Сборник образцовых проповедей. Выпуск 7: Поучения о службах церковных. Поучения о церковных обрядах

Возвеселихся о рекших мне; в дом Господень пойдем (Пс.121:1)

Еще в Ветхом Завете, когда в храме были кровавые жертвы, только прообразования и тень грядущего, души избранные спешили во храм, – даже радовались о утешительном предложении идти в дом Господень. Возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем, исповедует глубину души своей царь и пророк Давид.

Новоблагодатному христианину – с какой поспешностью должно стремиться во храм Господень? Даже с каким восторгом должно принимать спасительный глагол идти туда, где течет источник жизни, где для него земное небо и небесный рай, где его прибежище и утешение, где надежда будущего и дар настоящего, где все видимое и невидимое, где не одни люди и не одни ангелы, но где сам Бог? Идя во храм Господень, к кому мы идем для искренней беседы, и, так сказать, для дружеского соуслаждения? Мы идем к Милосердому Искупителю и восстановителю нашему Господу Иисусу Христу.

Возвеселихся о рекших мне – в дом Господа Иисуса, милостивого Спаса и Искупителя нашего пойдем. На распутиях мира сколько соблазнов, сколько преткновений и неправд! Беды нам, братия, от разбойников, беды от сродников, беды в городах, беды в пустыне, беды везде и отовсюду. Где же на земле – сей юдоли плача и слез – где твое прибежище, странник и пришлец? В храме Христовом! Кто тебя обнаженный, израненный, презренный и брошенный, – кто тебя, пылинка, червь и прах, кто тебя, бедный человек, поддержит, кто поведет тебя надежно и успокоит сладко, верно? Сам Господь Иисус Христос! О сладчайший Иисусе, если бы сердце наше, очищенное верою и воскрыленное любовию, было способно одинаково ощущать благодать Твою к нам грешным среди святых Твоих божественных и животворящих таинств: мы бы, кажется, не расстались с св. Твоими местами; мы бы ничего более не желали; мы бы блаженствовали на земле, и сами собою представляли небо!.. В храме Твоем, Господи, успокоение совести, примирение внутренней раны плоти и духа, сосредоточение мира и жизни, преисполнение силы и благодати, победа и торжество, царствие Божие, сыновство благодатное, дерзновение необинуемое, чаяние верное. Истинный христианин в храме христианском то же, что и праведник на небе. С ним Христос Спаситель рода человеческого; с ним Христос потребитель диавола и дел его; с ним Христос пастырь душ и сердец, свет, истина и живот; с ним Христос, – с ним все то, что даровано нам о Христе Иисусе; с ним и над всем благодать, вся оживляющая, вся дарствующая, вся восполняющая, и николиже оскудевающая!

Возведите окрест очи ваши, братия, и видите чудеса благодати, яже сотвори Господь во храме сем во спасение наше: видите чудеса на престоле сем, на нем же течет источник жизни нашей; видите чудеса на св. сосудах сих, для всякого верующего чудодейственных орудиях таинств и спасения; чудеса на св. и божественных иконах сих, обильных протоках исцелений и врачеваний, туне дарствуемых благодатию; чудеса на светоносных стенах сих, окропленных благодатию Агнца пречиста и непорочна Христа, в знамение убеления совести, ищущей здесь себе покоя; чудеса даже на священном пороге сем, неприступном для диавола. Возведите окрест очи ваши и видите чудеса силы и жизни на всем, что только принадлежит к св. жилищу сему. Здесь полнота благодати и духа Вышнего; здесь все проникнуто силою Божиею; над всем здесь носится и почивает дух Господень; везде здесь разлита жизнь для веры и благочестия, для жизни и спасения. Блажен убо ты, христианин, везде воздевающий преподобные руки свои к Господу нашему Иисусу Христу, но особенно с верою и надеждою молящийся в храме Господнем! Христос Спаситель твой, сидящий на горе со Отцем и здесь во храме невидимо благодатию сопребывающий, ходатайствует о тебе, милует и спасает тебя, как собрата и сонаследника своего.

Братия! посещайте, посещайте храмы Господни; молитесь в них пламенно, открывайте ваши души и сердца перед Спасителем Богом с детскою простотою и сыновнею преданностью. Кто в чем имеет нужду, того и проси. Кому нужно молиться и славословить, тот молись и песнопение совершай; кому нужно просить, проси; кому благодарить – благодари; и кому плакать – плачь.

Изливайте души и сердца ваши перед Господом вашим Иисусом Христом. Он вас услышит, помилует и утешит. Аминь.

Прошлый раз я говорил вам, братия, о том, что каждый православный христианин должен неуклонно посещать храм Божий. Ныне же скажу вкратце, как должно вести себя, когда находишься во храме.

По-видимому, всякий человек знает и понимает, что в храм Божий должно входить и стоять в нем внимательно и благоговейно. Между тем многие из отроков и юношей и даже взрослых не так себя ведут во время Богослужения.

Почему же?

Некоторые люди мало помнят значение храмов Божиих и не размышляют об этом.

Слушатель! Еще на пути ко храму Божию подумай о значении его для души твоей. Возобнови в памяти, что храм Божий, по слову Самого Спасителя, есть место особого присутствия Его: идеже еста два или трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде их. (Мф.18:20) Эту святую истину высказывал и царь – псалмопевец: Сам Господь во храме святем (Пс.10:4). Дорогою размышляй, что ты идешь в дом Небесного Царя, Высочайшего Владыки и Нелицемерного Судии твоего, от Коего зависишь всегда и во всем.

При этом не забывайте и того, чтобы при входе во храм Господний не помешать священнослужителям церкви и предстоящим вашим стуком, и спешной ходьбой.

Старайтесь идти (особенно во время чтения Евангелия совсем останавливайтесь при входе) к своему месту тихо, неторопливо. Таковое ваше поведение при Богослужении, как необходимо желательное, ценится и святою Христовою Церковию. Она молится всегда о тех, которые со страхом и благоговением входят в храм Божий.

А для поддержания порядка и внимания к особо важным обрядам, она взывает предстоящим: «вонмем, станем добре, станем со страхом... Горе имеем сердца...». Благоговейное присутствие при Богослужении не только награждается всеобщей церковной молитвой, но и спасительно душам христиан. Вот пример сему.

В великую субботу вечером, пред праздником светлого воскресения Христова, святитель Нифонт, стоя во храме с народом, удостоился видеть Саму Царицу Небесную со святыми апостолами и угодниками пришедшую в церковь. Кто из предстоящих стоял с усердием и благоговением, на тех Божия Матерь взирала с любовию; а кто стоял небрежно, о тех она скорбела и молилась.

Итак, слушатели мои, приучайтесь размышлять о важности и святости храмов Божиих, старайтесь вслушиваться и вдумываться в чтение и пение. Если же найдут на вас мечты непристойные, или станет одолевать дремота, то как можно чаще ограждайте себя крестным знамением; всматривайтесь в священные иконы и подражайте усердно и уместно покланяющимся им.

А вам, дети, юноши и девицы, напоминаю еще раз: «свято место сие... Господь на месте сем... Сия врата небесная!..» Аминь.

«Ныне силы небесные с нами невидимо служат». Так воспевает св. Церковь. Где же и быть небесным силам, как не там, где невидимо присутствует Царь царствующих и Господь господствующих? Он дал обетование быть там, где два или три собраны во имя Его (Мф.18:20). Нас же здесь, по милости Божией, не два или три, а большое собрание, и собрались мы во имя Его, чтобы поблагодарить Его за милости Его к нам, открыть Ему, как Отцу, свои нужды и попросить помощи, попросить прощения грехов, которые мы соделали словом или делом. Значит несомненно Он с нами присутствует, а с Ним и все святые ангелы. Зачем святые ангелы? Чтобы вместе с нами славословить Творца, чтобы вместе с нами молиться Ему. Ибо мы с ангелами составляем одну св. Церковь.

Поймите же, братия, всю важность церковного богослужения. Важна конечно и молитва домашняя; но она не может иметь такой силы, такого дерзновения пред Богом, какое имеет молитва общественная. Молитва каждого из нас как часто бывает слаба! В молитве общественной оживает наше религиозное чувство; смотря на других, как они молятся, преклоняют колена, вздыхают о своих грехах, невольно и сам помолишься, невольно преклонишь свои колена, невольно вздохнешь о своих грехах. Вера молящихся возбуждает и нашу веру; молитва их согревает наше сердце и возжигает в нем пламя молитвы. Но, что особенно важно, во время общественной молитвы не только люди возносят к Богу глас свой, но и ангелы припадают к Владыке и архангелы молятся; они приемлют наши молитвы, очищают их, укрепляют своими молитвами и, как фимиам кадильный, возносят на алтарь златый, сущий пред престолом Всевышнего. Здесь же во храме с нами и за нас молится сама Царица неба и земли – Матерь Божия. Чего не испросит такая Молитвенница у Сына своего и Бога? Если святые Божии молитвами избавляли и избавляют людей от бед и напастей; если Моисей, верный раб в дому Божием (Евр.3:5), мог избавить целый народ Израильский от погибели; если молитва св. Прокопия отвела от города Устюга каменную тучу; если Борис и Глеб помогли св. Александру Невскому победить Шведов: то какой помощи не испросит нам у Бога Матерь Божия? От каких бед и напастей не избавит? Кто ближе Матери к сердцу Сына Ее и Бога? Может ли Он отказать Ей в чем-либо, если и обыкновенный добрый сын человеческий не отказывает ни в чем своей матери? После сего, как нам, братия, не пожалеть тех из наших братий, которых нет теперь с нами во храме Божием?

Дурно, очень дурно, братия, поступают те, которые под разными предлогами уклоняются от посещения служб церковных; не хорошо поступают и те христиане, которые хотя и бывают при божественной литургии, но не бывают во всенощном бдении. Здесь мы с великой скорбью должны вспомнить об опасном для нравственности обычае собираться под праздники для вечерних удовольствий. Нельзя, братия, не ужасаться хитрости диавола, как уловляет он в свои сети людей, как искусно отвлекает их от храма Божия. «Когда же и повеселиться, как не под праздник? На утро родителям не идти на службу и детям не идти в школу». Ах, братия, не оттого ли и на службе нашей и часто на детях наших нет благословения Божия? Друг мой, разве для удовольствия плоти Господь установил праздники? Когда же будешь спасать свою душу? «Но ведь мы ничего не делаем худого». Но неужели сего достаточно для получения спасения? Разве достаточно только ничего не делать? Нужно делать добро, должно святить праздничные дни, т. е. делать дела богоугодные. Да точно ли ничего худого? А игра в карты, пляски, смехи, шутки? Ужели все это ничего? Довольно сказать, эти люди разрывают свой союз с Церковию. И это ничего? Это не важно? Церковь зовет чад своих на беседу с Богом, а чада идут на гулянья. Церковь молится: «сподоби Господи в нощь сию без греха сохранится нам», а члены ее сами идут на грех. Церковь побуждает чад своих взывать: «бессоблазнство подаждь ми, Спасе, и спаси мя», а чада сами идут на соблазн, на погибель. Церковь молится, а чада ее в это время играют в карты. Церковь плачет о грехах, а чада веселятся, играют и пляшут. Какие же они чада Церкви? Какие члены тела Христова? Что у них общего с Матерью своею? Что у них общего со Христом, который есть глава Церкви? Пусть подумают они о сем.

Но в том-то и беда наша, братия, что мы не думаем об этом. «Если бы иудеи рассудили, – говорит св. апостол, – они Господа славы не распяли бы». О, если бы мы думали о небе, мы не привязывались бы так к земле. О, если бы думали о почести звания вышнего, о неувядаемом венце, который Бог уготовал любящим Его, меньше бы привязывались к почестям земным, меньше было бы между людьми зависти, лукавства и злобы. О, если бы почаще приводили себе на память богатого, вопиющего в аде: «отче Аврааме, умилосердись надо мною и посли Лазаря, да омочит конец перста и устудит язык мой, яко стражду во пламени сем» (Лк.16:24), меньше бы думали об удовольствиях чувственных. О, если бы мы думали о грехах своих, коими оскорбляем Бога, попираем кровь Сына Божия, Которого распинаем, мы бы не пропустили ни одного богослужения, стремились бы в церковь, как жаждущий олень стремится к источнику воды, как утопающий всеми силами своей души и тела стремится к подаваемой ему спасительной ладье. Но не думаем мы об этом, и в бездне греховной валяемся, и грех царствует в нас и несть мира в костех наших от лица грех наших!

Да, братия, нехорошо делают те из нас, которые не бывают на всенощном бдении: пагубу они готовят душе своей. Но нехорошо делают и те, которые отстоят всенощное богослужение, затем отправляются спокойно к мирским удовольствиям. Такие люди думают служить Богу и мамоне; но какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и велиаром? Таким людям можно тоже сказать, что говорит пророк Илия Израильтянам: «доколе вы храмлете на обе плесни ваши? Аще есть Господь Бог, идите вслед Его; аще Ваал есть, то идите за ним» (3Цар.18:21). Церковь есть училище благочестия; в церкви мы учимся благочестию, а выйдя из церкви должны исполнять на деле то, что выучили; из церкви должны мы выходить как бы с неба, делаясь во всем лучше: дети должны быть покорнее, отцы нежнее, ученики прилежнее, наставники заботливее, супруги вернее друг другу, вельможи человеколюбивее, богатые щедрее, бедные терпеливее. «Мы расходимся отсюда не для того, чтобы составлять собою толпы бойцов или станицами бегать по улицам, но по-прежнему пещись о скромности и целомудрии, как вечерявшие не столько вечерю, сколько правило жизни» (Тер. Апол. гл. 39). Как получивший сокровище, если он благоразумен, прежде всего размыслит, как им распорядиться, так приявший в сердце свое слово Божие, которое драгоценнее злата и серебра, должен прежде всего подумать о том, как приложить его к своей жизни. Так учат нас св. отцы.

Что же делают те, которые, отслушав всенощное бдение, идут на вечерние собрания? Такие люди своим поведением показывают, что пребывание в церкви не принесло им пользы. Они механически относятся к своим обязанностям: устами чтут Бога, а поведением далече отстоят от Него. Они смотрят на богослужение, как на подать, или оброк, который нужно уплатить. Такие люди думают, что пребывание их в церкви Богу нужно, а не им самим. Нравственное состояние таких людей очень опасно, тем более, что в большинстве случаев они думают о себе много: «ведь я бываю в церкви». Где же плоды этого пребывания, когда ты тотчас после всенощного бдения обращаешься к мирским суетам? Для чего учреждено всенощное бдение? Для того, чтобы, подражая стоянию ангельскому, мы непрестанно возносили хвалы и пение Творцу. Теперь по немощи нашей всенощные бдения сокращены до невозможности; они продолжаются иногда час, много – два, за то прочее время вечера дома мы должны проводить или в молитве, или в благочестивых собеседованиях, или в чтении слова Божия, писаний св. отец, житий святых Божиих, а не в козлогласовании и пьянстве, не рвением и завистию.

Ночь по субботе – предтеча воскресения Спасителя. Посему мы тьму в свет переводим, так что целую ночь и день торжествуем воскресение. Так рассуждают отцы шестого вселенского собора. Теперь спрашивается, торжествует ли тот воскресение Спасителя, кто, хотя был на всенощном бдении, но после поспешил на вечерю к человеку, о котором по справедливости можно сказать, что он не со Христом; а если не со Христом, то против Христа. Ибо Христос сказал: «кто не со Мною, тот против Меня» (Мф.12:30).

Всенощное бдение установлено для достойного приготовления христиан к предстоящему празднику, для достойного приготовления к божественной литургии. Литургия же не есть только воспоминание нашего завета с Богом, а есть самый завет кровью Его. Посмотрите же, как Израильтяне готовились ко вступлению в завет с Богом. «Сошед, – говорит Бог Моисею, – засвидетельствуй людям сим и освяти я днесь и утре и да исперут ризы своя» (Исх.19:10). А христиане – люди нового завета, язык свят, люди обновления, накануне своего вступления в завет с Богом, накануне воскресного или праздничного дня еще более предаются мирской суете. Нет, этого не должно быть. Это не по-христиански. Не христианами введен был этот обычай, а врагами христиан. Это евреи, в поругание христиан, чтобы отвлечь их от собеседования со Христом и таким образом развратить их и обессилить (они в этом случае поступают так, как некогда с ними поступали моавитяне (Чис.23)), стали делать гулянья под воскресные и праздничные дни, а неразумные христиане – подражать им, подражать христоубийцам, подражать тем, которые для всех стали в притчу и поругание, над которыми сами смеются. До того ослепляет человека грех, страсть к чувственным удовольствиям.

Вспомним, братия, заповедь Божию: седьмой день Господу Богу, – и перестанем под праздники и воскресные дни посещать общественные собрания и гульбища, и вместо пляски и игры в карты будем употреблять это время на молитву и чтение слова Божия. Аминь.

Ныне я намерен беседовать с вами, слушатели, о том, сколько служб церковных, какие они именно, в какое время отправляются, и почему в такое время отправляются. Древние первенствующие христиане очень часто собирались в церковь на общественную молитву. У них почти все время проходило в молитве. Они собирались на молитву в полночь; они молились рано утром; при наступлении дня, в первом часу, в третьем, шестом и девятом часу пред полуднем, причащаясь тела и крови Христовой, вечером, после ужина. От этого произошло восемь особых церковных служб: полунощница, утреня с первым часом, третий час, шестой час, литургия, девятый час, вечерня и повечерие. Таким образом, первенствующие христиане восемь раз в сутки собирались в церковь на общественную молитву. Впоследствии отцы Церкви увидели, что трудно и неудобно по восьми раз в сутки собираться на общественную молитву, особенно трудно это для людей семейных и должностных: и потому определили собираться по три раза в сутки.

Таким образом ныне, но уставу Церкви, восемь церковных служб отправляются в три раза: утром совершается полунощница, утреня и первый час, пред полуднем – третий и шестой час и литургия; вечером – девятый час, вечерня и повечерие; а пред великими праздниками – вечерня, утреня и первый час отправляются вместе и составляют особенную службу, которая обыкновенно называется всенощным бдением и служит духовным приготовлением к наступающему празднику. Вместо вечерни в таком случае служится малая или сокращенная вечерня с повечерием. Слушатели благочестивые! Молиться можно и должно во всякое время, особенно же когда есть расположение к молитве. Почему же отцы Церкви назначили для молитв известное и определенное время?

Они это сделали по весьма важным причинам. Так отцы Церкви назначили для молитвы полночь; и можно ли не бодрствовать в те минуты, когда мертвые восстанут из гробов своих? Можно ли не молиться с благоговением в полночь, когда в этом часу откроется второе страшное Христово пришествие? Они назначили для молитвы утреннее время: и когда приличнее молиться, как не утром? и чем приличнее начинать день, как не молитвою? Утренняя молитва для человека то же, что утренняя роса для растений. Тот во весь день бывает счастливее и покойнее, кто с надлежащим вниманием молится утром. Они назначили для молитвы третий, шестой и девятый часы дня: и когда приличнее призывать благодать Святого Духа, как не в третий час, в который Дух Святой сошел на апостолов? когда приличнее вопиять к Богу о спасении и помиловании, как не в шестой и девятый часы дня, в которые Иисус Христос распят за наше спасение и умер за наше оправдание? Они назначили для молитвы вечер: и можно ли, отходя ко сну, не молиться, что бы Бог даровал ночь мирную, безгрешную, неблазненную? И когда приличнее благодарить Бога за прошедший день, как не вечером? Таким образом отцы Церкви премудро сделали, что назначили для общественных служб известные часы, – такие часы, которые удобно могут располагать человека к молитве. Будем и мы, слушатели, означенные часы провождать в молитве; по крайней мере, будем в означенные службы молиться: эти службы из таких молитв составлены, что невольно располагают всякого в молитве. Времени на все достанет; успеем и помолиться в церкви, и заняться своими делами. Даже успешнее пойдут у нас дела, если будем чаще ходить в церковь Божию. В церкви Божией от святого престола рекою льются благословения, а при Божием благословении всегда и все идет успешно. Аминь.

Приступим ныне, братия, к изъяснению вечернего богослужения, а именно богослужения девятого часа, так как оно предшествует собственно вечерни и соединено с нею в одну службу. Благословен Бог наш всегда, ныне, и присно и во веки веков, начинает иерей молитвословие в церкви. После начала, учиненного иереем, молящиеся прежде всего произносят следующие краткие слова: Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. После славословия Богу, христиане прежде нежели начинают воссылать свои молитвы, призывают Духа Святого, вся исполняющего, призывают приити и вселитися в ны и очистити ны от всякия скверны и спасти души наша. Ибо часто случается, что мы не следуем молениям, которые предписаны церковию, а часто просим у Бога того, чего сами не знаем, или что для нас бесполезно, и вредно; притом и молитв, угодных Богу, мы собственными своими силами никогда не можем принести. Потому-то крайне необходима для нас помощь Св. Духа, Который бы управлял нашими молитвами так, как того требует святая воля Божия. Дух Святой, действуя своею благодатью, возбуждает нас к молитве, производит в нас сердечные воздыхания, возжигает в нас пламень сыновней любви к Богу. И хотя бы мы, побуждаемые своими плотскими наклонностями, просили не того, что благоугодно Богу, но Дух Святой просит за нас у Бога только того, что единственно служит к прославлению имени Божия и к нашему спасению.

Призвав в помощь Святого Духа, Церковь начинает приносить свои главнейшие моления, и прежде всего обращается к Пресвятой Троице, поскольку Троица есть вина всех тварей, во всем нам содействует, а чрез нее мы во всем совершаемся и очищаемся. Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный помилуй нас. Песнь эта трисвятое относится ко всем лицам Святой Троицы: Боже – к Отцу, поскольку Он есть источник и начало Божества, виновник Сына и Духа; Крепкий – к Сыну, поскольку Сын есть мышца Отца, ипостасная крепость и как апостол Павел сказал: Христос Божия есть сила и Божия премудрость (1Кор.1:24); а Бессмертный – к Духу Святому, поскольку жизнь проистекает от Духа, а Дух есть животворящий. Слова же: помилуй нас относятся ко всем трем Лицам и употребляются в единственном числе, как будто обращение делается к одному лицу, потому что у них едино Божество, едино существо, едина сила, и Троица нераздельная. Слава Отцу, и Сыну, и святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков, аминь. Пресвятая Троице, помилуй нас и проч.

Сначала в сей молитве словами: Пресвятая Троице в одно время воспоминаются все три лица Пресвятой Троицы и потом прилагается общее к ним, как к одному лицу прошение о помиловании, – помилуй нас; затем исчисляются отдельно все три лица и, сообразно их свойствам, прилагаются к ним особливые прошения, т. е. к Отцу– Господи очисти грехи наши; к Сыну – Владыко прости беззакония наша; к Святому Духу – Святый посети и исцели немощи наша; а в заключение опять ко всем лицам вместе делается обращение в словах: Имени Твоего ради.

Все эти прошения, прилагаемое каждое к отдельному лицу Святой Троицы, имеют особенные и приличные значения в отношении к оным Лицам. Ибо к Богу Отцу говорим: Господи очисти, так как мы примирены с Ним чрез Сына; к Сыну – прости, поскольку Он, будучи человек, пострадал от людей и за людей, поскольку Он прогневляется и оскорбляется нами, облекшимися в Него крещением и миром и соединенными с Ним причащением и другими таинствами, и поскольку Он дал власть вязать и решить, и заповедал прощать; к Духу же Святому – посети и исцели, поскольку Он животворит, милует и укрепляет нас, и без Его силы и благодати в нас ничего не может быть доброго. К молитве: Пресвятая Троице, для изъявления большей чести Троицы, и усерднейшего от нас моления, прилагается: Господи помилуй, трижды. Потом молитва Пресвятой Троице и слова Господи помилуй заключаются тем же славословием, какое было и при первом молении, т. е. читается Слава Отцу и Сыну и Святому Духу.

За сим произносится Отче наш. Прежде Господи помилуй читалось в честь Троицы трижды. Но как по церковному обряду в течение ночи, с вечера до утра, считается двенадцать часов, и в течение дня, с утра до вечера тоже двенадцать часов; то теперь Господи помилуй читается двенадцать раз за двенадцать часов ночи. По совершении молитв, назначенных к прославлению Пресвятой Троицы, Церковь обращается с молитвою к Иисусу Христу, второму лицу Троицы; и мы покланяемся Спасителю, произнося молитву: приидите поклонимся. Эта молитва читается не однажды, но трижды, в честь Пресвятой Троицы, потому что все дела, которые описываются в псалмах, следующих за этою молитвою, Христос совершил для нашего спасения по благоволению Отца, содействием Святого Духа. Молитва Приидите, поклонимся так уважается Церковью, что иногда в праздники поется особливо, и поется не всеми, но одним, трижды и различно, а именно: первый раз низким и тихим голосом, во второй немного повыше, в третий самым высоким, как повелевается в уставе при предначинательном псалме.

Это делается для того, дабы показать, что начинается первая суточная служба, т. е. вечерня. И после Приидите, поклонимся непосредственно следует петь псалом предначинательный (Пс.103), как самый приличный тому времени, потому что в нем изображается первое и начальное дело Божие, для нас содеянное, то есть сотворение всего мира. Псалом: Благослови, душе моя, Господа надписывается: предначинательный не потому, чтобы он был первым или начальным из числа псалмов Давидовых, но потому, что этим псалмом начинается первая суточная служба, то есть вечерня. Тем же псалмом начинается и преждеосвященная литургия, которая поется вместе с вечернею. Когда поется предначинательный псалом, изображающий все смотрение Господне, то есть сотворение всего мира, тогда по всему храму бывает каждение, которое продолжается во все время пения псалма. Каждение, означая благодать Всесвятого Духа, в сем случае знаменует присутствие третьего Лица Святой Троицы при сотворении мира, что видно из слов книги Бытия (Быт.1:2): и Дух Божий ношашеся вверху води. По окончании пения псалма и по окаждении всего храма затворяются царские двери, и этим означается, что вскоре по сотворении мира райские двери затворились Адамовым преступлением.

После 103 псалма бывает великая ектения. Ектения значит возношение или пространное моление о разных лицах и вещах. Ектения эта называется великою по двум причинам: во-первых, потому, что содержит в себе многие и подробные прошения о всех лицах и вещах, и во-вторых для различия от другой ектении, называемой малою: паки и паки миром Господу помолимся, в которой прошения короче.

Великая ектения заключает двенадцать разных прошений:

1. Миром Господу помолимся, т. е. помолимся в мире с Богом, с правою верою в Него, с чистою совестию и в мире со всеми ближними. Ибо не только без правой веры в Бога и без чистой совести, но и без взаимного согласия с ближними мы не можем приступать к молитве. Сам Спаситель повелевает (Мк.11:25): егда стоите молящеся, отпущайте, аще что имате на кого. И потому, так как нам должно молиться с таким миром и прежде всего следует иметь мир в себе, то в начале ектении и говорится: миром Господу помолимся.

2. О свышнем мире и спасении душ наших: потому что ежели Господь Бог благосердно призрит на нас свыше и примирится с нами, то ниспошлется и спасение душам нашим.

3. О мире всего мира, как от Бога подаваемом, о мире, для которого Господь снисшел на землю, воплотился и пострадал; благосостоянии святых Божиих церквей, необходимом для заключающегося в вере мира и жития по требованиям Церкви, и соединении всех в правой вере, любви и богобоязненной жизни.

4. О святом храме сем, и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих во он, дабы входящие в храм Божий стояли в нем с живою верою, с достодолжным благоговением и со страхом, приличным чадам Божиим.

5. О святейшем правительствующем Синоде и проч., так как архиереи занимают в священстве первое место; честнем пресвитерстве, поскольку пресвитеры вместе с ними действуют и совершают священные таинства; во Христе диаконстве, так как диаконы суть служители при совершении всех таинств; о всем причте, так как он заведует церковным пением и прочим благочинием; о людех, как верных, которые верою и житием соединяются с лицами освященными и которые ими же и освящаются.

6. О благочестивейшем самодержавнейшем великом государе нашем и проч., поскольку государь бодрствует об общем благе, и во исполнение слов апостола Павла, который учит молиться за царя и за всех, иже во власти суть.

7. О пособити и покорити под нозе их всякого врага и супостата, да и мы поживем тихое и безмолвное житие, свято исполняя закон благочестия.

8. О граде сем, т. е. в котором мы живем, и который доставляет нам безопасность; всяком граде, где также живут наши ближние; стране, ибо христиане живут не в одних только городах, но и в селах; и верою живущих в них, дабы и они имели спокойное пребывание.

9. О благорастворении воздухов, что необходимо для нашего телесного здравия: о изобилии плодов земных, которые потребны для пищи, пития и одеяния нашего; и временех мирных, чтобы мы не погибли от взаимных раздоров.

10. О плавающих, находящихся на море; путешествующих, странствующих по суше; недугующих, одержимых болезнями душевными и телесными; страждущих, то есть находящихся под судом, в трудах, в заточении, тяжких работах, и во всякой скорби и нужде и обстоянии; плененных, взятых врагами и супостатами; и о спасении их, дабы Бог, зная прошение и нужды всякого, подал им всем, Ему известными судьбами, избавление и спасение.

11. О избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды, как таких бедствий, которые посещают нас непредвидимо, – сверх нашего чаяния и ожидания.

12. Помолившись о ближних, иерей обращается к Господу, и говорит: заступи, так как Ты един защитник нас немощных и погибающих, спаси, так как без помилования Твоего мы ничего не можем принести Тебе, Милостиве; и сохрани, потому что многие нападают на нас и стужают нам, и Ты един, Боже, можешь сохранить нас Своею благодатию; – не делами нашими, и не ради нашего моления, ибо мы нечисты и нечисто все у нас, но только Твоею благодатию мы спасаемся и освящаемся. Так как высочайший дар свыше есть воплощение единородного Сына, которое по преимуществу и называется благодатию, то иерей, сею благодатию преклоняя Бога на милость, прибавляет: пресвятую, пречистую, преблагословенную, славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувше, сами себе, как принадлежащие Богу, – друг друга, по любви к ближним, – ибо получили заповедь любить друг друга, – и весь живот наш, подаваемый нам от Бога, то есть наши помышления, слова, дела, души и телеса, – Христу Богу предадим. При всех прежних прошениях предстоящие взывают: Господи помилуй, и этим призывают на себя милость Божию; а теперь говорят: Тебе Господи, то есть Тебе, Христе Боже, предаем себя самих. Когда все эти моления кончатся, тогда иерей запечатлевает их произносимым в честь Троицы славословием: Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу, свидетельствуя и уверяя сим славословием, что все то, о чем мы просили, Бог исполнит.

После великой ектении поется Блажен муж. В этом псалме и в двух последующих прославляется обещанный всему миру ходатай Христос Сын Божий, и весьма ясно изображается предсказанная, а для нас теперь исполнившаяся земная жизнь Его. Содержание этих псалмов следующие: Вочеловечившееся Слово Божие есть един блаженный Муж, который греха не сотворил. Он есть древо жизни; это древо нам, уверовавшим в Него, принесло обильный плод, который, будучи бессмертен, никогда не иссохнет, и не опадет, как лист всегда растущий. Нечестивых же и демонов оно возметает как прах. На Христа восстали цари и начальники, но Он постыдил их, победил и сделался Царем Своей Церкви. Будучи Сыном Божиим и пастырем крепким, Он сделал Своим наследием язычников и совершил концы земли. Умножились служащие Христу, укоряющие Его и гонящие, которые наконец умертвили Его на кресте; но будучи всегда со Отцом и страдая плотию, а по божеству быв бесстрастен, Он сделался нашим защитником и нашею славою. И аще уснув умре, но яко спяй возбудися. Тем и восстани, говорится, и спаси мя, Боже, яко Ты вся враги сокрушил еси, и от Господа спасение и на людех Твоих, нас верных, чрез крест, благословение Твое.

Эти три псалма, как означающие таинства Христовы, поются только в праздники святых и богородичные. Но в праздники господские они не поются, потому что таинства, заключающиеся в них, одинаковы с таинствами этих праздников; то, что содержат эти псалмы, воспевается в стихирах, канонах и во всех частях службы. В простые же дни вместо этих трех псалмов читается рядовая кафизма.

Псалтирь разделяется на 20 кафизм, по-русски сидение, ибо во время чтения кафизм дозволялось верующим сидеть, чтобы подкрепить свои силы, ослабевшие при продолжительнейшем в древности богослужении. По уставу положено, дабы Псалтирь, как книга посвященная хвалению Бога, прочитывалась вся однажды в неделю; а в четыредесятницу Псалтирь прочитывается в неделю дважды, потому что это есть время большего труда, и тогда надобно больше и хвалить Бога, и больше просить Его о помиловании. Ко всякому стиху псалмов первой кафизмы прибавляется аллилуиа трижды, в честь Троицы. Ибо так как псалмы эти прославляют Христа Господа, имеющего прийти на землю и хотящего пострадать за людей, то присовокупляется к ним аллилуиа, которое означает уже совершившееся пришествие на землю Господа и хвалу, приносимую Ему людьми.

После того как стоящие во храме в священнике, читавшем пред царскими вратами светильничные молитвы, видели своими очами обещанного миру ходатая, Христа Сына Божия, и когда в пении первых трех псалмов узнали жизнь Его, имевшую быть на земле: тогда и сами они начинают взывать к Господу, и подражая Адаму, каявшемуся и молившемуся после падения своего, произносят следующие псалмы: Господи воззвах, гласом моим ко Господу воззвах;(Пс.3:5) и из глубины воззвах к Тебе, Господи.(Пс.129:1) В сих псалмах изображаются все те моления и воззвания, которые Адам, в бедственном своем состоянии, некогда возносил из глубины души своей. Стихи этих псалмов, особенно как последние стихи Ветхого Завета, полагаются пред стихирами новой благодати и поются вместе с ними; этим означается, что древние пророчества предварили, как денница солнце, все тайны Нового Завета. Тоже надо сказать и об антифонах, поемых на литургии Златоустого. Когда эти стихи вместе со стихирами поются попеременно на обоих клиросах, то и это попеременное пение опять означает то, что великий закон согласуется с новым, по слову Христову: не приидох разорити закон, но исполнити (Мф.5:17).

Во время Господи воззвах должно быть и каждение благовонным фимиамом. Это каждение бывает по многим причинам, во-первых: для выражения наших желаний, дабы молитва наша, которая по падении не могла восходить на небо без ходатая Христа Сына Божия, ныне заступлением Его направилась как кадило сие и, как дым всегда вверх парящий, вознеслась к Господу Богу.

Во-вторых: в знамение того, что Дух Святой, образуемый благовонием фимиама, всегда присутствует в церкви, а особенно присещает нас во время молитв и преимущественно общественных.

В-третьих: в знак того, что и ангелы возносят к Богу молитвы молящихся посредством каждения (Откр.8:3).

В-четвертых: по подражанию обряду ветхого завета, где Сам Бог чрез Моисея повелел Аарону производить такое каждение во храме утром и вечером (Исх.30:7, 8).

В-пятых – во образ божественной славы, как свидетельствует писание о скинии, устроенной Моисеем (Исх.40:27, 34, 35).

При каждом каждении чествуются святые места и вещи, а предстоящие освящаются. В это время священник для каждения выходит и в притвор. Прежде мы, в лице священника, очами своими видели ходатая нашего Христа Иисуса и познали Его пришествие и жизнь, имевшую быть на земле; потом и сами от себя, во имя того же Ходатая, в псалмах: Господи воззвах и проч. взывали к Богу Отцу; теперь же, то есть в настоящем вечернем входе, представляется самое пришествие на землю Спасителя, вся Его земная жизнь и наконец Его отшествие от нас, не в словах, но в видимых образах. Для сего отверзаются в начале вечернего входа царские двери, и этим показывается, что рай преступлением Адамовым долго был затворен, а ныне чрез пришествие Христово не только рай отверзся, но и небо. Когда иерей во время входа возвращается в алтарь, этим он означает преимущественно вознесение Иисуса Христа, по воскресении, от земли на небо. Вход сей бывает не на утренях, а на вечернях, и притом не во всякий день седьмицы, но в субботу, в праздники господские и богородичные и в дни памяти святых.

Когда диакон громогласно возглашает слова: премудрость или премудрость, прости, – этим дается знать, что за этими словами будет следовать песнь в честь Христа, как премудрости, песнь, изображающая Его дела, достойные нашего внимания и слушания. За ними здесь и следует высокая и святая вечерняя песнь: Свете тихий, песнь, которая относится к самому Христу и возвещает дела Его. Сия песнь, по свидетельству некоторых, сочинена священномучеником Афиногеном, пострадавшим около 169 года, при Севере, и принятая Церковью, поется всегда на вечерни с особенным вниманием и благоговением. Потому то для слушания ее диакон и возглашает: премудрость, прости, и эти слова здесь означают не что иное, как только напоминания и побуждения внимать пению следующей песни: Свете тихий, которая вещает о Христе и Его делах. Когда же возглашается одно только слово: премудрость, тогда надо подразумевать: вонмем, или: прости, услышим премудрость следующего пения или чтения, как и при сем входе к слову: премудрость прибавляется прости.

Пред началом чтения Евангелия говорится все это: премудрость, прости, услышим святого Евангелия. Прокимен, то есть краткий стих, избранный из псалмов Давида по приличию праздника или дня, никогда один не поется, но за нам всегда следуют другие стихи, которые объясняют и подтверждают содержание и силу, заключающуюся в нем. При том он полагается и поется пред всяким стихом, сколько бы их ни было, а потому прокимен, по буквальному переводу – предлежащий или предположенный, есть стих, полагаемый напереди всех стихов. В уставе священнослужения сказано: «по конце же Свете тихий, глаголет диакон: вонмем, иерей: мир всем, и паки диакон: премудрость, вонмем, канонарх же показует прокимен». Следовательно, здесь первое: вонмем возглашается для выслушания слов: мир всем, а второе: премудрость, вонмем, – для выслушания прокимна.

Здесь священник во время прокимна обращается к западу, а потом поклоняется к востоку. Затем произносится сугубая ектения. Ектения сия есть прилежное моление; она же называется сугубою, потому что на ней Господи помилуй поется трижды. Первое прошение: рцем вси, содержит в себе напоминание и побуждение к прилежной молитве, и значит то же, что и премудрость, вонмем, и премудрость, прости. В сей ектении как иерей, так и лики, изображая народ, умоляют Господа о едином помиловании, и во всех прошениях говорят: помилуй, молимся, и: Господи помилуй трижды. Как согрешившие и осужденные, мы ничего не можем сметь говорить к щедрому Владыке нашему, Которого столько опечалили и непрестанно опечаливаем, как только: помилуй. Иерей говорит: помилуй нас, Боже, по велицей милости Твоей, молимся Тебе, услыши и помилуй. Мы недостойны даже и того, чтобы Бог услышал нас и помиловал, но иерей, как ходатай, стоит и говорит молимся Тебе; а народ приносит молитву, говоря: Господи, помилуй. Вот почему священник прежде всякой молитвы говорит: Господу помолимся; предстоящий же народ восклицает: Господи помилуй. Кроме ектении великой, малой и сугубой или прилежного моления, есть еще ектения просительная.

Апостол Павел сказал: молю прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения (1Тим.2:1). Соблюдая сию апостольскую заповедь, Церковь исполняет все сии требования, т. е. моление производит в ектениях великой, малой и сугубой, где иерей или диакон после всякого прошения произносит: Господу помолимся; молитвы читает тайно иерей; прошение – в сей просительной ектении, где иерей говорит: у Господа просим, а лик ему отвечает: подай Господи; благодарения же суть все те песни, которые поют попеременно на клиросах. Когда священник повелевает нам: главы наши Господеви преклоним, и сам, читая молитву главопреклонения, наклоняется: тогда он показывает рабство наше и смирение пред Богом, и снисхождение к нам Самого Христа Бога даже до зрака раба. Но когда иерей встает и произносит возглас, тогда этим он показывает наше востание от падения и смерти и воскресение Христа Господа; потом вслух и от всей души он благодарит Бога, читая буди держава и проч. Подобное же этому знаменование имеет и вообще наше коленопреклонение, когда оно бывает.

Мы сказали, что притвор назначается для оглашенных и кающихся. Посему Церковь, как бы нося образ кающихся и оглашенных, смиряясь перед Богом и испрашивая Его помилования, совершает в притворе некоторую часть службы, то есть литию. Когда совершаем на вечерни в притворе литию, тогда на всех молитвах поем Господи помилуй неодинаковое число раз. Но наконец, при испрошении помилования, поем Господи помилуй только трижды; и это бывает во славу пресвятой Троицы, и для выражения того, что все настоящее моление возносится ко всем трем Лицам пресвятой Троицы. Затем поются стихиры. Стихиры суть те тропари, которые поются со стихами. Стихиры, поемые на Господи воззвах и на хвалитех, в какой бы ни было праздник и день, всегда заимствуют для себя стихи из одних и тех же псалмов. Поэтому они и называются или просто стихиры, или стихиры на Господи воззвах, или стихиры хвалитны. На стиховне же стихиры называются стиховными: 1) потому, что стихи перед этими стихирами всегда полагаются различные, приличные празднуемому торжеству, а не одни и те же; 2) так как на литии стихиры пелись без стихов, а на стиховне, после литии, они поются со стихами, то для различия от стихир они и называются стиховны.

Узревши уготованное нам свыше спасение, как видно было из значения псалмов: блажен муж; Господи воззвах и проч., мы, отходя ко сну, как от жизни к смерти, произносим с праведным Симеоном благодарственную песнь: ныне отпущаеши. Святой Симеон просил разрешения души от тела, увидев спасение Божие; мы же просим разрешения души от страстей, от вражьих искушений и сугубых недугов, душевных и телесных. Затем читаются отпустительные тропари и возглашается сугубая ектения: рцем вси, после нее премудрость.

Премудрость на вечерни возглашается трижды или четырежды. Первый раз во время входа пред молитвою: Свете тихий; второй – пред прокимном; третий пред паремиями, когда они положены; а четвертый раз возглашается здесь, по случаю читаемой вслед за сим иереем молитвы: Сый благословен Бог наш. Слова эти – из книги Моисеевой, и выражают присносущие и бесконечность Божию, и изречены самим Богом: Аз есмь Сый и Сый посла мя. Слово премудрость говорится и в других службах пред отпустами, и в частных молебнах, в которых молитвы: Сый благословен Бог наш хотя и не положено, но произносится она для самого отпуста, где также проповедуется Христос истинный Бог наш, как и в той молитве. Ибо в молитве: Сый благословен Бог наш первые слова суть ветхозаветные слова о Христе; а во всяком отпусте те же самые слова говорятся согласно с учением новозаветной благодати, и в них призываются Матерь Божия и святые.

Иерей оканчивает службу молитвою, которая называется отпустом. Посему иерей, призвав Христа истинного Бога, молитвами святой Его Матери, из которой он воплотился, и всех святых Его, просит Его помиловать нас и спасти. Ибо сами по себе мы ничего не имеем, но все получили от того, что Христос, по благости своей, соделался человеком, и что Матерь Его и святые его – из среды нас же. За вечернею следует краткое богослужение, называемое повечерием.

Повечерий два: великое, которое совершается во всю четыредесятницу, и малое, совершаемое во все прочие дни. Великое называется так потому, что разделяется на три части во образ Святой Троицы, и для умилостивления Ее; а малое – потому, что оно короче великого, содержит одно последование, а не разделяется на три части, и читается всякий день. Псалмы же на нем заимствованы из великого – самые главные и избранные. Псалмов в сей службе кроме славословия и символа три – во образ Троицы. Святейший же Символ веры читается здесь для исповедания нашей правой веры. Псалом: помилуй мя, Боже, читается в начале как на малом повечерии, так и на многих других молениях. Затем читаются псалмы 69 и 142.

К трем псалмам на повечерии прилагается Символ веры: Верую во единого Бога. Символ веры читается также и поутру, на полунощнице, по преданию отцов, которые говорят: восстав от сна, прослави Бога и исповедуй веру свою; изложение же нашей веры заключается в священном символе. Некоторые же из преподобных говорят, что веру подобает возвещать утром и вечером для того, чтобы, если найдет смерть, то застала бы нас во исповедании. Как на повечерии, на полунощнице и на всяком часе, так и на других молениях мы часто говорим: Господи помилуй, сорок раз.

После Господи помилуй читаем всегда молитву самую необходимую: Иже на всякое время и на всякий час. Она все содержит: молит Бога о наших душах, телах, помыслах, чувствованиях и делах; всем просит освящения, избавления от всякого искушения, ограждения и сохранения святыми ангелами и познания славы Божией, то есть, чтобы Бог сподобил нас самым делом насладиться неприступным Божиим светлосиянием и благодатию. В заключение повечерия взываем к Господу: и даждь нам, Владыко на сон грядущий покой тела и души, а в молитве преподобного Иоанникия Великого исповедуя, что упование наше Отец, прибежище Сын, покровитель Дух Святый, с совершенным успокоением предаем себя воле Божѳственного промысла. Вот, братия, содержание вечерней церковной службы. Аминь.

Сегодня, братия мои, мы будем беседовать об утреннем богослужении, о том богослужении, которое отправляется у нас каждый день, кроме воскресных и праздничных дней. В сии дни обыкновенно служится в городах всенощное бдение или всенощная, о которой мы скажем в следующей беседе. Но так как в простые дни богослужение у нас обыкновенно начинается полунощницею, то поэтому и мы начнем беседу нашу с полунощницы.

Полунощница есть собрание таких молитв, которые древние христиане совершали в самую полночь, как во время чуждое всякого мирского шума и развлечения. На полунощнице после обыкновенных предначитательных молитв читается 50-й псалом: помилуй нас Боже, – читается для того, чтобы прежде всего возбудить нас к излиянию покаянных чувств пред Господом; затем чтением 118 псалма утверждаем волю свою в законе Господнем. Возжелав воли Господней, христианин, встав от сна, старается утвердить и сердце свое в истинной вере, – почему и читается Символ веры. А чтобы еще сильнее побудить нас к скорейшему обращению к Господу, в следующей затем песни: Се жених грядет во полунощи... и в других подобного содержания святая Церковь напоминает нам о будущем страшном пришествии Господнем.

При мысли о страшном суде кому не придет мысль об отшедших из сей жизни отцах и братиях наших? Поэтому-то Церковь под конец полунощницы и полагает моление за усопших: помяни Господи, взывает она, яко благ, рабы Твоя, и елика в житии согрешиша прости; со святыми упокой Христе души раб твоих, идеже несть болезнь... Вся полунощница заключается ектениею, в которой молимся не только о всех живущих, но и об умерших отцах и братиях наших. Заметим при этом, братия, что, кроме повседневной полунощницы есть еще две другие, а именно: воскресная и субботняя. Воскресная замечательна тем особенно, что вместо чтения кафизм и пения других песней занимает нас славословием Пресвятой Троицы и в особенности воскресшего Искупителя; после канона троичного возносим мы песни: достойно есть, яко воистину, славити Тя Бога Слова, Его же трепещут и трясутся херувимы... воскресшего тридневна из гроба Христа Жизнодавца страхом прославим... воспоим вси боголепно песнями Божественнами Отца и Сына и Святого Духа, триипостасную державу, едино Царство и Господство. Полунощница субботняя отличается от повседневной почти только одной кафизмой; ибо вместо 17-й читается тогда 9-я.

По окончании полунощницы начинается уже собственно утреня. Церковь представляет в начале утрени краткое молебствие за Царя и отечество, почему и читаются два утренние псалма: 19-й Услышит тя Господь в день печали и 20-й Господи силою Твоею возвеселится Царь... и молитвенная песнь: Спаси Господи люди Твоя. – После сего священник возглашает: Слава Святей, и единосущней, и животворящей, и нераздельней Троице, всегда ныне и присно, и во веки веков! и чтец от лица каждого из верующих начинает читать шестопсалмие. Так называются шесть избранных псалмов (3, 37, 62, 87, 102 и 142), читаемые на утрени. По окончании шестопсалмия Церковь в великой ектении (миром Господу помолимся) испрашивает у Господа для всех и каждого потребных милостей. После ектении поется песнь: Бог Господь и явися нам, после которой поется тропарь, который есть не что иное, как краткое описание жизни празднуемого святого, или изображение праздника. Во время же великого поста вместо: Бог Господь поется аллилуия.

Наконец после тропаря Церковь славословит и молит Господа стихословием из псалтыря. После сего поется канон, или иначе сказать девять песней, изображающие собою жизнь святых или события случившегося праздника. По окончании канона совершается славословие в вышних Богу, и две ектении, прежде просительная, а потом сугубая, – после которых читается первый час. Заметим при этом, что кроме повседневной утрени есть еще утреня полиелейная; она служится, как и повседневная, только пред каноном поется: хвалите имя Господне, читается Евангелие и поется, а не читается: Слава в вышних Богу.

Наконец присовокупляем к утрени первый час, который назначен тоже для прославления и благодарения Господа за наступающий день и для призвания Его помощи в делах наших. Заутра услыши глас мой, взывает верующий к Богу в последовании первого часа: заутра предстану Ти и узриши мя. И буди светлость Господа Бога нашего на нас и дела рук наших исправи. – Стопы моя направи по словеси Твоему, и да не обладает мною всякое беззаконие. Избави мя от клеветы человеческия и сохраню заповеди Твоя. Да исполнятся уста наша хваления Твоего Господи, яко да воспоем славу Твою, весь день великолепие Твое. После других молитв, как-то: Святый Боже, Пресвятая Троице... Отче наш... Иже на всякое время... священник исходит из алтаря пред Царские врата и за всех верных возносит молитву Богу: Боже ущедри ны и благослови ны, просвети лице Твое на ны и помилуй ны, и наконец молит, чтобы Христос истинный свет, просвещающий всякого человека, грядущего в мир, знаменовал на нас Свет лица Своего, исправил стопы наши к деланию заповедей своих молитвами Пречистой Своей Матери и всех своих святых.

За сим поется обыкновенно песнь в похвалу Божией Матери: Взбранной воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти, раби Твои, Богородице: но яко имущая державу непобедимую, от всяких нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся Невеста неневестная. Почему же именно эта песнь поется на первом часе? Известно, что когда во время нашествия на Константинополь русских визятей Аскольда и Дира в 866 году жители сего города с особенным усердием совершили всенощное бдение, а патриарх Фотий вынес из храма ризу Богоматери и погрузил ее в волны залива: море вдруг забушевало и разбило суда русских. Аскольд и Дир тотчас уверовали в Господа и крестились. Так как этим положено начало введения на Руси христианства, то в память такого события песнь сия взбранной воеводе, воспетая некогда жителями Константинополя в похвалу Божией Матери за Ее чудесное заступление, поется и у нас на первом часе, как напоминание о том, что обращение к христианской вере Аскольда и Дира было как бы первым часом духовного, благодатного просвещения земли Русской. Теперь, братия, с помощию Божиею мы окончили изъяснение утреннего Богослужения. Итак, положим конец нашему слову и приготовимся слушать следующую беседу с новым вниманием. Аминь.

Всенощною или всенощным бдением называется такое Богослужение, которое должно продолжаться всю ночь. Так действительно и было и доныне бывает во святых монастырях на Востоке, где усердие молящихся велико, пение бывает не скорое, чтение внятное и вполне по уставу; а поэтому-то Богослужение, начатое с вечера, продолжается до рассвета. Кроме того, продолжение службы во всю ночь собственно и главным образом зависит от того значения, какое имеет всенощное Богослужение. Всенощное бдение, начинаясь с вечера и продолжаясь до первого часа дня, своим содержанием и составом, именно вечерней, утреней и первым часом, приводит на память христианину разные события и ветхозаветные, и новозаветные. Всенощное Богослужение ведет свое начало от первых времен христианства. Господь наш Иисус Христос нередко посвящал ночи на молитву Богу Отцу Своему; особенно пред Своими страданиями ночь провел в саду Гефсиманском (Мф.26:39 и след.). Жены мироносицы, очень рано поутру, когда еще было темно, приходили ко гробу и искали пречистого тела Христова (Мк.16:2; Ин.20:1). Апостол Павел вместе с Силою, в городе Филиппах, в полночь молился и воспевал хвалы Богу в темнице (Деян.16:25); и в городе Троаде в воскресный день с вечера до рассвета, значит всю ночь, беседовал с верующими при множестве светильников (Деян.20:7). Можно сказать, что здесь-то в Троаде было первое известное в истории христианской Церкви, вполне всенощное бдение. Первенствующие христиане ночью молились в доме Марии, матери Иоанна, об апостоле Петре, заключенном в темницу по повелению Ирода (Деян.12:5, 12).

Все эти примеры послужили основанием для обычая посвящать ночь Богослужению и молитве. Так действительно и было; особенно в первые три столетия по Рождестве Христовом, во время гонений, по злости язычников, христиане вынуждены были совершать Богослужение только ночью. Христиане любили посвящать ночь молитве, особенно ночь пред днем недельным, т. е. воскресеньем или пред праздником. На всенощном Богослужении прежде всего изображаются ветхозаветные времена, в которые прообразами и обрядами люди подготовлялись для принятия Искупителя, и которые в сравнении с новозаветным временем в Священном Писании называются мраком, тьмою (Ин.1:5).

Сообразно с этим начало всенощной, т. е. вечерню, св. отцы составили из священных событий, известных еще до Рождества Христова, имеющих особое отношение к падению и восстановлению первого человека и всего человечества. Кроме того, на всенощной вспоминаются многие важные события, которые совершались ночью и после Рождества Христова. Так самое Рождество Христово было ночью; вифлеемские пастыри узнали о рождении Христа ночью. Воскресение Христово совершилось ночью. По воскресении Своем Христос являлся ученикам своим и женам мироносицам большей частью поздно вечером или очень рано поутру. Поэтому-то всего уместнее благоговейно воспоминать эти важные события ночью, т. е. в такое же время, в какое они совершались. Эти новозаветные события вспоминаются во 2-й части всенощного бдения, т. е. на утрени.

Таким образом православная Церковь на всенощном бдении ставит молящихся, так сказать, лицом к лицу с событиями ветхозаветными и новозаветными; она желает, чтобы мы созерцали их, как будто современники, участвовали в них всех сердцем и извлекали полезное для души своей.

Проследим же по ходу истории порядок службы всенощной. Именно, на всенощном бдении мы видим и слышим: отворяются царские врата. Диакон испрашивает у настоятеля благословение начать службу: Владыко! благослови! Священник в алтаре пред престолом Божиим возглашает: Слава Святей, Единосущней, Животворящей и Нераздельней Троице всегда: ныне и присно и во веки веков. Потом священник принимаете кадило, диакон свечу и оба призывают всех поклониться Христу Царю и Богу нашему, как Виновнику спасения падшего человечества.

На клиросе поют 103 псалом Давидов о сотворении мира, о явлении в нем величия, силы, премудрости и благости Божией. Благослови, душе моя, Господа! Благословен еси, Господи! Господи! Боже мой! возвеличился еси зело. На горах станут воды. Посреде гор пройдут воды. Во время пения этого псалма священник с кадилом, а диакон со свечою обходят и кадят сначала св. алтарь, потом св. иконы, далее всю церковь с молящимися в ней, и возвращаются в алтарь в то время, когда на клиросе заканчивают псалом: Дивна дела Твоя Господи! вся премудростию сотворил еси! Слава Тебе, Господи, сотворившему вся! Священник с диаконом входят в алтарь и затворяются царские двери. Начало всенощной изображает сотворение мира и жизнь первого человека, Адама, в раю. Адам наслаждался в раю полным блаженством, не чувствовал никаких страданий; он беседовал с Богом, созерцал Его совершенства в окружающем мире и потому в избытке радости и благодарности естественно и должен был прежде всего и более всего восхвалять и славить Святую, Единосущную, Животворящую и Нераздельную Троицу, создавшую его и введшую его в такой прекрасный мир, каков был тогда, и которого все доброты совмещал в себе рай или Богонасажденный сад.

Вот это-то блаженное состояние нашего прародителя в раю на земле и вспоминается первым возгласом священника и хождением его по храму с кадилом, наполненным благоухания, и со свечою, которую впереди несет диакон. Это торжественное хождение изображает жизнь и хождение в раю Адама, а современное сему пение певчими хвалебного псалма о сотворении мира – изображает благодарные и радостные чувствования души Адама при взгляде его на только что сотворенный, прекрасный Божий мир. Недолго Адам был в раю. Обольщенный женою своею, в свою очередь обманутою змием – искусителем, т. е. диаволом, Адам не послушался заповеди Божией о воздержании от одного плода, за что был с женою изгнан из рая, и херувим охранял путь к древу жизни. Прародители были поселены именно прямо против рая, за тем, чтобы, смотря на прежнее благодатное свое жилище, тем сильнее и глубже могли сокрушаться и раскаиваться в своем преступлении.

Вот это-то душевное состояние и нужды Адама, а вместе с ним и всех нас изображаются в первой так называемой великой ектении, произносимой диаконом прямо против царских дверей алтаря, как рая. Но как все по дару благодати Божией – и дерзновение к молитве, и молитва молящегося и успех оной – все это зависит от милости Божией, и теперь, как и прежде при Адаме и праотцах, – то вот это и выражается в последнем на ектении прошении диакона: Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию. На всякое из этих прошений певцы, а в древнее время и все молящиеся в храме, отвечали и отвечают: «Господи помилуй». Это выражение есть молитвенное воздыхание всего падшего человеческого рода. По окончании ектении священник, исповедуя Божие всемогущество и благодать и восхваляя Святую Троицу, произносит возглас: Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки веков.

После 1-го возгласа священника обыкновенно поются стихи: из 1-го, 2-го и 3-го псалмов: 1-й блажен муж, иже не иде на совет нечестивых; 2-й путь нечестивых погибнет; 3-й работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом и пр. Во всех этих стихах излагаются две мысли: во-первых, изображается раскаяние Адама в грехах, сожаление Адама о потерянном рае (Пс.1:1); во-вторых, из уст Адама предлагается поучение потомству о всецелом послушании воле Божией (Пс.2:11). Прародитель наш собственным своим горьким опытом дознал, какие несчастия и бедствия навлек он на себя и на все свое потомство, послушавшись совета дурного, дьявольского (Пс.1:4–6). Поэтому-то передавая свои думы и чувствования потомству Адам умоляет, увещевает своих потомков работать и служить Господу Богу со страхом и трепетом (Пс.2:11), и надеяться единственно только на Бога, Который спасет нас, дарует нам небесное блаженство (Пс.3:9), если мы обратимся к Нему всем сердцем с полною верою и молитвою и будем исполнять послушно святой Его закон (Пс.1:1–13).

Начало всенощной до «Господи воззвах» совсем пением и чтением изображает жизнь и душевные чувствования прародителей и патриархов, и обнимает все время до Моисея – весь период патриархальный с его обетованиями, надеждами, радостями и скорбями. А с пения стихов: Господи воззвах до: Богородице Дево! радуйся! на всенощной вспоминаются события из жизни подзаконной – со времен Моисея до Благовещения Пр. Богородицы. После патриархов наступило у евреев время строгих законов. Чрез Моисея дан был избранному народу еврейскому закон для руководства в жизни благочестивой; сообщены и обрядовые постановления. Заповеди и подробные предписания в законодательстве Моисеевом, точно определяя набожную и гражданскую жизнь евреев, были для чувственности человека очень стеснительны, и евреи при таких обстоятельствах чувствовали недостаточность своих сил и тем сильнее желали обетованного спасения. Поэтому-то взывали они к Господу о помощи и об избавлении от обуревающих их страстей, доводивших их до нарушения закона. Это-то душевное состояние находящихся под законом людей и изображается в стихах: Господи! воззвах к Тебе: услыши мя; вонми гласу моления моего; внегда воззвати ми к Тебе, услыши мя, Господи. (Пс.140:1). Да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою, воздеяние руку моею, жертва вечерняя (Пс.140:2). Изведи из темницы душу мою исповедатися имени Твоему (Пс.141:8). Мене ждут праведницы, дóндеже воздаси мне (Пс.141:8).

Стихиры, которые поются после каждого из этих стихов, составляют радостный ответ из христианского мира на сильное желание ветхозаветного человека, и изображают в Новом Завете исполнение этой надежды чрез воскресение Христово, о котором и воспевается на воскресных всенощных. Во время пения «Господи воззвах» зажигаются местные свечи, как бы в ознаменование того, что ветхозаветная церковь чрез закон Моисеев получила большее благолепие во внешнем своем богослужении, и вместе с тем получила более ясные и светлые познания о грядущем Искупителе мира.

В это же время диакон кадит св. алтарь, иконостас и предстоящих людей, с одной стороны в напоминание нам о ветхозаветных жертвах и курениях во время вечернего богослужения; а с другой стороны каждение составляет видимое выражение как наших молитв к Богу и святым, так и почитания их. Молитва ветхозаветного человека об избавлении и спасении его Господом услышана. Виновницею и Посредницею в облегчении жизни ветхозаветных людей была Матерь Божия, родившая Спасителя и Избавителя от бед, греха и смерти. От того-то вслед за пением молитвенных ветхозаветных стихов поется хвалебная песнь Божией Матери. Это бывает именно тогда, когда на всенощной отворяются царские врата и священник позади диакона, несущего кадило северными дверями (которые против левого клироса), выходит из алтаря и становится против отворенных царских дверей. Песнь, которая поется во время выхода священника к царским дверям, называется Богородичном, потому что она воспевает Богородицу, Ее приснодевство; при этом в песни припоминаются и прообразы ветхозаветные, относящиеся к Богородице: как напр. купина горевшая, но не сгоравшая, – переход израильтян чрез Чермное море. Но так как при мысли о Божией Матери естественно представляется и воплощение от Нее Сына Божия, обетованного Мессии, поэтому то в Богородичне и излагается еще истинное учение или, что тоже, – догмат о воплощении Сына Божия. От того-то Богородичен называется еще и догматиком.

Выход священника из алтаря во время пения Богородична изображает снисшествие Спасителя с небес на землю для нашего спасения, согласно ветхозаветным пророчествам, обетованиям, желаниям и надеждам еврейским. Диакон с кадильницей, идущий впереди священника, означает предуказанного пророками Предтечу Господня. Диакон рукою, держащей кадильницу, в царских дверях делает крест, произнося слова: Премудрость! прости: т. е. будьте в прямом виде; стоя и с бодрым духом мы должны следить за тем премудрым, таинственным священнодействием, которое совершается. После такого приглашения поется на клиросе умилительная благодарственная песнь за протекший день, которую в древности на востоке пели вечером, при закате солнца – Свете Тихий. Свете Тихий Святые Главы, Бессмертного, Отца Небесного, Святого Блаженного, Иисусе Христе! Пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний, поем Отца, Сына и Святого Духа Бога. Достоин еси во вся времена пет быти гласы преподобными, Сыне Божий, живот даяй: темже мир Тя славит. Крест, делаемый рукою диакона в царских дверях, изображает крестную жертву, пророками предуказанную и принесенную Сыном Божиим за мир. Прикосновение священника устами к престолу напоминает явление Сына Божия на небе воскресшим; удаление священника по входе в алтарь к горнему месту означает предсказанное в ветхом завете воцарение воплотившегося Сына Божия над всем миром и восседание одесную Бога Отца. Потому-то вслед за тем и поется тоже из ветхозаветной книги прокимен: Господь воцарися, в лепоту облечеся. Т.-е. по-русски: «Господь царствует; Он облечен величием» (Пс.92:1).

После пения прокимна: «Господь воцарися, в лепоту облечеся» произносится ектения так называемая сугубая, т. е. ряд усиленных прошений, из которых на каждое (кроме первых двух возглашений) отвечается трехкратным пением: «Господи помилуй!» Она произносится именно в это время потому, что после устройства иудейского богослужения и по ясном указании пророками Мессии и в Нем Божией любви к человеку людям всего естественнее пламенно и с особенным усердием молить Бога о всех нуждах. Священник делает возглас: яко милостив и человеколюбец Бог еси, и Тебе славу воссылаем Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки веков. После сугубой ектении читается молитва о том, чтобы Господь сподобил нас провести вечер безгрешно.

И в заключение вечерни приносим вечернюю молитву: Исполним (дополним) вечернюю молитву нашу Господеви и т. д. Мир всем, говорит священник, благословляя народ. Певчие и народ, кланяясь, отвечают священнику: и духови твоему, т. е. и твоей душе. Диакон приглашает стоящих в церкви приклонить головы. И верующие все должны непременно наклонить головы, а не стоять упорно прямо, как нередко многие делают в настоящее время. После нескольких стихир читается или поется боговдохновенная песнь праведного Симеона Богоприимца: Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видесте очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей: Свет во откровение языком, и славу людей Твоих Израиля (Лк.2:29–32). Эта песнь произнесена праведным Симеоном пред самою его кончиною; ему возвещено было, что он умрет не прежде, как когда собственными глазами увидит Христа. Это – последние звуки из ветхозаветного мира о спасении и Спасителе. Здесь кончаются ветхозаветные представления о грядущем Мессии. Словами же: «Отче» Наш» и «Богородице Дево! Радуйся» предуказываются уже новозаветные события.

В более важные и торжественные праздники совершается на всенощном бдении так называемая лития и затем бывает благословение хлебов, пшеницы, вина и елея. Что это значит? Лития есть прилежное, усердное моление, совершаемое на западной стороне храма, почти в притворе – на паперти. Это с одной стороны напоминает древние крестные ходы по улицам, особенно во время ночи совершавшиеся, и усердную молитву во время их приносимую христианами, по случаю общественных бедствий; а с другой стороны это делается затем, чтобы людям, находящимся под церковным запрещением, кающимся и оглашенным, не имеющим права стоять в храме вместе с верующими, возвестить радость, причину и предмет предстоящего праздника и ввести их в общение с празднующими христианами. Святая Церковь, как нежная матерь, не забывает и этих детей своих; во дни великих праздников она постановила, чтобы священнослужащие при пении праздничных стихир в западной части храма молились за кающихся и оглашенных и вместе с ними. И на молитву священнослужащих православные отвечают многократным пением: «Господи помилуй!»

Всенощное бдение продолжалось с вечера до утра, во всю ночь; и потому для подкрепления верующих, намеревающихся остаться на всю ночь в церкви, после пения вечерни обыкновенно раздроблялись хлебы и раздавались пшеница, вино и елей, как это отчасти и ныне бывает на вечерней трапезе в монастырях. И затем священник, в заключение вечерни, преподав благословение Господне на присутствующих в храме, с диаконом выходили из алтаря, садились на свои места со всеми присутствовавшими в храме, и все вкушали хлеб, вино и елей. А в это время начиналось чтение из священного писания, из Деяний апостольских или из посланий, и продолжалось до тех пор, пока вкусят благословенных хлебов и вина. Этот обычай отчасти сохраняется ныне в некоторых монастырях, напр. на Афоне, и повсюду в Болгарии. Затем начинается утреня. Аминь.

На утрени вспоминаются события новозаветные. Уже ангельским приветствием Божией Матери: «Богородица Дево! радуйся!» святая Церковь в конце вечерни предуказала на новозаветные времена. А в самом начале утрени ангельским славословием: Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение св. Церковь указывает и на явление обетованного Мессии на земле, именно на рождество Христово. – После этого славословия с умилением и при общей глубокой тишине читается шесть псалмов, из которых нечетные (1-й, 3-й и 5-й) изображают радостное состояние человека новозаветного, пользующегося обильно милостями Божиими вследствие воплощения Сына Божия; а другие – четные псалмы (2-й, 4-й и 6-й) напоминают о бедственном состоянии падшего рода человеческого, все-таки не потерявшего надежд на помощь свыше. В последних – т. е. четных псалмах высказывается скорбь о грехах, нужда в искуплении и твердая надежда на Бога. По прочтении трех псалмов шестопсалмия, священник, бывший доселе в алтаре, выходит оттуда северными дверями к царским дверям и читает тайно молитвы о себе и о всех православных. Священник своим скромным явлением пред царскими дверьми напоминает то время земной жизни Спасителя, когда Он еще не вступал торжественно в служение роду человеческому, а жил в Назарете в совершенной неизвестности, – и до своего тридцатилетнего возраста только скромно и незаметно в обычное время приходил в храм Иерусалимский.

По прочтении шестопсалмия диакон произносит великую ектению, в которой от лица вcех высказывает или повторяет о тех всеобщих нуждах духовных и телесных, семейных и общественных, какие постигли человека по падении. В первый раз эта ектения произносилась в начале всенощной, когда вспоминается падение Адама и данное ему обещание касательно избавления его от греха и ада. Теперь же на утрени, когда вспоминается уже самое явление Обещанного Спасителя на землю, нам всего приличнее предстать пред Него с нашими прошениями о наших нуждах духовных и телесных. Явился врач. Пред Ним больной не должен скрывать обоих страданий и недугов. Вот эти-то страдания и нужды и изображаются на утрени на великой эктении.

После тридцатилетней частной жизни Христос явился миру с проповедью. И мы слышим: по окончании великой эктении диакон или священник, как бы видя Господа нашего Иисуса Христа вступившим в торжественное общественное служение миру, громогласно возвещает: Бог Господь и явися нам! благословен грядый во имя Господне! т. о. по-русски: «Бог и Господь явился нам! Благословен тот, кто приходит во имя Господне!» На клиросе четыре раза радостно поют этот стих в воспоминание того, что Христос почти в течение четырех лет действовал торжественно ко благу людей, заботясь о просвещении и спасении их.

После «Бог Господь» и приличного дню тропаря начинается чтение кафизм из псалтири, состоящее из нескольких псалмов. Всех кафизм двадцать. На воскресной всенощной читаются 2-я и 3-я кафизмы. Зачем же именно в это время, т. е. после торжественного и радостного пения «Бог Господь» и тропаря, установлено чтение псалтири?

В псалтири заключаются и такие псалмы, которые вполне применительны ко всякому состоянию душевному, радостному ли то или печальному. Кроме того в ней есть псалмы и пророческие. В ней, например, описываются между прочим страдания праведника от злых людей, готовых умертвить неприятного им человека, своею жизнию и словом обличающего их беззакония. А известно, что Господь наш Иисус Христос, о Котором пророчески возвещают многие псалмы, на четвертом году своего общественного благодатного служения в четвертую пасху был избранным своим учеником предан злодеям и ими распят после многочисленных страданий и погребен. Вот это-то отношение людей ко Христу и изображается в читаемых на воскресной всенощной псалмах. Псалмы читаются с 9-го по 23-й. В них представлена вся неблагодарность и злость людей, все оскорбления, страдания и смерть, учиненные невинной душе (Пс.21). Но злоба врагов посрамлена торжеством невинности над нею. Это торжество открылось в воскресении Невинного Страдальца Господа. Об этом и говорится в последнем (23-м) псалме 3-й кафизмы, читаемом на всенощной. В нем уже пророчески предъуказано, что Тот, Которого осудили, предали на смерть, воскрес и возносится на небо. Пение стихов из псалмов 134-го и 135-го напоминает то время, когда только что узнали люди о воскресении Христовом. Ангелы прежде людей узнали о воскресении Господа Спасителя нашего; но и на земле это событие скоро сделалось известным.

В воспоминание этого вскоре вслед за чтением последних слов псалма 23-го отверзаются царские двери и на земле возвещается людям радостная весть о воскресении пострадавшего за нас Господа. Святая Церковь призывает людей восхвалить имя Господне за неизреченные и бесконечные милости Божии к нам: хвалите имя Господне; хвалите раби Господа. Аллилуиа. Благословен Господь от Сиона, живый во Иерусалиме, аллилуиа. Исповедайтеся Господеви, яко Благ, яко в век милость Его, аллилуиа.

Эта часть всенощной, особенно радостная и торжественная, сопровождается знаменательными действиями. Отверзаются царские двери и священник с диаконом обходят с кадилом и свечой весь храм, напоминая этим то время, когда жены мироносицы и др. ученики Господни приходили ко гробу и, по получении вести о воскресении Спасителя, с радостью рассказывали всем ученикам Христовым о воскресшем Господе. И Церковь православная, действительно, – во время каждения священником всего храма и молящихся в нем, – в своих песнопениях воспоминает жен мироносиц, посещавших гроб Господень и не нашедших в гробе Спасителя нашего.

Господь, воскресши из гроба, вскоре явился своим последователям. И святая Церковь, тотчас же за песнопениями о женах мироносицах, чтением воскресного Евангелия возвещает людям об одном из десяти явлений воскресшего Господа Своим ученикам. По прочтении из Евангелия вести о воскресении в алтаре на самом престоле, как бы на месте самого воскресения Христова, православная Церковь установила выносить св. Евангелие на средину храма для благоговейного поклонения и лобзания. Св. Церковь желает, чтобы мы, так сказать, сами созерцали воскресение Господне и Самого воскресшего Христа. К этому и приглашает она пением песни: Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу, Единому Безгрешному и т. д.

Сперва покланяются св. Евангелию и лобызают оное священник и диакон, и затем, в присутствии священника, как ангела – вестника о воскресении, все христиане с благоговением и радостию покланяются Христу воскресшему и лобзают св. Евангелие, содержащее спасительную весть о воскресении Христовом. Весть о воскресении радостна для всякого истинного христианина. А радостное настроение души обыкновенно проявляется в пении (Иак.5:13). Вот почему святая Церковь и установила по прочтении Евангелия именно пение, а не чтение ирмосов канона, который состоит из девяти песней, изображающих пение на небесах девяти чинов ангельских, прославляющих воскресение Господа. Канон в православной церкви содержит песнопения тех благочестивых лиц, которые в ветхом завете воспели песни во славу Божию, начиная с Моисея и доходя до Захарии, отца Иоанна Предтечи. Это сделано и делается в сообразность с тем, что сам Господь, по воскресении Своем, занимался с учениками своими (и дорогою в Эммаус, и в самом Иерусалиме) объяснением всех ветхозаветных пророчеств об Нем: начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем в священном писании (Лк.24:27).

Пение канона в древности продолжалось, да и ныне на Афоне продолжается до рассвета. Вот почему и у нас после канона вскоре священник, как бы взирая на рассвет дня, в избытке радости и благодарности взывает: Слава Тебе, показавшему нам свет! Вслед за этим певчие тихо, внятно и особенно не скоро поют, а с ними и все присутствующие в храме повторяют великое славословие Господу и молитву об озарении нас духовным светом. Слава в вышних Богу! и на земли мир, в человецех благоволение и т. д. – Славословие это начинается песнию ангелов, воспетою ими при рождении Спасителя, и заканчивается серафимским славословием: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас! Это значит, что небо и земля, ангелы и люди составили один великий хор для прославления воскресшего Господа.

Всенощная, как служба во всю ночь, к рассвету дня имеет кончиться. И действительно, после двух эктений о помиловании нас и об исполнении наших нужд, всенощная заканчивается многолетием Государю Императору, всему царствующему дому, святейшему синоду, местному епископу и всем православным христианам. – По прошествии ночи наступает первый час дня. И поэтому христианину всего приличнее это время освящать молитвою и просить Бога о том, чтобы провести наступающий день так, как следует истинно-православному христианину. И поэтому-то святая Церковь на первом часе постановила читать три псалма, приличные утреннему времени. В одном из этих псалмов (именно 100-м) представлена, в подражание для нас, каждодневная обыкновенная жизнь праведника и его обыденные отношения к людям.

Вот этот псалом (100-й) в русском переводе: «милость Твою и прав судие Твое, Господи, воспеваю», говорит праведник, «помышляю о пути непорочности; хожу в непорочности сердца моего, среди дома моего. Пред глаза мои не полагаю вещи непотребной; дела законопреступные ненавижу; не прилепляюсь к ним; сердце развращенное удалено от меня; с злыми я не знаюсь. Кто тайно клевещет, того изгоняю; кто горд оком и надменен сердцем, того не терплю. Глаза мои обращены на верных земли, чтобы они были при мне. В доме моем не живет поступающий коварно, говорящий ложь не стоит пред моими глазами». Ах! если бы нам, православные, каждый день вести жизнь свою так, как описано в этом (100-м) псалме! Тогда больше было бы устранено семейных раздоров, клеветы и нравственной заразы из семейств. – Первый час заканчивается напутственной молитвой священника и хвалебной благодарственной песнию, составленной Константинопольскими православными в честь Божией Матери, много раз спасавшей их от тяжких бедствий: Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, и т. д. Аминь.

Литургиею называется высшее христианское Богослужение, на котором совершается таинство причащения. Дело Божественной литургии начато во время земной жизни Иисуса Христа, на Тайной вечери Его с учениками, незадолго пред Его страданиями, и с тех пор оно непрерывно продолжается и будет продолжаться до скончания века, потому что Спаситель заповедал нам совершать это таинство в Его воспоминание. По завещанию Господа нашего святые апостолы вскоре после Его вознесения начали совершать вместе с прочими верующими таинство евхаристии. Определенного дома для молитвы при апостолах и во время гонений не было, и собирались, смотря по удобству, у кого-либо из верующих. Во 2-м и 3-м веках литургия совершалась по образцу апостольскому, какой где был оставлен, неизменно в существе, хотя обширнее или короче по изложению. Апостол Иаков оставил нам уже полную службу Божественной литургии, и его литургия употреблялась до времен св. Василия Великого. Св. Василий Великий по внушению Св. Духа составил из литургии апостола Иакова, несколько сокращенно, свою литургию; а за Василием Великим св. Иоанн Златоуст – свою. Есть еще литургия, составленная св. Григорием Двоесловым и называется литургиею Преждеосвященных Даров, которая совершается в некоторые дни Великого поста. Литургия св. Иоанна Златоуста и Василия Великого в кратком виде представляет нам всю евангельскую историю, всю жизнь и смерть нашего Спасителя, начиная от Его рождения и до самого вознесения на небо. Вся литургия разделяется на 3 части: 1-я называется проскомидиею, 2-я – литургиею оглашенных, 3-я – литургиею верных.

Рассмотрим сначала с благоговением, что такое св. проскомидия, как и для чего она совершается и как спасительно быть при ней во храме. Слово проскомидия значит принесение. В алтарь к жертвеннику в древности христиане приносили и ныне приносят хлеб и вино для совершения таинства причащения; от этого обычая всегда приносить хлеб и вино к литургии 1-я часть ее и названа проскомидиею или принесением. Священник в полном облачении подходит к жертвеннику и первое его слово здесь: «Боже! очисти мя грешного и помилуй мя». Затем, поклонясь благоговейно пред св. жертвенником и прикасаясь постепенно к св. чаше, к дискосу, к копию и блюдцам, и лобызая их, говорит следующие слова: «Искупил ны еси от клятвы законные Честною Твоею кровию на кресте пригвоздився, и копием прободся, бессмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе!» Этими словами и действиями своими священник благоговейно выражает, что крестная смерть Иисуса Христа есть искупительная жертва за грехи наши и что в пречистой крови Его мы находим источник нашего бессмертия. Затем священник берет в руки св. просфору для изъятия агнца. Она должна быть двухсоставная – в ознаменование 2-х естеств в Иисусе Христе: Божеского и человеческого. В верху ее обыкновенно изображается крест с именем: Иисус Христос и словом: «ника», что значит: «побеждай». Это изображает знамение, виденное на небе Константином Великим и его войском пред поражением Максентия.

При совершении проскомидии употребляется 5 просфор; священник, взяв 1-ю просфору и знаменуя ее крестообразно копием, вынимает из нее всю середину, с изображением креста и со словами: Иисус Христос – «ника», и полагает эту часть, которая представляет собою Иисуса Христа и называется агнцем, на священном блюде, или дискосе. Дискос знаменует собой и ясли, в коих положен был Иисус Христос по рождении, и гроб, в котором погребено было Пречистое Его тело. Затем священник разрезывает этот хлеб крестообразно и прободает копием в бок, вливая в то же время в св. чашу вино с водою, в знамение крови и воды, истекших из ребр Христовых. Воспомянув таким образом Иисуса Христа и вынув великую и таинственную часть, священнодействующий вынимает и из других просфор малые частицы: в честь и память Преблагословенной Богородицы и святых, а также за здравие живых и о упокоении умерших христиан. Наконец св. агнец осеняется крестообразно звездою, все предложение покрывается покровами и священнодействие оканчивается каждением и отпуском. Что после этого представляет теперь алтарь? Алтарь означает смиренный Вифлеем; жертвенник – убогие ясли; звездица – ту звезду, которая привела волхвов в Вифлеем; покровы – пелены, которыми повит был младенец Иисус; просфора, из которой вынимается агнец – Пресвятую Деву; а самое совершение проскомидии на жертвеннике – земное рождение Спасителя нашего.

При таком воспоминании рождения Иисуса Христа, св. Церковь могла ли опустить из виду великую свидетельницу Божественного смотрения, Пресвятую Деву Марию? Никак: и вот в образе особой частицы, вынутой из 2-й просфоры и положенной на правую сторону св. агнца, Она, как истинная Царица, предстоит одесную Царя Своего; под видом 9 частей, вынутых из 3-й просфоры и положенных на другой стороне агнца, все святые, разделенные Церковию на 9-ть чинов, по подобию 9-ти чинов ангельских, участвуют в славе Царя – агнца. Но как Сын Божий не только соделывает участниками своей славы праведников, но зовет на покаяние и грешников, то св. Церковь приводит в Вифлеем весь собор верующих и повергает у подножия св. агнца на поклонение Родшемуся, подобно волхвам, всех христиан. Потому-то и вынимаются еще из последних 2-х просфор частицы за спасение живых и в память преставльшихся христиан. Такова, братия, слава Вифлеемского воспоминания! Таково священнодействие, изображающее земное рождество Спасителя! Но, кроме рождества Иисуса Христа, проскомидия изображает собою и страдание, и смерть Иисуса Христа, потому что вынутый агнец жрется и прободается копием во образ распятия и смерти Иисуса Христа.

Во время проскомидии читаются часы: 3-й, 6-й, иногда и 9-й. На 3-м часе вспоминаются страдания Иисуса Христа до исшествия Его на Голгофу, равно и сошествие Св. Духа на апостолов. На 6-м часе вспоминается осуждение Господа и шествие Его на Голгофу под тяжестию креста и пригвождение ко кресту. На 9-м – предсмертные страдания Господа и самая смерть Его. Очень важно слушание часов; они подготовляют верующих к великому таинству, поэтому всегда надобно их выслушивать со вниманием. По окончании проскомидии и часов совершается в алтаре диаконом каждение, которое знаменует, что в таинстве воплощения и искупления явилась благодать Божия, спасительная всем человекам. Касательно трезвона, какой бывает по окончании проскомидии, нужно заметить то, что он выражает собою открытие тайны спасения, или начало торжественного служения Господа Иисуса Христа роду человеческому, которое началось с Его крещения от Иоанна во Иордане.

То же самое знаменует и открытие завесы у царских дверей пред началом литургии оглашенных; самые же двери царские бывают еще закрыты. Что же это значит? Это означает то, что сначала не люди плотские и грубые, но только души возвышенные и Богоподобные, – каковы: праотцы, пророки, Пресвятая Дева, св. Иосиф, праведные Захария и Елисавета, Вифлеемские пастыри и восточные мудрецы, Иоанн Предтеча и другие, – узнали тайну пришествия Иисуса Христа в мир, по особенному откровению Божию, а потом уже тайна сия торжественно открыта была и всему миру во время общественного служения Иисуса Христа. Священник, проникнутый чувством благоговения и страха Божия, становится пред святым престолом; трижды покланяется пред ним, призывая на помощь Духа Святого, и дважды повторив, подобно ангелам, Вифлеемское славословие: слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение, благословляет диакона выйти из алтаря пред царские двери, для начатия 2-й части богослужения – литургии оглашенных.

«Благослови владыко!» – начинает диакон. «Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков», возглашает священник, воздвизая крестообразно св. Евангелие на престоле и исповедуя от лица всех присутствующих во храме царство Пресвятой Троицы. Лик отвечает на это аминь, т. е. пусть будет так. Вот начало литургии оглашенных. Она и называется так потому, что в древности могли присутствовать при ней, вместе с верными, и оглашенные, т е. готовящиеся к св. крещению, равно кающиеся и находящиеся под эпитемией. Во 2-й части литургии вспоминается то время, когда Иисус Христос, выйдя из города Назарета, начал всенародно проповедовать Свое учение; впрочем, самое начало литургии до малого входа означает собственно время проповеди и действия И. Предтечи. После возглашения священника: «благословенно царство» и т. д., диакон произносит великую эктению, прошения которой заканчиваются славословием Святой Троице.

Потом поются антифоны, т. е. те священные песни, которые поют на клиросах попеременно. Пение антифонов в церкви христианской введено со II века св. Игнатием Богоносцем, который слышал серафимов, славословящих Бога на два хора, и в подражание им установил такое же пение. Вместо антифонов, которые поются по уставу Церкви только в некоторые большие праздники, обыкновенно читаются изобразительные псалмы 102 и 145; изобразительными они называются потому, что изображают плоды пришествия Сына Божия на землю. После каждого из 1-х 2-х антифонов бывает малая эктения. Пред эктениею второго антифона поется песнь: «Единородный Сыне и Слове Божий»; песнь эта составлена греческим императором Юстинианом в VI веке, в опровержение Несториевой ереси. Она воспоминает то время, когда глас Бога-Отца торжественно свидетельствовал на Иордане о Сыне, что Он есть Сын Его возлюбленный. После этой песни бывает малая эктения и читаются или поются 9 евангельских блаженств. При пении их царские врата отверзаются на литургии в первый раз, в знак того, что воплотившийся Сын Божий действительно отверз нам врата Царствия Божия. Аминь.

Пред началом малого входа читается от лица верующих молитва разбойника: «во царствии Твоем помяни нас Господи», и так называемые блаженны. Зачем читается это и притом в эти минуты? Иисус Христос по крещении Своем вскоре явился на проповедь о Своем царстве и о вступлении в него людей: нищих духом, кротких, милостивых, миротворцев и т. п. И первым, удостоившимся царства небесного, был разбойник со креста. Вот почему на литургии читается молитва разбойника и предлагается так называемое учение о блаженствах, как сущность проповеди Спасителя.

После пения евангельских блаженств и отверстия царских врат с северной стороны алтаря показывается светильник, несут Евангелие, идут диакон со священником и бывает малый вход. Священник с диаконом трижды поклоняются пред святым престолом, после чего священник вручает диакону святое Евангелие и идут с правой стороны престола; пред ними идет свещеносец. Диакон говорит: «Господу помолимся», а священник тайно читает молитву входа, по прочтении которой диакон, стоя пред царскими вратами, просит благословить вход; священник благословляет вход и целует Евангелие. За сим диакон, возвышая Евангелие и делая им крест, возглашает: «премудрость прости!» И входят во святой алтарь, целуя край св. престола. В это время поют: «приидите поклонимся и припадем ко Христу».

Что же теперь знаменует малый вход? В буквальном смысле он есть выражение ближайшего общения верующих с Господом, невидимо присутствующим на престоле; в духовном же смысле он значит шествие Иисуса Христа на проповедь евангельскую после Своего крещения. Посему светильник, предносимый при сем, знаменует Иоанна Предтечу; Евангелие – Самого Иисуса Христа. Понятно теперь, почему при входе в алтарь диакон возглашает «премудрость прости». Этим он призывает стоящих во храме к благоговению и охранению души и тела от рассеянности.

После малого входа, оканчивающегося пением аллилуия, следует чтение новозаветных книг: Апостола и Евангелия. Чтение Апостола предваряется прокимнами, а чтение Евангелия – пением аллилуия со стихами псаломскими, каждением и тайною молитвою священника. Прокимном называется краткий стих, предшествующий чтению из священного писания. Аллилуия – слово еврейское и значит – хвалите Бога. Пение этой песни весьма прилично на литургии в то время, когда верующие приготовляются увидеть Самого Иисуса Христа во образе книги Евангелия и услышать глас Его в сем Евангелии. Внимание к прокимнам и чтениям из Апостола и Евангелия возбуждается и утверждается краткими возгласами из алтаря: «вонмем», «мир всем», «премудрость, прости».

Эти возгласы неоднократно употребляются при Богослужении и всегда, когда следует особенно что-либо важное, чтобы мы, при своей рассеянности и невнимательности, могли прийти в себя, очувствоваться и это важное и необходимое принять к сердцу. Вот читают Апостол и Евангелие. Что может быть важнее сего? Слушая Апостол, мы как бы слышим на самом деле самого апостола, возвещающего нам Божественные глаголы; а слушая Евангелие, мы слышим Самого Иисуса Христа, возвещающего глаголы живота вечного. Где же и когда еще нужно больше внимания? Ведь здесь не слово человеческое возвещается, а Слово Самого Бога.

После чтения Евангелия следует сугубая эктения, которая так называется потому, что «Господи, помилуй» поется в ней три раза. За этой ектенией, когда не бывает больших праздников и дней высокоторжественных, возносится эктения за усопших. За сим следует эктения об оглашенных. В эктении этой диакон сперва приглашает самих оглашенных молиться о себе: помолитеся оглашеннии Господеви. Потом обращается к верным: вернии об оглашенных помолимся, и указывает, чего мы должны просить у Бога для оглашенных – да Господь помилует их, т. е. чтобы Он простил им грехи, совершенные ими вне общения с Церковию. Огласит их словом истины, чтобы сделал их внимательными к учению истины. Открыет им Евангелие правды – чтобы дал уразуметь и с убеждением принять ту евангельскую истину, что оправдание наше единственно зависит от благодати Божией, даруемой нам по вере в искупительные заслуги Иисуса Христа. Соединит их святей Своей соборней и апостольской Церкви посредством таинств. Потом после слов: заступи, спаси, помилуй и сохрани их, Боже, Твоею благодатию, повелевает оглашенным преклонить главы в знак смирения и преданности, с какими они должны ожидать милости Божией, испрашиваемой для них в сию минуту священником в тайной молитве, в которой он просит – молит Бога, чтобы Он призрел на оглашенных и соединил их со св. Церковию. В заключение молитвы священник вслух произносит: «да и тии с нами славят пречестное и великолепое имя Твое, Отца, и Сына и Св. Духа», т. е. чрез соединение оглашенных с Церковию даруй им право вместе с чадами ее участвовать в славословии Тебе, Триединому Господу. После чего диакон повелевает оглашенным выйти из храма: «оглашеннии изыдите», чем и оканчивается 2-я часть литургии – литургия оглашенных. Аминь.

По выходе оглашенных из храма начинается литургия верных. «Елицы вернии – миром Господу по молимся!» В то время, когда священник читает тайно две молитвы, диакон произносит две краткие эктении и после каждой из них говорит слово: «премудрость», чем призывает предстоящих к духовной осторожности и предусмотрительности, чтобы не впасть во искушение невнимательности и рассеянности во время перенесения Даров и освящения их. Затем следует великий вход, называемый так в отличие от малого – с Евангелием. Для него, как вы видите, отворяются царские врата. С каким чувством и благоговением мы должны присутствовать при сем страшном действии, это прекрасно выражает херувимская песнь. А самое усладительное пение херувимской песни, молитва священника, каждение алтаря, иконостаса и предстоящих во храме, потом вынос северными дверями Святых Даров и молитвенное воззвание, чтобы Господь всех помянул в Царствии Своем, – невольно потрясают нашу душу и вносят в нее сокрушение и умиление.

Что же означает великий вход? Вход этот означает шествие Иисуса Христа на вольное страдание и смерть. Во время сего входа священнослужащие молятся о Блогочестивейшем Государе и о всем Его Доме, Святейшем Синоде, местном архиерее и о всех православных христианах: да помянет их Господь Бог во царствии Своем. Амвон знаменует в это время Голгофу; святой потир и дискос – Иисуса Христа, распятого на кресте, храм – весь мир, за который принес Себя в жертву Господь Иисус. Когда же священник с диаконом войдут в алтарь и священник поставит дискос с потиром на престол, тогда поставление Св. Даров на престоле и покрытие их воздухом изображает снятие Господа со креста и погребение Его. Посему священник в это время читает тропари, в которых говорится о снятии Иисуса Христа со креста и положении Его во гроб. В то время, как священник покрывает Дары воздухом, закрывается завеса. Закрытие завесы знаменует камень гроба и стражу, приставленную ко гробу. Вот значение великого входа! Точно видишь своими глазами самое событие и плачешь с мироносицами, смотревшими издали, как совершали погребение Сладчайшего их Учителя.

Совершив великий вход, священнодействующий приготовляет и себя и весь народ к достойному присутствию при принесении бескровной Господу Богу жертвы. К такому приготовлению относятся: просительная эктения с произносимою тайно священником молитвою, засвидетельствование взаимной любви друг к другу всеми верными и пение символа веры. Для сего-то диакон и возбуждает предстоящих возлюбить друг друга, для того, чтобы единодушно исповедовать: «Отца, и Сына и Св. Духа, Троицу единосущную и нераздельную». Священник целует дискос, потир и престол, а если служат несколько священников, то целуют друг другу руку и плечо со словами: «Христос посреди нас» (говорит старший) «и есть и будет» (отвечает младший). При этом не лишнее вспомнить христианам, что служители Христовы взаимным лобзанием друг друга свидетельствуют за них пред Богом и что сами молящиеся в храме должны пребывать между собою в мире и согласии. После всеобщего примирения диакон возглашает: «двери, двери! Премудростию вонмем». Открывается завеса у царских врат и поют исповедание веры. Возгласом: двери, двери, премудростию вонмем, в древности напоминалось придверникам церковным внимательно следить, чтобы в эти святые минуты не вошел в церковь кто-либо из неверных; а в настоящее время этим возгласом внушается нам, что мы должны охранять двери душ наших, т. е. все свои чувства от всего греховного и с особенным вниманием слушать символ веры.

Братия христиане! Чрезвычайно важны минуты после символа веры: Св. Дары готовы, священнодействующие и все присутствующие во храме готовы; остается совершить эту чудную, таинственную жертву. Даже отсутствующим дается знать об этом благовестом к достойне. Присутствующим же диакон окончательно напоминает: «станем добре, станем со страхом, вонмем, святое возношение в мире приносити», т. е. станем хорошо, придем в чувство страха, благоговения, с которым неуместна ни малейшая рассеянность; постараемся приносить Святую жертву в мире, с любовию ко всем и с душевным спокойствием. Что же отвечаем на это приглашение диакона мы, христиане? «Милость мира, жертву хваления», т. е. мы приносим в жертву Богу милосердие к нашим братиям, как плод взаимного мира и любви, и хвалу наших уст, Его славословящих, свидетельствуя этим то, что невозможно воздать славу Богу, не возлюбив ближних. За такую святую готовность священник изрекает нам апостольское благожелание и благословение от каждого из лиц Пресвятой Троицы; он возглашает: «благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Св. Духа буди со всеми вами». Предстоящие изъявляют священнодействующему то же благожелание, отвечая ему словами: и со духом твоим. Священник тотчас же возглашает: «горе имеем сердца!» т. е. устремим все чувства и помышления на небо – к Богу. Верные отвечают: «имамы ко Господу!» т. е. вот мы готовы, мы уже имеем сердца, устремленные ко Господу.

Приготовив верующих к достойному присутствию при принесении бескровной жертвы, священник, в подражание И. Христу, воздавшему на тайной вечери пред причащением апостолов благодарение и славословие Небесному Отцу, призывает верующих воздать хвалу Богу, говоря: «благодарим Господа!» Оттого все верующие на приглашение: «благодарим Господа», исповедуя свое благоговение, благодарность и смирение, и поют вместе с ликом: «достойно и праведно есть поклонятися Отцу, и Сыну, и Св. Духу, Троице единосущней и нераздельней». Между тем священник, во время пения этой песни, в тайной молитве благодарит Бога за Его неисчислимые благодеяния и за то, что Он Всеблагий благоволит принимать от нас молитвенную жертву нашу, и заканчивает свою молитву наставлением, чтобы мы славили Господа той именно песней, какой славословят Его херувимы и серафимы: «победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще».

Происхождение этой песни необычайное; ее слышал за несколько веков до Рождества Христова пророк Божий Исаия, когда небо отверзлось пред ним и Господь Саваоф сидел на престоле высоком и превознесенном; песнь эту воспевали херувимы и серафимы, окружавшие престол славы. Применительно к видению другого пророка Иезекииля она предваряется у нас возгласом, исходящим из алтаря: «Поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще». Небесные силы, которых Исаия видел вокруг престола, показаны были Иезекиилю в виде четырех земных животных, из которых одно походило на льва, другое на орла, третье имело вид тельца, четвертое похоже было на человека; все они возглашали славу Божию торжественной песней: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф», но возглашали различно: одно, во образе орла, пело; другое, во образе тельца, вопияло; третье взывало как лев, и четвертое глаголало как человек. Необходимо заметить еще то, что при самом произнесении священником слов: «победную песнь», диакон, если приготовлен приобщиться Христовых Таин, а в противном случае сам священник, сняв с дискоса звездицу, четыре раза крестообразно прикасается оконечностями ее св. дискосу, каждым прикосновением соответствуя словам: «поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще» и затем, поцеловав ее, полагает на престол. Четырехкратное прикосновение звездицы к св. дискосу означает четырех серафимов, вопиющих трисвятую песнь Господу.

Воздав, по примеру Иисуса Христа, благодарение и славословие Богу Отцу, священник, прежде нежели приступить к самому освящению Св. Даров, воспоминает слова, которыми Спаситель на тайной вечери в Сионе установил Божественное таинство евхаристии. Так указывая на св. хлеб, он говорит: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов», потом, указывая на св. чашу, он возглашает: «Пийте от нея вси, сия есть кровь Моя нового завета, яже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов». Так исполняется заповедь Иисуса Христа: «Сие творите в Мое воспоминание». После пригласительных слов Иисуса Христа, которыми всякая верующая душа призывается к св. причащению, слышится возглас: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся», т. е. Твои же Дары приносим Тебе, Боже, и благодарим Тебя за все благодеяния, Тобою нам оказанные.

Наступают наконец самые высокие минуты совершения евхаристии. И вот священнодействующий, сознавая свое недостоинство и поклонясь пред св. престолом, произносит молитву: «Господи, иже Пресвятого Твоего Духа в третий час апостолом Твоим ниспославый, Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас молящихтися». Трижды с воздеянием рук он благоговейно призывает Всесвятого Духа для таинственного освящения и преложения предложенных Даров; потом благословляет Св. Дары, говоря над хлебом: «и сотвори убо хлеб сей (Господи) честное тело Христа Твоего»; над вином: «а еже в чаши сей, чистую кровь Христа Твоего»; над обоими видами: «преложив Духом Твоим Святым». (Так в литургии И. Златоустаго, а в литургии Василия Великого эти слова благословения несколько изменяются). И в это самое мгновение силою и действием Св. Духа совершается чудо: хлеб прелагается в истинное тело Иисуса Христа, а вино в истинную кровь Его. Св. Церковь заповедала нам петь в это время такую песнь, в которой сливаются и славословия, и благодарения, и молитвы. Песнь эта следующая: «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш». Как именно совершается пресуществление, или преложение хлеба в истинное тело Христово и вина – в истинную кровь Христову, – это тайна непостижимая для нас. Она имеет оправдание себе в бесконечном всемогуществе и благости Божией. После преложения Св. Даров архиерей или священник молит Отца Небесного, чтобы Он принял Св. Дары сии, как умилостивительную жертву за всех живых и умерших; жертва совершена за всех людей, потому и священник, после освящения Св. Даров, поминает всех живых и умерших; молитесь и вы, братия, Отцу Небесному о прощении своих грехов; молитесь за ваших родных и за меня грешного. Но об этом поминовении предложу я вам, слушатели, в будущий раз. Аминь.

По освящении Св. Даров, они становятся жертвою, которая соединяет, по словам св. И. Златоустого, мир пренебесный с дольним, т. е. всех верных на небе и на земле между собою и со Иисусом Христом. Но так как одни из людей на небе святы и блаженны, а другие на земле еще просят прощения и отпущения своих грехов, то за каждую из этих двух частей рода человеческого священник и приносит священную жертву, которая потому бывает благодарственная, умилостивительная и очистительная. Благодарственная жертва приносится о всех святых людях, благоугодивших Богу. И как на проскомидии служитель таинства, приступая к молитве за грешных, поминает прежде святых, чтобы их молитвами подкрепить и освятить свои грешные и недостойные молитвы, так точно теперь, когда на св. престоле возлежит Пречистое тело и Животворящая кровь Господа Иисуса, священник просит Господа, в тайно произносимой им молитве, принять наше моление предстательством и ходатайством праотцев, отцов, патриархов, пророков, апостолов, проповедников, евангелистов, мучеников, исповедников, воздержников и всех святых, изрядно же, т. е. особенно воспоминает Пресвятую и Пречистую Матерь Божию, как ближайшую и сильнейшую Заступницу нашу пред Богом; «изрядно о Пресвятой, Пречистой, Преблагословенной, Славной Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии», т. е. приносим жертву благодарения. На клиросе начинают петь: «достойно есть, яко воистину блажити Тя, Богородицу». Во время сего славословия священник втайне молится о умерших в надежде воскресения, чрез что приносится жертва умилостивительная; он просит, чтобы Господь простил им грехи и упокоил души их в селениях праведных, потому что великая бывает отрада, когда возносится о них моление при святой и страшной предлежащей жертве.

Наконец приносится очистительная жертва о всей воинствующей Церкви, т. е. о всех живых христианах, где священник умоляет Бога, чтобы Господь всем им подал здравие и спасение. Но как бы много лиц ни поминалось на проскомидии и пред престолом Божиим, всех поименно помянуть нельзя, потому что мы не знаем всех имен, а главное нам не достало бы для этого времени. Между тем все нуждаются в искупительной благодати, исходящей от бескровной жертвы. Сознавая эту истину, верные, предстоящие во храме, единодушно молятся, да помянет Сам Господь «и всех и вся», т. е. весь мужеский и весь женский пол. После молитвы пред престолом Божиим за всех и за вся возносится ко Господу прошение: «и даждь нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати Пречестное и великолепое Имя Твое». Когда такое святое желание изъявляется от лица верных, вдруг, как бы в награду за их усердные стремления к духовному союзу с Богом и между собой, изрекается им апостольское благожелание, которое преподается из алтаря всему народу: «и да будут милости великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами». Предстоящие же отвечают священнику: «и со духом твоим», т. е. да будут и с тобою, и с твоею душою те же милости великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, какие ты преподаешь всем нам.

Св. Церковь приготовляет окончательно верующих к причащению следующими молениями: 1) эктенией о Св. Дарах; 2) молитвой Господней; 3) возгласом: «Святая святым!» и пением: «Един Свят, Един Господь». Диакон, находясь на амвоне, возбуждает верующих, чтобы они с воспомянутыми при жертвоприношении святыми молились, чтобы Господь принял принесенные Ему Дары в пренебесный Свой жертвенник, т. е. да будут они Ему угодны, приятны; послал бы на нас Божественную Свою благодать и дар Св. Духа – освятиться и обновиться нам, и помощь провести текущий день свято; поручил бы ангелу нашему хранителю не оставлять нас; простил все содеянные нами грехи; наделил нас всем полезным; помог бы остальные дни жизни провести покойно и в покаянии, чтобы дать нам такой ответ на страшном суде Христовом, который приобрел бы нам похвалу и названия добрых и верных рабов, и, наконец, даровав нам единение в вере и причастии Св. Духа, принял бы нас под Свой спасительный покров. Эти моления заключаются возгласом: «и сподоби нас, Владыко, со дерзновением, неосужденно смети призывати Тебе, Небесного Бога Отца, и глаголати». При возглашении молитвы Господней верующие падают лицом на землю, а священник втайне читаемою молитвою просит Господа благодатиею и щедротами и человеколюбием Единородного Сына Своего преподать ему и всем предстоящим честное тело и честную кровь.

Надобно заметить еще то, что во время пения молитвы «Отче наш» диакон, находясь на амвоне, препоясует себя орарем. Это он делает, во-первых, для того, чтобы удобнее служить при совершении таинства; во-вторых, чтобы выразить в себе благоговение серафимов, которые, служа Господу, крылами закрывают свои лица. Затем священник в алтаре и диакон на амвоне троекратно поклоняются Господу и смиренно говорят: «Боже, очисти мя грешного и помилуй мя». Эта молитва мытаря напоминает им и всем готовящимся приступить ко св. причащению все их недостоинство; наконец, завеса распростирается, чем дается понять нам, что таинство св. причащения превыше всякого земного разумения. Между тем диакон, возбуждая верующих к благоговейному причащению св. Христовых тайн, возглашает: «вонмем», а священник, возвещая, кому достойно могут быть преподаны тело и кровь Христовы, возглашает: «Святая святым!»

Кто же эти счастливцы? У нас нет таких на самом деле – все мы грешники. Это мы и исповедуем во всеуслышание: «Един Свят, Един Господь, Иисус Христос, во славу Бога Отца, аминь». После чего прекращаются открытые священные действия и Богослужение во храме как бы оканчивается, между тем как во св. алтаре продолжается действие и священнодействующий на св. престоле раздробляет или разделяет св. Агнец, раздробляемый и не разделяемый, т.е. Пресвятое тело Иисуса Христа, на четыре части: одна часть от Него, с изображением Иисус, полагается в чашу – в Святую кровь, в которую вливается тут же теплая вода, в знак необходимости причастникам живой сердечной веры и в напоминание того, как некогда из прободенного ребра Спасителя истекла кровь и вода; другой частью, с изображением Христос, причащается сам иерей, а остальные две части оставляются и полагаются, в свое время, раздробленные, в чашу для причастников. Когда же все будет готово ко причащению, священнослужащие принимают часть Тела Христова в правую руку и подлагают под нее левую, сооружая как бы престол Бессмертному Царю, и прочитав молитву: «Верую Господи и исповедую», причащаются с благоговением Небесного Хлеба, потом прямо из чаши трижды пьют кровь Христову, произнося тихо при 1-м вкушении: «Во имя Отца», или «Святый Боже», при втором: «и Сына», или «Святый Крепкий», при третьем: «и Св. Духа», или «Св. Бессмертный», помилуй нас, и после приобщения они целуют край у св. потира, как бы самое ребро Спасителя.

Теперь вы знаете, что священник и диакон приобщаются отдельно сначала тела Христова, а потом и крови Христовой, в воспоминание того, что Спаситель на Тайной вечери не вместе преподал ученикам Своим пречистое тело и животворящую кровь Свою, но сначала тело, а потом и чашу с Своею кровию. В древней христианской Церкви и верные приобщались так же, как теперь священники и диаконы, но св. И. Златоуст отменил это по случаю того злоупотребления, какое при нем случилось. Одна женщина, приняв в руки тело Христово, отнесла его в свой дом и, смешав с чарованием, употребляла для волхования. Святитель Божий, узнав об этом, тотчас же приказал по всем церквам, чтобы части тела Христова преподавались верующим не в руки, а со лжицы, прямо в уста, вместе с Божественною кровию. С того времени и преподаются тело и кровь Христовы верующим не отдельно, а вместе. Затем, если нет причастников, сряду же влагаются в св. чашу все частицы, вынутые за живых и умерших, для того чтобы Господь честною Своею кровию омыл грехи всех тех, за кого они были вынуты. Во все время приобщения священнослужителей на клиросе поется стих, выбранный из священного писания ветхого или нового заветов, называемый причастным, или говорится вместо причастна поучение.

По причащении священнослужителей в алтаре завеса отнимается и царские двери отворяются; отнимаемая завеса напоминает землетрясение и камень, отваленный от гроба; отверзаемые святые врата означают раскрытие гроба и восстание Иисуса Христа; диакон, отверзающий врата и являющийся в них, знаменует ангела, сидевшего на гробе и возвещавшего воскресение. После сего, как вы сами видите, святые дары выносятся, и предстоящие призываются к причащению св. Христовых тайн возглашением от диакона: «Со страхом Божиим и верою приступите». В таинственной чаше видим Самого Воскресшего из мертвых, покланяемся ему в ноги, как сделали это мироносицы, и приветствуем Его: «благословен грядый во имя Господне, Бог Господь и явися нам». Священник, подобно Иисусу Христу, благословившему учеников, благословляет верующих, говоря: «Спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое». Предстоящие принимают благословение священника, как благословение Самого возносящегося Господа, покланяются и благодарят Его за все благодеяния, оказанные роду человеческому, воспевая при этом: «видехом Свет истинный, прияхом Духа небесного, обретохом веру истинную, нераздельной Троице покланяемся; та бо нас спасла есть».

Священник, взяв с престола Святые Дары, обращается с ними к народу в последний раз, произнося: «всегда, ныне и присно, и во веки веков» и уносит Святые Тайны, поставляя их на жертвенник; диакон же фимиамом кадила как бы уготовляет путь шествующему Господу. В это время престол изображает гору Елеонскую, а жертвенник седение Иисуса Христа одесную Бога Отца. Подобно апостолам, которые с радостью великой возвратились с горы Елеонской после вознесения Господня и все единодушно в молитве и молении славили и благословляли Господа (Лк.24:52, 53), и мы, при последнем появлении св. тайн воспоминая вознесение Господа на небо, радостно разделяем их мысли и чувства, когда, воздавая последнее поклонение св. Дарам, отверзаем наши уста на благодарение и славословие Господа: «Да исполнятся уста наша хваления Твоего, Господи!»

Наконец еще раз диакон возбуждает нас благодарить Господа за совершившееся таинство и внушает, чтобы мы просили Господа, чтобы Он заступил и помиловал нас Своею благодатию; чтобы весь настоящий день провести свято, мирно и безгрешно, а в заключении эктении предлагает нам предать самих себя, друг друга и всю жизнь нашу Христу Богу, так как Он Один есть источник нашего освящения: «яко Ты еси освящение наше и Тебе славу воссылаем Отцу, и Сыну, и Св. Духу, ныне и присно и во веки веков».

Возвещая окончание литургии, священник возглашает: «с миром изыдем», т. е. тихо, спокойно, а особенно без вражды и ссоры, но с истинною любовию ко всем изыдем из храма. Ответ предстоящих: «о имени Господни» как бы так говорит: мы готовы выйти из храма, но только с именем Господним. Священник в это время исходит за амвон и, став посреди верующих, читает молитву, в которой, призвав Господа благословить предстоящих людей и тех, которые заботятся о благолепии храма, молит Его даровать мир и благосостояние Церкви, священникам, Благочестивейшему Государю и верующим. Диакон от лица всех молящихся, во время чтения этой молитвы, становится с наклоненной главой пред иконой Спасителя, показывая собою пример всему народу с покорностью служить Господу и вне храма; после заамвонной молитвы верующие воспевают Господу: «буди имя Господне благословенно отныне и до века».

Затем читается псалом 33-й: «благословлю Господа на всякое время». Во время чтения этого псалма раздается антидор, т. е. остаток той просфоры, из которой взят был Агнец, освященный в Тело Христово. Раздаяние антидора напоминает ту трапезу или вечерю любви, которая в первенствующей Церкви устроялась из остатков приносимых к жертвеннику даров для выражения братской любви во Христе и для пропитания бедных. В начале эти вечери совершались чинно, но впоследствии явились беспорядки, которые дали повод язычникам и еретикам хулить чистоту жизни христианской. Поэтому св. Церковь отменила эти вечери и предоставила христианам тотчас после причащения св. тайн вкушать часть просфоры и соединенного с водою красного вина; но память о первоначальной чистоте и святой цели этих вечерей Церковь сохранила в антидоре. С другой стороны, чтобы неудостоившиеся причаститься св. тайн не отходили из церкви домой без видимого дара освящения, для этого ввели антидор, который должен быть употребляем до вкушения обыкновенной пищи и с благоговением.

Затем священник призывает на предстоящих благословение от Господа, возглашая: «благословение Господне на вас Того благодатию и человеколюбием», и прославив Господа воззванием: «Слава Тебе, Христе Боже, упование наше, слава Тебе!» – дает им последнее благословение, или делает отпуск, которым умоляет Господа спасти и помиловать как нас, предстоящих во храме, так и всех православных христиан, не наших ради грешных молитв, а ради молитв Пречистой Своей Матери и всех святых. На клиросе испрашивают многолетия Благочестивейшему Государю, Царствующему Дому, Святейшему Синоду и местному архиерею и всем православным христианам, – умоляя Господа сохранить их на многая лета.

Слушатели благочестивые! По объяснении, при помощи Божией, Божественной литургии, мне остается только пожелать вам: благоговейно внимать службе Божией, внимать так, как благочестивый царь и пророк Давид, который восклицал: «коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил!» Давид собственным опытом узнал, что день один в дому Божием лучше тысящ проведенных в селениях грешников. Мне остается желать вам: возлюбить Божественную службу так, как Пресвятая Дева Мария, Которая не знала на земле лучшего места, как храм. В храме Божием всякий раз, когда совершается литургия, вспоминается, как мы видели, земная жизнь Иисуса Христа, начиная с Его рождения до дня вознесения. Как же, после того, не стремиться нам в церковь послушать Божественного Наставника? как не поучиться у Него спасительной жизни? Молите же премилосердого Господа, чтобы он воцарился в вашей душе и в воле вашей, и да будет благословение Его над вами всегда, и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Сегодня, братия мои, я буду беседовать с вами о литургии преждеосвященных Даров. Литургия преждеосвященных Даров, или, как вы просто называете, преждеосвященная обедня, есть такая литургия, за которой таинство самого преложения хлеба и вина в тело и кровь Господа не совершается, но верующие причащаются сими Божѳствеными Тайнами, уже прежде, именно на литургии Василия Великого или святого Златоуста, освященными. Сия литургия отправляется в среду и пяток всего великого поста и в понедельник, вторник и среду страстной недели. Во все сии дни новые просфоры не приносятся, проскомидия не совершается, молитвы, относящиеся к освящению даров, опускаются, а совершается служение над так называемым запасным Агнцем, который уже освященный хранится для литургии Преждеосвященных Даров на престоле в ковчеге.

Литургия Преждеосвященных Даров, как всякий из вас мог заметить, очень отлична от литургии Василия Великого и Иоанна Златоустого. Служение здесь состоит из часов, вечерни и некоторой части обыкновенной литургии. И даже самые часы, составляющие приготовительную часть литургии, отличны от тех, которые читаются пред обыкновенною литургией. Чтение их гораздо продолжительнее. И что еще замечательно, когда читают третий час, священник выходит из алтаря и пред царскими вратами молит Бога, чтобы Он Благий не отнял Святого Духа от нас, но обновил нас молящихся Ему. На шестом молит, чтобы Он, в шестый день и час на кресте пригвождей в рай дерзновенный Адамов грех, согрешений наших рукописание раздрал и спас нас. На девятом умилительно взывает к Господу, умершему за нас в девятый час: умертви плоти нашея мудрование, Христе Боже, и спаси нас.

Кроме того, пред окончанием каждого часа священник опять выходит из алтаря и став пред царскими вратами вслух всего народа произносит молитву святого Ефрема Сирина: Господи и Владыко живота моего! дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми! Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми рабу Твоему! – Ей Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения, и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь. После сего на конце девятого часа поется молитва покаявшегося разбойника: помяни нас Господи, егда приидеши во царствии Твоем. Сия молитва повторяется несколько раз, и между сими повторениями поются девять блаженств евангельских, дабы научить молящихся, какие они должны иметь добродетели, чтобы войти в царствие Божие. В заключение же сего моления самым трогательным голосом умоляем Господа сими словами: помяни нас Господи, егда приидеши во царствии Твоем. Помяни нас, Владыко, егда приидеши во царствии Своем. Помяни нас Святый, егда приидеши во царствии Своем.

По окончании часов возгласом: благословенно царство начинается вечерня, и до песни: Свете Тихий... совершается обыкновенным порядком. Разница бывает только тогда, когда в великопостные дни празднуются обретение честной главы святого Иоанна Предтечи или память сорока мучеников, и для сего в сии дни читаются Апостол и Евангелие. В такие дни, также и в первые три дня страстной седмицы, когда за литургией преждеосвященной читается святое Евангелие, диакон на малом входе вместо кадила несет Евангелие. Но прежде сего во время пения вечерних стихов: Господи, воззвах к Тебе, услыши мя... священник, наполнив фимиамом весь алтарь, вынимает из стоящего на престоле ковчега Преждеосвященное пречистое тело Христово, наполненное Его пречистою кровию, полагает на дискос, и покадив, троекратно обходя вокруг престола, благоговейно переносит на главе своей на жертвенник. Там вливает в чашу воду и вино, не освящаемые уже впоследствии, но получающие освящение от Преждеосвященного Агнца.

После пения: Свете Тихий... чтец посреди церкви читает две паремии. Паремия, братия мои, значит, полезнейшее учение, предлагаемое иносказательно, то есть, притчи, или повествования при пути. Так называются чтения избранных мест из книг ветхозаветных. По прочтении первой паремии священник, держа в руках кадило и свечу, из отворенных царских врат осеняет крестообразно народ, взывая: Свет Христов просвещает всех! Это видимый свет слова евангельского, коего они лишены во дни плача, а вместе напоминает о том Божественном Свете, Которому они скоро поклонятся в Преждеосвященных Дарах.

Вслед за паремиями чтец, а где есть певцы, три певца становятся пред царскими вратами и поют: да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою. Во время сего пения верные в знак своего глубочайшего благоговения преклоняют колена. Священник же с кадилом, стоя пред престолом, чрез восходящее облако фимиама видимо напоминает нам, чтобы всегда, как и теперь во время воздеяния рук наших к Богу, молитвы наши так были чисты и так прямо возносились к Богу, как фимиам. При последнем же пении молитвы: да исправится... и сам он преклоняет колена со всею церковью. Господи, воззвах к Тебе, услыши мя! Под сим воззванием разумеется не устный крик, как бы он ни был громок и силен, замечает святой Златоуст, но крепкий вопль сокрушенного сердца, умиленный голос души, которая вся превращается в единую пламенную молитву и всеми силами вопиет к Спасителю: вонми гласу моления моего! Поспеши ко мне на помощь; не даждь погибнуть самой молитве моей. Да исправится молитва моя пред Тобою! Господи не уклони сердце мое в словеса лукавствия непщевати вины о гресех (вымышлять извинения во грехах). Да исправится молитва моя, яко кадило, пред Тобою; воздеяние руку моею – жертва вечерняя.

Замечательно еще, что на преждеосвященной литургии вместо песни: иже херувимы, поется: Ныне силы небесные с нами невидимо служат: се бо входит Царь славы, се жертва тайная совершена дориносится. Песнь сия признана более приличною преждеосвященной литургии, потому что тогда, на святом дискосе, износимом из алтаря священником, уже действительно в образе святого Агнца присутствует среди нас Сам Царь Славы, Которому невидимо служат небесные воинства. Посему-то и все верные падают ниц, благоговея пред великим таинством, и благоговейное безмолвие, прерываемое только тихими стопами идущих из алтаря и звуками кадила, водворяется в церкви. В это таинственное время невольно чувствуем, что силы небесные с нами невидимо служат. Так торжественны минуты сего великого входа! Когда же таинственная жертва поставится на престоле, готовая заклатися и датися в снедь верным, тогда хор поет: верою и любовию приступим, то есть к причащению, да причастницы жизни вечной будем, аллилуия!

Мы сказали, что на сей литургии не бывает освящения Даров, ибо они освящены уже на той литургии, которая служилась пред сим по чину Василия Великого или Иоанна Златоуста; по сей причине следующая за великим входом часть литургии сокращается, и мы, по перенесении Святых Даров на престол, молимся пред ними, как уже пред совершенными тайнами тела и крови Господа. В конце литургии вместо обыкновенной заамвонной молитвы священник читает другую, более приличную для поста. В этой молитве он сначала благодарит Господа, введшего нас в пречестные дни сии, ко очищению души и тела, а потом молит, – подаждь нам, Блаже, подвигом добрым подвизатися, течение поста совершити, веру нераздельну соблюсти, главы невидимых змиев сокрушити, победителем же греха явитися и неосужденно достигнути поклонитися святому воскресению, т. е. во всерадостный день св. Пасхи. Этим и оканчивается литургия преждеосвященных Даров. Теперь вы знаете, братия мои, что такое литургия преждеосвященных Даров. Ходите к ней как можно чаще, молитесь с усердием и благоговением, и Господь помилует и спасет вас. Аминь.

Литургия над гробом Христа Бога нашего совершается в вечер великой субботы, соединяясь с вечерней. Хотя эта вечерня по уставу церковному относится уже к следующему светлому дню светлого воскресения Христова, тем не менее она завершает собою священнодействие погребения Христова, составляя пока только предпразднество и предначиная самый праздников праздник святой пасхи. Здесь в песнях церковных, принося наши вечерние молитвы Господу нашему, единому, явившему в мире воскресение, мы слышим, как ад стеня днесь вопиет: разрушися моя держава, приях мертвого, яко единого от умерших, но и сего удержати не могу, и лишаюсь всех, над кем я царствовал от века; опустошает гробы распятый, и заключенный во гроб всех мертвецов воздвизает. Затем в великом чтении паремий предносятся пред очами нашими живые картины всего домостроительства нашего спасения, все важнейшие моменты ветхозаветной истории, бывшие прообразами величайшего, священнейшего торжества торжеств, светлого воскресения обетованного Искупителя. Вот Бог Слово, почивающий ныне во гробе, пред очами нашими носится над первобытным хаосом, как творец мира.

Вот Исаия пророк вопиет: «Светися, светися, новый Иерусалиме, слава бо Господня на тебе воссия»; возведи окрест очи твои, Сионе, и виждь, се бо приидоша к тебе, яко Богосветлая светила, собранная отвсюду чада твоя в радость вечную, веселие родом родов. Вот Израиль в Египте празднует первую пасху, закаляя, на вертеле испекая и снедая с опресноками и горьким зелием пасхального агнца. Вот пророк Иона, в тридневном пребывании во чреве китовом, вопия в скорби своей ко Господу Богу своему, да изыдет живот его от нетления к живому Богу, исповедуется Ему гласом хваления. Вот Израиль празднует Господу первую пасху, по исходе из Египта, в земле обетованной, под охраною архистратига силы Господней; вот Израиль, под водительством Моисея, совершает пасху – переход чрез море Чермное, из Египта в землю обетованную, от смерти к жизни, от рабства в свободу чад Божиих; а гонитель Израиля фараон погрязает в пучине морстей, и дщери Израиля, под водительством Мариам, сестры Моисея и Аарона, с ликами и тимпанами, славят Бога – жизнодавца, а вместе с ними и наши лики восклицают гласом радования: поем Господеви, славно бо прославися.

Чрез пророка Софонию глаголет нам Господь: пождите Меня до дня воскресения Моего: тогда радуйся, дщерь Сиона, зело! Торжествуй теперь, Израиль! веселись и ликуй от всего сердца твоего, дщерь нового Иерусалима! «Да возрадуется душа моя о Господе», – вопиет пророк Исаия в восторге предвидения светлого дня воскресения, – «облече бо мя Господь в ризу спасения, и одеждою веселия одея мя, яко на жениха возложил на меня венец и яко невесту украсил меня красотою»(Ис.61:10); и будет, яко радуется жених о невесте, тако возрадуется тогда Господь твой, новый Иерусалиме, о тебе.

Вот Авраам патриарх возносит сына своего на жертвенник во всесожжение, прообразуя вознесение Богом Отцом Сына своего на кресте, и прияв Исаака живым от руки Господней, наследует за свое самоотвержение великое благословение Божие и великое обетование: воистину благословляя благословлю тебя, и благословятся о семени твоем, имеющем стереть главу исконного змия, все народы земли. Вот с пророком Исаиею мы зрим, как дух Господень помазует обетованного Избавителя, посылая Его на землю благовествовать нищим, исцелить сокрушенных сердцем, проповедать пленным освобождение и узникам открытие темницы преисподней, проповедать лето Господне благоприятно и утешить всех сетующих в Сионе.

Вот пророки Илия и Елисей воскрешают глаголом Божиим умерших отроков, в прообраз восстания Сына Божия, Сына Девы. Вот пророк Исаия взывает ко Господу от лица нашего: призри, Господи, с небес и виждь от жилища святыни твоей и славы твоей. Только Ты отец наш: ибо Авраам не узнает нас, и Израиль не признает нас своими; Ты, Господи, Отец наш и имя Твое Искупитель. О если бы Ты расторг небеса и сошел! Горы растаяли бы от лица Твоего, яко тает воск от лица огня, и исчезли бы наши супостаты яко дым.

Чрез пророка Иеремию глаголет нам Господь: се дние грядут, и вот они настали, когда Я завещаю дому Израилеву завет новый, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы извести их из земли Египетской, – тот завет мой они нарушили, хотя Я и оставался в союзе с ними, – но завет, который Я напишу на сердцах их и буду им Богом, а они будут моим народом, и грехов их уже не вспомяну более. Наконец, вместе с пророком Даниилом мы видим, как святые трие отроцы ходят посреди смертоносного пещного пламени живыми и вдохновенно-торжествующими, поюще и благословяще Господа Бога, а вместе с ними и мы сами поем восторженными устами, с трепещущими от молитвенного восхищения сердцами: Господа пойте, и превозносите его вовеки. Вслед за древними пророками святой апостол Павел осмысливает восторг наших сердец вразумлением, что все мы, елицы во Христа крестихомся, крестились вместе с тем в смерть Его, спогреблись с Ним крещением в смерть, дабы как Христос воскрес из мертвых славою и силою Отца, так и нам ходить в обновлении жизни, веруя, что если мы умерли со Христом, то и жить будем с Ним, ведая, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает, смерть уже не имеет над Ним власти.

Таким образом святой апостол Павел уже оглашает нас вестью о приближающемся священнейшем часе светлого восстания Христова из гроба. А священнодействующие, изображая светлых ангелов небесных, парящих над гробом, вмещающим воскресающую жизнь, все в эту минуту переоблачаются из риз печали и сокрушения в белые блистающие ризы светлой радости. А певцы в напряженном ожидании Христа, исходящего из гроба, яко исходит радостный жених от чертога, многократно восклицают: «Воскресни Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех». И вся церковь готова очищенными чувствами узреть неприступным светом воскресения Христа блистающася и рекуща: радуйтеся, и оглашается радостным благовестием евангелиста Матфея, что в вечер субботний, при рассвете первого дня по субботе, прииде Мария Магдалина и другая Мария видети гроб. И се трус бысть велий. Ангел бо Господень пришед отвали камень от дверей гроба и седяше на нем. И рече женам: не бойтеся; Иисуса распятого ищете? Несть зде, восста бо.

В первой христианской древности поставлен был вопрос, в который именно час Христос воскрес. И это соединялось с другим вопросом: в который час должно прекращать пост в день святой пасхи? Некоторые утверждали, что должно делать сие ровно в полночь, как и доныне поступают христиане римско-католического исповедания; а другие даже, что должно с вечера, как и доныне поступают христиане армянского исповедания. На это святой Дионисий архиепископ александрийский каноническим своим посланием ответствовал, что в евангелиях не оказывается ничего определенного о часе воскресения. Ибо евангелисты различно описали приходивших ко гробу в разные времена и рекли, что все они обрели Господа уже воскресшим. Несомненно же то, что в поздний вечер, т. е. в ночь субботы, когда рассветал день первый от субботы, пришедшие ко гробу уже не обрели Господа лежащим в нем. Ясно, что исшествие и путь одних из них начался позже в вечер субботы, других в глубокое утро, зело рано; в шествии же и замедлении у гроба продлили они время до восхождения солнца. И тогда юноша в белых ризах рек им: воста, несть зде. Положив сие тако быти, требующим точного разрешения, в который час начинать веселие о воскресении Господа нашего из мертвых, святой Дионисий ответствует, одобряя тех, которые терпят в разрешении поста до восхода солнечного. По уставу нашей православной Церкви в великий пяток трапезу не поставляем, ниже ядим в сей день распятия. Аще же кто будет многонемощен или престарелый и не могий пребыти в посте, дается ему хлеб и вода, по захождении солнца. Сице бо прияхом от святых заповедей святых апостолов не ясти в великий пяток, по Господню слову, еже рече к фарисеям: яко егда отымется от них жених, тогда постятся. Без сомнения, святые апостолы, пораженные скорбью и ужасом страшного дня распятия, и сами не вкушали никакой пищи, и последователям своим оставили предание не ясти ничего в сей день распятия. Относительно же великой субботы церковный устав древних иноческих обителей разрешал вкушать пищу в субботу вечером, после чтения деяний апостольских. Аминь.

После краткого объяснения Божественной литургии и других служб церковных я намерен беседовать с вами, братия о месте, где совершается литургия, и о вещах, потребных для сего Богослужения. Храмом или церковью, в обрядовом смысле, называется отдельное от жилищ человеческих строение, посвященное Богу, в котором собираются православные христиане для общественных молитв и для освящения себя таинствами. Храм устрояется из камня, мрамора, дерева и других материалов, и притом крестообразной формы, – в честь и память Распятого на кресте Иисуса, или наподобие корабля, – в знаменование земного по житейскому морю плавания христиан к небесному отечеству, – устрояется лицом к востоку – по следующим причинам: 1, потому, что Иисус Христос, во имя Которого он созидается, в священном писании именуется Востоком; 2, потому, что земной рай, в котором находились наши прародители, находился на востоке и 3, потому, что, по общему мнению святых отцов, Иисус Христос придет судить живых и мертвых с востока.

Храм, после построения его, со всею церковною утварью освящается призыванием благодати Святого Духа или чрез самого архиерея, или чрез доверенное от него духовное лицо по особенному чиноположению церковному; от того храм и все вещи, в нем находящиеся, именуются святыми, и запрещается обращать их в мирское употребление. На храме утверждается крест и главы: крест ставится, с одной стороны – для означения того, что храм посвящается имени распятого на кресте Господа, а с другой – в знак того, что и сами верующие во Христа, молящиеся в этом храме, созидаются в духовную Церковь силою же Распятого. На храме ставятся главы: одна из пяти глав – средняя, означает Иисуса Христа – единую главу духовной Церкви и спасения нашего; прочие четыре – в честь четырех евангелистов: Матфея, Марка, Луки и Иоанна, как благовестников и проповедников Евангелия.

О внутреннем разделении храма. Каждый христианский храм разделяется на три части или отделения: 1. притвор или паперть; 2. храм или церковь (в смысле теснейшем) и 3. алтарь а) Притвор или паперть – это западная часть храма, первая со входа. Она, обыкновенно отделяется от прочих частей сплошною и глухою стеною и назначается, как и прежде назначалась, для оглашенных и кающихся: сюда в древние времена допускались и иудеи, и иноверцы, и язычники.

Храм – это среднее отделение церкви, в котором стоят и молятся Богу во время Богослужения верные, то есть православные христиане.

Алтарь – восточное и самое важное отделение церкви. Он устрояется выше других частей храма, с одной стороны – для того, чтобы предстоящим в церкви были видимы все действия священнослужителей, а с другой – в знак того, что алтарь изображает собою высший мир, небо и рай. Алтарь есть самое важное отделение христианской церкви, назначающееся для священно-церковнослужителей: в него строго запрещается входить мирянам, т. е. лицам неосвященным, кроме Царя, и притом без оружия.

Об иконостасе. Алтарь отделяется от храма стеною, украшенною святыми иконами или изображениями: эта стена именуется иконостасом. В первые века христианства иконостасов не было. Происхождение их принадлежит временам царя Константина. Он, чтобы сокрыть совершение таинства причащения от взоров людей недостойных, первый отделил алтарь деревянною решеткою, а святые отцы впоследствии украсили эту решетку иконами: от того и получил свое название иконостас. В иконостасе устрояется трое дверей, из коих средние именуются царскими или святыми, а боковые – северными и южными. Средние двери именуются царскими потому, что ими невидимо входит во святых дарах царь славы – Иисус Христос; святыми – потому, что в них дозволяется входить одним освященным лицам, т. е. архиереям, священникам и диаконам. Из боковых дверей одни называются северными потому, что устрояются на северной стороне, а другие – южными, ибо устроены на южной стороне. Пространство, на котором находится алтарь с иконостасом, именуется солеею – возвышением. На этом возвышении, против царских врат, устрояется новое возвышение, именуемое амвоном, то есть восходом: он назначается для возношения диаконом ектений, для чтения св. Евангелия и произношения проповедей, и в духовном смысле означает камень, приваленный к дверям гроба Христова. Пред иконостасом устрояются два клироса, на которых, во время Богослужения, производится попеременное пение. При клиросах водружены хоругви: это не что иное, как священные изображения, утвержденные на длинных рукоятках, для ношения их при крестных ходах; в духовном смысле хоругвь означает победное знамя воинствующей на земле Церкви Христовой, которая постоянно находится в борьбе со врагами спасения – внутренними и внешними. Аминь.

К принадлежностям храма, кроме выше названных, относятся еще: 1) святой престол; 2) жертвенник с необходимыми для литургии принадлежностями; 3) свещники разных родов; 4) кадильница с фимиамом; 5) рипиды; 6) плащаница и 7) священные облачения.

1. Престол устрояется среди алтаря, напротив царских врат. Это есть не иное что, как деревянный четыреугольный неподвижный стол, одетый двумя одеждами, из коих нижняя именуется срачицею, и всегда бывает белая, другая, верхняя – индитиею, и делается из шелковой или парчовой материи, а иногда из серебра и других драгоценных материалов, – и в духовном знаменовании выражает славу Божию. Сей стол именуется: 1) престолом, потому что на нем невидимо восседает Господь наш, Иисус Христос, как Царь, и 2) трапезою, потому что на нем совершается таинство св. причащения, и предлагается в снедь верным пречистое тело Его и животворящая кровь. Престол устрояется четыреугольным с тем намерением, дабы все четыре страны света: восток, запад, север и юг вкушали предлежащего на нем святого агнца.

Необходимые на престоле вещи суть: антиминс, илитон, Евангелие, крест и ковчег или дарохранительница.

Антиминс есть шелковый или атласный плат, с изображением на средине его – положения во гроб умершего Спасителя, а по углам – четырех евангелистов; он освящается самим архиереем чрез помазание св. миром и вложение в него святых мощей. Посему антиминс есть вещь священнейшая из всех. Антиминсы получили свое начало во время гонений, в первые века, на христианство, чтобы, заменяя собою престол, в крайнем случае удобно могли быть выносимы или сокрыты. В наших храмах, безопасных от нападений внешних, антиминсы остаются потому, что архиереи, обязанные сами освящать престол и влагать в него мощи, по обширности епархий не могут лично исполнить сего, а преподают свое благословение каждому храму чрез освященный ими антиминс. В уважение святости и для сохранения от повреждения, антиминсы, будучи свернуты сами по окончании литургии, завертываются в другой плат, также шелковый, который именуется илитон. В духовном смысле илитон знаменует тот сударь, которым обвязана была голова умершего Иисуса, при положении Его во гроб, и который остался во гробе свитым после Его воскресения.

Евангелие есть книга Нового Завета, содержащая в себе жизнь и учение нашего Господа и благовествующая нам вечную жизнь и свободу от греха и смерти. Возлежа на святом престоле – на антиминсе, в духовном значении Евангелие образует Самого Иисуса Христа, сидящего на престоле. Крест – орудие страданий Иисуса Христа и знамение нашего спасения – необходим на престоле потому, что здесь приносится также жертва, хотя словесная и бескровная: а где жертва, там должно быть и орудие жертвы. Ковчег или дарохранительница имеет вид колокольни или пещеры. В нем хранятся преждеосвященные дары для причащения больных и преждеосвященной литургии.

2. Жертвенником называется стол, поставляемый на северной стороне алтаря, одетый также, как и престол, двумя одеждами, из которых нижняя есть срачица. Он называется и жертвенником и предложением. Жертвенником потому, что на нем, во время совершения проскомидии, приготовляются дары бескровной жертвы; а предложением – по причине приношения древними христианами потребных для совершения таинства – хлеба и вина, которые от каждого приносящего предлагались в жертву.

На жертвеннике находятся: дискос, потир или чаша, звездица, копие, лжица, губа и покровы. Дискосом называется золотая или серебряная тарелочка с высоким дном, назначаемая для агнца, на краях которой вырезываются слова: се Агнец Божий, вземляй грехи мира. В таинственном смысле дискос означает: 1) ясли, в которых был положен новорожденный Иисус; 2) гроб, в котором было погребено Иосифом и Никодимом пречистое тело Его, снятое со креста. Потир или чаша назначается для священнодействия крови: он знаменует ту чашу, которую Иисус Христос, на тайной вечери, предложил ученикам Своим, растворив вино водою, и сказав: пийте от нея вси: сия есть кровь Моя Нового Завета. Дискос и потир установлены от самых времен апостольских. Звездица, по мнению некоторых учителей Церкви, введена со времен святого Иоанна Златоустого: она ставится на дискосе поверх агнца и изображает звезду, явившуюся волхвам на востоке, во время рождества Христова.

Копие есть нож, имеющий вид копья, обоюдоострый, употребляемый для раздробления агнца и изъятия из просфор частиц. Этот нож означает то копие, которым от воина прободено было ребро распятого на кресте Сына Божия.

Лжица – это ложка с крестообразным на конце рукоятием, – назначается для причащения христиан. Она установлена св. Иоанном Златоустым, жившим в 4-м веке, в пресечение им замеченных злоупотреблений от принятия в руки тела Христова. Таинственно лжица знаменует клещи, которыми серафим, взяв уголь горящий от жертвенника Господня, коснулся уст пророка Исаии и очистил грехи его.

Губа грецкая назначается для отирания священных сосудов, для собирания частиц во едино, на дискосе расположенных, и для опускания их в потир. Она напоминает нам губу, напитанную желчию и оцтом, которую воины поднесли к устам жаждущего Иисуса. При священнодействии употребляются еще три покрова, т. е. три платка, которыми покрываются святые дары. Кроме того на жертвеннике ставятся две небольшие тарелочки, из коих на одной во время литургии пребывают останки той просфоры, из которой изъят агнец, а на другой – просфора в честь Благословенной Марии.

3. При литургии, как и при всяком другом Богослужении, употребляются свещники: односвещник, дикирий, трикирий, седмисвещник. Односвещник есть подсвечник с одной свечой, составленной из воска: по различному употреблению он имеет различные знаменования. Дикирий – подсвечник с двумя свечами, указывает нам на два естества во Иисусе Христе – Божеское и человеческое. Трикирий – подсвечник с тремя свечами, изобретен во образ таинства Пресвятой Троицы. При осенении от архиерея дикирием и трикирием преподается народу благословение от имени Самого Бога. Седмисвещник – подсвечник о семи свечах, обыкновенно ставится за престолом и напоминает нам о семи дарах Святого Духа, изливаемых Им на верующих в семи таинствах.

4. Курение фимиама, по своему благоуханию, посвящено в честь Божества с самой глубокой древности. Каждение святых икон и других священных вещей совершается из благоговения и почтения к ним; а каждение пред людьми выражает образ усердных и богоприятных молитв, и по учению Церкви знаменует благодать Святого Духа. Для курения фимиама устрояется особый сосуд, который и называется кадилом или кадильницею.

5. Рипиды сооружаются из меди и серебра, наподобие херувимов, дабы чрез это видимым образом представить присутствие сих невидимых сил небесных при совершении таинств, и чрез колебание над святыми дарами, во время литургии, чрез диакона изобразить приникание и удивление ангелов. Рипиды для удобства устрояются с длинной рукояткой.

6. Плащаница есть изображение умершего Иисуса с предстоящими и участвовавшими при Его погребении лицами, на сторонах которой бывают вышиты все орудия страданий и мучений нашего Господа с словами: Благообразный Иосиф с древа снем Пречистое тело Твое и проч. Плащаница употребляется преимущественно во дни страданий и смерти Спасителя – на страстной седмице. Аминь.

Для каждого чина священно и церковнослужителей назначены особые одежды. Высший чин священнослужителей имеет у себя все облачения низших чинов. Так, диакон, кроме одежды, принадлежащей собственно ему, как диакону, носит на себе одежду чтеца; священник, кроме своих священнических, имеет и диаконские одежды; епископ, кроме своих архиерейских одежд, при Богослужении надевает все одежды священника. Все это напоминает нам о том, что самый высший чин священнослужащих, в свое время, был сначала посвящен в низший.

Одежды чтеца суть: 1) короткий фелонь, ныне надеваемый на плечи только при посвящении церковнослужителя, который прежде составлял отдельную от прочих одежду; 2) стихарь, – прямая длинная одежда с широкими рукавами, покрывающая все тело человека. Эту одежду носят и священник и архиерей под другими ризами или одеждами, и поэтому она у них называется подризником.

Одежды иподиакона и диакона суть следующие: стихарь, орарь и поручи.

Орарь – это длинная, широкая лента, которою диаконы опоясываются крестообразно через плечи или носят развернутой на левом плече сверх стихаря. Орарь есть отличие диаконского служения: им диакон подает знак народу о времени молитвы и певчим – о времени пения; орарь произошел от обыкновения диаконов в первенствующей Церкви носить на плече своем длинный платок для отирания уст причащающихся святых тайн и, по словам святого Иоанна Златоустого, имеет знаменование ангельских крыл.

Поручи или нарукавницы употребляются для более свободного действования при служении руками и в таинственном смысле означают узы, которыми связаны были пречистые руки Спасителя. Одежды священника суть: подризник, епитрахиль, поручи, пояс, набедренник, палица и фелонь.

Епитрахиль – нашейник, одежда, которая обхватывает шею и, спускаясь по груди, простирается до подола. Это есть не что иное, как орарь, сложенный вдвое и соединенный спереди пуговицами. Он означает сугубое излияние благодати Божией, данной священнику для совершения таинств. Священник без епитрахили, как диакон без ораря, не может совершать ни одной службы.

Пояс имеет вид обыкновенного пояса и отличается лишь тем, что украшается спереди крестом: он выражает готовность, силу и непреткновенность в отправлении священнического служения.

Набедренник и палица суть продолговатые четыреугольные платки, которые привешиваются на бедра по заслугам и выражают собою меч духовный, то есть слово Божие, которым пастырь Церкви должен быть вооружен против соблазнов, неверия и нечестия.

Фелонь – это длинная и широкая, покрывающая все тело одежда, без рукавов, в которой сделано отверстие для головы. Она, в подражание апостолам и Самому Иисусу Христу, надевается сверху всех одежд и знаменует ту хламиду, которою облечен был Спаситель в посмеяние.

Одежды архиерея суть следующие: подризник, епитрахиль, пояс, палица, поручи, саккос, омофор, панагия, крест, митра и жезл.

Саккос есть архиерейская одежда, похожая на стихарь, только гораздо короче и со звонцами, означающими глас слова Божия, в силу которого должен быть облечен епископ. Саккос был прежде одеждою Греческих государей, которые из почтения к Церкви предоставили ее в дар Цареградским патриархам, а от них постепенно перешла она и к епископам. Саккос знаменует хламиду или багряную одежду Христа Спасителя, подобно священнической фелони.

Омофор – длинное, широкое полотенце, украшенное крестами и возлагаемое на плечи архиерею сверх всех одежд. Это преимущественное облачение святительского сана. По понятию учителей церковных омофор знаменует заблуждающую овцу; а святитель в сем облачении представляет Самого Иисуса Христа, благоволившего спасти заблудший род человеческий.

Панагия – небольшая круглая икона Спасителя или Божией Матери, носимая, во изъявление внутреннего благочестия, архиереями всегда и некоторыми архимандритами только при служении. В знак того же благочестия архиерей надевает на себя при служении крест.

Митра – это архиерейская шапка. Она получила начало свое от ветхозаветной Церкви, которой архиереи носили на главе своей, при служении, так называемый кидарь. Митра в духовном смысле выражает терновый венец и сударь, которым обвита была израненная венцом голова Спасителя Иисуса. Архиерейский жезл – посох или палка, с которым он священнодействует во храме, – выражает его пастырскую власть, простирающуюся на всех.

Вот краткое объяснение о христианском храме и его принадлежностях, об утвари церковной и о других вещах, необходимых как при совершении литургии, так и при отправлении других молитвословий. Аминь.

Христианские церковные обряды так тесно соединены с Церковию и религией, что ни Церковь, ни религия не могут быть отделены от обрядов. Без них нельзя представить ни Церкви, существующей на земле, ни религии, исповедуемой нами. Если есть исповедание, то должна быть и форма исповедания. Если есть Церковь, то должны быть и жертвы, приносимые в ней. К этим жертвам принадлежат молитвы, песнопения, посты и совершение таинств. Кто же будет считать их излишними в системе нашего верования? Кто будет представлять Церковь без совершения в ней обрядов? Как нельзя жить на земле без тела, так невозможно называть себя верующими и принадлежащими к Церкви без выражения мыслей и чувств, достойных веры и Церкви. Самая древность благочестивых обрядов ручается за их важность и достоинство. Священные обряды сохранялись и в ветхозаветной Церкви. Тем более должны сохраняться они в Церкви христианской. И пост и молитва, хождение во храм и слушание слова Божия соблюдались Спасителем и Его пречистой Матерью. Блюстителями церковных обрядов были апостолы и все последователи их. В этом священном сонме ревнителей апостольских преданий мы находим святых отцов и учителей Церкви, исповедников и мучеников, мужей просвещенных и простых отшельников. Ужели все эти святые мужи и жены, следовавшие за Христом Спасителем, обманывались сами или обманывали других, когда считали непременным долгом исполнять все правила и обряды Церкви православной? Быть не может, чтобы обман продолжался так долго и в таких высоких людях, которые не способны ко лжи и обману. В исполнении священных обрядов они находили спокойствие, утешение и блаженство. За сохранение их и защищение пред другими древние христиане готовы были пролить кровь свою. Откуда же такая ревность и усердие в сохранении обрядов, если бы обряды сии ничего не значили в Церкви и в самой вере нашей? За что нападают на церковные обряды, если они ведут начало свое от Иисуса Христа и Его апостолов и не могут быть отняты у православной Церкви?

Поскольку христианская религия открывается в исполнении правил и предписаний Церкви: то те, кои стараются остаться без всякой религии, восстают на обряды и считают их излишними. По их мнению, вся вера должна заключаться в духе, тем более, что Сам Бог есть Существо духовное и предметы веры относятся к миру духовному. Действительно, исповедание веры зависит от внутреннего ее сознания и убеждения в ее правилах. Но кто поручится, что те сохраняют веру, которые хвалятся внутренним ее исповеданием? Таковые люди или сами находятся в обольщении, или обманывают других своей мнимой верой. В самом деле, можно ли думать, чтобы тот молился внутренно, кто не молится ни дома, ни в церкви? Можно ли полагать, чтобы тот был истинным христианином, кто не соблюдает ни постов, ни праздников, ни других обрядов? Можно ли надеяться, чтобы тот веровал в Церковь, как установленную Иисусом Христом, кто не посещает видимой церкви и не исполняет церковных правил? Можно ли ожидать, чтобы тот имел благоговение внутри, кто не имеет этого вовне? А таковых мнимых христиан можем находить не только между так называемыми духоборцами, но и между нынешним молодым поколением. Ныне отвергают внешние церковные обряды для того, чтобы жить на свободе и не подчиняться никакой религии, чтобы не исполнять таинств и других церковных постановлений. Для достижения этой цели непризванные учители позволяют себе унижать не только обряды, но и тех, кои исполняют оные.

Нередко можно слышать наименования людей притворными фарисеями и даже ханжами. Кто же так называется в обществах христианских? К несчастью, называются иногда те, кто отличаются благочестием и исполнением христианских обрядов, – те, кто ходят в церковь и молятся в ней, соблюдают посты и уважают праздники. Называются также те, кто без крестного знамения не начинают никакого дела, совершают молитвы утренние и вечерние, говеют каждый пост, подают посильные жертвы для храмов и милостыню для нищей братии. Сами судите, можно ли смеяться над такими людьми, и заслуживают ли они презрения, которому подвергают их? Правда, что к исполнению церковных обрядов и добрых христианских дел примешиваются иногда страсти честолюбия, корыстолюбия и славолюбия, что случается видеть, добро, совершаемое на показ, без участия сердечного, а по одному заведенному обычаю. Что же внушают нам примеры сии в жизни христиан? Внушают нам только то, что люди не вдруг могут делаться истинными христианами по душе и по телу, а постепенно восходят от внешнего к внутреннему совершенству. Сначала исполняют они обязанности свои по внешним побуждениям, а потом научаются исполнять их из любви к Богу и к предписанному Им закону. Имея это в виду, мы должны снисходительно смотреть на первые начатки жизни христианской, а не осуждать ближних за их внешнее поведение. И кто поставил нас судьями над другими в делах веры и благочестия? Пусть каждый обращается к себе самому и испытывает о плодах своего внутреннего убеждения! Лучше ли поступают, когда говорят о своей вере, а дел благочестия не исполняют? Да и можно ли ожидать добрых плодов от тех, кто осуждают других за то, чего сами не исполняют?

Все это говорю я, братия, в предостережение и научение ваше. Поносят ли вас за веру или за имя Христово, желая удалить вас от исповедания православной веры, поносят ли за исполнение данных вами обетов и внешних обрядов богослужения, но все эти поношения не причиняют вам зла, а обращаются еще во благо и для спасения души, по крайней мере не могут повредить ни правилам религии, ни сословию, которое держится их. Впрочем, будьте уверены, что унижение от мира не может увенчаться полным успехом, пока Русская земля наша будет православная и будет находиться под державою царей правоверных и благочестивых.

Надеясь на защиту царя земного, будем обращаться с молитвой к Царю небесному и к Заступнице нашей Царице небесной. Пресвятая Богородице! Во храме Ты, Пречистая, обрела убежище от сует мирских для своего воспитания и приготовления к всемирной славе. Защити нас, молящихся пред Тобою, от врагов видимых и невидимых, и сохрани нас до скончания века под кровом Твоего милосердия. Аминь.

При помощи Божией, я ныне буду говорить с вами о том, что крестное знамение мы должны творить на себе правильно, с верою, с благоговейным созерцанием крестной тайны. Послушайте с должным вниманием.

Пред властями земными иные позволяют себе являться во всех отличиях, и в то же время внутренно не имеют уважения к ним и преданности, что, большей частью, остается непримеченным: но Бог, Царь Всеведущий, и святые Его угодники зрят, по благодати Божией, сокровенности души нашей. Следовательно, внешнее христианское отличие – крестное знамение, на молитве должно соединять с внутренним благоговением. «Не просто, – учит святой Златоуст, – знамение крестное должно полагать перстами, но с душевным расположением, со всею верою. Посему когда ты ограждаешься, представляй себе всю силу креста». Например, сложив три первые перста правой руки, во образ святой Троицы, и потом пригнув два остальные, в знамение двух естеств Иисуса Христа, божеского и человеческого, ты полагаешь перстосложение креста, во-первых, на чело свое. Помяни при сем мысленно главу Христову, увенчанную терновым венцом и окровавленную; представь ланиты избиенные, уста и гортань, желчию и оцтом напоенные, уши, злохулением отягченные, очи, слезами покрытые, – и молись, да освятятся твой ум, очи и уста. Низводя перстосложение креста от чела на перси, помысли о той скорби, какою исполнено было сердце Божественного Страдальца, и всей душою погрузись в ужасы предсмертных Его страданий, при виде чаши в саду Гефсиманском. При сем моли, да дарует и тебе Господь Бог терпение во всех скорбях, и особенно хоть некую отраду в страшный час разлучения души с телом. Возлагая знамение креста на рамена, представляй крестное простертие пречистых рук Христовых, пригвождение их вместе с святейшими ногами, и все Божественное тело изъязвленное, и ребро прободенное, а при сем моли от всей души твоей: силою крестной смерти да соделаешься и ты причастником страстей Христовых, дабы со всеми святыми удостоиться и вечной славы со Христом.

Из сего следует, что знамение крестное должно быть соединено с верою и выражать собою веру нашу и благоговение. Нужно ли говорить, что его должно творить правильно? О, какой большой ответственности пред Богом подвергают себя те, которые творят крестное знамение неправильно, рассеянно, поспешно! Они творят святое дело с небрежением, безобразят крест Христов; а следовательно не уважают ни его, ни самой молитвы, которая совершается под знамением креста Христова, и его силою. Надобно бояться того страшного прещения, которое падает на творящих дело Божие с небрежением; ибо сказано: Проклят человек, творящий дело Господне с небрежением (Иер.48:10). Напротив, с полным вниманием и благоговейной верою творимое знамение креста в молитве пред святыми иконами низводит благодать освящающую; а небрежность при крестном знамении пред святыми иконами обнаруживает недостаток благоговения ко Кресту Господню и есть радость бесам, и на небрежное знамение с ужасом и скорбью смотрят наши ангелы хранители и святые угодники Божии.

О братия мои! Кто теперь небрежет о крестном знамении, как воззрит он в день суда на знамение Креста, имеющее явиться на небе пред вторым пришествием Христа? Аминь.

Святая Церковь издревле заповедала нам христианам осенять себя при молитве крестным знамением. Как мудро и в высшей степени благотворно она поступила с нами своими чадами, дав этот несокрушимый символ победы! Изображая при молитве на себе крестное знамение, мы не только выражаем свое внутреннее настроение, но и дерзаем предстать со своими нуждами пред Спасителем нашим Христом.

Благоговейное изображение крестного знамения не придает ли нашей молитве силу, проливающую на нее благословение Божие? А наша молитва, не подкрепляемая силою креста, дойдет ли до слуха Божия и преклонит ли Его к нам на милость? Грехи наши поставили между нами и Богом великую преграду, и ими мы заставляем Господа отвращать от нас Свое лицо. Диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити, говорит апостол Петр (1Пет.5:8). Он, как хитрый ловец, на каждом шагу нашей жизни коварно стережет нас, как тень за телом всюду следит за нами, стараясь заманить нас в свои сети, но при одном изображении крестного знамения далече бежит от нас и исчезает, подобно дыму, мгновенно в воздухе исчезающему, и не только бежит от знамения крестного, даже не может терпеть имени людей с верою и благоговением знаменующихся крестным знамением, что видно из жития святой мучен. Иустины (2 октября).

Крестом для нас отверсты небеса, и земля соединена с небом – жилищем славы Божией. Крестом побеждаются враги рода человеческого; крестом получаются исцеления телесные и душевные; крестом смерть умерщвляется, и силы ада побеждаются. Не он ли посредник между нами и Богом? Не он ли доставляет нам ту силу, которая приобретена им для нас на Голгофе? Не он ли хранитель вселенной и красота Церкви? Не он ли царей держава и демонов язва? Вот как велика сила креста, употребляемого нами при молитве. Его сила благотворно действует на молящуюся душу, поддерживая в ней благоговейное настроение.

Человеку, которого Господь одарил разумом, неестественно производить какие-либо движения в теле без всякого сознания, особенно при таком высоком занятии, как молитва. Рука, делающая крестное знамение, не сама собою делает оное, но приводит ее к тому наше внутреннее состояние души – она-то возбуждает и поддерживает в нас чувства согласно с производимыми движениями, и эти чистые и святые чувства сами по себе не остаются бесплодными для нашего сердца. Эти чувства, возбужденные силою креста, представят нам все величие Божие и всю славу Его, вместе с тем покажут глубину нашего падения и бездну содеянных нами грехов, а при воспоминании всего этого невольно со дна души поднимутся слезы благоговения и любви к нашему Спасителю Богу.

Поэтому не каждому ли из нас, христиан, следует неуклонно всегда ограждать себя крестным знамением и с сожалением относиться к тем, которые бессмысленно пренебрегают оным, не желая благоговейно возложить его на себе так, как учит св. Церковь, чтобы рука прежде всего касалась чела, потом груди и, наконец, правого и левого плеча; а они искажают его каким-то бесстыдным маханием руки; они не хотят поднять ее настолько, чтобы сделать на себе благоговейно изображение креста.

О бесстыдство! Не страшно ли подумать о том, что Спаситель за грехи наши на кресте простер Свои пречистые руки, на нем пробитые гвоздями, что Он всею тяжестью тела Своего повис, проливая Свою пречистую кровь. Кто из нас может представить те тяжкие муки и те жестокие страдания, какие Он испытывал на кресте нашего ради спасения? А мы не только что вспомнить о этих тяжких страданиях, но не хотим даже и руки поднять для изображения на себе правильно крестного знамения.

Не без основания св. Церковь установила креститься так: возлагая персты на челе, как вместилище разума, этим показала, что мы должны любить Бога всем своим умом, и что с той же любовью должны посвящать ему все свои мысли. Возлагая персты на груди, показуем, что любим Его всем сердцем и всею душою и пред ним должны повергать все свои сердечные чувства. Возлагая персты на плечи, показуем, что должны любить Его Отца небесного всею крепостью и Ему милосердому посвящать всю нашу жизнь. Не величественно ли значение возлагаемого нами крестного знамения? Откуда же вышло это преступное и гибельное извращение Креста Христова, это неистовое махание рукою, о котором и св. Иоанн Златоуст сказал, что этому маханию бесы радуются, ангел Господень плачет.

Что же? Не лучше ли нам следовать учению св. Церкви и везде и всегда изображать на себе крестное знамение так, как она нас учит? Не будем извращать символического изображения – Креста Господня! Будем молиться и за тех, которые стыдятся креститься по указанию матери нашей Церкви. Не тяжело ли называться христианином и вместе с тем стыдиться правильно изобразить на себе Крест Христов? О да избавит нас Господь от этого ложного и погибельного стыда!

Не будем, возлюбленные, стыдиться исповедывать Распятого, но будем с дерзновением изображать знамение креста, как учит св. Церковь, на себе и на всем; на хлебе, который мы вкушаем, на чашах, из которых пием, да изображаем его при входах и выходах, когда ложимся спать и встаем, когда находимся в пути и отдыхаем. Крестное знамение – это благодать Божия, спасение верным и страх врагам. Аминь.

Кажется, ничего нет обыкновеннее в жизни нашей, и потому из христианских действий ничего не должно бы быть и понятнее для нас, как молитва. Но если спросить кого-либо из вас: что такое молитва? И в чем состоит существенный ее характер? То, быть может, оказалось бы, как нелегко отвечать на эти вопросы, а следственно – и знать существо молитвы.

В самом деле, молясь Господу Богу, мы полагаем на себе крестное знамение, покланяемся пред освященным ликом Господа и святых, произносим своими устами или только слушаем самые молитвы. Эти действия совершенно при молитве необходимы, но не в них заключается вся сила истинной молитвы: можно изображать крест, класть много поклонов, читать молитвы и – не молиться! Это бывает тогда, когда с наружными знамениями не соединяется у нас расположение молитвенное. А с другой стороны можно молиться Богу, в случае нужды, и не стоя пред иконою, не делая поклонов, даже не изображая на себе креста. Это бывает тогда, когда душа молится в сердце, ничем: ни поклоном, ни крестом, ни даже взором не выражая своего молитвенного состояния. Итак, нужно узнать, в чем же состоит характер истинной молитвы? Вслушайтесь, братия мои, в эту речь, постарайтесь хорошенько понять ее: ибо истинное понятие о молитве составляет основу нашей беседы, а в практике, в жизни – прямое начало наших молитвенных деяний.

Истинная молитва заключается в живой внутренней, сердечной беседе души с Богом, когда ты в храме или дома стоишь чинно пред священным изображением Господа и святых, живо чувствуешь присутствие вездесущего и всеисполняющего Бога, собираешь внутрь себя все свои мысли, чувствования и желания, отвлекаешь самые внешние органы от окружающих тебя предметов, благоговейно возводишь горе – ко Господу и очи, и ум, и сердце, и волю, и все, так сказать, все существо твое, изображаешь на себе крест, преклоняешь главу, колена, падаешь ниц, и не устами токмо, но в глубине души – умом, в сердце произносишь те моления, которым научила тебя от юности и доселе учит Матерь твоя св. Церковь, – произносишь так, что сердце горит, тает от умиления, а уста благодушно и благоговейно и поют и глаголют Богу от избытка сердца.

«По Писанию, не то хорошо и благоугодно, – говорит препод. Макарий Египетский, – чтобы падать на колена, распростираться на земле, по примеру других, повергающихся во время молитвы, между тем как мысль блуждает вдали от Бога, но чтобы, удалив от себя всякую леность помыслов и всякую неправедную мысль, вместе с телом и всю душу предать молитвам». Такова-то истинная молитва! Всякий поклон, всякое изображение креста, всякое другое движение при ней должны быть у нас не телесным упражнением, а свободным выражением живых волнений сердца. «Когда знаменуешь себя крестом», говорит Св. Иоанн Златоуст, «то великим дерзновением исполняй чело твое... и не просто должно изображать его перстом, но прежде в желании и с великой верой».

Столь высокое наставление о молении умом в сердце, составляющем существо молитвы, преподал нам сам Господь наш Иисус Христос. Ты, говорил Он, егда молишися, вниди в клеть твою и, затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, иже в тайне (Мф.6:6). Прямой смысл слов – таков: «намереваясь помолиться, ты войди в уединенную храмину, затвори за собою двери и помолись Отцу небесному тайно от других, чтобы не впасть в лицемерие». Но св. отцы и учители Церкви усматривают здесь еще высшее, духовное знаменование и приведенные слова Спасителя объясняют так: «намереваясь помолиться Богу, ты войди внутрь себя, закрой внешние свои чувства и молись Отцу твоему небесному в сокровенной глубине сердца твоего». «При молитве», рассуждает препод. Кассиан Римлянин, «прежде всего надлежит тщательно соблюдать ту Евангельскую заповедь, коею повелевается войти в клеть свою, и, затворив за собою двери, молиться Отцу нашему (Мф.6:6).

Вот как можно сие исполнить: мы молимся в клети нашей, когда, совершенно уклонив сердце свое от всяких возмутительных помыслов и забот, наедине откровенно приносим молитвы наши Господу. Мы молимся затворив двери, когда заключаем наши уста и в возможном молчании умоляем Испытующего не слова, а сердца наши. Мы молимся втайне, когда одним пламенным сердцем и умом и к одному только Богу воссылаем прошения наши, так что и самые противные силы не могут узнать о роде нашего прошения. Посему надлежит молиться в величайшем молчании не только для того, чтобы шумом и криком своим не развлечь предстоящих братий и не возмутить чувств людей молящихся, но и для того, дабы наша молитва была скрыта от самых врагов наших, которые во время молитв строят против нас козни. Таким образом мы исполним эту заповедь: от той, яже почиет на лоне твоем, сохрани ограждения устен твоих. И св. Григорий Богослов, изъясняя свойство молитвы, говорит: «духом мы покланяемся и духом молимся. Ибо сказано: Дух есть Бог (Ин.4:24), и в другом месте: помолюся духом, помолюся же и умом (1Кор.14:15), т. е. в уме или духе».

Если взглянуть после сказанного теперь на самые образцы молитв, предлагаемые нам Словом Божиим и в церковно-богослужебных книгах: то нельзя не увидеть и не подивиться тому, до какой степени они проникнуты духом умиления и все исполнены глубоких благодатных чувствований. Вот пред нами блудный сын. Он, пришед в себе, т. е. сознав свое крайне безнравственное состояние и ощутив существенную нужду в обращении ко Господу, возопил в покаянии: Отче! Согреших на небо и пред Тобою: и уже несмь достоин нарещися сын Твой: сотвори мя яко единого от наемник Твоих (Лк.15:18–19). Кто из нас не чувствует, что молитва: Отче! согреших на небо и пред Тобою, прямо и просто вылилась из сердца, сокрушенного раскаянием в непотребной жизни? Возьмем еще для примера хоть эту умилительнейшую песнь: множества содеянных мною лютых помышляя окаянный, трепещу страшного дне судного: но надеяся на милость благоутробия Твоего, яко Давид, вопию ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости. Не возбуждает ли она в нашей душе самого сильного и полного расположения к покаянию? А это значит, что она сама проникнута глубоким сердечным умилением. Зато какое отрадное явление! Посмотрите, как Отец небесный приемлет такую сердечную молитву! Еще ему (блудному сыну) далече сущу, узре его Отец его, и мил Ему бысть, и тек нападе на вию его и облобыза его, и рече к рабам своим: изнесите одежду первую, и облецыте его, и дадите перстень на руку его, и сапоги на нозе: и приведите телец упитанный, заколите, и ядше веселимся (Лк.15:20–23).

И так, братия мои, сила истинной и богоприятной молитвы состоит в искреннем сердечном излиянии души пред Богом. Если некоторые из вас до сих пор так и молились, то – слава и благодарение Господу Богу!.. Истинное молитвенное расположение, при помощи благодати Божией, укрепится и возвысится в них. А кто еще не умеет молиться умом в сердце, тот пусть позаботится эту молитву воспитать в себе.

Повторяю вам, прошу вас, не оставьте без внимания и деятельного исполнения последних слов: пусть позаботится каждый воспитать в себе моление умом в сердце. В этом-то и состоит истинный характер, самое существо молитвы. Начните с нынешнего же дня, с первой после наставления молитвы так молиться. Жалость о детях также снедает мою душу, тем более что они, видите, – как усердны, с каким вниманием слушают наставления. Ах, ради Господа, благословлявшего детей, учите и их молиться умом в сердце, пока они не навыкнут такой молитве. И если наше преуспеяние в молитве должно возрастать, то для обеспечения дальнейшего совершенства нам непременно нужно усвоить нынешний урок и выучиться молиться душою, умом и сердцем. Иначе дальнейшие успехи наши будут или не полны, или сомнительны. Иначе – что еще хуже, пропустим мы без внимания и без дела одно поучение, другое, третье... не встрепенется наша душа, останется каждый из нас при прежнем своем духовном и телесном разленении, и что же выйдет? Какие следствия? Ничего, кроме закоснения нашего в отчуждении от животворного и спасительного духа молитвы и веры Христовой!

Печально это, опасно и страшно. Посему еще раз взываю: постараемся навыкнуть сердечной молитве! Ты же, Господи Боже наш, благодатию своею помози нашему научению! Аминь.

Святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный, помилуй нас!

После молитвы «Господи помилуй» нет у нас другой такой, которая так часто повторялась бы при каждом богослужении и молитвословии церковном, как сия краткая молитва к Пресвятой Троице: святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный, помилуй нас! Верно, эта молитва имеет особенную важность и значение свое для нас, когда св. матерь наша Церковь находит нужным так часто повторять ее. В каких же именно отношениях имеет важность и значение свое для нас эта, на языке церковном именуемая трисвятым, молитва? – В честь и славу пресвятой Троицы разъясним это.

Молитва «трисвятое» имеет важность и значение свое для нас, во-первых, по своему происхождению. Вот при каких обстоятельствах впервые явилась эта молитва. В Греции, когда там царствовал Феодосий (младший) и патриаршествовал св. Прокл, было однажды страшное землетрясение, от которого не только многие великолепные здания падали и сокрушались, но даже некоторые города, веси и острова пожраны были разверзшейся землей. Тогда царь, патриарх и народ с крестным ходом вышли из Цареграда в поле, дабы вознести там общее слезное моление свое к Богу о помиловании их от бедствия. Великий и праведный во гневе, но еще больший в милости своей к грешникам Бог призрел на моления их: когда слезные рыдания и стоны молящихся сливались в одно с гулом бушевавших стихий природы, тогда, в виду всех, силой порывистого ветра восхищен был на высоту небесную один отрок, который, услышав там сладкое ангельское пение: «святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный», по возвращении оттуда на землю передал о слышанном царю, патриарху и народу. После чего они и сами едиными усты и единым сердцем (Рим.15:6) воспели эту чудную песнь ангелов, прибавив к ней слова: помилуй нас! После такого единогласного пения небо вдруг прояснилось, грозно бушевавший вихрь тотчас затих, страшное колебание земли немедленно перестало, во всей природе в несколько минут воцарилась живительная тишина. С тех пор у христиан вошла в потребление церковое и домашнее песнь «Святый Боже!»

История этой молитвы внушает нам следующие истины: а) праведный во гневе Своем Бог не оставляет человека – грешника в жертву всеконечной погибели, когда грешник с молитвенным воплем и слезами покаяния обращается к Нему в бедах своих, но, как беспредельно благий, скоро милует и спасает бедствующего всемощным промыслом Своим; б) святые небожители, по великой любви своей к людям, но безучастно относятся к нам, когда мы бедствуем на земле, но сами тогда ходатайствуют о нас к Богу, и нам в то же время внушают, как лучше утолить праведно-движимый гнев Его на нас.

Молитва «трисвятое», во-вторых, имеет важность и глубоко назидательное значение свое для нас в догматическом отношении.

Первое слово молитвы «святый», трижды повторяемое в ней и тем подавшее повод к самому наименованию молитвы «трисвятое», внушает нам важнейшее в христианской Церкви учение о Пресв. Троице вообще и в частности о том, что все три Лица Пресв. Троицы – Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святый одинаково святы, то есть, как беспредельно свят Бог Отец, так беспредельно свят Бог Сын, так же беспредельно свят и Бог Дух Святый.

Начальные слова молитвы «святый Боже» относятся к первому Лицу пресвятой Троицы – Отцу Господа нашего Иисуса Христа по Божеству и существу и Отцу нашему по благодати и усыновлению (Ин.20:17; Гал.4:5–7), и Которого мы так исповедуем в символе веры: «верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым».

Следующие слова «трисвятого»: «святый Крепкий» – относятся ко второму Лицу пресвятой Троицы, Которое мы, православные, так исповедуем в символе веры: «(верую) во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия единородного, Иже от Отца рожденного прежде всех век, Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, не сотворенна, единосущна Отцу, Им же вся быша». – Крепким Сын Божий называется здесь а) в том смысле, что Он есть десница и мышца Отча, всемогущая, как и Сам Бог Отец, Ипостасная крепость, Божия сила и Божия Премудрость (1Кор.1:24), Которою создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще Престоли, аще Господствия, аще Начала, аще Власти (Кол.1:16, 17; Ин.1:3), и Которая, возседя одесную престола величествия на небесах, содержит всемощным словом Своим все видимое и невидимое (Евр.1:3). Еще б) Крепким Сын Божий называется в том смысле, что Он, победив грех, смерть и диавола и сокрушив вереи и врата адова, не только создал Церковь Свою так твердо и непоколебимо, что самые крепкие и лютые силы адские не одолеют ей (Мф.16:18), но и членов Церкви Своей снабдил такою крепостию и властию, что они безвредно могут наступать на змию, на скорпию и на всю силу вражию (Лк.10:19) и побеждать все силы и стихии природы. Вот почему многие из христиан, находясь еще во плоти, более похожи были на бесплотных, по силе и терпению своему, и, пребывая еще в бренном естестве своем, совершали дела сверхъестественные. Таковы, например, были апостолы, мученики, чудотворцы и все святые и праведные.

Далее, слова молитвы трисвятого: «святый Бессмертный» – относятся к третьему Лицу пресвятой Троицы – Святому Духу, Которого в символе веры своей мы исповедуем так: «(верую) и в Духа Святого Господа животворящего, Иже от Отца исходящего, Иже со Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшего пророки». – Бессмертным Дух Святый именуется здесь в том же смысле, в каком Бог Отец и Бог Сын называются вечными – присносущими.

Предпоследнее слово трисвятого «помилуй» относится ко всем Лицам пресв. Троицы, хотя и употребляется в единственном числе, как будто обращение молитвенное делается к одному Лицу. Почему? Потому, что у трех Лиц пресв. Троицы – едино божество, едино существо, едина сила. В силу такой нераздельности и единосущия трех Лиц пресв. Троицы мы можем испрашивать и получать себе блага и дарования как от всех Их вкупе, так и от каждого Лица порознь; но и в ниспослании нам даров от одного какого-либо Лица пресв. Троицы участвуют все три Лица, опять потому же, что у всех трех Лиц одна святая воля, одно святое желание. Разницы или несогласия в желаниях трех Лиц пресв. Троицы никогда не бывает и не может быть. Это самое исповедует и св. матерь наша Церковь, когда на литургии оглашает слух и сердце чад своих оною сладкой песней: «достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице единосущней и нераздельней».

В-третьих, молитва «святый Боже» имеет важность и значение свое для нас и потому, что в догматическом учении своем внушает нам следующие нравственные наставления:

Свят Господь Бог наш! Святы да будем и мы, как творения и рабы Господа своего: святи будете, яко Аз свят есмь, Господь Бог ваш (Лев.19:2), говорит Он. Да святится имя Его в нас и в жизни нашей так, чтобы мы, призывая оное в уме и сердце своем, старались и жить соответственно тому, как требуют величие и святость истинного Бога, и, прославляя Его таким образом сами, и других располагали к такому же житию и прославлению Творца (Мф.5:16). Иначе, как грешные и нечестивые, мы не сподобимся благодатного общения с Богом, Вседержителем своим здесь – на земле (2Кор.6:14) и там – в будущей жизни не узрим лица Его вовеки (Евр.12:14).

Свят не один Бог Отец, но столько же и одинаково свят, или лучше сказать, беспредельно свят и Сын Божий и Дух Святый: поэтому одинаково – равную честь, славу и поклонение мы должны воздавать всем трем Лицам пресв. Троицы, Отцу и Сыну и Святому Духу.

Отец Господа нашего Иисуса Христа, по существу и божеству, есть и наш Отец по благодати и усыновлению: будем же посему чтить и любить Его, как дети своего божественного Отца, и повиноваться во всем воле Его, подражая примеру единородного Сына Божия, Господа Иисуса Христа, Который всегда любит и чтит Его (Ин.8:49) и всегда творит волю Его (Ин.8:28, 29), да и нас за сие возлюбит Бог Отец, как Он любит Единородного Сына своего (Ин.5:20, 3:35).

Господь Бог наш, хотя и троичен в лицах, но един и неразделен по божеству Своему: Отец предвечно пребывает в Сыне, и Сын во Отце (Ин.10:30, 14:11); Дух Святый предвечно исходит от Отца (Ин.15:26) и почивает в Сыне. У Них – одна воля, одна сила, одни свойства божественные. Таким образом, все три Лица – един Бог, во святой Троице покланяемый и славимый. – Братие о Бозе Спасе, богатые и бедные, худородные и знатные мира сего, все вкупе! Знаете ли вы, чему поучает нас это троичное, но нераздельное единство? Единству же, – единству с Богом и ближними нашими! Каким же образом нам можно достигнуть этого блаженного единства? А вот каким: если мы верою, надеждою и любовию своею, мыслями и чувствованиями, желаниями и делами своими будем стремиться постоянно к тому только, чтобы жить и поступать всегда по воле Божией; тогда и мы все, одушевленные одним этим стремлением, будем составлять, так сказать, одно целое, едино стадо, едино тело с единою душою, единою волею, едиными мыслями, чувствованиями и желаниями; тогда между нами не было бы ни разделений, ни разногласия, ни ссор этих, толико раздирающих общества и семейства и так страшно оскорбляющих святую волю Божию; тогда воистину и на нас сбылось бы молитвенное слово Сына Божия к Богу Отцу: не о сих (т. е. апостолах) токмо молю, но и о верующих словесе их ради в Мя: да вси едино будут, яко же Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут (Ин.17:20, 21); тогда у нас один человек не разделялся бы, так сказать, на два человека, то есть, не был бы двоедушен, и, соуслаждаясь закону Божию, по внутреннему человеку, не был бы побеждаем и увлекаем иным законом внешнего, ветхого, плотского своего человека (Рим.7:15–25); тогда в нем плоть не преобладала бы над духом (1Пет.2:11), но во всем была бы ему покорным, служебным орудием; тогда – скажу более – возлюбил бы нас, до конца возлюбил бы нас, яко сущия своя и Сам Господь Иисус Христос, пришел бы к нам и обитель сотворил бы в душах наших Себе самому, Отцу и Духови (Ин.14:23); тогда мы были бы счастливее самого Авраама, отца верующих: ибо он сподобился принять святую Троицу только под дубом Мамврийским (Быт.18), а мы тогда приняли бы триединого Бога в душах наших. Тогда мы счастливее были бы и апостола Петра, от восторга воскликнувшего на Фаворе к Преобразившемуся Господу: добро нам (ученикам Твоим) зде быти (Лк.9:33): ибо с апостолами, кроме Господа Иисуса Христа, были тогда только Моисей и Илия, а в нас тогда был бы Сам Отец наш небесный, возлюбленный Сын Его, Господь наш Иисус Христос, и Дух Святой, Утешитель наш.

Триипостасный Содетель и Бог наш есть Бог милости и щедрот (2Кор.1:3). – Греки, когда в столице и в стране их было страшно-опустошительное землетрясение, молитвенно возопили к Богу, и тотчас получили от Него помилование и спасение. Нередко и мы испытываем бедствия в настоящей жизни, то от землетрясений и кораблекрушений, то от наводнений и пожаров, то от воздушных бурь и неурожаев, от смертоносных поветрий и других зол.

Что же нам делать в таком скорбном житии и положении нашем? Будем, подобно благоразумным Грекам, от всей души вопиять чаще к триипостасному Богу своему: Святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный, помилуй нас! Аминь.

Богородице дева! Радуйся благодатная Мария, Господь с тобою, благословенна ты в женах, благословен плод чрева твоего, яко Спаса родила еси душ наших

«Богородице дево! радуйся благодатная Мария, Господь с тобою!» Вот первые слова приветствия, которые мы ежедневно повторяем матери Божией со слов архангела Гавриила. В первом слове сокрыто все величие ее, и потому это слово заслуживает преимущественного нашего внимания. Величие это в том именно и состоит, что пречистая дева Мария родила Самого Бога, творца и зиждителя всей вселенной, Господа и повелителя всех существ небесных и земных, а потому и стала именоваться Богородицей или Богоматерию. Людям не изучающим таинств веры Христовой, не ведущим писания ни силы его и не верующим, может показаться несообразным такое наименование: как дщерь человеческая могла сделаться матерью Бога, от вечности существующего? И много было в древности (и теперь есть) лжеучителей, которые то отвергали вовсе, то искажали вероучение христианское о воплощении Бога-Слова от девы Марии, и чрез это унижали ее высочайшее достоинство. Так иные думали, что Бог был только в особенности близок к ней своею любовию и благоволением, как святейшей личности, подобно тому, как он бывает близок и к прочим святым угодникам и угодницам Божиим. Да будет же всем известно, что это не так.

По учению веры христианской, второе лицо св. Троицы Сын Божий неким особенным образом всецело нисходил в утробу девы Марии и девять месяцев чревоносим был ею, питался ее грудью, покоился в святых ее объятиях и был яко младенец руконосим, пользовался ее нежными ласками и возрастал под ее материнским попечением – совершенно так же, как это бывает со всеми младенцами человеческими. Конечно не самое божество зачалось во чреве Девы Марии, ибо оно вечно и безначально, и не по божеству своему родился от нее Христос Господь, ибо по божеству своему он не имеет вовсе матери, а только одного превечного Отца-Бога, от которого родился он прежде всех веков; но от девы Марии он заимствовал свое человечество, т. е. душу и тело человеческое, а с этою душою и телом человеческим божество Сына Божия так непостижимо, неслитно и в то же время так близко и тесно сочеталось, что составило одну личность, одного Богочеловека Иисуса Христа. И поскольку это единение божества с человечеством никогда не прерывалось в лице Христа Спасителя, ни в зачатии Его, ни в чревоношении, ни во всей остальной земной жизни Его, ни по вознесении на небо к Богу отцу своему, и не прервется потом во веки вечные; то достойно и праведно св. Церковь величает св. деву Марию родительницей Сына Божия, Богородицей или Богоматерью, – и это не почетное только или хвалебное наименование, а соответствующее самой сущности дела. Она есть действительно матерь Божия в самом прямом и буквальном смысле.

Некоторые лжеучители говорили также, что Христос Иисус родился от девы Марии простым человеком, а божество соединилось с ним после; так, что ей подобает будто бы только название Христородицы. Но и это несправедливо и нечестиво; ибо не простым человеком, как мы сказали, зачался и родился от благодатной Марии Господь наш, но с человечеством его во утробе девы было в неслитном соединении и божество, и от Марии произошел не просто человек, а Богочеловек, и матерь его таким образом есть воистину Богородительница. Были и такие лжеучители, которые полагали, что Господь Иисус заимствовал от матери своей только тело человеческое, душу же человеческую заменяло в нем божество.

Но и это не верно и нечестиво, ибо по учению св. Церкви не только тело, но и душу человеческую заимствовал Господь от пренепорочной матери своей, и с этой душой, равно как и с телом всегда неразлучно было его божество и притом в личном соединении; так что будучи предвечным Сыном Божиим, он родился, как отроча младо, от пречистой матери своей, и был действительным в полном смысле ее сыном. По этому-то высочайшему достоинству матери Божией святая Церковь и ублажает деву Марию, как честнейшую херувимов и без сравнения славнейшую серафимов, т. е. самых высших и приближенных к Богу существ.

О братия и сестры о Христе! Имея такую всесильную ходатаицу за род наш пред престолом Божиим, с каким дерзновением и надеждою мы можем прибегать под ее защиту и покровительство! Ибо ничье ходатайство не может быть так сильно, как матернее пред сыном. Значит со всеми своими нуждами, со всеми скорбями сердечными мы с верою и любовью должны обращаться к матери Божией; и если мы окажемся достойны ее милости и благоволения, то без сомнения она не замедлит нам явить их. Лишь бы в сердце нашем горела искра благоговейной любви к ней и веры, а равно и смиренной преданности ее могущественному покровительству. Будем же блюсти и возгревать эти чувства размышлением о том великом и несравненном ее достоинстве, о котором напоминает нам столь часто слышимое в церковных песнопениях, а особенно в приветственной молитве к ней слово «Богородица».

Рожденная от неплодных до старости и святых родителей по усиленным молитвам их, пренепорочная отроковица Мария еще в трехлетнем возрасте отдана была на воспитание в Иерусалим и введена в храм Божий по обету, данному родителями еще до рождения ее. Здесь вся жизнь ее до 14-тилетнего возраста была не что иное, как непрерывное молитвенное созерцание и приближение к Господу Богу. Предание повествует, что благодатью Божией она столь высока стала духом, что ангелы Божии, прозревавшие конечно ее дивное назначение быть материю самого Сына Божия, видимо являлись и служили ей. По окончании воспитания, когда пришло ей время оставить храм Божий, священники Иерусалимские, не понимавшие конечно таинственной высоты и величия своей воспитанницы, хотели было выдать ее в замужество; но вдруг услышали из уст ее неожиданный обет навсегда оставаться девой. Не понимая смысла этого необычайного по тогдашнему времени обета, но не смея и нарушить его, так как он дан был пред лицом Самого Бога, – священники решили все-таки обручить деву Марию, после смерти ее родителей, святому старцу Иосифу, дабы он был ее попечителем, а равно и хранителем ее девства по обету. Когда затем послан был к ней в Назарет архангел Гавриил благовестить о рождении от нее Спасителя мира, то первый вопрос из уст ее был такой: как будет сие, ибо мужа не знаю? (Лк.1:34) Посланник Божий тотчас успокоил ее, объяснив: Дух Святый найдет на тя и сила Вышнего осенит тя, темже и рождаемое свято наречется Сын Божий! (Лк.1:35).

Таким образом, Спаситель наш, Богочеловек Иисус Христос, хотя был действительным сыном человеческим и заимствовал от пречистой матери своей не иную какую-нибудь, а ту же самую человеческую природу, какая и у нас, но самое зачатие его совершилось не по законам естества человеческого, а сверхъестественным и чудесным образом. При сем всякому православному чтителю и чтительнице пренепорочной матери Господней надо иметь в виду два противоположные по характеру своему, но одинаково ошибочные и неправильные о ней мнения, существующие у христиан римско-католических и лютеранских. Первые неправильно учат, что и сама матерь Божия так же чудесно Духом Святым зачата и рождена от своих родителей, как рожден от нее Сын Божий. Между тем как чистое и непогрешительное учение православной Церкви состоит в том, что рождение самой матери Божией произошло обыкновенным и естественным образом.

Напротив, лютеранские учители и богословы дерзновенно посягают на святейшее имя Богоматери девы, не признавая приснодевства ее с той решительностью и строгостью, как это делает православная Церковь. По нашему православному учению, пречистая дева Мария и по смерти своего обручника старца Иосифа не причастна была узам брачным, и Христос Господь был ее единственным чудесным сыном. Упоминаемые в евангелии братья Христовы были ему двоюродные по плоти. Это были, как гласит христианское предание, или дети Иосифа обручника от первой его жены, или дети Иоакима и Анны – родителей матери Божией. Таким образом, одни лжеучители (католические), думая возвеличить паче надлежащего Матерь Господню, оскорбляют ее лживостью своего учения о сверхъестественном ее зачатии и рождении; другие (лютеранские богословы), думая приблизить ее личность как можно больше к нашему человеческому обществу, и таинства, окружающие ее жизнь, к обыкновенному человеческому разумению, богохульствуют на Самого Сына Божия, унижая приснодевство чистейшей матери его. Тем драгоценнее должно быть для нас неповрежденное и чистое учение православной Церкви о дивном лице матери Господней.

Православные и благочестивые слушатели! Углубляясь мыслью и сердцем в христианский догмат о неизглаголанном девстве и чистоте преблагословенной Богородицы-Девы, поревнуем и мы об очищении своего сердца и о целомудренности своих душ и телес; ибо ничто так не любезно пречистой деве, как эта добродетель, и ничто так не приближает к ней ее чтителей и поклонников, как трезвенность и непорочность помыслов сердечных и целомудренность души и тела. Юноши и девы, возрастающие в невинности и чистоте! Дорожите, как величайшей святыней, своей невинностью и непорочностью, и помните, что вы избранные и любезнейшие чада пречистой девы Марии. Равно и вы, избранные мужи и жены, произнесшие ради Господа обет целомудрия, укрепляйтесь в своем великом подвиге примером матери Господней и утешайте себя в борьбе с плотью той отрадной мыслью, что непрерывно взирает на вас с любовью и небесным благоволением святая дева Мария. Но и вы, вступившие в брак честен и блюдующие святыню супружества, не думайте, что при ваших обязанностях вы лишены возможности стоять в близком благодатном союзе с пречистой девой Богородицей. О будьте уверены, что велик пред очами ее будет и ваш подвиг, если вы сумеете господствовать над своими страстями, если чисты и целомудренны будете в своих помыслах, воздержаны и верны в своих супружеских отношениях. И если нельзя всем стоять на одинаковой высоте подвига, то всем можно стяжать полное благоволение царицы небесной посильным подвигом внутреннего самоочищения и трезвенности. Как часто наше юношество и молодость ходят уже с печатью преждевременного растления; как ослабела строгость нравственных начал в наших семьях, и как мало и редко вообще стала примечаться наклонность к подвигам благочестия и жажда высоких духовных наслаждений! О, как бы не отвратила вовсе своего взора от нас грешных матерь Божия, как некогда Господь отвратил взор свой от развращенных допотопных людей, потерявших все духовное и обратившихся в плоть, по выражению писания! Да не будет, да не будет сего! Но обратим опять свою мысль к словам архангельского приветствия Богоматери.

«Радуйся благодатная Мария! Господь с тобою, благословенна ты в женах!» Когда услышала в первый раз св. дева это приветствие из уст архангела, то смутилась, как повествует евангелие. Смущение это произошло от того, что кротчайшая и смиреннейшая из дщерей человеческих, хотя и царственная отрасль дома Давидова, не зримая никем кроме Бога в тиши назаретского уединения, недоумевала, за что и как она будет благословѳна или превознесена пред всеми женами в мире. Предание гласит, что в минуту появления пред ней архангела она размышляла о словах пророка Исаии, возвещавшего рождение Спасителя мира от девы, и мысль ее и сердце благоговейно устремлены были к личности этой дивной и блаженнейшей девы. Приветственные слова архангела имели очевидно прямое отношение к тому, чем занята была тогда душа ее, и внезапно намекали ей, что она сама, назаретская девственница, и есть та избранная из всего рода человеческого жена, которой в предвечном совете назначено быть материю Спасителя рода человеческого. Смутилась кротчайшая и смиреннейшая дева Мария, мысленно отрицая от себя эту недосягаемую честь и величие, и лишь только после того, как небесный посланник объяснил ей, как все это будет, она покорилась воле Божией, сказав: се раба Господня, буди мне по глаголу твоему!(Лк.1:38) А поспешив к родственнице своей Елизавете, она в пророческом восторге воскликнула: «призрел Господь на смирение меня, рабы своей; ибо отныне станут называть меня блаженною все племена и роды!» Так это и есть на самом деле. Пророчество матери Господней о себе оправдалось вполне.

И понятно теперь, почему из всех хвалебных словес и приветствий наших царице небесной наиболее угодным для нее должно быть то, которое мы повторяем со слов архангела Гавриила. Всякий раз, когда из уст наших исходят эти архангельские слова: «радуйся благодатная Марие, Господь с тобою, благословенна ты в женах!» – мы напоминаем ей, так сказать, самые лучшие минуты в ее земной жизни, когда она в первый раз узнала о своем великом назначении и поняла тайну воплощения от нее Сына Божия. То, что было некогда предметом ее смущения и страха, теперь стало неиссякаемым источником ее премирного блаженства. Конечно ничего не можем мы прибавить к этой радости своими приветствиями и хвалебными восклицаниями; но за то мы сами можем приобщаться этой радости по мере своей приемлемости, когда вместе с молитвенными и приветственными словами и сердце наше будет устремляться к царице небесной. Если будет она видеть, что понимаем мы верно и ясно великое дело, совершившееся чрез нее для всего рода человеческого, и если потому высшее свое счастье будем полагать в благодатном союзе с нею, и конечную цель всех наших желаний – в спасении наших душ, по вере в воплощенного из нее Сына Божия: то конечно и она примет нас, как чад своих веселящихся о ней, в свое невидимое покровительство, и своим ходатайством пред Сыном своим скоро воздаст нам радость спасения нашего, и радости нашей никто не возьмет от нас. «Се любящие чада мои, верующие и смиренные» – скажет она Сыну своему о нас, – и Сам Господь возлюбит нас, придет к нам своею благодатью, и обитель сотворит в сердце нашем. О, когда бы так было, а не иначе! О, когда бы тленные радости и удовольствия мирские не приковали к себе сердца нашего и не охладили его для высших и духовных радостей. О, когда бы в суете житейской не позабыть нам вовсе того дела, ради которого приходил Господь Иисус Христос на землю, восприяв естество наше от матери своей! Пусть же чаще напоминают нам о сем великом деле эти приветственно-хвалебные слова св. деве: «Радуйся благодатная Мария, Господь с тобою! Благословенна ты в женах».

К этим словам архангельского приветствия прибавлены еще следующие заключительные слова молитвы церковной: «Благословен плод чрева твоего, яко Спаса родила еси душ наших». Слова эти значат то же, что и предыдущие, с некоторым только пояснением или дополнением к общей мысли в них заключающейся. «О, как счастливы мы, пресвятая дева, что ты стала материею», – как бы так говорили мы. «Потому что плод чрева твоего – есть Спаситель наш, и если бы Он не благоволил сделаться сыном твоим, – мы погибли бы!» Искренно сказать это может только тот, кто всей душой и сердцем верует в таинство воплощения Сына Божия, кто понимает, что в этом таинстве вся сущность веры христианской, кто дорожит более всего счастьем быть истинным христианином и принадлежать не по имени только, а на самом деле к числу живых и спасаемых членов Церкви Христовой. Этой-то искренности веры и теплоты христианского чувства и ждет от нас Матерь Божия, как самой лучшей нашей жертвы и самого драгоценного дара, когда мы молимся ей, ищем ее милости, и произносим пред ее иконами хвалебные приветствия.

Пусть же всякий испытает свою совесть и проверит свои религиозные убеждения: куда они направлены, какого они характера и выражаются ли какими-нибудь добрыми плодами веры и любви к воплощенному из нее и пострадавшему за нас Господу Иисусу Христу? Не в устах ли только вся наша вера, а все наши молитвенные воззвания и приветствия Матери Господней не суть ли только привычный лепет языка, заучившего молитвенные слова?

О братия и сестры о Христе! Зная, сколько издревле было и теперь есть врагов у Спасителя нашего, замышляющих разрушить вконец то великое дело, ради которого Он сходил на землю и зрак раба принял, – видя, до какой ожесточенности достигла злоба противников христианской веры в настоящее время и с каким успехом умеют они посевать холодность к религии и нравственное легкомыслие в людях, – не чувствуем ли мы особенной нужды как можно более беречь свое сердце от влияния этих врагов Христа Спасителя? Не поколеблют они, конечно, дела Христова, если бы все силы ада пришли к ним на помощь, и исконная брань Агнца, т. е. Спасителя нашего, со змием, т. е. с диаволом, завершится окончательным сокрушением дьявольской силы и размождением главы змииной; но много и погибших будет в этой брани из среды людской, как говорится в книге св. откровения. Что если враги Христа Спасителя, которым кажется все евангельское учение юродством, соблазном и безумием, что если они сумеют охладить вконец наше сердце, отвратить от Господа и поставить на путь, вводящий в пагубу?

Да не допустит сего благосердая матерь Господа нашего, всесильная заступница и ходатаица наша пред престолом Сына своего! О, спаси от таких бед нас рабов твоих, Богородице! Ибо к тебе после Бога мы все прибегаем, яко к нерушимой стене и предстательству. Аминь.

Слава в вышних Богу и на земли мир, во человецех благоволение (Лк.2:14)

Когда ангел Господень возвестил вифлеемским пастырям о рождении Спасителя и указал им на ясли, где лежал Он, повитый пеленами, тогда, говорит св. евангелист Лука, внезапно явилось многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение. Какой величественный хор! Какую чудную песнь поет он над колыбелью Богомладенца! В этой песни сказано все, что можно было сказать при рождении Спасителя мира. Нам остается только вникать в смысл этой ангельской песни и проникаться ее духом. Обратим же на нее полное внимание.

«Слава в вышних Богу», поют ангелы, поют над землею, а говорят – слава в вышних, т. е. в мире горнем, а не на земли. Почему же так? Потому, что тогдашний мир, как говорит апостол, изменил славу нетленного Бога в образ подобный тленному человеку и животным, заменил истину Божию ложью и служил твари вместо Творца (Рим.1:23, 25). Правда, и в те мрачные времена слышалось славословие истинному Богу, слышалась Псалтирь, под звуки которой боговдохновенный певец приглашал всякое дыхание славить Господа; но эти звуки раздавались только среди избранного народа Божия, а весь остальной мир предавался идолослужению. Так, древнее идолопоклонствовавшее человечество помрачало славу Божию на земле, и вот почему в ангельской песни, пропетой над землею, говорится только – слава в вышних Богу.

Церковь Христова, заимствовавшая эту песнь у ангелов, не изменила ее, но говорит, как и они – слава в вышних. Этим выражается та мысль, что мир земной и до сих пор еще не воздал подобающей славы Богу, что и сама Церковь с множеством больных своих членов не может стройно славословить Господа, что слава, подобающая Богу, воздается только в вышних, в мире горнем, а мир дольний еще должен учиться этому у мира горнего.

Если так, то нам нужно знать, в чем появляется там во всей лепоте своей слава Божия? Как славу художника составляет мысль, которую он воплотил в своем творении: так славу Вседержителя Творца в мире составляет осуществление Его творческой мысли в Его созданиях, в выполнении ими всеблагой Его воли, воззвавшей все из небытия в бытие для блага и счастья. И там, где неизменно царит воля Создателя, там полнота жизни с ее радостными движениями, там благо и счастие, там и слава Божия. Такую светлую область славы Божией откровение указывает в мире ангелов, творящих волю Создателя и слушающих глас словес Его. Сонмы их и есть тот горний мир, в котором слышатся достойные Творца славословия, славословия непрестанные, как непрестанны биения сердца в здоровом теле, свидетельствующие о полноте его жизни и правильности ее отправлений.

Но есть Высший этого горнего мира, в котором вселенная увидела высшее проявление славы Божией, это единородный Сын Божий, Иисус Христос. Он, говорит ап. Павел, есть сияние славы Бога Отца. (Евр.1:3). В чем же именно просияет слава Бога Отца в Его единородном Сыне? В том, что Сын Божий послушен воле Бога Отца. Это послушание со всею славою любви явил миру Сын Божий в совершенном им деле искупления человеков. Изображая это величайшее дело Христово, ап. Павел говорит: Иисус Христос, входя в мир, сказал: жертвы и приношения Ты, Боже, не восхотел; но тело уготовал мне. Всесожжения и жертвы неугодны Тебе, тогда Я сказал: се иду, исполнить волю твою, Боже. И сей-то Иисус – продолжаем словами апостола – будучи сиянием славы Бога Отца и образом Ипостаси Его, держа все словом силы своей, не почитал хищением быть равным Богу; но уничтожил себя, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам, и по всему стал как человек, быв послушлив даже до смерти, смерти же крестной. Посему и Бог превознес Его и даровал Ему имя выше всякого имени; дабы пред именем Иисуса (Спасителя) преклонилось всякое колено небесных и земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца. Так, воплощение Сына Божия ради нашего спасения есть величайшее проявление славы Божией в мире. И кто не признает величайшей славы в этой бесконечной любви Господа к своему падшему созданию, любви, отдающей за это создание на смерть своего единородного Сына? Кто не увидит ее в этом беспримерном послушании Сына Божия воле Бога Отца для того, чтобы и на земли исполнялась воля Его, якоже и на небеси, – в этом примирении правосудия и милости в деле искупления падшего человечества, где «милость и истина сретостася, правда и мир облобызастася?» Да, в деле искупления падшего рода человеческого выполнены все высшие нравственные требования, с какими только он может обратиться к своему Создателю, – разрешены высшие нравственные задачи, какие может разрешить только бесконечная премудрость, правосудие и милосердие Божие. Слава в вышних Богу!

Плод славы Божией, явленной в домостроительстве спасения падшего человечества, есть новый союз человека с Богом, который примирился с жалким грешником ходатайством Сына Божия. И вот почему ангелы, воспев славу Божию, непосредственно за тем воспевают мир на земли и благоволение Божие к помилованному грешнику. Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человеках благоволение. Цену этого великого духовного блага человек сознает особенно в виду смерти. Кому из самых легкомысленных, в виду ее, не придет мысль о суде Божием? Куда же обращается смущенный грешник в страхе смерти и суда Божия? Он взирает на крест Сына Божия, и вспомнив, что после жертвы, принесенной Им за грехи всего мира, нет греха, побеждающего милосердие Божие, – вспомнив это, смущенный грешник успокоивается надеждою помилования, в его душе водворяется мир. Слава в вышних Богу и на земли мир, – мир в душе человека, примиренного с Богом!

Мир, дарованный Искупителем душам верующих в Него, возрождая их к новой, лучшей жизни, связует множество людей духом любви в единое царство Божие. И вот первые плоды этого рода: у множества веровавших во Христа, как повествует св. евангелист Лука о первом обществе христиан, было одно сердце и одна душа, и никто ничего из имения не называл своим, но все было общее; не было между ними никого нуждающегося и каждому давалось, в чем кто имел нужду. Слава в вышних Богу, и на земли мир, во человеках благоволение – благоволение людей друг к другу, примиряющее и враждовавшие между собою народности. И вот первое явление этого рода. Смотря на древних иудеев и еллинов, кто бы мог подумать, что этот гордый еллин, с презрением называвший варваром всякого, не принадлежащего к его роду, назовет братом всеми презираемого иудея, который и сам, гордый своим обрезанием, презирал и ненавидел еллина? Но вот иудой из иудеев, как называл себя ап. Павел за прежнюю ревность по иудейству, когда стал христианином, сказал: нет различия между иудеем и еллином во Христе! Он пришел и благовестил мир дальним и ближним, убив вражду на кресте. Слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение!

Если христианство есть великая сила Божия, которая может соединять союзом любви и мира и чуждые, даже враждебные друг другу народы: то как преступны пред Богом и пред людьми те люди, которые эту святейшую религию употребляют как средство к тому, чтобы глубже укоренять международную вражду и делать непримиримыми врагами родственные между собою народы!

Будем молиться, чтобы Бог вразумил и наставил всех врагов мира на путь истины и всех нас научил единодушно петь ангельскую песнь: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение. Аминь.

Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видесте очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей: свет во откровение языком, и славу людей Твоих Израиля (Лк.2:29–32).

Часто мы слышим эту песнь праведного Симеона. Она поется в церкви при Богослужении в продолжение всего года. Но Церковь повторяет нам ее слова; нам остается объяснить смысл ее. О чем же говорит праведный Симеон в сей песни?

Праведный Симеон в сей песни выражает чувство радости своей. Он радуется 1) за себя, 2) за весь род человеческий, 3) в частности за народ Израильский.

Радуется за себя, потому что Бог дает ему умереть спокойно, сподобив зреть в жизни Богомладенца Христа. Радуется за род человеческий, потому что Бог даровал в сем Младенце Спасителя всему роду человеческому. Радуется за народ Израильский, потому что Бог послал Спасителя миру из среды народа Своего, и тем прославил народ Свой.

Праведнику еже жити Христос, и еже умрети приобретение есть (Флп.1:21). Так конечно думал о смерти и праведный старец Симеон, когда он исполнен был дней, и когда он, как зрелый плод, давно уже готов был перейти в вечность. Но ему обещано было Духом Святым, что он не умрет, доколе не увидит Христа Господня. И вот наконец он видит Христа, познает Его в принесенном во храм святою Мариею и Иосифом Младенце, – и чего ему было ожидать на земле? Он радуется близкой смерти своей, и эту радость выражает в самой песни своей. Ныне, говорит он, отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром. То есть, теперь-то Ты, Владыко Боже мой, даешь мне умереть, рабу Твоему. И я радуюсь; дух мой спокоен: ибо я увидел Того, для Которого жил, и явление Которого Ты поставил пределом жизни моей.

Праведник, хотя не живет по духу мира сего, но болезнует духом своим о мире. Так конечно скорбел и праведный Симеон духом своим о развращении людей своего времени, когда все жили на земле, и все грешили, и никто не хотел знать путей Божиих; когда гнев Божий с небесе открывался на всякое нечестие и неправду человеков (Рим.1:18). Как же должен был обрадоваться старец, когда в принесенном святою Мариею и Иосифом Младенце он познал солнце правды – Спасителя мира, Который пришел в мир затем, чтобы озарить людей светом небесного учения и направить ноги их на путь мира! Эту радость он выражает в самой песни своей, говоря: яко видесте очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей: свет во откровение языком. Т. е. увидел я Того, Кто послан устроить спасение всех народов, Кто дан во свет язычникам, Которого слово проповедано будет всей твари в научение всех языков, дабы все, оставив путь неправды, познали путь Господень и шествовали по нем.

Но Христос – свет язычников – есть слава и оправдание самого Израиля. Израиль, хотя имел то особенное преимущество пред язычниками, что ему вверены были словеса Божии; но закон, доставлявший Израилю познание о Боге, не делал его праведным пред Богом, когда законом познается только грех (Рим.3:20); а потому и Израильтянам, как и язычникам, одна была надежда на освобождение себя от греха и осуждения за грех, – это Христос, обещанный им в законе и пророках. Праведный Симеон это знал, и ожидал с нетерпением сего Избавителя. Наконец Христос приходит в Церковь Свою. Симеон, по внушению Духа Божия, сретает Его, и чающий утехи Израиля возрадовался о надежде и славе Израиля. Эту радость о славе Израиля он выражает в песни своей, говоря: и славу людей Твоих Израиля (т. е. увидели очи мои). Увидел я Того, Кто пришел спасти Израиля; и я радуюсь славе и спасению Израиля: радуюсь, что от Сиона прииде Избавляяй, и от Иерусалима изыдет слово Господне во все концы земли.

Слушатели христиане! Радость, которую выразил праведный Симеон в песни своей, должна быть близка и нашему сердцу: ибо то, о чем радовался Симеон, относится и к нам.

Богоприимец Симеон радовался, что Бог дает ему умереть спокойно. Но смерть мирная есть принадлежность всякого христианина, кто живет добродетельно. Только смерть грешников люта, а смерть праведных спокойна. Итак живем ли мы добродетельно, как жил праведный Симеон?– В таком случае и нас ожидает смерть мирная.

Богоприимец Симеон радовался, что настало время спасения для людей. Но это спасение принадлежит и нам, если мы имеем веру во Христа, и особенно если соблюдем ее до конца.

Богоприимец Симеон возрадовался, увидев младенца Христа, Который дан Богом во свет язычникам. Но и для нас Иисус Христос есть свет; Его учение есть как бы свет солнечный для нас: ибо кто следует сему учению, тот не спотыкается на пути жизни, точно так же, как и кто ходит при свете дня.

Богоприимец Симеон радовался, когда очи его узрели славу Израиля. Но Иисус Христос есть и наша слава, и велие есть нам, еже назватися рабами Его или христианами. Для сего только должно нам жить лучше: кто живет сообразно со званием христиан, тот велик и славен; а без сего и славное имя христианина есть имя малозначащее.

Итак, чтобы Иисус Христос был славой нашей, будем прославлять Его своей жизнью на земле, и тогда Он прославит нас славой вечной на небесах. Аминь.

Утверди Боже Благочестивейшего Самодержавнейшего Великого Государя нашего Императора, святую православную веру, православных христиан во век века.

Вот, братия, молитва, которою ежедневно молится православная, единая, святая, соборная и апостольская Церковь. Видно, братия, важна сия молитва, когда ежедневно молится ею православная, святая, соборная и апостольская Церковь. Так, важна сия молитва! А между тем есть между нами, чадами православной Церкви, такие, которые и не знают сей молитвы; потому что в то время, когда сею молитвою молится православная Церковь, они или предаются утреннему покою – спят, или проводят время в невнимательном к святому делу Церкви бодрствовании. И какой день не есть день размышления о сей ежедневной молитве Церкви? Утверди Боже Благочестивейшего Самодержавнейшего Государя нашего Императора. Так начинается ежедневная молитва Церкви, так начинается сия важная молитва. И прилично ли просыпать сию молитву, извинительно ли не знать этой молитвы, этой важной молитвы! Общество человеческое не может иначе состоять, как из слабых и сильных. При испорченности человеческой природы как можно не быть в нем и злым? Как же эти противные стороны содержатся в благотворном равновесии? Как удерживаются сильные от притеснения слабых? Кого страшится злодей, и не поражает доброго, которого ненавидит? Кто эта стена между сильными и слабыми, кто это ограждение добрых, кто сей Божий слуга (Рим.13:4), обуздывающий злых и безумных человек невежество (1Пет.2:15), – кто сей покровитель матери всего доброго – Церкви? Государь Самодержавнейший. Как же нам не молиться, да во всех сих святых путях его утвердит Господь? О, утверди Боже Благочестивейшего, Самодержавнейшего Великого Государя нашего в указанных Ему от Господа святых путях! Святая Церковь, молясь ежедневно, да утверждает Господь защитника и покровителя ее, вместе с сим простирает молитвенный глас к Начальнику веры, да силою своею утвердит он святую православную веру.

О, как крепко должно нам, братия, молиться с Церковью и сей молитвой, – как крепко должно нам молиться, да утвердит Господь святую православную веру! Чрез нее единую спасаемся. Без нее нельзя угодить Богу и спастися. А сколько, братия, врагов святой православной веры! Из них, после диавола, этого отца лжи, первый есть наш лжеименный разум. Одним он внушает, что истинная Церковь внутренняя, духовная, и несмотря на то, что истинная, то есть православная Церковь всегда была и до скончания века пребудет видимым человеческим обществом, имеющим видимые свои чины, законы и учреждения, – многих отвлекает от Церкви и единства веры (Иуд.1:19); другим клевещет, что нет уже истинной Церкви, а потому и православной веры на земле, что Церковь разорилась, вера упразднилась, и – внимающих скверным этим, по слову апостола (1Тим.6:20), суесловиям заставляет уклоняться от пути истины (Иак.5:19) и от православной веры (1Тим.6:10), и тем сокращает область православной веры. О утверди Боже святую православную веру, да не лишается земля благословений неба! Мать наша, во святых своих таинствах возродившая нас в чад Божиих, мать наша Церковь заключает свою ежедневную молитву своим матерински-заботливым о нас к Отцу небесному молением, да утвердит Он православных христиан во век века. Это, братия православные христиане, о нас молится православная Церковь.

Что же мы? Соответствуем ли мы материнским о нас попечениям и молитвам Церкви? Подчиняем ли себя спасительному действию благодати Божией, нисходящей на нас в Церкви? Стоим ли, при содействии благодати Божией, в православной вере, мужаемся ли в подвигах благочестия, православной нашей верою нам указываемых? Когда наступает, по указанию православной веры, время поста, храним ли мы пост, и так ли храним и разумеем его, как хранить и разуметь его велит нам наша православная вера? Когда, по указанию православной веры, наступает время покаяния, употребляем ли мы это время на печаль, яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасение соделовающую (2Кор.7:10)? Или мы лишь до будущего времени отлагаем подвиги поста и покаяния, не выходя из послушания православной Церкви? Но кто из нас знает, что принесет нам будущее время, даже завтрашний день? Может быть завтрашний день будет последним нашим днем на земле, когда поздно уже нам будет утверждаться в православной вере и внушаемом ею благочестии. Будем, братия, внимательны к молитвам Церкви. Все они возносятся о нас, о счастии и спасении нашем. Аминь.

Ветхозаветные верующие имели обычай молиться не стоя только, но и в положении коленопреклонном. Так Соломон, при освящении устроенного им храма, произнес о нем молитву припад на колена своя (3Цар.8:54). Святой пророк Даниил в три времена дне бяше преклоняя колена своя, моляся и исповедываяся пред Богом своим (Дан.6:10). Обычай ветхозаветный освящен примером Иисуса Христа и апостолов. В Гефсиманском саду Господь, пред наступлением страданий, поклонь колена, моляшеся (Лк.22:41). Святой апостол и первомученик архидиакон Стефан преклонь колена молил Господа о прощении своих врагов, побивавших его камнями (Деян.7:60). Святой апостол Петр, перед воскрешением Тавифы, преклонь колена помолися (Деян.9:40). Святой апостол Павел, при прощании с ефесскими пастырями на острове Милите, «пал на колени и помолился со всеми ими» (Деян.20:36). Он же со своими спутниками, при расставании с жителями Тира, молился на берегу моря преклонше колена (Деян.21:5). Святой Иоанн Богослов видел коленопреклоняющихся пред Седящим на престоле небесном ангелов и старцев (Откр.4:10, 7:11).

О коленопреклонениях древних христиан преимущественно важно свидетельство Евсевия. По его свидетельству, при императоре Марке Аврелии, во время похода на Германцев и Сарматов, когда все войско истаявало от жажды, Господь ниспослал дождь по молитве христианских воинов. Молитву сию они воссылали преклонив колена, «что обыкновенно делаем мы во время молитвы», замечает Евсевий. Об апостоле Иакове, брате Господнем по плоти, епископе иерусалимском, повествуют, что у него, от беспрестанных коленопреклонений во время молитвы о спасении народа, колена ожестели. По объяснению одного древнего писателя «коленопреклонение служит знаком нашего падения во грехе».

Подобное сему говорит святой Василий Великий: «во всяком коленопреклонении мы самым делом показываем, что мы повержены грехом, ниспали на землю». Соответственно такому значению коленопреклонений, они издревле употребляются преимущественно во дни поста и покаяния – во святую четыредесятницу, и прилично соединяются с молитвами покаянными и умилостивительными; но мы не должны забывать своей греховности, своего недостоинства пред Богом и тогда, когда приносим молитвы благодарственные; ибо по грехам нашим, которыми непрерывно оскорбляем Бога, мы недостойны тех благодеяний, за которые должны благодарить Его. Вот почему святая Церковь устами диакона приглашает нас преклонять колена иногда в благодарственные молебствия, например в молебствие благодарственное об избавлении от нашествия Галлов, также во дни восшествия на престол и коронования благочестивейших Государей. Вообще же желающие могут молиться на коленах и тогда, когда Церковь не приглашает нас к тому особым возглашением. Она с любовию взирает на таковых, не стесняя порывов их благочестивого чувства. Но есть исключения для дней воскресных и дней от пасхи до пятидесятницы. По древнему обычаю и по ясному церковному законоположению коленопреклонение не должно быть совершаемо в эти дни. О сем обычае свидетельствует писатель 2-го века Тертуллиан: «в день Господень (то есть воскресный), мы считаем неприличным поститься или преклонять колена: той же свободой мы пользуемся от пасхи до пятидесятницы».

В 20-м правиле 1-го вселенского собора читаем: «поелику суть некоторые преклоняющие колена в день Господень и во дни пятидесятницы: то дабы во всех епархиях все одинаково соблюдаемо было, угодно святому собору, да стоящее приносят молитвы к Богу». Тоже гласит 90-е правило трульского собора. Впрочем стоять при богослужении во дни воскресные и во дни от пасхи до пятидесятницы было преимуществом только тех, которые находились в полном общении с Церковию; а так называемые кающиеся не могли освобождать себя от коленопреклонений и в эти дни. О богоугодности коленопреклонений древний писатель так говорит: «грешники, когда молятся коленопреклонно, больше подвизают Бога на милость, чем когда молятся стоя». Тертуллиан, упомянув о том, что при Марке Аврелии, во время похода против варваров, христианские воины коленопреклонной молитвой испросили у Господа дождь, прибавляет: «когда и мы постимся и коленопреклоняемся, засухи всегда прекращаются». По слову святого Амвросия медиоланского «коленопреклонение паче прочих подвигов имеет силу утолять гнев Бога и привлекать Его милость». Впрочем, телесное коленопреклонение может быть богоугодно только под тем условием, если с ним соединено духовное. «Истинное коленопреклонение», говорит блаженный Иероним, «по нашему мнению, заключается в духе». Вот почему диакон иногда возглашает: «преклонше колена душ и телес наших, Господу помолимся». Те, которые преклоняют колена пред Богом без сердечного благоговения, без глубокого чувства своего недостоинства и греховности, с рассеянностию мыслей и с лицемерием, те поступают не лучше распинателей Иисуса Христа, о которых говорится: поклоншеся на колену пред Ним, ругахуся Ему глаголюще: радуйся царю иудейский (Мф.27:29). Аминь.

Поклоны, называемые в уставе малыми (легкими) и просто поклонами, иначе поясные, и поклоны великие, иначе земные, принадлежат к употребительнейшим телесным движениям для выражения чувства благоговения, смирения и благодарности к Богу. По церковному уставу, малый поклон совершается через такое наклонение головы, при котором можно рукою достать до земли, или «елико может человек право (то есть прямо) стоя поклонитися, не падая коленами, ниже голову преклоняти до земли». Поклон земной или великий совершается «елико мощи главою до земли довести». Чтобы земной поклон был правилен и вполне соответствовал своему наименованию – великий, для сего, по церковному уставу, требуются два условия: с одной стороны, пред каждым земным поклоном мы должны принимать прямое положение тела, распрямляться во весь рост; с другой стороны, мы не должны сокращать земного поклона чрез «некое прибавление, еже инии скамейцы представляют себе, инии же ино что, и свою леность сим удобряют, и мнятся с право трудившимися сравнитися во святых великих поклонех».

Церковный устав, следуя наставлению апостола, чтобы все было в церкви благообразно и по чину (1Кор.14:40), обличает в отступлении от сего правила также тех, которые творят поклоны слишком спешно. Творящий поклоны спешно, когда кончит их, то, по словам устава, бывает «аки юрод, ниже сам себе весть, что творил». Обличает устав также тех, которые, когда творят поклоны, не «зрят на предстоятеля церкви, но ин иного предварят, мятутся, аки тростие ветром колеблемы, не смотря лучшего, ниже хотят научитися: но елико кто как составил свой нрав, тако и утверждается бытии». Нет сомнения, что сии обличительные замечания, хотя сделаны уставом собственно касательно великопостных поклонов, имеют силу по отношению к поклонам и во всякое другое время. Достоинство поклонов заключается впрочем не в одном внешнем их приличии и благообразии, но во внутреннем душевном расположении совершающего поклоны. «В поклонех и молитвах», говорит церковный устав», будем подражательны глаголющему: Дух есть Бог, духом и истиною кланяющихся хощет». Какой же дух должен одушевлять творящих поклоны? Дух покаяния. Творя поклоны, мы никогда не должны забывать, что мы – грешники, нуждающиеся в прощении и помиловании от Бога, что все наши молитвы к Нему, не только покаянные и умилостивительные, но также хвалебные и благодарственные, могут быть богоугодны только тогда, когда исходят от сердца сокрушенного и смиренного.

Есть христиане, которые тяготятся поклонами и неохотно творят их. В одних это бывает следствием непривычки к ним. С непривычки всякое, какое ни возмите дело, бывает тяжело. Но как во всяком деле, так и в деле поклонов, непривычка побеждается упражнением. Постоянное упражнение делает легким то, что сначала казалось тяжелым и превышающим силы. Но другие не расположены бывают творить поклоны потому, что не придают им никакой важности. По словам их, кто имеет искреннее благочестие, тому они бесполезны; кто не имеет его, в ком нет душевного молитвенного настроения, тот не сделается от них лучше. Как ни благовидно такое мнение, оно несправедливо. Оно прежде всего несогласно с понятием об истинном благочестии. Кто истинно благочестив, тот не может не ощущать потребности выражать движения благочестивого чувства во внешних знаках, к числу которых относятся и поклоны. Притом истинное благочестие требует, чтобы мы служили Богу всем существом нашим, не душою только, но и телом. Оно было бы неполно, если бы заключалось в одном духе и не проявлялось в телесных подвигах. Посему, если худо поступают лицемеры, все богомолье которых состоит в одних поклонах и других наружных действиях, без участия духа, то не меньше худо поступают и те, которые хвалятся одним духовным служением Богу, а телом не упражняются в подвигах благочестия.

Несправедливо и то, будто при недостатке душевного молитвенного расположения оно не может быть возбуждено поклонами. Напротив, при помощи поклонов оно легко может развиться в душе, если только она не испорчена лицемерием. Известно, что одним из главных препятствий к благочестивому молитвенному настроению души служит плоть. Когда плоть располагает к сну, покою и неге, тогда и бодрый в другое время дня молитвы дух теряет расположение к ней, тяготится ею. Творить поклоны серьезно есть одно из лучших средств к приведению духа в молитвенное состояние. Через них тело приводится в движение, получает бодрость, легкость и живость и таким образом становится послушным орудием духа в его молитвенных занятиях, – и не только не препятствует, а содействует им. Это каждый из нас может изведать на собственном опыте. Как часто, например, мы неохотно принимаемся за молитву по пробуждении от сна! Обязанность и совесть призывают к молитве, а отяжелевшие от сна члены отнимают или ослабляют охоту к ней. Но ревность и усердие к молитве тотчас явятся, если немедленно встанем с одра и примемся за поклоны.

В церковном уставе и в богослужебных книгах иногда встречаются замечания касательно количества поклонов. Для того чтобы удобнее исполнять правила касательно числа поклонов и соединенных с ними кратких молитв, монахами и некоторыми мирянами употребляются четки (то есть цепь шариков из камней, или других веществ), иначе – вервицы, лестовки. Считание поклонов при помощи четок производится весьма легко и просто (стоит только с каждым поклоном перекладывать пальцы с одного шарика на другой), не требуя для себя особой деятельности памяти и соображения, и потому оно нимало не препятствует углублению и сосредоточению духа в молитве. Перебирание четок в руках не только употребляется при поклонах, но иногда соединяется у иноков с одною умною (внутреннею) молитвою, которой они предаются даже при собеседованиях с людьми. Древние повествуют о ливийском иноке Павле, что он ежедневно возносил 300 молитв, а чтобы не ошибиться в счете их, он клал за пазуху 300 камешков, и при каждой молитве выбрасывал по одному. Таким образом употребление четок есть подражание древнему подобному благочестивому обычаю. Аминь.

В богослужении нередко св. Церковь устами диакона или священника приглашает предстоящих преклонить главы, и при сем священник тайно или вслух читает молитву о преклонивших главы. Но и без приглашения верующие имеют обычай преклонять иногда главы в некоторых случаях, например на литургии во время чтения евангелия и во время великого входа – при перенесении приготовленных к освящению св. даров. Что знаменует главопреклононие? Рабскую покорность и смирение пред Богом. «Благослови», – читает священник в тайной молитве главопреклонения при освящении воды, «благослови всех нас, иже преклонением главы назнаменующих работное воображение». Подобное исповедание рабства содержится и в других молитвах главопреклонения, например на вечерни: «Тебе страшному и Человеколюбцу и Судии твои раби поклониша главы, своя же покориша выя».

Высшая степень смирения, покаяния, благоговения, преданности Богу выражается в падении ниц. Оно употребляемо было в ветхом завете. Так Авраам, когда услышал обетование Божие вступить с ним в завет, то в чувстве благоговения и в смиренном сознании своего недостоинства паде на лице свое (Быт.17:3). Моисей и Аарон падоша на лица своя, умоляя Господа пощадить и помиловать разгневавших Его сынов Израиля (Чис.16:22). Сам Господь наш Иисус Христос паде на лице своем моляся (Мф.26:39), в саду Гефсиманском, в знак глубочайшего смирения и преданности Отцу небесному, по воле Которого Он страдал за нас. В древности христиане имели обычай повергаться на землю во время покаяния, а иногда во время бедствий. Так во времена гонений так называемые падшие, т. е. отрекшиеся от веры по страху мучений, когда раскаивались в своем падении и желали возвратиться к Церкви, то начинали свое покаяние тем, что на церковной паперти лежали распростершись, прося входящих в храм помолиться за них и умоляли, чтобы их допустили к общественному покаянию.

Это именно известно о некоем константинопольском софисте Экиволии. Во время Юлианова гонения он из угождения гонителям казался ревностным язычником. Но по смерти Юлиана он раскаялся и, простершись на земле пред дверми одного храма, вопиял проходящим: попирайте меня, как соль негодную. Подобное повествуется об императоре Феодосии Великом. За неправедное кровопролитие в Фесалонике он отлучен был св. Амвросием медиоланским на время от участия в общей церковной молитве и от приобщения св. тайн, и потом принес торжественно раскаяние: вступая в храм, он стал умолять Господа не стоя и не на коленах, но простершись на земле вопиял словами Давида: прилпе земли душа моя, живи мя по словеси твоему. Во дни поста и покаяния и ныне св. Церковь повелевает верующим повергаться на землю во время великого повечерия при чтении молитвы: Владыко многомилостиве..., также вовремя чтения разрешительной над кающимися молитвы и на литургии преждеосвященных Даров. Пример простертия на земле во время бедствий представляет Александр, епископ константинопольский. Когда единомышленники Ария приготовлялись торжественно ввести его в православный храм, Александр в сильной скорби о том в продолжение многих дней сряду повергался в алтаре и умолял Господа об отвращении сего бедствия. Молитва его была услышана: Ария внезапно постигла позорная смерть на пути к храму. Аминь.

Пример молящегося с воздетыми руками представляет в ветхом завете Моисей. Во время сражения с Амаликитянами, когда он держал руки поднятыми, одолевали Израильтяне; когда же от усталости они опускались, победа переходила на сторону неприятеля (Исх.17:11). Псалмопевец молит Господа, да будет Ему угодно воздеяние рук, как угодна жертва вечерняя (Пс.140:2). В новом завете воздеяние рук в молитве одобрено апостолом Павлом. Хощу, говорит он, да молитвы творят мужие на всяком месте, воздеюще преподобные руки без гнева и размышления (1Тим.2:8).

Воздеяниѳ рук должно служить знаком возношения умов и сердец к Богу живущему на небесах. Кроме того с воздеянием рук издревле соединяется мысль о кресте Спасителя. «Простирать руки к небу», говорит Астерий Амасийский (V века), «значит изображать вид Христа, пригвожденного ко кресту». О святом Амвросии медиоланском повествуется, что «он в предсмертные часы до последнего издыхания совершал молитвы с воздетыми в образ креста руками». Молящийся с воздетыми руками, представляя собою подобие креста, чрез то изображает свое соучастие в крестных страданиях и смерти Спасителя и любовь к Нему, готовую умереть за Него. В соответствие тому, что сказал апостол о воздеянии преподобных (чистых, святых) рук, образовался древле обычай омывать руки при вступлении в храм, для чего в предверии храма устрояемы были водоемы. Это внешнее очищение каждому напоминало о чистоте сердечной, с какой надлежит приступать к молитве, и вместе об обязанности удерживаться от тех грехов, которые совершаются при помощи рук, и которые могут повредить успеху молитвы.

Обычай омывать руки при богослужении сохранился в православной Церкви между священнослужителями, когда они приступают к совершению литургии. И воздевать руки доселе имеют обычай священники во время литургии пред началом ее, во время пения херувимской песни и пред благословением святых Даров. Не возбраняется воздевать руки и прочим христианам, особенно во святую четыредесятницу. В церковном уставе читается следующее наставление о великих поклонах, употребляемых при молитве Ефрема Сирина во святую четыредесятницу: «егда приближится время святым великим поклонам, тогда кийждо воздев руце и купно чувственные очи и умные возведет к Богу».

Известно, что в храме православные христиане стоят и молятся лицом к востоку, для чего и храмы устрояются алтарем на восток. Равно и вне храма, когда перед нами нет ни животворящего креста Господня, ни какой либо иконы, и не видно храма Божия даже в отдалении, благоприлично при совершении молитвы творить крестное знамение и класть поклоны обратившись лицом к востоку. Этот обычай святой Василий Великий относит к числу преданных апостолами. Писатель 2-го века Тертуллиан свидетельствует, что в его время язычники, не раз бывшие свидетелями поклонения христиан на восток, имели подозрение, будто они чтут восходящее солнце. Из многих предположений, которые высказывались для объяснения сего древнейшего обыкновения христиан, вероятнейшим представляется то, по которому восток или место восходящего солнца признается образом Христа, духовного просветителя, востока с высоты, (Лк.1:78), солнца правды (Мал.4:2), в противоположность западу, как образу темного царства сатаны. «Как естественный образ дня» говорит Климент александрийский (3 века), «есть восток, откуда возсиявает из тьмы свет, так для блуждающих в неведении воссиял день познания истины, как воссиявает солнце – по сей причине и молитвы творятся на восток». Таким образом обращением в востоку молящиеся выражают свой союз со Христом и Его царством и освобождение от темного владычества греха и диавола. На сем основании и крещаемые, когда над ними совершается образ отрицания сатаны и всех дел его, стоят лицом к западу, когда же произносят обет сочетания со Христом и веры в Него, то обращаются к востоку. Аминь.

Церковь во всех своих трех частях, т. е. в алтаре, храме и притворе посередине и по сторонам освещается различными светильниками. Есть светильники о двух свечах или дикирии, о трех или трикирии, о семи и о двенадцати; светильники с большим количеством свеч называются паникадилами. Все сии светильники, по различному положению в храме и по неравному числу свеч, имеют различное значение. Дикирий, по изъяснению Симеона Солунского, означает два естества Иисуса Христа; трикирий знаменует образ Святой Троицы; семисвещники устрояются по числу семи даров Святого Духа; двенадцать светильников соответствуют лику апостольскому, между ними же висит один высший свет (лампада на горнем месте или выше царских врат) во образ высшего света – Иисуса Христа, одинокие светильники и лампады означают или единство Святой Троицы или одного из святых, пред иконою которого поставлена свеча или лампада.

Все сии знамения светильников показывает наше почитание к Богу, Пресвятой Богородице и тем святым, в честь которых они возжигаются. Теперь следует упомянуть и о воске, который по разным своим свойствам имеет многие и различные знаменования. Симеон Солунский пишет: «приносимый и возжигаемый нами воск в свечах, как вещество самое чистое, означает чистоту нашу и искренность приношения; воск, как вещество, на котором можно отпечатлевать предметы, означает печать или знамение креста, которое возлагается на нас при крещении и миропомазании; воск, как вещество мягкое и удобосгибаемое, означает наше послушание и готовность покаяться в греховной нашей жизни; воск, собираемый с благоуханных цветов, означает благодать Св. Духа; воск, составленный из множества цветов, означает приношение, делаемое всеми христианами; воск, как вещество сжигаемое, означает естество наше, очищаемое Божественным огнем; и наконец воск, в котором горит огонь, или этот самый свет постоянно горящий, означает соединение и крепость взаимной нашей любви и мира». Тот же писатель говорит: «мы приносим в храм елей, воск и фимиам: елей во образ Божественной милости, воск, выделываемый из множества цветов, во образ всесовершенного приношения и всеобщей нашей жертвы; фимиам во образ Божественной любви, всем преподаваемой, также и во образ благоухания Духа Святого». При разных священных действиях бывает каждение фимиама и это каждение имеет различное значение, как мы уже говорили при объяснении служб церковных. Аминь.

Во время службы Божией нередко, братия, бывает каждение фимиамом. Выслушайте, что сие каждение означает.

Как скоро был сотворен первый человек и познал Господа Бога своего и обязанность служить Ему, тотчас начались и богослужение и жертвоприношения. Первый человек, находясь в раю, был существом чистым и совершенным; посему и жертвоприношение его было чистое и совершенное. Он приносил Богу жертву – духовные хвалы и внутреннее благодарение, совершал сердечное служение, являл в знак благодарения за отеческое, милостивое, благодатное сотворение свое сыновнее повиновение, что Господу Богу было приятнейшим благоуханием. Но первый человек согрешил, и чрез грех стал грубым, чувственным, плотским; а сделавшись таким, начал приносить Богу и жертву грубую, видимую, чувственную, жертву от плодов земных, яко от дела рук своих, и от животных. Так и дети его Каин и Авель последовали ему в сем видимом жертвоприношении. И все потомки Адамовы исполняли сей завет праотца своего, принося в жертву животных и сожигая их на жертвенниках, – все начиная от Адама и продолжая до Самого Иисуса Христа. И как Сам Христос родился, то и тогда пренепорочная Дева Мария, Матерь Его, по исполнении сорока дней от рождения, прийдя в х рам Соломонов, принесла в жертву Богу два птенца голубина (Лк.2:24, 22), исполняя древний закон, принесла для очищения своего, хотя и не требовала, яко пречистая, очищения. И даже когда Иисус Христос пришел в Иерусалим и вошел в храм, и тогда нашел в Церкви трапезы или столы торжников, и продающих голуби и других животных, и седалища купующих их (Мф.21:12). Сие жертвоприношение существовало между верующими до самой спасительной жертвы – смерти Христовой. Сии приносимые в ветхозаветной Церкви жертвы закаляемых, умерщвляемых и сожигаемых животных изображали и прообразовали того незлобивого Агнца, который должен был взять на себя грехи всего мира. Оне означали того великого Ходатая Бога и человеков, имевшего воплотиться Сына Божия, Иисуса Христа, Коему надлежало пролить кровь Свою на кресте, яко на жертвенник и сию кровью омыть, очистить и убелить все скверны грехов человеческих. Все ветхозаветные праотцы, приносившие чувственные жертвы, взирая с верою на обещанного Мессию, услышаны и приемлемы бывали, могли жить с утешением и умирать с упованием.

И ты, христианин, взирая на кадильное курение, помни, что существеннейшее дело твое – служить Богу, приносить ему жертвы, но не ветхозаветные – животных, а новозаветные – прошения, моления и благодарения; но притом помни и то, что и твои жертвы, хотя оне и духовные, внутренние, не иначе могут быть приятны Богу, как если будут соединены с верою в распятого Иисуса, как если будут приносимы о имени Христове. И Единый Иисус есть кадило благовонное и Небесному Отцу благоприятное; а посему о Едином Иисусе Христе может быть твое сердечное приношение благоуханно пред Богом. Аминь.