Сборник образцовых проповедей. Выпуск 3: Поучения на дни святых: в честь чудотворных икон. Царские и торжественные

Он был светильник, горящий и светящий (Ин.5:35).

Так сказал о своем Предтече, Иоанне Крестителе, Господь Иисус Христос. Такой отзыв Спасителя рода человеческого показывает высокую важность лица Предтечи, его характера и его служения. Чем же горел и чем светил этот светильник? Ответ дает его образ жизни и учение. Самое рождение Иоанна было чудное. Он родился от Захарии и Елизаветы уже в преклонных летах их, по особенному пророчеству. Ангел возвестил Захарии, что жена его Елизавета родит сына, который назван будет Иоанном, что он будет для многих предметом великой радости и великим пред Богом. Ангел возвестил также Захарии, что имеющий родиться от Елизаветы сын будет исполнен Духа Святого еще из чрева матери своея: «предыдет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный» (Лк.1:17).

Все, слышавшие о чудесах, сопровождавших рождение Иоанна, говорили: «что убо отроча сие будет» (Лк.1:66)? Слухи об этом чудном младенце дошли до Ирода, и он послал в дом Захарии (в Хеврон) своих клевретов с приказанием убить недавно рожденного Иоанна. Узнав об этом, Елизавета убежала с сыном в пустынные горы Иорданские, и, скрываясь в пещере, питалась только плодами растущего вблизи финикового дерева и водой из источника, находившегося у его корня. Уведомленный о сокрытии младенца, Ирод стал требовать от Захарии, бывшего в то время на чреде служения в Иерусалиме, чтобы он открыл убежище младенца: но получил отказ и за это приказал убить Захарию. Елисавета после горестной вести об участи мужа скончалась чрез сорок дней; и младенец Иоанн остался один в пустыне, где до возраста отроческого питаем был ангелом и потом питался сам акридами и диким медом, покрываясь одеждой из верблюжьего волоса. В пустыне жил Иоанн до самого явления своего Иудейскому народу с проповедью покаяния и приготовления к сретению грядущего Мессии.

Не видите ли, братия, из самых обстоятельств чудного рождения и не менее чудного воспитания Иоанна Предтечи особенной его важности в истории Церкви Божией на земле? Исполненный силы Духа Святого, он горел ревностью о славе Божией и светил своею праведностью и высоким самоотвержением в пустыне; свет этот отражался в его внешнем виде и стал быть видим всеми, когда Иоанн в качестве Предтечи Господня явился из пустынного уединения для проповеди Иудеям. Слово его было сильное и потрясало многочисленных слушателей до глубины души. В чем состояло учение Иоанна, в настоящем случае подробно раскрывать нет надобности, но считаю уместным обратить ваше внимание, братия, на ответ к народу, который, убедившись проповедью в необходимости исправления и благочестивой жизни, спрашивал: что же нам делать? «Отвещав же глагола им: имеяй две ризе, да подаст неимущему, и имеяй брашна, такожде да творит» (Лк.3:11). В сих словах небесного покровителя нашего слышится заповедь о благотворительности, которая составляет одну из главнейших целей нашей деятельности. Благотворительность по духу Евангелия и Церкви нами сознана; но сознание ее прочувствовано ли у всех сердцем, согрето ли той теплотой христианской любви, которая никогда не охлаждается? Посильные жертвы на алтарь человеколюбия нами приносятся, но будет ли елей сострадания деятельного гореть в сердцах наших постоянно? Будет ли одушевление наше к добрым, задуманным делам всегда живым и энергическим? О, да не угаснет же в нас огонь любви к вспомоществованию неимущим, нуждающимся в помощи материальной и духовной, – в образовании, в просвещении бедных детей по духу православия! Станем ли сомневаться в успехе своих желаний, намерений и действий? Да удалятся от нас всякие тревожные сомнения. Верьте, возлюбленные братия, что на призыв нашей любви от сердца отзовутся сердца русские из разных краев и своим участием восполнят недостающее и требуемое, лишь бы только в нас не оскудевало горение милосердия и сострадания, привлекающее невидимо помощь свыше, от небесного Отца всяких щедрот. Верьте, что если мы сами будем с постоянным единодушием и ревностью преследовать свои цели, Господь явит на нас милость свою успехом полным. Аминь.

И аще рекут к вам: изыщите чревоволшебников и от земли возглашающих ... не язык ли к Богу своему взыщет? Что испытуют мертвыя о живых? (Ис.8:19).

Нынешний праздник в честь трех святителей обязан своим установлением их явлению из мира загробного. Уже долго спустя после их кончины возникла в обществе христианском распря о том, кто из них выше по достоинству и ближе к Богу. Чтобы утолить этот раздор, угрожавший миру церкви, святители явились Иоанну, митрополиту Евхаитскому, мужу ученому и благочестивому, и объявили ему: «Мы равны пред Богом. Внуши христианам, чтобы оставили раздор и хранили единомыслие. Составь для нас праздник в один день: мы всем, нас поминающим, будем споспешествовать ко спасению». Сказав это, они, осиянные небесным светом, стали невидимы. Рассказанный теперь случай есть один из многочисленных опытов, неопровержимо подтверждающих, что явления душ из мира загробного не невозможны и действительно бывали. Неправильное разумение сего рода случаев служило для многих поводом к напряженному усилию войти в сообщение с миром духов. Одни, лишась сердцу близких и любимых, ждут их во сне и даже наяву, чтобы спросить их, как они живут за гробом. Другие, сгорая узнать свое будущее, мечтают в страшной тишине чародейства и гаданий услышать голос о своей судьбине. Есть и такие, которые чрез таинственные открытия, получаемые будто бы из царства духов, думают усовершенствовать веру христианскую, которые хвалятся своим искусством беседовать с давно и недавно умершими, и которые дерзко дают понять, что вызвать душу из иного мира для них так же легко, как позвать слугу из одной комнаты в другую. К сожалению, гадальщицы и духовидцы между легкомысленными и суеверами всегда находят себе много приверженцев. Посему и в наше время не излишни советы против того предрассудка, от которого так предостерегал современников Исаия пророк: «Когда скажут вам: обратитель к вызывателям умерших и к чародеям ... отвечайте: не должен ли народ обращаться к своему Богу? спрашивают ли мертвых о живых?» (Ис.8:19). Хотя то несомненно, что души умерших являлись иногда в действительности, а не в воображении живым; однако же устроять такие свидания никогда не было предоставлено произволу и искусству человека. Душу отшедшую можно увидеть тому, кому это дано было бы от Бога; но вызвать ее никто не может. Являлись и ангелы, но не по произволу человеческому и даже не сами собой, а потому что Бог посылал их. Не все ли они «суть служебные духи, посылаемые на служение», как замечает апостол, хотящим «наследовать спасение» (Евр.1:14), а не произвольно являющиеся. Так же надобно думать и о душах людей усопших. Их вызвать и видеть не зависит от нашей власти, и не всегда достижимо для самой пламенной молитвы. Иоанн Златоуст, сосланный в город Кукуз, пребывал там в доме, принадлежавшем доброму семейству, из которого один молодой человек впоследствии сам сделался епископом. Этот епископ, по имени Адельфий, рассказывал, какое чудное было ему видение: «Когда скончался блаженный Иоанн, я почувствовал невыразимую печаль, что этот вселенский учитель умер, лишенный престола. Со слезами молил я Бога показать мне, в каком он состоянии и причислен ли к святым патриархам. В одно время вижу я весьма благообразного мужа: он взял меня за руку и привел в место светлое, где показал мне многих учителей церкви. Не нашедши там, кого желал, я вышел оттуда печальный, и стоявшему при дверях поведал мою скорбь, что не видал возлюбленного моего Иоанна. Сей придворник объяснил мне: нельзя тебе видеть его; он предстоит там, где престол Господень». Рассказ этот указывает и на возможность видеть души праведных, и вместе служить свидетельством, что не является душа, когда хотят ее увидеть по влечению хотя и невинного, но бесплодного любопытства. Ибо тот же Иоанн Златоуст явился вместе с Григорием и Василием митрополиту Евхаитскому, когда это было нужно, по устроению Божию, для умиротворения верующих. Решительно сказать должно, что духовидцы принимают за действительность или мечты собственного воображения, или навождение злой и темной силы. Нет сомнения, что небожители не иначе могут явиться на земле, как по воле Божией. «Вем же, яко грешники Бог не послушает» (Ин.9:31), и когда они присвояют себе значение чудотворцев, покушаясь вызывать духов. Те только сподоблялись чудесных видений, которые добрыми делами и долгими подвигами очищали в себе духовное зрение; мужи «богодухновенные чрез деяния обретали в видения восход». А наше слабое око, доколе покрыто толстой корой греховности, способно ли, чтобы видеть невидимое, существо бесплотное? И кто самонадеянно стремится к сему, того останавливает Премудрый: «Что выше сил твоих, того не испытывай... ибо не нужно тебе, что сокрыто» (Сир.3:21). Если бы даже нам и виделось что-либо необычайное: не следует обольщаться. Подвижники опытные рассуждают: «Когда бывают явления грешнику, он не должен верить им, хотя бы видел Христа. Ибо явления Божественные бывают только святым, и оным всегда предшествует в их сердцах тишина, мир и радость. Даже и они, уверяясь в истинности видений, признают себя недостойными». У Григория Богослова был любимый брат, которого он рано имел несчастье лишиться. Оставляя себе надежду на том свете свидеться с ним, великий святитель произнес: «Тогда увижу я моего Кесария не оплакиваемым, как теперь, но прославленным и превознесенным, каким ты, возлюбленный мой, неоднократно являлся мне во сне, потому ли, что так изображало тебя мое желание, или потому, что это была самая истина». Таково смирение святого: он видел блаженную душу умершего брата, но готов признать эти явления плодом своего воображения. Есть также предание о св. Златоусте, что ему, когда он писал толкование на послание апостола Павла, являлся сам апостол, наставляя и утверждая его в сем труде. Свидетелем сего бывал святой Прокл, келейный ученик Златоуста; но когда он открылся в том своему учителю, Златоуст скромно заметил, что у него «в комнате никого не было». Почему же не предоставлено живым по произволу вызывать и видеть души умерших? Потому что это не нужно и было бы даже вредно. Душа евангельского богача из ада просила Авраама, чтобы на землю, где он оставил пять братьев по плоти, послан был Лазарь предупредить их, «да не и тии приидут на место сие мучения». Но Авраам ответил: «имут Моисеа и пророки, да послушают их» (Лк.16:29). Если же не было надобности Иудеям принимать уроки от умерших, то еще менее сие нужно для нас; ибо у нас, кроме закона Моисеева и пророческих книг, есть Евангелие, само слово Христово и учение апостольское. О чем спрашивать умерших, если б это и было доступно? Разве о своем будущем? Но каждому предсказана его судьба: живи добродетельно, и тебе будет хорошо. Даже теперь, при безуспешности предведения, люди жадны до новостей; но если бы можно было узнать будущее, кто стал бы заниматься настоящим? Но те ли только предприятия были бы нам любезны, о которых получена была бы приятная весть и из другого мира, и исход которых, по предсказанию духовызывателей, должен быть выгоден для нас? Не впадет ли, напротив, в тупой ужас и отчаяние тот, кому вызванная тень предсказала бы бедствие? Такая пытливость служит прямым оскорблением Промыслу Божию, который один управляет нашими делами и судьбами, утешая смертных счастием и вразумляя несчастиями. Когда дитя навязчиво спрашивает отца, что у них завтра будет в доме, и когда отец отказом в ответе ограничивает пустое любопытство ребенка: не смешон ли был бы этот ребенок, если б с тем же легкомысленным вопросом обратился к человеку постороннему, который гостем зашел в их дом? Но мы не дети, и не должны забывать, что чем увлекаемся, тем иногда и наказываются. Отступник от веры в Провидение, предаваясь суеверию, скоро может дойти до погибели. Саул, царь израильский, сначала сам преследовал духовызывателей и гадальщиц, но, отступив от Бога, сделался суеверен. Пред сражением с Филистимлянами, когда разгневанный Господь не дал ему никакого ответа, как давал прежде, Саул переодетый пошел в Андору к волшебнице и просил ее вызвать тень Самуила. Тень явилась; но что возвестила Саулу? За то, что ты не послушал Иегову, «предаст Господь Израиля вместе с тобою в руки Филистимлян: завтра ты и сыны твои будете со мною» (1Цар.28). На другой день Саул и три сына его погибли действительно на горах Гелвуйских. Сберегая нас от несчастных последствий, закон Божий издревле запрещал вызывание умерших и всякого рода гадания. Моисей говорит народу избранному: «Не должен находиться у тебя ... обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Богом всякий, делающий это» (Втор.18:11). Василий Великий определяет: «Кто предается ворожеям или сам ворожит да подпадет правилу шестилетнего покаяния». Тоже подтверждено шестым вселенским собором: «Предающиеся волшебникам или другим подобным обаятелям да подлежат правилу шестилетней эпитимии». Некто спросил своего духовного отца: «Когда кто идет к чародею, должен ли я сказать ему, чтоб не ходил?» Старец отвечал: «Если любишь этого человека, то скажи ему: Брат! Ты чрез сие вредишь душе своей и прогневляешь Бога, Который воспрещает это дело». Аминь.

И мы днесь и из недр земных открытие святых мощей святителя Алексия. Ежели сей день достоин, дабы Церковь праздновала его с полною радостью, то что же будет оный великий день, когда сие же самое тело возбудится от смертного сна трубою архангельскою? Егда тление обратится в нетление, егда мертвенное все пожерто будет животом. Великий Святитель! Мы останки святого тела твоего лобызаем и почитаем; ибо зрим, яко процветает на нем святыня Господня, и благоухает оно добродетелию твоею; но что же сие самое тело будет тогда, егда «праведники воссияют, как солнце» (Мф.13:43); егда «тело наше преобразит так, что оно будет сообразно телу Сына Божия» (Флп.3:21)? Тогда-то откроется праздник и торжество неба и земли, ангелов и человек, в воскликновении и шуме празднующих.

Но доколе сподобит нас Господь Бог увидеть сие чудное и славное зрелище очами своими, ныне мыслью единою вообразим сие, ныне поучимся о сем с помощью святой веры, содействующу Духу Божию. Се и готов наставить нас в том великий языков учитель, и подает изобильную к беседе сей материю.

Он, рассуждая о воскресении тела нашего, говорит: «сеется в тление, востает в нетлении; сеется не в честь, востает в славе, сеется в немощи, востает в силе. Сеется тело душевное, востает тело духовное» (1Кор.15:42–44). Все слова исполнены высокого разума и таинственного: рассмотрим каждое таковых тел свойство, колико немощный разум наш постигнуть и язык изъяснить то может.

Когда апостол, рассуждая о смерти и восстании нашего тела, употребил не другое какое слово, но сие, сеется у то уже сим самым многое нам к размышлению предлагает. Что бы ни сеялось, в лучшем виде то возрастает, нежели в каком посеяно, в большей красоте, в большей силе, в большем изобилии, с большею пользою. Сеется голое зерно; но возрастает с разноколенным стеблием, одето разновидною приятностию листвия, украшается цветами блистательнейшими, нежели порфира Соломонова, отягощается плодами, и ими отягощенное, преклоняет главу свою, а чрез то аки приглашает всех животных, дабы наслаждались ими. Сеется едино, но умножается в тридесять, и в шестьдесят, и в сто, как говорит Евангелие.

Творец естества в каждом посеянном зерне или семени, кажется, уже и начертал образ разрушения и воскресения тела нашего. Ибо посеянное семя не иначе может открыться в сказанной славе, разве прежде некоторым образом будет разрушено. Ибо прежде, нежели возрастет, в недрах земных влагою и теплотою разделяется и совсем иной берет вид, нежели как было посеяно. О ты, тело наше, тело немощное, кончиною разрушаемое, согнитием обезобразуемое, почто в худшем будешь состоянии, нежели каждое семя и каждое зерно? Почто же не будешь ожидать получить честь и славу, какой удостоивает всеблагий и премудрый Творец и последнее семя? Аще зерно пшенично, глаголет Господь, «пад на земли не умрет, то едино пребывает, аще же умрет, мног плод сотворит» (Ин.12:24). Итак «сеется» тело наше в тлении, «восстает в нетлении» (1Кор.15:42).

Как оно родится, как возрастает, как тлеет и по каким естественным причинам, мы несколько понимаем. Но, как оно же, по нетлении, паки обновится, и хотя в том же членов составе, но останется на веки нетленным: сие не удобь постижимо разуму нашему. В сем случае безопасно прибегать к всемогуществу Божию. Когда Его едино слово довольно было к произведению всего: «рече и быша, повеле и создашася» (Пс.32:9): то как дерзнем сомневаться, чтоб толикая всемогущая сила не могла тело наше сохранить во веки нетленным? И по человечески судя кажется удобнее, вещь, хотя разрушенную, в первобытное состояние привести и устроить ее быть неразрушимою, нежели произвести ее из ничего.

Мы уповаем по воскресении оставить сию землю и взяты быть на небеса: так и не представил Бог на земли образцов нашему тел нетлению. А в том месте, куда нас переселить хочет, там и образы и примеры нам устроил так, что мы каждый день и час на них взирать можем. Небеса, солнце и луна, бесчисленные звезды от самого того времени чрез толикое множество веков пребывают доселе нетленны, всегда в едином неизменяемом виде и образе. Се очевидный пример нетления тел наших! Тело мое и тело светил небесных есть единого свойства и сложения. Они нетленны пребывают, да и пребудут всегда таковыми, ежели Бог восхочет: так почто же не будем уповать от всемогущего Бога такового и телам нашим воскресения, всегдашнего в нетлении пребывания?

Но что воспоследует с телом нашим, когда оно утвердится в нетлении? «сеется в немощи, восстает в силе» (1Кор.15:43). Коликим немощам, болезням, изнурениям, ослаблениям, страданиям подвержено тело наше в жизни сей, особливо в старости и при конце жизни, всем вам известно. Но по воскресении то же тело «востанет в силе» (1Кор.15:43). Пример тому видим всегдашний на самих себе. Днем утрудимся, истомимся, ослабеем; но успокоившись сном, который есть образ смерти, и восстав с одра, находим себя вдруг, не зная сами как, бодрыми, облегченными, веселыми: и можем сказать, что ложимся спать в немощи, а восстаем в силе.

В чем воскресших тел наших сила будет состоять, хотя точно определить не можем, однако многие просвещеннейшие мужи не усумняются утверждать, что оно будет легко, скоро от одного места на другое преходит удобно, даже, что проницательно, и сквозь другие грубые тела проходить возможет; так как Господь Иисус по воскресении пришел к ученикам «двереме затвореныме» (Ин.20:26). Но как бы сие ни было, а то несомнительно, что воскресшее тело не будет более подвержено никаким немощам, никаким болезням и ослаблениям, а всегда пребудет в составе своем нимало нерушимым; а притом будет одарено отличною красотою и облистать, яко лучи светозарные. Ибо когда обещано телу нашему быть сообразным телу славы Сына Божия; то и покроет его та же слава, какою воссиял на Фаворской горе Господь Иисус: «и просветися», сказано, «лицо Его яко солнце» (Мф.17:2).

Что же далее «сеется не в честь, востает в славе»? Сие свойство прославленных тел есть сходно с преждереченным. Крайнее в престарелости тела нашего изнеможение, когда едва ходить можем, когда всякий вкус теряется, и разстройность тела и ослабление его уже жизнь делают неприятною и тягостною: конечно все сие не есть то, что бы составляло честь нашу и удовольствие. Но когда, от всего того свободно, в красоте своей будет уподобляться светилу вселенной, или паче, прославленному Божескою честью телу Иисусову, и пребудет таковым на веки; то уже и не остается не только желать, но ниже вообразить чего большего, паче толикия славы. «Сеется не в честь, востает в славе».

Что же потом? «Сеется тело душевное, востает тело духовное». Сие свойство воскресшего тела есть особенное. Тело душевное есть то тело, каково оно оживляемое душою есть в нынешнем естественном состоянии, но тело духовное есть в состоянии поднятом выше порядка естественного. Сие уже видно из объяснения прежних воскресшего тела свойств. Ибо когда оно будет нетленно, никаким немощам и страстям не подвержено, без требования всех тех нужд, какие здесь для тела потребны, и сиять будет красотою, совсем здешним телом несвойственною; то конечно оно должно почтено быть не столько душевным, сколько духовным: духовным же потому, что оное не столько будет одушевлять душа, сколько дух Божий. Ибо «Бог будет всяческая во всех» (1Кор.15:28).

Изъяснив по возможности толикую воскресших тел славу и радости исполнив сердца ваши, должен я не без смущения сказать, что сего блаженства сподобятся одни праведники; а грешники, покаянием себя не очистившие, всего того лишены будут. Их постигнет тьма и мрак, плач и скрежет зубов, и толико будут несчастливы, колико праведники блаженны.

Тогда вкупе с праведными и твое, святителю Божий! святое тело, ныне нами почитаемое, восхищено будет в сретение Господне на воздусе. Чистое твое тело с непорочною душою твоею соединится, и удостоившись зрения лица Божия, и само от того просияет, яко солнце. Теперь можем мы взирать на священное тело твое. О когда б и тогда солнечное сияние лица твоего узреть нам не воспрепятствовал густой мрак грехов наших! Но ты, получив таковую славу, а вкупе и дерзновение, умоли Источника света, да здесь проженет от нас тьму грехов покаянием и исправлением, паче же благодатию Своею; а потом хотя малейшую и последнюю некоторую обитель да дарует нам во светлостях святых Своих. Аминь.

Не вси вмещают словесе сего, но имже дано [есть] (Мф.19:11)

Св. Церковь, особенно во дни св. поста и покаяния, предлагает нашему вниманию и посильному подражанию дивные жития и подвиги св. Божиих человеков. Нельзя не сознаться, братия, что слушая или читая эти жития святых, мы переносимся как бы в совершенно другой мир, отдаленный от нас не только временем, но и духом, и нравами, и обычаями, и особенно чудными подвигами веры и покаяния. Мы готовы даже иногда подумать, что прошли времена, в которые возможны были такие подвиги и доблести, равно как и сопровождавшие сии подвиги чудеса. Мало того, самая жизнь св. угодников Божиих, со многими входящими в нее частными обстоятельствами, побуждения к такой жизни нередко составляют для нас предмет неудоборазумеваемый, а для некоторых и странный. В самом деле, кажется, и нельзя не прийти в недоумение, читая жития святых. Вопреки понятиям времени, вопреки убеждениям родства и дружбы, несмотря ни на какие препятствия, они оставляли все, что сколько-нибудь может казаться отрадным в жизни, оставляли отца, мать, невест и стремились в отдаленные места, в необитаемые пустыни, где подвергали себя всякого рода недостаткам, противодействовали всем своим наклонностям; добровольно подвергали себя оскорблениям и насмешкам людским; охотно, с радостью шли даже на мучения и кончали жизнь, венчаясь венцом подвижнически мученическим… Мы готовы подумать и спросить: для чего оставлять обыкновенные общие для всех пути ко спасению и избирать новые, нередко странные, необычайные? А можно ли, спросят нас, не оставлять этих обыкновенных путей, когда глубокое сознание своей греховности и виновности пред Богом заставляет предпринимать более трудный и прискорбный путь покаяния? Можно ли довольствоваться обыкновенными подвигами, когда глубокий несамолюбивый взор подвижника проникает во всю глубину падения человеческого, измеривает страшную бездну, отделяющую бедного падшего человека от Бога? И если «вся правда наша», по писанию, пред святым и всесовершенным Богом «яко порт нечистыя» (Ис.64:6); если и то, что есть доброго в человеке, проникнуто грехом, злобою, самолюбием; если далее назначение человека – быть святым, якоже свят Отец наш небесный, то какие потребны подвиги, сколько нужно самой непрерывной бдительности над собою, сколько нужно самых решительных усилий, чтобы очиститься, чтобы явиться сколько-нибудь достойным Того, перед очима Которого «и небо нечисто» (Иов.15:15)! Так, никакие подвиги не покажутся достаточными для того, кто беспрестанно внимает себе и внимательно измеряет бездну греха, в которую погрязнул человек! – Но Господь благ, говорим мы, и говоря сие думаем изыскать защиту, под покровом которой можно бы спокойно предаваться дремоте греховной. Св. Божии человеки, с чистым сердцем взиравшие на Бога, лучше нас знали, что «Бог любы есть» (1Ин.4:8). Но если глубокое сознание своего ничтожества пред Богом может побудить человека к необыкновенным подвигам, то мысль о бесконечной любви Божией к человеку, о тех благах, которые Господь соделал для человека-грешника и может побудить и действительно побуждала избранных Божиих еще к большим подвигам. «Взирая на начальника веры и совершителя Иисуса, иже вместо предлежащия Ему радости претерпе крест, о срамоте нерадив» (Евр.12:2), каждый истинный подвижник вопиял в сердце: «вот что сделал для меня Господь; что же я сделал, что же я могу сделать для Него?...» И в самом деле, что будут значить самые величайшие наши пожертвования, наши труды и скорби пред тяжестью страданий крестных? «Аще есть болезнь яко болезнь Моя», – взывает чрез пророка Божественный Страдалец. И кто глубоко чувствует силу благости Божией к человеку и в чувстве любви и благодарности к Богу решается на подвиги, тот не может ограничиваться известными, определенными видами подвигов, «ибо любы вся терпит и николиже отпадает» (1Кор.13:8). И чем больше кто любит, тем больше предпринимает подвигов, и тем легче сии подвиги для исполнения; ибо любы не ищет своих сил, не помышляет о себе. Правда, великие подвиги требуют от человека великих сил. О подвигах св. Божиих мы часто можем сказать, что они выше сил человеческих. Итак, предпринимать такие подвиги не значит ли искушать Бога? «Не вси вмещают словесе сего» (Мф.19:11), говорит Господь ученикам Своим, преподавая высокие евангельские советы девства и нестяжательности. «Не вси вмещают, но им же дано [есть]... Могий вместити, да вместит» (Мф.19:11–12). Кто же может сказать о себе: я могу вместить? Подобный почти вопрос предлагали Иисусу Христу и апостолы (Мф.19:25). Но Иисус Христос, воззрев на них, рече: «у человек сие не возможно есть, у Бога же вся возможна» (Мф.19:26). Сей же божественный Учитель вещал некогда ученикам Своим: «аще имате веру, яко зерно горушно ... ничтоже невозможно будет вам» (Мф.17:20). «Веруй в Мя, дела, яже Аз творю, и той сотворит, и больша сих сотворит» (Ин.14:12). Итак, никакие подвиги, никакие искушения не могут быть чрезмерными для того, кто возложил всецело свое упование на всеблагого Бога. Господь Бог, не вводящий никого во искушение паче неже мощи человеку, не подавал ли руку помощи каждому верующему подвижнику во время благопотребно? Что же дивного, братия, если св. угодники Божии, побуждаемые к избранию особой многотрудной жизни глубоким сознанием своего ничтожества пред Богом, безпредельною любовью к Богу благодеющему, поощряемые упованием на всеблагую и благовременную помощь Его, восходили от силы в силу, являли в своей жизни чудеса добродетелей и подвигов, недоступных для обыкновенных людей. Что же дивного, если особая жизнь особых избранников Божиих сопровождалась особенными явлениями, свидетельствующими о ее благоугодности? Что, наконец, дивного, если мы встречаем в сей жизни много случаев, не подходящих под наши понятия?... Братия! нам не безызвестно все то, что соделывало жизнь угодников Божиих высокою и чудодейственною. Отчего же подвиги, о которых мы читаем в житиях святых, более или менее представляются нам неисполнимыми, по крайней мере в наше время? Быть может, наше время скуднее прежних времен подвижниками, и мы отвыкли видеть на самом деле подвиги, о которых только читаем? Но только Господь весть сущия своя! Подвиги и жизнь святых, ублажаемых нами, не большею ли частью известны становились по кончине их? Могущественный Рим долго искал среди себя человека Божия, побуждаемый гласом свыше. Самый глас сей последовал в минуту кончины препод. Алексея. При жизни же своей угодник Божий видел в людях неприязнь к себе, презрение. И неудивительно: слепые не видят света; мир не видел и не может видеть среди себя святых: «мудрость земная» (Иак.3:14)не может разуметь, «яже [суть] Божия» (Мф.16:23). Самое слово крестное миру кажется то соблазном, то безумием. Мы, братия, не враги креста Христова, и жизнь лучших из последователей Распятого на кресте не может нам казаться, собственно, ни странною, ни невозможною; ибо она подтверждается словом Божиим – самою истиною. Но глубоко ли слово проникает в наши души, тем более всецело ли наполняет сие божественное слово нашу душу, производя в ней несомненное убеждение в истинах откровения? Не остается ли в ней еще довольно места «для мудрования плотского» (Рим.8:7), для мудрости земной. И вот тогда, когда мы готовы, по-видимому, прославлять Господа Бога, дивного во святых своих, наш ум находит необычайности в жизни сих святых, силится постигнуть их. Но «духовная востязуется» только духовными (1Кор.2:15), а потому в душе нашей остается одно недоумение, от которого легко перейти и к сомнению. И забываем мы, что наш ум имеет высокое и надлежащее свое значение только тогда, когда его проникает «ум Христов» (1Кор.2:16). Внимательно наблюдая за собою, мы найдем в себе еще нечто, что или совершенно скрывает от взора нашего святых и их подвиги, или представляет их в ненадлежащем виде. В обыкновенной нашей жизни, при обыкновенных суждениях наших о людях и их поступках, мы, большею частию, руководствуемся самым благоразумным правилом: судим о других по самим себе. Что может быть иногда вернее сего правила! Но как часто, руководясь им, мы не видим, или не понимаем самых добрых чувств и деяний, обнаруживаемых нашими ближними. Как часто даже сии чувства и деяния, по своим соображениям, считаем предосудительными! Немногие примеры яснее покажут истину. Молится ли кто-либо во храме Божием усерднее других и лицо его не может скрыть умиления сердца – мы подозреваем его в лицемерии. Почему? Потому что сами не молимся искренно. Исполняет ли кто долг свой ревностнее других, обнаруживает ли заботу о пользе общей – мы подозреваем его в происках, корыстолюбии и т.д. Почему? Потому что сами исполняем свои обязанности или по необходимости, или единственно для собственной выгоды. Совершает ли кто дело милосердия – мы видим в нем тщеславие; потому что не ощущаем сладости благотворения. Вообще нам трудно видеть в других такие совершенства, каких нет у нас. С другой стороны, нелегко усматривать в других такие совершенства, какие есть у нас: мы думаем, что они составляют наше личное достоинство, или очень немногих. При таких понятиях, как не покажутся для нас странными повествования о людях, для которых все земное как бы не существовало, мысль которых постоянно устремлена была в горняя, сердце которых жаждало единственно Бога и в Нем Едином находило отраду и покой! И как часто поэтому мир, не разумея «ни яже глаголют, ни о нихже утверждают» (1Тим.1:7) стараемся унизить многие поступки истинных христиан до неразумия, и только потому, что сии поступки несогласны с его суетными понятиями, развращенными чувствованиями. Аминь.

Сегодня святою Церковию совершается память святого великомученика Георгия; сегодня среди самого церковного торжества представляется нашему взору из отдаленной древности картина тяжких страданий великомученика, жившего слишком за четырнадцать веков до нашего времени. А все это делает святая Церковь для нашего научения, для того чтобы, между прочим, ознакомить нас с теми непреложными истинами, что все люди, какого бы они ни были сословия и состояния, могут спастись, и что к Царствию Божию людям всех времен и стран неизбежно проходить тесным путем самоотвержения и скорбей. Святой Георгий, как видно из его жизнеописания, еще в детстве лишился своего отца, а потом чрез несколько лет и матери; однако ж сиротство не помешало ему сохранить благие стремления и соделаться сыном Отца небесного. И для круглых сирот есть возможность быть чадами Божиими. Святой Георгий получил от своих родителей значительное наследство, и однако же богатство не помешало и ему богатеть добрыми делами во спасение. Значит, и для богатых не затворен вход в рай, хотя и сказано в священном писании, что «удобнее верблюду , по изъяснению некоторых, канату пройти скозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Мф.19:24). Святой Георгий знал, что нет пользы человеку, «аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит» (Мф.16:26), а потому пред открытым вступлением в борьбу с гонителями христиан рабам своим даровал свободу, все имение свое роздал нищим, и чрез то стяжал себе негибнущее сокровище на небесах. Значит, богатые люди должны для спасения своей души если не все имение свое раздать бедным, то по крайней мере поделиться им с нуждающимися, по крайней мере не привязываться всем сердцем своим к тленным сокровищам мира. Святой Георгий добровольно обнищал ради Господа. Так и бедные люди не должны предаваться унынию и сомнению в любви к ним Господа Бога; и для них не загражден путь к обителям праведников.

Святой Георгий, чувствуя в себе крепость тела и мужество духа, в молодых летах вступил в римскую военную службу, и вместе с сим однако же был так ревностен в исполнении обязанностей христианских, в защищении веры Христовой, в побеждении соблазнов, в борьбе со врагами христианства, не успевшими ничем победить веры и терпения великомученика, что святая Церковь наименовала его Победоносцем. Так и звание воина земного может быть совмещено со званием воина Христова. Святой Георгий в награду за усердное исполнение воинских обязанностей получил от царя Диоклитиана сан воеводы и таким образом, сам подчиненный другим, стал вместе и начальником над другими, и однако же при своей подчиненности высшим, при своем начальствовании над низшими он не переставал быть верным рабом Христовым и за то увенчан венцом вечной славы. Значит, господам и рабам, начальникам и подчиненным, всем вообще христианам, всем нам, благочестивые слушатели, доступно вечное блаженство, если только мы для приобретения его воспользуемся одним общим, доступным для людей всех состояний и званий средством, именно – несением креста, который заповедан нам Спасителем и который нес с такою верою, терпением и самоотвержением святой великомученик Георгий.

Известно, что святая душа Победоносца Георгия блаженствует теперь там на небе, потому что здесь на земле одерживал он победу над врагами своего спасения, распинал свою плоть, страдал за веру, за правду, за Христа. Для стяжания небесного царствия Божия необходимо и нам бороться со врагами спасения, побеждать их и несть крест свой. Правда, гонения на христиан со стороны язычников и Иудеев давно миновались; но и ныне истинному поклоннику Христову на каждом шагу встречаются враги спасения, враги сильные, многочисленные, злые, упорные, с которыми нам предстоит постоянная брань под знаменем креста. Сколько и ныне, как и всегда, христианину надобно выдерживать враждебных нападений со стороны людей, водимых духом мира, которые злобно восстают против живущих не по правилам мира! Сколько и ныне христианину надобно бороться с соблазнами, с худыми навыками, с малодушием, самолюбием, с своею похотью, постоянно воюющею против духа.

Так, терпеть скорби и страдания нам, благочестивые слушатели, конечно и не хотелось бы; но что же делать, когда избежать их на пути к царствию Божию никак нельзя? Надобно терпеть. Блаженная вечность не может никому доставаться даром, без трудов, без жертв, без терпения. «В терпении вашем стяжите души ваша» (Лк.21:19). Того требует наша поврежденная грехом природа и господствующий на земле порядок вещей. Жизнь наша при начале, продолжении и конце идет рука об руку со скорбями. Человек при самом появлении своем на свет уже плачет, потом бедствует в младенчестве и отрочестве от немощи, от недостатка и неразвития сил, в юности и совершенных летах – часто от избытка сил телесных и от грубых страстей, в старости опять от немощи, от упадка сил душевных и телесных. А сколько сверх того бед и горя человеку от разных неудач, от бедности, от тяжкой подчиненности, от расстроенного управления, даже от тех самых стихий, которые назначены питать и услаждать жизнь нашу! Огонь согревает нас, но и нередко истребляет достояние наше; земля дает нам хлеб, но и требует от земледельца тяжкого труда и пота; вода утоляет жажду, но иногда и потопляет. Если, таким образом, грешный человек рождается, живет и умирает под законом страданий, то как же нам желать, чтобы не постигали нас скорби на пути к Царствию Божию, чтоб оно приобреталось без трудов и пожертвований? И временные блага, и минутные удовольствия не достаются нам даром, а покупаются по большей части дорогою ценою или продолжительного труда, или здоровья, или даже благосостояния ближних наших; мир и спокойствие человеческих обществ по большой части приобретается войною и кровопролитием, приятность сна следует за трудом и утомлением, сладость пищи – за голодом. В кругу самых неодушевленных тварей едва ли не всякое благо бывает как бы следствием страданий своего рода. Окружающая нас природа должна оцепенеть от голода зимой, чтобы зажить и зацвести новою жизнью с наступлением весны; зерно должно подвергнуться гниению в земле, чтобы из него вышло свежее растение и плод; благорастворению воздуха нередко предшествуют страшные грозы и разрушительные бури. Как же после сего нам желать пройти к небу, к Богу, в рай каким-нибудь иным путем, а не путем самоотвержения, скорбей, креста? Итак, путь креста, по которому совершал течение своей жизни великомученик Георгий, есть единственный и необходимый путь к райским обителям. Вступим же поскорее на сей спасительный путь, сбросим с себя поскорее убийственное бремя греха, возьмем поскорее легкое иго добродетели, и премилосердый Господь по молитвам угодника своего Георгия, без сомнения, подкрепит наши силы, скорби наши смягчит радостью, страдания наши растворит утешением. Аминь.

Св. апостол и евангелист Иоанн преимущественно пред другими апостолами именуется Богословом – по очевиднейшему исповеданию Бога слова Богом, по высоте созерцания и глубине видения тайн царствия Божия. – Почему в день, посвященный памяти его, приличнее всего учиться Богословию, и учиться именно у него. Блаженны слышавшие изустно его в Иерусалиме, Кипре, Ефесе, Патмосе и в малоазийских церквах. Но и мы не лишены возможности стать в ряды учеников его. Пред нами его апостольские послания. Раскроем их и будем усвоять содержащиеся в них истины. Мы получим таким образом полный курс христианского богословия в существенных его чертах. Если все истины, содержащиеся в посланиях Иоанна Богослова, свесть воедино, то они войдут под один обзор в следующем порядке: приступите и послушайте, так как бы вы стояли пред кафедрой его самого.

По природе своей и отпечатленному в ней характеру человек предназначен пребывать в общении с Богом. В этом его «живот» вечный, его полная радость (Ин.1:4). Но «Бог свет есть, и тьмы в Нем несть ни единыя» (1Ин.1:5). Почему, чтобы быть в общении с Ним, надо ходить во свете, как Сам Той есть во свете. Кто же ходит во тьме, тот перестает быть в общении с Богом, и хотя бы говорил, что имеет сие общение, ложь есть и не творит истины (Ин.1:5–7). Пока праотцы наши ходили во свете воли Божией, были в общении с Богом; но когда возлюбили тьму пожеланий своих, пали в грех, перестали быть в Боге. В них и мы пали в ту же тьму и испали от Богообщения. Это такая непреложная истина, что кто не исповедует ее, кто говорит, что мы не согрешили, тот самого Бога «творит лжа», в таком и «слова Его нет» (1Ин.1:10). «Если говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1Ин.1:8). Но во грехе смерть и пагуба. Что же творит любовь Божия? «Отец послал Сына Спасителем миру» (1Ин.4:14). «Сына своего Единородного послал Бог в мир, да живи будем Им» (1Ин.4:9). И вот любовь Бога к нам! Мы не устояли в любви, а Он не перестал любить нас, и Сына Своего послал «очищение о гресех наших» (1Ин.4:10). Теперь ходатая имамы ко Отцу Иисуса Христа Праведника. «И Той очищение есть о гресех наших, не о наших же точию, но и о всего мира» (1Ин.2:2). «Он явился ..., чтобы взять грехи наши» (1Ин.3:5) и «разрушить дела диавола» (1Ин.3:8). В Нем живот, Он был «у Отца и явился нам» (1Ин.1:2). Так живот вечный дал есть нам Бог, и «сей живот в Сыне Его есть» (1Ин.5:11). Отныне таков закон правды и любви Божией, что «имеяй Сына Божия имать живот; а не имеяй Сына Божия живота не имать» (1Ин.5:12). Ибо кто имеет Сына, «имеет и Отца» (1Ин.2:23) и Духа (1Ин.3:24, 4:12–13) – Бога Триединого, в Коем источник живота.

Таковы законы Богообщения. А вот преимущество и плоды его. Пребывающие в Боге именуются и суть «чада Божии» (1Ин.3:1) кои, как рожденные от Бога, «греха не творят». Ибо свет Его в них пребывает, и они по роду своему приносят выну плод правды (1Ин.2:24, 3:9, 5:18). Если же и согрешит кто, «кровь ... Сына Божия очищает нас от всякого греха» (1Ин.1:7). Кто исповедует грехи, тому оставляются они, и он чистым является «от всякой неправды» (1Ин.1:9). Посему пребывающие в Нем, когда Он явится, «не посрамятся ... в пришествии его» (1Ин.2:28), но будут иметь дерзновение пред Ним «в день судный» (1Ин.4:17), ибо сие есть обетование, «еже Сам обеща нам живот вечный» (1Ин.2:25). Таков блаженный конец Богообщения! Сподобившись сего дара, употребим труд пребыть в нем. Тому, кто хочет пребыть в непрестанном общении с Богом, надобно «соблюсти слово Его» (1Ин.2:5). Только «соблюдаяй заповеди Его, в Нем пребывает, и Той в нем» (1Ин.3:24). И заповеди Его тяжки не суть (Ин.5:8). Вот заповедь Его – да мы веруем во имя Сына Его Иисуса Христа, и любим друг друга, яко же дал есть заповедь нам. – Первая заповедь – да веруем в Сына Божия. Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, Бог в нем пребывает и той в Бозе (Ин.4:15). Кто хочет Богу угождать без Господа Иисуса Христа, да слышит приговор себе: только тот имеет и Отца, кто имеет Сына. А всяк отметаяйся Сына, ни Отца имать. Так что отметаяйся, яко Иисус Христос – отметается Отца и Сына. И сей есть антихрист (Ин.2:22,23). Кто не верует в Сына, тот самого Бога творит лжа, потому что не верит свидетельству, которым свидетельствовал Бог о Сыне Своем (Ин.5:10). Так все, что вы слышали исперва, в вас да пребывает! Если в вас пребудет, что вы слышали исперва, и вы в Сыне о Отце пребудете (Ин.2:24). Ибо всяк преступаяй и не пребываяй во учении Христове, Бога не имать: пребываяй же во учении Христове, сей и Отца и Сына имать (2Ин.9). – Вторая заповедь, да любим друг друга. Кто во Христе, тот должен и ходить так, как Тот ходил (Ин.2:6). А Он душу свою положил за нас (Ин.3:16). Итак возлюбленные, если так возлюбил нас Бог, и мы должны друг друга любити (Ин.4:11). Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пребывает и Бог в нем пребывает (Ин.4:16). Обманывает себя тот, кто говорит – люблю Бога и довольно. Нет. Заповедь такова, чтоб любящий Бога любил и брата своего. Ибо кто не любит брата, которого видит, Бога, Которого не видит, как может любить (Ин.4:20)? Обманывает себя и тот, кто говорит: буду любить братий, и довольно. Нет. Таков закон, что чад Божиих истинно любит только тот, кто Бога любит (Ин.5:2). Кто не любит брата, тот пребывает в смерти. Потому и знаем, что мы прешли от смерти в живот, если любим братию. Кто же ненавидит брата, тот человекоубийца есть, и не имеет живота вечного, пребывающего в себе (Ин.3:14,15). Так, братия, только тогда, как любим мы друг друга, Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас (Ин.4:12). Возлюбленнии! не уподобляйтесь злому, но благому, ведая, что только благо творяй от Бога есть, а зло творяй не виде Бога (3Ин.11). Если кто имеет богатство мира, и видя брата нуждающегося, затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нем? Чадца моя, не любим словом, но делом и истиною (Ин.3:17,18). Таково светлое, блаженное братство чад Божиих.– Те же, кои не веруют в Господа Иисуса Христа, не приемлют учения Его, или принимая Его, чужды духа Его по жизни и настроению сердца, составляют пагубный мир, лежащий во зле, который зле мыслит, зле творит и на зло поучает других (Ин.5:19). Братия, не любите убо мира, ни яже в мире. Кто любит мир, в том нет любви Отчей. Все что в мире – похоть плотская, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от диавола есть. Но и мир преходит и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки (Ин.2:15,17). Не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть, яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия и духа лестча: всяк дух, исповедующий Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть. И сей есть антихристов, о коем слышали вы, что он идет и ныне есть уже в мире (Ин.4:1–3). Дети, последняя година есть. Слышали вы, что антихрист грядет, и ныне многие стали антихристами. Они от нас изыдоша, но не беша от нас (Ин.2:17–19). Кто приидет к вам из таковых и не принесет истинного учения Христова, не принимайте такового в дом, и радоваться ему не глаголите, чтоб не сделаться сообщниками делам его злым. Они от мира суть, сего ради от мира глаголют и мир тех послушает. А мы от Бога есмы. Иже знает Бога, послушает нас. А иже несть от Бога, не послушает (Ин.4:5–6). Мы – что слышали ушами нашими, что видели очами и что руки наши осязали, то возвещаем вам о словеси животном. И живот явися – и видехом и свидетельствуем и возвещаем вам живот вечный; еже видехом и слышахом, поведаем вам, да и вы общение имате с нами. Общение же наше с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом (Ин.1:1–3). – И сам Бог свидетельствовал о Нем. Если приемлем свидетельство человеческое, свидетельство Божие более есть. Всяк веруяй в Сына, имать свидетельство в себе (Ин.5:9–10). Кто стоит в истине, знает истину. Вы помазание имеете от Святого и весте вся (Ин.2:20). И вы еже помазание приясте от Него в вас пребывает и не требует, да кто учит вы. Но яко то само помазание учит вы о всем, и Истинно есть, и несть ложно и яко же научи вас, пребывайте в Нем. Таков, братия, вкратце весь курс христианского Богословия! Приняв его, как от уст самого апостола, будем крепко держаться его. Ныне вемы, яко Сын Божий прииде в мир, и дал есмь нам свет и разум, да познаем Бога истинного, – и да будем в истине Сыне Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и живот вечный (Ин.5:20). И ныне, братия, пребывайте в Нем: да егда явится, имамы дерзновение и не посрамимся от Него в пришествии Его (Ин.2:28). Аминь.

Св. апостол и евангелист Иоанн преимущественно пред другими апостолами именуется Богословом – по очевиднейшему исповеданию Бога слова Богом, по высоте созерцания и глубине видения тайн царствия Божия. – Почему в день, посвященный памяти его, приличнее всего учиться Богословию, и учиться именно у него. Блаженны слышавшие изустно его в Иерусалиме, Кипре, Ефесе, Патмосе и в малоазийских церквах. Но и мы не лишены возможности стать в ряды учеников его. Пред нами его апостольские послания. Раскроем их и будем усвоять содержащиеся в них истины. Мы получим таким образом полный курс христианского богословия в существенных его чертах. Если все истины, содержащиеся в посланиях Иоанна Богослова, свесть воедино, то они войдут под один обзор в следующем порядке: приступите и послушайте, так как бы вы стояли пред кафедрой его самого.

По природе своей и отпечатленному в ней характеру человек предназначен пребывать в общении с Богом. В этом его «живот» вечный, его полная радость (Ин.1:4). Но «Бог свет есть, и тьмы в Нем несть ни единыя» (1Ин.1:5). Почему, чтобы быть в общении с Ним, надо ходить во свете, как Сам Той есть во свете. Кто же ходит во тьме, тот перестает быть в общении с Богом, и хотя бы говорил, что имеет сие общение, ложь есть и не творит истины (Ин.1:5–7). Пока праотцы наши ходили во свете воли Божией, были в общении с Богом; но когда возлюбили тьму пожеланий своих, пали в грех, перестали быть в Боге. В них и мы пали в ту же тьму и испали от Богообщения. Это такая непреложная истина, что кто не исповедует ее, кто говорит, что мы не согрешили, тот самого Бога «творит лжа», в таком и «слова Его нет» (1Ин.1:10). «Если говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1Ин.1:8). Но во грехе смерть и пагуба. Что же творит любовь Божия? «Отец послал Сына Спасителем миру» (1Ин.4:14). «Сына своего Единородного послал Бог в мир, да живи будем Им» (1Ин.4:9). И вот любовь Бога к нам! Мы не устояли в любви, а Он не перестал любить нас, и Сына Своего послал «очищение о гресех наших» (1Ин.4:10). Теперь ходатая имамы ко Отцу Иисуса Христа Праведника. «И Той очищение есть о гресех наших, не о наших же точию, но и о всего мира» (1Ин.2:2). «Он явился ..., чтобы взять грехи наши» (1Ин.3:5) и «разрушить дела диавола» (1Ин.3:8). В Нем живот, Он был «у Отца и явился нам» (1Ин.1:2). Так живот вечный дал есть нам Бог, и «сей живот в Сыне Его есть» (1Ин.5:11). Отныне таков закон правды и любви Божией, что «имеяй Сына Божия имать живот; а не имеяй Сына Божия живота не имать» (1Ин.5:12). Ибо кто имеет Сына, «имеет и Отца» (1Ин.2:23) и Духа (1Ин.3:24, 4:12–13) – Бога Триединого, в Коем источник живота.

Таковы законы Богообщения. А вот преимущество и плоды его. Пребывающие в Боге именуются и суть «чада Божии» (1Ин.3:1) кои, как рожденные от Бога, «греха не творят». Ибо свет Его в них пребывает, и они по роду своему приносят выну плод правды (1Ин.2:24, 3:9, 5:18). Если же и согрешит кто, «кровь ... Сына Божия очищает нас от всякого греха» (1Ин.1:7). Кто исповедует грехи, тому оставляются они, и он чистым является «от всякой неправды» (1Ин.1:9). Посему пребывающие в Нем, когда Он явится, «не посрамятся ... в пришествии его» (1Ин.2:28), но будут иметь дерзновение пред Ним «в день судный» (1Ин.4:17), ибо сие есть обетование, «еже Сам обеща нам живот вечный» (1Ин.2:25). Таков блаженный конец Богообщения! Сподобившись сего дара, употребим труд пребыть в нем. Тому, кто хочет пребыть в непрестанном общении с Богом, надобно «соблюсти слово Его» (1Ин.2:5). Только «соблюдаяй заповеди Его, в Нем пребывает, и Той в нем» (1Ин.3:24). «И заповеди Его тяжки не суть» (1Ин.5:3). Вот заповедь Его – да мы веруем во имя Сына Его Иисуса Христа, и любим друг друга, яко же дал есть заповедь нам.

Первая заповедь – да веруем в Сына Божия. Кто исповедует, что «Иисус есть Сын Божий, Бог в нем пребывает и той в Бозе» (1Ин.4:15). Кто хочет Богу угождать без Господа Иисуса Христа, да слышит приговор себе: только тот имеет и Отца, кто имеет Сына. А всяк «отметаяйся Сына, ни Отца имать». Так что «отметаяйся, яко Иисус Христос» – отметается Отца и Сына. И «сей есть антихрист» (1Ин.2:22, 23). Кто не верует в Сына, тот самого Бога творит лжа, «потому что не верит свидетельству, которым свидетельствовал Бог о Сыне Своем» (1Ин.5:10). Так все, что вы слышали исперва, «в вас да пребывает»! Если пребудет вас то, «что вы слышали от начала, то и вы пребудете в Сыне и в Отце» (1Ин.2:24). Ибо «всяк преступаяй и не пребываяй во учении Христове, Бога не имать, пребываяй же во учении Христове, сей и Отца и Сына имать» (2Ин.1:9).

Вторая заповедь, да любим друг друга. Кто во Христе, тот должен «поступать так, как Он поступал» (1Ин.2:6). А Он «положил за нас душу свою» (1Ин.3:16). Итак, «возлюбленные, если так возлюбил нас Бог, и мы должны любить друг друга» (1Ин.4:11). «Бог Любы есть, и пребываяй в любви в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает» (1Ин.4:16). Обманывает себя тот, кто говорит – люблю Бога и довольно. Нет. Заповедь такова, чтоб любящий Бога любил и брата своего. Ибо кто не любит «брата, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит» (1Ин.4:20)? Обманывает себя и тот, кто говорит: буду любить братий, и довольно. Нет. Таков закон, что чад Божиих истинно любит только тот, кто «любит Бога» (1Ин.5:2). Кто не любит брата, тот пребывает в смерти. Потому и знаем, что мы пришли от смерти в живот, если любим братию. Кто же ненавидит брата, тот «человекоубийца» есть, и не имеет живота вечного, пребывающего в себе (1Ин.3:14, 15). Так, братия, только тогда, как любим мы друг друга, Бог в нас пребывает, и «любовь Его совершенна есть в нас» (1Ин.4:12). Возлюбленнии, «не уподобляйтесь злому, но благому», ведая, что только благо творяй от Бога есть, а зло творяй не виде Бога (3Ин.1:11). Если кто имеет «богатство мира», и видя брата нуждающегося, «затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нем? Чадца моя, не любим словом ниже, но делом и истиною» (1Ин.3:17, 18). Таково светлое, блаженное братство чад Божиих.

Те же, кои не веруют в Господа Иисуса Христа, не приемлют учения Его, или принимая Его, чужды духа Его по жизни и настроению сердца, составляют пагубный мир, лежащий «во зле», который зле мыслит, зле творит и на зло поучает других (1Ин.5:19). Братия, не любите убо мира, ни яже в мире. «Кто любит мир, в том нет любви Отчей». Все что в мире – похоть плотская, «похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца», но от диавола есть. Но «и мир преходит, и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки» (1Ин.2:15–17). «Не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть, яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия и духа лестча: всяк дух, исповедующий Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть. И сей есть антихристов», о коем слышали вы, что он идет и ныне есть уже в мире (1Ин.4:1–3). Дети, «последняя година есть». Слышали вы, что антихрист грядет, и ныне многие стали антихристами. Они «от нас изыдоша, но не беша от нас» (Ин.2:17–19). Кто приидет к вам из таковых и не принесет истинного учения Христова, не принимайте такового в дом, и радоваться ему не глаголите, чтоб не сделаться сообщниками делам его злым. «Они от мира суть, сего ради от мира глаголют и мир тех послушает». А мы от Бога есмы. «Иже знает Бога, послушает нас». А «иже несть от Бога, не послушает» (1Ин.4:5–6). Мы – что слышали ушами нашими, что «видели свомими очами ... и что осязали руки наши», то возвещаем вам о словеси животном. «И живот явися, и видехом, и свидетельствуем, и возвещаем вам живот вечный; ... еже видехом и слышахом, поведаем вам, да и вы общение имате с нами: Общение же наше со Отцем и Сыном Его Иисусом Христом» (1Ин.1:1–3). И сам Бог свидетельствовал о Нем. Если «свидетельство человеческое приемлем, свидетельство Божие боле есть... Веруяй в Сына Божия имать свидетельство в себе» (1Ин.5:9–10). Кто стоит в истине, знает истину. «Вы помазание имате от Святого, и весте вся» (1Ин.2:20). И вы еже помазание приясте от Него в вас пребывает и не требует, да кто учит вы. Но яко то само помазание учит вы о всем, и Истинно есть, и несть ложно и яко же научи вас, пребывайте в Нем. Таков, братия, вкратце весь курс христианского Богословия! Приняв его, как от уст самого апостола, будем крепко держаться его. Ныне вемы, «яко Сын Божий прииде в мир, и дал есмь нам свет и разум, да познаем Бога истиннаго и да будем в истиннем Сыне Его Иисусе Христе, Сей есть истинный Бог и живот вечный» (1Ин.5:20). И ныне, братия, «пребывайте в Нем: да егда явится, имамы дерзновение и не посрамимся от Него в пришествии Его» (1Ин.2:28). Аминь.

Пастырь добрый душу свою полагает за овцы (Ин.10:11).

Вот каковы бывают добрые пастыри: они ничего не жалеют для своих пасомых, самую жизнь они готовы положить за них. Пастырь добрый душу свою полагает за овцы. Таков был в жизни святитель и чудотворец Николай, которого память ныне прославляет святая Церковь. Не думая о своем спокойствии, он как на крыльях летал всем на помощь; забывая себя, он день и ночь заботился о спасении всех. – Таковы бывают добрые пастыри, таковы должны быть и все мы. Пастыри жертвуют собою для своих пасомых, а мы должны жертвовать собою друг для друга. Да, непременно должны; ибо мы то только и сохраняем, что жертвуем; то только и оставляем себе, что отдаем другим; тем только будем сами некогда жить в будущей жизни, что делаем ныне для ближних. Да, слушатели, то никогда не погибнет, с избытком нам возвратится, что мы употребляем на пользу для других, что делаем ближним. Какими семенами земледелец засевает землю, те у него сохраняются, ибо истлевая возрастают и приносят плод; а какие семена у себя оставляет, какими сам пользуется, те пропадают навсегда, безвозвратно. Подобное бывает и будет с нами. Наши ближние суть та земля, в которой мы сеем семена для будущего; в них, как в сокровищницах, на будущее время для нас сохраняется все, чем мы им жертвуем, что им отдаем. Земледельцы не соберут плодов, будут с голоду умирать, если и все свои семена сами поедят, а землю оставят незасеянною; так и мы ничего себе не оставим на будущее время, если свои способности и силы, свое богатство и достояние истратим только на себя, а ближним добра не сделаем.

Итак, когда вы уступаете что-нибудь другим, когда чем-нибудь жертвуете ближним, то не беспокойтесь, это не пропадет. Бог, дающий семя сеющему и хлеб в пищу подаст обилие посеянному вами и умножит плоды правды вашей (2Кор.9:10). Если бы за нашими пожертвованиями, за нашими делами смотрели люди, то мы могли бы сомневаться в награде за них: но за ними смотрит Сам Бог. Бог Сам хранит наши пожертвования; могут ли же они не сохраниться? Бог Сам поливает наши семена; могут ли они не произрасти? Бог порукою, что наше не пропадет; может ли же что-нибудь пропасть? Нет, не будет забыт и стакан воды, который мы подадим ближнему; не будет забыто и ласковое слово, которое скажем другому; не пропадет даром и сажень земли, которую уступим соседу. Но скажите: как же и чем же мы сами будем здесь жить, когда станем все уступать, будем все жертвовать другим? Проживем, слушатели, без всякой нужды проживем; в этом нам порукою Бог, у Которого в руках богатство всего мира. Так, будем жертвовать собою друг для друга: тогда и нам, и другим, и всем будет хорошо. Аминь.

Избранны Мои не имут трудитися вотще (Ис.65:23)

В настоящий день пророчественные слова сии относим мы не к одним избранным в Евангелии апостолом и их ближайшим преемникам, просвещавшим вселенную, а вместе относим и к избранным равноапостольным славянским просветителям Мефодию и Кириллу. Чем же заслужили святые Мефодий и Кирилл такую высокую память по себе, что священные имена их не забываются чрез целое тысячелетие, а восхваляются нами, как их прямыми наследниками и благодарными потомками? Если бы святые Мефодий и Кирилл не имели отношения к нашей русской земле и к нашим предкам славянам, то и тогда имена их были бы незабвенными в истории мира христианского. Оба они преуспевали в подвигах веры и благочестия, а вместе и в духовной мудрости. По этой мудрости они были так сильны в знании догматов веры, что одерживали победу в прениях с евреями, сарацинами, магометанами и латинянами. Все возражения их против христианской православной веры они разрешили с большим знанием и успехом. Такое торжество их веры над неверием и суеверием возбуждало против них злобу и ненависть. И поражаемые враги не раз устрояли им запрещение и заключение, готовили им даже преждевременную, насильственную смерть. Но Господь, избравший их от чрева матери на служение славянам, хранил их от бед и напастей и вразумлял самих врагов к познанию истины: для этого охранения Он, Всевышний, вооружал их различными знамениями и чудесами, чтобы просветить и привести к спасению блуждавших во тьме и сени смертной славян.

Как ныне, так и прежде славяне жили в разных местах, занимаемых теперь нашей русской землей и другими сопредельными к ней державами. Они находились тогда под властью императоров Византийских и Римских, были преимущественно идолопоклонниками и служили своим различным богам. С ними то и нужно было входить в сношения Солунским братьям Кириллу и Мефодию, чтобы просветить их светом Христовой истины. Вызванные из своего родного города Солуня на дело апостольского служения, они, с благословения Константинопольского патриарха, начали вразумлять грубых славян и приводить их к вере христианской. Но при этом просвещении тотчас открылось препятствие, состоявшее в том, что славяне не имели своей грамотности и письменности. А учить народ без грамоты и письма значило тоже, что писать на воде или на воздухе. Чтобы изобресть для славян буквы, нужно было знать голосовые звуки языка славянского и сравнить эти звуки преимущественно с греческим алфавитом. Труд предстоял немалый. Впрочем, с постом и молитвой святой Кирилл, отличавшийся знанием языков, приступил к этому великому делу. И Господь Бог умудрил сего просветителя в составлении азбуки славянской, которая доселе употребляется у нас в церковной печати. Это изобретение обрадовало всех славян. Оно послужило основанием той письменности, которая перешла от славян в нашу единописменную с ними русскую землю. Чем же выразилась эта первоначальная письменность? – До изобретения письменности сей славяне не имели у себя никаких книг. Первые книги появляются у них с переводом книги священного писания. И этот перевод начинается Кириллом и Мефодием с евангелия Иоанна Богослова. После Иоанна Богослова были переведены с греческого на славянский язык прочие евангелия и другие более употребительные книги как священного писания, так и богослужебные. Но если мы удивляемся переводу семидесяти толковников, переводивших под царским покровительством библию с еврейского на греческий язык; то тем более должны удивляться двум солунским братьям, без особенного покровительства, в переводе священных книг с греческого на славянский язык. Если там находим особенное содействие Божие, то тем более должны видеть явную помощь и внушение Святого Духа в трудах Мефодия и Кирилла. Они открыли нам путь к познанию Бога и всех дел Его. Чрез них мы узнали, во что мы должны веровать и что должны исполнять.

Но, несмотря на труды святых Мефодия и Кирилла в изобретении славянской азбуки и в переводе священных книг, имена их подвергались различным нареканиям и нападениям со стороны язычников, магометан и особенно со стороны латинян. Время их перевода близко было ко времени, когда происходила борьба между патриархом Фотием, их наставником, и папой Николаем I. Вследствии этой борьбы начиналось разделение между восточной и западной Церквами, а вместе с разделением явилась ненависть у папы к тем, кои держались восточной Церкви. По этой же причине папы со своими последователями сделались недоброжелателями Мефодия и Кирилла. Им ставили в вину самое изобретение букв и письменности славянской. Нужно было им защищать свой новый язык против триязычников, основывавших свое учение на надписи, сделанной на кресте Спасителя. Они посрамили их лжеучение и убедили, что всякому роду и на всяком языке подобает славить Бога и Его дивное творение. Подобную защиту выдержали они и против тех, кои запрещали читать мирянам слово Божие, данное для всех и каждого без различия. Для утверждения своей православной веры им нужно было защищать и свои догматы, которыми отличается восточная Церковь от западной. Но все таковые защищения не даром обходились славянским просветителям, а сопровождались различными скорбями. Именно, так как многие славянские земли, просвещаемые Мефодием и Кириллом, находились под властью папы, то им приходилось по временам терпеть гонения и преследования. Их то заключали в темницу, то освобождали из оной... То запрещали им совершать Богослужения на славянском языке, то разрешали таковое совершение. То приказывали у них сожигать славянские книги и уничтожать самый их перевод, то давали свободу в распространении оных книг. Среди таковых утихающих и поднимающихся угроз и нападений провели подвижническую жизнь свою славянские просветители. Между тем труды их восторжествовали над всеми препятствиями, и слава их в роды родов распространилась между всеми славянскими племенами.

К счастью нашему, призвание первых князей в нашу русскую землю совпало с временем просвещения славян Мефодием и Кириллом. Труды их у козар и других славянских племен, живших на юго-востоке России, не могли остаться у нас бесплодными. Этими добрыми семенами воспользовались и князья наши, и митрополиты, когда насаждалась в русской земле вера христианская. Хотя и не знаем путей распространения веры и учения славянских просветителей после их блаженной кончины, но мы уверены, что не без их влияния принимали у нас веру Христову Аскольд и Дир, святая Ольга и Владимир. Не могла бы скоро привиться и грамотность славянская в нашем отечестве, если бы оно не было подготовлено к ней от Мефодия и Кирилла. Напротив, от них вера и грамотность чрез священные книги могла бы распространяться более быстрым потоком, если бы в последующие за ними века не встретилось у нас препятствий от удельной системы, от нападения врагов, от монгольского порабощения и других враждебных сил. Среди этих смятений и возмущений сами имена Мефодия и Кирилла, памятные для наших предков, стали было забываться в устах русского народа. А они должны быть для нас незабвенны, особенно в настоящие дни, когда славянские племена и славянский язык составляют особенный предмет изучения и когда труды славянских просветителей делаются настольными книгами для научения страху Божию всех, начиная с детского возраста. С таковыми благоприятными ожиданиями приветствуем тебя, русская православная земля, празднующая ныне начало твоего духовного просвещения! Сыны твоей Церкви в продолжении тысячелетия обучаются русской грамоте, читают священное писание и другие Божественные книги, совершают или слушают совершаемое Богослужение и получают назидание в храмах Божиих и в домах. Но кто изобрел буквы для такого чтения и научил нас первоначально грамоте? Кто перевел священные книги с греческого на славянский язык и сделал их нам доступными? Это вы, Солунские братья, учителя и просветители всех славян. Пред вашим священным именем преклоняемся мы. Пред вами должна пробудиться ревность к распространению грамотности у нас между всеми христианами. Пусть вспомнят ныне о трудах славянских первоучителей и не пожалеют своих трудов и жертв на распространение церковных школ и на воспитание детей в духе веры и благочестия. Изобретенный ими язык славянский, как язык церковный и священный, не теряет своего достоинства и при русском языке, а напротив сохраняет особенную силу и значение для нас христиан. Он служит органом для славы Божией, для выражения священных предметов, для пользы и спасения нашего и наших ближних. Как же дерзают после сего из среды даже православных христиан обращать язык свой на богохульство и вольномыслие, для научения неповиновению и злым страстям, для защиты порока и для унижения добрых дел? Да примкнет язык к гортани у таковых злобных людей, нарекающих тьму светом, а свет тьмою! Не о том заботились святые равноапостольные Мефодий и Кирилл, чтобы мы злоупотребляли их языком. Они научили нас слову Божию с тем, чтобы мы во всем следовали оному, исполняли возложенные на нас обязанности и достигали вечного спасения. Об этом молимся им ныне и будем молиться навсегда вперед, чтобы их святыми молитвами Господь сохранил нас со всеми славянскими племенами в мире и любви, в православии и единомыслии. Аминь.

И аще рекут к вам: изыщите чревоволшебников и от земли возглашающих. . . . не язык ли к Богу своему взыщете, что испытуете мертвыя о живых? (Ис.8:19).

Нынешний праздник в честь трех святителей обязан своим установлением их явлению из мира загробного. Уже долго спустя после их кончины, возникла в обществе христианском распря о том, кто из них выше по достоинству и ближе к Богу. Чтобы утолить этот раздор, угрожавший миру церкви, святители явились Иоанну, митрополиту Евхаитскому, мужу ученому и благочестивому, и объявили ему: «Мы равны пред Богом. Внуши христианам, чтобы оставили раздор, и хранили единомыслие. Составь для нас праздник в один день: мы всем, нас поминающим, будем споспешествовать ко спасению». Сказав это, они, осиянные небесным светом, стали невидимы. Рассказанный теперь случай есть один из многочисленных опытов, неопровержимо подтверждающих, что явления душ из мира загробного не невозможны и действительно бывали. – Неправильное разумение сего рода случаев служило для многих поводом к напряженному усилию войти в сообщение с миром духов. Одни, лишась сердцу близких и любимых, ждут их во сне и даже наяву, чтобы спросить их, как они живут за гробом. Другие, сгорая узнать свое будущее, мечтают в страшной тишине чародейства и гаданий услышать голос о своей судьбине. Есть и такие, которые чрез таинственные открытия, получаемые будто бы из царства духов, думают усовершенствовать веру христианскую, которые хвалятся своим искусством беседовать с давно и недавно умершими, и которые дерзко дают понять, что вызвать душу из иного мира для них также легко, как позвать слугу из одной комнаты в другую.– К сожалению гадальщицы и духовидцы между легкомысленными и суеверами всегда находят себе много приверженцев. По сему и в наше время не излишни советы против того предрассудка, от которого так предостерегал современников Исаия пророк: «Когда вам скажут: посоветуйтесь с вызывателями мертвых и с ворожеями... отвечайте: не должен ли народ к своему истинному Богу обращаться? Разве о живых можно спрашивать умерших?» Хотя то несомненно, что души умерших являлись иногда в действительности, а не в воображении живым; однако же устроять такие свидания никогда не было предоставлено произволу и искусству человека. Душу отшедшую можно увидеть тому, кому это дано было бы от Бога; но вызвать ее никто не может. Являлись и ангелы, но не по произволу человеческому, и даже не сами собою, а потому что Бог посылал их. Не все ли они суть служебные духи, посылаемы, как замечает апостол, на служение хотящим наследовать спасение (Евр.1:14), а не произвольно являющиеся. Так же надобно думать и о душах людей усопших. Их вызвать и видеть не зависит от нашей власти, и не всегда достижимо для самой пламенной молитвы. Иоанн Златоуст, сосланный в город Кукуз, пребывал там в доме, принадлежавшем доброму семейству, из которого один молодой человек впоследствии сам сделался епископом. Этот епископ, по имени Адельфий, рассказывал, какое чудное было ему видение: «Когда скончался блаженный Иоанн, я почувствовал невыразимую печаль, что этот вселенский учитель умер, лишенный престола. Со слезами молил я Бога показать мне, в каком он состоянии и причислен ли к святым патриархам. В одно время вижу я весьма благообразного мужа: он взял меня за руку и привел в место светлое, где показал мне многих учителей церкви. Не нашедши там, кого желал, я вышел оттуда печальный, и стоявшему при дверях поведал мою скорбь, что не видал возлюбленного моего Иоанна. Сей придворник объяснил мне: нельзя тебе видеть его; он предстоит там, где престол Господень.» Рассказ этот указывает и на возможность видеть души праведных, и вместе служить свидетельством, что не является душа, когда хотят ее увидеть по влечению хотя и невинного, но бесплодного любопытства. Ибо тот же Иоанн Златоуст явился вместе с Григорием и Василием митрополиту Евхаитскому, когда это было нужно, по устроению Божию, для умиротворения верующих. – Решительно сказать должно, что духовидцы принимают за действительность или мечты собственного воображения, или навождение злой и темной силы. Нет сомнения, что небожители не иначе могут явиться на земле, как по воле Божией. Вемы же, яко грешники Бог не послушает (Ин.9:31), и когда они присвояют себе значение чудотворцев, покушаясь вызывать духов. Те только сподоблялись чудесных видений, которые добрыми делами и долгими подвигами очищали в себе духовное зрение; мужи «Богодухновенные чрез деяния обретали в видения восход». А наше слабое око, доколе покрыто толстою корою греховности, способно ли, чтобы видеть невидимое, существо бесплотное? И кто самонадеянно стремится к сему, того останавливает Премудрый: «Не исследуй того, что выше сил твоих: что сокрыто, то не нужно» (Сир.3:21). Если бы даже нам и виделось что-либо необычайное: не следует обольщаться. Подвижники опытные рассуждают: «Когда бывают явления грешнику, он не должен верить им, хотя бы видел Христа. Ибо явления Божественные бывают только святым, и оным всегда предшествует в их сердцах тишина, мир и радость. Даже и они, уверяясь в истинности видений, признают себя недостойными». У Григория Богослова был любимый брат, которого он рано имел несчастье лишиться. Оставляя себе надежду на том свете свидеться с ним, великий святитель произнес: «Тогда увижу я моего Кесария не оплакиваемым, как теперь, но прославленным и превознесенным, каким ты, возлюбленный мой, неоднократно являлся мне во сне, потому ли, что так изображало тебя мое желание, или потому, что это была самая истина». Таково смирение святого: он видел блаженную душу умершего брата, но готов признать эти явления плодом своего воображения.– Есть также предание о св. Златоусте, что ему, когда он писал толкование на послание апостола Павла, являлся сам апостол, наставляя и утверждая его в сем труде. Свидетелем сего бывал святой Прокл, келейный ученик Златоуста; но когда он открылся в том своему учителю, Златоуст скромно заметил, что у него «в комнате никого не было». – Почему же не предоставлено живым по произволу вызывать и видеть души умерших? – Потому что это не нужно и было бы даже вредно. Душа евангельского богача из ада просила Авраама, чтобы на землю, где он оставил пять братьев по плоти, послан был Лазарь предупредить их, да не и тии приидут на место сие мучения. Но Авраам ответил: имуть Моисея и пророки, да послушают их (Лк.16:29). Если же не было надобности Иудеям принимать уроки от умерших, то еще менее сие нужно для нас; ибо у нас, кроме закона Моисеева и пророческих книг, есть Евангелие, само слово Христово и учение апостольское. – О чем спрашивать умерших, если б это и было доступно? Разве о своем будущем? – Но каждому предсказана его судьба: «Живи добродетельно, и тебе будет хорошо». Даже теперь, при безуспешности предведения, люди жадны до новостей; но если б можно было узнать будущее, кто стал бы заниматься настоящим? Но те ли только предприятия были бы нам любезны, о которых получена была бы приятная весть и из другого мира, и исход которых, по предсказанию духовызывателей, должен быть выгоден для нас? Не впадет ли, напротив, в тупой ужас и отчаяние тот, кому вызванная тень предсказала бы бедствие? – Такая пытливость служит прямым оскорблением Промыслу Божию, который один управляет нашими делами и судьбами, утешая смертных счастием и вразумляя несчастиями. Когда дитя навязчиво спрашивает отца, что у них завтра будет в доме, и когда отец отказом в ответе ограничивает пустое любопытство ребенка: не смешон ли был бы этот ребенок, если б с тем же легкомысленным вопросом обратился к человеку постороннему, который гостем зашел в их дом? Но мы не дети, и не должны забывать, что чем увлекаемся, тем иногда и наказываются. Отступник от веры в Провидение, предаваясь суеверию, скоро может дойти до погибели. – Саул, царь израильский, сначала сам преследовал духовызывателей и гадальщиц, но, отступив от Бога, сделался суеверен. Пред сражением с Филистимлянами, когда разгневанный Господь не дал ему никакого ответа, как давал прежде, Саул переодетый пошел в Андору к волшебнице и просил ее вызвать тень Самуила. Тень явилась; но что возвестила Саулу? – «За то, что ты не послушал Иегову, предаст Иегова Израиля вместе с тобою в руки Филистимлян: завтра ты и сыны твои будете со мною“ . (1Цар.28). На другой день Саул и три сына его погибли действительно на горах Гелвуйских. Сберегая нас от несчастных последствий, закон Божий издревле запрещал вызывание умерших и всякого рода гадания. Моисей говорит народу избранному: ,, Не должен находиться у тебя обаятель, призывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых: ибо мерзок пред Богом всяк делающий сие“. (Втор.18:11). Василий Великий определяет: «Кто предается ворожеям, или сам ворожит, да подпадет правилу шестилетнего покаяния». Тоже подтверждено шестым вселенским собором: «Предающиеся волшебникам или другим подобным обаятелям да подлежат правилу шестилетней эпитимии». – Некто спросил своего духовного отца: «Когда кто идет к чародею, должен ли я сказать ему, чтоб не ходил? – Старец отвечал: «Если любишь этого человека, то скажи ему: Брат! ты чрез сие вредишь душе своей и прогневляешь Бога, Который воспрещает это дело». Аминь.

Ныне св. Церковь празднует память св. равноапостольных царей Константина и Елены. Отличительная черта их – это ревность по вере христианской. Когда еще язычество, многобожие и идолопоклонство господствовали в римской империи, сильной и страшной в свое время, и когда христианство, хотя распространившееся уже по вселенной, подвергалось гонениям и преследованиям, император Константин при влиянии св. Елены соделал веру во Христа Спасителя господствующей в Риме, а потом и во всем мире; наместо языческих храмов возвысились храмы во славу Господа Иисуса Христа, христианское богослужение стало совершаться открыто и торжественно. До самой смерти своей и св. Константин и св. Елена остались самыми пламенными поборниками св. нашей веры. Пусть же их ревность по вере будет и для всех нас образцом и сильным побуждением быть усердными и пламенными ревнителями православия.

В чем должна выражаться наша ревность по св. вере нашей? Прежде всего в старании сколько можно ясно уразуметь то учение, которое преподается вашей Церковью чрез ее пастырей и которое изложено в св. книгах. Кто не заботится узнать истин той веры, которую он исповедует, может ли сказать, что любит ее пламенно? Какой предмет мы любим, тому и преданы всем сердцем. А нет важнее и достолюбезнее для нас предмета, как св. вера наша. Она составляет залог и основание нашего спасения, она же есть необходимое условие и нашего земного счастья. А между тем надобно сознаться, что у весьма многих св. истины веры остаются во всю жизнь мало понятыми, так что не трудно совратить их в заблуждение. Никто не может жаловаться на недостаток средств к достаточному познанию христианского учения, особенно в настоящее время – при распространении грамотности. Пусть же и обучение грамоте ведет к лучшему понятию о вере нашей, чтобы всякий мог дать отчет о своем уповании иноверцу и выставить ему превосходство православной веры. Пусть и богослужение церковное и поучения пастырей Церкви воспламеняют в сердцах наших любовь и желание обстоятельнее знать догматы своей веры. Но знать только истинное христианское учение недостаточно; надобно и в жизни им руководствоваться, надобно еще исполнять его и с ревностью – во-первых, чрез распространение здравых и правильных понятий о вере в своем обществе или в своем семействе. Кто больше успел узнать или услышать о св. истинах, должен передавать другому, особенно в воскресные и праздничные дни, когда весьма часто время проводится в бесполезных разговорах, а нередко в посторонних занятиях. «Созидайте кийждо ближняго» своего (1Фес.5:11), говорит св. Писание. Каждый, если имеет возможность, помогай другому уразуметь то, чего он не понимает.

Далее ревность наша по вере должна проявляться в неопустительном хождении в храмы Божии. Храмы Божии суть лучшие училища веры и благочестия, и церковное богослужение есть лучшее средство к настроению души нашей, какого требует Евангелие. Довольно и обыкновенных, будних дней для житейских забот; в дни воскресные и праздничные известные часы должны быть посвящены общественной молитве, церковной. Знайте, что молитва церковная важнее и сильнее частной, домашней, потому что в храме Божием приносится бескровная жертва за грехи наши. Как же худо делают те, которые не хотят и несколько часов постоять в церкви, а стремятся на торжища, или по лености проводят время в праздности! Ревность наша по вере должна выражаться еще во взаимной искренней любви между собой. «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал.6:2), убеждает нас апостол. Кто заводит вражду, ненависть, зависть, причиняет обиды другому, знает только заботу о собственных выгодах, в том может ли обитать святая любовь и ревность в вере, заповедующей любить ближнего, как самого себя? Наконец и во внешних знаках должна выражаться ревность к вере, так например в правильном употреблении крестного знамения. Кто полагает на себе крест небрежно, тот, конечно, не может похвалиться крепкой любовью к вере и Церкви. Ношение креста на персях, который от самого дня крещения каждый христианин должен непременно иметь, как знамение победы над диаволом, как знак, что он принадлежит к царству Христову, есть последователь и ученик Христов, относится также к ревности по вере. А мало ли есть христиан, которые по своей невнимательности не имеют на себе этого святого знака? Ревнуйте же, братия, по вере, крепко держитесь своей Церкви и ее уставов, чтобы не подвергнуться гневу Божию за свою холодность к ним. Помните, что наступит час, когда все мы должны будем предстать на суд и дать отчет Богу в своих делах по вере. Аминь.

Святая Церковь, вспоминая ныне рождество честного, славного пророка, предтечи и Крестителя Господня Иоанна, чтение евангельское предлагает нашему вниманию также о рождестве сего Иоанна Предтечи Господня. Кто хочет знать, как родился сей Иоанн, от кого, и когда, и при каких обстоятельствах предыдущих и последующих, тот должен со вниманием вникнуть в ныне чтенное евангелие. Без сомнения, многие из нас знают и сию евангельскую историю; но как есть и такие, которые не знают оной, то объясним кратко нынешнее евангельское чтение в честь празднуемого святого. «Бысть во дни Ирода, царя Иудейска, иерей некий, именем Захария, от дневныя чреды Авиани, и жена его от дщерей Аароновых, и имя ей Елисавет. Беста же оба праведна пред Богом, ходяща во всех заповедех и оправданиих Господних безпорочна. И не бе има чада, понеже Елисавет бе неплоды, и оба заматоревша во днех своих беста» (Лк.1:5–7). Таково начало ныне слышанного нами евангелия от Луки. Евангелист определяет время жизни праведного Захария царствованием Ирода царя. Какого же он разумеет Ирода? Тот ли этот Ирод, который умертвил после сына Захарьина, о рождении которого теперь ему возвещается? Нет! То был Ирод Антипа, сын сего Ирода царя, и не царь и по достоинству, а «четверовластник» (Мф.14:1). Поименованный же здесь Ирод был Ирод великий, по происхождению не иудей, а иноплеменник, который происками достиг себе короны иудейской и царствовал в Иудее долго. Впрочем хотя великим назывался, но велик был более по злодеяниям.

Что это была за чреда Авиева, к которой принадлежал Захария? Это была одна из чред ветхозаветных священников, совершавших службы в храме Иерусалимском. Священники не все вместе совершали служение в храме, а поочередно. Ныне сия очередь отправляла службу в храме, в другую неделю – другая. И Захария в один раз, когда наступила чреда Авиева, к которой принадлежал он, также совершал служение в храме вместе с другими священниками сей чреды. И в сию-то чреду, во время службы его, ангел явился к нему с вестью о рождении сына. Где и как случилось явление ангела, возвещающего Захарии рождение от него сына? О сем евангелист рассказывает так: «Бысть же служащу ему в чину чреды своея пред Богом, по обычаю священничества, ключися ему покадити вшедш в церковь Господню, и все множество людей бе молитву дея вне в год фимиама. Явися же ему ангел Господень, стоя одесную алтаря кадильного» (Лк.1:8–11). Из повествования евангелиста видно, что Ангел явился Захарии тогда, как Захарий совершал каждение в храме по жребию, как обыкновенно было у священников, и не в присутствии народа, который молился вне храма, во время этого каждения, и явился именно по правую сторону алтаря кадильного. Чтобы уяснить для себя повествование евангелиста, мы должны решить следующие вопросы: что это за жребий священнослужения, который был в обыкновении у священников Иудейских? Почему народ не присутствовал в храме во время каждения Захарьина? В каком месте храма совершалось каждение?

Что это за жребий священнослужения, который был в обыкновении у священников Иудейских? В храме Иерусалимском не только священнослужение совершалось поочередно священниками, но и службы в храме отправляемы были ими по жребию. Обыкновенные священнодействия в храме Иерусалимском состояли в приношении жертв, большей частью кровавых. Но сии жертвы требовали рук многих священников, когда при совершении их требовалось от священников заклать жертвенное животное, собрать кровь его в сосуд, пролить ее вокруг алтаря, возжечь огонь на алтаре, положить рассеченные части жертвы на дрова жертвенника и сжечь их на огне на алтаре. Притом у священников Иудейских были и другого рода службы. Их должность была также устроять и возжигать каждый вечер светильники на золотом семисвещнике, воскурять фимиам каждое утро и вечер на алтаре кадильном, переменять хлебы предложения каждую субботу на золотой трапезе. Все сии службы возлагаемы были на священников по жребию. Захарии, как показывает текст, достался жребий совершать каждение в храме. Почему народ не присутствовал в храме во время каждения Захарии? Это оттого, что народ не мог присутствовать ни при каком священнодействии собственно в храме. Храм у Иудеев был такое святилище, куда имели доступ одни только священники. Народ же обыкновенно молился в притворах храма. поскольку притворы храма, в которых народ присутствовал и мог только присутствовать, не составляли собственно храма, то о народе, молившемся в притворах храма, и говорится здесь, что он молился вне, т.е. вне храма.

Где в храме совершалось каждение? Храм состоял, собственно, из Святого Святых и Святого. В сих-то частях храма и совершалось каждение. Во Святом Святых совершалось оно однажды в год, именно в праздник очищения и то первосвященником. Обыкновенно же совершалось оно во Святом храма, где находился и самый алтарь кадильный. Сюда-то пошел Захария с златою кадильницею для каждения. Нужно ли точнее определить местность, где совершилось явление ангела Захарии? Дадим еще ответ на один вопрос: где именно стоял алтарь кадильный в Святом храма? Алтарь кадильный в Святом храма стоял в средине между золотою трапезою и золотым семисвещником, против завесы, отделяющей Святое от Святого Святых. Здесь-то по правую сторону алтаря кадильного явился Захарии ангел Господень. «И смутися Захария видев, – повествует евангелист, – и страх нападе нань» (Лк.1:12). Чего испугался Захария, увидев ангела? Захария испугался, увидев ангела, потому что по верованию ветхозаветных, видения ангелов считались предвещающими близкую смерть человеку, видевшему оныя. Так испугался Гедеон, увидев ангела Господня, что воскликнул: «увы мне Господи Господи, яко видех ангела Господня лицем к лицу» и дотоле не успокоился, пока Господь не сказал ему: «мир тебе, и не бойся, не умреши» (Суд.6:22–23). Так испугался Маноф при виде ангела и в испуге сказал жене своей: «смертию умрем, яко Бога видехом» (Суд.13:22). По сей причине и Захария испугался, увидев ангела, так что сей должен был наперед успокоить дух его: «рече же к нему Ангел: не бойся Захарие» (Лк.1:13). Что же ангел благовествует ему? Какую радостную весть он принес ему с неба? Вот его благовестие: «Зане услышана бысть молитва твоя, и жена твоя Елисавет родит сына тебе, и наречеши ему имя Иоанн. И будет тебе радость и веселие,и мнози о рождестве его возрадуются. Будет бо велий пред Господем, и вина и сикера не имать пити, и Духа Святаго исполнится еще из чрева матери своея. И многи от сынов Израилевых обратит ко Господу Богу их. И той предыдет пред Ним духом и силою Илииною, обратити сердца отцем на чада, и противныя в мудрости праведных, уготовати Господеви люди совершены» (Лк.1:13–17). Из сего благовестия видно, что ангел благовествует Захарии рождение сына, которого Бог даст ему к радости его собственной и многих других, по молитве его. Теперь по поводу явления ангела Захарии спросим: отчего не бывает нам явлений или откровений Божиих? Посмотришь, не только в Ветхом Завете, и в Новом как часты были видения ангелов в церкви христианской, особенно в первые века христианства! Отчего же ныне они редки? Так много ныне заблуждающих, немощных в вере, погрешающих, так много снедаемых печалью и горестью; отчего же ныне ангелы не являются ни для наставления людей, ни для утешения, ни для облегчения, ни для утверждения в вере? Видно, ныне нет такой нужды в видениях ангелов; видно, мы не стоим их. Вначале, когда Церковь Божия еще не была распространена на земле, и там, где она была насаждена, от всех была гонима и возмущаема ересями и несогласиями, сия Церковь Божия, еще юная и боримая, имела нужду и в видимых действиях помощи небесной. Тогда для распространения ее, для спасения от врагов, для ограждения от плевел лжеучения, являлись и ангелы с неба; и не только ангелы являлись, и святые являлись, и Сама Матерь Божия явилась, и Сам Сын Божий являлся. Действительно, стоит только прочитать наши Четьи-Минеи, чтобы увериться в подлинности всех сих откровений небесных. Но ныне, благодарение Богу, Церковь распространена на земле, отвне успокоена, внутри ограждена от всех зловредных учений, и твердо стоит, будучи утверждена на правилах и постановлениях соборных и святых отец. При таких обстоятельствах Церкви ныне нет нужды, чтобы в ней были столь же часты явления ангелов или святых. Много ныне погрешающих, слабых в вере, в несчастьях малодушествующих; но разве, кроме ангелов, не могут сами люди наставлять друг друга, подкреплять в немощи, утешать в горести, обличать в грехопадениях? Разве нет у нас слова Божия, полезного «ко учению, ко обличению, ко исправлению, к наказанию, еже в правде» (2Тим.3:16)? Разве нет у нас пастырей и учителей, которых долг по апостолу «проповедовать слово, настой благовременне и безвременне, обличить, запретить, умолить со всяким долготерпением и учением» (2Тим.4:2)? Учить человеков и есть долг человеков, а не ангелов. Доказательством сему служит следующий пример: один пресвитер, святой по жизни, но не искусный в Божественных писаниях, по простоте своей увлекся примером еретиков в служении литургии и совершал ее так, как она совершалась у них. Впрочем, поскольку он перенял это зло по неведению у еретиков, а сам, как благочестивый старец, совершал службу Божию всегда благоговейно, смиренно, то этот грех неведения не препятствовал ангелам являться при служении его и окружать его. По устроению Промысла, однажды довелось ему служить с одним диаконом, сведущим в Божественных писаниях. Сей, когда услышал произнесенные им слова, не согласные с чистотою веры православной, дерзнул упрекнуть в том пресвитера; а старец, полагаясь на явление ангелов, коих он всегда видел при своем служении, не обращал внимания на упрек диакона. Диакон во второй раз не опустил упрекнуть пресвитера в том, что он допустил обольстить себя ересью. Старец, слыша такие упреки от диакона, как скоро увидел снова во время служения своего ангелов, окружающих его, спросил их: «Сей диакон поносит меня и изобличает слова, произносимые мною, в ереси; что мне делать?» «Делай так, как он говорит, – ангелы отвечают, – он добру учит тебя». «Почему же вы сами не вразумили меня?» – спросил их старец. Ангелы отвечают: «По устроению Божию, человеков должны исправлять человеки, а не ангелы». Впрочем, хотя наш век не есть век чудес или видимых действий благодати Божией, однако ж явления ангелов или святых и ныне возможны. По вере чего не бывает? По молитве чего не совершается? Кто Богу приятен, для того Бог чего не сделает? Мы смотрим на Захарию, который удостоился видения от Бога, но смотрим ли на то, как жил Захария? Он жил добродетельно, ходил всегда пред Богом и «поступал» во всем «по заповедям ... Господним безпорочно» (Лк.1:6). Мы смотрим на Захарию, который извещен был от ангела о скором пришествии Мессии в лице Предтечи, сына своего, о рождении которого ему возвещено, но смотрим ли на то, почему он извещен был о пришествии Мессии? Потому что он веровал в Него, с нетерпением ожидал Его и молился о пришествии Его. Мы указываем на Захарию, которому было откровение с неба; но когда и как ему было это откровение? Оно было ему по молитве, и тогда как он стоял на молитве в храме. При сих условиях и нам возможны видения и откровения с неба, Молитва, как дым, легко восходит горе и достигает облаков; а дошедши до облаков, она удобно может низвести и облако благословения Божия на нас. Вера также всегда могущественна: и самое небо может склонить к земле. Жизнь добродетельная также всегда Богу приятна; и если для добродетели искушаемой нужна видимая помощь свыше, то Бог никогда не откажет ей в сей помощи. Отчего же нам не бывает никаких видений и откровений Божиих? Видно, мы худо живем; видно, мы мало молимся; а если и молимся, то молитва наша не восходит к небу, как фимиам кадильный; видно, вера между нами оскудела. Христиане слушатели! Мы не должны жалеть о том, что ныне нет частых явлений ангелов в церкви: ибо на то есть «времена и сроки» у Бога (Деян.1:7). Но жаль, если их вовсе ныне нет; ибо тому причиной мы сами, а не времена. Живите хорошенько, в вере стойте крепко и молитесь постоянно: тогда Бог и нас не лишит видимой благодатной помощи в искушениях жизни. Аминь.

Хотя все апостолы равны между собой, и Господь запретил им помышлять о первенстве и предпочтении, но особенная ревность и подвиги Петра и Павла, изображенные, первого – в Евангелии, обоих – в Деяниях Апостольских, и, сверх того, – написанные ими послания (Петром – два, Павлом – четырнадцать) подали Церкви основательную причину наименовать их первоверховными. А чтобы сим титлом не слишком их возвеличить пред прочими, то Церковь, отделяя их, тотчас и соединяет. Ныне празднуем мы Петра и Павла, а завтра совершаем торжество всех дванадесяти апостолов; и предпочитаем первых, яко более подвизавшихся, и равняем их с прочими, яко апостолов, ибо все избраны Самим Иисусом Христом, все «слуги Христовы и строители тайнам Божиим» (1Кор.4:1). Вопрошают некоторые, для чего установлен пост пред праздником апостолов? «Приличен, – говорят, – пост пред страданиями Иисуса Христа; приличен пост и пред Успением Его Пречистой Матери, ибо пост приличен и свойствен печали, но в праздник апостолов нет печали, для чего же ему пост предшествует?» Если бы хотя слегка вникнули, то не вопрошали бы, почему приличен апостолам пост. Кому же приличнее пост, как не апостолам? Не о них ли сказано: «егда отымется от них жених, и тогда постятся» (Мф.9:15)? Не говоря уже о том, что по отшествии Христовом вся жизнь их, непрестанным опасностям подверженная, в непрестанных подвигах проведенная, была не что иное, как непрерывный пост, скажите, начинали ли они какое важное дело без поста? Нужно ли избрать кого на служение? Они постятся, дабы услышать решение Святого Духа: «служащим же им Господеви и постящимся, рече Дух Святый: отделите Ми Варнаву и Савла на дело, на неже призвах их» (Деян.13:2). Нужно ли кого рукоположить? Они постятся, дабы сопутствовал и руководствовал их Дух Святой: «рукоположше же им пресвитеры на вся Церкви и помолившеся с постом, предаша их Господеви» (Деян.14:23). Кратко сказать: все дела их решались, направлялись и действовались Духом Святым, но призвать Духа Святого они и не дерзали, и не могли без поста, ибо никто никогда не мог сподобиться гласа и силы Божией иначе, как совершенно истрезвившись и облегчивши ум от паров пищи и пития. Посему-то и ныне служители тайн Божиих не иначе приступают к совершению таинства Тела и Крови Христовой, как вовсе никакой пищи и пития не вкусивши. Но и кроме времени совершения таинств и призывания Святого Духа, так как христиане должны быть всегда храмом Святого Духа, по оному изречению апостола Павла: «не весте ли яко храм Божий есте, и дух Божий живет в вас» (1Кор.3:16); и в другом месте: «или не весте, яко телеса ваша храм живущаго Святага Духа суть» (1Кор.6:19): то апостол Павел и изнурял тело свое непрерывающимся постом, как свидетельствует сам о себе: «умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како иным проповедуя, сам неключим буду» (1Кор.9:27). Но можем ли сомневаться, слушатели, что и другие апостолы были в сем подобны Павлу, умерщвляли постом тело, столь поползновенное и склонное ко греху? Итак, можно ли христианину вопрошать, для чего установлен пост пред праздником апостолов? Не обличает ли сей вопрос, что вопрошающие тяготятся постом и желали бы никогда не поститься? Как? скучать постом? Это значит не дорожить чистотою телесною, ни во что ставить молитву, не уважать даров Святого Духа. Ибо без поста, как уже сказали мы, не можно сохранить чистоты телесной, не можно молиться живою молитвою, не можно сподобиться даров Святого Духа. Скучать постом? Это значит обращаться в языческую сластолюбивую, плотоугодную, нечистую жизнь. Но апостол Петр хвалится и хвалит тогдашних христиан, что от языческой жизни невоздержной обратились к трезвенности и целомудрию. Послушаем собственных слов апостола, из коих ясно усмотрим, что Петр различает христиан и язычников именно воздержною и невоздержною жизнью: «Христу убо пострадавшу за ны плотию, – говорит Петр христианам, – и вы в ту же мысль вооружитеся...» (1Пет.4:1), «во еже не ктому в человеческия похоти, но в волю Божию прочее во плоти жити время» (1Пет.4:2). «Довлеет бо вам мимошедшее время жития, волю языческую творившим, хождшим в нечистотах, в похотех, ... в пиянстве...» (1Пет.4:3) «о нем же дивятся ныне, не сходящимся вам в тож де блуда разлияние» (1Пет.4:4). После сих слов апостольских, что остается сказать о христианах, которые воздержания не хранят, пост ненавидят? Не язычники ли они, хотя и носят имя христиан? Не тем ли отличаются истинные христиане, что ведут воздержную и трезвенную жизнь, а посты так любят и хранят, как апостольский подвиг, как славу и венец христианской жизни? Да не возражают сластолюбцы, что можно и постясь иметь дурное сердце. На что указывать на лицемеров и суеверов? Довольно сказать и заключить, что, не имея чистого тела, очищенного умеренностью и хотя временным постом, не можно иметь чистого духа. Аминь.

Рече же ему Господь его: добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен над многими тя поставлю (Мф.25:21).

Сие сказано в притче о царствии небесном. Следственно в сих словах представляется закон царствия небесного: кто на деле оказывается верным в малом, тому дается полномочие на многое. Хотите ли видеть в действительном бытии то, что слышите в иносказании притчи? Можете еще на земле усматривать, как действует закон царствия небесного в людях, которых Царь Небесный особенно избрал, испытал в верности, обрел «верными в малом» (Лк.16:10) и потому «над многими поставил» (Мф.25:21) и прославил, как высокие и сильные орудие своего царствие. Укажем на то, что ближе. Многое ли имел преподобный отец наш Сергий, когда избрал для себя сие место, или лучше, когда Бог избрал его, чтобы благословить чрез него и сие место? Удобнее сказать, чего он не имел, и что оставил более, нежели имел. Он оставил звание, родительский дом, наследство; нашел здесь пустыню безлюдную, непроходимую, не совсем безводную для одного, но для жительства многих даже водою скудною; построил хижину и малый храм, но не имел в нем священнодействующего; иногда не имел в хижине хлеба, а в храме обычного светильника для ночных молитвословий. Один можно было примечать рано данный ему талант: это желание служить Богу; но только время открыть могло, чистого ли золота сей талант, и до какой степени он обогатит деятеля. И что же открыло время? Смотрите, сколь «над многими поставлен» сей «верный о мале» (Мф.25:21). Как во многом небесном был он уполномочен, когда еще жил на земле! Как на многое земное простирает свое полномочие и теперь с неба! Не высоким ли небесным полномочием действовал он, когда, например, жизнь умершему призвал, или когда избавлению отечества от ига неверных не просто советом и молитвою, но прозрением и предсказанием споспешествовал? Что может быть сильнее и обширнее сего полномочия, которое возмогло дикую пустыню превратить в вековую обитель, и которое благотворные влияния и действия (благословение, охранение, утешение, исцеление, помощь в добре, помощь противу зла) распростирает по векам, по местам, по людям, так что, по благодати дивного во святых Бога, нельзя указать сему ни конца, ни предела? Вот удивительный, очевидный опыт, и как в царствии Божием верный о мале поставляется над многими. Но я говорю о сем не для того, чтобы только удивляться, а чтобы учиться. И потому, показав вам в частном опыте действие общего закона, поспешаю возвратить внимание ваше к самому сему закону, который, как общий закон царствия Божия, должен касаться до всех и до каждого из нас, если желаем принадлежать царствию Божию. Кто бы ты ни был, желающий себе царствия небесного, притча о царствии небесном сказана и к тебе. Итак, если хочешь достигнуть желаемого, то надобно и тебе достигнуть того, чтобы тебе сказано было сие одобрительное слово: «добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен» (Мф.25:21). Ибо, если сего не достигнем, то по необходимости случится противное сему: тебе сказано будет: «лукавый рабе и ленивый»; а вслед за сим – «неключимаго раба вверзите во тьму кромешнюю» (Мф.25:26,30). Если сего ужасаешься, то позаботься о верности. Не почитай маловажным и того, чтобы «о мале быть верным». Как христиане, мы охотно называем себя верными и в сем наименовании полагаем надежду спасения, так как напротив наименование неверного представляем себе и ненавистным, и погибельным. И справедливо. Сей образ мыслей есть евангельский и апостольский. «Кая часть верну с неверным?» – говорит апостол (2Кор.6:15). И как часть верного есть спасение, по слову самого Иисуса Христа: «иже веру имеет и крестится, спасен будет» (Мк.16:16): то противоположная часть неверного должна быть погибель. Но чтобы нам не обмануть самих себя, нужно со вниманием рассмотреть вопрос: кто имеет полное право называться верным, и потому имеем ли мы сие право? Скажет ли кто: я имею полное право называться верным, потому что верю христианскому учению о Боге? Боюсь, чтобы такому не сделал сильного возражения апостол: «ты веруеши, яко Бог един есть, добре твориши, и беси веруют, и трепещут» (Иак.2:19). Однако их никто не называет верными. Видите, что вопрос, по-видимому, простой становится труднее при углублении в его исследование. Усильте же внимание, чтобы победить затруднение. Применяя свойство нашего языка к духу евангельского учения, кажется, без опасения погрешности, можем мы в полном понятии веры признать три подчиненные и составительные понятия: уверенность, доверенность и верность. Когда апостол говорит, что «без веры же невозможно угодити Богу; веровати же подобает приходящему к Богу, яко есть, и взыскающим его мздовоздатель бывает» (Евр.11:6), он указывает сим особенно на начальную часть веры: на уверенность в истинах Богопознание, на веру ума. Но когда тот же апостол в другом месте говорит о Аврааме, что он «верова Богу, животворящему мертвые и нарицающу не сущая, яко сущая»; что он «паче упования во упование верова» (Рим.4:17, 18): здесь представляется уже не простая вера ума, но более глубокая и более сильная вера сердца; это безусловная преданность человека Богу, неограниченная доверенность к обетованиям благодати, не имеющая нужды ни в каком ручательстве доводов и удостоверений; это решительное направление души к Божественному, как бы естественно встречающееся с благодатью Божией. Сюда принадлежит вера, приемлющая спасительную силу таинств, и, в особенных случаях, ознаменуемая дарами чудодейственными. Но что и сего рода вера, даже чудодейственная, может иногда быть неполной, неоправдательной и неспасительной, в том не позволяет сомневаться грозное, поистине, изречение Христово: «мнози рекут Мне во он день: ... не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем беси изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко ж николиже знах вас; отидите от Мене, делающие беззаконие» (Мф.7:22, 23). Итак, необходимым дополнением веры, чтобы она была оправдывающей и спасительной, должна быть верность. На сие дополнение веры указует апостол, когда говорит: «праведный от веры жив будет, и аще обинется, не благоволит душа Моя о нем. Мы же [братие] несмы обиновения в погибель, но веры в снабдение души» (Евр.10:38, 39). Вера, противоположная погибельному обиновению, колеблемости, отступлению вспять, непостоянству, измене, есть верность, – верность Богу и Христу в неизменном исповедании православной веры, верность в отношении к заповедям Божиим, состоящая в неленностном их исполнении, верность в отношении к таинствам, дарованиям, служениям, в тщательном употреблении оных по намерению Божию, во славу Божию. Теперь, кажется, открылось, что полное право на спасительное наименование верных не так легко приобрести, как легко мы присвояем себе сие наименование, не думая о праве. Если хочешь действительно принадлежать к числу верных, над которыми должно исполниться предуставление Христово: «иже веру имет и крестится, спасен будет» (Мк.16:16): то не только мысленно веруй, что Бог есть, что Он ищущих Его награждает, что по неизреченному человеколюбию Он послал Единородного Сына Своего на землю, дабы открыть нам путь спасения, и Духа Своего Святого, чтобы нас облагодетельствовать и освятить; не только без пытливости разума, с доверенностью принимай неизъяснимые таинства веры; но предайся вере всею душою твоею и всею жизнью твоею, так чтобы вера была главною мыслью твоей жизни, и вся твоя жизнь – выражением веры. Наконец, будь верен Царю Небесному, Которому, кроме того что принадлежишь по праву естественному, как Творцу и Господу всего, сверх того добровольно вписался ты в службу, когда вступил в христианство; будь же неизменно и постоянно верен Его имени, Его повелениям, Его службе, Его дарованиям и талантам, которые Он вверяет нам, «комуждо противу силы его (Мф.25:15). Вероятно, многие из нас не довольно опасаются сделаться неверными пред Богом, потому что представляют себе неверность только в большом виде, а не обращают внимание на неверность в малом. Если бы кто сказал нам: «идем, да послужим Богом иным» (Втор.13:2): кто не ужаснулся бы одной мысли о толикой неверности? В сем случае сама великость зла уменьшает опасность подвергнуться оному. Сделаться неверным о мале не так страшно; и опасность, по виду маловажности пренебрегаемая, тем удобнее постигает неосторожных. Иной успокаивает себя мыслями: я не то что лукавый раб, который зарыл данный ему талант в землю и ничего доброго не сделал; я нечто делаю; то еще не беда, если некоторые лепты моего таланта остались без прибыли или вовсе потеряны; что некоторые заповеди или обеты не исполнены; что некоторые дни года или часы дня не посвящены Богу, как бы надлежало; что некоторые средства добра употреблены небрежно или обращены только к удовольствию собственному. Ах, клеврет мой! Ты не так рассуждаешь, как судит праведный Господь наш. Только верному о мале Он дарует многое; следственно, попуская себе умышленно неверность в малом, ты сам себя лишаешь права на многое. И если за неверность в малом ты не получишь от Господа многого, да и малое утратишь неверностью, то с чем ты наконец останешься? Лукавое самооправдание дерзает иногда говорить и то, что быть верным о мале не стоит труда, и что можно было бы больше быть верным, если бы больше было вверено. Заградим и сии бесстыдные уста словом Господним: «верный в мале, и во мнозе верен есть, и неправедный в мале, и во мнозе неправеден есть» (Лк.16:10). Кто из рубля крадет или расточает, не то же ли сделает из тысячи? Так и в духовном: неверному в малом дары большие были бы только случаем к большей неверности. Не щедрости недостает у Бога, чтобы дать человеку вдруг многие и высокие дары благодати: но чтобы предохранить от крайнего осуждения за неверность в великом, Он испытывает его в меньших служениях и тем приготовляет к большим дарованиям. Сими и подобными размышлениями потщимся, братие, часто возбуждать себя к верному во всем хождению пред Богом. Потщимся быть верными пред Ним в употреблении даров природы, да ниспослет нам высшие природы дары благодати; верно сохраним начатки благодати, да сподобимся дарований больших; как же скоро усмотрим в сем нашу неверность, будем по крайней мере верны в признании и исповедании грехов наших, и Бог «верен есть и праведен, да оставит нам грехи наша, и очистит нас от всякия неправды» (Ин.1:9); и за сию верность в малом в покаянии воздаст нам обилием душевного мира и вечного спасения. Аминь.

Ревнуя поревновах по Господе (Бозе) Вседержителе (3Цар.19:10)

Святая Церковь, прославляя ныне подвиги и чудеса святого славного пророка Илии, представляет уму и очам нашим, что может совершить подобострастный нам человек, живя еще на земле во плоти. Живя еще на земле во плоти, он может жить «как Ангелы Божии на небеси» (Мф.22:30) и действовать не только на землю, но и на небо, и на ад. Так свидетельствует о сем премудрый, говоря о пророке Илие: «и восстал Илия пророк, как огонь, и слово его горело, как светильник. Он навел на них [израильтян] голод и ревностью своею умалил число их; ...он помазывал царей» для отмщения и пророков в преемники себе; он «вписан во обличения на времена, утолитии гнев прежде ярости и обратити сердце отчее к сыну и устроити колена Иаковля. Блаженны видевшии тя» и почившие в любви к тебе (Сир.48:1–13). И святая Церковь преимущественно в настоящий день превозносит великии похвалами великую оную ревность по Бозе святого славного пророка Илии, в намерении побудить, расположить, приготовить и нас к подобному состоянию – к подражанию достославной жизни и подвигам пророка. Но чтобы путь, указуемый Церковью, не затруднил кого-либо из нас в некоторых обстоятельствах и не послужил кому-либо, когда-либо случаем к преткновению или соблазну, небесполезно, слушатели, обратить внимание наше на то, в чем состоит, какова может быть, бывает и должна быть ревность по Боге. Ревность по Боге состоит в непреодолимом желании и решимости защищать везде и при всяких обстоятельствах славу Божию, в особенности же когда открыто, с неизъяснимою дерзостью нарушаются или превращаются Божественные законы и постановления и когда пример нескольких нечестивцев видимо увлекает вслед себе многих слабых и нерассудительных братий. Так и при таких обстоятельствах раскрылась ревность Моисея, Илии и самого Спасителя. О ревности Моисеевой сказано, что когда Моисей сходил с горы Синайской, держа в руке «две скрижали» завета, «дело Божие», на которых начертаны были с обеих сторон письмена Божии, и приближась к стану, «увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом и бросил из рук своих скрижали и разбил их под горою; и взял тельца, которого они [израильтяне] сделали, сжег его в огне и стер в прах, и рассыпал по воде» и заставил сынов Израилевых пить ее. «И стал Моисей в воротах стана и сказал: кто Господень, [иди] ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины. И он сказал им: так говорит Господь Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего». Сие принесет вам сегодня благословение. «И возвратился Моисей ко Господу и сказал: о, [Господи!] народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога; прости им грех их, а если нет, то изгладь меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх.32:15–32). О ревности своей сам Илия свидетельствует пред Богом, говоря: «возревновал я о Господе» (Бозе) Вседержители; ибо оставили Тебя сыны Израилевы, алтари Твои раскопали, и пророков Твоих избили мечом. Остался только я и «моей души ищут, чтобы отнять ее» (3Цар.19:10). Ревность Спасителя, между прочим, так изображается в Евангелии от Иоанна: «приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришел в Иерусалим, и нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец, и волов, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда, и дома Отца Моего не делайте домом торговли» (Ин.2:13–17).

Ревность по Боге соединена бывает с решимостью жертвовать всем для славы Божией и готовностью подвергнуться за дело Божие всяким опасностям, бедствиям, лишениям всякого рода и самой смерти. Ревности по Боге чужда медлительность, несвойственно отлагательство защищения дела Божия на предбудущее время. Один день или час для ревнителя по Боге составляет, можно сказать, целый век. Ревность по Боге по большей части раскрывается с неудержимой силой и с трудом может быть умеряема. Она может простираться до жестокости, нередко сопровождается ослеплением и преступает законные пределы; а посему в некоторых обстоятельствах требует исправления. Послушаем, какова была ревность и пророка Илии, и как Бог исправил оную по случаю принесенной Ему от него жалобы на сынов Израилевых. Когда Илия пришел на гору Божию Хорив и, вошедши в пещеру, переночевал в ней: «было к нему слово Господне ... : что ты здесь, Илия»? Илия ответствовал: «возревновал я о Господе Боге Сваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее» (3Цар.19:9–10). Тогда Господь сказал: «выди и стань на горе пред лицом Господним», и вот, приходит Господь; и вот великий сильный вихрь, расторгающий горы и сокрушающий камни пред Господом, но не в вихре Господь; после вихря «землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра» (3Цар.19:11–12). После того Илия покрыл лицо свое одеждой своей, и вышел, и стал пред пещерой. Тогда Господь сказал ему: иди, возвратись путем твоим через пустыню в Дамаск; поди и «помажь Азаила в царя на Сириею; Ииуя, сына Намессиина, помажь в царя над Израилем; Елисея же, сына Сафатова ..., помажь в пророка вместо себя» (3Цар.19:16, 18). Впрочем, я оставил в Израиле семь тысяч мужей, которые не преклонили колен пред Ваалом и не лобызали его устами своими (3Цар.19:18).

Ревность по Боге должна быть с рассуждением, без строптивости, без ропота, без зависти, без гнева, без страсти. Так, неуместной оказалась ревность сынов пророческих, которые по взятии Илии вихрем на небо говорили Елисею: вот с отроками твоими пятьдесят мужей, сынов силы; пусть они пойдут и поищут господина твоего (Илию). Может быть, Дух Божий вознес его, и повергнул на какую-либо гору или на какую-либо долину. Но он сказал: не посылайте. Они настоятельно просили его о том же, так что ему стало стыдно, и сказал: пошлите. Они послали пятьдесят мужей, и искали три дня, и не нашли его. И так они возвратились к нему, во время пребывания его в Иерихоне, и он сказал им: «Не говорил ли я вам: не ходите?» (4Цар.2:16–18). Не без ропота и гнева была ревность книжников и фарисеев, когда они пришедши к Иисусу Христу говорили: для чего ученики Твои нарушают предание старцев? «Ибо не умывают рук своих, когда едят хлеб» (Мф.15:1–2). Смотри, для чего ученики Твои в день субботный срывают колосья? (Мк.2:23–24). Завистлива была ревность первосвященника и всех принадлежавших к саддукейской ереси, которые, видя чудеса, совершаемые апостолами, «наложили руки свои на апостолов, и заключили их в народную темницу» (Деян.5:17–18). Такова же была ревность и тех из иудеев, которые, увидя собравшийся народ почти со всего города Антиохии Писидийской слушать слово Божие, проповедуемое Павлом и Варнавой, «противореча и злословя, сопротивлялись тому, что говорит Павел» (Деян.13:45). Нет нужды говорить сверх сего и о гневной ревности Иакова и Иоана, которые на жителей некоторого «Самарянского селения», не хотевших принять к себе Иисуса Христа, хотели свести огонь с неба, «как и Илия сделал» (Лк.9:52, 59) или о ревности Петра, когда он, слыша о наступающих страданиях и смерти Иисуса Христа, «приближался к Нему и начал противоречить Ему, говоря: сохрани Бог, не будет этого с Тобою», Господи (Мф.16:21–22), или когда он при взятии Иисуса Христа воинами и следовательно иудейскими, «имея меч, извлек его и ударил им первосвященнического раба, и отсек ему правое ухо» (Ин.18:10).

Итак, раскрыв по возможности и уразумев, слушатели, в чем состоит, какова может быть, бывает и должна быть ревность по Боге, будем ревновать по Нем, следуя в том примерам святых Божиих, но с рассуждением, без ропота, без строптивости, без зависти, без гнева, без страсти. Аминь.

В греческой провинции Никомидии жили богатые и добрые муж и жена. Муж назывался Евсторгий, а жена Евлулой; муж был идолопоклонник, а жена христианка. Евсторгий приносил жертвы своим идолам, а Евлула Богу истинному, живому. Когда у них родился первый сын, то они назвали его Пантелеон, т.е. что он должен иметь силу и мужество льва – т.е. Пантелеон значит по всему лев; а впоследствии имя Пантелеона переменено было на христианское имя Пантелеймон, т.е. всем и для всех милостивый, ибо он лечил больных безмездно и милостыню щедро давал нищим. Мать Пантелеймона Евлула из детства приучала его к христианским добродетелям: кротости, любви, нищелюбию, милосердию и познанию истинного Бога. Но мать потом скоро умерла, когда сын ее был еще отроком. Отец же его, как язычник, старался научить своего сына верованию и обычаям языческим; сперва отдал Пантелеймона в школу, а потом поручил его некоему искусному врачу Евфросину, для науки врачевания. Отрок, а потом уже и юноша Пантелеймон был чрезвычайно понятлив и даровит, а притом еще и необыкновенно красив собой и любим всеми: так что сам царь Максимиан обратил на него внимание и взял его к себе.

Св. юноша Пантелеймон, тайно наученый священником Ермолаем вере во Христа Бога, по принятии св. крещения много скорбел о том, что отец его идолопоклонник; много и молился о том, да просветит Господь отца его. Господь услышал его молитву: однажды в присутствии отца Пантелеймон исцелил очи слепому, пролечившему все свое имение без пользы от врачей. Отец возбранял ему лечить, говоря: «И лучшие врачи наши ничего не могли сделать». Но св. Пантелеймон говорит отцу: «Те врачи не такими лекарствами лечили, у меня есть такое лекарство, от которого слепец будет видеть». «Во имя Господа моего Иисуса Христа, – сказал он слепому, – прозри и виждь». И слепец стал видеть, уверовал и крестился. Видя это чудо, отец тотчас принял христианскую веру. По смерти отца оставшись богатым наследником, св. Пантелеймон не оставил себе ничего: рабов отпустил на волю, имущество раздал убогим, посещал темницы и раздавал щедро милостыню. Больных исцелял и врачевал, так что весь город обратился к нему с больными своими. В одно время врачи, собравшись, приступили к царю и донесли ему, что Пантелеймон ходит по темницам и исцеляет там больных, которые не веруют теперь в богов, и прельщает их именем какого-то Христа, будто Он выше языческих богов, и указали на слепца, исцеленного св. Пантелеймоном. «Повели, о царь, дознать это и погубить его, да не горше что будет». Царь поверил клевете врачей и призвал св. Пантелеймона пред себя. «Недоброе мы слышали о тебе, – сказал царь Пантелеймону. – Говорят, что ты хулишь и поносишь наших богов, а Христа, погибшего на кресте, ты славишь и Богом Его называешь. Правда-ли это? Вспомни, что я тебя принял к себе и призрел тебя, а ты бесчестие мне наносишь». «Царь! – отвечает ему св. Пантелеймон. – Надобно больше верить делам, а не словам. Истина от дел познается. Это правда, что я богов ваших не признаю за богов и презираю их; у меня один Бог – Господь Иисус Христос, сотворивший небо и землю, исцеляющий слепых, хромых и прокаженных. А ваши боги бездушны; стоят, где их поставят, и сидят там, где им дали место, и никому ничего не могут дать. А это верно, я сейчас докажу тебе, царь. Повели отыскать больного умирающего; пусть молятся жрецы твои, чтобы он выздоровел, помолюсь и я своему Богу живому и крепкому. Чья молитва исполнится, того и вера правая». Царь так и сделал. Долго идолослужители молились, кричали и истязали свое тело пред своими богами, но ничего не вышло. Тогда св. Пантелеймон, приступивши к больному, сказал: «Во имя Господа Иисуса восстани и будь здоров», и больной выздоровел. Чудо необыкновенное! Но оно не вразумило ни царя, ни идолослужителей. Они требовали смерти св. целителя Пантелеймона. Царь велит Пантелеймону принести жертву богам. Но св. великомученик отказывает в этом царю. Царь велит мучить его разными муками. Св. Пантелеймона сначала повесили на дереве и железными когтями строгали тело его; палили ребра его свечами горящими, потом бросили его в кипящее олово, бросали в глубину морскую с привязанным камнем, кидали лютым зверям, колесовали тело его и наконец отрубили голову. Так св. великомученик Пантелеймон страдальчески окончил жизнь свою в молодых летах за веру во Христа. Господу угодно было исцелять и избавлять его от всех лютых зол, пока св. великомученик сам не пожелал окончить страдальчески жизнь свою. Поистине великие и дивные страдания твои, св. великомучениче Пантелеймоне! Велико посему и предстательство твое пред Богом: тебе преимущественно дан источник исцелений. К тебе прибегаем и будем прибегать в нуждах наших. Прииди и исцели нас, когда изнемогает наше тело, и укрепи наш дух, да бодренно ходим пред Богом. Аминь.

Аз есмь дверь: Мною аще кто внидет, спасется (Ин.10:9)

Много избираемо было путей до Рождества Христова иудеями и язычниками, но пути сии, при всем старании их, не приводили к спасению. И теперь в мире христианском открыто немало различных путей, входов и дверей. Одни из этих отверстых дверей ведут к богатству, другие – к славе и почестям, а иные – к другим земным благам. Что же сказать о всех этих входах? Вводят ли они в храм счастия и блаженства? Насыщают ли они нашу жаждущую душу? После всех земных исканий душа наша усматривает тщету их и остается без удовлетворения, как наследница вечных благ. Для нее всегда была и будет единственная дверь спасения. Эту самую дверь искали все древние мудрецы, искали даже праотцы и пророки, но нигде не находили. Наконец, после многих ожиданий, пришло время, и открылась для всех эта спасительная дверь. Сам Господь, Искупитель наш, именует себя дверью, чрез которую получается спасение. В эту именно дверь мы узрели свет присносущный; обрели чрез нее потерянный рай и вошли к царству небесному. Теперь мы познали, что кроме этой двери нет других дверей, ведущих к спасению. Ею входили не одни апостолы, следовавшие за Иисусом Христом, но и святые мученики, пастыри и учителя. Ею вошел и собравший нас во храм святитель Христов Тихон. И не только сам он вошел этой дверью ко спасению, но и всем другим указывал спасительную дверь сию и охранял их от путей, ведущих к погибели. Слава его не уменьшается, а постепенно увеличивается, особенно после открытия святых его мощей. При жизни он славился добрыми делами и спасительными наставлениями, а после смерти он чтится, кроме того, и своими чудесами, как угодник Божий, предстоящий на небесах престолу Господню и молящийся за всех нас. Мы знаем, что путь к царству небесному тесен и врата к нему узки. Но эта теснота не должна устрашать нас. Она избавляет нас от многих преткновений и соблазнов. При этой тесноте приближаемся мы к самому Господу, достигшему славы тесным путем. А это и есть та дверь, в которую входим к нашему спасению. Для кого же отверзается дверь сия? Дверь спасения отверзается для всех исповедников Христовых. Учение Иисуса Христа явилось не для одного избранного народа, а для всего рода человеческого. Спаситель, по своему неизреченному милосердию, призывает к себе как иудеев, так и язычников. Но не все из призываемых делаются избранными и получают спасение. Препятствием к получению спасения всегда служило то, что в них не доставало спасительной веры. Одни соблазнялись учением Иисуса Христа, как простым учением человеческим, и не могли примирить высоких, небесных истин с законами человеческого разумения. А другие старались объяснить Божественное учение и чудеса Его естественным порядком, объясняли оное даже обманом или силою бесовскою. Отсюда происходило сомнение, неверие и суеверие. Среди этих душевных колебаний не могло быть твердой веры. А кто не имеет веры, тот не приемлет учения Христова. Для того только открыта дверь к спасению, кто в сердце своем имеет веру во все невидимое и ожидаемое. Что же сказать о тех, кои отметаются Христа и не исповедуют Его истинного учения? Таковые люди явно удаляются от спасения и погибают со своим неверием и суеверием. Вспомните, сколько погибло иудеев и язычников, восстававших против Христа и Его учения! Сколько уклонилось от веры Христовой еретиков и раскольников! Их не могли вразумить ни учение, ни чудеса, являемые пред всеми. Они имели очи и не видели, имели уши и не слышали, имели ум и не понимали глаголов Божиих. Пред ними были открыты пути к истине и отверста была дверь к спасению. Но упорство их не имело пределов и неудержимо вело их к вратам погибели. Погибают подобные люди и теперь пред самим светом евангельского учения. Что яснее слов Спасителя? Но и слова сии не вразумляют на путь истины. Сколько бывает внушений, убеждений и примеров для утверждения в них веры Христовой! Но вера остается большей частью без усвоения и сами догматы ее со святыми таинствами по духу времени отвергаются или ослабляются и искажаются. А иные даже из числа ревнителей спасения не довольствуются одной общей верою, установленной для всех Иисусом Христом, но стараются найти свою веру, оставшуюся будто бы в старых книгах, и отыскивают для нее своих вождей, не призванных к пастырскому служению. И эти вожди, сами будучи слепы, впадают в яму вместе со своими слепыми последователями. Они не входят законными дверьми, а «прелазят инуде» (Ин.10:1), и тайно являются в одежде овчей расхищающими волками. Нужно молиться о просвещении всех заблуждающих в вере. От них происходит уклонение от истины и разделение в мыслях и делах. А что сказать в настоящее время о сохранении церковных обрядов? С ними поступают теперь, как с изобретением человеческим, – и поступают не только расколо-учителя, но и принадлежащие к числу верующих и православных. Начинают по своеволию думать во многих местах и уверять других, что посты, хождение во храм, молитвы, поклоны и другие обряды установлены на время для людей непросвещенных. И потому все эти обряды теперь должны будто бы считаться несовременными, отжившими свой век. Такое мнение весьма опасно для веры и для спасения. Особенно опасно оно будет, если распространится повсюду и сделается всеобщим. Тогда несовременной должна считаться сама вера, несовременным будет и спасение. Сохрани нас, Господи, от таких превратных мыслей! При них должно ожидать нас не спасение, а явная погибель, временная и вечная. А чувствуя над собой эту опасность, помолимся празднуемому ныне святителю Тихону с верой и надеждой, чтоб если он, как добрый пастырь, не оставлял без охраны и попечения русской земли, когда жил на ней, то тем более теперь видит нашу нужду и готов охранять от неверия, суеверия и раскола всех своих соотечественников, молящихся ему и прибегающих под его спасительный покров. Аминь.

Блажен человек скоты милуяй

А вы так ли поступаете, братия, как заповедано нам в слове Божием, так ли обращаетесь с своим домашним скотом, как следовало бы? Всякому из нас доводилось видеть, как дурно некоторые обходятся со своим домашним скотом. Особенно много достается терпеть бедной лошади. Наложат на нее какую-нибудь тяжесть, которая совсем ей не по силам, и начинают погонять ее, бить чем и куда ни попало. Хорошо ли это? Таково ли должно быть обращение с животными, которые доставляют нам в домашнем быту большую пользу?

По сотворении первых человеков, Господь благословил их и сказал: «обладайте рыбами морскими, (и зверьми) и птицами небесными, и всеми скотами» (Быт.1:28) – благословил, как видите, обладать, а не мучить, благословил, значит, только тех, которые кротко обращаются с животными, а тем, которые жестоко обращаются с ними, нет благословения Божия, а где нет благословения Божия, там не может быть добра ни в чем, – и в хозяйстве также. На деле так оно и выходит. Занемогает, или падает у нас скотина: мы подчас и ума не приложим, откуда нам такое несчастье, и почему у нашего соседа все благополучно, а у нас нет? А дело просто объясняется тем, что у соседа нашего есть благословение Божие, а у нас нет, за наше, может быть, дурное и жестокое обращение со скотиной. Иной, пожалуй, скажет: «Да ведь скотина не человек, о котором печется и промышляет Создатель; она творение бессмысленное, а потому стоит ли хлопотать о том, как обращаться с ней». То-то и есть, что стоит! Кто сотворил всякое животное по роду его? Не Бог ли? Если иногда нам бывает жаль какой-нибудь вещи, которую дитя по неосторожности или по шалости испортит или изломает, а между тем эту вещь мы сделали для детской забавы; то как же Господу Богу не жаль Своего творения, если мы не по неосторожности какой-либо, а просто по прихоти или жестокости терзаем и мучим его понапрасну? Господь любит «сущая вся, и ничесогоже гнушаешися, яже сотворил еси ... щадиши же вся» яко Его суть (Прем.11:25, 27). «Не пять ли птиц ценятся пенязема двема? И ни едина от них несть забвена пред Богом» (Лк.12:6), – говорит Спаситель. Господь помнит и малую птицу, которой мы и цены большой не даем. Так, значит, дорожит Он каждым Своим творением! Не совсем правда и то, что скотина – творение вовсе бессмысленное. Конечно, в сравнении с человеком это так, потому что только человек создан по образу и по подобию Божию; однако ж нельзя сказать и того, чтобы и ей не дана была своя доля смысла. Если бы ожесточение не сделало нас бесчувственными в ту пору, когда мы часто ни за что ни про что бьем и мучим бедное животное, то, может быть, мы прочли бы во взорах его некоторую мольбу о милости и пощаде. И дерево вянет, когда ранят его до сердцевины, а это не дерево, но живое творение Божие, способное ощущать, что приятно ему и что неприятно, имеющее свои радости и печали. «Вся тварь, – говорит апостол, – с нами слововоздыхает и соболезнует даже доныне» (Рим.8:22). Не пройдет нам даром наша жестокость; Бог взыщет за нее, накажет за бесчеловечное обращение с Его созданием, ничем пред нами не виноватым. «Блажен, – сказал премудрый, – иже и скоты милует». А кто не милует, тому какой ожидать награды от Бога? Да наконец достойно ли человека быть жестоким господином своих верных слуг и помощников – домашних животных? Недостойно, стыдно, срамно! Над кем он в этом случае показывает силу и власть? Над бедною тварью, которая против него ничего не может сделать! Хорошо ли это? Не грешно ли сильному нападать на слабого и беззащитного? Будем, слушатели, не мучить безвинно, а миловать скоты свои. И милосердый Господь, видя нашу доброту и кроткое обращение с Его созданием, обильно низведет Свое благословение на наше хозяйство и на нас самих. Аминь.

В прочитанном ныне евангелии было рассказано, братия, о кончине святого Иоанна Крестителя. Вы слышали, что святой Иоанн пал жертвой пьянства Иродова в день его рождения. Ирод убил Иоанна, чтобы угодить дочери, обольстившей его безнравственной пляской. Нельзя не сказать, братия, что и у многих из нас пиры в день именин мало чем отличаются от пиршества Иродова: и ныне бывает пьянство, разгул, пляски. Даже бедные люди, усвоив себе привычки и обычаи богачей, научились проводить именины в нечестивом веселии. А подумали ли вы, братия, что совсем не пьянствовать нужно в именины? В день именин вы творите память святого, имя которого носите; а есть ли хоть один святой, которому было бы приятно пьянство? Нет, братия, все святые были учителями воздержания. Не буду говорить о том, как осуждал пьянство Сам Спаситель и святые Его апостолы; также и все святые, верные Господу Иисусу Христу и Его апостолам, вели жизнь воздержную, удалялись не только от пьянства, но и от всего, что могло вредить их чистоте сердечной. Вы думаете пьянством почтить день памяти святого: нет, братия, этим мы оскорбляем святых, а Бог ни в каком случае не потерпит оскорблений угодников своих. Пусть Ирод пьянствовал в день рождения; он не имел в себе света Христова; а ведь мы «чада Божии» (Ин.1:12), призванные к свету, поэтому и «поступать» во всем должны как «чада света» (Еф.5:8). Мы, христиане, всегда должны «вести себя благочинно» (Рим.13:13), должны жить свято, потому что «свят Господь [Бог Ваш]» (Лев.20:26). А где вы нашли, что пьянство, чем бы, какими бы обстоятельствами оно не оправдывалось, было признаком благочиния, было свойством святости? Нет, в пьянстве есть блуд, говорит апостол, христиане ни в каком случае не должны упиваться вином. Но как же проводить именины, спросите вы? День именин более, чем всякий другой день, нужно посвящать молитве. В этот день благодари Бога за оказанные тебе благодеяния, проси Его, чтобы Он и впредь не отказывал тебе в Своей милости. Если ты в этот день родился, благодари Бога за то, что Он призвал тебя к жизни, сохранял в младенчестве, укреплял в юности. Волею Божиею мы живем, движемся и существуем (Деян.17:28); без Его помощи мы ни одного дня не могли бы прожить на земле. Если ты в этот день крестился, благодари Бога за то, что Он удостоил тебя звания христианина, возродил тебя водою крещения, пропитал тебя Своею пречистою плотью, исцелил адскую проказу души твоея, оживотворил твою мертвенность, облек тебя одеждою спасения. «Бог бо есть действуяй в нас и еже хотети и еже деяти о благоволении» (Флп.2:13); без благодатной Его помощи ты бы не сделал ни одного доброго дела, ты бы не мог быть и христианином. Благодари Бога и за то, что Он даровал тебе ангела хранителя, который с младенчества твоего хранил жизнь твою, невидимо охранял тебя от греха, спасал от опасностей и бедствий, защищал от соблазнов, укреплял в добродетели, направлял тебя на путь к спасению. В день именин своих вспомните, братия, все благодеяния Божии, явленные вам, и «за все благодарите» Бога; такова есть воля Его (1Фес.5:18). Благодаря Бога, не преставай, брат мой, молится Ему, просить Его, чтобы Он и в последующее время не отвращал от тебя лица Своего. Вспомни, что одним годом меньше осталось жить тебе на земле; поэтому молись Богу, чтобы Он сподобил окончить жизнь твою в мире и покаянии, чтобы даровал тебе кончину христианскую, безболезненную, непостыдную. А помолясь Богу, молись и празднуемому святому, имя которого ты носишь, чтобы он усилил твои молитвы своими, чтобы он не преставал ходатайствовать за тебя пред Богом; «много бо может молитва праведного поспешествуема» (Иак.5:16). Ты, брат мой, может быть, не знаешь даже и жития твоего святого покровителя? Так вот тебе самое лучшее занятие на именины: возьми книгу и прочти житие святого, имя которого ты носишь, – учись веровать в Бога, как он веровал, молится Богу, как он молился, любить ближнего, как он любил, жить праведно и благочестиво, как он жил. Вот такое провождение дня именин будет весьма угодно Богу. А если не можешь именно так праздновать именины, лучше и не празднуй, лучше занимайся в этот день обыкновенной работой: все-таки меньше греха. Лучше работать, трудиться, чем дни именин посвящать пьянству и разгулу. Надеюсь, братия – закончу словами святого апостола Павла – надеюсь, что и «вы не будете мыслить иначе; а смущающий вас, кто бы он ни был, понесет на себе осуждение» (Гал.5:10). Аминь.

Подумал бы иной, что здесь был рай земной, коего красота и прелести каждого к себе привлечь могли. Но напротив, место сие было уединенное, лесами великими обросшее, едиными дикими животными и зверями обитаемо. На таковое-то место уединился празднуемый нами преподобный Сергий и поселился в нем. Не удивится ли убо сему всяк и не возомнит ли, что праведник или погрешил в выборе, или какая особая важная причина его к тому побудила? А иной дерзновенный осмелится помыслить, что какая-либо безразсудность, или уныние, или суеверие тому были причиной. Но истинное благочестие не позволит таковую унизительную мысль иметь о Богопросвещенном и Богом прославленном муже.

Дозволительно сему почудиться не для того, аки бы мы сей избранный род жизни дерзали опорочивать; но для того, что мы не чувствуем, да и не понимаем, какое праведник здесь находил удовольствие. Мы обыкли о каждом рассуждать по собственным своим привычкам или пристрастиям. Что нам нравится или не нравится, то заключаем, что и всякому таковым же должно казаться. Даже до того дошла развратность человеческая, что, кои заражены пороками, и другим тех же пороков участными быть желают, и таковых любят и с ними охотно обращаются: а напротив кои шествуют путем, от их разврата удаленным, тех чуждаются и ненавидят. Так невоздержный не любит воздержного, сладострастный целомудренного, пьяница трезвого, ленивый трудолюбивого, вольнодумец благочестивого, ласкатель правдивого. «Нечестивый злоумышляет против праведника и скрежещет на него зубы своими» (Пс.36:12). А посему един только развратный будет удивляться избранию сего места и сея жизни святым мужем, а добродетельный не удивится: поскольку и понимает, и чувствует драгоценные выгоды такового избрания.

Подлинно никакое место само собой истинного блаженства человеку не доставляет, так как никакое же место к достижению истинного блаженства не может быть препятствием. Мы ежечасно видим, что иные, пребывая в великолепных городах, в многолюдных обществах и в приукрашенных местах, беспокоятся и унывают во всегдашней задумчивости и в прискорбностях; а другие, пребывая в уединении, в горах и лесах и в малолюдстве, живут безмятежно, спокойно и весело. Адам и в раю согрешил, а Лот в Содоме, и Иов на гноище остались непорочны: следовательно мира душевного не потеряли.

Но ежели от места не зависит, предположит кто, истинное человеческое блаженство, то для чего же бы оставлять сожитие с людьми, приятное с ними обхождение и взаимную друг от друга помощь и удаляться в пустыню, в уединение, в горы и леса, и жить почти с одними зверями, лишая себя всякого от общежительства удовольствия и выгоды, и добровольно осуждать себя на скуку и уныние, и на необходимый во всем нужном недостаток? Таковое предложение требует уважения и прилежного испытания и решения. Ибо оно для многих бывает претыканием и случаем к убеганию или и предосуждению уединенной жизни.

Для сего надлежит иметь справедливое понятие о человеческом роде, каких люди нравов, каких склонностей, каково с ними обращение и к чему они более расположены, к добру или ко злу. Ежели положить, что все люди справедливы, мирны, добродетельны, благочестивы, друг друга не только ничем не обижают и не соблазняют, а напротив друг другу помогают и своим обхождением и примерами пользуют, конечно было бы нерассудно от такового доброго общества удаляться. Но таков ли мир? Таков ли род человеческий? Слово Божие, которое есть истиннее всего, весьма невыгодные о роде человеческом дает свидетельства. Из премногих приведем мы хотя некоторые. Прилежит, пишется, человеку помышление на «зло от юности его» (Быт.8:21) . Ежели от самой юности человек более склонен ко злу, то чего лучшего от него ожидать в совершенном возрасте? «Весь мир лежит во зле» (1Ин.5:19), – говорит возлюбленный ученик. «Дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак.4:4). «Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога»? Нет! «Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного» (Пс.13:2–3). Что сего свидетельства убедительнее? Но что же для человеков и посрамительнее? Смотрите, как град описывает тот, который был сам царь и градами управлял? «Видех беззаконие и пререкание во граде. Днем и нощию обыдет и по стенам его. Беззаконие и труд посреде его и неправда. И не оскуде от стогн его лихва и лесть» (Пс.54:10–12). Кто, в таковом обществе живучи, быть может спокоен и кто ежели не повредится, по крайней мере, не соблазнится?

И потому Бог Аврааму изрек: «Изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу» (Быт.12:1). Весь род Авраамов, даже и отец его впали в идолопоклонство; а потому, погубив познание о Боге, нужно им было впасть во всякий род злонравия. Один Авраам в сем глубоком мраке блистал еще, яко светильник светлый. Почему Бог, щадя избранника Своего, и чтоб сия святая искра не погасла, велит ему отлучиться от сего рода развратного. То же, и по той же причине, учинил Он и с праведным Лотом, выведши его из града, беззакониями преисполненного.

Сим свидетельствам Божиим, сим избранных Божиих примерам весьма прилежно внимают те, коих сердца коснулась благодать и кои в душе своей предвкусили сладость будущего века. Они отвращают уши от суетных мира сего умствований, совершенно быв убеждены, что не могут те богоугодно рассуждать и советовать, коих нравы повреждены, и жизнь закону Божию не согласна. Как бы могли, говорят они сами в себе, как бы мы могли умствованиям человеческим последовать, а пренебречь то, что Сам истинный Бог засвидетельствовал, и что избранные Его своим примером утвердили?

Сими-то слова Божие сладкими приглашениями, сими-то святыми примерами побужден был и празднуемый праведник удалиться в пустыню сию. Но имел он, кроме общих мирских соблазнов, особенное к тому пред очами побуждение. Отечество его всякого рода населением было утесняемо, и родители его не только чести, но и имения лишены были в неповинности своей. Общее было расстройство. Почему, может быть, и не хотя принуждены были, яко Авраам, оставит свое отечество и род и быть пришельцами в земле чуждей. Но и по преселении не много лучший обрели себе покой: почему и рассудили благоразумно скрыть себя в ограде пустынной, внимать токмо себе и Богу, и искать надежнее лучшего на небесех покоя и благополучия.

А Сергия Бог вел на высшую степень совершенства. Ибо Дух Святой каждому разделяет свои дары по мере веры его, или паче по мере Своего тайного о каждом благоволения.

Из истории российской приметить можно, что когда были под игом иноплеменных и непрестанные продолжались междоусобные войны, грады были разоряемы, селения сожигаемы и опустошаемы поля, в сие-то наиболее несчастливое время убегали в пустыни, воздвигались жилища святым и храмы Божеству. Итак, благопромыслительный Бог, что в одних местах попускал разорять за грехи людей, то для угодников Своих воздвигал в других, а тем самым грешников приводил в чувствие и покаяние, а праведных примерами их охраняли утолял гнев свой. Буди благодарение и прославление Его милосердию, что, нанося Он скорбь телу, исправлял душу; и лишая благ временных, тленных, располагал и открывал путь к благам нетленным и вечным.

Сие все не к тому говорим мы, что аки бы хотели предосуждать и окаевать общежительную и мирскую жизнь. Никак. Разные устроил Бог пути ко спасению. «Каждый оставайся в том звании, в котором призван» (1Кор.7:20). Уединенный отшельник вступает в трудный подвиг. Но живущий в миру, а соблазнами его не возращаемый и добродетели неизменно держащийся, еще больший и труднейший проходит подвиг, нежели живущий в пустыне. Да пребудет он непорочен, и да сияет, яко светило, посреди рода строптива и развращенна; таковый большую еще от Бога, паче отшельника, получит награду.

Но сии же праведники суть охранение и подпора градам и селениям. Известно вам, что когда дерзнул Авраам вопросить Бога, что, погубляя град, погубит ли Он праведника вместе с нечестивым? На сей вопрос воспоследовало Божие прорицалище, что Он, яко правосудный, не токмо не погубит праведного с нечестивым, но и грешных жилище пощадит не токмо для пятидесяти, четыредесяти пяти, для четыредесяти, для тридесяти, для двадесяти праведников; но даже и то селение соблюсти обещал, где б токмо нашлось праведников десять (Быт.18:23–32).

Видите, колико нужны во градах и во всяких селениях благочестивые и добродетельные люди, что Бог для них токмо щадит и сами места грешников. Но и поистине как бы могло устоять какое-либо жилище, ежели б в нем все до единого были нечестивые, развращенные и беззаконные? «Град или дом разделивыйся на ся не станет» (Мф.12:25).

Но желаю, дабы вы и до сего просвещенного возвышали себя понятия, что и в мире, и в общежительстве можно жить уединенно и отшельнически. Два человека в одном человеке находит богомудрый Павел. Один внешний, другой внутренний; один плотский, другой духовный. Внешний человек есть яко мир сей, внутренний – яко уединение. Плотский человек есть яко общежительство, духовный – яко отшельничество. Кто от внешнего человека уединяется во внутренний, от плотского человека убегает, и внемлет единому духовному, от всех соблазнов и развратов мирских скрывает себя в сей глубине духовной и сладостью внутренней тишины питает себя: тот и в миру есть истинный пустынник, богоугодный отшельник и храбрый воин Иисуса Христа. Святый избранниче, преподобне Сергие! Ты и пустынников избирал и наставлял, и мирских, но не мирски, а богоугодно живущих любезно принимал: воззри отечески и на тех, и на других! Се собрались ко гробу твоему многие, оставив домы свои и мирские обязательства. Конечно, они суть из числа тех, кои уединились во внутренность свою и не меньше пустынников возлюбили духовный подвиг благочестия. Помоги нам своими молитвами, да подвигом добрым подвизаемся, течение совершим, веру соблюдем и сподобимся улучить венец правды или паче милосердия Божия. Аминь.

Жизнь великих и святых мужей всегда бывает обильна примечательными деяниями, в коих, более или менее, обнаруживается их великий и святой дух. Но в жизни почти каждого из таковых мужей можно находить и такие деяния, в коих дух их обнаружен во всей полноте и силе, в коих великий и святой муж виден, так сказать, весь. Нет ли подобного поступка или события и в жизни празднуемого нами евангелиста?

Кажется, что таково именно стояние его с Богоматерью на Голгофе, у креста Иисусова. Не может быть положения единственнее и святее! Если Иоанн совершал чудеса, изгонял бесов, воскрешал мертвых, то в том нет еще для него особенного отличия: тогда было время чудес; все почти верующие или совершали чудеса, или видели их совершенными над собой. Подобным образом, если Иоанн проповедовал Евангелие, обращал ко Христу грады и веси, посрамлял идолов и их служителей: то над сим самым трудились и прочие апостолы; и один из них по собственному, неложному отзыву его, «более всех потрудился» (1Кор.15:10). Самую честь быть писателем Евангелия (хотя Иоанново превосходит глубиной и высотой прочие) он разделяет с другими тремя евангелистами, из коих два не принадлежали даже и к числу дванадесяти. Но на Голгофе Иоанн один и единственен; тут выше его, то есть ближе ко Кресту – одна Матерь Иисусова.

В самом деле, из самых близких учеников «вси оставльше» Учителя «бежаша» (Мф.26:56) не только по чувству страха, который был так велик, что Петр отрекся трижды с клятвою, но некоторым образом даже в сообразность с намерением Учителя, Который не хотел, чтобы кто-либо из учеников Его оставался в руках врагов; но Иоанн не взирает ни на что, один остается на божественной страже, один приемлет последнее завещание, усыновляется и услаждает своим присутствием горькую чашу страданий Христовых. В эти-то минуты обнаружилось вполне, что сын Зеведеев может пить чашу Христову и «креститься крещением» Христовым (Мф.20:22), и что посему достоин сидеть одесную во славе Его.

И такой подвиг веры и мужества совершен Иоанном еще до крещения Духом Святым, до облечения «силою свыше» (Лк.24:49). Откуда такая непоколебимая вера в юном ученике? Что вознесло его над всеми страхами и сделало способным стоять твердо на колеблющейся Голгофе? Все это, братия, произвела любовь, – любовь, по слову апостола Павла, «николиже отпадает» (1Кор.13:8). Вера Петра затмилась, упование Иакова сокрылось, а любовь Иоанна осталась неизменной. Он жил более жизнью сердца, а потому веровал вопреки тому, что видел, уповал превыше того, что слышал. Одушевленный любовью, он, не размышляя, сошел бы с Учителем своим в самый ад. Ибо для него был рай там, где был Господь и Учитель его. Сему-то одушевлению святой любовью к Богу должно приписать и ту глубокую высоту, которая усматривается во всех писаниях Иоанна. Он не писал бы так, если бы не ведал сердца Иисуса и если бы в нем самом не было полноты, небесного чувства и пламени божественного. Любовь приблизила Иоанна к Иисусу, любовь открыла ему тайну Его лица и деяний, любовь сделала Иоанна Богословом: крест и любовь суть символ Иоанна.

Не то же ли самое, братия, должно быть символом и всякого христианина? Можно знать истины веры одним умом и памятью; но как бедно, безжизненно и бесплодно это познание! Можно знать истины веры одной деятельностью, обращая их в правила жизни; но и это познание хотя гораздо выше первого и необходимо к совершенству, но холодно, сухо, и вместо отрады часто производит «духа работы паки в боязнь» (Рим.8:15). Только участие облагодатствованного сердца делает «иго» самоотвержения «благим» и «бремя» заповедей «легким» (Мф.11:30); только живое ощущение в душе небесного и божественного роднит человека с небом и дает ему вкусить «силы грядущаго века» (Евр.6:5); только святая любовь производит более или менее тесный и действительный союз человека с Богом и Христом, а посему и живую веру и живое упование. Без любви нет самого истинного познания, и причина очевидна. Бог, главный предмет веры, «любы есть» (1Ин.4:16); как же можно истинно познать Его, «не пребывая в любви» (1Ин.4:16)? Иисус Христос по любви принес себя в жертву за спасение людей; как же можно уразуметь тайну сей жертвы, не зная силы любви? Благодать Духа Святого приходит от любви Бога Отца и Сына и производит сыновнюю любовь к Богу Отцу и Сыну; можно ли быть причастником сей благодати без любви? Любовь по сему самому есть ключ ко всем таинствам веры. Она же есть лествица и к совершенству христианскому. В любви к Богу и к ближним, по свидетельству Иисуса Христа, «весь закон и пророцы висят» (Мф.22:40). «Любяй бо друга, закон исполни» (Рим.13:8). Посему о том учителе веры, который не знает любви христианской, должно сказать, что он, хотя бы обладал всеми земными познаниями, ничего не разумеет в делах веры, как должно; и, хотя бы говорил ангельскими языками, есть при всем том не более как «медь звенящая и кимвал звучащий».

Но куда преимущественно должно быть устремлено чувство любви божественной? Ко Кресту Спасителя. В сем Кресте сосредоточилась и обнаружилась вся любовь к нам Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого; в сем же Кресте должна сосредоточиваться и обнаруживаться и вся наша любовь к Пресвятой Троице. Кто разумеет силу Креста Христова, тот знает все тайны веры, ибо все они и выходят из Креста и ведут ко Кресту. Кто разумеет силу Креста, тот знает все тайны деятельности христианской, ибо духовная жизнь и начинается, и возврастает, и совершенствуется Крестом и подвигами самоотвержения. Без Креста нет Спасителя и спасения, нет веры и знания, нет жизни и деятельности духовной. Крест потому есть начало и венец истинного богопознания. Все это дело не столько ума, сколько сердца.

Итак, образуя ум, образуйте сердце, и более образуйте сердце, нежели ум, и пусть Крест Христов будет первым и последним предметом ваших мыслей и чувств. Кто знает его, тот знает все; кто не знает его, тот не знает ничего, хотя бы казался знающим все. Но истинное знание Креста Христова должно быть соединено с несением его, ибо без этого нельзя никак знать, что именно в Кресте и составляет Крест. Но и нести Крест Христов как должно может только тот, кто имеет истинную любовь ко Христу, которую и должно поэтому стараться иметь прежде всего: кто не чувствует в себе святой решимости стоять с Иоанном у Креста Спасителя на Голгофе, тот еще не ученик, тем более не учитель по чину Иоаннову. Аминь.

По древнему обычаю сегодня мы творим поминовение усопших отцов и братий наших. Это святой освященный веками обычай, он вполне согласен и с учением православной церкви. Но как должно поминать? В чем должно состоять поминовение? Прежде всего поминовение должно состоять в раздаче милостыни за умершего. Великую силу имеет этого рода поминовение. Чем больше имеет грехов умерший, тем нужнее для него милостыня. «Благодетельствуй вдовам и нищим – это самая важная принадлежность погребальная», – говорит святой Иоанн Златоуст. И блаженный Августин также пишет: «Милостыни, совершаемые за души умерших, вспомоществуют им к тому, чтобы Господь был к ним милостивее, нежели сколько они заслужили по грехам своим. Когда ты подаешь милостыню за усопшего родственника, помни, что это подаешь не ты, а чрез тебя – сам умерший, не успевший сделать этого при жизни. А подавая милостыню чрез тебя, умерший родственник твой взаймы дает Богу; Господь же сторицею вознаградит его в царствии Своем!» Подавайте, братия, милостыню за усопших: этим вы спасете их от проклятия и огня неугасающего, приобретет им прощение грехов, введет их в рай. «Многие из усопших», – говорит св. Златоуст,– получили великую помощь от милостыни, раздаваемой за них другими». А вот что сам мертвец поведал блаженному кир-Луке о значении милостыни для умерших. Кир-Лука увидел, проходя чрез кладбище, мертвеца, как уголь спаленного, который сказал ему: «В завещании моем было написано, чтобы родные роздали нищим деньги, оставленные мною, во спасение души моей, а они до сих пор не исполнили моей воли. Прошу тебя, скажи им, чтобы раздали деньги, иначе я навсегда останусь в том состоянии, в каком видишь меня теперь». Но это один пример. А кто может исчислить все свидетельства, находящиеся в жизнеописаниях святых мужей, ясно доказывающие, что и по смерти приносят величайшую пользу усопшим совершаемые за них милостыни? Творите же милостыню, братия, за умерших и Господь помилует их. Аминь.

Путие праведных подобне свету светятся, предходят и просвещают (Притч.4:18)

Такова жизнь святых Божиих! Будучи сама в себе светла, она, подобно солнцу, проливает свет благочестия и на прочих человеков, наставляя их всему елика суть истинна, «елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна» (Флп.4:8).

Такова должна быть и наша жизнь, братия! А какова она на самом деле? Есть ли в ней тот свет добродетели, какой сиял в житии святых и какой светиться должен в жизни нашей, по заповеди Господней: «тако да просветится свет ваш пред человеки» (Мф.5:16)? К прискорбию, между нами больше таких, которые покрыли жизнь свою мраком. Что же нам делать в таком омрачении? Как возжечь померкший свет добродетели в душах своих? Засветим его, по крайней мере, от жизни святых. Этого всегда желает св. Церковь, когда посвящает дни молитвенному воспоминанию их. Этого и ныне желает она, когда приводит на память нам св. мученицу Параскеву. Исполним, братия, желание святой матери своей Церкви. Поучимся тем добродетелям, которыми сияла святая душа ублажаемой ныне мученицы. А для сего припомним себе жизнь ее и деяния.

Святая Параскева родилась в царствование Диоклитиана, в городе Иконии, от благородных и богатых родителей. В самом рождении ее уже много важного и поучительного. Родители Параскевы были христиане добрые и сострадательные. Особенно отличались они святым провождением пятницы, чествуя оную строгим постом, милостыней и молитвенным воспоминанием страданий Господних. В награду за столь благочестивый образ жизни Бог даровал им дочь дивной красоты, с задатками благочестия. Это была Параскева, будущая мученица. Таким образом, доброе древо принесло добрый плод: от святого корене возникла святая ветвь (Рим.11:16), от благочестивых родителей произошло благословенное чадо. Отцы и матери, видите ли, как важна жизнь родителей для детей? Ведите же жизнь честную, святую: ваше благочестие есть надежнейший залог доброго поведения чад ваших и особенной милости Божией к ним; равно как и наоборот, ваша небогобоязненная и нечистая жизнь есть начало и корень зол детей ваших и неблаговоления Божия к ним. Едва Параскева успела получить воспитание от родителей как осталась сиротой с богатым наследством. Но презрев все удовольствия мира, она полагала все счастие и утешение свое в едином Господе и во святой добродетели: одевала нагих, питала алчущих, принимала странных. Любовь к бедным и нищим, сирым и убогим была, так сказать, душой юной сироты. Таково ли, братия, наше поведение? Есть ли в нем хотя некоторые черты сходства по крайней мере с усердной благотворительностью святой Параскевы? Благодарение Господу! Можно встретить и в нашем обществе несколько душ, ревнующих сострадательности св. Параскевы. Но больше между нами таких, которые, при всем изобилии у себя дома, не почитают за грех отказать просящему Христа ради куска хлеба или мелкой монеты нищему. А это все почему допускается нами? Разве милостыня есть собственно убыток для нас? Что потеряла святая Параскева, когда расточила даже все имущество свое на дела христианского милосердия? Не потеряла, а приобрела целый рай таких благ, «их же око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша» (1Кор.2:9). Не потеряем, но приобретем и мы, слушатели, милость Божию здесь, на земле и блаженство вечное там, в Царствии небесном (Мф.25:34–40), если, подобно св. Параскеве, будем оказывать посильное вспомоществование бедным и нищим, сирым и убогим.

Святая Параскева жила в то ужасное время, когда Диоклитиан воздвиг жестокое гонение на исповедующих веру Христову. Славная своими добродетелями не только в мире христианском, но и между язычниками Иконии, она, без сомнения, не могла укрыться от ревнителей злобы Диоклитиановой и потому, когда от него прислан был в Иконию царский сановник, чтобы обращать христиан в язычество, она скорее прочих представлена была неверными пред лицо посланника царского. Увидев ее пред собой, сперва он обещаниями старался отлучить ее от Христа, обещаясь вступить с ней в супружество и дать ей власть над всем имуществом своим, если она поклонится идолам. Но св. Параскева отвечала ему: «Я имею Женихом своим Иисуса Христа и всяких других женихов не желаю». Презренный и отверженный таким образом сановник прибегнул потом к другим, самым жестоким мерам, дабы поколебать веру невесты Христовой: велел обнажить и бить ее суровыми жилами, повесить на дереве, строгать железными когтями и отирать власяницей; но и среди этих мучений св. Параскева была непоколебима, как твердый якорь в море. Тело ее обливалось кровью от мук, а сердце разгоралось большей любовью ко Христу; уста ее замыкались от нестерпимых страданий, а душа, как пламень, вся устремлялась к сладчайшему жениху Христу. Судите после этого братия сами, могла ли любовь Божия не подкрепить св. мученицу Параскеву особенными знамениями? И вот они последовали: во-первых, когда Параскева была в темнице полумертвой от мук телесных, ангел, посланный от Бога с орудиями Христовых страданий, исцелил ее от всех болезней; во-вторых, когда неверные, приписавшие такое исцеление действию своих идолов, повлекли Параскеву в капище – благодарить их за чудесное уврачевание, святая именем Господа своего рассыпала в прах всех идолов; в-третьих, когда ее повесили на дереве и палили огнем пламень, по действию ангела, устремился на язычников, не причинив и малейшего вреда святой мученице; в-четвертых наконец, когда святая под мечом предавала «душу в руце Божии» (Прем.3:1), с небес слышен был голос, который обещал ей венец мученичества за твердость в вере и терпение. Итак, св. Параскева до смерти пребыла неизменной в вере и любви ко Христу Жениху своему; все претерпела до конца ради Господа Спасителя.

Братия христиане! Не одной Параскеве случилось терпеть беды и страдания: их довольно и у каждого из нас. Правда, теперь не проливается кровь христиан, как древле, зато сколько других бед восстает на человека. Сколько зол и скорбей вооружается на него? Посмотрите, сколько несчастных в мире! Один угнетен бедностью, другой страждет от болезни; один наказывается безвинно, другой напрасно терпит клевету и осуждение; один злобно преследуется кознями горделивых и богатых только за то, что не может льстить их надменному честолюбию; другой коварно утесняется рукой сильных и влиятельных людей в обществе. Во всех этих отношениях терпящий человек точно подобен мученику. Понесем же, братия и други мои, благодушно понесем бремя несчастий своих! Какая бы ни постигла нас скорбь, не будем терять веры и любви к Богу, но станем безропотно терпеть все. В этом Сам Господь да укрепит и утешит нас. В этом да поможет нам и многострадальная мученица Параскева своими молитвами о нас грешных у горняго престола Божия. Аминь.

Туне приясте, туне дадите (Мф.10:8)

Не к одним бессребренникам относятся слова сии. Спаситель говорил оные ученикам Своим, когда посылал их на проповедь. Подобное требуется и от нас, верующих. Мы хотя не получаем даров сверхъестественных, которыми облечены были апостолы, но все пользуемся обыкновенными дарами, естественными, благодатными и приобретенными. Каждый из нас получает от природы, или вернее от Бога, при рождении и при крещении, силы телесные и душевные. Этими силами мы действуем и должны употреблять оные на пользу свою и на пользу ближних. Да и самая природа внешняя, служащая источником обилия нашего и богатства, создана также Творцом нашим и Им управляется для нашего благосостояния. Итак, нет ничего у нас собственного, чем бы мы могли похвалиться и чем бы могли пользоваться и распоряжаться, как своей собственностью, без участия в том других. Между тем подобное употребление даров бывает весьма редко. Большей частью пользуемся мы ими сами и для своей выгоды. Редкие примеры бывают бескорыстных жертв, и эти примеры выставляются нами для прославления и подражания. Отчего же они редки бывают? Первыми врагами на пути к земной и небесной славе служат наши страсти. Они же препятствуют и бескорыстной любви нашей к ближним. Если бы не было в нас страстей, то мы свободно рассуждали бы о лежащих на нас обязанностях и исполняли бы оные беспрепятственно. Но гордость затемняет наши сердца и ослепляет наш ум. При гордости мы забываем Бога и обязанности наши к Нему. Увлеченные этой страстью, мы забываем, что Бог есть Творец наш и Промыслитель, что все, что мы имеем, – не наша собственность, а дар Божий, к которому мы приставлены и в котором должны дать отчет. А с этим забвением кто может побудить нас к самоотвержению и самопожертвованию? Законы нравственные и гражданские? Но они сильны только тогда, когда уверены мы, что они от Бога и служат Его умилостивлению. Награды земные и небесные? Но они могут содействовать нам в подвигах добра только тогда, когда признаем мы в Боге нашего Законодателя и Судию. Вместе с гордостью препятствует нам жертвовать для общественного благоденствия страсть корыстолюбия. Ослепленные этой страстью, мы забываем о будущей жизни, ограничиваясь одной жизнью настоящей. Мы дорожим только тем, что относится к нашему телу и в телесной жизни. Отсюда и происходит та скупость, по которой жалеют многие уделить часть своего имущества. Земная жизнь так увлекает и ослепляет их, что им кажется она бесконечной. Они не любят поминать о смерти и о будущей жизни. В противоположность им, те только не увлекаются сребролюбием, кои не забывают о смерти и о вечной жизни, о будущих наградах и наказаниях. Они хотя и приобретают имущество, но готовы бывают поделиться оным и с ближними, когда видят нуждающихся и просящих милостыню. По мере нужд распространяются и жертвы от верующих в загробную жизнь. А при общественных и отечественных нуждах христиане не жалеют и всего своего достояния с уверенностью, что их жертвы не пропадут, а вознаградятся с лихвой.

В этом самоотвержении должна помогать нам любовь к царю и отечеству. Любовь эта прирождена нам вместе с верой в Господа Бога, поставляющего на земле властей и заповедующего им повиноваться. По этой причине, когда слышим мы призвание к помощи от власти и особенно от самого царя, тогда готовым следует нам быть на всякие жертвы и не тяготиться оными. Равным образом следует не жалеть своего достояния, когда видим вопиющие нужды нашей родной страны и особенно нужды целого нашего отечества. В этих отечественных нуждах мы видим нужды собственные. Отечество наше есть большая семья или великий дом, к которому принадлежим и мы, как члены его. А поэтому каждое отечественное бедствие должно возбуждать нас к особенной любви, к общему единодушию и к самопожертвованию. К таким бедствиям принадлежат голод, моровые поветрия и особенно нашествия врагов и кровопролитные войны. Россия не раз уже испытывала над собой эти бедствия, а с ними вместе видела у себя и защитников отечества, готовых положить за него все свое достояние и саму жизнь. Будем же иметь в себе истинную любовь к отечеству как основание общественного благосостояния. Правда, что в настоящее время мы находимся в мирном и покойном состоянии. Но наслаждаясь спокойствием, мы должны дорожить нашим монархическим правлением и желать всем соотечественникам любви к вере, царю и отечеству. Любовь сия необходима была прежде, необходима и в настоящее время, нуждающееся также во взаимной помощи и благотворениях. Она, как дознано веками, укрепляет семейства и общества и служит верной порукой в процветании царств и народов. Аминь.

Празднуем сегодня в честь ангельских чинов; Ангел значит вестник, посланник. Это название указывает на их служение Богу, состоящее в том, что они досылаются Богом возвещать и приводить в исполнение волю Божию. По своей природе ангелы суть духи, твари бесплотные, и если они изображаются в телесном виде, то не потому чтобы имели тело, а потому, что когда являлись людям, временно принимали на себя телесный образ, большей частью образ человека. Иные из них являлись в сложном образе – с лицами человека, орла, тельца, льва. В этом сложном образе видел ангелов, именно херувимов, пророк Иезекииль, когда призываем был к пророческому служению. На иконах ангелы изображаются с двумя крыльями, а серафимы даже с шестью крыльями, согласно с видением пророка Исаии во время его призвания к пророческому служению. Нет сомнения, что крылья, с которыми изображаются все ангелы, имеют символическое значение. Они указывают на такие свойства и действия ангелов, которые соответствуют свойствам и действиям пернатых или птиц.

Крылья даны птицам для летания над землей. Многие из них так высоко поднимаются над землей, что ни одна пуля, ни одна стрела не достанет их. Эта отрешенность птиц от земли есть образ отношений к нашей земле ангелов. По долгу своего служения они бывают на земле подобно тому, как и птицы с высоты воздушной спускаются на землю; но сходя с неба на землю, ангелы не прилепляются к ней пристрастием, витают на земле, как на небе. Их не волнуют свойственные обитателям земли радости, они знают радость только в общении с Господом; их не прельщают земные блага, ибо с высоты небесной им всего виднее их суетность и тленность; не испытывают они скорбей, подобных тем, какие мы испытываем среди болезней, бед и напастей, ибо, как неземные существа, они не знают земных болезней, бед и напастей; к ним не приражаются искушения от мира, ибо они не от мира сего, – от плоти, ибо бесплотны, – от диавола, ибо он боится их, как близких к Богу слуг Его. Они любят людей, но любят о Господе, потому что любят возлюбившего их Господа; они скорбят о грешнике погибающем, но не предаются скорби безутешной – их скорбь побеждается всецелой преданностью Господу; они радуются о грешнике кающемся, но радуются о Господе, о Его милосердии к кающимся. Но если и при соприкосновении с земным миром они являются отрешенными от него, если в минуты своего витания на земле по долгу службы они продолжают дышать небесным воздухом и жить в полнейшем общении с Господом, то что же сказать о том их состоянии, когда они исключительно заняты одним прославлением Господа, когда, окружая престол Его величества на небесах, они обретают свое блаженство только в том, что воспевают ему аллилуия? В этом состоянии для них не существует земли и всего видимого мира. Свойственная им, как премирным существам, отрешенность от мира достигает тогда высочайшей степени. Положение птиц небесных, радостно ноющих в поднебесной высоте, в которой они держатся на своих крыльях также свободно и покойно, как мы ходим по земле, есть некое подобие состояния небесных Сил, на крыльях любви к Богу воспаряющих превыше всего земного и чувственного и своими славословиями оглашающих горний мир.

Быстры движения по воздушному небу пернатых. Быстрота полета многих из них превышает скорость движения паровозов и пароходов. Вот новый образ, хотя слабый, указывающий на некоторое сходство пернатых с ангелами, образ той быстроты, той пламенной ревности, с какой они исполняют повеления Божии. Воля Божия для них – непременный закон. Как верные слуги Господа, они по единому мановению Его спешат делать все, что им приказано. Они не дерзают прекословить повелениям Божиим, выражать сомнение в их удобоисполнимости, выжидать, не переменит ли Господь возложенного на них поручения. Ничего подобного они себе не позволяют, ибо непоколебимо уверены в премудрости, строжайшей справедливости и беспредельной благости Господа. Если не постигают целесообразности в иных распоряжениях Господа, они с покорностью и смирением ждут от времени разъяснения того, что им кажется покуда непонятным, и когда дождутся, изумлению их пред глубиной советов Божиих нет предела, радости их о том, что они послужили орудиями в исполнении их, нет меры.

Знаменательно далее в отношении к ангелам летание птиц сверху вниз и снизу вверх. Это есть образ тех отношений ангелов к людям, которые указаны в видении Иаковом таинственной лествицы, соединявшей небо с землей. По сей лествице восходили и нисходили ангелы Божии. Это видение удостоверяло Иакова в том, что уповающие на Господа не оставляются Им без помощи, что Господь посылает своих ангелов для всех «хотящих наследовати спасение» (Евр.1:14). Ангелы по повелению Божию нисходят к ним для охранения их от зла, и восходят от них к Богу с отчетом об исполнении Его повелений и для принятия новых. Крылья как орудия движения птиц сверху вниз и снизу вверх служат образом общения с людьми ангелов, не менее выразительным, как виденная Иаковом лествица. Крылья, с какими в этом случае изображаются ангелы, тем более знаменательны, что наглядно представляют покров ангелов над людьми. Крылья служат для птиц не только орудиями движения, но вместе средствами защиты. Крыльями птицы и самих себя, и птенцов своих защищают от нападений других животных; крыльями же птицы согревают своих птенцов, когда сидят над ними в гнезде. Подобно сему и ангелы, особенно ангел хранитель, защищают вверенные их попечению души от нападений бесовских. Люди не примечают этих нападений, не видят полчищ бесовских, наполняющих окружающий нас воздух и со всех сторон устремляющихся на нас и искушающих нас. Но их видят, за ними зорко следят ангелы Божии и отчасти непосредственным действием, отчасти своими молитвами, как птицы крыльями, отражают от нас невидимых врагов. Правда, эти враги, несмотря на защиту добрых ангелов, не без успеха искушают нас; но этот успех был бы несравненно больше, если бы не охраняли нас добрые ангелы. Удалением от нас бесовских искушений ангелы споспешествуют росту в нас духовной жизни. Ничем столько не охлаждается ревность к духовным подвигам, как тайными кознями духов злобы. Но доколе мы укрываемся под крыла ангелов хранителей, как птицы под крылья кокоши, мы безопасны от этих козней и можем беспрепятственно преуспевать в духовном отношении. Жаль только, что мы сами не дорожим ангельским покровом: смрадом грехов мы сами удаляем от себя ангелов, как пчел прогоняет смрад.

Кроме указанных значений ангельских крыльев есть еще частные значения крыльев у серафимов и херувимов. Так, серафимы изображаются с шестью крыльями согласно с видением пророка Исаии. На двух крыльях они летали – знак указанных нами духовных свойств и действий, общих для них с прочими ангелами. А что каждый из них двумя крыльями покрывал лицо свое, а двумя – ноги свои, это знаменовало их благоговение пред Господом славы, благоговение, по которому они не дерзали прямо открытыми очами смотреть в лицо Царя неба и земли и казаться стоящими пред Ним на ногах. Что касается до херувимов, то крылья их (иногда два крыла, как у херувимов над ковчегом завета, иногда четыре – в видении Иезекииля) имели значение престолов Царя славы, на которых Он представляется спящим, носимым и летящим как бы на крылах ветра (Ис.17:11; Ис.38:16; 1Цар.4:4). Согласно с сим значением херувимы являются ближайшими проявителями славы Господа как Царя.

Люди как существа, сотворенные по образу и подобию Божиею, не многим чем умалены пред ангелами; они сходствуют с ангелами по своей духовной природе, и потому могут подражать им в тех свойствах и действиях, на которые символически указывает изображение ангелов с крыльями.

Так, крылья ангелов обозначают их отрешение от всего земного и чувственного, несмотря на их близость к нам. Подобно им и мы, живя на земле, должны отрешаться от пристрастия к земному и чувственному, не прилеплять своего сердца к земным благам и наслаждениям, главнейшее благо поставлять в общении с Богом, на земную жизнь взирать как на время приготовления к жизни вечной, все дела, мысли, желания и чувствования направлять к славе Божией.

Крылья ангелов служат образом быстроты и пламенной ревности их в исполнении воли Божией. К равноангельскому совершенству и мы должны стремиться в ревности к исполнению воли Божией. А это возможно под условием с нашей стороны отречения от своей воли, всецелой покорности воле Божией, как бы ни казались трудными для нас заповеди Божии, и благодати Божией с другой стороны, ибо без благодатной помощи мы не можем надеяться на успех в благоугождении Господу. О сей-то помощи мы научены умолять Бога словами молитвы: «да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли» (Мф.6:10), т.е. помоги нам, Господи так же беспрекословно и успешно исполнять волю Твою на земле, как беспрекословно и успешно исполняют ее на небесах ангелы.

Изображение ангелов с крыльями указывает далее на их готовность служить людям в их духовных и телесных нуждах, охранять их своим покровом. Подобно им и каждый из нас должен принимать живое участие в ближних своих – молитвой, советами, вразумлениями, благотворениями, охранять их от искушений греховных, от бед и напастей. Кто с любовью исполняет этот священный долг в отношении к ближним, тот поистине ангел хранитель их. Крылья серафимов, закрывающие их лица и ноги, да возбуждают в нас то благоговение и смирение пред Богом, образом которого служит то, что они закрывают себя крыльями. Если они, безгрешные и чистые, и несравненно совершеннейшие нас во всех отношениях духи, со страхом и трепетом предстоят лицу Божию, мы ли, нечистые и грешные, можем быть свободны от этого страха и трепета? На крыльях херувимов, как бы на престолах, восседает и шествует Царь славы. Равно и мы, когда присутствуем на литургии, должны таинственно изображать херувимов и открывать свои сердца для принятия в них Царя всех, и для сего отлагать всякое житейское попечение. Аминь.

Пастырь добрый душу свою полагает за овцы (Ин.10:11)

Эти слова часто повторяются нами из евангелия, а в настоящий день относим их к празднуемому святителю Митрофану. Он своими делами в земной жизни показал особенную доброту и готовность положить душу свою за Церковь и отечество. Он жил в то время, когда раскол после патриарха Никона усиливался и хотел восторжествовать над православием. Чтобы видеть законность и правоту служения святителя Митрофана, сравним его служение со служением расколоучителей по указании евангелия. У святого Иоанна Богослова в евангелии описываются лжепастыри такими словами: «не входяй дверми во двор овчий, но прелазя инуде, той тать есть и разбойник» (Ин.10:1). Да не стужают лжепастыри и лжеепископы в раскольничьих сектах сими словами, если мы отнесем оные к ним. Вспомните, как делаются у них пастыри и учители. Кто избирает и рукополагает их? Как удостоиваются они пастырского служения? Не тайно ли и украдкой? В таком случае они и без обличения обличают сами себя. Многие из них принадлежали прежде к простым ремесленникам или торговцам, и потом, для большей выгоды, переходили на должность пастырского служения и учительства. И все это делается тайно, подобно татям, входящим во двор овчий не дверьми, а прелазящим инуде. Прежде преследовали их, как татей и разбойников, а теперь и без преследования они также остаются незаконно избранными и поставленными.

Вопреки такому незаконному избранию евангелие говорит иначе о наших пастырях и архипастырях: «а входяй дверми, пастырь есть овцам» (Ин.10:2). Таковым избранником был святитель Митрофан. До епископского сана он управлял не одной обителью и в последний раз управлял Макарьево-Унженским монастырем, где в сане игумена прославился многими подвигами и добродетелями. Славное имя его сделалось известным царю и патриарху. В Москве целым сонмом святителей он был торжественно поставлен в епископа Воронежского. Как же может сравниться поставление сего святителя с поставлениями самозванных епископов? Подобно святителю Митрофану поставляются у нас и все другие пастыри и епископы не тайно, а открыто и публично, за ум и благочестие, за добрые дела и подвиги в пользу Церкви и отечества.

Святитель Митрофан послан был в Воронеж не тайно, а явным указом и с данной ему грамотой. Там имя его было известно, и самая епархия его определена была в известных границах. Подобно рукополагаются у нас пастыри в определенный приход, а епископы – в известную епархию. Каждый в своей пастве является, как свой законный пастырь. Его знают все, и он может узнать всех. От пастыря требуется законное управление, а от пасомых – законное послушание. Не было бы никакого порядка, если бы не было у каждого пастыря определенной паствы. Тогда бы свои овцы не знали своего пастыря, и пастырь своих овец. А это и бывает у поставленных незаконно пастырей. Какая же польза может быть для пастыря и паствы, если они не знают друг друга и не могут помочь друг другу во взаимных нуждах? Какая также польза от незнающих своей веры и от переходящих от одной секты в другую? А такое неведение и такой переход часто повторяются у сектантов, именующих себя людьми темными, слепыми.

Мы знаем святителя Митрофана пастырем добрым не только потому, что он был муж праведный, достойный всякой похвалы, но и потому, что он готов был положить жизнь свою за овец. Он послан был первым епископом на новую Воронежскую кафедру. В ней много было суеверий и расколов, с коими нужно было бороться новому архипастырю. И он был для паствы не как наемник, а как пастырь самый заботливый и попечительный. Много было в его время волков расхищающих; но он не оставлял паствы своей на расхищение, а охранял ее всеми возможными мерами. Он употреблял и кротость, и строгость, смотря по нуждам; и Господь благословил его плодами вожделенными. Кроме Царя небесного помогал ему и царь земной в искоренении расколов и в просвещении паствы. Но можно ли такую заботливость находить в пастырях, незаконно поставленных? Они, как наемники, остаются при овцах, пока овцы спокойны. Но коль скоро является какой-либо волк с новым лжеучением, наемники бегут от овец своих и оставляют их на погибель. Для него нужна не польза, а прибыль. За эту прибыль наемники готовы бывают жертвовать всеми овцами. Да и кто собирал этих овец, рассеянных по разным приходам, по дебрям и скитам? Их собирают разными обманами или приманками: но этими самыми приманками отвлекаются они и переходят к другим наемникам. Такой неоднократный переход бывает у сектантов. Многие из них при обращении в православие рассказывают о себе, как они переходили от одного расколоучителя к другому, думая найти в каждом из них настоящего, истинного учителя. Между тем никто не находил успокоения у учителей. Потому что незаконно их служение; незаконны и совершаемые ими таинства. Одни добрые православные пастыри доставляют мир и покой душе. Их оправдывает и возвышает пред расколоучителями не только законное постановление, но и законно совершаемые таинства.

Мы говорим это не сами от себя, а по убеждению отщепенцев. При всем старании о поддержании своих сект они остаются недовольны собой, потому что не видят у себя законной иерархии и своего законного чиноположения. Отсюда происходит их заботливость об открытии и учреждении своей иерархии. Этого недостатка не могут восполнить те права, которые даны им Императорами Александром II и Александром III. Но при этом желании они забывают, что дарование им особой иерархии должно равняться признанию их учения истинным и согласным со словом Божиим и постановлениями соборными. А таким признанием, очевидно, должна разделиться и унизиться наша православная вера.

Остается нам веровать так, как веровал святитель Митрофан. Он так тверд был в вере, что его не могли увлечь никакие угрозы и суеверия. Он оставался при всех расколоучениях не только сам непоколебимым, но старался удержать и других в истинной вере Христовой. По чувству искреннего благочестия он исполнял все церковные обряды и жертвовал на пользу Церкви и отечества. Им устроялись храмы, подавалась милостыня бедным и приносимы были жертвы для военных действий и на построение Воронежской верфи, созидаемой Петром Великим. А теперь подаются от его святых мощей благодатные исцеления всем, прибегающим к нему как заступнику земли русской. Аминь.

Честна пред Господем смерть преподобных Его (Пс.115:6)

Сколько бы ни беспорочно жизнь свою провождал человек в сем мире, но он еще шествует путем многоразличных превратностей и испытаний, душа его, находясь в юдоли тления, томится под бременем плоти и крови; подвергается еще соблазнам греха, пока не достигнет мирной пристани вечного покоя.

Кончина праведников есть переход их во страну радостей, обетованных им на небе; за кончиной следует прославление их на земле, как отблеск их славы небесной. Честна пред Господом смерть только преподобных Его!

Но кто сии праведники, которых не жизнь только, но и смерть честна пред Господом? Сии люди, будучи подобострастны нам, руководствуясь страхом Божиим, подвизались подвигом добрым, всемерно старались в деле спасения быть «мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф.10:16), течение жизни совершали в терпении многом, смирении великом, в преподобии, вере и благочестии, во славе Божией.

Таков был воистину и святитель Николай Мирликийский чудотворец, которого и память торжественно совершаем ныне; вся жизнь его была правилом и спасительным наставлением, как христианину, благоугождающему Господу, можно соделаться праведным и умереть смертью честною пред Господом.

Бог, сотворив человека по образу и подобию Своему, ущедрил его высокими дарами благости Своей, соделал его повелителем вселенной. Душа первозданного человека полна была небесного света; ум, созерцая выну Господа, веселился Его Божественной премудростью; сердце было сокровищницей святыни; воля пламенела любовью ко Господу. Так некогда первосозданный человек ходил в преподобии, в правде и радости пред лицом Божиим.

Но увы! Как только человек, вняв совету лукавого, прослушал заповедь Творца своего и пал, то повредил и растлил душу и тело свое, соделался мрачным и окаянным рабам греха, плачевной жертвой смерти и ада. По удалении человека от Бога образ и подобие Божие в нем затмились, и он стал уподобляться скотом несмысленным; ужасы и бедствия окружили его.

Всеблагий Господь, по неизмеримой любви и благосердию Своему к погибающему созданию Своему, не лишил его благодатных Своих посещений и наставлений. Он явил в Адаме его потомкам образец раскаяния, в Авеле, Сифе и Энохе образец чистоты сердечной и истинной любви их к правде, в Аврааме и других праотцах и пророках явил образ веры, покорности и упования. Наконец, Сын Божий явился на земле, как путь истины и живот всех желающих в преподобии и правде благоугождать Ему и получить вечное наследие. Последовать Божественному учению Спасителя, жить сколько можно по примеру Его – значит стяжать преподобие, истинную праведность.

Шествуя сим путем, великий угодник Божий Николай ознаменовал веру свою пламенной ревностью ко Господу в делах благочестия, был кроток и смирен сердцем, всегдашний молитвенник, верный блюститель целомудрия, чистоты душевной и телесной, хранитель незлобия и мира со всеми; он любил врагов своих, добротворил ненавидящим его, благословлял кленущих, молился за творящих ему напасти; был рачителем поста и нестяжания, помощником бедных, защитником обидимых, покровителем сирых и вдовиц, утешителем печальных, наставником погибающих, безмездным врачом душ и телес, добрым постырем, полагающим душу свою за овцы словесного стада Христова (Ин.10:11). Вот изображение некоторых свойств праведной жизни, которой кончина честна пред Господом.

Христиане-братия! Вам известно, сколь много Всеблагий Бог прославил угодника Своего св. Николая по успении его и доселе прославляет, так как и сей угодник прославлял Бога добрыми делами в жизни временной; все концы вселенной оглашены славой о чудодействиях сего святого. О дивен Бог во святителе сем, Бог Израилев!

Вы знаете, братия, что к царствию Божию ведет путь узкий и прискорбный, – и все злое чрез подвиги и труды побеждается добром, и что не слышатели воли Божией, но исполнители оной оправданы бывают и награждаются, и не внешним только образом прославляющие святых, но истинные подражатели дел их соделываются общниками их праведности и с ними прославляются во Христе.

Хладные и лицемерные чтители святых и преподобных уподобляются бесплодной смоковнице, заслужившей проклятие от Господа (Мк.11:21), и юродивым девам, не приготовившим елея для возжения светильников благочестия и остающимся вне чертога Жениха Небесного (Мф.25:3). Посему, если мы, братия, желаем о Господе достойно чтить святых Божиих и ублажаемого днесь великого чудотворца Николая, то и нам необходимо, должно решительно и искренно подражать вере и добродетелям Его: тогда мы не только почтим Его хвалою, но и исполним святую душу его истинной радости; ибо сей угодник Божий днесь среди нас невидимо сопразднует нам, и видя чистые и благие наши намерения и предприятия жизни к спасению, паче и паче будет подвизаться в хранении нас от всяких бед, напастей и греховных зол молитвенным предстательством своим пред Богом. И мы, окриляемые правотой веры нашей, дарами Духа Божия и Его помощью да соделаемся во смиреномудрии преподобными, а затем и наша смерть будет честна пред Господем. Аминь.