствующе действовали. В XI и XII вв. папы провели так называемую борьбу за «инвеституру» (т. е. за полное владычество над епископами) с германскими королями. А в IX в. папы проводили такую же борьбу с видными западными архиепископами и епископами. К этим архиепископам принадлежали св. Мефодий, Паннонско-Моравский архиепископ, тем более ненавистный папам, что он распространял христианство от Греческой Церкви в Паннонии и Моравии. Сперва папы хитро политиканствовали с Мефодием, принимая во внимание, с одной стороны, могущество Моравского государства, а с другой стороны, то, что им нужно было иметь такого «униата», как Мефодий, в их борьбе против «схизматического» Цареграда. Когда же наступило соответствующее время, папы (Стефан V) грубо уничтожили Церковь св. Мефодия и анафематствовали ее, как другую веру, раздор, суеверие плохую овцу, плевел 63.

Почувствовав себя светскими королями, папы уже и в Церкви не хотели быть чем-нибудь меньшим. Самой большей преградой для них был Цареград, имеющий светлую многовековую традицию и сознание руководителя в Церкви.

Низложенный Цареградский Патриарх Игнатий, преемником которого был Фотий (858), апеллировал в Рим. Папа Николай I возрадовался, что явилась возможность судить цареградских патриархов, и в 863 г. отлучил от Церкви Фотия. Фотий, имея за собой регента Варду, не думал подчиняться приговору папы. В этот промежуток времени произошло великое историческое событие: крестился болгарский князь Борис, приняв христианство из Цареграда. После двух лет он, боясь попасть в зависимость от Цареграда, изгнал греческое духовенство и подпал под юрисдикцию Рима. В Риме это встретили с триумфом, ибо, отобрав тогдашнюю Болгарию (почти весь Балканский полуостров), тем самым вытеснили бы цареградских патриархов из Европы

Римляне агитировали в Болгарии против Цареграда (чернили Цареградский патриархат, миропомазанных снова миропомазывали, женатых священников представляли подобными Иуде Искариоту..). Это был прямой вызов Греческой Церкви. Фотий ответил на это обвинением Римской Церкви, что она нарушает каноны Вселенских Соборов (Filioque и т. п.), и соборно отлучил от Церкви римского папу и всех, поддерживающих его. Фотий сослался и на то, что с перенесением царской столицы в Цареград, тем самым перенесен в Цареград и примат. Рим еще не слышал такого смелого слова из Цареграда. Отсюда такая ненависть к Фотию в Римской Церкви.

В 867 г. новый царь Василий Македонянин низложил Фотия и вернул патриарший престол Игнатию. Папа Адриан II приветствовал нового царя, хотя и цареубийцу, как «благочестивого». В 869 г. в Цареграде состоялся Собор против Фотия – Восьмой Вселенский Собор по латинскому исчислению. Сперва на этом Соборе было лишь небольшое число епископов, но в конце, под давлением царя, соборные документы подписали 102 епископа. Очевидно, на этом Соборе главенствовали рямляне, и игнатиевцы жаловались царю, что римляне совсем взяли в неволю Греческую Церковь 64. Кроме отлучения Фотия участники Собора подписали папскую формулу, что «во всем будут придерживаться постановлений апостольской столицы» 65.

В 878 г. папа Иоанн VIII анафематствовал всех греческих епископов и священников, находившихся в Болгарии, обещая дать им соответствующее место в Византийском царстве, если они подчинятся ему (это была вершина папской «борьбы за инвеституру» с Греческой Церковью). «Патриарха Игнатия тоже предаю анафеме условно, если он в месячный срок не отзовет всех греческих клириков из Болгарии». До получения этого письма Игнатий скончался, а царь Василий Македонянин, поняв претензии пап, призвал на патриарший престол Фотия.

Иоанн VIII, признав свое бессилие в открытой борьбе против Фотия, прибегнул к интригам. Профотианский собор 879 г., на котором присутствовало 380 епископов, при участии папских легатов предал анафеме постановления собора 869 г., направленные против Фотия. Иоанн VIII уже в директивах, данных своим легатам, признал этот собор недействительным 66. Папа надеялся, что Фотий за эту «милость» отдаст ему Болгарию.

Фотий Болгарию не отдал, и папа Иоанн VIII в 881 г. предал анафеме Фотия и снова стал придерживаться положений противофотианского собора 869 г. Такую-то грустную славу имеет католический Восьмой Вселенский Собор, сперва проведенный папами, потом анафематство-ванный папами и снова признанный «непогрешимым» папами, в зависимости от того, как и что требовала политика. Сын Василия Македонянина и воспитанник Фотия, новый царь Лев VI Философ, снова низложил Фотия и заточил его в монастырь. Тот же царь желал заключить в четвертый раз брачный союз, на что никак не мог получить согласия от тогдашнего Цареградского Патриарха Николая Мистика, соблюдавшего традицию Восточной Церкви. Папские легаты по приглашению пришли и благословили четвертый брак царя. Оскорбленный царь изгнал Николая Мистика (906). Римским папой тогда был Сергий III (904–911), «homo vitiorum omnium servus» 67, не лучше Стефана VI (896–897), который приказал вынуть из гроба труп своего предшественника Формозы, произвел над ним суд, после чего умершему отрубили пальцы правой руки, тело влачили по улицам Рима и, наконец, бросили в Тибр. Римских пап уже охватило настоящее безумие владычества.

Как же могла Греческая Церковь спокойно жить совместно с Римской при таком ее развитии. Полное разделение первоначальной соборной Церкви с образованием «римско-папо-католической» церкви было только вопросом времени. Оно и наступило в 1054 г. при Цареградском Патриархе Михаиле Керуларии и при Римском папе Льве IX (1048–1054).

На протяжении веков Запад, следуя своему характеру, образовал свой церковный обряд, свои канонические особенности и даже некоторые свои догматические тенденции (миропомазание только епископами, обязательный целибат всего клира, Filioque, пресный хлеб, причастие верных только под видом гостии и т. п.). Греки были очень бдительны именно в отношении к римским «новостям» и обвинили западных, что они создают свою «новую веру». Однако эти «новости» никогда не довели бы до раскола в Церкви, потому что можно было бы на Соборах достичь взаимопонимания, модификации взглядов, их сближения (в Церкви ликвидированы и такие ереси, которые имели гораздо большее жизненное значение, как, например, арианство, иконоборчество). К расколу Церкви стремилось только папство, вступившее на новый путь развития. Папы прекрасно понимали, что все обвинения против Римской Церкви со стороны греков падут сами собой, когда греки будут принуждены признать диктатуру пап. Поэтому папы в своей борьбе с Греческой Церковью всегда ставили свой «божественный примат» на первое место. А греки (Фотий и Михаил Керуларии) не могли согласиться с подобным домогательством пап.

Лев III Исаврянин, цареградский царь-иконоборец, в 732 г. отнял Южную Италию (где жили греки) от римского патриарха и отдал Цареградскому патриарху. В XI в. Южной Италией владели частично лонгобардские князья, греки, сарацины и норманны. В 1053 г. папа Лев IX выступил войной против норманнов (которые владели Апулией и Калабрией). Войну он проиграл, но с норманнами все-таки сумел найти почву для соглашения, договорился. Семь месяцев он сидел в городе Беневенте (по-видимому, задержанный норманнами) и латинизировал Греческую Церковь в Южной Италии.

Реагируя против этого, Патриарх Михаил Керуларий закрыл латинские монастыри в Цареграде; а Орхидский архиепископ Лев (очевидно, по согласованности с Керу-ларием) написал письмо Иоанну, епископу в Трани (в Апу-лии), в котором обвинял Западную Церковь за опресноки на литургии и т. п.

Папа Лев IX в сознании своего политического преимущества без колебаний принял вызов и ответил длинным горделивым письмом, в котором защищался божественный папский примат с присущим папам непристойным самохвальством и обвинениями против греков. «Если вы не исправитесь, – писал папа, – то будете считаться хвостом дракона. Уже 1020 лет от смерти Христа Римская Церковь совершает литургию, наученная самим ап. Петром, а теперь вы хотите ее учить, как она должна это делать»- (Наше замечание: ап. Петр, повидимому, сразу после смерти Христа пошел в Рим!). Дальше Лев IX писал: «До сих пор появилось девяносто с лишним сект, главным образом благодаря цареградским епископам,а Римская апостольская Церковь все эти секты угасила». (Наше замечание: этой бессмыслицей еще до сих пор хвалятся католические теологи!). И снова: «Вы осмелились судить ту столицу, которую никто из смертных не имеет права судить, как сказал папа Сильвестр, а Никей-ский Собор, царь Константин и все последующие Соборы это признали. Христос дал ап. Петру примат, а царь Константин дал ему светское владычество (imperialis potes-tas)». Следуют соответствующие выписки из «Donatio Constantini». Hefele, пересказав текст этого письма Льва IX, добавляет (как бы в его оправдание): «Когда он (Лев IX), между прочим, цитирует «Donatio Constantini» и подобное, то он только разделяет несостоятельность критики своего времени» 68. Сегодня и католические теологи признают, что «Donatio Constantini», специально римские никеиские каноны и т. п. являются подложными.

Современный Цареградский царь Константин Мономах принимал меры к тому, чтобы примириться с папой, имея надежду с его помощью победить норманнов Южной Италии. Папа прислал трех своих легатов, которые в конце концов предали отлучению Патриарха Михаила Керулария и «всех, придерживающихся его» (следовательно, всю Греческую Церковь). В их отлучительной грамоте ничего не сказано о божественном папском примате. Отлучительную грамоту папские легаты мотивируют вымышленными ересями, в числе которых находятся и две таких, где Патриарх Михаил Керу-ларий и его последователи изгладили Filioque (и Сына) из Символа веры и разрешают женатому духовенству служить при алтаре.

Патриарх Михаил Керуларий соборно предал анафеме, как ложных, папских легатов и придерживающихся их (значит, всю Римскую Церковь). Так совершился раскол Соборной Церкви на Западную и Восточную в 1054 г. Горделивые папы не могли далее терпеть независимости Греческой Церкви, которая всегда обуздывала их в стремлении к созданию «римско-папо-католической» церкви. Уже со времен Патриарха Фотия папы носились с альтернативой: или подчинить Греческую Церковь, или избавиться от нее – отлучить ее. Падающий Цереград не мог помешать римским папам в их стремлениях.

Борьба пап за свой примат до Ватиканского собора

Папа Григорий VII (1073–1085) развил уже до конца идеологию папства: решительный целибат духовенства; полное владычество пап над епископами; Римская Церковь непогрешима; папа в силу своего папского положения святой; его имя является единственным во всем мире; папе государи должны целовать только ноги; он может разрешить подданных от присяги на верность государю («Dicta-tus Papae»). Григорий VII и начал борьбу за инвеституру.

Своей борьбой против Греческой Церкви папы привили свой психоз всей Западной Церкви. В 1204 г. крестоносцы путем коварства заняли Цареград, основали там «Восточное латинское царство», вместо греческого патриарха поставили своего. На Латеранском соборе в 1215 г. папа утвердил это положение. Эта «уния» была принята папами с большим удовлетворением: она вела к полной ликвидации Греческой Церкви.

В 1261 г. Михаил Палеолог отобрал Цареград от латинян. Папа Урбан IV стал призывать западные народы к крестоносному походу против Цареграда. Михаил Палеолог из боязни согласился на унию, которая была осуществлена лишь только в 1274 г. на Лионском соборе.

До этого времени папы не имели соборного признания их божественного примата на основании «Петрова наследства». Теперь Рим воспользовался случаем, чтобы добиться такого признания от изнемогающих греков. Лионский собор принудил греков подписать Символ веры с Filioque, чистилищем, миропомазанием епископами, пресным хлебом, божественным папским приматом на основании «Петрова наследства». Где идет речь о примате, там этот Символ веры совсем принял язык римского «Codex juris canonici». Читаем там: «Веруем…, что эта же святая Римская Церковь имеет наивысший и полный примат и принципат над всей католической церковью, который она получила с полнотой власти от Господа в блаженном Петре, князе и главе апостолов, наследником которого является римский архиерей, как это святая Римская Церковь истинно и смиренно признает и т. д.» 69.

Однако это не помогло Михаилу Палеологу. Папа Мартин IV неожиданно объявил его низложенным с царского престола, как «покровителя схизмы и ереси». Откуда такая перемена? Король Карл Анжуйский выступи-л войной против Цареграда, и папа надеялся снова захватить Цареград. Однако он ошибся: Палеолог разбил войска Карла и вскоре сам умер, а его уния прекратилась.

В начале XIV в. светская папская власть достигла своей вершины. Папа Бонифаций VIII (1294–1303) думал, что пришло время провозгласить верховную светскую папскую власть догматом веры. Это он и сделал в своей известной булле «Unam Sanctam», направленной против французского короля Филиппа IV. Окончание этой буллы таково: «Итак, заявляем, говорим и определяем, что абсолютно необходимо для спасения (веровать), что каждое человеческое творение подчинено римскому архиерею».

Однако папы проиграли борьбу с Францией и попали в так называемое Авиньонское «пленение» (1305–1378).

На переломе XIV и XV вв. папство дошло до самооспаривания. В те века пап называли «Dominus et Deus in terra» (Господь и Бог на земле), а такой соблазнительный апофеоз людей приводил к глумлению над самим Божиим Провидением. С 1377 г. постоянно было по два папы: один римский, другой авиньонский. А с 1409 г. было три папы, которые друг друга анафематствовали. Констанцский собор (1414–1418) низложил всех трех пап, избрал нового папу Мартина V и провозгласил догмат, что Вселенский Собор является высшей властью в Церкви, а Римский папа является только первым епископом. Именно, это было оспаривание папства наибольшим собором Западной Церкви (Констанцский собор был самым многочисленным латинским собором).

Но папы теперь боролись против соборов и соборности Западной Церкви, как в прошлом против Греческой Церкви. И папы победили, а помогла им в этом – о, ирония судьбы! – именно Греческая Церковь униатским собором во Флоренции в 1439 г. Во времена Флорентийского собора заседал Базельский собор, где были собраны епископы всей Западной Церкви (600) и отдельно (в Ферраре и Флоренции) заседал папа с небольшим числом епископов. Собор низложил непослушного папу (Евгения IV), а папа предал анафеме собор. Но папа деньгами и скорой помощью сумел привлечь к себе побежденных греков Щареград турки заняли уже 14 лет спустя, т. е. в 1453 г.) и они заключили унию с ним, вместо того чтобы заключить ее с Базельским собором. Получив признание от Греческой Церкви, папа стал победителем в борьбе против Базельского собора, ибо католическая церковь в глубине души всегда чувствовала, что она нуждается в легализации со стороны древней Греческой Церкви.

На Флорентийском соборе греки вторично признали божественный примат римского епископа на основании «Петрова наследства» в следующих выражениях: «Также признаем, что святой апостольский престол и римский архиерей имеет примат на весь мир и что этот римский архиерей является наследником блаженного Петра, князя апостолов, и истинным викарием Христа и главой всей Церкви и отцом и учителем всех христиан, и что ему в блаженном Петре Господом нашим Иисусом Христом передана полная власть пасти всю Церковь, управлять и владеть ею, как это говорится в актах Вселенских Соборов и святых канонах» 70.

Нужно обратить внимание на стилизацию. На Лионском соборе была речь о примате Римской Церкви, а здесь о примате римского архиерея. В прошлой борьбе с Греческой Церковью папы воевали во имя Римской Церкви, а теперь, в борьбе со своей собственной Западной Церковью, понятия пап уже уточнились, и папы выступают уже отсвоегособственного имени. Это первый этап к развитию догмата о непогрешимости пап (потому что в прошлом папы говорили только о непогрешимости Римской Церкви).

Коварство и насилие никогда не могут ликвидировать того, что живет в душах широких масс. Папы только формально победили антипапские, соборные настроения в своей Западной Церкви. В глубине души, именно, XIV век был источником реформации, вспыхнувшей в начале XVI в. Вследствие троепапства папы потеряли авторитет, а когда, в конце XV в., явился еще такой нероновского типа папа, как Александр VI (1492–1503), возмущение против пап было только вопросом времени и случая.

Как в прошлом в борьбе против Греческой Церкви, так и теперь в состязаниях со своей собственной Западной Церковью папы обращали внимание только на свои собственные интересы, а не на благо Церкви. Реформацию можно было задержать, локализировать, если бы папы пошли навстречу истинным идеалам реформации. Еще и на Тридентском соборе (1545–1563) светские государи и некоторые церковные сановники ставили требование, чтобы для прекращения реформации разрешить причастие под двумя видами, народный язык в богослужении и упразднить целибат духовенства. Однако папа и его партия не согласились на это» потому, что если бы дали согласие, то Римская Церковь не отличалась бы от Греческой.

Так папство победило – ценою потери всей Восточной Церкви и почти половины своей Западной Церкви.

От Ватиканского собора до настоящего времени

Церковь, оставшаяся верной папам, уже пропиталась (в своем большинстве) папской верой и была готова развить апофеоз папства до конца и признать его догматом веры. С XVI в. в католической церкви ведущую роль играли иезуиты, дающие специальные обеты верности папе.

В новейшие века светская власть папы все больше и больше умалялась; наконец, папы оказались государями только самого города Рима – и то только благодаря Австрии и Франции. В такой политической ситуации заседал Ватиканский собор 1870 г. Этот собор хотел возвысить папство, престиж которого сильно упал. Достичь этого можно было только признанием за папой возможно больших божественных аттрибутов, что собор и сделал.

На соборах в Лионе и Флоренции папский примат был поднят в отношении Восточной Церкви; а Ватиканский собор поднял папский примат в отношении Западной Церкви, полностью догматизировал его и как будто всесторонне обосновал в следующих словах: «По свидетельству Евангелия, примат юрисдикции на всю Церковь Божию был непосредственно и прямо обещан и дан бл. Петру, апостолу…» «Следовательно, кто сказал бы, что Христос Господь не поставил Петра, апостола, главенствовать над всеми апостолами и видимым главой всей воинствующей Церкви, или что Петр получил от того же Господа нашего Иисуса Христа только примат почести, а не прямо и непосредственно примат истинной и настоящей юрисдикции, тот пусть будет анафема». «Следовательно, кто сказал бы, что не по заповеди Самого Христа Господа или божественному праву блаженный Петр в примате на всю Церковь имеет вечных наследников, или что римский архиерей не является наследником блаженного Петра в этом примате, тот пусть будет анафема».

Ватиканский собор дерзнул провозгласить догматом веры также и непогрешимость (infalibilitas) папы.

Перед католическими богословами стоят большие затруднения при разъяснении догмата о непогрешимости папы, ибо вся история папства является ирониею над этим католическим догматом. Однако католические теологи справляются с этим, потому что они выступают в проблемах папства не как искатели правды, а только как адвокаты, которые должны выиграть дело любой ценой. Уже самая оговорка «ex cathedra» является софизмом, ибо она дает только образ (точный юридический язык не допускает таких неопределенных понятий), и латинские теологи, когда им необходимо, подводят под «ex cathedra» все, что говорит папа, а иной раз причисляют к папскому «ex cathedra» только те догматы, которые признает современная Римская Церковь. Если предшествовавшие папы не были согласны во взглядах с последующими, например, относительно Filioque или «Непорочного Зачатия Богородицы», так это будто не было «ex cathedra». Если Вселенские Соборы анафематствовали папу Гонория I за монофелитскую ересь, то папа, действительно, употребил монофелитский термин, однако думал он иначе. Бонифаций VIII в своей булле «Unam Sanctam» будто только папскую духовную власть провозгласил догматом веры; в конце-концов эту буллу не составлял сам лично. И вот такие адвокатские увертки сопровождают папскую непогрешимость без конца и без меры.

Да и что значат эти трудности в сравнении с пользой, приносимой непогрешимостью папы Римско-католической Церкви? Непогрешимость папы в глазах католиков делает как бы очевидной истинность всего учения Римско-католической Церкви, а из этого выводится такое логическое следствие, что не только все церкви должны упасть на колени перед папой, как перед Богом, но и все народы вообще, ибо кто может вести народы, как не тот, кто является непогрешимым. Булла «Unam Sanctam», благодаря ватиканской непогрешимости папы, снова получила догматическую силу… Папы хотят владеть всем миром.

После всех падений и неудач они нашли себе новый божественный титул на такое право.

Это не наши догадки; сами папы, а еще смелее их богословы-адвокаты так комментируют папскую непогрешимость. В энциклике папы Пия XI «Об угнетении католицизма в Испании» читаем: «Наоборот, как это свидетельствовала история вплоть до последних времен, чем упорнее враги Церкви стараются отвести народы от Наместника Иисуса Христа, тем теснее – с попущения Провидения, которое даже из злого может вывести хорошие последствия – народы желают соединиться с папой, тем сильнее взывают, что только он может осветить умы, затемненные мраком многочисленных ошибок, он, который– как Иисус Христос – „имеет глаголы жизни вечной» 71. А в энциклике того же папы «Qudragesimo Anno» читаем: «Ибо в тех делах, вверенных нам Богом, сокровище и истина весьма ответственное задание проповеды-вать целостность нравственного закона, преподавать его и настаивать, чтобы этот закон – нравится он, или не нравится – сохранять, предает на безоговорочное наше наивысшее судебное решение и общественный строй и самую экономическую жизнь».

А папистский клир говорит об этом совсем открыто. Например, загребский «Католички Лист» (1935, № 24, стр. 299) пишет: «Папа не только человек. В самом служении он вообще не является человеком. Свое задание и служение он выполняет не человеческими средствами. Папа – это глава мира (pivak svijeta). Он должен вести мир и управлять им, а все вожди и министры через Него».

Пий XI ввел новый праздник «Христа-Царя» и со времени его в католической церкви начали ежегодно праздновать день «Коронации (правящего) папы». Папа – это «alter Christus» (второй Христос), следовательно, праздник «Христа-Царя» – это праздник «папы-царя». А ежегодное празднование «Коронации папы» должно напоминать католику, чтобы они боролись за светское всемирное владычество папы. Достоевский в своей «Испанской легенде» верно уловил «тайну» психики папства. Иисус Христос есть Спаситель только в отношении кЦарству Небесному; а папы хотят быть спасителями и в отношение к земному царству.

Очевидно, в этой папской «божественности» и «непогрешимости» принимает участие весь римско-католический клир. Всё они «непогрешимы», потому что их ведет «непогрешимый», «непогрешимый на их стороне» (это ия подлинные выражения). Отсюда у них такая гордость и алчность, что они не могут трезво посмотреть ни на прошлое, ни на будущее, ни на настоящее. В каждом государстве, где они не в фаворе, их будто бы обижают. А где они имеют возможность вести агрессию, там они, будто никому обид не наносят, ибо они будто бы только возвращают то, что от них незаконно отняли схизматики и еретики.

В Польше Пилсудского польский католический клир сразу начал наступление на Православную и униатскую Церкви. От православных отобрали все церкви, которые в прошлом были униатскими (их было около 1000). В Конкордате о Польше (1925) все имущество католической церкви в Польше признано собственностью папы. Это обнадеживало Ватикан, ибо таким образом будто расширялось его светское владение. А польское правительство также воспользовалось этим, купив у папы Пия XI униатские церкви за два миллиона злотых, чтобы таким образом приобрести на них правовой титул.

Униатам Ватикан навязал целибат, чтобы устранить самую большую разницу, отличавшую греко-католиков (униатов) от римо-католиков. Незадолго после этого стали создавать новую унию, биритуалистическую, так называемую «wschodni obrzadek», которая входила в юрисдикцию польских латинских епископов. Цель этой новой биритуалистической унии состояла в том, чтобы со временем перевести в нее всех «греков» в Польше. Они сразу станут «настоящими католиками», ибо уже привыкнут к биригуализму (их священники будут служить то по латинскому обряду, то по греческому) и, наконец, полюбят латинский обряд, как святейший, достойнейший и лучший и станут латинниками. Эту же дверь в Галиции, где была старая уния, должен был открыть целибат.

Ватикан был недовелен в Польше Пилсудского старой унией, исправлял ее и вводил новую унию. Кто просмотрит историю униатских церквей, тот легко убедится, что папский Рим всегда так делал – никогда не оставлял униатских церквей в одной фазе, а всегда тянул их к полной ассимиляции с собой. Ведь папский Рим разделил первоначальную Церковь только потому, чтобы создать свою собственную; итак, стал ли он теперь уже иным?

В глубине души латиняне считают единственно подлинной Христовой Церковью только свою Римско-католическую Церковь, а униаты для них – лишь «оглашенные», которые только должны стать «католиками», т. е. латинниками.

В самом деле, есть другая сторона папской тактики. Как мы уже говорили, папы желали бы иметь в своей Церкви и восточных, чтобы восточные свидетельствовали о «кафоличности» Римской Церкви. Поэтому папы любят хвалиться тем, что будто они являются самыми ревностными хранителями обряда и традиции Восточной Церкви. Но это только своеобразный прием для привлечения православных. А в жизни выгода для Римской Церкви является только тогда, когда униаты теряют все свое восточное и сохраняют только свое восточное имя.

Какой вывод из этого?

Если бы сегодня вся Православная Церковь воссоединилась с Римско-католической Церковью, то уже завтра она или сама должна была бы отделиться от нее, или папы оттолкнули бы ее от себя, как это уже бывало в истории. Православная Церковь своим строем и духом разваливала бы Римскую, а Римская беспокоила бы и разваливала бы Православную. О каком-нибудь решении в отношении разниц не могло бы быть разговора до того времени, пока Римская Церковь не стала бы относиться к Православной, как сестра к сестре. А это немыслимо, ибо нынешний «непогрешимый» Ватикан не имеет меньших претензий к Православной Церкви, нежели те папы, которые анафематствовали Фотия и Махиала Керулария.

Итак, как разрешается наша проблема «Римская Церковь и единство Христовой Церкви»?

Папский Рим разбил единство Восточной и Западной Церквей, разбил и свою Западную Церковь и навеки сделал невозможным единство Церквей, так как сделал дог матами веры те свои не евангельские и даже противоестественные претензии, которые привели его к расколу Церкви.

Самые важные директивы для нас

Слава Богу, уже остались позади те черные века, когда с Востока магометане, а с Запада латиняне порабощали Православную Церковь. Православная Церковь теперь выступает на мировую арену. И именно потому она должна лучше приготовиться к состязанию с Римско-католической Церковью.

Доклад Митрополита Пловдивского Кирилла: «Рим и Болгария»

Святейший Патриарх Алексий: Слово для доклада на тему: «Рим и Болгария» предоставляется Митрополиту Пловдивскому Кириллу.

Митрополит Пловдивский Кирилл: Святой царь Борис, при котором болгарский народ принял христианство, руководимый соображениями политической целесообразности, вошел в сношения с папой Николаем (858–867) и с папой Адрианом II, рассчитывая, что в результате этих сношений молодая Болгарская Церковь сможет получить самостоятельность. Однако после долгих переговоров с Римом, святой Борис получил то, чего он так добивался для Болгарской Церкви, но не от Рима, а от Византии.

От византийского рабства, длившегося в течение полутора веков (1018–1186), болгары освободились, подняв восстание в 1178 г., и болгарский царь Калоян (с 1196 г.), младший из братьев династии Асеновичей, возобновите-лей Болгарского государства, обратился к папе Иннокентию III, от которого он надеялся получить для себя утверждение законности своей царской власти, а для Болгарской Церкви – самостоятельность и патриархию. Но вскоре после этого были восстановлены сношения с Византией, а переговоры с Римом прерваны.

Таким образом, еще в течение первых столетий жизни Болгарской Церкви Рим пытался распространить свою власть и на Болгарию, в чем, однако, не успел вследствие того, что христианская религия болгарского народа уже с самого начала своего зарождения питалась соками культурного гения Византийской Церкви.

О существовании приверженцев римского католицизма в Болгарии до начала эпохи турецкого рабства в конце XIV в. (1395) не может быть и речи. Первые католики в Болгарии – чужеземцы, поселившиеся в Болгарии, – купцы из Дубровника (Рагузы) и саксонцы, работавшие в рудниках. Купцы из Дубровника, пользовавшиеся привилегиями в силу торговых договоров между республикой Дубровником и Турцией, образовали первые небольшие католические колонии в разных городах страны, а саксонские рудокопы поселились в небольших промышленных центрах, главным образом, в северо-западной Болгарии – в селе Чипровицах и в некоторых других местах.

Однако о римско-католической пропаганде все еще нельзя говорить. Она была более поздним явлением. В пределах Оттоманской империи она была облагодетельствована режимом капитуляций, начало которого совпадает с началом организации пропаганды, т. е. с первой половиной XVII в.

1. РЕЖИМ КАПИТУЛЯЦИЙ

Могущество Оттоманской империи продолжалось недолго. Уже в XVII в. отмечается упадок военной мощи Турции, явившийся результатом целого комплекса причин внутриполитического и морально-общественного характера. В самой империи возникают центры соперничества, во главе которых стоят паши и феодалы-беи. С другой стороны, в среде завоевателей замечается быстрый упадок нравов вследствие быстрого и легкого обогащения правящих классов, безнаказанно грабивших лишенные элементарных человеческих и гражданских прав и всецело порабощенные ими народные массы.

Уже первые договоры, заключенные султанами с Францией в конце XVI в., обеспечивают этой западной силе известные экономические и политические привилегии. Но параллельно с этим возникают и стремления католической церкви, стремившейся проложить пути для проникновения своего влияния в пределы Оттоманской империи. В первой французской капитуляции 1595 г. говорится, что торговцы и их агенты и служащие, равно как и все прочие поданные французского короля, не должны подвергаться никаким религиозным ограничениям со стороны кого бы то ни было. Французской капитуляцией 1604 г. (ст. 5) определенно предусматривается покровительство, которым должны пользоваться духовные лица католического вероисповедания. Подобное признание религиозной свободы католического клира встречается и в капитуляции 1673 г. Франция была могущественным западноевропейским государством и потому могла быть серьезной покровительницей не только католического духовенства, но и католицизма вообще в тогдашней Оттоманской империи. Так начинается усиленная деятельность католической пропаганды, стремившейся воспользоваться национально-политическими затруднениями православных народностей империи.

Позднейшие капитуляции, как, например, капитуляция 1770 г., расширяют религиозно-политические домогательства Франции и покровительствуемой ею католической пропаганды.

Австрия является второй католической державой, распространившей свое влияние в Турции. Еще в мирном договоре, заключенном между Австрией и Турцией в 1615 г. (ст. 7), обеспечивалось известное покровительство католикам, а в австро-турецких договорах 19 марта 1642 г. и в так называемом Карловацком мирном договоре 26 января 1699 г. есть подробные постановления в пользу католической церкви и ее служителей. Позднее право Австрии на покровительство католицизма в Турецкой империи подтверждается и расширяется Пожаревацким мирным договором 1718 г. и Белградским 1739 г. Само собой разумеется, что за всеми этими религиозными интересами как Франции, так и Австрии кроются политические и экономические домогательства, но тем не менее в стране, народы которой были лишены элементарных национально-политических прав, католическая пропаганда, пользуясь предоставленными ей политическим покровительством возможностями, прекрасно могла делать свое дело.

Единственным препятствием этих домогательств является Россия с момента ее вступления на политическую арену, обратившая взор в сторону юго-восточной Европы. Начиная с эпохи Петра Великого (конецXVII в.), частые русско-турецкие войны все более усиливают русское влияние, вплоть до заключения в 1774 г. так называемого Кучук-Кайнарджийского мирного договора, по которому за Россией признавалось право покровительства православным христианам в Турецкой империи ( ст. 17). С этого момента между Россией и западными католическими и протестантскими державами начинается весьма значительное соперничество, не лишенное в известные моменты исторического драматизма.

После Тридентского собора (1545–1563) начинается возрождение католической церкви, пережившей острый кризис с возникновением реформации и крупных национальных движений, вызванных ею. Это возрождение религиозных сил католической церкви дает толчок к ее пропагандистской ревности. К этому времени относится и начало католической пропаганды в Болгарии, о чем с-полной очевидностью свидетельствуют исторические памятники.

2. КАТОЛИЦИЗМ В БОЛГАРИИ

Первые католики в Болгарии, как мы уже упомянули выше, были не болгары по национальности, а чужеземцы-купцы и торговцы из Дубровника и саксонские колонисты-рудокопы. Это было в XIV в. Торговцы из Дубровника, в силу торговых договоров, заключенных между Равузской республикой и Турцией, пользовались религиозной свободой. Пользовались известным покровительством также и саксонские рудокопы, так как турецкое правительство имело нужду в них как в рабочих специалистах. Итак, уроженцы Дубровника и саксонцы-рудокопы были тем основным слоем, этнически чуждым болгарам, на ко–тором возник католицизм в Болгарии. С течением времени, поглощенные окружающей этнической средой, они постепенно превращаются в болгарских католиков.

В 1595 г., по просьбе болгарских католиков, в Чипровицы прибыл из Боснии Петр Соли на т, ставший одним из самых усердных миссионеров и организаторов католицизма в Болгарии. В 1601 г. он был назначен Софийским епископом, а после его смерти, в 1623 г., софийская епископская кафедра была занята болгарином, уроженцем Чипровиц, Илией Мариновым (до 1641 г.) Это было при папе Урбане VIII, при котором была создана Конгрегация для распространения веры (Congregatio de Propaganda Fide) в 1622 г. В это время Болгария стала независимой от юрисдикции Босанской церкви и сделалась отдельной церковной единицей (Custodia Bulgaria). В 1643 г. Софийская епископия была сделана архиепископией. Тогда же северо-восточная Болгария была обособлена во вторую католическую епархию – Марционопольскую, в диоцез которой входила Дунайская Болгария между рекою Искр, Черным морем и Балканскими горами (Старой планиной) с юрисдикцией, распространявшейся на молдавских католиков. В 1650 г. папа Иннокентий X (1644–1655) превратил Скопскую католическую епископию в архиепископию, а Охридским католическим епископом был назначен Рафаил, хорват по национальности. В действительности этк две епархии существовали лишь на бумаге, номинально, так как их епископы не пребывали не только в своих епископских резиденциях, но даже и в пределах своих епархий.

Увеличилась паства католической церкви в Болгарии главным образом вследствие перехода в католичество так называемых павликян. В 1625 г. католический епископ Илия Маринов пишет: «К обращению в христианство турок нельзя приступать под страхом смерти Схизматики (т. е. православные) более упорные и более ярые враги католиков, нежели турки. Из павликян почти каждый день кто-нибудь переходит в католичество…». Павликяне были потомками богомильствующих еретиков. После покорения Болгарии турками, в эпоху рабства, враждебность павликян в отношении неболгарских церковных властей, нашедшая себе почву в национальном антагонизме, способствовала увеличению их тяготения к Риму. Павликяне населяли села между Никополем (на Дунае) и Русе (Ру-щуком). В одном старинном документе перечисляется 21 село. Павликянские села были и в области города Пловдива (Филиппополя), но существует мнение, что их жители переселились туда из Придунайской Болгарии. Перейдя в католицизм, они, естественно, увеличили число католиков в Болгарии.

Другой не менее важной причиной, побудившей павликян к переходу в католичество, вне всякого сомнения, были некоторые гарантии, обеспечивающие им, как католикам, безопасность жизни. Не следует также пренебрегать и тем обстоятельством, что павликяне были наиболее бедным слоем населения, социально и национально пре-небрегнутым и отвергнутым. Имя павликян в средние века было насмешливым и презрительным прозвищем.

3. НОВЫЕ УСПЕXI

Католическая пропаганда в Болгарии в течение долгого времени не могла похвалиться особыми успехами. Если в XVII в в Болгарии насчитывалось 7 тысяч католиков, а в настоящее время число их достигает 56 тысяч, становится ясным, что пропаганда католицизма в Болгарии не имела какого-либо значительного успеха в продолжение трех столетий. Число католиков в Болгарии могло значительно возрасти в течение этих трех веков лишь вследствие естественного прироста населения, что является лишним доказательством, свидетельствующим о не весьма значительном успехе католической пропаганды в болгарских землях. Вот почему жалобы католического Софийского епископа средины XVII Илии Маринова, говорящие об упорной враждебности православных к католицизму, нашли свое оправдание не только в последующие три столетия, но даже и в наши дни.

Известный успех среди болгар католическая пропаганда имела в середине прошлого столетия: здесь мы имеем в виду совращение в унию части православного населения областей Кукуши и Дойрана в Македонии (1859) и некоторого количества болгар, живших в Константинополе (1860). Этот период является высшей точкой борьбы, которую болгарский народ вел за национальную и независимую иерархию и за славянское богослужение.

Исторический ход этих событий, имевших результатом совращение в унию некоторого количества болгар, достаточно хорошо известен. Следует, однако, указать те скрытые пружины целой сети интриг, которые ставили своей целью увлечь болгарский народ к принятию унии. Западные великие державы и католическая пропаганда шли рука об руку, в одинаковой степени заинтересованные в отторжении болгарского народа от Православия, которое должно было иметь своим непосредственным следствием прекращение на него русского церковного и политического влияния. В Константинополе начала выходить на болгарском языке газета «Болгария», издаваемая на средства католической пропаганды и ставившая основной задачей своей программы борьбу за создание независимой Болгарской Церкви, само собой разумеется, подчиненной Риму, и ратующая за культурно-национальное освобождение болгар. «Католическая пропаганда с основательностью считала русское посольство в Константинополе наиболее значительным своим противником, ставшим на ее дороге и мешающим ее деятельности. Ее орган писал открыто, что уния направлена против фанариотов и панславизма, являющихся двумя смертельными врагами болгарского народа. Страницы газеты были широко открыты для всякого рода руссофобских писаний. Болгары представлялись в ней жертвой панславянской и панэллинской пропаганды, одинаково вредной для их будущего. Даже самая славянская идея была прицельной точкой враждебных и обидных нападок. Болгарский народ, вследствие географического положения страны, которую он населяет, связан с Европой и должен стремиться к ней, а не к России, влияния которой он должен остерегаться» (см. Пловдивский Кирилл, Паисий, митрополит Пловдивский в цьрковно-народната борба, Пловдив, 1948, стр. 228). Вследствие этого газета, орган католической пропаганды, в своем желании дискредитировать болгарских народных деятелей в глазах турецкого правительства и властей, называет их русско-фанариотскими агентами, московскими агентами, болгарско-московской партией.

Предъявляя подобные обвинения к болгарским национальным деятелям, пропаганда ставила таким образом под удары подозрений со стороны турецкого правительства возникшее в этот период церковно-национальное болгарское движение в целом. Турецкое же правительство, опасавшееся малейшего вмешательства со стороны России во внутреннюю жизнь империи, разделяло эти подозрения и в зависимости от них определяло свое отношение к болгарскому церковно-национальному вопросу. Итак, католическая пропаганда и турецкое правительство находились в молчаливом союзе, в одинаковой степени заинтересованные в отделении, при посредстве унии, болгар от России и ее влияния. К этому союзу еще в самом начале присоединяются и некоторые западные великие державы, на первом месте Франция Наполеона Третьего, а затем и Австрия. Дипломатические представители Франции и ее консулы в более крупных городах Турецкой империи усердно содействовали делу пропаганды. Ловкими дипломатическими интригами, а иногда и открытым вмешательством в церковно-национальную борьбу православных поданных Оттоманской империи они осложняли болгарский вопрос и вносили ожесточение в греко-болгарские отношения, с единственной целью более легкого совращения болгар в унию. Очень характерна была роль, которую играл французский консул в Пловдиве в начале 1861 г. Шампуазо, желавший склонить Пловдивского Митрополита Паисия к принятию унии, способствовавший, после того как его усилия не увенчались успехом, отправлению Митрополита Паисия в ссылку самым оскорбительным и жестоким способом.

Католическая пропаганда в Болгарии, следовательно, пользовалась национально-политическими затруднениями болгарского народа в своем стремлении привлечь его к унии. Она обещала ему политическое покровительство западных католических держав, соблазняла его заманчивыми перспективами приобщения к западноевропейской культуре при посредстве католической церкви. Но вопреки всему она достигла незначительных результатов. Большая часть кукушских, дойранских и константинопольских униатов вскоре возвратилась в лоно праоте-ческой церкви вместе с рукоположенным в Риме болгарским униатским архиепископом Иосифом Сокольским, бежавшим в Россию и остававшимся там до самой смерти.

4. ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ

И после освобождения Болгарии в 1878 г. дело католической пропаганды не представляло опасности для Болгарской Церкви. Этому способствовал стоявший очень высоко престиж православной России, освободительницы болгар и могущественной защитницы, обеспечивающий Болгарии свободу в те трудные для нее времена. Признательность и любовь болгарского народа к своей освободительнице уничтожали всякие попытки, толкавшие его на путь отречения от праотеческой веры. В этой атмосфере признательности и любви к русскому православному народу не могло процветать дело католической пропаганды. Занятие болгарского престола католическим владетелем династии Кобургов также не могло изменить существующего положения. Царь Фердинанд, будучи фанатичным католиком, всячески способствовал не только правильному функционированию католической церкви в Болгарии, но и делу католической пропаганды. Однако еще в самом начале он встретил твердое сопротивление со стороны болгарских архиереев, один из которых был даже арестован, предан суду и приговорен к многолетнему заключению. Это был Тырновский Митрополит Климент, имя которого является для болгарского народа, глубоко чтущего его, символом непоколебимой, не знающей компромиссов, верности Православию и преданности русскому народу.

После первой мировой войны, закончившейся для Болгарии поражением, католическая пропаганда в Болгарии снова усилила свою деятельность, рассчитывая воспользоваться серьезными внутренними и международными затруднениями, переживавшимися нашей побежденной страной. С большой настойчивостью ее агенты пытались препятствовать нормальному развитию Болгарской Православной Церкви, всячески домогаясь создать новые позиции для своего влияния в стране. Эта усиленная деятельность католической пропаганды стимулировалась и направлялась не только внутренним национально-политическим кризисом, переживавшимся нашим народом, но центральным руководством Рима. Как известно, «Congre-gatio de Propaganda Fide» была основана папой Урбаном XV 6 января 1622 г. для привлечения инославных в лоно католической церкви. Однако папа Пий IX обратил свое особое внимание на православных. В январе 1862 г. он создал специальную организацию для пропаганды среди православных «Congregatio pro negotiis ritus orien-talis». A 1 мая 1917 г. папа Бенедикт XV превратил эту конгрегацию в «Sacra congregatio pro Ecclesia Oriental!» и основал Восточный папский институт «Institutum Orientalium Studiorum» для подготовки миссионеров среди православных.

Эти три крупные начинания Рима имеют своим началом три исторические предпосылки. В начале XVII в. была основана «Congregatio de Propaganda Fide», имевшая задачей борьбу с реформацией. В половине XIX в. (в 1862 г.) Пий IX создал особую конгрегацию для работы среди православных, имея в виду перспективы, которые открывались для католического презелитизма в Оттоманской империи вследствие национально-политического соревнования и борьбы между православными народами греческого и негреческого происхождения. После первой мировой войны, временно отстранившей Россию от активного участия в политической жизни Европы и вызвавшей серьезные сотрясения в церковно-религиозной ориентации целого ряда христианских общин Православного Востока (в особенности в среде русских эмигрантов), Рим с новыми силами принимается за дело пропаганды и приступает к ее основному переустройству. Во многих крупных европейских городах создаются католические общества, имеющие своей задачей работу среди православных, направленную к приобщению их к Риму. Идеологическими органами широко задуманного движения являются журналы «Irenikon», «Stoudion», «Echo cT Orient» и издания Велеградской академии «Acta Academiae Velehradensis».

Итак, усилившаяся после первой мировой войны деятельность католической пропаганды в Болгарии не имеет самостоятельного происхождения, а является выражением общего отношения Рима к Православной Церкви. В Болгарии действуют в это время несколько католических обществ, как, например, «Св. Кирилл и Мефодий», «Св. Цецилия», «Петр Парчевич», «Св. Станислав», «Македонская католическая лига», «Женское благотворительное общество св. Антоний», «Женское католическое общество св. Богородицы» в Пловдиве. Католические общества в Болгарии в результате конгресса, состоявшегося в Пловдиве 2 и 3 октября 1927 г., объединились в 1929 г. в «Союз католических просветительных и благотворительных обществ в Болгарии». Это оживление деятельности католических обществ отвечает новым задачам, которые им были поставлены, а именно: исполнять «желание его святейшества Пия XI и осуществлять католическую деятельность в зависимости от существующих в Болгарии условий».

Усилия пропаганды, направленные к занятию новых позиций в Болгарии, увенчались известными успехами. Здесь мы должны указать несколько ее несомненных приобретений:

1. В Болгарии установил свое местопребывание, сначала в качестве папского визитатора, а позднее папского апостолического делегата, представитель Ватикана, с тенденцией, по всей вероятности, при более благоприятных условиях превратиться в нунция. Эти папские представители были по национальности итальянцы. Министерством иностранных дел в Софии им были даны и дипломатические привилегии sui generis, несмотря на то, что дипломатических отношений между Болгарией и Ватиканом не существовало. Это бесшумное и почти таинственное водворение папского представителя в Софии было значительным успехом для пропаганды.

2. В учебно-просветительном отношении пропаганда также отметила новые успехи. Иностранные католические училища в Болгарии (французские, итальянские и австрийские) находились под покровительством соответствующих западных держав. Между Болгарией и этими державами были заключены культурные конвенции двустороннего формально порядка, которые в действительности, однако, налагали известные обязательства лишь на Болгарское государство. Иностранные католические училища находятся в руках католических орденов и весьма умело насаждают в душах своих воспитанников семена симпатии к католической церкви.

3. В 1922 г. нынешним папским делегатом в Болгарии доном Франческо Галони была основана «Opera Italiana pro Oriente». Это итальянское дело на Востоке создало з Софии свой дом просвещения и благотворительности, и в этом доме – католическую часовню. Цели, которые себе ставило итальянское дело на Востоке, были не столько культурными и благотворительными, сколько, прежде всего, конфессиональными, миссионерскими, преследующими прозелитизм. Итальянский фашизм и католическая церковь объединили свои усилия в политическом и религиозном наступлении на Болгарию.

4. Число католических орденов в Болгарии увеличилось и они получили задачу стать центром миссионерской деятельности на Ближнем Востоке. Так, например, после того как 5 декабря 1934 г. турецкое правительство запретило духовным лицам ношение присвоенной их званию одежды, константинопольский кармелитский монастырь был вынужден покинуть Константинополь и обосноваться в Софии. Это было сделано с разрешения и с ведома конгрегации «Pro Ecclesia Oriental!» (см. католический журнал «L’unitee de l’Eglise», март – апрель 1935, статья «Le Carmel de rit byzantin a Sofia»). При открытии кармелитского монастыря в Софии униатский епископ Кирилл Куртев заявил, что из этого горчичного зерна произрастет большое древо, «которое распрострет свои ветви над всем Востоком».

5. Пропаганда начала основывать новые монастыри в расположенных у подножия гор болгарских селах с чисто-православным населением. Так, например, был создан в течение последнего десятилетия католический монастырь в селе Владая, вблизи Софии, у подножия горы Витоши.

Известно также, что большие старания были положены для покупки земли и постройки дома в селе Мала-Цьрква, Самоковской области, у подножия горы Рылы. Пропаганда в таких случаях поступает следующим образом, она заявляет, что открывает благотворительный дом, а в действительности открывает монастырь.

6. Дело благотворительности католической пропаганды, нужно признаться, проводится с большим усердием и со значительным успехом с точки зрения общих масштабов нашей жизни (toute proportion gardee). Ею созданы две больницы, в Софии и в Пловдиве, пользующиеся известностью и всегда привлекающие к себе внимание просвещенных болгар. Пропаганда также открыла два приюта для сирот в тех же городах, причем на расширение плов-дивского приюта в 1941 – 1942 гг. были сделаны крупные пожертвования тогдашней болгарской царицей, и по ее настоянию значительные суммы были отпущены и болгарским правительством, вопреки протестам со стороны Синода. В эти приюты принимаются не только сироты католического вероисповедания, но по преимуществу сироты православные, а это, разумеется, определяет их дальнейшую религиозную принадлежность.

Независимо от своих предыдущих успехов в области эрганизованной общественной благотворительности, после Первой мировой войны пропаганда приложила ревностные усилия для ее расширения и осуществления новых успеов. Так, например, в последнюю войну, благодаря покровительству царицы Иоанны и низкопоклонству управяющих кругов, католической монахине было вверено зуководство весьма важным в то время сектором общетвенной помощи – народными кухнями.

Под покровительством все тех же лиц была сделана не венчавшаяся успехом попытка привлечь в число рукоюдящих лиц в различных некатолических благотворительных учреждениях в городах католических монахинь. Попытка не увенчалась успехом, так как встретила сильный отпор.

7. Дерзким выражением агрессии прозелитизма явилась также попытка пропаганды непосредственно после европейской войны посеять соблазн среди учащихся православных духовных семинарий обещанием предоставить бедным и любознательным юношам возможность продолжать свое образование в европейских университетах. Этот, непосредственно направленный удар против Болгарской национальной Церкви, задуманный молча, встретил единодушный энергичный отпор и в корне разоблачил недвусмысленные тайные домогательства католической пропаганды. Тогда же был поставлен на публичное обсуждение не только в духовной и светской печати, но даже и в парламенте вопрос о той разлагающей, с национальной точки зрения, роли, которую играет в стране католическая пропаганда.

5. АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КАТОЛИКОВ В БОЛГАРИИ

В административном отношении католическая церковь западного обряда в Болгарии разделяется на две епархии (диоцеза): Софийско-Пловдивскую с центром в Пловдиве и Никопольскую с центром в Русе (Рущуке).

Софийско-Пловдивская епархия, или Южныйдиоцез

Эта епархия возглавляется епископом Иваном Романовым. В епархии 13 приходских церквей с таким же количеством священников в следующих населенных местах: в Софии, Пловдиве, Ямболе, Бургасе и в селах: Белоземе, Секирово, Генерал Николаево, Антраниково, Борец, Ка-лояново, Дуванли, Житница и Миромир – все в Пловдивском округе.

К этим 13 приходским священникам приданы 33 помощника, которые распределены следующим образом: 6 в церкви св. Иосифа в Софии, 1 в «Опера про Ориен-те» – в Софии, 1 при училище св. Кирилла и Мефодия, всего 8. В Пловдиве– 10, из коих при церкви св. Людвига 8, 1 в квартале «Надежда» и 1 при вспомогательной церкви в селах Коматево и Браниполе. Такие помощники имеются в селах: Секирово – 3, Генерал Николаеве – 3 и в Житнице – 1.

Кроме перечисленных выше священников один священник-иезуит состоит при так называемой маленькой семинарии в Софии. В училище св. Кирилла и Мефодия есть 33 монаха-преподавателя Конгрегации христианских братьев.

В училище Санкта Мария в Софии – 22 монахини-преподавательницы Конгрегации св. Викентия.

В Клементинской больнице – 18 монахинь Конгрегации св. Креста.

В «Опера про Ориенте» – 1 священник, директор пансиона для девиц.

В Пловдиве при колледже св. Августина – 28 священников-преподавателей Конгрегации успенцев.

При французском училище для девиц в том же городе – 23 монахини-преподавательницы Конгрегации св. Иосифа.

При католической больнице – 19 монахинь-сиделок Конгрегации св. Викентия.

При приюте для сирот – 12 монахинь Конгрегации св. Франциска.

При колледже св. Августина – 5 монахинь Конгрегации сестер облаток.

В Бургасе: при французском училище для девиц – 6 монахинь-преподавательниц Конгрегации св. Иосифа.

В Малко – Тырнове: при католическом училище – 4 монахини-преподавательницы Конгрегации св. Викентия.

В Ямболе: в девичьем монастыре – 17 монахинь Конгрегации сестер.

В Софии: приходская церковь св. Иосифа и две вспомогательные церкви (на ул. Чепино и на ул. Гургулят).

В Пловдиве: 1 приходская церковь и 3 дополнительных церкви (в квартале Надежда, при французском училище для девиц и на ул. Крали Марко). Есть мужской монастырь с 3 священниками ордена капуцинов. В Пловдиве есть еще 1 дополнительная церковь для сел Кома-тево и Браниполе.

В общем счете в Южном диоцезе католической Церкви, по официальным сведениям, числится 102 монаха и 125 монахинь и 23 церкви с часовнями (к этим часовням относятся и домовые церкви-часовни конгрегации в Софии, Пловдиве, Бургасе и Ямболе).

Никопольская епархия, или Северный диоцез

Епархия возглавляется епископом, д-ром богословия Евгением Босилковым, имеющим местопребывание в г. Русе (Рущук). В епархии числится 21 священник и столько же приходских храмов в следующих населенных пунктах: в Варне, Русе, Тырнове, в Свищове, в Видине и в селах: Беленци, Исперихского района, Царев брод, Шуменского района, Ореш, Драгомирово, Белене, Льжене, Свищовского района, Трынчовица и Асеново, Никопольского района, Бардарски геран, Белослатинского района, Гостиля и Брегаре, Брачанского района.

К упомянутым выше приходским священникам приданы помощники, всего 10, а именно: 2 в Варне, 2 в Русе, 2 в селе Ореше и по одному в Свищеве, в Белене, Асе-нове и Бардарски геран.

К этим приходским священникам и их помощникам в числе 31 приданы 7 монахов-прислужников в церквах следующих населенных пунктов: в Варне, Русе, Свищове, Ореше, Асенове и Гостиля. Всего при церквах Северного диоцеза числится 38 священников.

В Северном диоцезе есть еще 123 монахини-преподавательницы во французских училищах, распределяющихся так:

В Русе – 52, из которых 3 занимают административные должности, 12 преподавательниц гимназии, 8 – преподавательниц в прогимназиях и 29 – для домашней работы.

В Варне – 24 монахини Успенского ордена, из которых 10 – преподавательницы гимназии, 8 – прогимназии и 6 – для домашней работы.

В с. Царев брод, Шуменского района, – 28 монахинь бенедиктинок, из которых 2 занимают административные должности, 2 – преподавательницы первоначальных училищ, 1 – для детского сада и 23 – для домашней работы.

В с. Бардарски геран, Белослатинского района – 9 мо-нахинь-бенедиктинок, из которых 2 – преподавательницы прогимназии, 1 – в детском саду и 6 – для домашней работы.

В Драгомирове, Свищовского района – 6 монахинь-бенедиктинок, из которых – 1 для детского сада и 5 – для домашней работы.

В с. Ореше, Свищовского района – 4 монахини ордена св. Винченца, из которых 1 – для детского сада и 3 – для домашней работы.

В Северном диоцезе имеются 21 церковь ч 1 часовня. Часовня находится в с. Гебедже, близ г. Варны, а храмы распределяются так:

Русе – 1 церковь

Беленци – 1 церковь

Варна – 2 церкви

Царев дол–1 церковь

Свищов – 1 церковь

Ореш – 1 церковь

Тырново – 1 церковь

Драгомирово – 2 церкви

Трынчовица – 2 церкви

Белени – 2 церкви

Асеново – 1 церковь

Гостиля – 1 церковь

Бардарски геран – 2 церкви

Брегаре – 1 церковь

В Северном диоцезе работают 6 орденов, из которых два мужских и четыре женских. Мужские принадлежат к конгрегациям успенцев и пассионистов, а женские – к конгрегациям Успения и сестер винченцианок, бене-диктинок и Нотр-Дам де Сион.

6. КАТОЛИКИ ВОСТОЧНОГО ОБРЯДА (УНИАТЫ)

Кроме католиков западного обряда, в Болгарии есть и униаты. Они также ведут пропаганду, имея сильную поддержку со стороны Рима.

Как уже было сказано, униаты появились у нас впервые в Македонии, в городах Кукуше и Дойране в 1859 г., в период борьбы за церковную независимость. Некоторые болгары, огорченные нежеланием Константинопольской Патриархии удовлетворить болгарские притязания по церковному вопросу, решили перейти в унию, рассчитывая таким образом обеспечить себе возможность более полного культурно-национального развития. Побуждения к принятию унии были, следовательно, не церковно-рилигиозного, а национально-политического характера. Непосредственно после первых успехов униатского движения руководители болгарского церковно-национального движения повели энергичную борьбу против поползновений пропаганды, и большая часть кукушских, дойранских (Полянинской епархии) и константинопольских униатов возвратилась в лоно отеческой Церкви. Но тем не менее, главным образом под влиянием выгод, которые имели униаты, находясь под покровительством западных великих держав, пользовавшихся большим политическим влиянием в Турции, в некоторых центрах Македонии остались униатские очаги.

После Балканской (1913) и первой мировой (1914– 1918) войн часть этих униатов, в качестве беженцев-болгар, оказалась в Болгарии. Эти беженцы были поселены в селах с бывшим греческим населением, согласно греческо-болгарскому соглашению (Калфов-Кафандарно), перешедшим в Грецию. Таким образом униаты были разбросаны по всей стране, в результате чего в различных частях Болгарии было создано множество очагов прозелитизма, использовавшихся католической пропагандой. Это и было причиной увеличения незначительного ранее числа униатов, возросшего с течением времени до 6520 униатов.

Униаты в сильной степени тяготеют к Западу и более ревностны в своей миссионерской деятельности, нежели католики западного обряда. Они располагают крупными средствами, полученными из Рима. Во главе униатской церкви в Болгарии стоит епископ Иван Гаруфалов, родом из Малко-Тырнова, который управляет униатской епархией без установленных границ, имея местопребывание в Софии. Эта епархия насчитывает 20 приходов и обслуживается 49 духовными лицами. Приходы имеются в следующих пунктах:

1. В Софии.

2. В Пловдиве.

3. В Малко-Тырнове.

4. В Бургасе с селами Трыстиково, Лозово, Созо-поль и Ново-Панчарево.

5. В Тополовграде с селами Светлина, Доброселец и Синапово.

6. В Казанлыке.

7. В Ямболе иве. Атолове.

8. В Сливене.

9. В Старой Загоре.

10. В Варне, Шумене и Мытице.

11. В Провадине и Зорнице, Ямбольского- района.

12. В Гранитове, Елхове и Лееове.

13. В Студена, Свиленградского района.

14. В Филиппове.

15. В Присадце.

16. В с. Дервишка могила, в с. Пашово и в Свилен-граде.

17. В с. Покрован, Ивайловградского района.

18. В с. Кобилино, с селами Ивайловград и Каратепа.

19. В селе Куклен, Асеновградского района, с селами Горно и Долно, Воден, Асеновградского района.

20. В с. Делчево, района города Святого Врача.

В ведомстве униатской епархии состоят также и девичьи монастыря-общежития евхаристинок и кармелиток. Евхаристинки заведуют приютом для сирот (быв. «княгиня Евдокия») и столовой для бедных в Софии. Ими также субсидируются детские летние колонии в селах Покрован, Свиленградского района, и Делчево, в районе города Святого Врача. Евхаристинки обслуживают и санаторий для легочных больных близ Софии (в селе Вла-дая, Софийского района).

Восточно-католическая епархия имеет в своем ведомстве четыре семинарии для практической подготовки священников в городах: Софии, Пловдиве, Ямболе и Старой Загоре.

Всего восточно-католическая епархия имеет 49 священников, из которых 20 – приходские, а остальные их помощники.

Католическая церковь, обоих обрядов – западного и восточного – имеет в Болгарии 2 свои больницы, отлично оборудованные: одну в Софии и другую в Пловдиве. Софийская больница, называемая еще Клементинской, является делом католического ордена капуцинов, а Пловдивская–делом сестер ордена святого Викентия в Загребе.

7. КОЛИЧЕСТВО КАТОЛИКОВ В БОЛГАРИИ

Южный диоцез

По населенным пунктам католики распределяются следующим образом:

Пловдив 6.305

София 4.574

Село Секирово 4.905

Село Генерал Николаево 4.820

Житница 1.880

Калояново 1.030

Миромир 765

Белозем 755

Дуванлий 764

Антраниково 344

Борец 232

Бургас 110

Ямбол 101

26.585

Северный диоцез

С. Белени, Свищовский район 4.141

С. Ореш, Свищовский район 3.199

С. Лыжане, Никопольский район 1.850

С. Трынчовица, Никопольский район 2.384

С. Асеново 978

С. Бардарски геран, Белослатинский район 2.529

С. Гостиля, Брачанский район 1.071

С. Брегар, Брачанский район 205

С. Царев брод, Шуменский район 420

С. Драгомирово, Свищовский район 1.312

С. Беленци, Исперихский район 116

Г. Русе 585

Г. Варна 585

Г. Видин 84

Тырново и Горна-Ореховица 100

Свищов 47

Итого 19.606

Католики восточного обряда (униаты)

София 3.000

Пловдив 650

Мало-Тырново 650

Бургас 190

Принадлежащие к Бургасу:

С. Трыстиково 20

С. Лозово 30

Созопол 20

Н.-Панчарево 15

Тополовград 115

Принадлежащие к Тополовграду:

С. Светлина 95

С. Доброселец 30

С. Синапово 10

Казанлык 75

Ямбол и с. Атолово 185

Сливен 20

Старая Загора 35

Варна, Шумен и Мытица 60

Правдино и Зорница, Ямбольского района 185

С. Гранитово, Елховского района и Лесово 165

С. Студена 180

С. Филиппово, Свиленградского района 230

С. Присадец 225

Свитенград, Пашово и Дервишка могила . 220

Порован, Ивайловградского района 455

Ивайловград, с. Кобилино и Каратепа 130

С. Куклен, Асеновградского района 100

С. Горни и Долни Боден, Асеновградского района 500

С. Делчево, района г. Святого Врача 190

В разных селах в районах Горно-Джумайском, Святого Врача и Петрическом 500

Живущие в Южной Болгарии 1200

Итого 9480

Итого всего католиков и униатов в Болгарии ………….. 55.671

8. ИМУЩЕСТВА КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ. ЕЕ ПЕЧАТЬ. УЧИЛИЩА. ДУХОВЕНСТВО.

Католическая церковь владеет имуществами в следующих городах: в Софии, Пловдиве, Русе, Варне, Бургасе. Владеет и землями у Пловдива и Русе (хуторами), доходы с которых идут на содержание церковного клира.

Так, в Софии католикам принадлежит обширное место (двор), на котором была выстроена сгоревшая недавно церковь-костел св. Иосифа на улице Лавеле, № 2. Против нее, на улице царя Бориса, № 125, католической церкви принадлежат солидная трехэтажная постройка, обширное место и большой зал, приспособленный сейчас под церковь. В селе Владая, близ Софии, эта же церковь имеет недвижимое имущество – дом, служащий монастырем и домом отдыха для клириков и для детской колонии. Этой же церкви принадлежит большая постройка «Про Ориенте» на улице Оборище, № 5 и другая, меньшая постройка на бульваре Толбухина. Ей же принадлежит и упомянутая выше Клементинская больница.

В Пловдиве католикам принадлежит значительное по пространству недвижимое имущество при церкви св. Людвига, с множеством солидных построек вокруг нее. Эта же церковь имеет собственное здание для сиротского приюта и другое обширное место и здание, в котором живут братья капуцинского ордена. Согласно нотариальным актам, Пловдивская католическая церковь является собственником католической больницы в этом городе и училищных зданий армян-махитаристов в Пловдиве. Та же церковь владеет хутором в селе Брани-поле, Пловдивского района.

В Русе католики имеют собственное здание митрополии и большой хутор, доходы с которого идут на содержание духовенства.

Католики восточного обряда владеют имуществом на улице Чепино и улице Люлин в Софии. Этой же церкви принадлежат большой сад и постройки сиротского приюта «Евдокия» в Софии.

Печатные органы католической церкви. В настоящее время обе католические церкви западного и восточного обряда имеют единственный печатный орган – газету «Истина» с тиражом 4.200 экз.

Католические училища. В Болгарии существуют следующие иностранные училища, руководство которыми принадлежит членам – священникам и монахам – католических орденов, а именно:

Французские училища.

1. Женский колледж св. Иосифа, в Софии.

2. Мужской колледж св. Кирилла и Мефодия, в Софии.

3. Женский колледж св. Иосифа, в Пловдиве.

4. Мужской колледж св. Августина, в Пловдиве.

5. Женская гимназия «Нотр-Дам де Сион», в Русе.

6. Женская гимназия св. Марии, в Русе.

7. Гимназия для детей обоего пола, в Варне.

8. Первоначальное училище и прогимназия, в Бургасе.

Австрийские училища.

1. Женская гимназия «Санкта Мария», в Софии.

2. Первоначальное училище и прогимназия армян-ма-хитаристов, в Пловдиве.

Итальянское училище. Итальянская гимназия для детей обоего пола, в Софии.

Католическое духовенство. Католическое духовенство делится на мирское и монашеское. Мирское духовенство занимает приходские должности, а монашеское подвизается в орденах. Первое зависит от местных католических епископов, а второе – непосредственно от Рима, с которым сносится через папского делегата в Софии.

В Болгарии мирское католическое духовенство имеет болгарское подданство, за исключением нескольких иностранцев в Северном диоцезе. До недавнего времени владыкой в этом диоцезе был голландец Дамян Теелен, который назначал священниками главным образом иностранцев: французов, бельгийцев, голландцев, итальянцев, немцев. Нынешний епископ, доктор богословия Евгений Босилков, болгарин по национальности.

Софийско-Пловдивская католическая епархия, т. е. Южный диоцез, имеет 13 приходов, 23 церкви, 53 священника и 26.585 верующих. Никопольская епархия, т. е. Северный диоцез, имеет 21 приход, 22 церкви, 31 священника и 19.606 верующих. Униаты имеют 26 церквей, 40 священников и 9.480 верующих.

В общей сложности католики обоих обрядов имеют 52 прихода, 71 церковь, 133 священника, 3 епископов и 55.671 верующих.

Монашеский клир более многочисленен и подвизается в 16 мужских и женских монашеских орденах. Общее число монахов и монахинь 381.

К этому считаем нужным добавить, что на приблизительно 6 миллионов православного населения в Болгарии приходится 2.800 приходских священников.

В Болгарии развивают деятельность следующие монашеские католические ордена:

1. Капуцины, появившиеся в Болгарии после Чип-ровского восстания в конце XVII в. (в 1688 г.). В то время болгарские католики остались без священников, и из Рима были присланы капуцины. Их делом является католическая церковь и католическая больница в Софии, они же создатели католической газеты «Истина».

2. Пассионисты. Этот орден работает в Северном диоцезе католической церкви. В Болгарии они появились в 1870 г. В настоящее время пассионисты обслуживают вернувшихся из Румынии банатских болгар.

3. Воскресенцы (резурекционисты). Воскресенцы являются орденом, который приписывает себе заслуги перед Болгарией и болгарами. Этим орденом была основана, после освобождения Болгарии, первая болгарская гимназия в Адрианополе, в которой получили свое образование многие болгарские юноши. Некоторые из воспитанников этого училища впоследствии занимали важные и ответственные посты и должности как по ведомству Болгарской Экзархии в Турции, так и в других ведомствах освобожденной Болгарии. Братья этого ордена, большинство которых были поляки, работали среди униатов и вместе с ними, после первой мировой войны, переселились из Фракии в Болгарию. Сейчас этот орден работает главным образом в Южной Болгарии, в городе Малко-Тырново.

4. Успенцы (ассумпционисты). К этому ордену принадлежат учителя Пловдивского мужского колледжа «Св. Августин». В этом колледже получил свое образование ряд болгар, занимавших в прошлом видное положение в кругах болгарской общественности. Католики утверждают, что главный настоятель этого ордена отец Жерве деятельно способствовал правильному пониманию болгарских национальных интересов после первой мировой войны, объективно освещая их в глазах французского общественного мнения на страницах печати. Выставляя на вид эту заслугу их главного настоятеля, успенцы хотят ею прикрыть свою вредную для болгарского народа миссионерскую деятельность.

5. Иезуиты. В Софии есть только двое иезуитов, которые руководят так называемой Малой католической семинарией (на улице Чепино) в Софии, в которой обучаются практически (совершению богослужения) кандидаты в священники католической и униатской церквей.

6. Конвентуальцы работают исключительно среди униатов в Пловдивском районе, в селе Куклен, в селах Малко-Тырновского района, в селе Покрован и в других населенных пунктах, где есть униаты. Особое усердие, проявляемое ими, объясняется боязнью и опасениями, что верные католической церкви (униаты) могут отколоться от нее, как это сделали после своего переселения в Болгарию из Македонии, в своем большинстве, кукумские униаты.

7. Братья христианских училищ занимаются исключительно воспитанием) молодежи в Софии. Все преподаватели-иностранцы французского колледжа св. Кирилла и Мефодия в Софии являются членами этого юношеского ордена.

8. Сестры св. Креста посвятили себя исключительно служению больным и работе в больницах (они работают в Клементинской больнице в Софии).

9. Кармелитки. Этот орден считается наиболее строгим монашеским женским орденом. По уставу своего ордена кармелитки занимаются молитвой и трудом.

10. Сестры милосердия ордена св. Викен-т и я работают в католической больнице в Пловдиве. К этому же ордену принадлежат и сестры-преподавательницы в женской гимназии «Санкта Мария» в Софии. Центром ордена является Загреб (в Хорватии).

11. Евхаристинки. Сестрами этого ордена являются девушки из Македонии, принадлежащие к восточно-католической епархии. В Болгарию они перешли из Македонии после первой мировой войны. Подвизаются они главным образом среди униатов-македонцев. Сестры этого ордена работают в сиротском приюте («Евдокия») в Софии и в санатории для легочных больных в селе Вла-дая, близ Софии.

12. Сестры ордена Благовещения – благо-вещенки («Про Ориенте»). Этот орден основан в 1922 г. доном Франческо Галони, и занимается «культурной и благотворительной» деятельностью среди университетской молодежи женского пола. При его содействии многие девушки получили стипендии для образования в Италии.

13 Сестры фрацисканки ордена св. Елисаветы руководят сиротским приютом при католической церкви в Пловдиве. Они занимаются «благотворительностью». Появились в Болгарии вскоре после освобождения (в 1880 г.).

14. Сестры ордена св. Иосифа почти исключительно преподавательницы в женских пансионах в Софии и в Пловдиве. Среди них есть много болгарок.

15. Сестры бенедиктинки работают главным образом в Северной Болгарии. Строгостью своей жизни они приближаются к кармелиткам. Занимаются рукоделием и сельскохозяйственным трудом.

16. Сестры ордена «Нотр-Дам де Сион» – преподавательницы во французском женском пансионе и в первоначальном училище в г. Русе.

Уставы всех этих орденом утверждены Римом.

9. ПЕРСПЕКТИВЫ КАТОЛИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЫ

Как это отметил в начале XVII в. софийский католический епископ Илия Маринов, православные болгары были убежденными и упорными противниками католицизма. То же отмечает в XVII в. и другой Софийский католический епископ Петр Богдан: «Для того, чтобы обратить болгар в католичество, нужна божественная сила». История Болгарской Церкви в продолжение свыше трех столетий доказала самым несомненным образом, что православные болгары верны своей отеческой Православной Церкви и что все усилия католической пропаганды обречены на неуспех. Как бы мы ни объясняли увеличение числа католиков в Болгарии с 7 тысяч XVII в. до 55.000 человек в XX в., остается ясным одно, что католическая пропаганда не дала плодов в нашей стране, несмотря на шум, искусственно создаваемый в связи с ее культурной и благотворительной деятельностью. Справедливость обязывает нас подчеркнуть, что служители Православной Болгарской Церкви, православные богословы и верные сыны православной веры зорко и бдительно следили за каждым шагом пропаганды и всегда своевременно давали ей отпор, иногда даже с риском причинить себе личные неприятности. Мы имеем в виду прошлое, когда католическая пропаганда в Болгарии не оставалась без влиятельных покровителей.

Вот почему домогательства Рима к расширению своего влияния в Болгарии, хотя и являются предметом постоянных забот для Болгарской Православной Церкви, не представляют собой тяжелой проблемы. Но очень важно не создавать для католической церкви в Болгарии (которую очень трудно отграничить от католической пропаганды) преимуществ перед Православной Церковью, как в области церковно-общественной работы (просвещение и благотворительность), так и в отношении возможностей благоустроенной и устойчивой внутренней жизни (дисциплины, образовательной подготовки клира, содержания священнослужителей и вообще церкви). При правильном устройстве нашей отечественной Православной Церкви всякие попытки со стороны католической пропаганды, имеющие своей целью смутить религиозную совесть православных болгар, останутся тщетными. А надо допустить, что в условиях еще неустановившегося международного положения и послевоенного кризиса Рим будет искать нового вдохновения для осуществления своих задач прозелитизма в среде православного мира.

Митрополит Николай: Объявляется перерыв на 10 минут.

Доклад профессора Бухарестского богословского факультета д-ра Феодора Попеску: «Отношение Ватикана к Православию за последние 30 лет»

Святейший Патриарх Алексий (п о возобновлении заседания после перерыва): Согласно нашему решению мы будем председательствовать по очереди. Мы просим Католикоса-Патриарха Грузии приступить к председательствованию.

Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх Каллистрат: Слово для доклада от Румынской Церкви на тему «Отношение Ватикана к Православию за последние 30 лет» предоставляется профессору Бухарестского богословского факультета д-ру Феодору Попеску. Доклад на русском языке прочтет доцент Московской Духовной Академии Н. П. Доктусов.

Доцент Н. П. Доктусов: Ваши Святейшества, Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства, Ваши Высокопреподобия, отцы и братья!

Позвольте предложить Высокому Досточтимому Собранию доклад д-ра Феодора Попеску, профессора Бухарестского богословского факультета, на тему: «Отношение Ватикана к Православию за последние 30 лет» ( читает доклад, представленный в письменном виде).

Деятельность папства продиктована вообще той великой идеей, которую создали себе римские епископы в отношении своего авторитета и своей миссии во всем мире.

Папа, считая себя наместником Христа на земле и верховным начальником, в силу божественного закона, полагает, что он имеет и юрисдикцию и власть над всем христианством, равно как и потенциальный духовный авторитет над целым миром. По сознанию папства, все христиане, даже те, которые не принадлежат к Римско-католической Церкви, подвластны по закону Римскому епископу, в силу крещения, которое они приняли.

В то же время папа полагает, что имеет право и верховную власть над всеми душами на земле на основании данной ему миссии, как преемнику апостола Петра, крестить все народы и руководить ими.

Идеал папства можно выразить словами: распространение и господство, т. е. распространение Римско-католической Церкви во всем мире, христианском и нехристианском, под верховным главенством Римского-епископа, считающего себя единой, видимой главой Вселенской Церкви.

Римская идея распространения «католичества» и главенства папы, возникшая в средние века, и доныне вдохновляет религиозную деятельность и политику Ватикана в его отношении к остальному миру. Папство добивалось осуществить ее всеми средствами, церковными и мирскими, и хотя в своем стремлении к завоеваниям и господству оно наталкивалось на препятствия и сопротивления со стороны некоторых монархов, народов и самой Церкви, оно не отказалось от своей монархо-теократиче-ской программы, которая состоит в объединении христианства и всего мира в единое христианское тело (организм) под действительным главенством Верховного Первосвященника, как толкуют в Риме слова Спасителя относительно «единого стада и единого Пастыря».

Этот римский империалистический идеал постоянно побуждает папскую церковь к пропагандистской деятельности, делая ее властной, воинствующей и стремящейся к уловлению душ, не имеющей себе равной в мире. К этому идеалу она настойчиво стремится в двух направлениях: путем совращения христианского некатолического мира и путем подчинения остальных Церквей Риму. Объединение христиан является еще более желательным, так как оно облегчило и ускорило бы обращение нехристиан.

Программа папской деятельности уже не выражается в наше время в словах великих средневековых пап, каковыми были Иннокентий III и Бонифаций VIII. Теперь она приспособлена к новым обстоятельствам, имея характер более религиозный и менее католический. Таким образом, будучи как будто согласованной с христианскими заданиями папства, программа эта остается все же в действительности непрестанным напряженным стремлением привести в ограду Рима всех христиан, в первую же очередь православных.

Хотя папство потеряло свою государственную территорию, служившую ей основанием для сохранения политической власти, но взамен ее оно приобрело большой церковный авторитет. Знаменателен тот факт, что именно в тот момент, когда государство папское исчезало, в период объединения Итальянского королевства, тогда за Римским епископом признаются самые большие прерогативы, к которым он стремился – абсолютное главенство и непогрешимость, провозглашенные на Ватиканском соборе в 1870 г. и ставшие кульминационным пунктом развития идеи папской власти.

С тех пор папство обладает наивысшим церковным титулом и полнотою духовной власти; с того момента оно решительно устремилось по пути развиваемой им в настоящее время деятельности, которая ознаменовалась именами всех преемников Пия IX, во главе со Львом XIII (1878–1903), при котором папство вступило в XX век вполне сплоченным и укрепленным.

Начиная с этого времени, папы следовали по пути, открытому Львом XIII. Правда, некоторые методы и идеи отчасти изменились; но главнейшие из них остались в силе и они вдохновляют его преемников доселе. Это подтверждается как в области церковной, так и в политической деятельности новейшего папства, в особенности по отношению к Православной Церкви.

Действительно, две руководящие идеи понтификата Льва XIII были усвоены и осуществлялись его преемниками: обеспечение для Ватикана уважения и поддержки государств и подготовка объединения всех Христианских Церквей под его высоким авторитетом. Объединение с Православной Церковью в особенности было главной задачей папы Льва XIII. Все последующие папы до Пия XII –Пий X (1903–1914), Бенедикт XV (1914–1922), ПийXI (1922–1932) –являлись унионистами, как и он. Распространение католичества на Востоке и воссоединение Церквей стало, таким образом, целью, которая наследовалась от одного папы другим и передавалась, выражаясь в стремлении их всех подчинить себе каким угодно образом Православную Церковь. Само же «воссоединение» понималось именно, как подчинение Ватикану.

СОВРЕМЕННОЕ ПАПСТВО И ПРАВОСЛАВНЫЙ ВОСТОК

Православный Восток, действительно, является самым главным участком на римско-католическом миссионерском фронте. Папство верит, что из всех Церквей Православная воссоединится скорее и легче с Римом, потому что Православная Церковь стоит ближе всего к Римско-католической по своему учению, устройству и богослужению, имея одну общую с ней жизненную основу и одно христианское предание, а также потому, что православные народы находятся вообще в таком политическом и культурном состоянии, которое как будто благоприятствует сближению с Римом, так как среди этих народов находится значительное число униатов, которые развивают деятельность в пользу соединения всех с Римом.

Поэтому одновременно с большим воодушевлением, которое наблюдается в области миссионерской деятельности, начатой в прошлом веке при папе Григории XVI (1831–1846), особое внимание уделяется и «обращению» православных. При его преемнике папе Пии IX (1846– 1878) оживленная деятельность развивалась на Востоке; он призывал своей энцикликой «Ad orientalis» (от 6 января 1848 г.) всех православных к воссоединению с Римом. Он не постеснялся даже пригласить их на Ватиканский собор, на который звал также и протестантов. Лев XIII продолжал это дело и еще сильнее призывал православных к воссоединению как посредством энциклик, так и вообще путем своей унионистской деятельности и пропаганды. Великий папа отдавал себе отчет, что воссоединение не может быть осуществлено в его время, но верил, что оно станет возможным в недалеком будущем. Он говорил, что единение Церквей будет достижением XX в. Его преемники подвизались с тем большим рвением на пользу объединения, поскольку верили, что для этого уже настало время.

В наш век деятельность Ватикана в деле воссоединения действительно была возобновлена и развивается с возрастающим интересом и вниманием по отношению к православным, благодаря создавшимся условиям после первой мировой войны (1914–1918). Эта война принесла значительные политические перемены в положении православных народов, чем папство воспользовалось и прибегало ко всем средствам и методам, чтобы приблизить к себе православных. Папы Бенедикт XV и Пии XI осуществление этой идеи считали для себя главнейшей задачей своей деятельности. В особенности Пий XI верил, что ему предназначено Провидением осуществить объединение Церквей. Унионистская идея этого папы-миссионера, «Papa missionario», или «папы-объединителя», соответствовала той высокой концепции, которая была выражена в энциклике «Quam Primas» от 11 декабря 1925 г., в которой, говоря о царственном служении Иисуса Христа, Пий XI излагает принципы папской «иерократии», что вполне подтверждает величественную идею распространения и господства, лежащую в основе римской церковной деятельности в мире. Отношения обоих пап, Бенедикта XV и Пия XI, к Православной Церкви в достаточной мере доказывают, что она за последние 30 лет стала главным предметом миссионерской пропаганды Ватикана. Политические события и перемены, вызванные ими за это время, доставили этим двум папам много забот, но и создали много иллюзий относительно объединения с православными. Энергично обходя трудности и препятствия, они пытались воспользоваться благонриятными обстоятельствами в целях своей религиозной политики.

Известно, что в интересах Ватикана на Востоке во время первой мировой войны победа центральных держав была выгоднее, чем победа союзников. Бенедикт XV полагал, что Германия и Австро-Венгрия обеспечат триумф римо-католичества над Православием. Разрыв сношений между Ватиканом и французским правительством, вследствие проведенного закона отделения Церкви от государства (1904–1905), сблизил Ватикан с Германией. Что же касается Австро-Венгрии, то она считалась самым подходящим и необходимым государством в интересах римо-католичества в центре, на востоке и юго-востоке Европы. Эти две империи представляли на Востоке «барьер» пред лицом Православной Церкви, поддерживаемой Русской империей. Победа союзных государств – Франции, Англии и России, к которым присоединилась Италия, находившаяся в натянутых отношениях с Ватиканом, и «схизматическая» Румыния – означала для папы победу Православия при посредстве России, победу англиканства при посредстве Англии и победу антиклерикального лаицизма при посредстве Франции. Все эти силы были враждебны римо-католичеству.

Но когда революция в России привела к падению царизма и к перемене политического режима (1917), надежды Ватикана вновь воспрянули больше, чем когда-либо, так как в Риме рассчитывали, что одновременно с царизмом, политическим покровителем Православия, исчезло с пути самое важное препятствие к объединению Церквей. Бенедикт XV предпринял тогда весьма интенсивную деятельность в этом направлении. Он поспешил создать конгрегации для Восточных Церквей и папский Институт для научного исследования Востока, которые должны были работать специально в целях воссоединения, и, кроме того, старался политическими и религиозными средствами приблизить к себе русских, которых, по его расчетам, легче было привлечь к единению.

Помимо положения в России Ватикан еще весьма интересовался состоянием Турции и Константинопольской Патриархии. Однако «сепаратный» мир, заключенный Россией, рассеял опасение Ватикана, что Православие утвердится в Константинополе при посредстве русских. Но вот новое событие принесло папам другие заботы: война между греками и турками. Вначале благоприятная для греков (1921), она открывала им перспективы для их утверждения в Константинополе, т. е. в самом центре Православия, но в то же время и в центре пропаганды Рима на Христианском Востоке. Папство заручилось в этом центре поддержкой и политическим влиянием Франции, как покровительницы римо-католиков на Востоке, а также непосредственными связями с Турцией, начиная с папы Пия IX. Но утверждение греков в Константинополе закрепило бы и положение Вселенской Патриархии и парализовало бы папскую пропаганду на Православном Востоке. Поэтому «панэллинизм» Венизелоса сильно беспокоил Ватикан. Поговаривали даже о созыве общего (всеправославного) собора, который должен был состояться в освобожденной Святой Софии. Более того, англичанин Давид Дэвис предлагал перенести местопребывание Лиги Наций из Женевы в Константинополь. Духовный центр Православия приобретал, таким образом, многое из прежнего своего величия и влияния, что не нравилось папскому Риму.

Беспокойство Ватикана тем более возрастало, что в другом восточном центре христианства – Иерусалиме, благодаря военной оккупации 1917 г., закрепились англичане, которые пользуясь мандатом Лиги Наций, стали протекторами Палестины и в то же время поддерживали греческую политику в Константинополе. Они усиливали влияние англиканства на Востоке и поддерживали Православие, помогая грекам в их войне с турками, в то время как последним оказывали помощь французы в их борьбе против греков и английской политики.

В римско-католической печати отрицали, что Ватикан желал победы турок и что он будто бы выразил свое удовлетворение по поводу поражения греков, выраженное в телеграммах, которыми обменялись государственный секретарь кардинал Гаспари и Мустафа Кемаль-паша (1922); точно также отрицали, что Ватикан выступил на мирной конференции с предложением не удовлетворять просьбы греков о возвращении православию храма Св. Софии.

Но так как известны интересы и действия Ватикана на Православном Востоке, а также и чувства, которые он питает по отношению к грекам, можно с уверенностью утверждать, что папский Рим не желал, чтобы Св. София вновь стала православным храмом, и что его радовала победа турок, подобно тому, как он сожалел, когда им были продиктованы тяжелые условия Севрским трактатом (1920).

Речь шла о турках или о православном государстве, будь оно русское или греческое, в Константинополе, и в интересах Ватикана было предпочесть турок, не-христиан. Ватикан рассчитывал, что в пределах Турецкой республики, ставшей современным светским государством, в котором был упразднен калифах (1923) и в котором Вселенская Патриархия потеряла много важного для нее, пропаганда римского католичества будет более легкой и более плодотворной, нежели раньше.

Однако политика нового турецкого государства не оправдала ожиданий Ватикана. Наоборот, светский кема-листский режим предпринял антихристианские меры, которые затрагивали и римско-католических миссионеров. Подобные меры, последствия которых Ватикану не удалось ослабить в отношении его агентов в Турции, создали для Православной Церкви очень тяжелое положение. Большинство православных христиан вынуждено было покинуть территорию Турецкой республики, где оно подвергалось преследованиям (1922). Духовенству было запрещено ношение духовной одежды вне храма (1934) и только с большим трудом было сделано исключение для Вселенского Патриарха, за которым было оставлено право носить духовное одеяние и вне пределов своей резиденции, находящейся в Фанаре. Турецкая печать требовала даже, чтобы корреспонденция Вселенской Патриархии проверялась цензурой при Министерстве иностранных дел. Одно время представители власти и периодическая печать даже отказывались именовать Патриарха обычным его титулом, называя его в насмешку «баш-папас», т. е. глава, или начальник попов. Вселенский Патриарх был лишен и звания «этиарха», т. е. светского главы и представителя православного населения, каковое звание он сохранял за собой с самого падения Константинополя (1453). В то же время турецкие власти признавали и поощряли мятежного священника «папаса Евфимия», который, организовав схизматическую общину, первоиерарху Православной Церкви чинил всякие неприятности.

Когда Мелетий IV Метаксакис (умер в 1936 г.) был вынужден покинуть патриарший престол (1923), а Патриарх Константин VI сослан был после короткого правления Церковью, и возникла мысль о переводе Вселенской Патриархии в Грецию, тогда в римско-католическом лагере полагали, что Вселенскую Патриархию можно считать упраздненною. Вместо того, чтобы сожалеть об этом, римо-католики выражали свою радость и надежду, что твердыня Православия передается папской церкви.

Итак, в Риме полагали, что существование и роль Вселенской Патриархии закончилась и что вопреки желанию руководителей Православной Церкви объединяться с другими церквами верующие были более расположены к сближению с Римом. Но эта иллюзия, создавшаяся на страданиях Православной Церкви, столь же стара, как и сама схизма.

Так закончила свое существование институция, которая насчитывала 17 столетий. Великая Церковь Христова, как она сама себя называла при Григории VII, преемнике Мелетия, не имела других верующих, кроме греков, еще оставшихся в Турции, число которых ежедневно уменьшалось. В Риме некоторые склонны были видеть в падении Константинопольского Патриархата нравственное освобождение и неминуемый близкий конец греческой схизмы. Этот тяжелый момент рассматривали и как указание свыше о скором возвращении греков к католической вере. Мелетий помышлял о созыве собора Греческой Церкви совместно с Англиканской Церковью. «Но наши братья, еще отделенные от Церкви, наоборот, устремляют свои взоры к собору, подготовляемому Пием XI, собору католической церкви, который будет вне интриг человеческой политики».

Это заявление весьма характерно для унионистского мировоззрения римо-католичества.

Но то, что более всего поддерживало надежды Ватикана в отношении присоединения православных, это то, что Православная Церковь переживала большие затруднения и кризисы. Всем известно мнение Римско-католической Церкви, что Православная Церковь близка к упразднению, к слиянию с протестантством, или даже может быть поглощена исламизмом, если она не соединится с великой папской церковью, которая имеет прекрасную мощную организацию. Воссоединение с католичеством пропагандистами Рима считается единственным средством для перемены существующего положения и для спасения Православной Церкви; в противном случае ей угрожает гибель. Поэтому Ватикан выжидает событий, толкует их и пользуется ими в своих конфессиональных и империалистических интересах, делая из текущих политических и социальных перемен выводы церковного характера. Воссоединительная (унионистская) политика папства многого ожидает от «бедствий» Православия, которые, как принято у них думать, заставят православных подчиниться папе.

Ватикан все более настойчиво проявляет заботы «спасти» Православную Церковь, ибо ему кажется, что она пытается искать помощи у других. За последние 30 лет она завязала более тесные сношения с англиканами и старо-католиками. Греческая делегация посетила Англию и Америку в конце первой мировой войны, а после этого англо-американская комиссия с целью исследования положения посетила Восток в 1919 г., а в Константинополе и Ламбете положено было начало сближению и сотрудничеству между этими двумя Церквами в 1920 г. Мелетий IV Метаксакис признал после этого действительность англиканских рукоположении, сначала как Патриарх Константинопольский (в 1922 г.), а затем и как Патриарх Александрийский. Такие же признания были сделаны и Церквами Иерусалимской и Кипрской.

В то же время Православные Церкви были приглашены и организацией экуменического движения к участию на его конгрессах и конференциях и к сотрудничеству в деле сближения христиан и установления братства народов при посредстве Церкви.

Православие принимает участие не только в работе других организаций, но и само предпринимает или же берет на себя инициативу в этом направлении. Так, в январе 1919 г. Брусский Митрополит Дорофей, местоблюститель Вселенского Патриарха, предложил основать «Ассоциацию Церквей». Патриарший Синод в ноябре 1919 г. утверждает доклад, составленный в этом смысле специальной комиссией, а в январе 1920 г. предложение Вселенской Патриархии было разослано всем Церквам в виде патриаршей энциклики. Это предложение преследовало цель образования такой христианской конфедерации, в которой все Церкви являлись как бы членами одной и той же христианской семьи.

Как эти факты, так и другие вызывали у Ватикана иллюзорные опасения: с одной стороны, опасение, что Православная Церковь сблизится с англиканами и протестантами, чтобы создать вместе с ними единый и могучий фронт против римо-католичества, с другой стороны, опасение, что Православная Церковь своим участием в экуменическом движении выходит из состояния самозамкнутости, чтобы сблизиться с другими Церквами.

Римская Церковь считала себя призванной осуществить сближение с Православной Церковью.

Однако сам Ватикан был приглашен присоединиться к участию в экуменическом движении в целях сближения и сотрудничества, но категорически отказался от приглашения и осудил это движение, хотя вначале относился к нему благожелательно. Но ввиду того, что это движение возбудило интерес и среди римо-католиков и многие из них желали, чтобы католическая церковь не чуждалась этого движения, имеющего целью сближение между Церквами, папство заняло в этом вопросе решительную позицию, опубликовав энциклику «Mortalium Animos» (6 января 1928 г.).

В этой энциклике Пий XI, великий «папа единения», действительно, осуждает панхристианство экуменического движения и запрещает римо-католикам участвовать в этом движении, но в то же время опубликовывает обращение к православным с призывом воссоединиться с Римской Церковью. Энциклика «Mortalium Animos» представляет официальный документ, весьма важный и знаменательный для нашего времени, обнаруживающий унио-нистскую идею и выражающий отношение Ватикана к Православному Востоку. Папа отвергает сотрудничество с англиканами и протестантами и призывает к себе Православную Церковь.

Ватикан в том факте, что Православная Церковь примкнула к экуменическому движению, усматривает признак того, что она стремится укрепить свою интерконфессиональную позицию при помощи извне, а в самом движении усматривает признак того, что Церкви, отделившиеся от Рима, посредством сотрудничества стараются восстановить свое единство, которого им недостает вследствие разделения. Это – «смутная» (затаенная) тоска по единству, которая существует только в Римско-католической Церкви. Поэтому Пий XI, отказавшись быть вместе с протестантами, отстранял их и вместо их призывал к себе Православную Церковь.

Стремление к воссоединению Церквей, действительно, кажется знамением времени. Оно обнаруживается не только на религиозной, но и на политической почве. Лига Наций и попытки, предпринятые после первой мировой войны для сближения народов при посредстве мировой политической организации, доказывают необходимость притти к всеобщему соглашению и сотрудничеству. Казалось, что сближение и сотрудничество народов через Лигу Наций найдут себе отклик в объединении всех христиан, которые составят Единую Церковь.

Экуменическое движение истолковывается как чаяние народов и Церквей с целью сближения и совместной деятельности для мира и блага человечества. Римско-католические идеологи в вопросе о сближении Церквей восхваляют и поддерживают эту идею с своей точки зрения, оценивая единение Церквей гораздо выше всякого политического сотрудничества, и видят в этом не только укрепление и возвеличение христианства в мире, но и спасение самой культуры от опасности современного партикуляризма и индивидуализма.

Вот почему Ватикан, хотя и осуждает экуменическое движение, как попытку подорвать и скомпрометировать христианское единство в вере, и с презрением отвращается от англиканства и протестантства, но в то же время обращается к Православию и простирает к нему «объятия отча», настойчиво приглашая оказать повиновение римскому первосвященнику, который в своей энциклике «Моrtalium Animos» называет себя «общим Отцом» и «Великим Пастырем душ». Ватикан, несомненно, желает единения со всеми христианами, но англикане и протестанты, создавшие сильные и могущественные государства, в то же время представляют собою и процветающие и весьма деятельные церкви, серьезно соперничающие с римско-католическими миссиями и в некотором отношении даже превосходящие их, в то время, как православные находятся в меньшинстве и представляются более слабыми

Будучи недоволен сближением православных с прочими христианами, Ватикан желал бы видеть нас отторгнутыми от их влияния и вовлеченными в сферу его конфессиональных соображений и интересов. Осуждая «панхристианство» экуменистов, Ватикан в то же время проповедует единение с Римом, являющееся единственно спасительным и естественным для Православной Церкви.

Итак, Церкви неправославные соперничают между собой в деле привлечения православных на свою сторону.

Это соперничество привело к тому, что обе стороны стали больше понимать и ценить Православную Церковь. Можно сказать, что желание остальных церквей привлечь к себе Православие содействовало тому, что Православие стало в центре внимания и стало пользоваться уважением среди современного христианства. Что касается Римско-католической Церкви, то заметна весьма интересная перемена в отношении к Православной Церкви, соответствующая, кажется, перемене образа и направления их мыслей.

Одновременно с пробудившимся интересом к единению возросло и желание и даже была признана необхо-димость как можно лучше изучить и больше оценить Православие. Несмотря на то, что оно еще в достаточной мере критикуется и поносится, а в учебниках по апологетике представляется как бы упраздненным, тем не менее с некоторого времени стали появляться в римско-католической богословской литературе книги и журналы, написанные в примирительном и предупредительном тоне, с признанием ценности его христианских сокровищ, и высказываниями, что через единение с Православием Римская Церковь обогатилась бы этими православными сокровищами. В этом духе, например, писал доминиканец М. И. Конгар и проф. М. Радемахер; в этом же духе происходил обмен мнений на Венской унионистской конференции (1926). Полемика уступает место мирному духу, а на страницах бенедиктинского журнала «Irenikon» (Бельгия), отношение которого является характерным для современного метода сближения с Православием, она совершенно исчезает.

Таким путем унионистская доктрина римо-католиков развивается и уточняется в смысле признания «вселенскости» Православной Церкви, на которую, кажется, уже не смотрят, как на сектантскую, схизматическую, как на вы сохшую, бесплодную ветвь христианства, а как на всеми почитаемую Церковь, хранительницу действительных и ценных духовных сокровищ, значение которых естественно возросло бы через «восстановление» Православия в единении с римским католичеством. Тон превосходства, с каким обычно римско-като-лические богословы говорят относительно Православия, еще не исчез, но заслуживает быть отмеченным тот факт, что в последнее время Православие пользуется более справедливой оценкой, порой даже весьма лестной. Официоз Ватикана «Osservatore Romano», который далек от симпатий к Православию, согласился, что Православная Церковь является одной из частей Тела Христа, а папа Пий XI заявляет в своем обращении к итальянской молодежи 10 января 1927 г., что «достопочтенное восточное христианство сохранило такую святость в своем существе, что оно достойно не только нашего уважения, но и всецело нашей симпатии».

Это открытие достоинства Православия со стороны римо-католичества неслучайно. Оно сделано именно для того, чтобы расположить православных к воссоединению. Это не столько прогресс богословской науки или «унионистской доктрины», сколько прогресс унионистского метода. Папы в последнее время поняли, что средства и методы, применяемые веками, не давали желательных результатов. Между этими двумя Церквами все еще простирается пропасть «неведений» и «предрассудков». Ватикан желает устранить их, желает пролить на них свет, приблизить к себе православных путем исследований, путем ознакомления, путем сердца. Ему кажется, с одной стороны, что православные не знают и не оценивают подобающим образом великих достоинств Римской Церкви. С другой стороны, что в особенности верно, сами римо-католики незнакомы достаточно с Православием.

Поэтому Ватикан, что касается именно его, взял на себя очень важную инициативу: для изучения Православия он основал «Восточный институт» (Institute Pontifi-cale per gli Studi Orientali»), учрежденный Бенедиктом XV в период ожидания мира, одновременно с Конгрегацией для Восточных Церквей. И вот после почти целого тысячелетия схизмы и полемики вопрос о воссоединении, благодаря этому папскому решению, вступает в новую фазу научного изучения Православия, которое не было так хорошо знакомо там, хотя его и много критиковали.

Одновременно с этим замечается стремление исследовать и научно изложить не только то, что разделяет эти две Церкви, но больше то, что делает их сходными и объединяет их, ставится цель устранить все препятствия, которые встречаются на пути к их слиянию, как говорил кардинал Мерсье, и устранить те «ошибки и погрешности, которые накопились в течение веков», как высказывался папа Пий XI.

В этом смысле старались создать благоприятную атмосферу для объединения. Это был новый унионистский метод, психологический метод сближения между верующими этих двух Церквей путем ознакомления и взаимного понимания. Конечно, он не исключает и остальных методов, но по унионистским расчетам занимает первое место. Разумеется, Ватикан не отказывается от своей стратегии в вопросе прозелитизма на Востоке, который считается «миссионерской территорией» (terra missioniis»), не отказывается и от своих намерений добиться единения со всеми православными христианами и всяким иным путем, но теперь находит нужным подготовить почву для объединения путем изучения, убеждения и приобретения душ. Проявляют к нам все больше и больше любви и благоволения, оказывают христианское милосердие православным, как это было при папе Пии XI, в 1922–1924 гг., когда была оказана материальная помощь христианам в Советском Союзе, равно как и русским беженцам; предоставляются стипендии православным студентам, обучающимся на католических факультетах, учреждаются и поддерживаются благотворительные заведения на Православном Востоке и т. д.

Проявление этих чувств и благотворения, впрочем, не ново. Папы всегда заявляли о своей «отеческой любви» по отношению к «схизматикам», и главнейшим выражением этой любви было то, что они непрестанно помышляли о них и звали их к себе. Однако новый метод «практического милосердия», или «деятельной любви», стремится выйти из пределов формул, составляемых в папских канцеляриях и ограничивающихся словесной любовью, и превратиться в фактический аргумент и своего рода внушение для православных. Поэтому современные папы стараются увеличить случаи для сближения с православными на почве сердечных отношений и добрых дел.

Заботы о применении этого нового «психологического» метода привели за последние 30 лет к некоторым изменениям в миссионерской практике Ватикана в отношении к православным. До Бенедикта XV дело обращения православных было вверено, начиная с 1622 г., конгрегации «Congregatio de Propaganda Fide», которая вообще занималась миссионерской деятельностью. «Sacra Congregatio pro negotiis ritus orientalis» составила как бы отдел «De Propaganda Fide», будучи учреждена папой Пием IX (6 января 1862 г.), буллой «Romani Pontifices». Таким образом, православные христиане были поставлены наравне с нехристианскими народами, находясь в ведении одного и того же органа миссии, что было оскорбительно. Чтобы предотвратить всякий повод к сетованиям в этом отношении, папа Бенедикт XV основал специальную конгрегацию для православных, о которой мы уже упоминали выше, «Sacra Congregatio pro Ecclesia Orientali», в круг обязанностей которой входили заботы и деятельность по обращению православных и остальных восточных христиан. Предложено даже не упоминать больше о миссии среди православных и не называть их «схизматиками», чтобы ни причинять им оскорблений. Наконец, надо добавить еще то, что со стороны римо-католиков признается теперь даже больше того, что признавалось доселе, а именно, что и папская церковь отчасти ответственна за схизму, а это уже составляет существенное условие для того, чтобы можно было говорить о воссоединении Церквей с шансами на успех. Правда, римо-католики с трудом признаются, что и их церковь причастна к возникновению схизмы, но, по крайней мере, некоторым из них разрешается говорить об этом для того, чтобы «психологический» метод имел бы успех. То, что вменялось, например, в вину принцу-клирику Максу Саксонскому, во времена Пия X, разрешается теперь другим. Замечательно, что в истории схизмы пересматривается теперь процесс Патриарха Фотия, который долгое время считался единственным и великим зачинщиком и виновником разделения Церквей.

Может быть, из всего того, что делает Ватикан или разрешает делать, самым важным является именно то, что он признает свою вину в происшедшем несчастии разделения Церквей. Поэтому «отеческую любовь», которую в особенности в последнее время он оказывает нам, он вынужден оказывать ее нам не как благосклонность, а как удовлетворение за оскорбления, причиненные в прошлом, как исправление ошибок и ложных обвинений. Ватикан, который так много сделал в некотором отношении для того, чтобы привлечь православных, ещё многое думает сделать в этом направлении. Психологический метод не поведет дальше, если не поймут того, что воссоединение может стать делом лишь того века, в котором папство и Римская Церковь признают, прежде всего, свои прегрешения пред христианством вообще и перед Православной Церковью в особенности, и согласятся восстановить истинное понятие о Церкви, а также и церковные взаимоотношения, существовавшие до возникновения схизмы. Это будет самым трудным делом для папства. Решения Ватиканского собора делают почти невозможным возврат папства к тем чувствам и к тем нормам, которые устанавливали взаимоотношения между Церквами в эпоху их вселенского единства. Не желая или не будучи в состоянии это сделать, папство тем больше старается использовать все новые меры и средства для того, чтобы привести православных «ко двору», применяя свои методы к обстоятельствам, которые в течение последних 30 лет были переменчивы и отчасти непредвиденны. Политические перемены, вызванные происшедшими событиями, особенно стимулировали интересы и унионитское усердие Рима и дали ему повод использовать все возможности, все средства для того, чтобы привлечь к себе Православную Церковь.

СОВРЕМЕННОЕ ПАПСТВО В ОТНОШЕНИИ ПРОЗЕЛИТИЗМА

а) Политика и миссия. Воссоединение православных с папской церковью является для Ватикана в одно и то же время политической и миссионерской проблемой. В Ватикане считают, что политика является сферой деятельности «Святого Отца». Это высказал папа Пий X, который из всех пап нашего века менее всего занимался политикой и который, между прочим, был неудачником в политике; но зато политикой занимались папы-политиканы, как-то: Бенедикт XV, Пий XI и Пий XII.

Ватикан считает, что разделение Церквей было скорее всего делом политическим; схизма, – говорят там, – была вызвана и поддерживаема сначала «цезаро-папизмом» византийских императоров, а потом русских царей. Отсюда и иллюзия прежних времен, что нужда греков в помощи против турок, потом падение Византии, а в последнее время – конец русского царизма и победа турок над греками и, наконец, последовавшее так называемое «упразднение» Вселенской Патриархии, с одной стороны, предоткрывают православным возможность свободного подчинения Риму, а, с другой строны, принуждают их просить что-то взамен помощи, которую может оказать им папство. Естественно, папство поэтому использовало дипломатию в деле миссии, а именно, старалось использовать как разные обстоятельства, так и политических представителей для привлечения православных к Риму, обеспечивая себе в то же время почву для влияния и политического воздействия во всех странах и даже в православных.

Возможности политического воздействия Ватикана сильно возросли за последние 30 лет через представительства и прямые дипломатические отношения, установленные Бенедиктом XV и Пием XI со многими странами и даже с некоторыми православными государствами. В начале нашего столетия политическое положение Ватикана было вообще тяжелым, в особенности в некоторых римско-католических странах (латинских); так, например, в Италии после упразднения папского статута (1870); во Франции после отделения церкви от государства (1904–1905); затем в Испании, Португалии и некоторых других государствах Южной Америки.

Однако во время первой мировой войны некоторые государства прислали своих дипломатических представителей в Ватикан (Англия, Голландия), после же окончания войны многие государства сохранили, возобновили или же установили дипломатические отношения с Ватиканом (всего 40 государств). Таким образом, политическая власть пап возросла. Она была в упадке при папе Пии IX, который потерял «папскую область». Лев XIII

отчасти восстановил ее, но Пий X встретил новые политические затруднения. Последующие папы могли радоваться, видя восстановленную репутацию и политическое влияние «святейшего престола». Больше всего посольств и дипломатических миссий было учреждено во время их управления, между прочим, представительства Франции (1921) и Румынии (1920). В свою очередь Ватикан назначает своих послов, апостольских нунциев, во все страны, с которыми он имеет дипломатические отношения. Хотя папа не является уже главой государства, все же Святейший Престол признан юристами, как «моральное лицо», пользующееся интернациональным (международным) правом. Известно, что представители Ватикана являются деканами дипломатического корпуса во всех странах, где они находятся. Они председательствуют на общих дипломатических выступлениях (заседаниях), они близко следят за политическим положением, обращаются с ходатайствами, обращениями или протестами пред соответствующими правительствами, с целью отстоять точку зрения Рима в конфессиональных вопросах, возникающих в государственной жизни там, где существуют римско-католические или же униатские меньшинства. Покорность, которую выражает римско-католическое духовенство по отношению к папе, его дисциплина и преданность, делают из него послушное орудие даже в политических делах и ведет иной рас к непатриотическим поступкам, как это было с румынскими униатскими епископами, которые отказались участвовать в церемонии коронования короля Фердинанда и королевы Марии-Юлии (в Албе) в 1922 г.

Подобного рода поступки становятся средствами политического воздействия на монархов и на правительства в целях укрепления и обеспечения положения папской церкви перед Церковью Православной, а иной раз и наперекор ей.

В качестве средств политического воздействия в сфере религиозной деятельности Ватикан пользуется конкордатами, или другими соглашениями, заключенными в пользу римо-католиков и униатов в православных государствах или же отправляет на Восток специальных делегатов с дипломатическими миссиями, как например, были миссии: Монсиньора Мармажжи (1922), Фи-липпи (1923), Долччи в Турцию, или же «апостольских визитаторов», как например, Ронкалли в Болгарию и в другие страны с разными полномочиями.

В то же время Ватикан пользуется политическими и дипломатическими услугами римско-католических государств, пользующихся влиянием и имеющих интересы на Востоке, поступая так уже несколько сот лет. Даже, когда эти государства не находятся в дружественных отношениях с Ватиканом, они все же поддерживают религиозные интересы римо-католиков, когда они сходятся с их политическими или же культурными интересами.

В этом отношении Франция сыграла весьма значительную роль, в особенности благодаря своему положению, как вековой покровительницы христиан в Турецкой империи, до упразднения режима «капитуляций» (1923), где французские миссионеры были и остаются доныне самыми известными и самыми деятельными пропагандистами римско-католических идей и французской культуры. Хотя Ватикан находился в плохих отношениях с Францией до 1921 г., все же он воспользовался французским протекторатом на Востоке для своей прозелитской деятельности. Таким образом, французские миссионеры обслуживают одновременно и интересы. Франции и интересы папского Рима. Против влияния Англии на Востоке, которое сильно возросло после первой мировой войны, Ватикан прибег к поддержке Франции, которая оказывала поддержку туркам против греков, пользовавшихся помощью англичан во время войны 1921– 1922 г.

Место Австро-Венгрии, поддерживавшей римско-католические интересы на Балканах вплоть до 1914 – 1918 гг., заняла Италия, влияние которой в Албании и в Болгарии было всем известно. Пользуясь помощью Ватикана, Италия стремилась играть политическую роль на Востоке, но не могла здесь соперничать с французским и английским влиянием. Зато Италия с большим пылом, пропитанным антигреческим и антиправославным духом, обслуживала римско-католические интересы на территории своего протектората, каковым был Додаканезский архипелаг. Там, в промежуток между двумя мировыми войнами, Православной Церкви пришлось претерпеть большие притеснения, и она вынуждена была отделиться от Константинопольской Патриархии. Действия Италии в Додаканезе в период последней мировой войны характеризуются сотрудничеством между Ватиканом и римско-католическими государствами, когда их оружие и дипломатия могли поддерживать религиозные интересы Ватикана на православной территории.

При наличии 40 дипломатических представителей в мире, обладая различными информационными средствами и связями, которые повсюду обеспечивают ему его многочисленные агенты-клирики, миссионеры и верующие всех народов, Ватикан располагает весьма обширным и гибким политическим аппаратом, который не имеет себе равного. Хотя и предназначенный для обслуживания известных средневековых идей, как, например, идея первенства папского престола, этот аппарат может приспособляться к обстоятельствам и пользоваться ими даже там, где это кажется менее всего вероятным. В этом отношении Восток Европы, Малая Азия и восточный бассейн Средиземного моря, т. е. территории на которых расположены Православные Церкви, являются именно тем районом, в котором политика Ватикана делает самые сложные эксперименты, независимо от успеха или неудачи их. Интересно, однако, что цель всегда остается одна и та же: распространение и усиление римского католичества и папского авторитета через приведение к покорности схизматиков по отношению к римскому престолу. Дипломатическая и миссионерская деятельность Рима за последние 30 лет очень Поучительна в этом отношении.

Как мы уже говорили, Ватикан всегда старался извлечь благоприятные для Церкви результаты из всех политических событий, происходивших в то время. Будучи последователен в своих принципах и имея в своем распоряжении различные дипломатические и миссионерские средства, Ватикан пускал в ход все то, что, по его мнению могло привлечь к нему православных той или иной страны, даже при тяжелых для них обстоятельствах и, главным образом, именно при них.

Пользуясь религиозной свободой, которая предостав- лена была советским режимом в России одновременно с падением царизма, Ватикан пытался завязать дипломатические сношения с Советским Союзом, с целью получить свободу религиозной пропаганды на необъятном пространстве советской территории, где он видел самую благоприятную почву для миссионерской и унионистской деятельности. После некоторых попыток в этом смысле Ватикан воспользовался присутствием советской делегации, руководимой Чичериным, Наркомом иностранных дел, на Экономической конференции в Генуе, в Италии (1922), и послал туда с определенными инструкциями своих представителей, которые пытались войти в сношения как прямым путем, так и через посредство других делегаций, чтобы просить о заключении религиозного соглашения с Советским Союзом. Не успев добиться разрешения на пропаганду, Ватикан просил о разрешении послать в СССР хотя бы материальную помощь. И вот специальная комиссия, руководимая американским прелатом Уалсом, роздала в 1922–1924 гг. около миллиона пакетов с продуктами. Ватикан вновь попытался, хотя и безуспешно, завязать дипломатические сношения с Советским Союзом (1929). С целью обеспечить себе политическое влияние, которым мог бы воспользоваться на Востоке, Ватикан пытается получить право иметь своего представителя на мирной конференции (1919) и в Лиге Наций, но безуспешно, потом пытался помешать Советскому Союзу войти в состав этой Лиги, но опять таки не успел в этом.

Взамен этого Ватикан успел приобрести себе благоприятную почву в другом центре сопротивления Православия – в Константинополе. Чтобы обеспечить себе свободу действий и влияния в Турецком государстве, с целью пропаганды среди православных и неправославных, Ватикан старался завязать непосредственные сношения с его правительством еще в прошлом столетии, когда Пий IX получил от султана Абдул-Меджида (1839–1861) право послать в Константинополь своего апостольского делегата (своего полномочного), как представителя (1847).

Лев XIII пытался превратить эти связи в нормальные дипломатические сношения с Турецкой империей, но тогда воспротивилась Франция, желавшая сохранить за собой право покровительства христиан римо-католиков на Востоке. Апостольские делегаты обслуживали религиозные интересы Рима в Турецком государстве, которое было гораздо обширнее, чем в настоящее время, и установили прекрасные личные отношения с руководителями государства. Так, например, апостольский делегат Авг. Бонет-ти (1904) пользовался большим уважением султана Адбул-Гамида, будучи его личным другом. Покровительство православным христианам, начиная с XIII в., оказывала Россия, Вселенский же Патриарх являлся и представителем при Блистательной Порте в качестве этнарха. В то время, как влияние папства возрастало, значение Вселенского Патриарха настолько уменьшилось, что, как мы уже отметили, последний не имел уже больше звания этнарха, а православные христиане в Турции, будучи весьма малочисленны после войны с греками, не пользуются уже покровительством никакого христианского государства. Враждебность турок по отношению к православным христианам и более привилегированное положение римо-католиков и униатов создают благоприятные условия для пропаганды Ватикана. Папы последнего периода уделили большое внимание этому обстоятельству и старались приобрести симпатию не только преследуемых христиан, но и самих турок. Во время войны 1914–1918 гг., когда турки были в союзе с Центральными державами, Бенедикт XV развил в Турции большую филантропическую деятельность, которая простиралась не только на христиан, но и на нехристиан. В знак признательности в Константинополе был поставлен памятник в честь папы, который был открыт с большой торжественностью в присутствии турецких и иностранных представителей 1 декабря 1921 г. Памятник имеет хвалебную надпись: «Великому папе Бенедикту XV, который во время мировой трагедии благодетельствовал всем народам, без различия национальности или религии, от Востока – в знак признательности.

Конференция признала за апостольским делегатом право юрисдикции над всей Анатолией и непосредственные сношения с турецким правительством, без посредничества Франции. При таком положении Ватикану оставалось сделать всего лишь один шаг для того, чтобы взять под свое покровительство всех христиан в Турецкой республике, следовательно, православных, и приблизить, таким образом, осуществление своего миссионерского плана на Востоке.

Но вместо ожидаемого успеха, он с недовольством констатировал, что религиозная политика дружественного ему нехристианского государства, ради которого государственный секретарь Ватикана кардинал Гаспари проливал столько слез в связи с Севрским трактатом, обращается и против римско-католических интересов. Меры, предпринятые новым режимом против христиан, коснулись и римских миссионеров. Французские и итальянские школы были закрыты, монахи ассумпционисты, ревностные пропагандисты на Православном Востоке, должны были покинуть Турцию и обосноваться в Бухаресте, после того, как Греция отказала им в гостеприимстве. Ватикан послал тогда со специальной миссией монсиньора Долч-чи. Благодаря его стараниям, а также и заинтересованных государств, римско-католические школы были вновь открыты (1924). Таким образом, Ватикан сохраняет за собой позиции, благодаря которым он надеется покорить христиан некатоликов, так как об обращении в христианство турок не могло быть и речи.

В государствах, которые являются преемниками Австро-Венгрии, в том числе Румынии и Югославии, Ватикан старается протежировать и укреплять римско-католические и униатские элементы, составляющие значительные религиозные меньшинства. Установив дипломатические сношения с обеими странами, Ватикан получил возможность ходатайствовать и вести переговоры в пользу своих верующих. То обстоятельство, что большинство римо-католиков составляют венгры, а в Югославии – кроаты и словены, послужило основанием для политической и этнической деятельности Ватикана в этих странах.

Католики действительно связали свои конфессиональные интересы с интересами национальными и культурными и всегда пользуются религиозным вопросом как поводом для своих этнических недовольств и требований и как средством для того, чтобы добиться не только прав, но и привилегий, которые могли бы привлечь к Риму и православных.

С Румынией папский престол заключил в 1927 г. конкордат, который был ратифицирован в 1929 г., являющийся наиболее подробным и полным из всех конкордатов, заключенных Римом с государствами-преемниками бывшей Австро-Венгерской империи.

Этот конкордат считается многими римо-католиками за большой успех папы. За ним последовал другой конкордат: Status Romano-Catolicus Transilvanus. Конкордат, заключенный Югославией в 1935 г., не мог быть ратифицирован в Белграде из-за оппозиции православных. Все-таки Ватикан успел основать римско-католическую епи-скопию в Белграде в 1924 г. Это помимо тех, которые уже существовали на новой югославской территории. Конкордат с Румынией укрепил связи Ватикана с униатской церковью, которая была ассимилирована по своему положению с Римско-католической Церковью, а через «Status R.-Catolicus Transilvanus» эта церковь приобретает большие имущества, которые прежде принадлежали Венгерскому государству и, следовательно, должны были перейти к Румынскому государству. Таким образом, Ватикан успел обеспечить для своих церквей привилегированное положение в Румынском государстве и отдалить униатскую церковь еще больше от Православной Церкви и от румынской нации, т. е. поступил согласно своей политической программе.

В Болгарии и в Греции число римо-католиков и униатов значительно меньше, чем в Румынии.

Тем не менее Ватикан основал и в этих странах еписко-пии для своих верующих и воспользовался политическим положением в религиозных целях, в особенности в Болгарии, где накануне мировой войны (1914–1918), казалось, как и в Сербии, что перспективы были благоприятны для воссоединения. Во время войны 1914–1918 гг., когда Болгарией управлял король римо-католик, и эта страна находилась в лагере Центральных государств, Рим рассчитывал, что сможет привлечь болгар к воссоединению. После войны Ватикан назначил своего апостольского администратора в Софию (1923) и с удовлетворением наблюдал за политическим сближением между Болгарией и Италией, равно как и за установлением родственных связей между королевскими фамилиями этих двух стран. Как и во всех подобных случаях, папа дал свое согласие на брак царя Бориса с Принцессою Джиованною, под условием, чтобы крещение детей совершалось по римско-католическому чину. Это является одним из принудительных средств прозелитизма со стороны папской церкви. Однако традиции и воля болгарского народа оказались сильнее и они восторжествовали. Конечно, папа протестовал, но напрасно. С Грецией Ватикан чуть было не заключил конкордата, когда у власти был Венизелос (1919–1920), который, казалось, выражал свое желание иметь представительство при папе. Однако события изменили положение вещей. После того, как греки потерпели поражение от турок, в страну прибыло большое количество беженцев-христиан из Малой Азии и Константинополя (1922). Ватикан новую обстановку нашел благоприятною для прозелетизма, иначе говоря, несчастье и нужду беженцев, которых старался привлечь через оказываемую помощь и чрез пропаганду, которую развивали греки-униаты, в особенности «клирики византийского обряда», носившие православное одеяние, которые совращали простых верующих, привлекая их к своему стаду. Этот лицемерный образ действий вызывал сильное противодействие со стороны Греческой Церкви и печати.

Полемика по этому поводу между Афинским архиепископом Хризостомом Пападопулосом и униатским епи-ском Халавазисом (называемым также Калавасси),стала известна за пределами Греции. Хотя число перешедших в униатство было весьма незначительно, все же они составляли отдельную церковь, поддерживаемую Ватиканом. Для того, чтобы ввести в заблуждение православных, греки-униаты считают себя принадлежащими к Православной Церкви и называют себя «христианами греческого обряда» – «ellinorythmi», т. е. православными.

В Албании Ватикан нашел подходящую на Балканах почву для своей пропаганды за последние 30 лет. В этой маленькой и новообразованной стране, расположенной между греческим и славянским миром, прежнее политическое влияние Австро-Венгрии заменила собою Италия, согласовавшись с религиозными интересами Рима. В то время, как Албанская Православная Церковь, которая только лишь организовалась, встречала препятствия для_ своего признания со стороны Вселенской Патриархии, » Ватикан развернул интенсивную пропаганду и пользовался, как говорили, даже симпатиями мусульман, которые в стране более многочисленны. Во время итальянской оккупации (1938–1943) римско-католический прозелитизм был весьма успешен.

Православие составляет политический и религиозный интерес для Рима даже в странах, в которых православные составляют меньшинство, например, в Чехословакии, где образовалось течение, благоприятное для Православия, и организовалась Православная Церковь, находящаяся в юрисдикции с Югославской Церковью, где также есть и Православная Церковь, состоящая в юрисдикции с Константинопольской Церковью. И с этими странами Ватикан заключил религиозные договоры ввиду того, что там помимо римо-католиков существуют и униатские меньшинства. В Польше, где насчитывалось больше всего униатов, конфессиональные и этнические особенности создавали тяжелое положение. Ватикан стремился использовать униатов-руссинов, как орудие для пропаганды среди православных руссинов и русских, а поляки прилагали все усилия, чтобы униаты оставили византийско-славянский обряд, а приняли бы латинский, что противоречило желанию Рима и его методу пропаганды. Интерес к униатству в Польше и вообще среди славянского населения поддерживал с большим рвением русинский униатский Митрополит Андрей Шептицкий, который проявил большую активность в этом направлении, выдвигая новые вопросы и внося предложения на униатских конференциях в целях организации и облегчения воссоединения православных с Римом.

Рим не оставил своим вниманием и бывшие балтийские государства, в которых православные меньшинства организовали свои собственные церкви. Поэтому Ватикан поддерживал дипломатические сношения с этими странами.

Очень активным является римско-католический прозелитизм в Палестине, Сирии, Египте, Абиссинии, Ираке (Месопотамии), Персии, где христианство раздроблено на множество церквей и обрядов и где политические интересы европейских держав сталкиваются и соперничают на религиозной почве. Несчастное положение туземных христиан, которые бедны и некультурны, облегчило Ватикану успех пропаганды. Воспользовавшись французским протекторатом в Сирии, а в Палестине и в Египте выиграв еще раньше позиции, при помощи школьной и филантропической деятельности миссионеров, Ватикан «обратил» или вернее купил известное число клириков и верующих из инославных церквей – монофи-зитской, маронитской, несторианской,– которые организовал, составив настоящую мозаику униатских церквей, всех с патриаршим достоинством, что является совершенно несоответствующим их значению, уделил им особое миссионерское внимание и постепенно создал для них выгодное положение с целью приобрести симпатии и доверие православных (или неуниатов). Патриаршие, митрополичьи и епископские престолы, титулы, стипендии для студентов, различные и даже исключительные почести, обычно являющиеся хорошим средством для Востока, все помогает Риму привлекать к себе восточных диссидентов. Так, например, Сирийскому униатскому Патриарху Таппуни была пожалована кардинальская пурпуровая сутана, чтобы очаровать их Церковь и вообще восточных людей, чести, которой не удостоивались восточные неславяне со времени флорентийского униониста Виссариона Никейского (1439). Православная Церковь может потерять в этих областях не только почву, но вообще всякую возможность обратить в лоно Православия это инославное население, некогда отделившееся от него, которое, однако, Рим успевает, наперекор всему, привлекать к себе, пользуясь всеми средствами. Конфессиональная карта, испещренная шестью восточными униатскими патриархатами, почти сотней всех епископских престолов разных обрядов для сравнительно небольшого числа христиан, все с излишком доказывает ревность и интерес Рима уловлять и организовывать восточных христиан, именно там, где присутствие Православной Церкви должно быть столь естественным и столь необходимым. Ватикан оспаривает у нее почву для деятельности и права, в особенности в Святом Граде Иерусалиме, который Рим почитает как «избранное дитя забот Святого Отца». Там римо-католичество утвердилось еще со времен тяжкого гнета для православных, в эпоху мусульманского владычества арабского, а потом турецкого, и в особенности в период Крестовых походов (XII–XIII вв.). Оно приобрело здесь земли, воздвигло храмы, монастыри, школы, филантропические учреждения, странноприимные дома, гостиницы; католичество увеличило здесь свои миссии после первой мировой войны, организовалось здесь как бы на своей собственной территории, претендуя на права первенства или даже на исключительные права. Что касается защиты этих, так называемых «прав», направленных против православных и англикан, рвение пап становится почти яростным. Пий XI говорил своим кардиналам, собравшимся на секретное заседание консистории 24 мая 1923 г.: «Излишне добавлять, что мы всегда и всеми силами защищали и постоянно будем защищать католические права на Святые Места, ибо они являются неоспоримыми правами и не могут сравниваться ни с чьими другими правами». Ватикан считает себя привилегированным владетелем Святых Мест, считает, что православные и другие христиане утратили свои права на них, и стремится устранить от них всех христиан и также евреев. Сионистское движение, покровительствуемое до последнего времени англичанами, удвоило энергию папского Рима в этом секторе. Политическими путями Ватикан ходатайствовал, чтобы воспрепятствовать еврейской эмиграции в Палестину, представил доклад Бальфуру (1922), хлопотал перед Лондоном и предложил Лиге Наций план реорганизации Святых Мест, в котором права римо-католиков в Палестине были обеспечены в ущерб другим. Ватикан поощрял даже союз между мусульманами и христианами против евреев и англичан. Считая, что он защищает себя, Ватикан становился агрессивным. Православная Церковь веками знает эту тенденцию и отношение к ней римо-католиков на Востоке, где она чувствует себя вытесняемой то силой, то «новыми средствами».

Ватикан и православные в «рассеянии». Одновременно с тенденциями воссоединения православных на Востоке Рим стремился привлечь к себе и православных, рассеянных за рубежом их родных стран. Самое большое внимание в этом отношении оказывается русским эмигрантам, рассеянным по римско-католическим странам, как-то: во Франции, Бельгии, Италии, а также в Америке. Ватикан организовал и расширил учреждения, созданные в Риме специально для русских: «Папский русский колледж» и «Комиссию по русским делам» (которая имеет характер почти исключительно конгрегации по русским делам), что указывает на большое значение, которым является русский православный элемент в расчетах римской пропаганды. Эта комиссия успела привлечь к воссоединению с Римом небольшое число русских, помогала им материально, принимала их в аудиенциях, предоставляя им места в своих школах, основала даже семинарию в Лилле (Франция) для подготовки русского духовенства, которая в 1923 г. находилась под руководством доминиканцев, дала им собственные церкви, стремясь сделать их пропагандистами среди своих соплеменников. Небольшой успех, который имела в этом направления Римская Церковь, она сочла все же за важные достижения. Когда, например, русский архимандрит Сергий Дабич перешел в католичество, то этому незначительному факту, равно как и другим, придали значение исторического события, утверждая, что это представляет нечто невиданное после Флорентийского собора. Этот большой шум из-за ничего показывает, какое большое значение придают римо-католики совращению некоторых лиц, недовольных Православной Церковью по личным соображениям и мотивам.

Чтобы организовать и закрепить единение с русскими эмигрантами, был назначен русский униатский епископ Александр Евреинов, который был хиротонисан с большой торжественностью в декабре 1936 г. в Риме, и тогда же были открыты домовые церкви «славянского обряда» в центрах, где русские были более многочисленны: в Риме, Берлине, Вене, Париже, Лионе, Лилле, Лувене, Намюре. Но что Ватикан не оказывает все же русским эмигрантам полного уважения и доверия, это подтверждается тем фактом, что в русскую богадельню, основанную в Риме, был назначен священником чех-иезуит греко-славянского обряда. Ватикан усилил, однако, организацию своей пропаганды среди русских на Дальнем Востоке, основав там диоцезу, Владивостокскую епархию, в феврале 1923 г., а также был основан ординариат в Харбине в 1928 г.

Вследствие недоразумений, бывших в греческой Лионской общине и внесших там разлад, значительное число греков присоединилось к Риму в 1930 г. Такие легкие успехи ватиканской пропаганды достигаются повсюду, где находятся православные в разладе, будучи разлучены со своей Церковью или со своей страной. Через смешанные браки, через личные сношения, через некоторые выгоды пропаганда римскою католицизма успевает убедить некоторых православных, находящихся за рубежом своей страны, в превосходстве папской церкви.

Такие индивидуальные совращения являются методом, который практикуют миссионеры, агенты и новообращенные поклонники Рима, даже и в православных странах, успевая приобрести не только совращенные души, но и их материальное состояние, трубя потом об этом в целях конфессиональной рекламы. Таковым успехам придается тем большее значение, поскольку замечается, что все же главная масса православных не попадает в сети Рима. Индивидуальные переходы в католичество используются для того, чтобы завербовать национальных агентов между православными. Это вполне соответствует принципам «психологического метода» – осуществлять объединение посредством ознакомления и оценки личностей «от души к душе», в особенности через агентов того же племени и той же расы, к которой принадлежат и православные.

б) Воссоединение, а не латинизация. Роль униатов в деле римско-католической пропаганды.

Считаясь с трудностями воссоединения, Ватикан внес в свою унионистскую пропаганду изменения, благодаря которым, по его мнению, можно легче осуществить это дело. Современное папство старается, с одной стороны, уменьшить преграды, стоящие на пути соглашения с православными, а, с другой стороны, оно старается увеличить выгоды, которые можно предложить униатам и православным. Таким образом, кажется, что Рим меньше просит и больше отдает для воссоединения. Признавая стойкость православных сохранить свою догматическую, литургическую и каноническую традицию, а также их недоброжелательство к римско-католическим новшествам, Рим старается убедить православных, что он уважает все, чему учит Православная Церковь, естественно, кроме того, что касается папской непогрешимости, которая считается божественным установлением, и желает оставить православным иллюзию, что новые римско-католические догматы, как, например, догматы Пия IX, могут быть истолкованы в таком смысле, чтобы и православные могли их понять и принять. Им внушается, что Непорочное зачатие, абсолютное первенство папы, папская непогрешимость могут найти себе оправдание в эволюции христианского богословия; следует только, чтобы православные, которые отстали, мол, от «прогресса» богословской науки, ознакомились бы с этим неведомым им доселе прогрессом.

И римско-католическое богословие трудится над тем, чтобы ознакомить нас с этим прогрессом, представляя его как вполне естественную деятельность живой церкви. И более оптимистически настроенные унионисты надеются, что успеют убедить нас таким образом относительно «православия» римо-католичества. Разве не пытался папа Пий IX в энциклике «Mortalium Animos» заставить, нас примириться с идеей определения истин веры, «открытых Богом» (богооткровенных) в разные времена, как, например, на Ватиканском соборе, истин, которые в действительности были открыты иезуитами.

К той же цели, а именно, чтобы согласовать эти две доктрины и их богословие, стремятся параллельно некоторые из римско-католических и униатских богословов, усердно действуя в том направлении, чтобы доказать и «кафоличность» Православной Церкви, а равным образом доказать текстами, извлеченными из литургических книг и святоотеческих творений, доктринальную согласованность между этими двумя церквами. На Унионистской конференции в Вене, в 1926 г., между прочим, очень много настаивали на этой согласованности, и инсинуировали, что у православных, – как на пример указывали на русских,– народ, мол, бессознательно является католиком и что только духовенство волнуется в связи с этими «особенностями и новшествами», которые православные богословы приписывают Римской Церкви. «Католическая потенциальность народного православия» считается даже твердой базой, на которой можно работать в целях воссоединения.

Утверждается еще, что в схизме виновны только греки и нисколько другие православные народы. Эти народы никогда формально не отделялись от Рима и, воссоединившись с папой, они поступят не иначе, как только придут к тому положению, которое существовало до схизмы, когда они были послушны Риму. Как попытка внести раздор в среду православных и воспользоваться потом возникшими недоразумениями с тем, чтобы из раздора двух православных выигрывал бы Ватикан, так и то, чтобы, минуя духовенство и православное богословие, иметь в виду непосредственно народ – является тем- образом действий, от которого Ватикан ожидает большего успеха, нежели от убеждения духовенства и богословов путем дебатов и научных трактатов. Рассуждая таким образом, кажется, что римо-католики не отдают себе отчета, что невозможно привлечь к себе православный народ без его духовенства, или же привлечь народ раньше духовенства.

Однако Ватикан знает на основании векового опыта, что главным образом препятствует воссоединению любовь православных и вообще восточников к своему обряду, который так великолепен, пышен, преисполнен смысла и понятен для народа и с которым весьма трудно расстаться. История попыток к воссоединению показывает, что лишь в крайнем случае православные могли бы поступиться своим обрядом. Для того, чтобы привлечь униатов, Рим должен был согласиться принять в унию вместе с их обрядом, и не только рекомендовал это своим миссионерам, но даже обязал их к этому. Против фанатичных миссионеров, которые настаивали, чтобы православные принимали «латинский обряд», были приняты меры, заставившие их уважать восточные обряды.

Лев XIII и в этом отношении был показательным примером для последующих пап. Бенедикт XV и папа Пий XI следовали его политике и решительно противились латинизации православных. Этот вопрос является особенно тяжелым в Польше, где латинизаторский дух был очень силен. Попытки заставить униатов принять латинский обряд обращают их взоры к Православию, а интересы Рима не позволяют этого. Наоборот, с допущением обряда сохраняется характерная черта, присущая Православной Церкви, что создает впечатление возможности воссоединения православных с Римом, не покидая своей церкви. Поэтому папы должны были проявить свой авторитет, обязав миссионеров не только относиться с уважением к восточному обряду, но и останавливать униатов в тех случаях, когда они пожелали бы принять латинский обряд. Внимание к этим обрядам дошло до того, что некоторые латинские миссионеры, будучи весьма деятельными на Востоке, сами принимали византийский или же какой-либо другой восточный обряд. Больше этого, католики латинского обряда, проживающие на Православном Востоке, были подчинены юрисдикции конгрегации для Восточных Церквей, что при всей «любви» к православным, не особенно им нравилось.

Униатам были уступлены церкви и часовни в различных римско-католических центрах, как, например, в Риме, Париже (St. Julien le Pauvre) и в других местностях, дабы они могли совершать богослужение по своему обряду. Православный обряд изучается, великолепие его восхваляется на униатских и миссионерских конгрессах и конференциях. По поводу празднования каких-либо восточных церковных событий или же при рукоположении униатских клириков всегда совершается богослужение по восточному обряду и на языке, присущем этому обряду.

Узаконив уважение к восточному обряду, Ватикан надеется, что сможет выиграть больше, нежели латинизируя обряд, что не по нраву православным. Доктрины воссоединения предлагают даже, чтобы уважались и ценились не только обряды, но и все культурные произведения православных народов, как духовные и национальные ценности, заслуживающие того, чтобы их изучать и хранить, а униатский русинский Митрополит Шептицкий мечтал возродить византийскую христианскую культуру.

Рим стоит перед дилеммой: денационизировать своих миссионеров для того, чтобы они могли приблизиться больше к душам тех, которых хотят привлечь, или же сохранить национализм последних для того, чтобы облегчить им воссоединение. В этом отношении можно сказать, что католики соглашаются переходить к восточному обряду и соблюдать национальные традиции в Церкви для того, чтобы легче привлекать к себе православных. Рим обязывает униатов употреблять национальный язык при богослужении, в то время, как римо-католиков какой угодно национальности обязывают служить на латинском языке и только в исключительных случаях и с большим трудом делается исключение из этого правила, как, например, для своих верующих в Югославии, где эта уступка оправдывается тем, что последние живут смешанно с православными и на основании весьма древней традиции. Римское католичество находится в этом отношении в противоречии, но которое допускается из любви к единению, т. е. денационализируют вообще церковь и миссии, но в то же время национализируют униатство с целью сделать его более приемлемым для православных. Таким образом, Рим, например, в Румынии, восхваляет латинство, а у славян – славянство. Вообще он щадит национальное чувство православных, хотя в принципе он против национализма в Церкви и строго осуждает православных за их национализм, которого он боится и на который жалуется, что он препятствует воссоединению. Подобными уступками в пользу национализма для униатов и постоянными заботами о них Ватикан хочет превратить самих униатов в пропагандистов воссоединения. В этом отношении приписывается униатам весьма важная роль – служить мостом для перехода православных к Риму. В последнее время эта роль была отмечена на конгрессах в унионистской печати. Что касается православных, то Ватикан полагает, что сможет использовать влияние римско-католических славян на них; молодые славянские государства рассматриваются как бы своего рода пути для их проникновения в православную толщу, замкнутую и враждебно настроенную. Поэтому в Риме говорится, что дорога из Москвы в Рим проходит через Прагу, т. е. мимо гробницы св. Мефодия, «апостола славян», находящаяся в Моравии, в Велиграде и которая является как бы связью между Римом и Москвой.

Эта тенденция к сближению с православными путем униатства, организованного в виде национальных церквей с восточным обрядом и с сохранением их национальных сокровищ, рекомендованная последними папами, является весьма характерной для их унионистской деятельности и их направления мыслей, вместе с миролюбивым «психологическим методом», который практикуется в наше время. Старания Ватикана упрочить положение римско-католической и униатской церкви в православных странах при посредстве конкордатов и других соглашений, имеет своей целью предотвратить поглощение этих церквей Православием и даже дать им возможность обращать православных. В виду того, что совращение целых масс или же латинизация их невозможна, Ватикан помышляет ассимилировать православных постепенно через их соплеменников униатов, приведя всех подобным образом к унии. Поэтому Рим расширяет или укрепляет униатство через сохранение их обрядов, через внесение их в кодекс церковного права и при помощи других средств, чтобы оно (униатство) легче было воспринято Православием. В виду того, что монашество считается самым деятельным агентом в деле унионистской пропаганды, были основаны ордена и монастыри «восточные» по названию и по типу, согласно предложению Митрополита Шептицкого, будь это в православных странах или же римско-католических с униатами, будь это даже на западе, в Бельгии.

в) Средства и агенты пропаганды. С такого рода идеями, планами, предосторожностями и мерами обеспечения римско-католическая пропаганда среди православных с каждым новым папой увеличивает свою деятельность. Если последняя война не позволила нынешнему Римскому первосвященнику Пию XII, избранному в 1939 г., папе – политическому деятелю, как его предшественникам, добиться единения в том ритме, о котором мечтали Лев XIII, Бенедикт XV и Пий XI, всетаки он поднял миссию среди православных, как мы уже говорили, на степень самых больших папских забот и не жалел ничего, что могло бы послужить этой цели.

Мы не будем указывать здесь на то развитие, которого достигли за последние 30 лет институции и органы римско-католической пропаганды, но наш доклад не был бы полным, если бы мы не составили представления относительно богатства и разнообразия ватиканского аппарата пропаганды, в который входят учреждения, люди, инициатива, деятельность, а также унионистские и миссионерские манифестации. Все это иллюстрирует больше чем что-либо то значение, которое папство придает пропаганде на Православном Востоке. Для работы употребляются средства официальные и частные; некоторые из них имеют общий характер для Востока, другие же являются специальными для той или иной страны. Все вместе взятые составляют целую сеть, широко распространенную повсюду на православной территории, нити которой не всегда видны, но за действием которых с большим вниманием следят из центра. Папы в целях воссоединения часто произносят торжественные речи или выпускают обращения. Они взывают к миссионерам, к униатам, а иногда и к православным с призывами о воссоединении всех христиан, пользуясь различными подходящими случаями. Воззвания, энциклики, бреветы, апостольские конституции, «moto-proprio» – послания и другие документы выпускаются от времени до времени из канцелярии Ватикана, направляясь в различные пункты католического мира или же одновременно ко всему миру. Пользуются для этого всеми предлогами и поводами, более или менее подходящими, для призыва к единению или же к действиям унионистского характера: торжества и празднования исторических фактов, как, например, годовщина I Вселенского Собора (1925), III Вселенского Собора (1931), Флорентийского собора (1939); события, которые специально интересуют униатов, как годовщина смерти, великого «апостола и мученика» по воссоединению славян, полоцкого русинского Митрополита Иосафата ( †1623), аудиенции униатских клириков и восточных паломников, торжественные открытия или другие акты, касающиеся Востока. Принимают на себя инициативы, которые производят благоприятное впечатление как на православных, так и инославных христиан Востока, как, например, возведение св. Ефрема Сирина в ранг «доктора (учителя) Церкви» (1920).

Венедикт XV и Пий XI основали новые учебные заведения и миссионерские учреждения для Востока. Еще до окончания войны Бенедикт XV основал в Риме (15 октября 1917 г.), как мы уже говорили, «Папский институт восточных исследований и наук» (Institutum Pontificum Orientale), который был отдан под управление бенедектинцев, а Пий XI передал его под водительство иезуитов, присоединив его к папскому «Библейскому институту», а впоследствии присоединил оба эти учреждения к Григорианскому университету (1928). Этот институт имеет своим назначением содействовать делу воссоединения путем исследований и печатных трудов «Orientalia Christiana», подробным изучением вероучения, культа, права, истории, литературы, древностей и даже политического режима православных стран. Курс этого института могли проходить и православные студенты. В Риме также функционируют колледжи для греков, румын и русинов, как питомники для «апостолов» этих народов. 15 августа 1921 г. был открыт специальный колледж для русских «Руссикум» (Russicum), а в 1932 г. – новый колледж для русинов.

С такой же целью были открыты школы во Франции, Бельгии, Польше, Белоруссии и других странах, новициат, т. е. монастырь, в Альбертине, управляемый иезуитами, и духовная «Богословская академия» во Львове, которая была преобразована в 1931 г. В некоторых университетах были основаны кафедры «Восточного богословия», как, например, в Польше; а в Велиграде (Моравия) была основана «Апостольская школа» отцов иезуитов, в Ольмуце (Чехословакия) – «Кирилло-Мефодиевский унионистский факультет». На юго-востоке Европы и на Востоке функционируют семинарии для подготовки местного римско-католического и униатского духовенства, как, например, в Румынии, Югославии, Болгарии, Турции, Иерусалиме (св. Анны) и в других местностях. В Италии, в Гроттоферрате, основана Греко-Албанская семинария (1918). В Константинополе функционирует интерриториальная семинария («Saint Luis»), руководимая капуцинами и получившая название «Папской семинарии» (18 мая 1934 г.). В этих семинариях преподавание ведется на языке православных местных жителей. Были еще основаны высшие школы: университет в Бейруте французскими иезуитами, который соперничает с университетом, основанным англо-американцами, в Иерусалиме основана «Библейская школа», под руководством доминиканцев, и «Французская археологическая школа». Для того, чтобы послужить еще больше делу объединения, Ватикан принимает в некоторые богословские школы православных, как, например, в Римский григорианский университет или на Богословский факультет в Страсбурге, предоставляя и стипендии. Точно также православным предлагается посещать римско-католические библиотеки, а там, где есть потребность, открываются новые униатские епископии, как, например, в Румынии и в Сицилии.

Кроме школ для подготовки униатского и миссионерского духовенства существуют еще многочисленные другие школы, в особенности французские начальные школы на Востоке. Эти школы служат не только для распространения французской культуры, но и для распространения римско-католической идеи. Им приписывается очень важное значение. Их считают самой благоприятной почвой для подготовки церковного сближения. Эти школы посещают и нехристиане; они поднимают престиж римского католичества на Востоке.

К школьным учреждениям нужно еще добавить благотворительные. Образование и благотворительность считаются формами апостолата, которые не находятся в антагонизме с деятельностью православного духовенства.

Приюты, богадельни, больницы, амбулатории придают римско-католической миссии филантропический характер и социальный интерес. В этом смысле особенно деятельна французская организация «L’Oeuvre d’Orient», которая существует уже 90 лет. Общества вспомоществования поддерживают в некоторых местах школьную и миссионерскую деятельность, а также и благотворительность; таковым является, например, «Общество св. Иоанна Дамаскина», основанное в 1933 г. в Сирии.

При коллегиях и семинариях для униатов или же независимо от них функционируют церкви и часовни восточного обряда. Благожелательность Ватикана к византийскому обряду в среде униатов представляет самый странный и печальный контраст, по сравнению с нетерпимостью к тому же обряду, когда речь идет о православных. Несколько лет назад Ватикан воспротивился открытию румынской церкви в Риме.

Печать и публицистика также способствуют все больше и больше пропаганде среди православных. Научные и популярные работы, трактаты, брошюры, журналы, газеты на западноевропейских или же восточных языках, подлинные или переводные труды апологетического или нравственного характера, исторического или информационного содержания распространяются в большом количестве среди униатов и православных, чтобы поближе познакомить их с достоинствами и достижениями папской церкви и с правами Римского первосвященника над всеми церквами, а также для того, чтобы они свыклись с идеей воссоединения. За последние 30 лет унио-нистская деятельность посредством публицистики возросла одновременно с интересом к воссоединению. За это время начали издаваться значительные периодические журналы, а также богословская литература по унионистским вопросам. Среди унионистских журналов особенное значение имеет «Union des Eglises» (1922), переименованный потом в «Unite de l’Eglise» (многозначительная перемена названия, сделанная ассумпционистами), «Russie et Chretiente» доминиканцев и в особенности «Jrenikon» бельгийских бенедиктинцев, который выходит с 1926 г., получивший действительно заслуженное признание за свою публицистическую деятельность. Публикации общества «La bonne Presse» в православных странах, популярного характера коллекция «Orientalia Cristiana», коллекция «Beitrage fur Erforschung der orthodoxen Kirchen» («Unam Sanctam»), «Acta Academiae Velehra-densis», имеющие научно-богословский характер, а также и публикации многих итальянских издательств – все они способствуют подготовке и поддержке благоприятной атмосферы для воссоединения. Издательства и собственные типографии работают для миссии и для воссоединения наряду с ватиканскими, как, например, полиглотская типография в Хариссе.

Унионистская деятельность римского католичества ревностно проявилась после первой мировой войны на многих конгрессах, конференциях и на других собраниях, из которых некоторые стали периодическими. В Риме состоялся 2–6 мая 1937 г. Первый интернациональный конгресс для Христианского Востока, на котором были сделаны интересные сообщения и предложения относительно всех средств пропаганды на Православном Востоке. В Велиграде (Моравии) близ гробницы ев Мефодия, где была организована иезуитами «Апостольская школа» для славян под названием «Апостолат св. Кирилла и Мефодия» и где Ольмуцкий архиепископ Стефан предоставил в распоряжение дом для отдыха и для церковных встреч, состоялась целая серия конгрессов, на которые были приглашены православные. В австрийской Вене были прочитаны на конференции, которая продолжалась 4 дня (24– 27 мая 1926 г.), очень важные доклады по вопросам, касающимся воссоединения с православными и на котором участвовал с докладом русский барон Константин Врангель. В Югославии (в Любляне) состоялась конференция в 1925 г, в Констанце (Германии)–в 1923 г., в Праге – в 1929 г., в других местностях также состоялись либо собрания, либо окружные конференции по вопросам воссоединения, а также ежегодные «восточные дни» (в Голландии, Польше), «унионистские недели» (в Брюсселе) в 1925 г., недели для исследований (в Польше) в 1933 г. и недели молитвы (Венеция) 2–9 сентября 1934 г.

Молитва в целях воссоединения приобрела большое значение в пропагандистской деятельности римского католичества по инициативе пап или же по инициативе миссионерских конгрессов. Со времен Пия IX до Пия XII все папы рекомендовали и даже составляли специальные молитвы для воссоединения церквей, устанавливая время для молитвы «октавы» (18–25 января) или же «новены» (Пятидесятница), уполномочивая к выполнению их, или даже основывая для этого особые общества, раздавшая индульгенции тем, которые молятся об исполнении унионистских намерений Святейшего Отца, организовывая мессы (вотивы) «Ad tolendum schisma».

Наряду с организацией широкой периодической деятельности, каковы: конгрессы, конференции, молитвы, стремятся привлечь интересы и согласие православных еще и некоторые «круги», действующие в интересах воссоединения церквей, как например, находящиеся под председательством монсиньора Бопена. Личные отношения с православными являются одним из средств, рекомендуемых в наше время для взаимного ознакомления и сближения. В особенности это рекомендовалось на Венской конференции в 1926 г., которая считается очень важным событием для унионистского движения. Много специальных союзов работает в пользу воссоединения в Западной Европе и в Америке.

Можем утверждать, что помимо унионистских конгрессов и конференций некоторые надежды возлагаются на миссионерские конгрессы и выставки, которые тоже способствуют воссоединению, как например, миссионерская выставка, организованная при папе Пии XI 22 декабря 1924 г., значение которой он подтверждает своей энцикликой «Quam primas» относительно царского достоинства Христа, наместник Которого папа считает, что он имеет право на почитание и послушание со стороны всех христиан.

Иной раз Ватикан посылает на Восток своих эмиссаров с различными церковными миссиями, затем апостольских визитаторов или других своих посланцев, показывая этим свой особый интерес к Православию. В этом отношении известны путешествия епископа, иезуита монсиньора Мишеля д’Эрбиньи, директора Института восточных исследований, в 1925–1927 гг., а также кардинала Тиссерана с целью обследовать Румынскую униатскую Церковь (сентябрь 1937 г.) и затем бенедектинца дом Ламерт Бодуэна, настоятеля бельгийского монастыря «Prieure d’Amay», который читал лекцию о воссоединении церквей в Константинополе (31 января 1930 г.).

Не ограничиваясь отдельными политическими или церковными посланцами, Ватикан организовывал на Востоке целые конгрессы с целью пропаганды, каковыми были евхаристические конгрессы в Загребе (1923) и в Любляне (1935) (Югославия) на границе римского католицизма с Православием и проектировал такой же конгресс на острове Родосе (Додаканез), на православной территории, в 1931 г., против чего справедливо запротестовала греческая печать. Надо напомнить, что обычай организовывать подобного рода конгрессы латинского обряда на Православном Востоке имеет за собой давность. Первый евхаристический конгресс состоялся в Иерусалиме в 1893 г. Пропагандистские тенденции конгрессов, организуемых на православных или же на смежных с ними территориях, признаются самими римо-католиками. Относительно Иерусалимского конгресса писалось, например, что он с потрясающей торжественностью поставил перед схизматиками вопрос о соединении церквей. В следующий 1894 г. униатские епископы действительно собираются на совещание в Риме, что должно было дать новый толчок униатству. На поместных и международных евхаристических конгрессах были организованы восточные секции. Римо-католики стараются произвести на православных такое же впечатление духовной мощи и богатства различными процессиями и пышными службами, которые они совершают в православных или полу-коифессиональных странах. Несравненная красота православного богослужения стимулирует конфессиональную гордость римского католичества. Оно старается поэтому показать превосходство латинства в этом отношении через великолепие, блестящую обстановку, величественный сонм служащих, которые могли бы производить впечатление на восточных людей. Действительно, общеизвестно, что многие восторгаются инструментальной музыкой и римско-католическим церковным церемониалом, имеющим характер театральных зрелищ, величественными соборами и культурой католического духовенства.

Дело пропаганды среди православных является широким и разнообразным, его нельзя себе представить без наличия многочисленного миссионерского аппарата, весьма деятельного и прекрасно организованного. Фактически успех римско-католической пропаганды на Востоке, поскольку можно говорить об этом успехе, принадлежит не официальным или же неофициальным манифестациям и не актам, исходящим из канцелярий и имеющим некоторую условность, и даже не призывающей к унии литературе, которая является весьма сдержанной, но миссионерам, на которых возложены главный труд и самая тяжелая часть работы. Они-то составляют целую армию мужчин и женщин, прекрасно организованных в конгрегации, общества, союзы и ассоциации различных наименований. Монсиньор Мишель д’Эрбиньи с восторгом перечисляет длиннейший ряд братьев и сестер, организованных в новые или же более старейшие конгрегации, рассеянные по всему Востоку и неустанно работающие для преуспевания и укрепления в вере стада римского первосвященника. Руководства по миссионерству еще прибавляют к этому длинный ряд конгрегации и других орденов, из которых некоторые занимаются специальной миссией среди православных: «ассумпционисты, иезуиты, францисканцы с различными разветвлениями, доминиканцы, капуцины, кармелиты, лазаристы, пассионисты, бенедектинцы, белые отцы, траписты, милосердные братья, салезианы, рессурекционисты, священники и дети Пресвятого Сердца Иисуса, африканские миссионеры из Лиона, а также целый сонм сестер, носящих всевозможные «вуали и головные уборы (корнеты)», по выражению монсиньора Мишеля д’Эрбиньи, составляют, как говорит он, ««дивное сокровище веры, благочестия, преданности, ревности, самоотверженности, любви Христа ради и душ ради», т. е. ради Святейшего Отца из Рима. Наряду с западными орденами образовались и действуют на Востоке, во славу римского первосвященника, туземные миссионерские организации, состоящие из мужчин и женщин.

Для того, чтобы еще больше сблизиться с православными путем культа, были основаны ордена, конгрегации и мужские монастыри с православными наименованиями: св. Антония, св. Василия, конгрегация св. Ефрема Студита, покровителями которых выбираются нарочито православные святые, или же женские монастыри, как, например, «Сестры св. Макрины». Это выискивание имен православных святых делается с целью ввести в заблуждение православных, для того, чтобы легче убедить в том, что в Римско-католической Церкви они найдут монашество восточного типа и обряда, хотя в действительности эти ордена являются латинскими или же латинизированными. Подобно как и усвоение славяно-византийского обряда, как и ношение православной священнической одежды, как и причащение под обоими видами, которое преподавалось на униатской конференции- в Вене в 1926 г. – все это «переодевание» является окольным и вкрадчивым средством, применяемым с пропагандистским расчетом, по «психологическому методу» уловления душ.

Не имея возможности говорить здесь относительно кипучей деятельности римско-католических миссионерских орденов среди православных, отметим лишь деятельность двух из них, которые больше всего посвятили себя делу воссоединения церквей: это ассумпционисты и бенедиктинцы.

Ассумпционисты посвятили себя пропаганде среди Православного Востока еще с прошлого века. Можно сказать, большая часть их деятельности развернулась именно здесь. Имея своим девизом «Да приидет Царствие Твое» – «Adveniat Regnum Tuum!» ассумпционисты отправились, как говорится, «тушить схизму». Основатель их Эммануил д’Альзон указывал им в 1880 г. на следующих противников, с которыми они должны бороться: революция и секретные общества, схизмы и расколы, особенно в России, и ереси, в особенности в Англии. Будучи верны данным им наказам, ассумпционисты проникли на Восток и начали всячески работать: они пробудили на Западе интерес к Святым Местам, организовали периодические паломничества, а также евхаристический конгресс в Иерусалиме (1893), открыли церкви и часовни византийского обряда, семинарии, коллегии и другие школы, основали «Французский институт изучения Византии и ее культуры» в Кади-Кейи, переведенный в Бухарест в 1937 г., и который был предшественником папского института Восточных исследований в Риме, имея свой периодический орган «Echos d’Orient» и как миссионерскую цель: «разрушить до основания все то, что разделяет от Рима отделившихся благонамеренных восточников (диссидентов), пролив полный свет на все допущенные ошибки, неведение и кривотолки». Они дали Афинам в лице монсиньора Петита (Petit) ученого и деятельного римско-католического архиепископа, основали унионистский журнал «Union des Eglises», учредили благотворительные заведения и старались организовать миссии среди православных.

Говорят, что они не пренебрегали ничем в деле создания благоприятных условий для распространения Царствия Божия, т. е. папской церкви. Если они и вынуждены были покинуть Турцию, но все-таки не прекратили своей деятельности, «начиная от Балкан до берегов Мертвого моря», между прочим в Болгарии, Югославии и Румынии, причем в последней из Трансильванин создали вице-провинцию римского обряда.

Деятельность бельгийских бечедектинцев означает новый и важный момент в истории унионистской миссии. Она соответствует перемене отношений к православным, которая произошла за последние тридцать лет с целью сближения и взаимного ознакомления и подготовления атмосферы для воссоединения Церквей, которому содействовал папа Пий XI и которое в наше время рекомендуется унионистскими конгрессами и конференциями.

Бенедектинцы, организовавшись в 1924 г. в Атау-sur-Meuse и имея покровителем самого папу Пия XI и принадлежа к «Sacra Congregatio pro Ecclesia Orientali» и избрав полем своей деятельности с 1927 г. только русских, издавая с 1928 г. замечательный журнал с привлекательным наименованием «Irenikon», успев приблизить к себе некоторых православных и униатских сотрудников, следя за всей жизнью и движением Православия и униатства, – эти-то «отцы воссоединения» (Patres unions-Moines de 1’Union) стремятся осуществить идею Шептицкого, усвоенную Пием XI, что восстановленное восточное монашество призвано быть самым деятельным орудием для проникновения римского католичества на Восток. Этой цели служат «L’Oeuvre monastique pour I’Union des Eglises», выходящий в Бельгии, а также проектируемое открытие двух мужских и двух женских монастырей в Бельгии, которые должны лелеять в своем миролюбивом духе идею воссоединения, подготовляя почву для богословско-литургического сближения. Деятельность бенедиктинцев, содержание и дух журнала «Irenikon» является самым прекрасным и положительным делом, которое совершили римо-католики во имя воссоединения за последние тридцать лет. Их идеи и их дело освещают гораздо больше, нежели что-либо другое, тенденцию к воссоединению путем сердца, – результат, к которому Ватикан пришел после долгих унионистских опытов. Папы последнего времени со всей настойчивостью желали, чтобы православные убедились в их любви к ним и чтобы православные ценили это высокое папское внимание к ним. Как доказательство особого интереса пап к православным и к воссоединению, Бенедикт XV основал специальную конгрегацию для Православных Церквей, изъяв их из-под юрисдикции «Propaganda Fide», в которой православные были поставлены на один уровень с нехристианами, и принял новую конгрегацию под свое покровительство, заявляя, что невозможно, чтобы Православные Церкви, видя, что сам папа заботится об их интересах, не поняли бы, что невозможно дать большого доказательства любви со стороны святейшего престола.

Результаты унионистской деятельности Рима на Востоке все-таки во многом меньше, нежели бы того желал Ватикан. При всем рвении и дипломатической ловкости римских миссий результаты их пропаганды незначительны и не соответствуют той расточительности средств, чувств, почестей, культуры и других благих намерений папства для возвращения «заблудших овец» во «двор овчий». Незначительность результатов всех усилий Рима привлечь к себе православных известна и иногда даже признается римо-католиками. Усиление унионистской деятельности, перемена методов, увеличение средств пропаганды объясняется именно неуспехом того, что применялось до сих пор. Насколько велико желание папства подчинить себе Православие, настолько велико сопротивление последних, и это сопротивление вполне объяснимо. Эти два вероисповедания являются известным образом двумя различными способами понимания и осуществления христианства и в особенности в отношении организации Церкви и богослужения (культа).

Целое тысячелетие схизмы и попыток к воссоединению, которые только углубляли схизму, разделили и, к несчастию, произвели охлаждение между этими двумя церквами, изменив существовавшие между ними естественные отношения во враждебные. Из тех многих обвинений, которые бросали одна другой в период разрыва, остались актуальными, заслуживающими внимания лишь только несколько. Изолированность и их обособленное развитие создали другие препятствия на пути к их примирению, и поэтому возможность воссоединения со временем все больше уменьшалась вместо того, чтобы возрастать. Эти две церкви теперь совсем отчуждены, имея свою собственную жизнь, организацию, концепцию и историческую судьбу. Православные народы чувствуют это, и так как иногда римско-католические народы причиняли им страдания, то их конфессиональное чувство соединилось и укрепилось с национальным и теперь стойко противится подчинению и унижению, вызываемому «воссоединением» или «реинтеграцией в католичество» (eufimistic – эвфимистически), которое фактически является требованием отказаться от церковной конституции вселенского единства, для того чтобы присвоить себе новую конституцию автократическую, по существу римскую, определившуюся в средние века и признанную Ватиканским собором, являющуюся произведением иезуитов и созданную в интересах папства.

Папство отдает себе отчет в этих затруднениях, но полагает, что сможет их преодолеть. В этих видах оно усиливает и укрепляет, с одной стороны, свой миссионерский и дипломатический аппарат, а, с другой стороны, приспособляет свои методы к новым ситуациям и нуждам прозелитизма, в той мере, в какой основные идеи папской системы разрешают ей делать это. Папская концепция относительно первенства и папской непогрешимости, оправдываемая так называемым наместничеством Христа и так называемой преемственностью св. Петра, не позволяет Ватикану делать именно то, что он должен был бы сделать для воссоединения церквей; взамен он делает все, что может, именно (все) кроме этого! Если бы отсутствие понимания того, что является существенно необходимым для осуществления воссоединения, не было бы воистину плачевным, то интерес и рвение, которые проявляет он в этом отношении, действительно заслуживал бы внимания и восхищения. Однако пропагандистские труды Рима оказываются напрасными, если проверять их по результатам, которые весьма показательны.

Действительно, какие плоды собрал Ватикан за последние тридцать лет унионистских усилий?

Групповых обращений не было, а число отдельных лиц, перешедших в униатскую или римско-католическую Церковь, весьма мало, и при том они такого качества, которое не всегда может удовлетворять конфессиональную гордость Рима. В большинстве это печальные исключения или же странные случаи недовольных людей, которые по мотивам всегда сомнительным и никогда не серьезным покинули Православную Церковь, не найдя себе другое более подходящее, как папскую церковь. От своей Церкви они отделились, а здесь на них смотрят с недоверием, как некогда смотрели на прозелитов из иудеев. Наоборот, значительное число униатов-румын и несколько униатских сел в Югославии, а также большинство русин-униатов вернулось в лоно своей прадедовской Церкви. Это число вернувшихся в Православие на много превосходит число православных, перешедших в униатство за последние тридцать лет. Да и сами римо-католики сознают, что национальное чувство православных народов, которое возросло за последние десятилетия, делает их враждебными воссоединению.

На Балканском полуострове позиция Ватикана, которую в 1914 г. считали многообещающей, с 1933 г. стала неблагоприятной. После ухода Италии из Албании и вообще благодаря новому политическому положению, создавшемуся здесь, позиция Ватикана ослабела еще больше.

В Додаканезе, после присоединения его к Греции, Православная Церковь почувствовала настоящее освобождение. В Советском Союзе, где Ватикан ожидал, что Православная Церковь окончательно падет и где он полагал найти самую благоприятную почву для своей пропаганды, патриотическое и православно-религиозное чувство настолько усилилось, что оно не только препятствует римско-католическому прозелитизму, но и в состоянии укрепить противодействие и других Церквей. В Турции положение не изменилось в пользу римо-като-лицизма, а Вселенская Патриархия удержалась вопреки ожиданиям папы. В Сирии влияние Франции пало, на остальном же Востоке никакая римско-католическая власть не может пока поддерживать антиправославную политику Ватикана. На велиградских конгрессах 1927 г. православные не участвовали, а Венский конгресс не состоялся, хотя и был желателен. Война воспрепятствовала печатанию и распространению унионистской литературы, взамен ее появились книги, полные злобы и презрения к Православию, каковыми являются книги ассумпционистов: Мартина Жужи (Martin Jugie) и Раймона Жанена (Raymond Janin); оба советника этого ордена. Журналы больше не распространялись и даже до войны их мало читали на Востоке. Православные студенты не могли больше посещать римско-католические богословские факультеты. Сношения между этими двумя церквами еще более ослабели и стали более затруднительными, чем до последней войны. Унионистские стремления как будто не имеют никакой перспективы. Наоборот, можно сказать, что они поддерживают и внушают недоверие и конфессиональскую антипатию, так как рассматриваются как попытка заставить Православную Церковь подчиниться Риму, независимо от того, который путь избирается для достижения этой цели.

«Психологический метод» и усиление унионистской деятельности не могут, однако, изменить положения дела и принести желаемые Ватикану успехи на Востоке. Вместо того, чтобы униаты, которых считают «мостом для перехода к Риму», сблизились бы с православными, они отдаляются, оскорбляя даже национальное и христианское чувство православных. Насколько Рим больше приближает к себе униатов и помышляет об их ассимиляции, настолько делает их менее пригодными для пропаганды унии среди православных. Униаты провоцируют и поддерживают антирумынские чувства православных. Хотя конгрегация для Восточных Церквей была для удовлетворения православных отделена от конгрегации «De Propaganda Fide» и хотя рекомендуется не говорить больше относительно пропаганды среди православных, как о миссии среди схизматиков, все же конгрегация « De Propaganda Fide» сохраняет еще компетенцию по отношению к православным, а «апостольское убежище для обращенных» (Dei convertendi), основанное папой Климентом X в 1675 г. и утвержденное Иннокентием XI в 1685 г., функционирует при Комиссии кардиналов, уполномоченное управлять имуществами святейшего престола и имея в то же время миссию «принимать еретиков и схизматиков обоего пола, которые желают отречься и принять католическую веру».

Будучи последовательными в таком отношении к православным, некоторые римо-католики считают их просто «неверующими», когда речь идет о «миссиях среди неверующих», «ad infideles», или же ставя всех некатоликов, следовательно, и православных христиан, на ту же линию с нехристианами: евреями, мусульманами и даже язычниками, как это делает иезуит-унионист Макс Прибилла. Официально неверующим, т. е. нехристианам, уделяется на Востоке в римско-католическом культе даже особое внимание и честь, которая не оказывается православным христианам. Например, для мусульман допускается разрешение некоторых литургических актов, которые не рекомендуются для православных. «Отеческая любовь» папства, следовательно, является дозированной весьма скупо и пристрастно по отношению к православным. Они, мол, не заслуживают быть спасенными, разве только в том случае, если вернутся «во двор» римский. Самое человеколюбие Ватикана проникнуто прозелитскими намерениями, прямо заявленными на унионистских конференциях, как, например, на Венской (1926). Предпринятые меры против латинизации униатов и предложение подготовить национальное духовенство способствовали укреплению национального чувства православных, так что «антилатинизм» является оружием в руках последних. Ослабление взаимоотношений между некоторыми Православными Церквами, затруднения или недоразумения между ними, как последствия политических событий, не принесли всетаки Ватикану желанной выгоды.

Снятие болгарской схизмы (1945) и возобновление взаимоотношений между Русской Церковью и другими Православными Церквами много укрепили православный фронт. «Несчастья» Православной Церкви не привели к ее разложению, как предсказывал в прошлом веке антиправославный фанатик Жозеф де-Местр, а после него и доныне многие другие римо-католики и униаты, папская же церковь не увеличилась «значительно» за счет Православной в тех государствах, где последняя перестала быть государственной церковью, как это предсказывал в 1918 г. протестант Адольф фон Гарнак. Наоборот, Православная Церковь приобрела еще больше уважения со стороны остальных христиан, римо-католиков и протестантов. Они домогаются объединиться с ней, другие приглашают ее к экуменическому движению. Польские ма-риавиты стремились объединиться с Православной Церковью, во Франции же и в Германии образовались малые православные церкви из христиан, отошедших от Римско-католической Церкви. Индивидуальные переходы в Православную Церковь, иной раз со стороны римско-католического духовенства, происходили в православных государствах. Эти переходы в Православие увеличились бы, если бы Православная Церковь организовала и облегчила по примеру папской церкви деятельность «миссии для схизматиков» из другого лагеря, чего, конечно, Православная Церковь, по своей слабости или же по смирению не сделала до сих пор.

Всеобщий собор, который явился бы продолжением Ватиканского (1870) и которого так желал Пий XI для того, чтобы завершить великий акт единения, (мечта папы Льва XIII), возможно, не осуществится и в XX веке. Знаем, что хотя Ватикан и подготовляет национальную иерархию для ожидаемых униатов, но в то же время уже имеет некоторые кадры для «реинтиграции в католичество» восточных христиан. На ряду с патриархами, митрополитами и епископами, воссоединенными с Римом, которых слишком много для их немногочисленных верующих, Ватикан имеет, кроме того, римско-католических патриархов и епископов, назначенных на православные кафедры и даже на Константинопольскую. Насколько нам известно, последний латинский Константинопольский Патриарх-«президент» покинул этот город одновременно со своим императором в 1261 г., когда прекратила свое существование «Восточная латинская империя», образовавшаяся после IV крестового похода (1204). Вопреки действительности и интересам сближения в духе христианской любви между церквами, Рим продолжает еще назначать латинских патриархов в Константинополь, как и многочисленных «титулярных» епископов для восточных православных кафедр. На 1113 «резидентских» кафедр, фактически занятых епископами, имевшихся в папской церкви на 31 декабря 1934 г., приходилось 1714 титулярных» (почетных) кафедр, т. е. фиктивных, которые предоставлялись лишь как почетные титулы некоторым! римско-католическим епископам, имевшим должности совершенно в других местностях. Большая часть этих титулярных кафедр падает на древние православные города, известные в апостольскую и патриотическую эпоху и которые очень мало имеют собственных православных епископов, вследствие векового мусульманского владычества и гнета. Считаем, что это проявление папского империализма нисколько не может послужить идее воссоединения Церквей, которая так мало выиграла и от прочих методов и унионистских действий Ватикана.

Пропаганда Ватикана на Востоке заслуживает того, чтобы Православная Церковь ознакомилась с ней и внимательно следила за ней. Не по тому лишь, что пока она не имеет достаточных положительных результатов, но в виду ее прозелитского интереса, который проявляет Римско-католическая Церковь к Православной Церкви.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

За последние тридцать лет Ватикан усилил свою пропагандистскую деятельность на Православном Востоке. Он изменил, приспособил и отчасти разнообразил методы пропаганды, использовал политические положения и дипломатические пути, усилил средства для успешности в работе, увеличил миссионерский аппарат, всячески пытаясь как можно лучше подготовить почву и создать благоприятную атмосферу для воссоединения Церквей. Однако Православная Церковь знает, что вся унионист-ская деятельность на Востоке стремится к римско-католическому прозелитизму, который осуществляется всеми средствами в течение веков. Существует конфессиональная пропаганда, облеченная в различные формы и проводимая под предлогами более или менее привлекательными для православных, но ее цель – это вовсе не счастье пропагандируемых, а слава и неограниченная власть Римского первосвященника. Но за всеми этими уступками, которые они оказывают православным, похвалами, которые они с некоторого времени воздают Православию, за всевозможными обещаниями и папской помощью скрывается давнишнее желание Ватикана «окатоличить» православных через признание прежде всего первенства папы и римской зклесиологии.

Ввиду усиления унионистской деятельности, прозелитической работы Ватикана за последнее тридцатилетие, необходимо организовать и усилить оборонительную деятельность Православной Церкви. Для этого надобно, чтобы Православие организовало и усилило свой единый антипапский фронт, чтобы оказать успешное сопротивление римско-католическому прозелитизму.

Этот общий фронт нужно сначала хорошо организовать в его национальных секторах, общие же действия нужно согласовать в то же время установлением тесной связи между ними, концентрацией православных церковных сил, и на «воссоединение», предложенное Ватиканом, нужно ответить объединением православных. Политика и «миссионерская» пропаганда Ватикана развиваются в странах и Православных Церквах с использованием их множественности и раздробленности, разъединенности, как благоприятных обстоятельств для достижения поставленных целей. Православные должны предстать пред лицом прозелитской деятельности Ватикана, как одна Церковь: Православная Церковь объединенная и солидарная.

С этой целью нужно действовать во всей Православной Церкви дляпробуждения, просвещения и укрепления православного сознания и православного христианского чувства.

Римское католичество смотрит на нас и обращается с нами свысока, как с христианами низшей категории, заблудшими и подверженными гибели, что для нас оскорбительно. Напротив, православные должны знать, что мы имеем в нашей Церкви все сокровища, силы и средства, для спасения, данные Господом Иисусом Христом и хранимые св. апостолами и св. отцами. В своем вероучении, в своей церковной конституции, в своем культе, в своей религиозной и духовной жизни Православие имеет такие христианские ценности, которыми не обладают другие церкви. Наши верующие, и простые и интеллигентные, должны быть просвещены и живым словом и печатным относительно ценности и достоинства христианства, свойственного Православию, для того, чтобы потом не поражаться внешностью, формами и средствами внушения, которые являются притягательной силой римского католичества. Это является одной из самых важных сторон в организации и защите Православия. Будучи осведомлены относительно сокровищницы веры православной, наши верующие с радостью должны помнить великую ценность истинной Церкви, вместе со св. апостолами и св. отцами и вместе с великими христианскими деятелями, которых имели всегда православные народы. Красота Православия должна быть представлена для этой цели всеми средствами. Обычная проповедь, катехизация, воспитание, культ, богословская литература и церковное искусство, религиозное обучение – все это вместе взятое должно создавать чувство православного достоинства и сознание ценности Православия, являющегося специфическим для Христианского Востока и сообразным с гением его народов.

Нужно близко следить за прозелитской деятельностью римского католичества, нужно обнаруживать ее и давать отпор. Все сведения и данные о ней, которые представляют действительный интерес, должны быть сообщены как в самой Церкви, так и доведены до сведения остальных поместных Церквей, для чего надо организовать информационный центр. Понятна неосведомленность православных, православного духовенства относительно римской католической пропагандистской деятельности, так как она происходит в частном порядке, причем принимаются меры предосторожности, и действует в тени и закоулках, где ее трудно заметить и проследить, что благоприятствует прозелитизму. Раскрытие пропаганды является необходимым условием для ее опровержения. Это опровержение должно развиваться в различных направлениях и во всеоружии контрпропаганды. Защита Православия должна быть знакома со всеми методами деятельности римско-католического прозелитизма. Этим методам и средствам оно должно противопоставить свои. Православная Церковь должна организовать свою печать и свою литературу, должна организовать школы и благотворительные учреждения, всевозможную помощь, конференции и конгрессы. Более замечательные труды, касающиеся пропагандистской деятельности католицизма и опровержения его, должны быть распространены в переводе во всех Православных Церквах. Конгрессы православных богословов также должны изучать дело защиты Православной Церкви против пропаганды прозелитизма со стороны неправославных. Они могут иметь большое значение в деле обнаружения и опровержения этого прозелитизма. Национальный и популярный характер Православной Церкви, к счастью, много облегчает дело защиты Православия. В то время как папская церковь вовсе не поощряет национального чувства, в котором оно видит препятствие для осуществления единства и централизации управления в лице папы, Православная Церковь, напротив, уважает, развивает и укрепляет национальное чувство. Естественная ее организация в пределах национальностей и церквей, тесная связь ее с народом, большая роль в жизни и деятельности которой принадлежит мирскому элементу – мирянам, демократический характер ее, который отличает ее от папской церкви – интернациональной, империалистической, а иногда и антинациональной, – приводят к тому, что интересы народа согласуются и поддерживаются совместно с интересами его Православной Церкви. Соперничество, к которому привело конфессиональное различие между православными и римско-католическими народами, соседними или совместно живущими, преследования, которые терпели православные в римско-католических государствах, политическое давление и обманчивые обещания, которые давались, когда происходило соединение с Римом, национальная и культурная роль, которую играла Православная Церковь в жизни ее народов на протяжении веков, – вполне убедили эти народы в национальном значении Православия.

Римско-католическая Церковь в этом отношении не может сравняться с Православной Церковью. Она часто бывала в противоречии и борьбе с национальным чувством и с национальными интересами народов, в то время как Православная Церковь, наоборот, жила жизнью, нуждами, чаяниями и радостями своих народов. Православное христианское чувство и национальное слились в одно. Поэтому для защиты Православия нужно обратиться и к национальному чувству народа. Воссоединение с Римом означает расторжение национального единства, раскол в самой сущности и в жизни народа, ранение его души. Народ нужно убедить, что Православная Церковь – это его Церковь, в то время как Римско-католическая Церковь является чуждой для него церковью папы, который хочет подчинить себе православных не для их небесного блага, но для своей земной славы.

В деле защиты Православия, таким образом, заинтересован и народ также, как заинтересована и сама Церковь. Больше этого, заинтересовано само государство, как государство национальное и народное. Если бы православные народы уступили римско-католической пропаганде и воссоединились с Римом, этим они подчинились бы чуждому им начальнику, который управлял бы ими через головы их национальной иерархии и их Синода, навязывая им идеи и отношения, враждебные их национальным интересам. Их Церковь перестала бы быть Церковью народной и национальной, не была бы их церковью, а стала бы церковью папы, потому что она превратилась бы в простую провинцию универсальной церковной империи Римского первосвященника. Ватикан влияет на государства посредством своих послов, папских нунциев и через конкордаты. И одни и другие с точки зрения политической и религиозной являются устаревшими средневековыми институциями, не соответствующими свойству и миссии Церкви и невыгодными для государств православных народностей. Эти государства не могут признавать папу политическим монархом. Они не могут признавать других отношений с римским епископом, как только отношений чисто церковных и невозможных при нынешнем положении. Непримиримость и фанатизм, с которыми Ватикан обращается к православным, когда они требуют осуществления своих законных религиозных прав, напр., права открытия церкви для их верующих в Риме, должны научить православных единственно возможному отношению их к Ватикану. Взаимоотношения последнего с некоторыми православными государствами являются дипломатическими. В дипломатических отношениях существует принцип взаимности. Поэтому не нужно допускать, чтобы Ватикан пользовался нашим терпением или слабостью для защиты и одностороннего обеспечения лишь его интересов. Конкордаты должны быть аннулированы. Дипломатических представителей Ватикана нужно считать анахроническими и нежелательными. Православные народы не имеют политических интересов в папском государстве Ватикане, который в сущности является фикцией, долженствующей оправдать теоретически политическую власть римского епископа, которая для православных не имеет никакого церковного основания. В то же время православные народы не могут признать за Ватиканом политических интересов в их государствах, которые являются национальными государствами и независимыми от той мирской власти, которую приписывают себе епископы Рима. Они не могут признать за ним и миссионерских интересов в собственном смысле, так как православные верующие не являются ни еретиками, ни язычниками, которых нужно обращать. Поэтому весь миссионерский аппарат римо-католиков: монашеские ордена, ассоциации, институции, пропагандистские организации всякого рода, должен быть распущен или выслан, если нельзя сделать его безвредным для Православия. Концепция Ватикана относительно сущности Христианской Церкви и управления в ней, его политическая пропагандистская деятельность на Востоке, его прозелистские методы и средства – все это вполне оправдывает Православную Церковь в ее борьбе против римско-католического прозелитизма. Ватикан нужно заставить понять, что почвой для христианской миссии являются не православные христиане, а нехристианский мир. В связи с целями, которые преследует Ватикан на Востоке, и его отношением к нам вообще, единственным отношением, которым может ответить Православная Церковь, это – отношение законной защиты, вполне оправдываемой церковными и национальными интересами православных народов.

Слово Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха всея Грузии Каллистрата

Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх Каллистрат: Я хочу сказать свое слово.

Католицизм в лице иезуитов проник в Грузию в конце XVII и начале XVIII вв. Католические ксендзы, появившиеся в Грузии, приобрели расположение высшей светской власти и в результате этого им были предоставлены церкви в разных местах Грузии. Ксендзы вошли в доверие высших светских кругов. Как люди образованные, они занимались обучением и воспитанием юношества дворянских фамилий и, кроме того, оказывали лечебную помощь народу. Влияние католических ксендзов пошло дальше: некоторые грузинские дворянские фамилии приняли католицизм. Однако целый ряд неблаговидных поступков морального порядка со стороны католических ксендзов породил реакцию к ним со стороны грузинского дворянства.

На ксендзов стали смотреть подозрительно, а затем светская власть и вовсе запретила их пребывание в Грузии; церкви от них были отобраны.

Вторично католицизм появился в Грузии во второй половине XIX в.; католикам были предоставлены в Грузии две церкви: одна в Тбилиси, а другая – в Батуми. По данным 1896 г., в Грузии насчитывалось около 6 тысяч католиков с равномерным распределением на мужчин и женщин.

Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх Каллистрат: Слово для доклада от Болгарской Церкви на тему: «Действительность англиканского рукоположения» предоставляется Митрополиту Сливенскому Никодиму.

Доклад Представителя Болгарской Церкви Митрополита Сливенского Никодима: «Действительность англиканского рукоположения»

1. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ АНГЛИКАНСКОЙ ЦЕРКВИ

Христианская Церковь в Англии до середины XVI в. была неотъемлемой частью Западной Церкви; с XII в. она все более и более подпадала под влияние Римской Церкви, которая постепенно усиливала свое влияние и авторитет не только как первой церкви, но и как церкви, руководствующей и властвующей над другими церквами в Западной Европе.

В начале XVI в. в Европе началась реформация. В Англии король Генрих VIII сначала боролся против лютеранства, но затем, по личным соображениям, выступил против папской власти. Папа не разрешил королю развестись с Екатериной Арагонской, но Архиепископ Кранмер ему разрешил этот развод и он женился на Анне Болейн. В 1534 г. вышел закон, которым король признавался главой церкви в Англии. Кранмер склонялся к протестантству. Под его влиянием король издал «10 членов», в которых было изложено учение церкви по некоторым спорным вопросам в полупротестантском смысле. Но Генрих VIII до конца своего царствования не благоприятствовал протестантству.

Однако при его сыне, короле Эдуарде VI (1547– 1553), Кранмер сумел повлиять на короля и при нем получила начало современная Англиканская Церковь. Архиепископ Кранмер добился расположения у опекуна молодого короля и начал действовать, сначала осторожно, чтобы потом полностью ввести протестантство. Были отвергнуты иконы и святые мощи, также и некоторые богослужебные обряды; .введено было чтение Библии на простонародном языке, исполнение богослужебных песнопений (например Credo) на английском языке. Насильно стали вводить причастие под двумя видами.

Цезаропапизм еще более усилился, благодаря постановлению парламента, в силу которого король мог 1) пользоваться всеми церковными землями и 2) назначать епископов.

Архиепископ Кранмер перевел виттенбергский катехизис Лютера, изданный им в 1539 г., и начал учить об евхаристии в духе Кальвина. Последователем Кальвина он заявил себя в 1548 г. в парламенте, в споре об евхаристии. Формально обособление реформированной церкви в Англии выразилось в издании на английском языке первой книги «Book of Common Prayer», книги общественных молитв, или Служебника, которая была узаконена парламентом. В этой книге совершение евхаристии по обрядности было сближено с совершением евхаристии в римской литургии, хотя и были внесены значительные изменения; так, из молитвы об освящении Святых Даров была устранена идея бескровного жертвоприношения. Новая литургия была насильственно введена во всем королевстве законом 1549 г., что сопровождалось террором и множеством жертв. Архиепископ Кранмер все более и более склонялся к кальвинизму; так, в евхаристии он признавал реальное присутствие Христа. В 1552 г. он переиздал «Book of Common Prayer» уже с новыми изменениями в протестантском духе; в ней не было уже упоминания об алтаре; были изъяты молитва об освящении даров, молитвы о живых (молитва о поминовении усопших была изъята еще в 1549 г.) и введена новая евхаристическая формула: «Возьми и вкушай это в воспоминание того, что Христос умер за тебя; насыщайся Им в сердце своем верою и действием благодати». В обряде конфирмации затемнялась идея об особенном излиянии Даров Святого Духа. Тайная исповедь стала необязательной.

19 июня 1553 г. вышло «Исповедание веры», состоявшее из 42 членов, составленное Кранмером в кальвинистском духе. Оно стало символом веры Англиканской Церкви. Вовремя царствования королевы Елизаветы число членов было сокращено до 39. В своем вероучении Англиканская Церковь подпала под влияние кальвинизма, но в богослужении и устройстве она имеет больше сходства с католической церковью, чем с лютерантством и кальвинизмом. Она сохранила трех-степенную иерархию.

При Эдуарде VI, который умер очень рано, оформление Англиканской Церкви не успело закончиться. Его преемница Мария Католичка (1553–1558), дочь Екатерины Арагонской, была ревностной католичкой. Она восстановила католичество и яростно преследовала реформаторов. 210 приверженцев церковных реформ были казнены, среди них и Архиепископ Кранмер. Но ее преемница Елизавета, дочь Генриха VIII от Анны Болейн (1558–1603), окончательно утвердила (санкционировала) Англиканскую Церковь, восстановив официально двумя парламентскими законами протестантство времен Эдуарда VI, т. е. реформу Кранмера. Одним законом опять было введено «Book of Common Prayer» от 1552 г., с

некоторыми изменениями, а другим законом – главенство (супрематство) короля в церкви. Королева Елизавета жестоко преследовала католиков и пуритан. Были сломаны и сожжены кресты, статуи и другие предметы культа, которые были поставлены в храмах при королеве Марии.

Епископы (кроме одного) не признали закона о королевском главенстве в церкви. Поэтому одни из них были умерщвлены, а другие – низложены. Нужно было создать новую иерархию. В 1559 г. королева Елизавета назначила Кентерберийским Архиепископом Матфея Паркера, который был рукоположен по англиканскому обряду. Паркер – родоначальник теперешней англиканской иерархии. Если его рукоположение признать правильным, то это значит признать непрерывность апостольского преемства англиканской иерархии. Поставлены были новые епископы, по убеждению протестанты, клирики, которые не приняли реформы, были сменены протестантствующими. В течение одной недели Паркер назначил более 120 клириков. Такую же чистку произвели и другие епископы.

В 1562 г. «Исповедание веры» Кранмера, состоящее из 42 членов, было исправлено Паркером и сокращено до 39 членов. В 1563 г. его подписали епископы, после того как оно было одобрено собранием клира. Парламент его провозгласил Символом Веры Англиканской Церкви. Это «Исповедание» должен был подписать каждый клирик, прежде чем быть рукоположенным в диаконский сан.

«Исповедание» представляло смесь католических и протестантских взглядов, что было сделано с нарочитою целью: правительство хотело примирить различные вероисповедные группы. Согласно этому «Исповеданию», 1) Св. Дух исходит и от Сына; 2) единственным источником вероисповедания является Св. Писание (отвергается Св. Предание и догматические постановления Вселенских Соборов); 3) принимаются Символ апостольский, Никей-ский символ и символ св. Афанасия Великого; 4) отвергаются почитание икон и св. мощей; 5) молитвы ко святым; 6) учение о чистилище и индульгенциях; 7) безбрачие духовенства; 8) признаются только два таинства, как верные знаки благодати, крещение и причастие; другие пять таинств – это благочестивые обряды; 9) в евхаристии отрицается пресуществление, Христово тело дается и принимается и употребляется только духовно, верой, а недостойные, даже если и причащаются, не принимают Христа; евхаристия не имеет характера жертвоприношения; «жертвы месс» – хульные басни; 10) учение о спасении имеет протестантский характер: оправдание по заслугам Христа только верой; 11) учение о предопределении выражено в кальвинистическом смысле.

Новое английское исповедание не примирило разногласий, а, напротив, стало яблоком раздора между самими членами Англиканской Церкви. Вначале и сама королева Елизавета не была довольна опубликованием этого Исповедания, потому что она еще верила в реальное присутствие Иисуса Христа в причащении, но перед мнением епископов отступила. Разногласие между самими членами Англиканской Церкви произошло из-з-а «Book of Common Prayer». Большинство епископов было заражено кальвинизмом и имело много приверженцев в клире. Ламбетское собрание епископов и богословов выразило кальвинистское учение о предопределении в 9 членах, принятое Кентерберийским и Йоркским Архиепископами. Эта партия хотела выбросить из «Book of Common Prayer» обряды и церемонии, как католические остатки, которыми утверждалась вера в реальное присутствие Христа и в бескровную жертву, совершаемую на литургии. Для нее это было идолопоклонством.

Члены Англиканской Церкви разделились на конформистов и нонконформистов, т. е. принимающих буквально Prayer-Book и отвергающих обрядность, определенную этой богослужебной книгой. В 1567 г. нонконформисты, или диссиденты, диссентеры (Dissenters) отделились от государственной Английской Церкви и образовали «чистую» (pure) церковь, которая является и по учению и по устройству кальвинистской. Поэтому их назвали пуританами, а также и пресвитерианами, так как они отвергали епископское управление и признавали носителем церковной власти только собор пресвитеров. Поэтому многие из епископов хотя и имели кальвинистское убеждение, чтобы сохранить свое положение, внешне объявили себя конформистами.

Королева преследовала католиков и пресвитериан. De jure все католики были осуждены на смерть, но в действительности они наказывались только отнятием приходов и лишением свободы. Однако, когда Пий V предал анафеме королеву Елизавету и объявил ее низвергнутой с престола (1570), много католиков было казнено. Гонение же, воздвигнутое против пуритан, еще больше усиливало пуританизм. В 1580 г. появилась крайняя секта, которая отвергала и соборное пресвитерианское управление, требовала для каждой религиозной общины независимости и самостоятельности в решении всех церковных вопросов. Они были названы индепендентами.

При королеве Елизавете еще больше укрепилось королевское супрематство над церковью. Для получения от короля ленного владения, королевской службы, прихода или университетской должности требовалась клятва в признании королевского супрематства. Теперь должны были давать такую клятву члены нижней палаты, учителя, судебные заседатели и все подозреваемые в приверженности к католицизму.

Английский король Яков (1603–1625), хотя и был сыном ревностной католички Марии Стюарт, но был ревностным приверженцем Англиканской Церкви, и с такою же жестокостью, как и королева Елизавета, преследовал католиков и пресвитериан. Гонение на католиков еще больше усилилось после так называемого «порохового заговора» католиков в 1605 г., когда они хотели взорвать парламент.

Официально Англиканская Церковь, можно сказать, была кальвинистской, но, под влиянием арминианизма, шедшего из Голландии, против кальвинизма в среде англиканского высшего духовенства создалась реакция.

Королевский капелан, позже епископ Чичестерский, отрицал принадлежность учения Кальвина о свободной воле и вере к учению Епископальной (Англиканской) Церкви. Его поддерживали и другие, епископы, хотя многие из них и были кальвинистами. Реакция против кальвинизма к 1618 г. вылилась в настоящую партию внутри самой Англиканской Церкви и получила название «Высокая Церковь» (High Church) во главе с епископом Laud’oM, именем которого называлась и «Школа Лода». Противная ей в Англиканской Церкви партия с кальвинистским мировоззрением называлась «Низкая Церковь».

«Высокая Церковь» особенно усилилась в 1633 г., когда епископ Laud стал Кентерберийеким Архиепископом. Англикане кальвинисты были очень недовольны королем Карлом I за то, что он поддержал Laud’a, обвиненного в арминианстве и папизме.

Пуритане сильно возненавидели короля Карла I, так как он был женат на католичке-француженке и покровительствовал Архиепископу Laud’y и обвиняли его за его ненависть к пресвитерианству и за склонность к католичеству. Вот почему они открыли религиозную борьбу против короля под лозунгом «No Popery/» (Никакого папства!). В 1640 г. они подняли восстание, король был арестован (1647) и казнен (1649). Англия стала республикой под председательством Кромвеля, вождя индепендентов. Архиепископ Laud был обезглавлен (1645) и Англиканская, т. е. Епископальная, Церковь была формально уничтожена. Пресвитерианство было объявлено государственной религией, и были разрешены все протестантские исповедания, но запрещен папизм (католичество) и прелатизм (англиканство). Это продолжалось до реставрации монархии (1660).

Король Карл II (1660–1685), при восшествии на престол, обещал свободу совести и восстановил Епископальную (Англиканскую) Церковь. И пуритане, и англиканцы потребовали пересмотреть Book of Common Prayer, одни, чтобы сделать его больше протестантским, а другие, чтобы приблизить его к католичеству.

Были внесены некоторые изменения с тенденцией сделать его менее протестантским. Измененная эта книга была насильственно распространена во всей стране актом об униформитете (1662), которым Епископальная Церковь признавалась единственно законной и для всех одинаково обязательной государственной церковью. 2000 лиц из пресвитерианского духовенства были низложены и изгнаны.

Карл II издал два других закона все с той же целью закрепить Епископальную Церковь, как государственную:

1) Акт об удостоверении (Test-act 1673 г.), в силу которого каждый чиновник должен был дать клятву, чтр он будет верно служить королю и признает его главой церкви, что не верит в предопределение и будет приобщаться в Высокой Церкви (Епископальной);

2) закон 1678 г. лишал католиков права заседать в парламенте.

Нужно заметить, что еще в царствование короля Карла II в Англиканской Церкви появилось богословское направление, согласно которому вероучение и дисциплина подвержены постоянному прогрессу и потому являются излишними, и символические книги должны быть уничтожены. Сторонники этого направления хотели даже вотировать закон, допускающий существование сект внутри Англиканской Церкви, но палата общин в 1688 г. отвергла этот закон. Это учение за его широкую веротерпимость называется латитудинаризмом, а партия, которая его разделяет – Широкою Церковью.

Так образовались в Англиканской Церкви три направления: Высокая, Низкая и Широкая Церковь. Первая поддерживала вероисповедание веры из 39 членов и Prayer-Book (Служебник), придавая большее значение Prayer-Book. Низкая Церковь стремилась еще больше сблизить Англиканскую Церковь с протестантством и для нее самым важным был англиканский символ из 39 членов. Широкая Церковь не придает значения догматическим и богослужебным различиям в протестанстве и стремится объединить все протестантские вероисповедания на основе общих для них бесспорных верований.

Карл II на смертном одре объявил себя католиком, а его брат, преемник его, Яков II (1685–1689) давно принял католичество. Своим актом о толерантности, изданном в 1687 г., он стремился восстановить католичество, но за эту попытку был свергнут с престола. Англикане вызвали из Нидерландни его зятя Вильгельма Оранского, убежденного кальвиниста. Он дал обещание сохранить Епископальную Церковь как государственную, а своим актом о толерантности в 1689 г. дал свободу и другим протестантским вероисповеданиям; но социнианство, как и католичество, было объявлено вне закона. Лишь в 1779 г. католики получают право терпимости, а соци-ниане получают его в 1813 г.

При Вильгельме Оранском большинство епископов стояло за веротерпимость (в отношении разновидностей протестантства) и вошло в унию с некоторыми протестантскими вероисповеданиями и предложило проект реформирования Prayer-Book, чтобы он был удобен для всех протестантских исповеданий (согласно понятиям лати-тудинаристов). Парламент был согласен, но Кентерберийская церковная конвокация протестовала против внесения изменений в «Book of Common Prayer».

При королеве Анне принципы Высокой Церкви восторжествовали. Большая часть парламента, созванная в 1710 г., состояла из людей этой церковной партии. Внесены были изменения в богослужение, как реакция против идей Кальвина: причастие принималось на коленях и ничком, целуя землю и ударяя себя в грудь; появились изображения возле алтаря. При короле Георге I (из Ганноверской династии) главой Англиканской Церкви был лютеранин. Это вызвало смущение и недовольство в Англиканской Церкви. Многие из клириков отказались давать клятву верности новой (Ганноверской) династии. Они поддержали принципы Высокой Церкви, но без церковного главенства короля. Их называли «неприсягаю-шими» (Non-jurors).

Латитудинаризм теперь начал все больше распространяться. Были клирики и много епископов приверженцев этого течения. Hoadly, епископ Bangor’a, публично отверг необходимость принадлежать к видимой церкви и ратовал об уничтожении вероисповедных формул. Он считал евхаристию только воспоминательным образом, без реального значения. Были высокопоставленные лица, которые считали возможным признать догмат о воплощении в арианском смысле и вообще не считать обязательными основные принципы христианства.

В течение XVIII в. в Англиканской Церкви, из партии Широкая Церковь вышли религиозные общества – методисты и евангелисты – для борьбы с распущенностью нравов. Методисты отделились от Англиканской Церкви, а евангелисты остались в ней, но были готовы войти в общение со всеми теми, кто, как и они, принимали кальвинистские принципы (пресвитериане, индепе-денты, анабаптисты). Они основали миссионерские общества, Библейское общество (1804), вели борьбу против рабства.

К 1836 г. приверженцы Высокой Церкви основали общество «Друзей церкви», которое имело целью поддерживать в неизменности учение, литургию и дисциплину Высокой Церкви. Из этого общества вышло течение, известное под названием «Оксфордского движения», или «Школы ритуальцев», а также «Англо-католической школы». Согласно этому движению, как это выражено в серии брошюр «Tracts for the Times» с 1934 г., существуют известные вероучительные положения, которые существенны для церкви. Евхаристия – жертва, благодать подается в таинствах, а не в проповеди. Против Оксфордского движения выступили евангелисты и латитудинаристы, которые объединились вместе для борьбы против этого движения, названного ими идолопоклонническим.

2. СОВРЕМЕННОЕ УСТРОЙСТВО И УПРАВЛЕНИЕ АНГЛИКАНСКОЙ ЦЕРКВИ

Современное устройство и управление Англиканской Церкви носит тот двусторонний характер, который отличает жизнь этой Церкви и в других областях ее жизни и который является результатом исторических условий, при которых протекало ее развитие.

С одной стороны, Церковь имеет то, что она восприняла от своего дореформационного прошлого: епископов, епископские советы (при кафедральных церквах), архидиаконов и благочинных, приходских священников, а для всей церкви – митрополитов (архиепископов), вместе с диоцезными соборами (конвокации) и вообще церковные соборы, состоящие из епископов (верхняя палата) и священников (нижняя палата). Это – органы церковной организации Англиканской Церкви, наследственное достояние всех иерархических церквей, принятое от древнецерковного устройства нераздельной Церкви.

В настоящее время Англиканская Церковь имеет в самой Англии (Church of England) две митрополии во главе с Ариепископом в каждой: Кентерберийскую (с 30 епархиальными епископами и одним Архиепископом, который является и настоятелем церкви) и Йоркскую (с 13 епископами). Кроме того, есть англиканская митрополия в Валлисе (с 6 епархиальными епископами). Многие из епархиальных епископов имеют викарных епископов (суфраганов) и, кроме того, церковь имеет большое число (более ста) колониальных и миссионерских епископов. Епископальная (Англиканская) Церковь имеется еще в Ирландии, Канаде, Австралии и Соединенных Штатах Америки.

В недрах Оксфордско-католического (высокоцерковного) движения в последнее время возобновляются мужские и женские монашеские братства и институт диаконисе.

Церковь в Англии – государственная церковь. Церкви в Валлисе, Шотландии, Ирландии, Австралии и Северо-Американских Соединенных Штатах не связаны с государством и имеют самоуправление.

Формального и полного канонического (организа-цоинного) единства между этими англиканскими церквами нет. Но для того, чтобы поддерживалось между ними нравственно духовное единство, периодически (каждые 10 лет, но по причине войн – реже) созываются так называемые Ламбетские конференции, т. е. собрание англиканских епископов со всего мира в лондонской палате Кентерберийского Архиепископа, носящей название Ламбетской. Эти собрания не имеют законодательной власти, а лишь являются совещаниями епископов по общецерковным вопросам и имеют лишь нравственный авторитет, но не имеют соответствующего фактического влияния в церкви.

С другой стороны, в связи с реформацией и восприятием королевского главенства в церкви (и даже вообще в жизни церкви) созданы организационно-административные начала в ней, которые стеснительны и небезопасны для нее самой, так как мешают стремлению к соединению с другими Христианскими Церквами.

В основу этих принципов нужно поставить, во-первых, главенство короны (вообще государственной власти) в духовной жизни и управлении церкви (§ 1 из супрематского акта королевы Елизаветы); и, во-вторых, приношение присяги со стороны всех церковных духовных и мирских служителей королю о признании узаконенного королевского главенства церкви.

Хотя в многолетней борьбе это учение о главенстве фактически потеряло свою остроту и в его современном виде не ощущается в церкви болезненно, но все же вызывает опасения.

Большая часть епархиальных епископов (хотя бы в определении их принимал участие соответствующий кафедральный совет) избирается по королевскому указу и назначается королем; а епископы епархий, открытых в более позднее время, назначаются прямо королем. В последнее время, благодаря парламентарному управлению в Англии, король и по церковным делам выполняет свои королевские функции по предложению соответствующих государственных министров. То же самое и при назначении епископов: назначается епископ, предложенный премьер-министром. А если принять во внимание, что премьер-министр не всегда бывает из членов Англиканской Церкви и что при выборе не всегда и не преимущественно руководствуется церковной точкой зрения, то станет понятным, до какой степени принципы такого порядка назначения епископов в Англиканской Церкви таят в себе опасность для жизни церкви.

Второй важный фактор в жизни Англиканской Церкви – конвокации: верхняя епископская палата, нижняя священническая палата и созданная в 1885 г. третья мирская палата, вместе образующие «Национальное церковное собрание».

Но конвокации могут собираться только с разрешения короля. А что еще важнее, это то, что решения конвокации подлежат одобрению (разрешению) короля, т. е. прежде всего парламента. К каким это ведет последствиям, ясно. Для примера следует вспомнить следующий случай последнего времени: самая важная символическая книга Англиканской Церкви (Prayer-Book), которая была исправлена в англо-католическом духе и в таком виде принята конвокациями, должна была два раза вноситься на одобрение английского парламента и дважды была им отвергнута (главным образом, голосами неангликанских протестантских депутатов, преимущественно из пресвитерианской Шотландии).

Вследствие этого значительная часть влиятельных англикан стоит за реформу существующих до сих пор отношений между государством и Англиканской Церковью в Англии. Но зная традиционно консервативный характер англичан вообще и самой Англиканской Церкви, трудно ожидать в этой области каких-либо скорых и коренных реформ. Необходимо также отметить, что супре-мативный характер королевско-государственных прав в Англиканской Церкви в Англии в настоящее время не считается ни в одном узаконении этой церкви за нечто вероучительное, а как только историческое наслоение, имеющее значение относительной целесообразности.

И тот факт, что есть совершенно свободные (отделенные) от государства и внутренне самоуправляющиеся англиканские церкви, как, например, такие церкви в Северо-Американских Соединенных Штатах или в Шотландии, лучше всего доказывает эту мысль.

Широкое распространение и углубление так называемого англо-католического движения (к которому принадлежит подавляющее большинство епископов и значительная часть богословов и священников), усилившиеся духовные связи и более частые встречи с Православными Церквами, общий консервативно-традиционный дух англичан вообще и Англиканской Церкви в частности, усиливают ортодоксально-эклесиастическии и сакраментально-иерархический дух англиканства и все более сближает его с началами, духом и преданиями Православной Церкви, от которой англиканство черпает силы и для своей новой, современной ориентации.

Поэтому везде на больших междуцерковных конференциях и собраниях англикане, очевидно, ищут общения и дружеских связей с представителями Православной Церкви и по многим важным вопросам даже и вероучи-тельного характера (часто вопреки двусмысленности или неясности их «39 членов») занимают одинаковое положение (или «фронт») с православными.

В свободных англиканских церквах Шотландии и Северо-Американских Соединенных Штатах не считают уже «39 членов» обязательной вероучительной символической книгой, а только историческим документом. Отсюда уже перед войнами, в церковных (богословских и епископских) кругах Англиканской Церкви в Северо-Американских Соединенных Штатах замечалось более положительное древне-христианское, близкое к православному понятие догматов веры, представителями которого являются, например, их богословы: Хол (Hol), Персиваль (Percival), Д. Стон (D. Stone) и др.

Те же направления, заметим мы, усиливаются все больше и больше и в современном англиканском богословии в Англии, в котором, вопреки прежней его беспринципности, да и современным противоречиям и контрастам, замечаются значительные сдвиги в сторону Пра-. вославия, как, например, восстановление древнеотеческой традиции, что вообще укрепляет принцип предания и в частности, Священного Предания Церкви; интенсивное занятие тайной «боговоплощения» (Hodgeson, Thornton) и на ряду с этим тайной святой евхаристии (Гибралтарский епископ Hicks) и вообще таинствами или сакрамен-тализмом в церкви (Canon и вообще вся богословская и церковная деятельность епископа Шарля Гора и его школы, а до некоторой степени и Глостерского епископа Гедлама); усилия Англиканской Церкви не только получить признание ее иерархии (законности рукоположения), но и войти в более тесную духовную связь и даже возможное церковное сотрудничество с Православными Церквами и т. д.

3. ПОПЫТКИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ СВЯЗИ МЕЖДУ АНГЛИКАНАМИ И ПРАВОСЛАВНЫМИ

Еще в начале XVII в. некоторые англиканские духовные лица проявили стремление к соединению с Православными Церквами. С этой целью происходил обмен мнений между, Цареградским Патриархом Кириллом Лукарисом и Кентерберийским Архиепископом Георгом Аботом. Результатом этого было то, что позже был отправлен в Англию для получения высшего образования Митрофан Критопул, позже Александрийский Патриарх. Также и преемник Абота Архиепископ Лод (Laud) был другом Православной Церкви, поддерживал ее ревностно в своих прениях с иезуитом Фишером. Милийский Митрополит Иосиф Георгитин, который в 1677 г. прибыл в Лондон, был радушно принят клиром, высшим обществом и народом. По его просьбе, отправленной Кентерберийскому Архиепископу Вильгельму Санкрофту, были приняты молодые греки в Оксфордский университет. Благосклонно относилась английская высшая среда и к иерархам Охридского диоцеза, которые ездили в Англию за милостыней. Тиваидский Митрополит Арсений прибыл в Лондон в 1714 г. для сбора милостыни для Александрийской Церкви и был принят королевой Анной, которая подарила ему 200 фунтов стерлингов. С ним вел переюворы о соединении Лондонский епископ Генрих Комптон, большой эллинофил, который дал место для постройки православного греческого храма в Лондоне. Шесть епископов из группы неприсягающих (non-jurors) отделились от государственной церкви и попытались соединиться с Православной Церковью. Они обратились в 1716 и 1722 гг. к Восточным Патриархам, а также и к русскому Святейшему Синоду. Сам Кентерберийский Архиепископ Вильгельм Уейк писал Иерусалимскому Патриарху Хрисанфу, прося православных греческих иерархов поминать его в молитвах своих и во время евхаристической жертвы. Цареградский собор 1718 г. решил, что обе церкви могут соединиться только тогда, когда Англиканская Церковь примет учение Православной Церкви в том виде, как оно определено Отцами Церкви и Вселенскими Соборами. В 1723 г. Восточные Патриархи отправили Англиканской Церкви вероопределе-ние Иерусалимского собора 1672 г., бывшего под председательством Иерусалимского Патриарха Досифея, представляя его как изложение веры Православной Церкви. По желанию Петра Великого, в Петербурге предполагался диспут между двумя богословами православным и англиканским. Англикане согласились, но диспут не состоялся, так как Петр Великий умер. Его преемники не интересовались этим вопросом. Безуспешны были переговоры англиканца Пальмера в 40 гг. XIX в. в Петербурге. Движение о соединении усилилось под влиянием вышедшего в 1865 г. сочинения англиканского богослова Pusey под заглавием «Eirenicon». В этом труде лучше всего выражены идеи Оксфордского движения и оно называлось по имени автора «пюзеизм». В 1863 г. было основано общество из представителей Англиканской и Православной Церквей (Anglican and Eastern Churches Association). Все это помогало усилению сношений между двумя церквами. В некоторых Православных Церквах были допущены и акты религиозного общения. Константинопольский Патриарх Григорий VI, по просьбе Кентерберийского Архиепископа Тейта, издал в 1869 г. Окружное послание, разрешавшее православным священникам погребать англикан, умерших в местах, где не было англиканских священников. Об этом же распорядился в 1870 г. и Св. Синод Элладской Церкви, уведомив Архиепископа Кентерберийского Тейта. Иногда в Иерусалиме разрешалось англиканским духовным лицам служить в Православных Церквах; даже греческие клирики совершали богослужение вместе с англиканским духовенством. Во время мировой войны Николай Велимирович, Жичкий епископ, пребывая в Англии, проповедывал в разных англиканских храмах, даже приобщался в англиканском храме. То же самое делали и сербы студенты Оксфордского университета. Сербский же Патриарх Димитрий на Пасху приобщал англикан.

Англикане делали большие усилия, чтобы привлечь Русскую Церковь к идее соединения. По случаю 900-летия Русской Церкви в 1888 г. состоялся обмен сердечными письмами между Кентерберийским Архиепископом и Киевским Митрополитом Платоном. В 1896 г. Лондонский епископ прибыл в Петербург, как представитель Англиканской Церкви во время коронации царя Николая II и привез послание Кентерберийского Архиепископа к Петербургскому Митрополиту Палладию. После этого Россию посетил Йоркский Архиепископ, а в 1897 г. Митрополит Антоний посетил Лондон как представитель Русской Церкви, по случаю юбилея королевы Виктории.

В 1903 г. Англиканская Церковь сделала предложение Цареградскому Патриарху о взаимном причастии (intercommunia), чтобы англиканец мог получить причастие от православного священника и, обратно, православный – от англиканского духовного лица. Константинопольский Патриарх отверг это предложение, ссылаясь на Иоанна Дамаскина, по мнению которого такое взаимообщение должно предполагать единство веры.

Вопрос о соединении с Православной Церковью был рассмотрен англиканскими епископами еще на первой Ламбетской конференции (1867), как и на последующих Ламбетских конференциях (1888, 1910, 1917, 1930).

4. ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ АНГЛИКАНСКОЙ ИЕРАРXIИ

Первый вопрос, разрешения которого православными англикане желают, это – вопрос о признании англиканского рукоположения каноническим.

Римо-католики со времени реформации считают Англиканскую Церковь протестантской, еретической. Но как во время королевы Марии в XVI в., так и позже, при единичных случаях перехода из англиканства в римо-католичество, те не поднимали вопроса о действительности англиканского рукоположения и принимали клириков в том же сане, в каком они были в Англиканской Церкви. Верно, что в начале XVII в., когда разгорелись богословские споры, некоторые отдельные римо-католические писатели отрицали действительность и правильность англиканского рукоположения, особенно останавливая свое мнение на рукоположении архиепископа Паркера, и старались показать, что во время реформации была нарушена иерархическая преемственность. Но лишь в конце XIX в. папа Лев XIII буллой «Apostolicae Curae», изданной в 1896 г., объявил рукоположение англиканского духовенства недействительным. Ясно, что этой буллой Римско-католическая Церковь старалась повлиять главным образом на ту среду англикан, которые отрицают протестантские элементы в Англиканской Церкви, вводят католическое богослужение и вообще склонны подчеркнуть значение культа и идеи о церкви так, как оно понималось до реформации. Но почти никаких результатов от этого папского заявления не последовало. Православные Церкви воздержались высказаться по этому вопросу. Когда англиканский епископ в Иерусалиме Блейк потребовал от Иерусалимского Патриарха признать англиканское рукоположение, Патриарх ему ответил, что этот вопрос может быть разрешен только всей Православной Церковью. Но папская булла дала повод англиканам обратиться к Православной Церкви с просьбой высказаться по вопросу о действительности их иерархии, а возникшее взаимное ознакомление усиливало по этому случаю постепенно у некоторых стремление к соединению этих двух Церквей.

В начале этого столетия Святейший Синод Русской Церкви назначил комиссию, которая должна была высказаться по вопросу, может ли Православная Церковь признать действительность англиканского священства.

Проф. Булгаков в 1898 г. писал по вопросу об англиканском рукоположении в связи с папской буллой и находил, что оно исторически не обосновано.

Проф. В. А. Соколов в то же время в своем труде об иерархии Англиканской Церкви пришел к заключению, что с исторической точки зрения нужно признать, что не произошло прекращения апостольской преемственности, но находил, что учение Англиканской Церкви о таинстве священства не отличается ясностью.

В 1904 г. профессор X. Андруцос издал брошюру на греческом языке о действительности англиканской иерархии. Эта брошюра была переведена на английский язык и издана в 1909 г.

В 1920 г. Константинопольская Патриархия послала специальную делегацию на Ламбетскую конференцию в Лондон. Эта делегация приняла участие в обсуждении вопроса о соединении церквей.

В сентябре 1921 г. проф. П. Комнинос, член этой же самой делегации, издал книгу, в которой доказывал действительность англиканской иерархии и рекомендовал Православной Церкви признать ее.

В ноябре того же года был опубликован официальный доклад делегации, в котором по этому вопросу высказывалось благоприятное, но сдержанное мнение.

Летом 1922 г. Константинопольский Патриарх Мелетий Метаксас, со своим Синодом, на основании мнения, высказанного специальной богословской комиссией при Цареградской Патриархии, сообщил письмом от 22 июля 2 г. Кентерберийскому Архиепископу Рандалу Дэвидсону, что «рукоположение епископов, пресвитеров и диаконов англиканского епископального исповедания имеет ту же действительность (силу), какую имеет рукоположение Римской, старокатолической и Армянской Церквей, поскольку находятся в них все существенные элементы, которые с православной течки зрения считаются безусловными для признания священства, проистекающего из апостольского преемства».

8 августа того же года Константинопольский Патриарх и Синод Окружным посланием это свое решение сообщили другим Православным Церквам. Ответили утвердительно на это послание Иерусалимская Патриархия в марте 1923 г. и Кипрская Церковь – в мае того же года.

После долгих переговоров Румынская Церковь назначила комиссию, которая, совместно с англиканской делегацией, с 1 по 8 июня 1935 г. рассматривала этот вопрос. Комиссия высказала мнение, что признает действительность англиканской хиротонии. Св. Синод не высказался окончательно, хотя англикане его уведомили, что в 1936 и 1937 гг. конвокации Кентербери и Йорка приняли и подтвердили доклад комиссии, в котором были высказаны православные мнения по поднятым вопросам: 1) о «39 членах; 2) о святой евхаристии; 3) о Священном Писании и Священном Предании; 4) о святых таинствах и 5) об оправдании.

В Болгарию в мае 1940 г. прибыла делегация англиканского духовенства и богословов, которые вместе с комиссией из представителей Болгарской Церкви совещались по вопросу о законности англиканской иерархии. Св. Синод, заслушав доклад смешанной комиссии, в заседании своем 20 июня того же года решил отложить окончательное определение по докладу, пока не будет известно мнение по этому вопросу Русской Церкви.

В общем, православные богословы, которые занимались вопросом о действительности англиканского рукоположения, придерживались мнения, 1) что исторически апостольская преемственность не прерывалась во время реформации в Англии; 2) что для того, чтобы признать действительными эти рукоположения, необходимо выяснить, до какой степени Англиканская Церковь признает священство за таинство, и 3) что этот вопрос связан с более общим вопросом о догматическом учении Англиканской Церкви по всем богословским вопросам, например, об авторитете Вселенских Соборов, о значении Священного Писания и Священного Предания и таинствах вообще, об оправдании и т. д.

Наше мнение таково: 1) в Англиканской Церкви раньше действительно преобладали протестантские понятия по всем этим вопросам; 2) в XVII в. пуритане, пресвитериане и другие индепенденты и разные секты, а в XVIII в. методисты отделяются от Англиканской Церкви, и она таким путем значительно очищается от крайне протестантских элементов; 3) в настоящее время после ста лет жизни и развития так называемого англо-католического движения большинство клириков оставило всецело, или частично, протестантские взгляды; 4) со времени, когда Англиканская Церковь поближе познакомилась с Православной, .влияние последней значительно помогло постепенному усвоению православного понимания по рассматриваемым вопросам. Так что в настоящее время, как это видно из решений конвокаций 1936 и 1937 гг., а раньше и из обсуждения вопроса на Ламбетской конференции 1930 г. о священстве, взгляд Англиканской Церкви, в целом, можно считать таким близким к православному, что если бы этот вопрос мог рассматриваться отдельно, не было бы никаких препятствий для признания действительности англиканского рукоположения.

Но в 1930 г. Ламбетская конференция взяла инициативу созвать православно-англиканскую конференцию для выяснения нескольких общих вопросов – по каким из них существует согласие, и по каким – различие между двумя церквами, имея ввиду будущее сближение между ними. Рассмотрены были следующие вопросы: об Откровении, о Священном Писании и Священном Предании, о Символе веры, учении о Святом Духе, о различиях в обычаях и обрядах церковных, отдельные вопросы в связи с святыми таинствами, об общении в таинствах в исключительных случаях на основе принципов Икономии.

5. ВИДЫ НА СБЛИЖЕНИЕ

Чтобы можно было когда-либо поставить на рассмотрение вопрос о intercommunion и полном единении, нужно, чтобы обе Церкви (а не только отдельные богословы) познакомились ближе, чем это в настоящее время. Англикане (уже не только англо-католики, но и англиканские епископы и конференции) считают, что необходимый этап к единению – это признание их священства. Если отбросить мысль, что эта их настойчивость стала плодом случайно разгоревшегося спора между англиканами и католиками в последнее время по этому же вопросу, все же англикане не смогут достаточно понять, что, с православной точки зрения, это возможное признание не имеет и не может иметь такого значения, какое они придают ему и какое имело бы для них, например, признание действительности их священства со стороны Римско-католической Церкви. Православная Церковь признает священство и католиков, армян и других, однако этот вопрос, с нашей точки зрения, не необходимо связывать с вопросом о intercommunion и не есть шаг к нему. Другое, чего англикане также не могут понять, это то, что Православная Церковь не есть (и никогда не была) федерацией поместных Православных Церквей, чтобы отдельно обращаться к ним с предложением о признании действительности англиканского священства. Но для них даже идея Вселенских Соборов является парламентарской идеей, которая не имеет ничего общего с духом Православной Церкви.

Достигнутыми до сего времени успехами относительно признания действительности англиканских рукоположении Англиканская Церковь не волнуется и не восторгается, что означает, что англикане сами сознают, как мало сделано посредством этих признаний. Англикане готовы обсудить все трудности, которые бы появились на пути сближения, о чем они ратуют, но выражают желание, чтобы и со стороны православных богословов был бы проявлен больший интерес (сделанное до сих пор кажется им малым).

Англо-католики будут вести и ведут борьбу с противным им течением евангелистов за интерконфеосиональные отношения. Это те англикане, которые чувствуют себя, прежде всего, англичанами и желают привлечь методистов и всех нонконформистов в Англиканскую Церковь, понятно, сделав им соответствующие уступки в протестантском духе. В данный момент англо-католики в зените их успехов (но в душе и они сочувствуют идеалу про-тестантствующих); до каких пор это будет продолжаться, также неизвестно. Только, когда англо-католики успеют взять верх в Англиканской Церкви, а это при благоприятном стечении обстоятельств не может произойти раньше, чем через два поколения, только тогда можно серьезно обсуждать вопрос о сближении и о возможном единении англикан с православными. Но, с другой стороны, необходимо иметь в виду и официальное сближение Англиканской Церкви с Скандинавской протестантской церковью. Протянутая в настоящее время со стороны англикан рука должна встретить дружелюбно протянутую руку со стороны православных. Дружелюбные отношения при более близком знакомстве помогут тому, что англикане приобщатся к православному богослужению, а православные познакомятся с их вероисповеданием, испытанным на практике. Если даже только это будет достигнуто, то и этого достаточно. По-моему, «догматические различия», т. е. предпосылки в мировоззрениях православных и англиканских богословов, едва ли когда-либо будут преодолены. Но в будущем этот вопрос может быть поставлен и в другом освещении, в более широком историческом кругозоре.

При рассмотрении вопроса о возможных церковных связях между православными и англиканскими церквами имеет значение и следующее соображение: при теперешнем внутреннем положении Англиканской Церкви (а в известном смысле и самих Православных Церквей) не может быть надежды на «соединение» и полное (сакраментальное) общение этих двух Церквей. Но, с другой стороны, определенный поворот к Православию, который заметно делает в самое последнее время Англиканская Церковь, и священный миссионерский долг Православной Церкви (во имя ее кафоличности) во всем мире, и не меньше в инославном, обязывает каждую Православную Церковь искать случая быть свидетельницей и спутницей древне-церковной (кафолической) истины, наследницей и носительницей которой она является, а особенно делать это в местах, где сама обстановка явно благоприятствует этому, и в местах, важных в общехристианском мире, каким являются на земном шаре англиканские церкви.

Это может быть сделано, по крайней мере, в тех формах, в которых с очевидной пользой и для Православия происходило до настоящего времени, как например, со стороны большинства Православных Церквей оно выражалось в дружественных встречах, церковно-богословских разговорах, взаимных знакомствах и т. д., прямо с представителями из Англиканской Церкви (архиереи, богословы и т. д.).

Да поможет Бог сближению всех исповедующих Христа Воплощенным Словом, чтобы они нашли в себе силы стать «одно», согласно первосвященнической молитве Господа Иисуса Христа.

Митрополит Николай: От имени Святейшего Патриарха Алексия вносится предложение: незаслушанные два доклада об англиканской иерархии перенести на завтра, и завтра, в субботу, начать работу раньше – в 10 часов 30 минут.

Предложение принимается.

Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх Каллистрат: Объявляю сегодняшнее заседание закрытым.

Заседание закрывается.

* * *

40

Migne XXII-ΧΧΙII; Hieronimi, t. I-II, Epistola Paulae et Eustochu ad Marcellam de Sanctis locis. Письмо к Асевле и в предисловии к книгам и Дидиму о Св. Духе, pp. 53–56–75. Prolog ad vitae Malchi, t. I, p. 481.

41

Бродович, Widok przemocy, Львов, 1861, ч. 2, стр. 62.

42

Энциклопедический Словарь Брокгауза и Ефрона, см. Фок а.

43

Migne, Pair, lat., t. 129, col. 802–804.

44

Migne, Patr. lat., t. 135, col. 997.

45

Hefele, Conciliengeschichte, Freiburg in Br. 1886, В. V, SS. 882–883.

46

Все статистические данные в этом докладе взяты из католического источника: Buchlerger Lexicon fur Theologie u. Kirche. Freiburg in Br. 1935.

47

Migne. Pair, lat., t. 126, col. 938,

48

Руководители Православной Церкви должны всегда иметь в виду, что в Римско-католической Церкви главным является папство, а все прочее только подоснова папства. Следовательно, в полемике мы должны главным образом разоблачать этот момент.

49

Православная Церковь должна стремиться к большему внутреннему единству, чтобы выступать как одно целое, ибо только таким образом возрастут ее нравственная сила и авторитет.

50

Migne, Patr. Cr., t. Ill, col. 1222.

51

Migne, Pair Cr, t. Ill, col. 1217.

52

О. Ivan Markovic, Papina Poglavarstvo, Zogreb, 1883, стр. 110

53

Цит. Н. Hurter S. J., Medulla Theologiae Dogmaticae, Ocniponte 1902, p. 190.

54

Hefele, Conciliengeschichte, Freiburg in В., 1875, В. II, SS. 120–138.

55

Ηеfе1е, Op. cit., S. 559.

56

О. д-р Андρiй Iщак, Догматика, нез’единенного Сходу. Львів, т. I, стр. 21.

57

Hefele, Op. cit., SS. 550–551.

58

Hefele, Op cit, S. 553

59

Migne, Patr. lat., t. 119, col. 978–1016.

60

M i g n e, Patr. lat., t. 77, col. 740.

61

Ibidem, col. 742.

62

Ibidem, col. 745–746.

63

Hefele, Op. cit., B. III, S. 346.

64

См. «Львивски Архиепископски Видомости» 1932, ч. III, стр.8.

65

Migne, Pair, lat., t. 129, col. 802–804.

66

См. Hergenrother, Photius, Regensburg, 1867, В. II, S. 147.

67

Ibidem, стр. 79 (ссылка).

68

Migne, Patr. lat., t. 126, col. 869.

69

H e f e 1 e, Op. cit., B. IV, S. 576.

70

Hefele, Op oit В IV, S 770.

71

Цит. Hefele, В. VI, S. 140.


Вам может быть интересно:

1. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том II. Археология - Бюхнер – Бреве профессор Александр Павлович Лопухин

2. Обзор церковных постановлений о крещении и миропомазании епископ Иоанн (Соколов)

3. Миссионерский щит веры в ограждение от сектантских заблуждений – О лжепророках и лжеучителях протоиерей Иоанн Смолин

4. Православие и буддизм. Осмысление буддизма в трудах православных авторов XIX-XX вв. священник Георгий Максимов

5. Обзор церковных постановлений о крещении и миропомазании епископ Иоанн (Соколов)

6. Алфавит духовный. Избранные советы и наставления затворника Георгия Задонского профессор Константин Ефимович Скурат

7. Восточные патриархи в период четырех первых вселенских соборов: из истории развития церковно-правительственной власти профессор Павел Васильевич Гидулянов

8. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том I – Арменопул профессор Александр Павлович Лопухин

9. Смысл и значение так называемого 13 правила Лаодикийского собора профессор Николай Александрович Заозерский

10. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том II. Археология - Бюхнер – Братья свободного духа профессор Александр Павлович Лопухин

Комментарии для сайта Cackle