Сборник говоренных даровитыми и талантливыми нашими архипастырями и пастырями. Восьмой выпуск: Поучения на избранные места Ветхого Завета

(Быт.1–2)

И по времени, и по сущности, и по повествованию Священного Писания, первое великое и непостижимое дело Божие есть сотворение мира. Все, весь мир, вся вселенная получила бытие от Бога. Бог, от преизбытка Своей благости, благоизволил даровать бытие и жизнь и другим существам, – и вот Он сотворил мир, – как? Одним Божественным изволением Своим, одним Словом Своим; рек: да будет, и бысть (Быт.1:3).

Господь Бог, мгновенно сотворив все вещество для Мира, дал ему тот вид, в каком мы теперь его видим, в продолжение шести дней. И в первый день Бог сотворил свет. Это – неоценимый для нас дар Творца. Им освещается весь Мир, и каждая тварь является в своем виде. Посредством его мы видим красоту вселенной, величие небес, блистание солнца, свет луны, сияние звезд, посредством его мы видим друг друга, различаем один предмет от другого, постигаем вид, разнообразие и красоту всего нас окружающего. Без него мы и с открытыми глазами не видели бы ничего, без него для нас была бы вечная ночь.

Во второй день Бог сотворил твердь, или видимое небо. Это – пространство, которое выше нас, в котором движутся все тела небесные и которое окружает и нашу землю. Какой и это великий дар от Бога для всех тварей! Чрез это пространство изливается на нас свет солнечный, осиявающий и согревающий нас; в этом пространстве носящиеся облака в летнее время проливают благотворный дождь на землю, а в зимнее покрывают нас, как одеждою, и защищают от стужи; в этом пространстве разлитый воздух способствует нашему дыханью и сохраняет нашу жизнь. Без воздуха не только человек, но и животные, даже самые растения не могут существовать.

В третий день Бог образовал нашу землю, именно отделил воду от твердой земли; от этого на суше возникли деревья, растения, трава и цветы, а вода, собравшись в известных местах, произвела моря, озера, реки и источники. Опять великая милость Божья, неизобразимый дар для земнородных! Что, если бы земля навсегда осталась в смешении с водою? Чем бы стали питаться человек и животные? Чем утолять жажду? А теперь земля произращает разнородную и обильную пищу для всех тварей, а вода составляет самое естественное и самое здоровое питие. И не только необходимое к существованию даровано в сей день от Бога, но и служащее к наслаждению нашему. Так деревья и цветы увеселяют наш взор, а плоды услаждают наш вкус.

В четвертый день Бог утверди небесные светила, солнце, луну и звезды, и повелел им иметь постоянное и правильное движение. Как это прекрасно! Как благотворно! Нужно только представить ясный солнечный день и тихую, осияваемую луною, ночь, – и тогда невольно прославишь премудрого и всеблагого Творца. Светилами у нас определяются и времена. Так солнце движением своим производит денно-нощное время или сутки, а потом и целый год, а луна – время, известное под именованием месяца.

В пятый и шестой дни Бог сотворил уже живых тварей, и именно: в пятые различные роды рыб, плавающих в водах, а также различные роды птиц, летающих в воздухе, а в шестой – различные роды животных, живущих на твердой земле, и в заключение человека. Таким образом Всеблагий Господь наполнил всю землю живущими тварями, чтобы все они наслаждались жизнью, питались земными плодами и служили на пользу человеку, а человека поставил владыкою земли, чтобы он господствовал над всеми тварями и благотворно прославлял своего и всех тварей Творца.

Так кончилось великое дело Божие в сотворении мира. В седьмой день Господь Бог почил от всех дел Своих, благословил и освятил его для всегдашнего празднования и воспоминания бытия мира и всех тварей. День этот назван субботою, что означает покой, и выражает покой Божий после шести дней творения. Таким образом первобытная седмица Божия положила начало счислению времени, известному у нас также под именем седмицы или недели, которая тем самым и сохраняет в нас память сотворения мира.

В шестой день творения, в заключение всех тварей, Господь Бог сотворил разумно-животную тварь – человека. Это существо – совершеннейшее из всех тварей видимого мира. Он и сотворен не так, как прочие твари. Творец весь мир, все твари привел в бытие единым Словом Своим: да будет; а человека Он сотворил Своими Божественными руками и Своим Божественным Духом. И к самому творению его Он приступил не прежде, как по предначертании его судьбы в общем совете всех лиц тривпостасного Божества, Отца и Сына, и Святого Духа. Сотворим, сказал, человека по образу Нашему и по подобию (Быт.1:26). Так велик человек! И не дивно, когда Господь Бог изволил не только определить ему бессмертие, но и поставить его на степень ангела, сделать его богоподобным.

Как же Бог сотворил человека? поскольку человек, по предопределению Божию, должен был принадлежать и земле, и небу, и временную проводить жизнь и вечную, то Бог и сотворил его соединенным из двух существ, видимого и невидимого, смертного и бессмертного. Сперва Он сотворил тело, – для сего взял землю, образовал из неё плоть и привел ее в вид совершенного человека; а потом даровал и душу бессмертную, вдунув ее в человеческую плоть от Своего Божественного Духа. Сотворенный человек назван Адамом. Вот начальник рода человеческого, первый прародитель наш! Но им не кончилось происхождение человечества. Господь Бог все одушевленные твари произвед для всегдашнего преемственного бытия, а потому и Адаму, подобно прочим живущим тварям, дал помощницу, жену для рождения чад и распространения рода человеческого. Она произошла от самого уже Адама, и вот каким образом: Бог привел Адама в необыкновенное состояние, подобное сну, взял из него ребро, и из сего ребра образовал жену, во всем подобную ему. Адам, пришедши в сознание, увидел ее, узнав ней свою плоть и, в чувстве естественного расположения к ней, сказал: се ныне кость от костей моих, и плоть от плоти, моея (Быт.2:28). Жене наречено имя: Ева. Первозданную чету Адама и Еву Сам Господь, благословив неразрывный супружеский союз, даровал им силу чадородия и господство над всею землею и над всеми тварями. И благослови их Бог, повествует книга Бытия, глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими, птицами небесными, и всеми скотами, и всею землею (Быт.1:28). Таким образом Адам и Ева стали во главе всего человечества и от них произошел весь человеческий род. Все народы, какие от начала мира населяли землю, какие существуют ныне и какие будут обитать на земле до кончины мира, суть потомки их, а сами они богодарованные и приснопамятные прародители наши.

Происшедши от Божественных рук Самого Творца, прародители наши были совершеннейшим творением Божиим и как бы представителями Самого Бога на земле. Ибо в них сиял образ Божий, по которому они сотворены, как повествует Священное бытописание: И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их (Быт.1:27). Будучи сотворены по образу Божию, они по сему самому были подобны Богу. Только подобие это заключалось не в теле. Человек облечен телом видимым и осязательным, а Бог бестелесен, невидим и неприступен. Оно заключалось в другой, невидимой части существа его, в душе. И вот каким образом: Бог есть Дух, существо простое, неизменяемое, вечное, – и душа человеческая есть дух, существо простое, неразрушимое, бессмертное. Бог есть высочайший, чистейший, всеобъемлющий разум, – и душа человеческая одарена разумом, способностью мыслить, рассуждать и познавать. В какой высокой степени первый человек обладал этою способностью, видно из того, что Адам, по повелению Божию, одним, так сказать, разом постиг свойства всех тварей и, сообразно их свойствам, нарек имена всем им. Бог имеет свободную, неограниченную волю, по которой и сотворил все и управляет всем, как Ему благоугодно, – и душа человеческая имеет свободную волю, по которой человек может непринужденно располагать своими намерениями и действиями. И эта воля в первом человеке была такова, что человек мог непрестанно стремиться к высшему духовному совершенству, к большему и большему богоуподоблению. В теле, как сказали мы, не заключался образ Божий, однако же и оно соответствовало достоинству души, и в нем отражался свет образа Божия. Так оно было благообразно, стройно, непорочно, свободно от болезней, непричастно смерти, т. е. могло не только не умирать, но и, по мере преуспеяния души, само одухотворяться и преображаться в нетленное и вечное.

Таков был первозданный человек. Столь совершенными вышли прародители наши из рук Творца.

По сотворении мира и всех тварей какое приятное наступило время! Какая представилась стройность, великолепие и красота в природе! Какое наслаждение для первых человеков созерцать эту красоту, обладать этим блаженством, украшаться честию и славою (Пс.8:6), дарованною им от Творца! Сам Господь, когда увидел, елика сотвори, и се добра зело (Быт.1:31), возвеселился, как замечает один из богодухновенных премудрых: Егда, говорит, веселяшеся, вселенную совершив, и веселяшеся о сынех человеческих (Притч.8:31). Если же Сам Вседовольный и Всеблаженный Бог веселился о новых тварях, и особенно о первых человеках, то как должны были веселиться сами первые человеки, прародители наши, Адам и Ева? Вспомните, где они жили в первое время своего бытия. Жилище их было рай. Это – такое место, под которым мы обыкновенно разумеем пребывание и состояние человека самое блаженное, и когда хотим выразить красоту и приятность какого-либо места, говорим: «это – рай.» Такое именно место Господь Бог приготовил первым человекам. Он устроил особенно приятный и благоухающий сад в стране под благорастворенным небом, где и теперь почти всегдашнее лето, орошенный четырьмя реками, исполненный всяких растений и плодов и, по обилию красоты и всяких чистых земных наслаждений, названный раем сладости (Быт.2:15), и ввел в него блаженных прародителей наших. И насади Господь Бог, повествует Священное Бытописание, рай во Едеме, на востоцех, и введе тамо человека, его же созда (Быт.2:8).

Сколь благ и милостив Господь Бог наш! Какое даровал Он блаженство прародителям нашим в раю! Не нужно было им заботиться о пище, как мы бедные ныне заботимся о ней; в раю было обилие всяких плодов не только для пищи, но и для наслаждения. Не нужно было им приготовлять себе одежду, как мы это делаем; они, по повествованию Священного бытописания, были наги, и не стыдились (Быт.2:25), не знали стыда, ибо были под покровом чистоты и невинности, не имели нужды в одеянии, которое есть принадлежность изгнанников из рая, и которое могло бы только закрыть благообразие и богоподобную красоту праотцов. Не нужно было им созидать дом или жилище, как мы слабые и немощные всегда в том нуждаемся для защищения себя от ненастья и холода; для них домом был весь богонасажденный рай, никаким ненастьем, никакими бурями, никаким холодом не возмущаемый, всегда светлый, всегда теплый, и особенно просвещаемый и согреваемый всегдашним таинственным присутствием Бога и Творца. Не были они подвержены никаким болезням, как мы непрестанно от них страдаем; ибо и тело имели они крепкое, здравое и благоустроенное, и окружавшая их природа во всем им благоприятствовала. Не знали и не боялись они смерти, как мы ежечасно должны представлять и с трепетом ожидать свой последний час: ибо Господь Бог даровал им источник жизни и бессмертия. Он посадил для них посреди рая древо жизни, плодами которого питаясь они могли быть и по телу бессмертными.

В таком блаженном состоянии был человек, когда он находился в раю. Весь рай отдан ему в его владение, все плоды от всех дерев райских назначены в пищу и наслаждение его. Одно только было дерево, плодов которого Бог запретил касаться под страхом смерти. Оно и названо древом познания добра и зла; т. е. ежели человек, соблюдая заповедь Божию, удержится от вкушения запрещённого плода, его встретить добро; ежели нарушит заповедь, и вкусит, его постигнет зло. Такова была воля Творца, – и, значит, от самого человека зависело не только сохранить дарованное ему блаженство, но и достигать высшего блаженства в теснейшем единении с Богом посредством усердия, любви и послушания Ему. Аминь.

(Быт.3)

Прародители наши не устояли в завете с Богом, нарушили данную им заповедь о невкушении плодов древа познания добра и зла и подверглись приговору: смертию умреши, подверглись сами и подвергли все свое потомство; бедствия и смерть обрушились на человечество.

Однажды Ева проходила мимо древа познания добра и зла и была остановлена голосом: «неужели Бог не позволил вам есть ни от какого из райских дерев?» Ева увидела, что говорит змий. Неизвестно, была ли она поражена тем, что бессловесная тварь говорит: может быть, она еще не знала, что все земные твари, кроме человека, бессловесны. Верно только то, что она не знала, что в этой, хоть и хитрейшей, но бессловесной твари скрылся враг, задумавший погубить людей, сатана, который, сам за возмущение против Бога из светлого ангела сделавшись злым духом, завидовал блаженству первых людей. Не предвидя опасности, она ответила: «Нет, мы можем есть от всех райских дерев, кроме дерева познания добра и зла, к которому Бог запретил нам даже и прикасаться, чтобы не умереть.» Заметив в этом преувеличении запрещения (даже прикасаться) недовольство заповедью, хитрый обольститель, смело рассчитывая на успех, начинает уже дерзко клеветать на Бога: «Нет, не бойтесь: не только не умрете, а напротив, Бог потому и запретил, что очень хорошо знал, что в тот самый день, как вы вкусите, очи ваши откроются и вы, как боги, будете знать все – и добро, и зло».

Это объяснение названия древа произвело на Еву поразительное действие. Жадными глазами смотрела она на дерево: как прекрасны эти плоды, как должны быть вкусны, думала она. А божественное всеведение... о, какой высший дар! И вкусила Ева запрещенное, потом склонила к тому и мужа.

Вот, братия, преступление наших прародителей. Если смотреть на него поверхностно, только со стороны внешнего факта, так это, говорят, просто детская шалость – не более: съели запрещённого плода. На самом же деле это не шалость, а страшное преступление. В нем была и самая черная неблагодарность, и оскорбительнейшее подозрение, и наконец дерзкое возмущение.

Уже в прародителях вслед за падением началось то зло, от которого страдает их потомство. Едва успели они вкусить рокового плода, как уже начало исполняться обещание искусителя: у них действительно отверзлись очи, и они увидели, что они наги. Прежде одетые невинностью, как царскою порфирою, они не замечали своей наготы: теперь в теле их, как в зеркале, отразилось внутреннее нестроение; поэтому, почувствовав потребность прикрыть его, они сделали себе препоясание из смоковных листьев. Так первым плодом греха был стыд – чувство собственного позора, и стыдливость – смущение от нечистых помыслов другого; а одежда– неудачная попытка прикрыть этот позор– позорное клеймо.

Вслед за стыдом явилось другое, еще более подавляющее чувство – страх. Услышав Бога, ходящего в раю, виновные до того растерялись от страха, что, как малые дети, вздумали скрыться от Бога между райскими деревьями – это от всевидящего-то Бога: такое ослепление вместо обещанного всеведения! «Адам, где ты?» спрашивает Бог, Желая вызвать в преступниках совесть: «Где твоя невинность, где твоя совесть?» Увы, не только невинность потеряна безвозвратно, но и совесть еще молчит. Вместо раскаяния, вместо сознания виновности, вместо мольбы о прощении Бог встречает упорство и даже дерзость. – «Я здесь,» говорит Адам, выходя с женою из-за деревьев. «Зачем ты скрылся, тогда как прежде ты бежал ко мне навстречу?» спрашивает Бог. – «Я услышал твой голос в раю,» делает виновный жалкую попытку скрыть свое преступление, – «и скрылся, потому что я наг.» – «Но ведь ты и прежде был наг, однако не скрывался: отчего же теперь ты обратил внимание на свою наготу? Кто сказал тебе, что ты наг? Не вкусил ли ты запрещенного плода?»

Что же теперь, когда виновный запутался в жалких попытках скрыть свое преступление? Теперь по крайней мере, когда долее запираться невозможно, преступники сознаются и будут молить о прощении? Нет: теперь они обвиняют Самого Бога. «Жена, которую Ты дал мне,» говорит Адам, «дала мне плод, и я ел». – «Ты что это сделала?» спрашивает Бог жену. «Змий обольстил меня,» отвечает жена.

Итак, преступление совершено; преступники и преступники упорные, нераскаянные, дерзкие стоят пред Судиею. Что теперь делать Судии? Простить? Но что же будет с нравственным законом, с целью творенья? Нет, как ни глубоко наше падение, а мы не потеряли еще нравственного чувства; самые порочные люди и те чувствуют, что преступление не может остаться ненаказанным. Бог не мог простить, не нарушая своей святости. И, однако, рассматривая эти наказания, мы видим, что Бог изрекал их, так сказать, по горькой необходимости; за правосудием Его стояло милосердие и произносило приговор. Прежде всего, как любящий Отец, Бог проклинает орудие, послужившее к погибели любимых созданий Его. «Проклят ты пред всеми животными,» говорит Он, обращаясь к змию, – «как презреннейший из тварей, ты будешь пресмыкаться по земле и находить пищу во прахе». Потом, прежде чем карать преступников, Он изрекает суд над обольстителем, скрывавшимся в змие: «вражду положу между тобою и женою, между семенем твоим и семенем ея». И придет наконец время, когда «семя жены поразит тебя в голову, хотя ты ужалишь его в пяту.» Теперь, имея эту надежду на победу над своим губителем, преступники могли выслушать свой приговор, не впадая в отчаяние. Без этой надежды они, может быть, и не вынесли бы строгого приговора, отнимавшего у них блаженство и обрекавшего их на безысходные страдания и смерть. Но как ни страшен был этот приговор, а они не имели права жаловаться на строгость его, потому что он был не только удовлетворением правосудию Божию, но и естественным следствием греха, так что можно сказать, что Бог не налагал наказаний, а только допускал их, и притом допускал для спасения грешников, как необходимое, хотя и горькое лекарство.

«Ты,» говорил Бог преступнику, – «по природе своего тела прах, и в прах должен возвратиться. Доселе Я охранял тебя от этого рокового закона; но ты оторвался от Меня, – источника жизни, и закон твоей телесной природы восторжествует над тобою.

Земля еси и в землю отыдеши. Потрясенная и расстроенная грехом твоя духовная природа не в состоянии уже будет поддерживать твое отравленное грехом тело, и оно, истощаясь и дряхлея, в болезнях возвратится в землю, из которой взято. Ты, жена, первая нарушившая заповедь и увлекшая мужа, первая и испытаешь силу смерти. Умножая умножу скорби твоя в беременности твоей; в болезнях будешь рождать детей. Первая злоупотребившая свободою, ты подчинишься мужу, и он будет господствовать над тобою – А за то, что ты,» продолжал Бог, обращаясь к мужу: «послушал голоса жены твоей, земля, созданная для тебя, проклинается теперь из-за тебя. Она потеряет свои совершенства. Своим оскудением и своими нестроениями земля будет постоянно напоминать тебе твою вину и жаловаться на тебя за то, что ты подверг ее проклятию и повинул тварь сует. Вся природа возмутится против недостойного царя своего: твари перестанут повиноваться тебе и даже неодушевленная природа – и та будет против тебя. В поте лица твоего снеси хлеб твой. Обливаясь потом, ты будешь раздирать недра непокорной земли, а она будет давать тебе вместо пшеницы терния и волчцы; поэтому ты принужден будешь питаться вместо райских плодов полевою травою. Так со скорбью ты будешь питаться от земли, пока не возвратишься в землю, из которой взят». Изрекши этот приговор, Бог изгнал прародителей наших из рая, которым пользоваться они стали теперь и недостойны, и неспособны, дав им кожаные одежды.

Аминь.

Принесе Каин от плодов земли жертву Богу: и Авель принесе от первородных овец своих, и от туков их: и призре Бог на Авеля, и на дары его: на Каина же и на жертвы его не внят. (Быт.4:3–5)

Адам, начало человеческого рода, хотя и пал, как то мы выше видели, хотя и совратился с истинного пути своего, хотя и уклонился от цели, для которой сотворен был Богом: но, услышав глас Божий, обличающий его в падении, увидев великое наказание за преступление свое, признал вину свою, вспомнил, что он сотворен не для пользы мира, не для служения ему, не для угождения плоти, не для того чтобы в согласии быть с противною от Бога отпадшею силою, не для того чтобы по надменному мечтанию равняться с Божеством; вспомнил, что он сотворен для владычествования над низшими силами природы и для служения произведшему всю природу Божеству, для повиновения Ему и для наслаждении блаженством Его. Он и всегда, уже памятовал сей существенный долг свой, и исполнял его, хотя и не так совершенно, как бы мог исполнять не падши. Он без сомнения и детям своим повелел соблюдать сию главную обязанность человеков. Сие-то, думаю, соблюдая отеческое предание, сие-то исполняя родительское завещание дети Адамовы Каин и Авель приносили Богу жертвы, свидетельствовали Богослужение свое наружными знаками. Каин яко земледелец принес жертву Богу от плодов земных; Авель же яко пастырь от первородных овец своих, и от туков их. И призре Бог, продолжает Писание, на Авеля, и на дары его: на Каина же и на жертвы его не внят. Жертва Авелева была угодна Богу и служение его приятно Ему; а Каиново не угодно. Какая же сему причина, что двух кровных братьев равные жертвы, – того, яко земледельца, земные плоды, – сего, яко пастыря, первородные овцы, разное получили от Всевидящего Бога призрение, разное благоволение? Не то ли, что, может быть, жертва Каинова малочисленнее была, нежели Авелева? Никак. Всевидящее око Божие смотрит не на количество вещей наружных, но на качество внутренних. Вдовицыны две лепты гораздо приятнее Богу были, нежели многочисленные сокровища богатыми во храме полагаемые. Посему истинной причины таковой разности благоволения Божия должно искать не вне, но внутри, не в количестве наружной жертвы, но в качестве внутреннего расположения духа. Без сомнения, истинная причина разности благоволения Божия есть разность сердец. Каин и Авель, хотя кровные, родные были между собою братья по плоти, но чужды были по духу; одинаковы были по происхождению своему от единого отца, но разны были по наклонностям своих сердец; следовательно, они разным образом, в разном положении духа и жертвы приносили Богу. А посему-то жертвы их и от Бога разно приняты были. Каин яко человек земной приносил Богу жертву земные плоды земным образом, то-есть не по чувствованию обязанности служить Богу, не по вере в обещанного Мессию, не в надежде будущих благ, неизъявляя сим благодарение за видимые благодеяния, но по единому, так сказать, обыкновению, потому, что отец его заповедал ему приносить жертвы Богу: а от сего произошло то, что Бог на Каина и на жертвы его не внять, призре же милостивым оком на Авеля и на дары его. Ибо Авель, памятуя отеческое завещание служить Богу, и сам чувствовал сей существенный человечества долг. Он не наружно только жертвовал Богу, но и внутренне. Наружная первородных овец и туков их жертва его была только знамением того, что он Богу в благодарность за благодеяния Его как полученные, так и чрез Мессию обещанные с величайшею верою, с туком любви своей приносит в жертву первородное, Божиим дуновением влиянное в человека духовное существо, – что он сие посвящает Ему, что он духом своим жертвует Ему. Вот истинная причина разности благоволения Божия к жертвам Каина и Авеля. – Какое же заключение должно извлечь из сего ветхозаконных примера христианину, вникающему в познание себя самого и в обязанности свои? Всякий, старающийся чрез познание себя достигнуть к совершенству своему, всякий желающий чрез искупление Мессии получить спасение, может и должен делать для себя таковое рассуждение. Ежели в ветхом завете, там, где сень, единое прообразование было, Богослужение Каиново было неугодно Всевысочайшему Существу: то как оно может быть приятно в новом завете благодати, где не сень, не прообразование уже пребывает, но самая истина существует, где открыто уже Иисусом Христом, что Бог есть Дух, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися (Ин.4:24). Всякий христианин, таковое почерпнувши размышление из примера ветхозаконных, должен далее так сказать себе: следовательно, и мое Богослужение не должно состоять из единого хождения в церковь Божию, не должно измеряемо быть едиными поклонами, не должно ограничиваемо быть прочтением нескольких молитв и удовольствовано слушанием чтения и пения церковных песней. Сие Богослужение есть только наружное, земное, но единому обыкновению или по преданию творимое, прообразовательное, подобное Каинову, в единой тени, а не в самой вещи состоящее, а посему не богоугодное. Я, как христианин, должен подражать не Каину, но Авелю. Почему сие наружное Богослужение мое, яко знак, должно быть теснейшим образом соединено с самою вещию, с самою истиною, с внутренним Богослужением. Я, по примеру Авелеву, приходя в храм на Богослужение посвященный, приступая к престолу Божию яко к жертвеннику, преклоняя пред ним колена свои, должен тут же наклонять и свободный дух свой, должен всегда приносить в жертву первородного, внутреннего, по образу и по подобию Божию созданного человека. Без сего же внутреннего жертвоприношения наружное Богослужение недостаточно. Без сомнения, всякий истинный христианин, христианин ищущий себе Божией благодати, получив толь живые понятия о Богослужении, должен, непременно должен иметь истинное Авелево Богослужение, духовное, внутреннее, небесное, духовному Божеству приличное. Что ж, спросите, неужели истинный христианин должен удалиться от наружных христиан, и оставить наружное Богослужение? Никак. Как Каин и Авель на едином месте, одинаким по наружности образом приносили Богу жертвы, но при том и разны были в Богослужении; сокровенная внутренность отличала их друг от друга: так точно истинный христианин в едином с наружными христианами храме, едиными наружными знаками может и должен другое отправлять Богослужение. Те отправляют только наружное, земное, телесное, бездушное, мертвое Богослужение: а он должен соединять сие наружное Богослужение с внутренним, земное с небесным, ангельским, телесное с духовным; чрез сие же соединение наружного Богослужения с внутренним, яко тела с душою, учинится Богослужение живым, действительным, Богу угодным. Истинный христианин, отправляя или созерцая церковные обряды, не должен вникать в них, яко в вещи таинств исполненные. Он, устами воспевая Божественные песни или читая молитвы, не пустой звук должен производить, но к наружным словам обязан присоединять чувствования своего сердца; и так слова и внутренний сердца глас составят приятнейшее и Богоугоднейшее между собою согласие. Он, знаменуя себя крестом, всегда должен памятовать Христову любовь, на кресте за него дух Свой испустившую, и сим возбуждаться к чистосердечному люблению Его, и к печали по Бозе, которая соделывает истинное во грехах покаяние. Он, преклоняя долу колена свои, должен с уничижением, с смирением, с соболезнованием воспоминать падение свое; а воспоминая сие, должен совсем уничтожать надменность духа, гордость и честолюбие свое. Кратко сказать: истинный христианин, служа телом, непременно должен служить Богу и духом; посвящая на Богослужение телесные части, должен посвящать и душу, оную первородную свою часть со всеми ее дарами; должен покорять разум свой свету Евангелия, волю свою согласовать с волею Божиею, мысли свои устремлять горе. Должен истинный христианин иметь сей Божий страх и благоговение не только во храме, не только при Божественной службе, но и в доме, и при отправлении частных должностей, словом: всегда, везде и во всем. Как невидимое Триипостасное Божество всегда и везде существуя пребывает: так наше внутреннее, по образу и по подобию Его созданное духовное существо всегда и везде должно служить Ему, должно быть всегдашним храмом Его, да беспрерывная приносится в нем жертва, жертва благодарения за благодеяния Его, за сотворение и искупление и жертва сердечного сокрушения для испрошения отпущения грехов и для освящения духа. И так только Богу служащий, так пред Богом ходящий христианин может быть уверен, что служение его Богу угодно, что дары его, какие он ни приносит в благодарность Господу, приятны Ему; таковой только может быть уверен, что Господь столь же милостиво и на него призирает, сколь милостиво призрел на Авеля и на дары его; что Он столь же благосклонно приемлет малое, но сердечное приношение Его, сколь благосклонно принял две вдовицыны лепты. Напротив того, все плотские человеки, наружные христиане, должны увериться, что живой Бог презирает наружное Богослужение их, отмещет оное, яко ложное и мертвое, воплю гласа их не внемлет, коленопреклонений их не видит и даров их не приемлет. Как Каиново жертвоприношение неприятно было Богу: так и всех тех служение отвергнет Он, кои устами чтут Его, а сердцами своими весьма далеко отстоят от Него. Потщимся же, христиане, всегда соединять наружное Богослужение с внутренним, телесное с духовным; потщимся всегда не только молитвы, коленопреклонения и дары, но и самые помышления, слова и дела согласовать с благими чувствованиями сердца. Аминь.

(Быт.4–9)

Предпочтение, оказанное Богом младшему брату, произвело такой ад в душе Каина, что даже лицо его изменилось. Милосердый Бог, хотящий не смерти, а обращения и спасения грешника, сделал Канну предостережение: «Каин, отчего изменилось лицо твое? Смотри, грех стоит уже у двери твоего сердца: берегись!»

Напрасно было предостережение. Каин, слушавший только голоса своей злобы, вызвал однажды в уединенное место ничего не подозревавшего в своей невинности брата и ... убил его.

Вот чем началась история рода человеческого– братоубийством. Пролилась первая кровь человеческая. Явился первый мертвец и первый мученик. Какой ужасный плод грехопадения и какое печальное изображение всей последующей истории человечества! С тех пор и доселе все идет между людьми братоубийственная война и льется невинная кровь.

Но ни в какой злодейской душе никогда не уничтожается образ Божий. Лишь только братоубийца увидел окровавленный труп брата, невыразимый ужас овладел им, и он побежал. Но куда же бежать от себя, от своей совести? Он бежал, а в ушах его гремел голос небесного Судии: «Каин, где брат твой Авель?» Ах, ужас и терзания совести еще не покаяние. «Разве я сторож своего брата?» отвечал ожесточенный. «Что ты сделал», продолжал обличительный голос, – «голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли. Проклят ты от земли, принявшей кровь брата твоего. Она откажет тебе в дарах своих. Она отвергнет тебя, и ты будешь на ней изгнанником и скитальцем».

И бежал братоубийца от лица Божия, от места, освященного явлениями Божиими, от Церкви Божией; но нигде не находил покоя. Стеная и трясясь, он скитался по земле, преследуемый окровавленным призраком брата и страхом смерти. Боясь мщения людей за свое преступление, он ушел наконец в отдаленную землю. Там для защиты себя он построил первый город. Потомки его отличались изобретательностью в промыслах, ремеслах и искусствах, но наследовали и его злые нравы. Оттого их изобретения, сделавшись орудиями страстей, послужили только к увеличению зла. Насилиями и убийствами хвалились, как геройскими подвигами (Ламех). Женщины отличались нескромностью и искусством обольщения. Ненасытное сладострастие привело к многоженству, и каиниты первые нарушили перводанный святой закон единобрачия.

Змий, видимо, торжествовал: семя жены в лице Авеля погибло. Что же будет с человечеством?

Возвратимся к несчастным прародителям. Можно ли вообразить, какой ужас и какую скорбь должны были они почувствовать при виде Авелева трупа? Их скорбь была единственная, которая никогда уже ни с кем не повторится. Что они потеряли единственного милого сына, что он погиб насильственною смертью и погиб от руки брата – все это такое горе, больше которого трудно и представить. Но все это бывает; а вот что делает скорбь наших прародителей единственною, – это первая человеческая смерть и смерть такая ужасная! Но они может быть еще не знали, сколько еще последует за нею таких смертей. И кто же виною этого? Они. Из их отравленных грехом недр произошло это чудовище – Каин.

Безотрадные мысли терзали прародителей при виде Авелева трупа. Если они не погибли сами от ужасной скорби, так конечно потому, что их поддерживала покорность Богу и вера в милосердие Божие, в непреложность обетований Божиих.

И вера не посрамила их. Очищенные своею беспримерной скорбью, они родили другого сына, подобного Авелю, в котором воскресло для них семя жены. Это был Сиф, сделавшийся родоначальником благословенного Богом потомства. Между двумя ветвями рода человеческого была такая резкая противоположность в нравах, что они получили в Писании различные, очень характеристические наименования. Каиниты названы сынами человеческими, а Сифяне – сынами Божиими. Уступая первым в изобретательности, сыны Божии отличались, зато доброю нравственностью и искренним благочестием. Они и составляли истинную Церковь, и уже при сыне Сифа – Эносе, третьем от Адама патриархе, Церковь явилась отдельным от мира обществом, и установлено было общественное богослужение. К поддержанию благочестия в этом благословенном Богом племени служило такое долголетие, которое в наше время было бы чудом: большая часть из допотопных патриархов доживали чуть не до тысячи лет. А один из патриархов – Энох даже в этом благочестивом племени отличался таким высоким благочестием, что удостоился избежать общего удела всех смертных – не видел смерти, ибо, говорит Писание, не обретеся Энох яко преложи его Бог (Быт.5:24; Евр.11:5).

Так семя жены и семя змия размножились и противостояли друг другу, как две враждебные армии. Но вскоре семя змия восторжествовало. Увлекшись красотою каинитянок, сыны Божии стали жениться на каинитянках и заразились нечестием и пороками сынов человеческих. Быстро разлилось на земле такое страшное развращение, что люди только и думали, что о зле; вся земля растлилась до того, что Господь как говорит бытописатель, раскаялся что сотворил человека, и возскорбел в сердце своем. Если Бог еще терпел мир, то только потому, что оставался еще один праведник, Ной.

Не станет Ноя, и нравственного начала, и предания веры, хранящиеся в семействе его, вскоре будут затоплены волнами нравственного растления и нечестия. Чтобы остановить этот гибельный поток, необходимы были крайние меры. Так как на исправление нечестивых не было никакой надежды, то Бог обрек их на истребление. Но чтобы отнять у них всякий предлог к оправданию, Бог посылал Ноя возвестить им суд свой. Исполнение этой воли Божией требовало необычайного мужества, которое могла вдохнуть только та высокая вера, которою обладал Ной. Современники Ноя, гордившиеся своим происхождением от двух великих поколений и необычайною телесною силою, наполнили весь мир своими насилиями. Уже и самая жизнь Ноя, служившая им укоризною, должна была раздражать их; а он еще идет к ним с проповедью, и с какою проповедью! Он не увещевает, не умоляет, не предостерегает, – он грозит: «Бог дает вам, нечестивцы, 120 лет сроку для исправления». И когда этот призыв к покаянию не имел успеха, Ной опять идет к нераскаянным с еще более грозною вестью: «Господь истребит с лица земли все живое от человека и до скота, и гадов, и птиц небесных, ибо Он раскаялся, что создал вас, нечестивые». Что Ной не заплатил жизнью за эту грозную проповедь, так это можно объяснить только тем, что гордецы отнеслись к проповеднику с глубочайшим презрением и смеялись над ним.

Насмешки должен был Ной перенести и тогда, когда он, по повелению Божию, начал строить ковчег, – род большого корабля, для спасения себя и животных от потопа, которым Бог определил омыть землю от скверн человеческих.

Ной, приготовивши в ковчеге достаточный на целый год запас пищи для себя и животных, взяв в «ковчег из главных пород четвероногих и птиц, – вообще животных, которые не могут жить в воде и сохраняться в зародышах под водою, – чистых, т.-е. употреблявшихся для жертвоприношений, по 7 пар, а нечистых по 1 паре, – вошел в ковчег и сам с своим семейством, состоявшим из жены его и трех сыновей с их женами. И вот начался потоп. Расступились небо и земля, и воды с яростью устремились на несчастную землю. Среди глубокого мрака, которым тучи покрыли землю, полился из хлябей небесных дождь, и лился сорок суток; хлябям небесным отвечали бездны морские. Чрез сорок суток, когда наконец очистилось небо, солнце осветило беспредельную водяную пустыню, покрытую трупами животных и людей. Долго не могла успокоиться рассвирепевшая стихия, пока, наконец, скрыла в воде вершины высочайших гор.

Чрез полтораста дней после начала потопа Бог вспомнил Ноя и бывших с ним в ковчеге, и стихия начала смиряться: показались верхи гор; ковчег остановился на горах Араратских. Через полтораста дней после начала потопа убыли воды; из ковчега с вершин Арарата нигде невидно было воды. К концу одиннадцатого месяца после начала потопа земля настолько обсохла и ожила, что голубка, которую Ной выпустил из ковчега, чтобы узнать о состоянии земли, не возвратилась в ковчег. Ровно через год после начала потопа Ной приносил Богу жертву на воскресшей земле. С какими чувствами он приносил ее, видно из того, что Бог возобновил с Ноем завет, в который вступил некогда с прародителем: повторил благословение чадородия и господства над землею и ее тварями, господства, впрочем, страха, а не добровольного повиновения со стороны тварей, которое безвозвратно утрачено падением. За то Бог прибавил новую милость: принимая в соображение с одной стороны оскудение растительной силы земли, а с другой – потребность ослабленного организма человеческого в более питательной пище, Бог к растительной пище, которою доселе должен был довольствоваться человек, прибавил животную. Наконец, восстановляя порядок на земле, Бог поручился за его прочность и связал Себя обещанием: не проклинать более земли за злодеяния человеческие. «Я поставлю завет мой с вами», говорил Господь, «что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа. Знамением этого завета Я полагаю радугу мою в облаке. Я вспомню этот завет между мною и всякою душою живою».

Таким образом радуга стала знамением примирения Бога с человеками. А так как это примирение должно совершиться чрез обетованное семя жены Ι. Христа, то радуга, соединяющая небо с землею, есть выразительный и прекрасный образ богочеловечества Ι. Христа, а вместе и образ Его Пречистой Матери, чрез Которую небо соединилось с землею.

Но и сам Ной есть живой прообраз Ι. Христа, как второй прародитель, глава послепотопного человечества, посредник возобновлённого завета и примиритель. Не даром отец в пророческом духе дал ему такое знаменательное имя (Ной значит упокоитель), сказав: «он упокоит нас в работе нашей и в трудах наших, при возделывании земли, которую проклял Господь». Аминь.

(Быт.9–22)

Ветхозаветные праведники образ своих мыслей, желаний и действий всегда располагали по вере в Бога. «Верою», вещает апостол, «прииде Авраам в землю обетования, якоже на чужду». Евр.11:9). Отец верующих Авраам слышит глас Господа Бога: «изыди от земли твоея и от рода твоего и от дому отца твоего и иди в землю, юже ти покажу». (Быт.12:1).

Можно себе представить, чего стоило для любящего сердца исполнить повеление Божие – оставить дом, род и отечество и стремиться к неизвестному и отдаленному – тому, что было в руках Божиих. Но вера отца верующих была столько глубока и простосердечна, столько преисполнена детского послушания и доверия, что он без колебания внял гласу Зовущего и пошел в землю, которую показал ему Господь. Он пошел единственно потому, что ему повелел Господь, обещая за исполнение повеления особое свое благоволение. Вот истинное дитя, вот дитя, которому Спаситель, Наш Божественный Учитель, заповедует уподобиться, дабы внити в Царствие небесное, – дитя не по возрасту и уму, а по простоте сердца, по детскому, вполне искреннему доверию к словам Господа. Блаженно такое дитя веры. Блаженны будем и мы, если, последуя сему примеру, будем детьми по вере. Блаженны будем, если на глас Господа, непрестанно нас призывающий не в неизвестную страну, и не в страну, обещающую временные только блага, а в страну нам известную, страну блаженного бессмертия, – если на этот святой глас поспешим с детским простосердечием и без малейшего колебания. Блаженны будем и тогда, когда, заметив в себе недостаток простой, сердечной веры, со слезами раскаяния будем взывать к Богу сими евангельскими словами: «верую Господи, помози моему неверию». (Мк.9:24).

Но «вера без дел мертва». Она также мертва и слаба, как проповедь слова без проповеди дела. Снискав одну простоту веры, еще не все мы сделали для своего душевного спасения. Вера простая, детская должна стать живою, деятельною, проникнутою истинною любовью к Богу и ближним. Отец верующих Авраам, поучающий нас простоте веры, научает и делам любви. Св. апостол говорит: «верою приведе Авраам Исаака искушаем, и единородногоприношаше, обетование приемый: к нему же глаголано бысть: яко о Исааце наречется тебе семя.» (Евр.11:17–18). Чтобы почувствовать всю силу этого поучительного примера, стоит вообразить себе положение отца верующих. Получив сына обетования в преклонных уже летах, Авраам, видел в нем единственную поддержку и опору своей глубокой старости, чаял исполнения на нем Божиих обетований. Но в пору исполнения надежд патриарха он слышит повеление Господне: «поими сына твоего возлюбленнаго, его же возлюбил еси, Исаака, и иди на землю высоку, и вознеси его тамо во всесожжение, на едину от гор, ихже ти реку». Что должен был почувствовать отец верующих в эту минуту? Как должно было содрогнуться его любящее сердце? Потерять сына – единственную опору в глубокой, беспомощной старости, и как еще потерять? Отрекись, как бы так говорил Господь, отрекись от чувствований отеческих, решись не только лишиться сына, но и лиши его сам жизни; почувствуй всю силу отеческой любви к сыну, которого радостью ты дышишь, и на котором утвердил все свои надежды, почувствуй эту любовь и победи ее, принеси сына своего в жертву, и тою любовью, которую ты возлюбил Даровавшего тебе сына, возлюби теперь Отъемлющего. Что же Авраам? Он, востав утро... иде, и прииде на место, еже рече ему Бог. И созда тамо Авраам жертвенник и возложи дрова: и связав Исаака сына своего, возложи его на жертвенник верху дров. И простре Авраам руку свою, взяти нож, заклати сына своего (Быт.22:3, 9, 10). До такой степени силы простерлась любовь Авраама к Богу. Неужели наша любовь к Богу будет меньше? Возлюбим Господа Бога всею душою своею и всем помышлением своим.

Но Авраам, любя Бога, любил и ближних братий своих, даже до готовности жертвовать их дня блага самою своею жизнью. Из сказаний бытописателя известно, что Авраам не упускал случая благотворить ближним. Так до него доходит весть, что окрестные жители вместе с племянником его Лотом подверглись несчастному плену, и он возвращает их из плена. Он видит трех странников, радушно спешит к ним навстречу, кланяется до земли и приглашает к себе для отдохновения, предлагает им трапезу или угощение и сам даже служит им несмотря па довольное количество прислужников. Господь открывает Аврааму свой грозный суд на нечестивые города Содом и Гоморру; и отец верующих несмотря на свое знание поведения Содомлян просит Правосудного Судию их помиловать.

О любви к ближним другого ветхозаветного праведника Моисея можно сказать только словами Боговдохновенной Библии. «Молюся ти Господи», взывает Моисей, «согрешиша людие сии грех велик, сотвориша себе боги златы. И ныне аще убо оставиши им грехи их, остави: аще ли ни, изглади мя из книги Твоея, в нюже вписал еси». (Исх.32:31–32). Такова, братия, была вера в Бога, любовь к Нему и ближним у ветхозаветных праведников. Постараемся же и мы иметь такую веру и любовь, и тогда, как «сущий от веры, благословимся с верным Авраамом» (Гал.3:9). Аминь.

(Быт.18, 19)

После страшной казни первого Мира, когда Господь Бог в праведном гневе Своем потребил все земные твари потопом, благочестивый праотец Ной снова получил от Бога благословение, простирающееся на все его потомство и на всю землю, и вместе утешительное обетование, что подобной страшной казни на земле уже не будет. Рече Бог, так повествуете книга Бытия, Ноеви и сыном его с ним глаголя: се Аз поставлю завет Мой вам, и семени вашему по вас, и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя, ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю (Быт.9:8–11). Чтоже? Неужели после сего можно было грешить безнаказанно? Неужели Бог стал милостив и к грешникам также, как благоволителен к праведникам? Нет, братия, Господь наш праведен (Пс.10:7), Бог не хотяй беззакония (Пс.5:5), Он ненавидит вся делающия беззаконие (Пс.5:6), и вся грешники потребить (Пс.144:20). Заметьте слова Божии, изречённые к Ною. Господь сказал, что не умреш всяка плоть ктому, да как? от воды потопныя. Стало быть, не будет более в таком виде казни грешникам, какая была во дни Ноевы. А разве иначе не может Бог наказывать? Разве нет у Бога других мечей на поражение грешников? Вот, например, огонь, казнь еще боле жестокая и страшная. Одождит Господь, говорить один Боговдохновенный муж, на грешники сети, огнь жупел, и дух бурен часть чаши их (Пс.10:6). Так действительно некогда и случилось. Нам, братия, хорошо известно, какая участь постигла древние беззаконные города Содом и Гоморр и другие с ними. Это было уже после потопа, и именно во дни праотца Авраама.

В земле Ханаанской, близь места селения Авраамова находилась прекрасная и плодоносная долина, на которой были города Содом и Гоморр и другие меньшие. В одном из них, именно в Содоме, поселился и жил Лот, племянник Авраамов, с семейством своим. Жители этих городов были крайне развратны; они предавались всякой плотской нечистоте, так что праведный Лот жил среди их, как среди огня геенского, и, как говорить апостол, видением и слухом живый в них, день от дне душу праведну беззаконными делы мучаше (2Пет.2:8). Господь Бог, в праведном гнев Своем на беззаконных, уже определил потребить их огнем, а праведного Лота с семейством, подобно как Ноя с семейством же, извести из среды их и спасти. И это открыл Он другу Своему Аврааму еще тогда, как посетил кущу его в виде трех странников. Вопль Содомский и Гоморрский умножися ко Мне, и греси их велицы зело (Быт.18:20), сказал Господь Аврааму. Положив в совете Своем потребить нечестивых сквернителей, среди которых не нашлось и десяти праведников, Господь, чтобы не погубить праведного с нечестивым, послал двух ангелов в Содом для спасения Лота с семейством. И наутро, лишь только вышел Лот с семейством из города, Господь одожди на Содом и Гоморр жупел, и огнь от Господа с небесе; и преврати грады сия, и всю окрестную страну, и вся живущая во градех, и вся прозябающая от земли (Быт.19:24–25). Так нечестивые города с жителями их пожжены небесным огнем, разрушены и превращены, и на месте прежней прекрасной долины явилось озеро, которое называется Мертвым морем; как потому, что оно сделалось гробом для многих тысяч людей, так и потому, что в нем нет и не может жить никакое из водных животных тварей. Путешественники, как очевидные свидетели, уверяют нас, в каком печальном положена и ныне находится это место, какие там мрачные берега, какая пустота, унылость, какая невольная грусть сжимает сердце зрителя. Вот как страшен гнев Божий! И тысячелетия не могут изгладить следов казни Божией, которая излилась на грешников.

Что, думаете, братия, представляет страшная казнь древних нечестивых городов Содома и Гоморра? Образ страшнейшей огненной казни, которая последует всем грешникам с кончиною миpa. Св. апостол Иуда говорит, что эти грады подъяли суд или осуждение в показание огня вечного (7). Да, братия. Будет опять всемирный потоп – потоп огненный, в котором потонут и вечно будут гореть нераскаянные грешники. Ведь мы слышим, как в слове Божием изображается последняя участь грешников.

А между тем для большего предостережения нас Спаситель наш указал нам и пример внезапной пагубы грешников именно в погибели беззаконных жителей Содома и Гоморра. Якоже, говорить Он в Евангелии, бысть во дни Лотовы: ядаху, пияxy, куповаху, продаяху, саждяху, здаху; в он же день изыде Лот от Содомлян, одожди камык горящ и огнь с небесе, и погуби вся: по тому же будет и в день, в онь же Сын человеческий явится (Лк.17:28–30).

Не будем же, братия, забывать закона Христова и высокого звания христианского, не будем осквернять себя беззакониями и грехами, да не наследуем участи равной с нечестивыми жителями Содома и Гоморра. Аминь.

Видевше же братия Иосифовы яко любит его отец паче всех сынов своих, возненавидеша его, и не можаху глаголати к нему ничтоже мирно. (Быт.37:4)

Иаков, нареченный от Бога Израиль, имя двенадцать сынов, паче всех их любит Иосифа, яко сына в старости ему бывшего и особливую ласку и услужливость ему оказывавшего. Для означения сей особенной к Иосифу любви сделал он ему отличное от прочих братьев и одеяние, именно ризу пестру. Братья же его видевше, яко отец их любить его паче их за простосердечие его, возненавидеша его, и ничтоже мирно глаголаша к нему. А наипаче ожесточили они сердца свои против него тогда, когда услышали сонные прознаменования возвышения его, когда услышали, что снопы ими на поле связанные покланялись снопу его прямо стоящему; и еще: что самое солнце и луна и одиннадцать звезд поклонялися ему. Они, услышав сие от него, позавидовали ему и начали помышлять, как бы убить его. И некогда пасущим им в Дофаиме овец, послал Израиль Иосифа проведать, здравы ли братия его. Но как он приближался к ним: то они предузрев его советовалися о погибели его. Кийждо рече к брату своему: се сновидец оный идет. Ныне убо приидите, убием его, и ввержем его во един от рвов, и речем: зверь лют снеде его, и узрим, что будут сония его? Один Рувим, слышав сие, побоялся учинить такое злодеяние; и для сего отея его из рук их, и рече; не убием его. Не пролейте крови, вверзите его во един от рвов сих, иже в пустыне, руки же не возложите на него; а чрез сие тщашеся изъяти от рук их, да отдаст его отцу своему. Они же, послушав в сем совета его, не допустили его однако до исполнения предположенного намерения его. Они, сорвав с Иосифа пеструю ризу его, и обагрив ее в крови козлей, хотя и ввергли его в ров, но ненадолго. Они, вскоре после сего, увидев Измаильтян едущих от Галаада в Египет, продали им брата своего за двадцать златниц; а сии, приехав в Египет, продали Иосифа Пентефрию евнуху Фараонову, начальнику в судах и в наказаниях злодеев. Иосиф же, несмотря на ненависть и злобу плотской братии своей, несмотря на то, что родственники его подвергли его таким несчастиям, что они разлучили его с родителем, отдали от отцовского дома на чужую сторону, лишили родительского наследия, – Иосиф несмотря на все сие не отчаивался, не скорбел излишне, но уповал на Господа Бога своего, попустившего братии так искусить его; и бяше Господь с Иосифом. Всесильный, по благому промыслу Своему, так утешил Иосифа за упование его, что он, находясь в доме господина своего египтянина, был благополучен. Господь так расположил сердце Пентефриево к Иосифу, что сей обрел благодать пред ним и благоугодил ему; он поставил Иосифа смотрителем над домом своим и над всем что имел: и благословил Господь дом египтянина ради Иосифа. И предаде вся, елика быша ему, в руки Иосифовы, и не ведяше от сущих себе ничтоже кроме хлеба, его же ядяше сам. Кратко: блажен был Иосиф в земле чуждой, в доме чуждом. Но враг, не терпя видеть верующего в благополучии, дух мира, всегда воюя против временного покоя праведных, не оставил Иосифа долго наслаждаться блаженством. Лукавый диавол тотчас восстановил против него другое возмущение. Как Иосиф был весьма благообразен, и зело красив взором: то жена господина его устремила очи свои на него, и прельстившися им, рече ему: пребуде со мною. Он же, памятуя волю Божию, запрещающую любодеяние, не хотяше учинить такового злодеяния. Сего ради рече к ней: хотя господин мой ничего не знает в доме своем мене ради, и все, что имеет, вдал в руки мои, несть ничего здесь выше мене, и ничтоже изъято бысть от мене; но все сие вдано в руки мои кроме тебя, ты не препоручена мне, ты собственно его. Како же сотворю зло сие, обижу его, и согрешу пред Богом? Она, видя, что ничего не успела льстивым языком своим, хотела в один день нуждою привлещи его к студодеянию; а он, оставив верхнюю ризу у нее в руках, бежал. Жена же, будучи постыждена, оклеветала его пред мужем своим, якобы он хотел сотворить ей злое. И Пентефрий без всякого исследования заключил его за сие в темницу. Однакож и тут бяше Господь со Иосифом, и благопоспешаше ему. Старейшина стражей вдал темницу в руки Иосифовы, и всех содержащихся в ней, а сам ничего не ведяше его ради. По двух же летах за истолкование снов фараону изведен был из темницы, и поставлен над всею землею египетскою вторым по фараоне. И сие не переменило Иосифа; он и на престоле, и в чести не позабыл смиренномудрия. Он даже, будучи в сем высоком состоянии, не только не был отмстителем гонителям своим, но еще с великою ласковостью принял и великодушно простил озлобивших его братьев своих, пришедших к нему в Египет, когда стоял глад в земле их, и чрез сие успокоил престарелого родителя своего Израиля. Сие течение жития Иосифа должно научить истинного христианина тому, как ему поступать при встречающихся искушениях. Кто, будучи побуждаем свыше, как скоро намеревается идти во след Христов, идти по пути благочестия, намеревается быть истинным служителем Божиим, последователем Христовым: тот тотчас непременно должен расположить себя и к несению креста своего, тот должен решиться добровольно и терпеливо сносить всякие искушения. Вера и любовь без искушения быть не могут. Всякий истинный христианин должен, впродолжении жизни своей подражать Иосифу. Ибо всякий может подобно ему искушаться. И так, ежели плотские человеки возненавидят христианина, будут клеветать на него, злословить его, изменять ему, продавать его на мзде неправосудия, как братья Иосифа; ежели они будут гнать его хотя до гроба, как Каин, который, не терпя благоволения Божия к брату своему Авелю и к жертвам его, убил его: то он никак не должен злобою отмщевать им, но егда злословят и кленут, обязан благословлять их, обязан, уничижив дух свой, с первомучеником Стефаном взывать: Господи! не постави им греха сего. И когда с таким терпением и великодушием, с таким упованием на защищение Господне будет христианин сносить и побеждать озлобления плотской братии своей: тогда без сомнения Господь будет с ним, Господь утешит его, среди оскорблений и гонений успокоит его. Когда он не будет раб греху, не станет служить страстям, следовательно, не будет иметь мучения от сих внутренних врагов, тогда наружные враги ничего не возмогут причинить ему. Он и при наружных оскорблениях будет покоен, и при гонениях благополучен, и в плене свободен, и в рабстве господин, и в темнице владыка; если только, говорю, он владыка над самим собою, и когда он памятует сие ободрение Господне: не убойтеся не только гонящих, оскорбляющих, ненавидящих, но и самых убивающих тело, души же убити не могущих. Истинный христианин, подобно воину, должен быть всегда готов к сопротивлению искушениям. Как он не должен давать места похоти плоти и похоти очес: так он не должен допускать водворяться в себе и гордости житейской. На какой бы высокой степени чести он ни был, не только не должен гордиться и выше человечества возноситься, но всячески еще должен смиряться и уничижаться, должен с царем Давидом и чувствовать, и говорить: аз есмь червь, достойный попираем быть ногами, а не человек. Он, будучи в чести, не только не должен отмщать гонителям своим, но должен, по примеру Иосифову, простить им, должен признать их за братию свою, должен их, если алчут, напитать и упокоить, да благоугодно будет сие небесному Отцу. Истинный христианин должен побеждать и искушение сребролюбия. Христианин так должен располагать себя в рассуждении владения наружными вещами, чтобы ему, ежели он получает какое стяжание от Бога, благодарить Бога; ежели же чего, по изволению Божию, и лишается, также благодарить Бога. Он сколь радостно при получении временных благ говорил: Господ даде: столь же спокойно и при лишении оных должен со Иовом взывать: Господ отъят. Истинный христианин всю свою жизнь должен препровождать в осторожности. Вся человеческая, жизнь есть искушение; следовательно, всю жизнь должно проводить в страхе Божии, в терпении, в великодушии и осмотрительности. Все предметы мира полагают ему претыкания: и жена, и дети, и домашние, и родственники, и другие наружные вещи; посему при всех случаях, при всех обстоятельствах надобно ему иметь осторожность, да не падет, и да не погубить спасения своего. И ежели христиане научатся так побеждать искушения, как Иосиф: то как Иосиф по побеждении всех искушений удостоился сидеть одесную египетского царя и владеть всем царством его, так и христиане, терпеливо победив искушения мира, сподобятся в будущей жизни царствовать со Христом вечно и обладать нетленными сокровищами Его. Аминь.

Иов был властителем одного пастушеского племени в северной Аравии. Подвластные глубоко чтили и любили его, потому что он был справедлив и человеколюбив. Он, по собственному его признанию, «спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного. Сердцу вдовы им защищенной от обидчиков он доставлял радость. Он быль глазами слепому и ногами хромому; отцом был для нищих, и всякую тяжбу разбирал внимательно, сокрушал беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное» (Иов.29:12–17). О почтении, преданности и любви к нему подчиненных и облагодетельствованных он так выражался: «когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое, князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои; ухо, слышавшее меня, ублажало меня, око, видевшее восхваляло меня. После слов моих уже не рассуждали. Ждали меня, как дождя. Бывало улыбнусь им, они не верят, и света лица моего не помрачали» (Иов.19:7–11, 22–24). Сам Господь свидетельствовал о нем: «нет такого, как он, на земле – человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла» (Иов.1:8). И велико было благоволение Господа к этому властителю: Господь благословил его обилием всякого скота, составляющего главное богатство в пастушеском быту, и многочадием. Дети утешали его своим дружелюбием, они имели обычай собираться поочередно друг у друга на пиршества. Благочестивый отец содержал их в благочестии и страхе Божием, и когда круг пиршественных дней совершался, он посылал за ними и возносил за них всесожжение; «ибо», говорил он, «может быть сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем» (Иов.1:5). Уверенный в неизменности к нему благоволения Божия, он говорил себе: «в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок» (Иов.29:18). Дни его действительно были долги, но светлость их омрачена была бедствиями, которые одно за другим, одно другого страшнее разразились над ним. Сначала разбойники напали на одну часть его скота и угнали, а рабов перебили; потом молния попалила другую часть его скота и рабов; затем третья часть скота уведена тоже хищниками, и перебиты ими остальные рабы. Наконец ураган налетел на дом, в котором пировали его дети, повалил его, и все они погибли под его тяжестью. И все это случилось в один день. В один из следующих дней сам он – этот богатый и знатный человек – поражен был лютою проказою от подошвы ног, но самое темя, и сидел он на куче навоза, скобля черепицею струпы свои. К нищете и болезни присоединилось новое бедствие – нравственное страдание от жены и друзей. Жена советовала ему похулить Бога и кончить жизнь свою самоубийством. Трое друзей пришли навестить его и вместо того, чтобы утешить страдальца, только огорчали его упреками, поставляя ему на вид, что верно за ним есть тяжкие грехи, если он терпит столь тяжкое наказание. Над ним стали смеяться молодые люди, те, которых отцов он не согласился бы поместить со псами стад своих, (Иов.1–2, 30:1).

Из книги Иова мы знаем, почему постигли Иова описанные в ней бедствия, – знаем, что они произошли не случайно, а по премудрому изволению Господа. Но книга написана по окончании этих бедствий. В начале и продолжении их ни сам Иов ни его друзья не постигали значения его страданий. Иов, как только разразились над ним бедствия, со смирением и преданностью подчинился воле Господа, благословлял Его, но потом, раздражаемый упреками друзей и не зная за собой ничего, чем он заслужил бы страдания, отяготевшие над ним, хотя не отвергал, что страждет по воле Божией, но позволял себе резкие и необдуманные суждения об отношении Бога к судьбе людей.

Иов говорил о Боге: «Он губит и непорочнаго и виновнаго. Если этого Он поражает бичем вдруг, то пытке невинных посмевается» (Иов.9:22–23) Друзья Иова настаивали на одном, что верно за ним есть тяжкие грехи, и что за них он несет столь тяжкое наказание. Ни Иову, ни друзьям его не открыты были намерения и распоряжения Божии, предшествовавшие наступлению его бедствий, – они видели бедствия, а не корень их; о нем они узнали уже после. Что же они именно узнали? Что лютые напасти постигли Иова по воле Божией, без которой и волос с головы нашей не падает, это они и прежде знали; но теперь им открыто, что все эти напасти напущены были на него сатаною. Господь дозволила сатане отнять у Иова все имущество и детей, поразить его болезнью, но не касаться его жизни. Так и поступил сатана. Но зачем Господь предал Иова сатанинской власти? За грехи ли его? Нет. Иова сам Господь назвал праведным и благочестивым. Но сатана не верил искренности его благочестия и добродетели, он клеветал пред Богом, что Иов не даром, а за Его милости к нему чтить Бога, и что он перестанет чтить Его, как только лишен будет земных благ. Господу Богу угодно было дать Иову случай засвидетельствовать, что он бескорыстно служит Ему и останется верным Ему, что бы с ним ни случилось, – и с этою целью Он попустил сатане сделать ему всяческое зло. Иов посрамил сатану, ибо хоть и горько жаловался Богу на свои бедствия, но не похулил Его и пребыл верным Ему. Аминь.

Крест начертав Моисей

впрямо жезлом

чермное пресече

(Глас 8, песнь 1)

Часто мы слышим песнь сию во храмах Божиих в честь и славу креста Господня и переносимся мыслью ко временам Моисея, крестным начертанием проведшего людей своих чрез Чермное море, и ко временам Спасителя, избавившего нас крестною смертию от работы вражия. Моисей вывел Израильтян из земли Египетской в землю обетованную, а с этим вместе освободил их от рабства и угнетения. А Иисус Христос избавил весь род человеческий от рабства диавольского и служения греховного, и даровал всем свободу для достижения царства небесного. О чем предсказывал словом и делом Моисей, то исполнил на Себе Самом Спаситель, так что кто не верует одному, тот, не может веровать и другому. И вот почему самым крестным знамением обличаются в неверии своем Иудеи. Они, как известно, не приемлют креста; а между тем считают себя последователями Моисея, руководившего их крестным начертанием. В своем ослеплении они не ведают силы креста; а между тем этот самый крест был спасительным орудием при изведении их из Египта чрез Чермное море. Крест начертав Моисей впрямо жезлом чермное пресече.

Вонмите сыны древнего и нового Израиля церковной песни сей, и прилагайте ее к сердцу своему! По ее указанию мы должны благоговеть пред знамением креста. Велика сила его для всех! Им хвалимся не только мы, искупленные крестною смертию Спасителя, но могли хвалиться им и до пришествия Иисуса Христа на землю, когда еще не был распят Он на кресте. В то время крест был орудием смертной казни преступников, и орудием самым поносным и унизительным.

Между тем и в то время, когда люди жили в законе сени и писаний, крест является чудодействующим. Он показывает силу свою в таком всемирном событии, которое не будет забвенно в роды родов. Им рассекает Моисей море и проводит Израиля в такое время, когда угрожала ему опасность погибнуть в волнах или от врагов. Тем более должны почитать знамение креста Христова мы христиане, искупленные и освященные им. Он служить всегдашней защитой от врагов и залогом нашего спасения. Мы поклоняемся ему, как спасительному знамению, на всех наших путях и во всех начинаниях. Что сделал крест рукою Моисея для Израильтян во время путешествия их из Египта, то самое делается им для каждого из нас, странствующих в мире сем и идущих к своему небесному отечеству. Во имя крестного знамения останавливаем наше внимание на этом поучительном сравнении.

Горькое и прискорбное было состояние Евреев пред исходом их из Египта. После смерти Иосифа они размножились и возбудили ненависть к себе в Египтянах. Их, как пришельцев в чужую страну, стали всячески теснить и преследовать. На них, как на пленников, налагали тяжкие и невыносимые работы. Этого мало. Чтобы сократить число их и остановить увеличивавшееся размножение, фараон приказал убивать младенцев их мужеского пола. Наконец Господь Бог услышал вопли и стенания рабов Своих и исполнил над ними то, что обещал Аврааму, Исааку и Иакову. Из среды страдавшего народа Еврейского Он воздвиг избавителя в лице Моисея. Рукою его Он чудесно вывел Евреев в землю обетованную. Но вот на пути встречается с ними неодолимое препятствие. Пред ними предстояло Чермное море, а за ними войско фараона, настигавшего их и хотевшего возвратить в Египет. В такой крайней опасности нельзя было надеяться на помощь человеческую. Оставалась одна надежда на силу Божию, все побеждающую. И эта надежда не посрамила их. Во имя Господа Саваофа, по его мановению, Моисей ударяет крестообразно жезлом своим Чермное море. От этого крестного ударения вода расступается на обе стороны и образует сушу. Ободренный Израиль немокренными ногами проходит по морю, яко по суху. Тот же самый жезл Моисея, простертый над морем крестообразно, совокупляет его и в волнах своих потопляет войско фараоново. Столь чудное знамение креста прославлялось в Церкви подзаконной спасенными от фараона Евреями, прославляется и в Церкви благодатной верующими христианами.

Прославлять Господа Бога должны мы не только потому, что в крестообразном начертании Моисея видим избавление народа Божия от врагов, но особенно потому, что крестом Христовым избавлены мы от исконного врага нашего спасения. Тяжко было состояние Евреев под рабством Египетским; но еще мучительнее было состояние всего рода человеческого, до пришествия на землю Спасителя, под рабством греха и диавола. По мере распространения греха в роде человеческом умножались его и бедствия. Люди, преданные греху, стали блуждать во тьме и сени смертной. Они кланялись и служили идолам вместо Бога истинного, ими оставленного. Подчинившись мысленному фараону, они исполняли его злые и пагубные веления. Ни в себе самих ни в других они не могли найти утешения и радости. Все меры испытывали несчастные потомки Адама, чтобы найти удаленного от них Бога; но усилия их оставались тщетными. Старались они всюду обрести потерянный рай, а между тем все более и более уклонялись от него и от бывшего при них блаженства. Наконец дошли до того, что стали отчаиваться в спасении. То внешние бедствия, то внутренние междоусобия приводили людей в такое же состояние, в каком находились Евреи пред Чермным морем. С одной стороны, миродержитель тьмы века сего старался удержать их в своей власти подобно фараону, а с другой бурные страсти, подобно морским волнам, готовы были поглотить их. Когда не оставалось на земле надежды на спасение, явился вождем спасения Сам Господь небесный. Он сшел с неба и даровал свет небесный людям, сидящим во тьме, и избавил их от греха, проклятия и смерти. И все это совершил Он Своею крестною смертию. Велика была в то время сила диавола, неисчетно было его бесовское воинство. Но ни сила, ни крепость его не могли устоять против всепобеждающего орудия креста Христова. Спаситель крестом Своим поразил державу исконного змия и открыл верующим свободный путь в землю живых, в страну нетления, к царству небесному. Слава спасительному кресту Твоему, Господи! Мы узрели в нем не временную победу над врагами видимыми, а победу вечную над врагами невидимыми, над самим диаволом и его клевретами. Счастливы были Евреи, что избавились от Египетского фараона крестообразным начертанием Моисея и проведены были им чрез море неврежденными. А несравненно счастливее мы, что избавились Распятым за нас на кресте от всегдашнего нашего супостата, ищущего нашей погибели. Аминь.

Своею строгостью и множеством мельчайших подробностей, из которых иные для поверхностного взгляда представляются излишними, закон Моисеев представлял тяжелое иго для евреев, но этот кажущийся недостаток имел целью заставить избранный народ ожидать с нетерпением обещанного Мессию. Это ожидание и составляло отличительный характер народа Божия. Народ этот должен был жить не столько настоящим, сколько будущим: в этом состояло его высокое назначение. Как ковчег, единственная святыня, стоявшая в главной части храма, хранил видимые прообразы грядущего Спасителя, так и сам народ Израильский был ковчегом, который должен был сохранить для всего рода человеческого веру в единого истинного Бога и память о Семени жены, имеющем стереть главу змия. Закон Моисеев и имел целью сделать Израильский народ способным к сохранению этого драгоценного залога. Для этого необходимо было оградить этот жестоковыйный народ от влияния окружающих языческих народов, как крепкою стеной, строгим законодательством, не похожим на законодательства других народов. И закон Моисеев вполне достиг этой цели: он своею чрезвычайно сложною обрядностью, доходящею до мелочей и охватывающею не только религиозную, но и гражданскую и семейную жизнь, не оставлял падкому к идолопоклонству народу досуга увлекаться языческими суевериями. Благодаря этому Израильский народ хотя и часто впадав идолопоклонство, но никогда но оставался в нем надолго, скоро возвращался к Иегове и наконец, после плена Вавилонского, совершенно исцелился от своей несчастной наклонности к идолопоклонству, сделался очень преданным своей вере и сохранил как веру в единого истинного Бога, так и память о грядущем Спасителе мира, и несмотря на свой религиозный и нравственный упадок сохранив недрах своих святой корень, от которого вырос и распустился чистейший цветок – Пресвятая Дева, произрастившая плод жизни – Христа. Закон Моисеев наложил на Евреев такую резкую и глубокую печать, что они несмотря ни на какие превратности судьбы доселе сохранили свои характеристические черты, делающия их народом, не похожим ни на какой другой народ. – Существенная черта обрядового закона был его прообразовательный характер: он имел сень грядущих благ, а не самый образ вещей. Чтобы народ не забыл своего Мессию, Спасителя мира, обрядовый закон беспрестанно напоминал об Нем: начиная с крови жертв, указывавшей на искупительную кровь И. Христа, все в обрядовом законе имело прообразовательный смысл.

Вся церковная жизнь Израильского народа сосредоточивалась в храме, который должен был впоследствии заменить скинию Моисееву: все праздники, все богослужение со всеми обрядами и жертвоприношениями совершались только в храме и нигде более, а потому каждый Израильтянин обязан был по крайней мере три раза в год в важнейшие праздники приходить в храм.

А храм, по завету Моисееву, должен быть для всего народа один; поэтому он находился в главном городе, в центре всего царства.

Храм состоял из двух частей, окруженных двором. Замечательно, что самое устройство входа в храм уже резко отличало храм Иеговы от языческих капищ.

У всех языческих народов вход в капища был с запада, чтобы входящий обращался лицом к востоку, откуда появлялось боготворимое язычниками солнце; так же устраиваются и наши христианские храмы, потому что и мы в молитве обращаемся лицом к востоку, в виду того, что Христос есть наш Восток с высоты (Лк.1:60), что Он ость наше солнце правды, истинный свет, просвящаяй всякого человека, грядущего в мире. У Израильского же народа вход в храм был с противоположной стороны – с востока. Это с первого шага напоминало Израильтянину, что он должен идти путем противоположным языческому миру, и что его солнце Мессия еще не пришел и надо ежеминутно ждать, что внезапу приидет в Церковь свою Господь, ангел завета, Восток с высоты, и нужно, чтобы для него готов был вход.

Другая поразительная особенность храма истинного Бога была та, что в нем, кроме двух вышитых на входной завесе херувимов, да двух вылитых из золота херувимов над ковчегом, в самой внутренней части храма–куда, впрочем, никто и не входил, кроме первосвященника – не было решительно никаких священных изображений, так что во втором храме, построенном после плена Вавилонского, когда ковчег пропал без вести, внутренняя часть храма оставалась совершенно пустой. Это отсутствие всяких изображений напоминало падкому к идолопоклонству народу заповедь, запрещающую кумиры, и с поразительною силою внушало ему, что Иегова неизобразим и что, пока не явился Бог во плоти, нечего ему изображать и надо довольствоваться одними прообразами, которые закон дает ему в избытке.

Во внешнюю часть храма (двор) допускался весь народ и даже язычники, для которых отведена была особенная часть, называвшаяся двором языков. Здесь пред глазами народа отправлялось богослужение; здесь поэтому, пред самым входом, стоял жертвенник для жертвоприношений, на котором горел неугасимый огонь – огонь неземной, сшедший с неба на первую приготовленную после устроения скинии жертву. За поддержанием его должны были строжайшим образом наблюдать священники; и два сына Аароновы, принесшие в скинию чуждый огонь, были поражены огнем небесным. Этот небесный огонь чудесным образом сохранялся во все 70 лет плена Вавилонского в кладезе, куда он был сокрыт священниками при разрушении Иерусалима.

За жертвенником далее к востоку была умывальница, в которой священники пред началом богослужения омывали руки и ноги.

В первой части храма, называвшейся святилищем и отделявшейся от двора преградой, на правой стороне стоял стол с 12 хлебами предложения, представлявшими перед лицом Иеговы 12 колен народа и переменяемыми каждую субботу священниками; на левой стороне семисвещник; а прямо, далее к востоку алтарь, на котором священники воскуряли фимиам и кропили жертвенною кровью. Сюда входили одни священники.

Наконец, далее к западу, за завесой, находилась последняя, важнейшая часть храма – Святое святых, т.-е. святейшее место. Здесь, как мы сказали выше, ничего не было, кроме ковчега или кивота завета. Эта величайшая святыня народа Божия служила престолом, с которого Иегова, царь народа, таинственно открывал свою волю через первосвященника. Ковчег был обвит золотою одеждою и покрыт такой же доской, называвшеюся очистилищем, потому что над нею первосвященник кропил очистительной жертвенной кровью в день очищения. Над очистилищем два золотых херувима простирали крылья и преклоняли свои лица, как бы желая проникнуть в таинственное содержание ковчега. А там и подлинно заключались таинственные предметы: две скрижали, на которых рукою Божией начертаны были 10 заповедей, стамна (чаша) с манной, на память отдаленному потомству о том, каким чудесным хлебом Иегова питал свой народ в пустыне целых 40 лет, и жезл Ааронов, в одну ночь чудесным образом прозябший – принесший цвет и плод. Эти предметы были прообразами И. Христа, Который есть и превечное Слово Божие, и Хлеб небесный, питающий нас в жизнь вечную телом и кровью Своею, и Плод жизни, прозябший через пречистую Деву от корене Иессева и от униженного рода Давидова; поэтому и самый ковчег, вмещавший в себе эти образы, прообразовал и Деву Марию и Самого Христа – Его Богочеловечество.

Во Святое святых никто не допускался, кроме одного первосвященника, да и тот входил только один раз в год, в день очищения, с жертвенной кровью, которую он возливал перед ковчегом и кропил над очистилищем для очищения грехов всего народа. В этот преимущественно день первосвященник, прообразовавший Христа как своею телесною непорочностью (он не должен был иметь никаких телесных недостатков), так и обильным возлиянием на него мира во время посвящения (изображавшим обильное излияние Духа Св. на Христа), – в этот именно день, в день очищения он преимущественно прообразовал Христа, единого ходатая Бога и человеков, который не с кровью телчею и козлею, но с своею пречистою кровью однажды вошел в небесное Святое святых, даровав нам вечное искупление. Принесши в этот день в жертву за грехи всего народа козла и покропив его кровью во Святом святых, первосвященник над другим козлом исповедовал грехи народа и повелевал изгнать его в пустыню, в знак того, что ради пречистой крови грядущего Мессии Бог не только прощает, но и навсегда забывает грехи народа, как-бы бросает их позадь себя.

День очищения был единственный в году день всенародного поста и покаяния. Но не один этот день, а и все важнейшие праздники народа Божия имели преобразовательное значение. Так ветхозаветная пасха и агнец пасхальный прообразовали Агнца Божия, внемлющего грехи мира, нашу пасху, пожранного за нас Христа. Следующий за пасхою праздник Пятидесятницы указывает на новозаветную Пятидесятницу не только своим наименованием и временем празднования, но и самым значением, потому что излияние Духа Св. в день Пятидесятницы послужило основанием новозаветной Церкви, так же как синайское законодательство сделало из сынов Израиля народ Божий, Церковь ветхозаветную. Субботы ветхозаветные, как время покоя, предызображали успокоение рода человеческого под сенью благодати Христовой. Особенно знаменательны субботы годовые. Каждый седьмой год, называвшийся субботним и просто субботою, и каждый пятидесятый год, который назывался юбилеем, были временем всеобщего покоя и свободы. В эти годы отдыхало все – и люди, и скот, и земля; рабы из своего племени отпускались на волю, прощались долги, а в юбилейный год даже земли проданные или заложенные возвращались к первоначальным владельцам. Сам Господь И. Христос указал на ветхозаветный юбилей, как на прообраз свободы, дарованной Им всему роду человеческому. Менее чем чрез 40 лет после вознесения Его на небо Иудейское царство перестало существовать, и юбилеи прекратились: народ иудейский потерял и свободу, и отечество. Он найдет и то и другое только во Христе и Его Церкви, и свой юбилей только во всемирном юбилее. К этому юбилею и звал Господь народ свой, когда, прочитав в назаретской синагоге из пророка Исаии изображение всемирного юбилея, Он сказал слушателям: днесь сбыстся сие писание во очию вашею. И вси свидетелствоваху ему: все согласились, потому что народ целые столетия ждал этого всемирного юбилея и каждый год в праздник кущей призывал Мессию, долженствующего принести этот юбилей. В этот праздник – праздник кущей, совершавшийся в самое в Палестине приятное время года – в конце сентября, через 5 дней после покаянного дня очищения, весь народ, в память странствования в пустыне, оставлял дома и целую неделю жил на открытом воздухе под шатрами, или кущами из живой зелени. Каждый день с пальмовыми ветвями приходили в храм и многократными восклицаниями: осанна! осанна! (споспешествуй, спаси), призывали ожидаемого Мессию, а священники, чтобы наглядно представить, чего ожидает народ от своего Мессии, так страстно призываемого, обильно лили кругом жертвенника воду, принесенную из Силоамской купели, в ознаменование обилия даров благодати, которую изольет на народ свой Мессия, и это символическое действие поясняли пением слов из пророка Исаии: будем пить из источников спасения. Впоследствии Господь И. Христос, давая разуметь, что наступило время исполнения долгих ожиданий народа и что пришел наконец его Мессия, стал в праздник кущей посреди храма и громко воскликнул: жаждущий да придет ко Мне и пьет. И народ понял Его и отозвался на этот зов: во время смиренно-торжественного входа Господа в Иерусалим он с пальмовыми ветвями встретил Его восторженными кликами: Осанна Сыну Давыдову! Благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних!... И что же? Чрез 5 дней этот же самый народ с криками ярости требует смерти Христа: распни, распни Его.

Так отрекся от своего Мессии, славы Израиля и света языков, народ, тысячи лет ждавший Его. Он ждет Его еще и теперь. Напрасно; не будет ему другого Мессии, кроме того, которого он, не признав и потом распял. Он, конечно, приидет, но уже не как Спаситель, а как Судия – потребовать отчета в том, как воспользовались люди дарованными Им источниками спасения, и тогда воззрят нань, Егоже прободоша, воззрят не только иудеи, но и все племена земные, и горе тем, которые отринули Его и второе распинали своими грехами. Аминь.

В прошлую беседу нашу, братия, мы рассмотрели обрядовый закон Моисеев; теперь остается нам рассмотреть закон гражданский. Мы видели, что обрядовый закон Моисеев был, по отзыву апостола, невыносимым игом, но, по своей высокой цели и глубокому значению, игом необходимым и благим; теперь, рассматривая гражданский закон Моисеев, мы увидим, что он был заботливою, мудрою и нежною матерью народа израильского.

Устройство, данное Богом чрез Моисея израильскому народу, было так называемое Богоправление (теократия). Не только первоначальный закон исходил от Бога, но Бог прямо объявил себя царем своего избранного народа и почти видимо царствовал над ним. Земля обетованная, занятая израильским народом, принадлежала Богу. Он был единственный ея владелец, израильтяне же только пришельцы и поселенцы; потому никто не имел права продать или передать полученный им участок. Отсюда вытекало чрезвычайно благодетельное последствие; участок, полученный первоначально каждым израильтянином, не мог никогда быть потерян его родом; он мог быть только заложен не далее, как на 50 лет, по истечении коих должен был возвратиться к первоначальному своему владельцу или его роду, хотя бы и не мог быть выкуплен. Обезземеление и отсюда истекающая нищета, гнетущяя теперь даже могущественнейшие христианские государства, были неведомы израильскому народу. – Столица царства Иерусалим была столицей Царя небесного Иеговы, потому и назывался «град Божий», «град Великого Царя», «святой град». Храм был дворцом Иеговы, а ковчег – престолом, с которого Он давал народу свои повеления через первосвященника.

Во всех других теократиях жрецы, как высшее, правящее сословие, всегда захватывали безграничную власть. У израильтян это было невозможно. Ибо хотя священники и левиты были и судьями и врачами народа, но закон Моисеев предусмотрительно ограничил власть их тем, что заставил их разделять эту власть с старейшинами колен, – это первое; а потом он не дал им особого удела во владение, предоставив им питаться от храма приношениями народа, и хотя назначил им во владение несколько городов с округами их, но эти города, данные им для обитания, разбросаны были в разных концах государства. Эти мудрые постановления так хорошо обеспечивали свободу народа, что он никогда не подвергался опасности потерять ее и никогда не было покушений отнять ее у него ни со стороны жрецов, ни со стороны других сильных лиц.

Закон столь же заботливо охраняет и равенство между сословиями. Он не делит народ на высшие и низшие классы; весь Израиль – одна семья, народ Божий, чада Иеговы; сами левиты, единственное выделявшееся из народа сословие, были служителями Божиими, судьями и врачами народа, но не властителями; весь Израиль – священный народ, «царское священие»; самому царю закон напоминал, чтобы он не надмевался над братьями. Единство народа охранялось не только единством крови, языка, религии, закона и обычаев– самыми крепкими узами, но еще и единством храма. С удивительною предусмотрительностью закон предписал народу иметь один только храм, вне которого не совершалось богослужение, и каждый израильтянин непременно должен был являться в него по крайней мере три раза в год: в праздники пасхи, пятидесятницы и кущей. Таким образом единство народа каждый год три раза обновлялось всенародными торжествами. Чтобы разорвать так хорошо охраняемое единство, надо было отнять у народа храм; а чтобы отнять храм, нужно было отнять у народа религию и закон Моисеев. Это и сделал Иеровоам, которому раздражённые против дома Давидова десять колен отдались сгоряча, и только этим средством т.-е. отвержением основных законов удалось ему и его преемникам удержать своих подданных от возвращения к законному царю. Таковы основные постановления закона Моисева. Тем же духом проникнуты и частные постановления, определяющие частные отношения между гражданами: все они дышат самою нежною заботливостью о счастии народа. Таковы постановления относительно должников, наемников и рабов. Не бери, говорит закон, роста с брата своего (с израильтянина); не бери в залог жернова (вообще необходимого), ибо таковой берет в залог душу. Если ты дашь что-нибудь ближнему под залог, то не входи к нему в дом для получения залога, а постой на улице, пока он вынесет его тебе. Если ты взял у бедняка в залог единственную его одежду, то возврати ему ее до заката солнца, чтобы было ему чем прикрыться на ночь, и он благословит тебя. – Таковы законы о рабах и наемниках. Не удерживай платы наемника до утра. Не налагай рабской работы на брата (отдавшегося тебе в работу от бедности) и не притесняй его. Отпуская на волю, отпускай не с пустыми руками. Вообще не господствуй с жестокостью над братом твоим. Если брат твой продастся пришельцу, то кто-нибудь должен выкупить его. Отношения к чужой собственности определены с такою мудрою мерою, что при строгом уважении к чужой собственности допускается и братское участие в пользовании ею. Ешь ягоды в винограднике ближнего, но не клади в сосуд. Срывай колосья руками на жатве ближнего, но не заноси серпа. Особенно с трогательною заботливостью закон относится к бедным, вдовам и сиротам. Когда будешь собирать плоды в саду, то не добирай дочиста, оставь остатки бедным, вдовам, сиротам и пришельцу; во время жатвы не возвращайся в поле за забытым снопом: оставь его бедному, вдове и сироте. – Даже пришельцев и рабов не забывает закон Моисеев: в то время, когда все другие народы с презрением относились к чужеземцам и с рабами обращались хуже, чем с животными, закон Моисеев берет их под свою защиту. Не презирай идумеянина, потому что он брат твой; не презирай даже египтянина, не притесняй и не угнетай пришельца, люби его как себя, ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской.

За выбитый зуб отпусти раба (иноплеменника) на волю. «Один суд должен быть у вас как для туземца, так и для пришельца. Не выдавай бежавшего к тебе раба господину; – пусть он живет, где нравится ему, не притесняй его. Пленную девушку, понравившуюся тебе, можешь взять в жены себе; но если ты после разлюбишь ее, то не удерживай ее в рабстве и не продавай ее, а отпусти ее на свободу».

Ставят в укор закону Моисееву известное постановление: «око за око, зуб за зуб. Но укорители забывают, что это закон уголовный, который обязан охранять права граждан и обуздывать насилие. И закон Моисеев отличался в этом отношении строгою справедливостью: он не позволял никому откупаться деньгами за причиненную человеку смерть или увечье, кто бы ни был насильник и кто бы ни был потерпевший, хотя бы даже пришелец, потому что суд был один для всех, не исключая даже пришельцев. Этого равного для всех правосудия не видим даже в законодательствах самых просвещенных современных народов. Что же касается до отношений не юридических, а нравственных, зависящих от свободы, то закон Моисеев, как и высочайший закон евангельский, предписывал прощение и великодушие. Если увидишь упавшим осла врага твоего, то помоги ему поднять его. Закон Моисеев предписывал сострадание даже к животным и в этом отношении, как и в других более важных, входил очень тонкие подробности. «Не заграждай уста волу молотящему». «Волом и ослом (животными не одинаковых сил) не паши вместе». «Не порть птичьих гнезд». Закон заботился предохранять от огрубения нравственное чувство: он запрещал есть кровь животных, варить козленка в молоке матери, убивать мать вместе с плодом. Чтобы предупредить безумное истребление животных, закон, позволяя брать птенцов, предписывает давать свободу матери. В этих видах закон простирал заботливость даже на неодушевленную природу: запрещал портить деревья (даже в неприятельской земле) и сеять вместе разнородные хлеба.

Но чтобы обнять одним взглядом и почувствовать всю силу заботливости закона, обнимающей всю природу, довольно будет напомнить вам о субботах. Субботы недельные давали полный отдых и людям, и рабочему скоту. Субботы годовые через каждые 6 лет и через каждые 49 лет давали отдых на целый год не только людям и животным, по и самой земле, потому что землю в эти годы не обрабатывали, а брали от неё только то, что она сама давала, да и это оставлялось бедным и даже полевым зверям; рабы из единоземцев получали в эти годы даже совершенную свободу, должники – прощение долгов и возвращение земельной собственности. Чтобы охранить жизнь, благосостояние и самое здоровье народа, закон проникал внутрь дома израильтянина и заботливо определял и пищу, и одежду, и устройство жилищ, предписывал частые омовения, боролся с страшным бичем восточных стран – с проказой, во всех ее видах, проказой тела, одежд и жилищ. И благодаря этой заботливости закона парод израильский не знал эпидемий и чумы, этих ужасных бичей даже современной образованной Европы. Чтобы предупредить несчастные случаи, закон предписывал обносить перилами кровли (которые были плоские и служили местом отдыха). Приняты были меры против роскоши в одежде. Одним словом, закон, как нежная мать за дитятей, ухаживал за Израилем, народом-младенцем. С глубоко трогательною нежностью заботился он даже о наслаждениях Израиля. Когда идешь на войну, говорит закон народу, то не бери того, кто только что построил дом, насадил виноградник, или обручившись с невестой не успел еще жениться: пусть такой возвратится домой и насладится тем, что он приготовил для себя. Робкий и малодушный также пусть возвратится домой, чтобы он не сделал робкими сердца братьев своих. Изумительная, подлинно материнская снисходительность к слабости человеческой! И это в том законе, который считается таким суровым! Очевидно, он был суров только к действительным порокам и преступлениям, которые нельзя было оставить ненаказанными. Самый даже собственно обрядовый закон, бывший по необходимости строгим пестуном, заботился, однако и о том, чтобы доставлять народу и удовольствия. Так все праздники народа Божия проникнуты были светлою духовною радостью и допускали чистые удовольствия. Таков особенно был праздник кущей, в который весь народ оставлял дома, жил целую неделю под кущами из пальмовых и других широколиственных дерев и «веселился пред Господом».

Так закон руководил израильтянина от колыбели до могилы, охраняя его жизнь, состояние, здоровье и спокойствие и доставляя многие радости; и даже в минуту смерти доставлял ему утешение, давал ему возможность покойно умереть. Если израильтянин умирал бездетным и с горестью видел, что с ним должен угаснуть его род, закон и тут не оставлял его без утешения. «Нет», говорил ему закон, «не угаснет род твой: «один из твоих родственников должен будет взять за себя твою вдову, с тем чтобы постановить тебе семя (потомство); дитя, которое родится от этого брака, будет считаться твоим». Таков закон ужичества, – удивительный, беспримерный!

И весь закон Моисеев был единственный, беспримерный, потому что он был не человеческое, а Божие произведение. «Слушай, Израиль», говорил Моисей, «и старайся исполнять эти постановления и законы, которые заповедал тебе Господь Бог твой». Об этом высшем авторитете закон напоминает беспрестанно; весь закон изрекается от лица Божия и почти каждое из более важных постановлений заканчивается торжественным словом: «Я Господь, Бог твой».

Однако вы, братия, составили бы себе совершенно неверное понятие о достоинстве закона Моисеева, если бы подумали, что он безусловно совершенный, такой, который годится для всякого народа и для всякого времени. Нет, такие законы невозможны. Один только нравственный закон, заключающийся в Десятословии, определяющий общие нравственные основания деятельности человеческой, положенные в природе человеческой (написанные в сердцах у всех человеков), имеет переходящее значение и обязателен для всякого времени и для всякого человека. Но если даже и этот общечеловеческий, нравственный закон не мог явиться в то время во всем своем божественном сиянии и ожидал полного своего раскрытия от Господа нашего И. Христа, то тем более законы, определяющие разные стороны жизни известного народа данного времени, не могут и не должны даже иметь безусловного значения; они напротив тем лучше, чем более соответствуют условиям времени и свойствам того народа, для которого они даны.

Таков именно и был гражданский закон Моисеев. Как обрядовый закон был пестуном во Христа и с Его пришествием потерял значение, подобно светильнику при появлении солнца, так и гражданский закон годился главным образом только для ветхого Израиля. Так эта чрезвычайная заботливость закона, с которою он следил за каждым шагом израильтянина, подробно определял, какую употреблять пищу, какую носит одежду, как строить дома, с какими кровлями, все это кажется нам чрезвычайно стеснительным; но если мы вспомним, что закон этот дан незрелому народу-младенцу, то эти подробности окажутся не только не излишними, но чрезвычайно мудрыми. Так еще суровость многих постановлений, строгость наказаний, допущение рабства, хотя и в форме в высшей степени мягкой, возмущают наше христианское чувство; но не должно забывать, какому жестоковыйному народу дан был этот закон. Чего стоило закону бороться с этим жестокосердием народа израильского, видно из закона о невольных убийцах. У всех первобытных народов кровомщение, т.-е. мщение за убийство человека считается священною обязанностью родственников убитого. Но нередко человек делается убийцею неумышленно, по ошибке или неосторожности; такого убийцу несправедливо судить, как убийцу умышленного, по всей строгости законов, а обычай кровомщения требует крови за кровь. Что же делать, как спасти невольного убийцу от мстительности родственников убитого? Закон назначает 6 Левитских городов, три по одну и три по другую сторону Иордана, и предписывает содержать в исправности дороги к этим городам, Убийца должен был бежать в ближайший из них и требовать убежища; и если по рассмотрении священниками обстоятельств дела он оказывался невольным убийцею, то получал убежище и становился неприкосновенным. Там и должен был он жить до смерти первосвященника, после которой получал совершенную свободу. Таким образом более или менее продолжительное пребывание в стенах одного города и защищало его жизнь, и служило ему наказанием за неосторожность. Такова была мудрость закона Моисеева. Подлинно, он стоил того, что завещал о нем Моисей: «да будут слова сии в сердце твоем, Израиль; внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогой, и ложась, и вставая; и навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкой над глазами твоими; и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих». Аминь.

Милосердие, т. е. участие к нуждам, бедствиям и страданиям ближнего, выражаемое словом, делом, молитвой, есть один из путей, ведущих к блаженству, по слову Спасителя: «блаженны милостивии, яко тии помилованы будут» на суде Христовом. «Будите милосерды, якоже Отец небесный милосерд есть», заповедал Иисус Христос всем последователям Своим. Отец небесный милосерд ко всем без различия; и вы поступайте также, чтобы быть сынами Отца небесного. Милосердие Отца небесного так велико, что для спасения нашего Он не пожалел Сына своего Единороднаго, но предал Его за нас на страдания и смерть. А пример милосердия Сына Божия, искупившего нас от вечной погибели честною своей кровью, в продолжение всей земной жизни своей сотворившего бесчисленные дела милосердия к людям в их нуждах телесных и духовных – какой это трогательный для нас пример милосердия ко всем людям, особенно же к братьям нашим по благодати возрождения, к сочленам нашим в теле Церкви! – Таковы возвышенные побуждения к милосердию, открытые в Новом Завете. Они более известны, чем учение о милосердии и примеры милосердия в Церкви ветхозаветной, которые однако же полезно знать, чтобы иметь новые сильные побуждения к милосердию. В законах Моисеевых есть не мало заповедей о милосердии и об учреждениях, к нему относящихся. Современных нам Евреев упрекают в беззаконном ростовщичестве: нужды бедных людей, занимающих у них деньги, они обращают в средство для неправедной наживы, назначая непомерные проценты и требуя дорогих закладов за незначительную ссуду. Закон Моисеев, на котором они почивают, не только не благоприятствует, но противодействует этой жадности к корысти. «Если брать твой обеднеет и придёт в упадок, то поддержи его, пришлец ли он или поселенец. Не бери от него роста и прибыли, и бойся Бога Твоего. Серебра твоего не отдавай ему в рост и хлеба твоего не отдавай ему для получения прибыли» (Лев.25:35–37). Закон позволяет Еврею-заимодавцу брать под залог некоторые вещи, но в сем случае требует, чтобы заимодавец для получения залога не входил в дом должника с намерением взять, что ему понравится, а постоял бы на улице и дождался, когда сам должник вынесет ему залог (Втор.24:10–11). Закон требует, чтобы заимодавец иных вещей совсем не брал у бедных в залог, а другие благовременно возвращал, как необходимо для них нужные, каковы, например, одежды. «Никто не должен брать в залог верхнего и нижнего (ручного) жернова, ибо таковой берет в залог душу» (Втор.24:6), т.-е. лишает бедного возможности молоть для себя хлебные зерна для приготовления себе и своему семейству необходимой пищи. Одежду, взятую в заклад Законодатель Господь требует возвращать до захождения солнца, как вещь необходимую бедному для защищения себя во время сна от ночного холода: «ибо она есть единственный покров у него; она единственное одеяние тела его; в чем он будет спать? Итак, когда он возопиет ко Мне, я услышу, ибо Я милосерд» (Исх.22:26–27; Втор.24:13). В каждый седьмой субботний год закон повелевает прощать долги, хотя бы заем был сделан недавно. Евреям запрещено было отказывать в одолжении бедным по опасению, что долги пропадут в год субботний. Пусть лучше пропадут, иначе, «если бедный, получив отказ в одолжении, возопиет ко Мне, говорить Господь, то будет на тебе великий грех» (Втор.15:7–11). Бедным предоставлено было право безмездно пользоваться самородными произведениями полей и садов в год субботний, когда поля и сады оставались без обработки, а в прочие годы на полях во время жатвы и в садах при снятии плодов оставляема была доля в пользу бедных. «Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай, бедному и пришельцу оставь сие» (Лев.23:22). «И виноградника твоего не обирай дочиста, и попадавших ягод в винограднике твоем не подбирай, оставь это бедному и пришельцу» (Лев.19:10). Как известно, правом подбирать оставшиеся колосья воспользовалась моавитянка Руфь на полях богатого израильтянина Вооза. Псалмопевец воспевает милосердие так: «Блажен разумеваяй на нища и убога. В день лют избавит его Господь» (Пс.40:2). Пророк Исаия, упрекая Иудеев в том, что они при строгом соблюдении постов пренебрегают делами милосердия, говорит от лица Господа: «Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма и угнетенных отпусти на свободу. Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется как заря свет твой», т.-е. выйдешь из тьмы бед и напастей и свет благополучия осияет тебя (Ис.58:6–8). Сын Сирахов заповедует оказывать милость не только живущим, но и умершим. «И умершего, говорит он, «не лишай милости» (Сир.7:36), т.-е. заботься о приличном погребении умерших, прими оставшихся после них детей, на помин душ их раздай милостыню.

Какие трогательные заповеди! Но не менее трогательные примеры милосердия встречаются во времена ветхозаветные. Праведный Иов, вспоминая время своего благосостояния, свидетельствует о себе: «Я спасал страдальца вопиющего (о помощи) и сироту беспомощного. Сердцу вдовы (защищенной мной) доставляя радость. Я был глазом слепому (т.-е. наставником неведущему) и ногами хромому (т.-е. опорой готовому пасть и погибнуть под бременем бед); отцом был я для нищих, из зубов беззаконного исторгал похищенное (Иов.29:12–17). Если я видел кого погибавшим без одежды и бедного без покрова, не был ли он согрет шерстью овец моих? (Иов.31:19–20). Странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему» (Иов.31:32).

Известно, как жестоко и бесчеловечно древние обращались с военнопленными, как одних беспощадно мучили и избивали, других обращали в тяжкое рабство. С появлением христианства отношения к пленным стали постепенно изменяться к лучшему; победители стали обращаться с ними человеколюбивее. В последнюю нашу войну с турками пленные турки десятками тысяч отводимы были в Россию; но в плену никто их не обижал, их одевали, обували, кормили, оказывали им всевозможные услуги, и затем по заключении мира они возвратились на родину довольные русским гостеприимством и до сих пор с благодарностью вспоминают время своего плена. Но да будет известно, что пример подобного человеколюбивого обращения с пленными встречается и в ветхозаветное время. В царствование Ахаза Иудеи в наказание за нечестие и идолопоклонство, в которое вовлечены были этим нечестивым царем, потерпели поражение от израильского царя Факея. Он в один день избил сто двадцать тысяч Иудеев. Кроме того, израильтяне захватили двести тысяч жен, сыновей и дочерей с намерением обратить их в рабство и повели их в Самарию, столицу Израильского царства. Но их встретил пророк Одид: он укорял победителей за бесчеловечие к своим братьям, сынам Иудиным, и грозил им гневом Божиим, если они не дадут свободы пленным. Израильтяне послушались пророка: пленным объявлена была свобода, тех из них, у которых не было одежды и обуви, одели и обули, потом всех накормили, напоили, помазали елеем, немощных посадили на ослов, и всех отправили в Иерусалим, к их братьям (2Пар.28:6–15).

Были примеры в В. Завете милосердия не только к живущим, но и к умершим. Жители Иависа, одного из городов заиорданских, облагодетельствованные Саулом, спасшим их в начале своего царствования от Аммонитян, воздали ему самому милостью после его несчастной смерти на войне с Филистимлянами. Последние повесили труп его и трупы сыновей его на стенах городских. Узнав об этом, жители Иависа перешли через Иордан, с опасностью жизни пробрались к месту, где повешены были трупы и, воспользовавшись мраком ночи, сняли их, затем сожгли и останки с честию похоронили близь своего города под дубом, после чего семь дней в память Саула постились. Давид, узнав о сем деле великодушия и милосердия к усопшим, отправил к жителям Иависа послов сказать им: «Благословенны вы у Господа за то, что оказали эту милость помазаннику Господню и погребли его с детьми его. Да воздаст вам Господь милостью и истиной» (1Цар.31:8–13; 2Цар.2:5–6). Во время Ассирийского плена жил в Ниневии благочестивый израильтянин Товит. Он много делал добра своим соотечественникам, жившим с ним в Ассирийских владениях, кормил голодных, одевал нагих и благотворил умершим. В то время многие Израильтяне погибли от ярости ассирийского царя Сеннахирима; трупы их выбрасывались за городские ворота. Товит по ночам с опасностью жизни собирал их и честно погребал, за что ему самому грозила смерть, от которой он спасся бегством. По миновании опасности он возвратился в Ниневию и продолжал с прежним самоотвержением и милосердием погребать умерших. Господь, как известно, благословил Товита за его милосердие своею богатой милостью.

Чему научают пас указанные примеры милосердия? Если столь трогательные примеры встречались во времена ветхозаветные, когда нравственные понятия людей не были столь совершенны как в новозаветное время, – когда Сам Господь но возлагал на людей подобных новозатветным возвышенных нравственных требований и к исполнению заповедей поощрял обетованием чувственных наград и угрозами земного свойства: то не гораздо ли больше должно быть милосердия у христиан, в виду помянутых нами в начале слова гораздо сильнейших побуждений к милосердию, в виду наипаче беспримерного и своею трогательностью превосходящего всякое человеческое милосердие, милосердия к нам Отца небесного в лице Единородного Сына Его, Господа И. Христа? Аминь.

Водворившись в земле Ханаанской, Израильтяне уже составили из себя оседлый и самостоятельный народ, а потому и надлежало им иметь одного общего правителя. Таковыми и были у них судьи. Так назывались мужи, промыслом Божиим воздвигаемые из среды народа, которые управляли народом и защищали его от внешних врагов. Замечательнейшие из них были: Гедеон, Иефеай и Сампсон. Последним судиею был Самуил. После судей управляли народом Израильским уже цари, и мы намерены остановить внимание наше, братия, на знаменитейшем из них, которого и христианская Церковь называет святым и пророком. Это – Давид.

Давид царствовал за тысячу лет до рождения Спасителя нашего и был второй царь Израильский. Он происходил из простого звания, был меньший из сынов Иессея и занимался паствою овец, но оказался муж по сердцу Божию (Деян.13:22), и потому избран Богом, и помазан Самуилом на царство Израиля. Обретох, говорит Сам Бог, Давида раба моего, елеем святым Моим помазах его (Пс.88:21). Давид был весьма благочестив, и особенно отличался кротостью. Чтоже касается телесных качеств его, то он ростом был мал, но весьма силен, так что, когда вооружался против Израильтян сильный народ Филистимский, Давид одним ударом камня поразил Голиафа, одного из врагов необыкновенного роста и силы. Давид вел войны и с другими окрестными народами, побеждал их и в свое царствование распространил пределы своего царства в весьма значительной мере. Иерусалим сделал он столицею государства, перенос туда скинию и решительно намерен был, вместо скинии, построить неподвижный великолепный храм Господу; но поскольку объявлена была ему воля Божия, что не он созиждет храм, а сын его Соломон, то Давид только заготовил все необходимое для сооружения храма и заповедал сыну своему намерение и желание свое привести в исполнение. Впрочем, он много сделал для славы Божией и для благочестия народа. Богослужение в скинии он привел в отличное устройство, определил число и порядок служащих, завел многочисленный хор певцов, и сам, вдохновленный Духом Божиим сочинил много псалмов или песней для употребления при Богослужении. Поэтому он и заслужил такую любовь и милость от Бога, что Бог подтвердил ему все обетования, данные Аврааму, обещал ему незыблемость престола, благословение и умножение потомства, и возвестил ему, что от семени его родится Избавитель мира. Во век сохраню ему милость Мою, говорит Бог о Давиде, и завет Мой верен ему. И положу в век века семя его, и престол его, яко дние неба (Пс.88:29–30). И благословятся в нем вся колена земная, все язы́цы ублажат его (Пс.71:17). Вот почему Спаситель мира Иисус Христос в Евангелии у Матфея и называется сыном не только, Авраамовым, но и Давидовым (Мф.1:1). И везде в Евангелии называется Он сыном Давидовым. Осанна сыну Давидову (Мф.21:9); помилуй ны, Господи, сыне Давидов (Мф.20:30). И архангел, когда благовествовал рождение Спасителя, сказал Деве Марии: И даст Ему Господь Бог престол Давида отца Его, и воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию Его не будет конца (Лк.1:32–33). Так, следовательно, царь Давид представлял себе небесного Царя Христа, и царство его – вечное царство Христово.

Но Давид был не только избранник Божий, святой и праведный, но и муж Боговдухновенный, пророк. В псалмах его заключается много ясных и сильных пророчеств о Христе. Кто напр., предрек о том, что князи и начальники Иудейские восстанут против Христа? Давид. Князи мирские, говорит он, собрашася вкупе на Господа и на Христа Его (Пс.2:2). Кто предрек, что Христос предан будет одним из учеников Его? Давид. Ядый, говорит, хлебы моя возвеличи на мя запинание (Пс.40:10). Кто предрек, что Христос претерпит болезнь и раны крестные? Давид. Бысть, говорит, сердце мое, яко воск таяй посреде чрева моего. Ископаша руце мои и нозе мои; исчетоша вся кости моя (Пс.21:15–18). Кто предрек о том, что Распятому Христу поднесут желчь и оцет, будут разделять ризы Его и наругаются над Ним при самой смерти? Давид. Даша, говорит, в снедь мою желчь, и в жажду мою напоиша мя отца (Пс.68:22); разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий (Пс.21:19); вси видящии мя поругашамися, глаголаша устнами, покиваша главою: упова на Господа, да избавит его, да спасет его, яко хощет его (Пс.21:8–9). – Кто предрек, с какими словами Христос испустит дух Свой на кресте? Давид. Боже, Боже мой, говорить, вонми ми, вскую оставил мя если (Пс.21:2). Кто предрек о погребении и воскресении Христовом? Давид. Положиша мя, говорит, в рове преисподнем, в темных и сени смертней (Пс.87:7). Яко не оставиши душу мою во аде, ниже дасн преподобному Твоему видети нетления (Пс.15:10). Видите ли, какой великий пророк был во Израиле царь Давид? А какова псалтирь его? Сколько в ней Божественных истин! Какие высокие образцы молитв, молений, прошений, благодарений Богу! Каких утешений нет в ней для душ скорбящих, бедствующих, озлобляемых, гонимых! Посему-то она не только в Иудейской, но и в христианской Церкви употреблялась и употребляется при каждом Богослужении. Посему-то благочестивые люди и дома не выпускали ее так сказать из рук. Она и для детей у наших предков была учебною книгою. Такова псалтирь. А ведь ее всю почти написал Давид. Видите ли, повторяем, каков был Давид: избранник Божий, благочестивый царь, Богодухновенный песнопевец, наставник и пророк.

И этот столп веры, любви, благочестия и кротости не был свободен от греховного падения. Да, священное Бытописание не скрывает от нас и этого печального события, о чем побеседуем в следующий раз. Аминь.

И рече Давид к пророку Нафану:

согреших ко Господу К Богу же

возопил. Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей,

и по множеству щедрот Твоих,

очисти беззаконие мое. (2Цар.12:13)

Давид, благочестивый и кроткий иудейский царь, всегда верно служа Богу своему, учинил единожды великое перед Ним преступление. Именно: во един вечер, востав он от ложа своего, ходил по крову царского дома своего, и увидел жену на источнике моющуюся, взором вельми доброзрачну; это была Вирсавия, дщерь Елиавля, жена Урии Хеттеанина. И послал Давид слуг, и взя ю, и вниде к ней, и преспа с нею, и возврати ю паки в дом ея. И зачат жена во чреве, и пославши возвести Давиду: се аз есмь во чреве имущая. Давид же не хотя, чтобы студодеянию его приписано было имеющее родиться отроча, посла в полки ко Иоаву за Уриею мужем ея. И как прииде Уриа к Давиду, то Давид неоднократно посылаше его, да он внидет в дом свой, и к жене своей, посылаше в том намерении, да заченшися детище во чреве Вирсавии ему яко мужу припишется. Но Уриа не послушал Давида, никак не вшев свой дом, а всегда спал пред враты дому его, с рабами его, тако отвечая ему на вопрос его, для чего не вшев дом свой: царю! Кивот Божий, Израиль и Иуда пребывают в кущах, находятся в палатках, и господин мой Иоав, и раби господина моего на лице сел пребывают, на открытом поле и на земле опочивают. Аз же вниду ли в дом мой ясти, и пити, и спати с женою моею? Како? Жива душа твоя, аще сотворю глагол сей. И Давид, разгневавшися на Урию, посла его паки ко Иоаву с таким писанием: введи Урию противу брани крепкия, и возвратитеся вспять от него, да язвен будет и умрет. Сие Иоав в точности исполнил. И умре Уриа Хеттеанин на брани. Жена же услышав, яко умре муж ея, зело рыдаше. И посла Давид по нее, и введе ю в дом свой, и бысть ему жена. Господь же видя, яко зло сотвори Давид пред очима Его, посла к нему Нафана пророка, который тако рече ему: царю! суди: беша два мужа во граде, один богат, а другий убог. И у богатого стада были и буйволи мнози. У убогаго же ничтоже бе, токмо агница едина мала, юже стяжа, и снабде, и вскорми ю. И прииде некто с пути к мужу богатому, и той не восхоте взяти от стад своих на сотворение обеда путнику, но взя агницу убогого, и уготова ю на обед мужу пришедшу к нему. И как Давид разгневався на мужа того сказал Нафану: сын смерти есть муж сотворивый сие, и агницу возвратить седмерицею за сие – то Нафан обратил речь свою к самому Давиду: ты еси муж сотворивый сие. Господь Бог Израилев глаголет: Аз есмь помазывай тя в царя над Израилем, и Аз есмь избавивый тя от руки Сауловы, и дах ти дом господина твоего, и жены его, и дом Израилев и Иудин, и аще мало ти есть, приложу ти к сим. И на что, продолжает Нафан, презрел ты слово Господне, и сотворил лукавое пред очима Его? На что Урию Хеттеанина убил еси мечем, и жену его поял еси себе в жену? И ныне не отступит меч от дому твоего до века. Давид, услышав явное в тайне содеяннаго зла обличение, обличение стороною, притчею на него приведенное, обличение еще и прежде совестию творимое, весьма смутился, возскорбел сердцем и рек к Нафану: согриших ко Господу, признаю пред Ним преступление мое, исповедую грех мой, и с сердцем сокрушенным молю: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззакония моего, и от греха моего очисти мя, и избави мя от кровей, Боже спасения моего. И Нафан, видя толь истинное Давидово покаяние, толь искревннее греха признание, толь сокрушенное раскаяние, рече ему от лица Божия: и Господь отея согрешение твое, не умреши. Сей священный пример научает нас тому, что ежели христианин, будучи обуреваем волнениями искушения, не устоит в сих волнах, не пребудет цел непорочен во искушениях, но падет, прегрешит, преступит Божественную заповедь, поступит против евангельского учения: то тотчас должен и возстать, тотчас должен признать грех свой и исповедать преступление свое, наипаче слыша и изобличающий за сие глас, глас Божий. Ибо как Давид вскоре по падении своем увидел пред собою Нафана пророка, и услышал его стороною обличающа его во грехе, стороною глаголюща к нему: ты, царю, похитил чуждую агницу, сотворил лукавое пред Господем: так всякий погрешающий христианин вскоре по согрешении своем видит приходящего к нему своего Нафана, видит внутреннего судию – совесть, яко пророка волю Божию ему открывающего, и слышит внутренний глас его, обличающий его за беззаконие, слышит и подтверждение из Писания от гласа Божия, что истинно таковое обличение. Всякий, говорю, погрешающий христианин слышит внутреннее обличение. Иному глас совести согласно с гласом Божиим, как Давиду Нафан, говорит: ты сотворил зло таковое, ты похитил не принадлежащую тебе агницу. Другому глас совести представляет, якоже Ахааву: понеже ты убил еси Навуфея ближнего своего для приобретения винограда его, или другого какого стяжания ого в наследие себе: сего ради наведутся и на тя всякая злая. Одного он изобличает в ярости и гневе; другого в надмении и гордости; иного в ненависти и зависти; в памятозлобии и клевете; кратко: всякаго в своих деяниях, в своих страстях, в своих пороках. Но Давид, услышав таковое пророческое обличение, не ожесточился, не пришел в ярость, не удалил от себя во гневе пророка Божия, а смирился, сокрушил сердце свое, признал грех свой пред ним, сказал: согреших пред Господем: и для того не осужден остался на смерть и временную и вечную, но прощение получил чрез таковое признание, получил отпущение греха и паки сподобился великия Божия милости. Ибо Нафан пророк, выслушав признание его, рек ему от лица Божия: и Господ отъя согрешение твое, не умреши. Подобно и всякий в чем нибудь погрешивший христианин при обличении гласа совести и гласа слова Божия не должен ожесточаться, не должен пребывать в нераскаянности до смертного гроба, не должен грехи на грехи усугублять и чрез то убивать в себе обличающий глас; но обязан, как скоро упал, возставать, имея в сем случае подпорою покаяние, обязан тотчас смириться, сокрушить сердце свое, очистить очерняющее пятно свое чрез признание греха, да по нераскаянности своей весь не очернится, и не учинится чрез сие чадом гнева Божия и смерти; обязан тотчас из глубины сердца возопить: согреших пред Господем, – да получить по примеру Давидову внутреннее уверение, что Господь отъя согрешение его, и что он за чистосердечное покаяние не умрет уже вечною смертию. Всякий христианин, подверженный претыканию о камни искушений, непременно должен иметь покаянное сердце. Таковое внутреннее расположение не только приобретает благодать Божию, прощающую прежние грехи, те, которые христианин соделал, те, в которых он кается, которых отпущения просит, не только те грехи отъемлет, заглаждает, потребляет, уничтожает; но низводит на человека благодать, подкрепляющую его против имеющих впредь случиться искушений. Ибо кто сокрушен сердцем, тот всячески будет бегать гордости, яко и самого отца ея – диавола. Кто сокрушен сердцем, тот не станет лицемерить, не будет тщеславиться добродетелями, якоже фарисей. Кто сокрушен сердцем, тот не может обожать сребролюбия, не может алкать лихв, и собирать роста на рост. Кто сокрушен сердцем, тот не будет полагать блаженства своего в богатстве, удовольствия в чести, спокойствия и радости в увеселениях мирских. Кто сокрушен сердцем, тот бедному окажет милосердие, тот обидевшему его без любомщения и ярости отпустит и простит. Кратко: кто сокрушен сердцем, тот всегда будет стараться убегать тьмы, удаляться дел злобы; тот всегда станет стремиться к свету Христову, станет, воспламеняя себя верою и любовью к Нему, воспарять на крилах добродетелей; и при помощи благодати Его, неоскудно смиренным подаваемой, без сомнения мало по малу победит искушения, взойдет на высокую степень совершенства и достигнет со временем света Христова, царства Его, где и прославится. Вот какая польза может произойти от всегдашнего покаяния, от беспрерывного сокрушения сердца! А напротив, непокаянное сердце, несокрушенный дух, нераскаянность во грехах бывают причиною бесчисленных зол как временных, так и вечных. Он к порокам расслабится, а к добру ожесточится; он ко тьме прилепится, а света бегать будет, опасаясь, да не облачатся темные дела его, дела злобы. И тако он совсем отчуждится от благодати Божией, лишится участия в примирительной крови Христовой и учинится неспособным к исправлению. Посему, христиане, когда мы, не снесши какого искушения, падем, никак не должны лежать в той грязи, в том грехе, не должны ожесточаться и грехи грехами умножать, да тако совсем не погибнем: но падши, и услышав глас совести и глас Слова Божия, нас в беззаконии обличающие, тотчас должны отрясти от внутренних очей греховный сон, тотчас должны очувствоваться, сокрушиться, смириться, и восстать чрез покаяние. Христианин, подвергался слабостям человеческим, всегда должен с Давидом воспевать сию покаянную песнь: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззакония моего; наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя; я признаю беззаконие мое, и грехи мои всегда предо мною. Окропи мя иссопом благодати Твоея, и очищуся, омый мя, и паче снега убелюся. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. И должен он воспевать сие не устами токмо, но прямо духом сокрушенным, сердцем смиренным, с сильным желанием, да премилосердый Господь Бог ниспослет благодать свою, которая бы грехи ему простила, против зла подкрепила, и в добре утвердила. Аминь.

(3Цар.12:18)

Сыны Израилевы, 12 колен, происшедшие от 12 сынов патриарха Иакова, прежде составлявшие один народ Божий, во времена Ровоама, сына Соломонова, разделились на два царства, на Иудино и Израилево. Царство Иудино, состоявшее из колена Иудина и Вениаминова, осталось наследием престола и дома Давидова; а царство Израилево, заключавшее в себе прочие 10 колен, было отторгнуто и от дома Давидова и от дома Божия Иеровоамом, слугою Соломоновым. Иеровоам, первый сделавшись царем Израильским, первый ввел Израиля и в отступление от Бога Израилева, и тем погубил себя и царство свое.

Истинно – вера и благочестие утверждают царства и царей, укрепляют благосостояние обществ, распространяют мир и благоденствие народов. Но для народа, и по естественному состоянию простоты, и по устроению Божию, как вообще в делах общественных, так еще более на пути благочестия всегда нужен пример, руководительство, вожденачальство. И благо ему, если Бог, любя его, дарует ему пример добрый, вождей мудрых, руководителей благопопечительных. Мудрый и добрый вождь путем истины и добра поведет и народ к Богу, к истине, к добру. Недобрый вождь путем стропотным поведет за собою народ в заблуждение, порок, пагубу. Таков был и Иеровоам: сам отступив от Бога, он ввел с собою в грех отступления и предавшийся ему народ. Потому сколь необходимо народу просить Господа, чтобы посылал ему вождей и правителей благих и правых, богобоязненных и благочестивых, которые бы, заботясь о своем спасении, всемерно пеклись и о спасении вверенных попечению их, ведали бы просвещать неведение их чистым светом слова Божия и сообразоваться с бесчисленными их немощами и нуждами, по примеру благого Бога, Который солнце свое светит и блага ниспосылает на благих и злых.

Каким образом отторгнул Иеровоам десять колен народа Израильского от истинного Бога? По отделении царства Израильского от Иудина народ Израильский оставался еще народом Божиим и ходил для поклонения в храм Иерусалимский. Иеровоам видел, что народ, ходя во Иерусалим для поклонения истинному Богу, вскоре может возвратиться и к своему наследному государю. И потому, дабы отнять всякий повод возвратиться народу когда-либо к наследственной власти, он умыслил решительно отвратить его от Иерусалимского храма, как единственного места служения истинному Богу, а вместе с тем и от самого служения истинному Богу.

Очевидно, что где истинная вера, истинное служение Богу, там тверда и власть предержащая, там и послушание законной власти искреннее. Но заметим, что и самая вера, этот свет небесный, и самое благочестие, этот дух жизни, блюдется в Церкви Божией и в совершенном богослужении, как во святилище на земли. Посему оставлять храм Божий, удаляться от Церкви и богослужения значит уже отступать от Бога. А, впрочем, когда и в деле веры вмешаются человеческие страсти, алчное честолюбие, жадное корыстолюбие, ненасытное сладострастие: тогда для действующих по страсти теряет важность свою все священное не только в их чувствах и сердце, но и в самом существе и действиях. Тонкий честолюбец, как и хитрый корыстолюбец, небоязненно касается самых священных предметов веры и Богослужения и изменяет оные по своему произволу, сообразно своим преступным намерениям и целям.

И Иеровоам – умыслил удалить народ от истинного Бога и удалил. Он сделал двух златых тельцов, поставил одного в Вефиле, в средине царства, другого в Дане, на пределе царства Израильского, и объявил народу, что им нет нужды ходить в Иерусалим для поклонения; указывая на золотых тельцов, вот, говорил, боги твои, Израиль, которые извели тебя из земли Египетския (3Цар.12:26, 88).

Думаем ли, что не было ревнителей противу такого богопротивного повеления, противу столь богоотступного нововведения? Без сомнения, с начала много было жалоб и сетования, много ропота и воплей в народе. Пророки гремели обличениями на царя, поборники правоверия вопияли противу богоотступничества, а священники и левиты даже удалились из царства Израильского и переселились в царство Иудино. (2Цар.11:13, 14). Однакож богопротивное нововведение осталось. И вот почему: языческое богослужение было прикрашено обрядами Богослужения истинной церкви Иерусалимской, усилено повелением и примером царя; вельможи для угождения царю и своим страстям не противились воле царя, народ более мог воздыхать о удалении от истинной Церкви и благочестия; но и народ Израильский, вообще склонный к идолопоклонству и к нравам языческим, и еще не слишком приобыкший к недавно-построенному храму Соломонову, притом отчасти обольщенный, а более царским повелением удостоверенный, что это та же вера и богослужение, как и в Иерусалиме, – и народ недолго противился. Затем и пророческие гласы появлялись реже, и ревнители замолкали; почему народ и стал ходить для поклонения поставленным в двух главных местах царства Израильского тельцам (3Цар.12:30).

Применим это к себе. Не знаем ли и из собственного опыта, как легко мы привыкаем к непорядкам как скоро содружаемся с злом! Трудно приучиться к добру и держать себя в добре; а путь к пороку широк, и мы привыкаем к злу легко. Когда дается пища нашим страстям, когда оказывается потворство нашим слабостям, удовлетворение любимым прихотям, тогда мы и к беспорядкам скоро делаемся молчаливы и снисходительны, даже извиняем их, особенно если все это поддерживается примером высших, и мерами незаконными, но благовидными.

Но Иеровоам, поставив для поклонения народу двух златых тельцов, дабы лучше содержать народ в суеверии и невежестве, а чрез то и в своей власти, построили капища па высотах, а для отправления служения в капищах избрал жрецов из простого народа, людей неведущих, склонным и заблуждаться, и вводить в заблуждение.

То уже вековыми опытами дознанная истина, что суеверие ничем сильнее, но может быть поддерживаемо, как невежеством; мрак поддерживается мраком. Так и было. В народе Божием произошло по гражданскому состоянию решительное разделение на два царства; а по церковному произошел пагубный раскол, сопровождавшийся открытым отступлением, в котором вместо Бога Израилева обоготворены златые образы тельцов; великолепный храм, воздвигнутый истинному Богу Соломоном, оставлен, народ обращен к требищам; вместо священников и левитов поставлены жрецами простолюдины, истинное богослужение смешано с суеверными обрядами языческими, затем вскоре и самая вера в отношении извратилась. Пагубно разделение и гражданское, но разделение церковное, разделение в вере, в обрядах, в богослужении и оплакать довольно неможно. Этим разделением расторгаются не только связи общественные, но, что всего важнее, связи внутренние, духовные, – единомыслие в вере и богослужении, и единство стремления к благочестию. Несмотря на многообразную разъединенность нашу, происходящую от разнообразия наших страстей, привычек, самой жизни и состояния нашего, мы всегда более или менее соединяемся внутренне в лучших стремлениях нашего духа к вечному спасению, когда при единомыслии в вере, единым путем, одними средствами, в одном духовном содружестве взыскуем общего спасения нашего. Но пагубные отступления от Церкви и расколы приводят в разномыслие умы, в разъединение сердца, в отчуждение души в самых существенных предметах для духа нашего, в предметах веры и спасения. И тогда все ведет только к разделению, к разъединению, к отчуждению. То же было и с Израильским народом, который, единожды уклонившись от правого пути веры в суеверие, впоследствии только более удалялся от Бога, народа Божия и общения с истинною Церковью Божию. Иеровоам имел достойных преемников своего нечестия до Ахава, который к вящей погибели народа Израильского, чрез вступление в брак с Иезавелью, дщерью царя Сионского, возвел лице ея на престол суеверную и вместе жестокую язычницу. Иезавель воздвигла требище Ваалу в самой Самарии, столице Израильской, и к жертвенникам Вааловым приставила 850 лживых пророков. Так за суеверием и невежеством следует идолопоклонство, за идолопоклонством язычество, а вслед затем всякие пороки, нечестие и наконец всегубительство.

Но где увеличивается духовная тьма, умножается грех, там сильнее является духовный свет, преизобилует благодать. В царствование Ахаава, в господство суеверия и нечестия, среди богоотступного народа является пророк Илия, ревнитель Божий, имевший великое дерзновение у Бога и обладавший необычайными силами духа.

Представ пред Ахаава, как грозный вестник судеб разгневанного Бога, он клянется именем Божиим, что впродолжении следующих трех лет не будет на земли ни дождя, ни росы, доколе он не испросить у Бога: жив Господ Бог сил, Бог Израилев, Ему же предстою пред ним, аще будет в лето сие роса и дождь, точию от уст словеси моего. (3Цар.17:1). Когда трехлетняя засуха иссушила землю, истомила людей, изморила скотов, и сердца многих обратила к Богу в покаянии: тогда Илия, по глаголу Божию, сретает Ахаава на пути пустынном, которым преходя царь искал на влажных местах каких-либо растений для прокормления оставшихся у него некоторого числа коней и мсков. Ахаав сретает Илию жестоким упреком, что он развращает Израиля. Илия со своею справедливостью обращает этот упрек на Ахаава и на дом отца его, что он, оставив Бога Израилева, уклонился к служению Ваалу, и предложил царю, чтобы он, для разрешения спора: кто истинный Бог, Бог ли Израилев, или Ваал, (и потому кто поклонник Бога, и кто напротив развращает народ Божий,) он Илия, или он Ахаав, собрал к нему на гору Кармильскую всего Израиля, туда же бы привел и всех пророков Иезавелиных, числом 850. Ахаав собирает к Илии на гору Кармильскую всего Израиля и всех пророков Вааловых. Окинув быстрым, молниевидным взором собравшийся народ, из коих многие чтили и Бога отцов своих, Бога Израилева, и Ваала, и в богослужении держались и закона Моисеева, и нововведений Иеровоамовых, и суеверия Ахаавова и Иезавелина, Илия как громом поразил упреком собравшихся: доколе вы храмлете на обе плесне ваши? Выразив упреком двоедушие и холодность Израильтян к истиной вере и благочестию, требовал, чтобы они, оставив колебание между верою и суеверием, и двоедушие между Израильским благочестием и языческим нечестием, обратились опять к служению истинному Богу Израилеву, или служили Ваалу, если доказано будет, что Ваал Бог: аще есть Господь Иегова Бог идите в след Его, аще же Ваал есть, то идите за ним (18:21), и тот

час назначает единоборство с лживыми пророками, дабы решить царю, кто истинный Бог, Ваал или Иегова. Велит привести двух волов: одного из них берет сам, другого велит взять пророкам, разрубить на части, возложить на дрова жертвенника, но огня не взгнетать, а огнь низвести с неба. И кто, – они, или он, молитвою низведет огнь с неба, того и истинный Бог: и будет Бог, иже аще послушает огнем, той есть Бог (ст.24). Предложенный способ состязания единогласно одобрен всем собранием народа. Илия предоставляет начать молитвенное призывание пророкам, по уважению многочисленности их. Жрецы Вааловы призывали имя Ваалово от утра до полудня и от полудня до вечера, бегали вокруг устроенного ими жертвенника, по обычаю языческого богослужения громко кричали, уязвляли себя ножами и били бичами до пролития крови. Наступил час вечерней жертвы, но на их вопли не было ни гласа, ни послушания.

Илия, посмеявшись лжепророкам, велел им отступить и сам приступил к призыванию Бога Израилева о призрении на жертву, но приступил не просто. Дабы вполне показать, что в имеющем совершиться действии не может иметь ни малейшего участия никакое искусство и никакая естественная сила, кроме силы Божией, он, устроив бывший там некогда, но раскопанный алтарь истинного Бога, повелевает вокруг его провести ров, принести четыре водоноса воды и троекратно возливать воду на жертву и на дрова; ров, окружавший алтарь, наполнился водою. После сего, пред лицом всего собрания, он обратился с пламенною молитвою к Богу Авраамову, Исаакову и Иаковлю о ниспослании свыше на жертву огня. Коль скоро кончена была краткая, но сильная молитва, проникнувшая до престола Бога Израилева, огнь спал с неба, пожег всесожжение, дрова, воду, камни, поял даже самую персть. Все несметное множество людей, повергшись ниц на землю, воскликнули единогласно: воистину Господь Иегова Бог, той есть Бог. Илия повелевает народу поймать пророков Вааловых, привести к нему на поток Киссов и там заколоть их, как врагов Божиих, как низких угодников прихотей человеческих и обольстителей простодушных, которые, вместо того, чтобы примером обращения своего изводить заблуждающихся из заблуждения, паче утверждали их в заблуждении; и потому недостойны были жить, как члены, зараженные неисцельною болезнью, и только распространявшие гибельную заразу душ человеческих.

Вот какой подвиг совершил Илия на горе Кармил! вот как он торжественно явил славу Бога Израилева, изобличил суеверие и наказал суесвятство, как душегубство! А потому, когда немедленно после сего подвига возван был Богом на горе Хорив: что ты зде Илие? со всем дерзновением ответствовал пред Богом: ревнуя поревновах по Господе Бозе Вседержителе.

Ублажим великого в пророках Божиих Илию, благоговейно почтим и священную ревность его, как необыкновенное дело великого духовного врача, в крайней опасности употребившего болезненное врачевство, дабы, чрез отторжение некоторых заразительных членов, сколько возможно сохранить целое от совершенной заразы и скорого истребления; предоставим однакож великое великим, и особенные явления Духа предадим изволению Духа.

Мы вонмем обличению пророка, и к нам ныне, как некогда к сынам Израилевым, простирающемуся в том же упреке: доколе вы храмлете на обе плесне ваши? И когда рассмотрим греховное расслабление нашего сердца, потворство страстям и привычкам, пременчивость в благих мыслях, непостоянство в добрых расположениях, неверность в благочестивых обещаниях, тогда не можем не сознаться, что по всей справедливости падает и на нас упрек ревнителя Божия Илии. Мы живем слабо, рассеянно, беспечно, мало заботимся об исправлении наших страстей. У нас много пристрастий – и мало твердости в добре; много обещаний – и мало исправления; много угождения прихотям – и мало забот о угождении Богу и спасении души. Это и составляет в нас духовное хромание; мы ни теплы, ни холодны. Не теплы в любви к Богу и ближним, не холодны к суетам мира и обольщениям житейским; имеем образ благочестия, но без самоотвержения и последования Христу, без духа любви христианской и без свидетельства добрых дел.

Бонмем же обличительной проповеди пророка Божия Илии. Восстановим в себе решимость служить Богу, быть верными исполнителями святой воли Его. Аминь.

Св. пророк Илия прославился величайшею ревностью о славе истинного Бога и вместе многочисленными и величайшими чудотворениями. Так по его слову для наказания нечестивого Ахаава и его подданных небо заключилось и не давало дождя в продолжении трех с половиной лет. По его же молитве и слову прекратилось это бедствие и обильный дождь напоил жаждущую землю.

В летнюю жаркую пору дождь обыкновенно соединяется с грозой, т. е. с молнией и громом. В каком смысле гром и молния называется грозой? В том смысле, что в этих явлениях природы проявляется грозная, страшная сила для тварей, в сравнении с которою ничтожными оказываются искусственные человеческие измышления для опустошения и разрушения. В наше время много измышлено средств с целью опустошения и разрушения, особенно для истребления людей.

Но как ни грозны и страшны орудия разрушения и смерти, изобретаемые людьми, они суть не что иное, как детская игрушка в сравнении с силой грозы. Вспомним опустошение полей египетских, произведенное грозой по слову Моисея в наказание упрямому фараону (Исх.9:23–28). Вспомним быстрое истребление молнией стад мелкого скота у Иова, произведенное, по попущению Божию, чрез диавола (Иов.1:16). Молнии – это стрелы Божии. Горе врагам Божиим! У Всемогущего множество средств для наказания их. Одним из этих средств служит гроза. «Понесутся меткия стрелы молний и из облаков, как из туго натянутаго лука, полетят в цель» (Прем.5:21). И если бы Господь восхотел карать нечестивых по всей строгости своего правосудия, Он в одно мгновение мог бы истребить всех их своими стрелами – молниями, и никакие громоотводы не спасли бы их от этих убийственных стрел. Этого, однако мы не видим. Господь не только праведен, но вместе долготерпелив и многомилостив. Он удерживает свою грозную руку, готовую поразить нечестивых, ожидает их покаяния, давая им время на покаяние. Явления молнии и грома, страшные своею силой и однако же удерживаемые от проявления их во всей силе, суть вместе явления милосердия Божия. И вот поэтому-то они и называются грозой. Господь только грозит чрез них своим гневом, дает острастку грешникам, но большею частью не приводит в исполнение своих угроз в этой жизни, отлагая казнь виновных до жизни загробной. – Но как надобно смотреть на случаи убийственного действия грозы, когда молния на смерть поражает человека? Чтобы вернее ответить на сие, вспомним слова Христовы, относящиеся к подобным случаям. Некогда «рассказали ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал (в иерусалимском храме) с жертвами их. Иисус сказана сие: думаете ли вы, что сии Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете. Или думаете вы, что те осьмнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк.13:1–5) Так поучает нас Господь Иисус смотреть на несчастия, случающиеся с ближними нашими, следственно и на смертные случаи от грозы. Сожалея о несчастных жертвах этого бедствия, мы должны видеть в нем поучительный урок для себя. Посему, когда дойдет до тебя слух, что тот или другой пал от грозы, не подумай, что ближний твой, убитый молнией, грешнее тебя. По несчастной кончине человека нельзя судить о нравственном его достоинстве. Он может-быть гораздо выше тебя в нравственном отношении, ибо есть примеры, что и святые люди подвергались подобному несчастию; например, праведный отрок Артемий Веркольский пал мертвым в поле во время грома, хотя молния не коснулась его. Люди сочли его состоящим под судом Божиим, и потому лишили его христианского погребения и положили в лесу вдали от церкви. Но через 28 лет тело его найдено нетленным, и он прославился чудотворениями и причислен к лику святых. В виду подобных случаев не спеши судить о каждом убитом грозой, что его постигла кара Божия за грехи. Не о чужих грехах при этом помышляй, а о своих, и говори Господу: «Слава твоему милосердию! поражая других, Ты, Господи, щадишь меня. Несчастием с моими ближними Ты вразумляешь меня, возбуждаешь во мне помысл о моих грехах и покаянии в них для умилостивления Тебя. Ибо если не покаюсь, то и я такожде погибну. У Тебя, Господи, много средств наказать меня и в этой жизни, – и это еще хорошо, если постигнет меня только временное наказание, лишь бы избегнуть вечного мучения. Но что если греховною беспечностью заслужу вечную погибель, что если умру совсем без покаяния? О, не дай мне умереть без покаяния, даруй мне время на покаяние».

Благодарение Господу, вразумляющему нас грозой. Впечатление, производимое ею, благотворно. «Гром не грянет, иной не перекрестится», говорит русское присловье. Звук грома потрясает не один слух, по вместе и сердце. Невольно поднимается рука для положения на себе крестного знамения, невольно с благоговением произносишь: «свят, свят, свят Господь Саваоф». Мысль о святости и величии Божием при этом обыкновенно соединяется с мыслью о своем ничтожестве и нравственном убожестве, и вызывает вздох покаяния. И не эти ли вздохи, исходящие в одно и то же время из тысячей грудей, доходя до небес, отвращают от нас праведный гнев Божий? Редко кто падает жертвой грозы. Господь только грозит, но не приводит в исполнение свои угрозы. Все остаются целыми и невредимыми, всем дается время на покаяние. К сожалению, спасительное впечатление, возбуждаемое грозой, во многих бывает мимолетно: с минутой возникает, с минутой исчезает.

Господи! молитвами Твоего угодника, ревнителя славы Твоей и грозного проповедника покаяния, утверди в нас ревность к покаянию, чтобы нам не умереть без него.

Даруй нам, чтобы грозные явления природы производили в нас не мимолетный страх гнева Твоего, но оставляли в наших сердцах прочное благотворное впечатление, чтобы угроза Твоя не пропадала для нас даром, но всегда отзывалась в нашей памяти и сердце, как спасительный голос покаяния. Аминь.

Относительно пророка Илии в народе есть два верования: одно, будто бы он во время грозы ездит по небу на огненной колеснице, и будто бы от этого то слышится гром; второе, что он перед вторым пришествием Христовым вместе с Энохом явится на землю и прольет свою кровь от руки антихристовой, и будто от крови этих святых возгорится земля, и последует кончина мира.

При настоящем случае мы считаем уместным рассмотреть, справедливы ли эти верования.

В пользу первого верования нельзя сказать ничего.

Это – чистая нелепость. В жизни этого великого пророка есть конечно одно обстоятельство – именно взятие его на небо на огненной колеснице, запряженной огненными конями, которое может навести простой народ на подобное верование. Но не это обстоятельство питает в простом народе такой грубый предрассудок; он поддерживается собственно рассказами старух, которые, в своем детстве, выслушав от старших эту басню, передают ее и своим детям, и передают не как басню, а как сущую правду. Так ведется между вами, добрые люди, и это относится конечно не к чести вашей, хотя надобно согласиться, что подобные толки у вас происходят не от злого расположения взносить хулу на пророка Божия, а от вашей слепоты и неведения, по которому вы, вместо святой истины, питаете умы ваших детей бабьими сказками, тогда как от них предостерегает нас само слово Божие (1Тим.1:4). Послушайте же, что я скажу вам для разогнания такого неведения относительно пророка Илии.

Илия пророк действительно взят был от земли на небо на огненной колеснице, которая везома была и огненными конями (4Цар.2:11). Правда и то, что во время грома мы слышим что-то похожее на раскаты. Вот это-то сближение столь разнородных явлений и было, вероятно началом нелепого верования о происхождении грома. Но как вы, братия, ни легковерны, все же никто из вас не согласится думать, будто дивный пророк Илия – ангел во плоти для того был взят чудесным образом от земли на небо, чтобы там разъезжать на огненной колеснице и огненных конях. Для чего, скажите нам, будет он совершать подобное? Неужели для того, чтобы наводить страх на тех, которые живут под небом? Ведь такая мысль недостойна мысли нашей не только о Боге, но и о великом Божием пророке. Станет ли заниматься такими вещами, пред лицом Самого Бога тот, который и на земле был ангелом. Смотрите, братия, к каким богопротивным мыслям ведет это ваше верование!

Притом если гром бывает, положим, оттого, что в это время ездит Илия пророк по небу, то отчего же он происходил прежде, когда Илии пророка еще не было ни на небе, ни на земле? Ведь Илия пророк жил на земле и потом взят на небо спустя уже много, много лет от начала мира, тогда как гром и молния разражались над землею и были известны миру от самого начала его бытия. Значит ясно, братия, что ваше мнение насчет происхождения грома неверно, и мы советуем вам оставить и забыть эту басню.

Гром бывает от причин совершенно иных и совершенно естественных, а не от таких чудных, как вы думаете. Это – явление природы, не выходящее из обыкновенных ее законов. Оно, правда, тоже явление дивное: но разве Тот, который вся премудростью сотворил (Пс.103:24), не мог устроить между прочим и этого? Что оно непонятно для иных, так мало ли на свете такого, что для людей темных представляется загадкой, а для просвещенных напротив светло и ясно.

Вы конечно знаете, братия, что перед грозой небо покрывается облаками; затем эти облака собираются в одну тучу. Так вот где, братия, в этих-то облаках и тучах начало и причины грома. Люди, занимающиеся этим, нашли и открыли, что в природе есть сила, которая способна производить подобные явления, как гром, и подобное блистание, как молния. Это признали истинным все люди знающие. С этим остается согласиться и вам, люди добрые.

Впрочем, я укажу вам и на действительное отношение пророка Илии к явлениям во время грозы, на такое явление, которое по ходатайству св. Церкви, и ныне возможно. Слышали вы из читаемого ныне Апостола, что по молитве пророка Илии заключалось небо и низводился на землю дождь. И потому мы нисколько не погрешим, если будем веровать, что и ныне может он пособить нам в подобном случае. Будем просить сего славного пророка во время засухи, чтобы он вымолил нам у Бога дождь, а во время безведрия – ведро. Он еще при жизни своей творил подобные чудеса: то тем более теперь Господь Бог подвигнется на милосердие к нам недостойным по ходатайству такого угодника Своего. Допустим и то, что Бог может помиловать и спасти нас от убиения громом и отразить от нас как громовые стрелы, так и другие губительные прещения по молитвам св. славного пророка. При этом нельзя не похвалить в вас, братия, того благочестивого настроения, что вы в явлении грома видите величие Божие, и свое благоговение пред Богом выражаете крестным знамением.

Во втором веровании насчет пророка Илии гораздо больше справедливых сторон. Хотя в св. Писании нет прямого указания, что перед вторым пришествием Христовым сойдут на землю Илия и Энох, однако св. Церковь не отвергает этого, когда в своей песни в честь пророка Илии называет его вторым Предтечею пришествия Христова. Иисус Христос раз уже приходил на землю, и тогда Предтечею был Иоанн.

Приидет Иисус Христос и еще раз, и тогда, по смыслу церковной песни (троп. прор. Илии), Предтечею будет Илия. Верование, что Илия и Энох снова явятся на землю и на ней примут смерть, можно возвести на степень непреложности. Потому что определение Божие смертию умрете (Быт.2:17), неизбежно простирается на весь род человеческий; из него не исключен ни один смертный; даже сам Сын Божий, сделавшись подобным нам человеком, не избег этого предела, – и пребывал в сердце земли три дни и три нощи (Мф.12:40). Следовательно, и эти два великие лица – Илия и Энох, хотя за святость жизни и избегли в свое время острея меча, но как происшедшие из рода смертных должны будут когда-нибудь выполнить Божие определение. Но как они на брани примут смерть от руки антихристовой (Апок.11:7–8), это во власти Бога, и от нас утаено. Что от их крови возгорится земля и от этого произойдет кончина мира, об этом нигде не говорится. А что Илия и Энох будут предтечами и предвестниками второго пришествия Христова, это очень правдоподобно. Потому что, если Господь в свое время благоволил изъять их из среды живых, не дав им вкусить смерти, то, наверное, пошлет их снова на землю – в эту юдоль плача, и не заставить долго скитаться в стране изгнания, ожидая всеобщего прославления. И, следовательно, явление на землю Илии и Эноха будет несомненным признаком, что близ есть кончина.

Будем же, братия, умолять сих двух великих угодников Божиих, чтобы они ходатайствовали о нас пред Господом, да не постигнет нас грозный час смерти неожиданно, но, если возможно, отсрочит его до времени нашего исправления и приготовления. Аминь.

(4Цар.2)

Среди непокорного и часто увлекаемого идолопоклонством народа Еврейского были люди, которые свято хранили закон Божий и ревновали о славе Бога истинного. Сих-то мужей Господь и посылал к народу Своему то с проповедью о покаянии, то с угрозами наказаний за не исправление, то с утешением о пришествии обетованного Мессии: для доказательства Своего посольства Бог облекал их силою предсказывать будущее и творить чудеса. Многие из них по повелению Божию записывали свои пророчества и оставляли будущему потомству в научение свои записи, которые известны у нас под именем книг пророческих; а много было и таких великих пророков, которые не оставили по себе никаких писаний. К числу сих последних и принадлежит святой пророк Елисей, память коего Церковь празднует 14 июня.

Св. пророк Елисей, сын Сафатов, из колена Рувимова, жил между 902–849 г. до Р. X., пророчествовал в царстве израильском после пророка Илии в царствование четырех царей: Иоарама, Ииуя, Иоахаза и Иоаса. Он мирно скончался и погребен с своими предками. Служение сего пророка ознаменовано было многими чудесами, из коих многие могут быть поучительны для нас христиан. Вот одно из них. Однажды сей пророк проходил из Иерихона в Вефиль. Пред самым городом на дороге встретила его толпа детей, которые смеялись над ним и кричали: «ступай плешивый! ступай плешивый!» Елисей оглянулся. Осмотрев их пророческим взором, он проклял их именем Божиим. Тогда выбежали из леса две медведицы и растерзали их. Всех детей, погибших такою лютою смертию, было числом сорок два. Сей поступок пророка, по замечанию составителя жития его, святителя Димитрия митрополита Ростовского, был сделан, во-первых, для наказания самих детей за сделанное ему поругание и для пресечения в них зла, которое с их возрастом могло разрастись и тем большему подвергнуть их наказанию; во-вторых – для наказания самих родителей, да воспитывают детей в страхе Божием и научают их воздавать почтение старшим себя. Остановимся здесь, христиане, и присмотримся к образу нашей жизни и наших детей. Ах, как часто в самом деле бывает страшно за некоторых детей наших, когда видишь их насмехающимися над старшими или слышишь их порицательные слова, которых бы не желалось слышать и от взрослого язычника. Кто виновен здесь? Большею частью мы, родители и воспитатели их. Мы забываем наставление апостола: отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем (Еф.6:4). Забываем, и таким образом губим себя и детей своих. Св. Иоанн Златоуст говорит: «родители не только за свои грехи наказаны будут, но и за детей своих, ежели их в благочестии не воспитывают». Но не правы дети и все молодые люди, когда не воздают уважения старшим себя. Апостол такое дает наставление уже пришедшему в возраст ученику своему: старцу не твори пакости, но утешай якоже отца (1Тим.5:1); в ветхом завете сам Бог изрек устами Моисея: пред лицем седого возстани, и почти лице старче (Лев.19:32). Да и что вы находите достойного порицания в старости? Не смотрите ли вы сами с уважением на воинов, возвращающихся с войны; не отдаете ли вы предпочтение человеку, долго потрудившемуся и преуспевшему в какой-либо науке или искусстве? Что же, вы думаете, есть жизнь наша в сем многонлачевном мире? Не есть ли она одна из величайших наук человека? Не даром у нас сложилось присловие: «век пережить – не поле перейти». Да и можно ли смеяться над тем, чему мы сами неминуемо можем подвергнуться? Не безчести человека в старости его, говорит премудрый, ибо и ты сам состареешися (Сир.8:7). Мы знаем также, что долголетняя жизнь есть награда от Бога (Исх.20:12); а награде царской, а кольми и паче Божией, разве не страшно смеяться? Нет, возлюбленные, венец хвалы старость (Прит.16:31) и слава старым седина есть (Прит.20:29), говорит премудрый. Не будем смеяться и укорять старость. Будем помнить строгий поступок пророка Божия Елисея, оставленный нам в научение. А чтобы дело сие было успешнее, родители и воспитатели воспитывайте детей ваших в наказании и учении Господни (Еф.6:1). Аминь.

Бог, по неизреченному Своему милосердию, обещал еще первому человеку, что семя жены сотрет главу змия. Пророки, воодушевленные Духом Божиим, многоразлично подкрепляли верующих в этом обетовании о грядущем Спасителе, царство Которого должно было быть царством вечным, Который будет утехой Израиля, победителем ада и смерти.

Нам стоит заглянуть в книги св. пророков, и мы здесь, как в чистом и правильном зеркале, увидим, что Спасителю мира надлежало пострадать и умереть за грехи людей. Об этой великой истине, или лучше о тайне искупления нашего пророки, за несколько веков до события, предсказывали так, как-бы они говорили о делах, находящихся пред их очами, вполне им известных. Предвозвестив то самое место, где родится, то самое время, когда родится, то самое лицо, от которого по плоти наитием Св. Духа родится Иисус Христос, св. пророки предсказали с удивительною подробностью и верностью дивные события и последних дней Его земной жизни, запечатленных страданиями, кровью и смертью Его.

Так, устами пророка Давида Сын Божий предвозвестил о Себе, что Он предан будет одним из близких учеников своих: человек мира моего, на него же уповах, ядый хлебы моя, возвеличи на мя запинание (Пс.40:10). Через того же пророка Сын Божий предсказал, что Он будет поруган и осмеян, что об одежде Его станут метать жребий, что Ему будут давать оцет и желчь, что Его пронзят. Вси видящий мя поругашамися, глаголаша устнами, покиваша главою; разделиша ризы моя себе, и об одежде моей меташа жребий (Пс.21:8–19). Даша в снедь мою желчь, и в жажду мою напоиша Мя оцта (Пс.68:22). Ископаша руце мои и нозе мои, исчетоша вся кости моя (Пс.21:17–18). Вот что находим мы у пророка Давида. Можно ли не дивиться той подробности, с которою предсказаны будущие события, столь отдалённые от пророка, и той точности, с которою все предсказанное исполнилось на Иисусе Христе!

Пророку Захарии открыто было, что Спаситель будет предан за тридцать сребренников: поставиша мзду мою тридесять сребренник, сказано устами провидца Захарии (Зах.11:12). И как было предсказано, так и сделано предателем Христовым и первосвященниками, купившими у Иуды измену Господу.

Пророк Исаия за 600 лет до Рождества Христова ясно и определенно предвозвестил, что Спаситель мира за грехи людей подвергнут будет многим страданиям, оплеванию, заушению и самой смерти. – Пораженный непостижимо глубоким уничижением грядущего Мессии, открытым пророку свыше, он сам приходит в недоумение и, как-бы, не полагаясь на возможность веры в его пророчество о страданиях Сына Божия, начинает свою пророческую проповедь о них так: Господи, кто верова слуху нашему и мышца Господня, кому открыся (Ис.53:1)? А потом излагает и самое откровение между прочим сими словами: вид Его безчестен, умален паче всех сынов человеческих. Той зане озлоблен быст, не отверзает уст своих: яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен, тако не отверзает уст своих; предана бысть на смерть душа Его, и со беззаконными вменися (Ис.53:7–11). И в другом месте говорит пророк от лица страждущего Искупителя: плещи мои вдах на раны, и ланите мои на заушения, лица же моего не отвратих от студа заплевании (Ис.50:6). И что было предсказано пророком, то самое сбылось на самом деле, как это известно нам из евангельского повествования о страданиях Христовых.

Моисей, слишком за 16 веков до Р. Хр. перенесенный духом на Голгофу, к подножию Креста Христова, прорек: и будет живот ваш висящ пред очима твоима (Втор.28:66). И как предрек великий пророк, так и случилось. Лишь только Господь достиг Голгофы, – и здесь открылось пред очами всего мира зрелище, предвозвещенное пророком: Жизнодавец – И. Христос пред лицом неба и земли, ангелов и человеков, на лобном месте вознесен на крест, чтобы грехи наши вознести на теле Своем на древо (1Пет.2:24).

Так предсказали святые пророки ветхого завета о страданиях и смерти Спасителя. Аминь.

Ветхозаветные пророки также с ясностью предсказали и о матери Господа нашего, Пресвятой Деве Марии, о ее небесном предызбрании. Сам Господь возвестил о нем – и когда еще! После несчастного падения наших прародителей, среди глаголов утешения им, Он так изрек суд и угрозу змию-обольстителю: и вражду положу между тобою, и между женою, и между семенем твоим, и между семенем тоя. (Быт.3:15). Под именем жены это о Ней было слово Господне. Праотец Иаков, идя в Харран, на пути успе и сон виде, и се лествица утверждена на земли, ея, же глава досязаше до небесе, и ангели Божии восхождаху и нисхождаху по ней, Господь же утверждашеся на ней (Быт.28:12). Это видение опять прообразовывало Матерь Господню, как имеющую совокупить небо с землею имеющим вочеловечиться от Нея Искупителем человеков – Иисусом Христом. Праотец Девы Марии – Давид, восхищенный предзрением славы будущего благодатного царства, в пророческом духе восклицает о своей богопрекрасной отрасли: Гора Божия, гора тучная, гора усыренная, гора тучная! (Пс.67:14). Исаия во дни Ахаза, царя Иудейского, обещает царю и в лице его всему Иудейскому народу помощь и заступление Иеговы против врагов следующим образом: сего ради даст Господь Сам вам знамение: се Дева во чреве зачнет и родит сына и наречеши имя ему Еммануил (Ис.7:14). Дева, имеющая родить Еммануила – это Дева Мария. Пророк Иезекииль созерцает без нетления имеющую родить Марию под образом врат, которые заключенна будут и не отверзутся, и никтоже пройдет ими, яко Господ Бог Израилев внидет ими и будут заключенна (Иез.44:2). Прозорливый Аввакум рождение Бога от Всехвальной воспевает, говоря: Бог от юга приидет и святый из горы приосененныя чащи (Авв.3:3). Вот сколько пророков, в скольких пророчествах и знамениях, за сколько времени до рождения видели и ублажили предызбранную Всевидящим в орудие вышних Своих судеб святую Деву Назарета. Аминь.

Спаситель наш Иисус Христос говорит в Евангелии: всякое царство раздельшееся на ся запустеет (Мф.12:25). Именно это и последовало с царством народа Божия, когда оно разделилось на два царства, Израильское и Иудейское. Израильтяне, управляемые своими нечестивыми царями, и за отступление от истинной веры оставленные Богом, были наконец порабощены язычниками. Ассирийский царь Салманассар пленил их, вывел из язычества и расселил по разным языческим странам, а на месте их водворил язычников. Таким образом Израильтяне смешались с язычниками, а царство их прекратилось навсегда. А Иудеи? И они, хотя несколько позднее, подверглись подобной участи. Пророк Иеремия предсказал падение царства Иудейского; ему же довелось и оплакать бедствие своего народа, известное под именем преселения или пленения Вавилонского. В царстве Иудейском были цари благочестивые, но были также и нечестивые. Народ соблюдал веру отцов своих, но также почасту и забывал Бога, и уклонялся в идолопоклонство. Бог долго щадил людей Своих ради Давида, раба Своего, и за благочестие некоторых царей их нередко избавлял их от сильных врагов их, но наконец определил предать царство Иудейское на запустение, и народ Свой на порабощение язычникам. Навуходоносор, царь Халдейский, с огромным войском подступил к Иерусалиму, разрушил стены и лучшие здания его, сжег знаменитый храм Соломонов, взял к себе все сокровища храма, пленил Иудеев и вместе с царем Седекиею отвел в Вавилон. Так разорилось царство иудейское, но народ не уничтожился. Во все время пленения, которое продолжалось семьдесят лет, Иудеи, находясь в земле Халдейского царства, пользовались покровительством царей Вавилонских, имели своих князей, жили по своему закону, служили истинному Богу и собирались на общую молитву и для чтения закона. Сам Бог не забывал людей Своих. Он посылал к ним и в это время пророков и утешал их возвращением их в землю свою. Когда же приспело время освобождения их, Бог назначил им избавителем Персидского царя Кира. Этот государь, победив Вавилонян, дозволил Иудеям возвратиться в свое отечество. С радостью потекли пленники в любимый свой Иерусалим, и через несколько времени восстановили город, построили новый, хотя далеко меньший прежнего храм, и стали продолжать свое самостоятельное бытие, не имея однакоже у себя уже царей.

Слышите, братия, как Господь наказует и милует людей Своих. Наказует, когда люди грешат, забывают Его и живут противно святой воле Его; милует, когда раскаиваются, обращаются к Нему и начинают опять творить благоугодное Ему. Так, когда Иудеи забывали Господа Бога своего, отступали от Него и предавались нечестию язычников, Господь наказывал их, как и теперь наказал их семидесятилетним Вавилонским пленом; но после, видя их бедствие и слыша стенание их и слезы, опять воспомянул их в милости Своей и послал им избавителя.

Когда Иудеи переселены были в Вавилон, царь Навуходоносор приказал избрать из них нескольких юношей знатнейших фамилий для воспитания при царском дворе. В числе таковых оказались Анания, Азария, Мисаил и Даниил. Эти юноши отличались не только наружною красотою и способностями ума, но еще более духом благочестия и преданности Богу Израилеву.

Посему они, находясь при дворе царском, не хотели пользоваться пищей от стола царя языческого и употребляли пищу простую, из земных произрастаний. Эти и подобные им благочестивые поступки их приготовили им самое тяжкое искушение, но вместе и последующую славу их. Так в один раз случилось, что царь Навуходоносор вздумал слить, и слил огромный золотой истукан в подобие свое и, поставив его на поле, повелел, чтобы весь народ при звуке музыки и песней покланялся ему, как Богу; а кто не поклонится, брошен будет в раскаленную печь. Открылось это языческое торжество, при котором должны были находиться и три отрока: Анания, Азария и Мисаил; и лишь только загремела музыка и песни, весь народ пал перед кумиром и поклонился ему. Не поклонились только три отрока. Об этом донесено было царю. Потребованные царем, они отвечали ему: «есть у нас на небеси Бог, Которому мы служим, и Который силен сохранить нас от огня, богу же твоему и этому изображению, которое ты поставил, не кланяемся». Царь, воскипев гневом на отроков, повелел семь раз раскалить печь и бросить их в оную. Сильный пламень, исходящий из печи, не устрашил благочестивых отроков, а сам, по выражению Церкви, устрашился их сообразнаго души несквернаго тела (ирм. гл. 2. песн. 8) Исповедники Царя Небесного связанные брошены были в огненную печь, но огонь не коснулся их, и не опалил их. Мучители и сам царь увидели, что они живы, и ходят среди пламени, и уже не трое, а четверо. Кто же это четвертый? Сын Божий, явившийся в виде ангела, как свидетельствует Церковь: в пламени огненне горящия пещи сохраншаго дети, и во зраце ангела снизшедшаго к ним пойте Господа (ирм. 1. гл. песн. 8 ). Пойте снизшедшее Слово и огнь в росу претворшее (ирм. 8. гл.пес. 8). Так, лишь только отроки брошены были в печь, в то самое мгновение восшумела, как буря, роса, расступился огнь, сошел Сын Божий, разрешил отроков и сохранил их невредимыми. Тогда-то они восхвалили и прославили Бога, и воспели ту величественную песнь, которую ежедневно повторяет ныне святая Церковь и которая составляет у нас две, седьмую и восьмую, песни утреннего канона. Благословен еси Господи Боже отец наших, препетый и превозносимый во веки. Господа пойте, и превозносите Его во веки (Дан.3:52–57). Царь наконец, в изумлении и радости, подступив к печи, вызвал оттуда рабов Божиих, поклонился пред ними Богу Израилеву и повелел чтить имя Его во всем царстве, а Ананию, Азарию и Мисаила поставил на степень весьма сильных людей в своем царстве.

Подобное случилось и с Даниилом. Этот, по слову Господа, муж желаний (Дан.10:11), живя в Вавилоне, был также в большой чести и силе у царя (это, впрочем, был уже другой царь), через что и возбудил к себе зависть царедворцев и вельмож Халдейских. Стараясь погубить его и зная его преданность и ежедневную молитву Богу отцов своих, враги его хитростью испросили у царя повеление, чтобы в течение тридцати дней никто ни к кому не обращался с просьбой и с мольбой, кроме царя и им чтимых богов; нарушитель же царской воли брошен будет на съедение львам. Даниил, несмотря на это продолжал молиться своему истинному Богу по три раза в день, и за то обвинен был пред царем, как противник царской власти. Даниила, не смотря на любовь и расположение к нему царя бросили в ров к голодным львам, но Бог послал ангела Своего, и заградил уста зверей. На другой день утром царь, узнав, что Даниил жив, обрадовался, и велел тотчас вынуть его из рва, а на место его бросить туда обвинителей его, которые немедленно и были растерзаны львами. И этот царь, подобно Навуходоносору, повелел, чтобы во всем царстве его чтили и боялись Бога Даниилова. Вот какие замечательные были события в народе Иудейском, когда он находился в Вавилоне. Оба эти события, т. е. как избавление отроков из огня, так и спасение Даниила от уст Львовых святая наша Церковь воспоминает и прославляет, как мы сказали, в песнях своих, например, поет: руце распростер Даниил, львов зияния в рове затче; огненную же силу угасиша, добродетелию препоясавшеся, благочестия рачители отроцы (ирм. 4, гл. п. 8).

Подивимся, братия, великим и чудным подвигам избранных Божиих! Смотрите, как велика может быть сила веры и любви к Богу в человеке несмотря на немощь естества нашего, и какие знамения и чудеса всемогущества и благости являет Бог на верующих и любящих Его! Страшно и подумать, что приготовлено было для пророка Даниила и для трех благочестивых отроков, и что решились они претерпеть за веру отцов своих! За то и Бог показал на них славу Свою, так что самые мучители ужаснулись, и должны были невольно воскликнуть: «благословен еси Боже Израилев, творяй чудеса един». За что эти праведные мужи осуждены были на такую страшную казнь? За то именно, что они были праведны и благочестивы. Не дивитесь этому, братия. Разве не то же было и бывает со всеми святыми, живущими в мире? Не сказал ли Сам Господь: в мире скорбни будете (Ин.16:33)? Не свидетельствует ли и апостол, что вси хотящии благочестно жити о Христе Иисусе гонимы будут (2Тим.3:12), Веруйте, что так или иначе, легко или тяжко, непременно доведется терпеть в животе сем всякому верующему и труждающемуся о Господе. За то и Господь так или иначе, с большею или меньшею славою непременно воздаст каждому за любовь и терпение. Радуйтеся, говорит Он и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех (Мф.5:12). Богу нашему слава во веки веков. Аминь.

Первый из св. мужей Ветхого завета есть Адам, праотец по плоти всем нам. Чрез него вошли грех и смерть в мир; но им же принято и первое обетование жизни и спасения, он же есть первый пример покаяния и оправдания во Христе. Но многие из нас, твердо памятуя грех праотца, весьма худо помнят его покаяние. И для чего воспоминают грех? Для нечестивого ропота на свою участь, для извинения своих преступлений, а иногда для жалкого и безумного глумления. Нет, братия, не такого воспоминания достоин наш общий отец по плоти. Велико было падение его; но если избранный из всех не устояв испытании, то кто не пал бы на его месте из нас, неизбранных?

Притом, как бы ни был велик грех Адамов, он, после того как мы искуплены Сыном Божиим, не вредит нам. Во Христе мы гораздо более приобрели, нежели сколько потеряли в Адаме: теперь, если мы погибаем, то совершенно от себя самих. Адам первый подает нам пример, как должно восставать от падения. Раз вкусил он от плода запрещенного, и 900 лет провел в слезах и раскаянии! Сколько раз он, может быть, плакал о нас и грехах наших, между тем как мы сами, вместо того чтобы плакать о грехах своих, нередко хвалимся ими! Будем провождать жизнь подобно Адаму, кающемуся и пламенное оружие не воспрепятствует нам войти в рай, им потерянный. Второй после Адама праведник древнего мира есть Авель, первый мертвец в роде человеческом и первый мученик, а посему и первый наследник возвращаемого рая. Крайне прискорбно, что первая смерть последовала от руки братней; но крайне утешительно, что первая смерть была святая, мученическая. Дьявол не мог радоваться той персти, в которую обратил тело человека; а проклятая в делах человека земля с радостью прияла сию святую персть в начало освящения своего. Невинная кровь Авеля, по уверению апостола, соделалась преобразованием всеосвящающей крови Сына Божия (Евр.11:4). Третий дивный муж был Энох. О нем говорится в Писании, что он ходил с Богом (Быт.5:22); то есть, занимаясь постоянно Богомыслием, приблизился к Богу до того, что, вступив некоторый род особенного, постоянного сообщения с Богом, подобного может быть тому, в коем по временам бывал в раю до падения первый человек. Таким образом Энох вне рая покаянием и верою достиг того, что потеряно в раю легкомыслием и непослушанием. поскольку сей праведник крайне мало думал о всем настоящем и земном, то как бы взамен сего ему открыто было будущее самое отдаленное и в полноте необыкновенной. По свидетельству ап. Иуды он провидел ясно даже конец великой борьбы семени змия с семенем жены, славное пришествие Господа на суд со тьмами ангелов. Ходя таким образом всегда с Богом, Энох неприметно переступил черту, отделяющую временное от вечного, и зашел так далеко, что нельзя уже было возвратиться назад – в сию жизнь. Вследствие сего Он был, по свидетельству Писания, преложен с плотию на небо; событие, показавшее всему миру, что страшное определение Божие: земля еси и в землю отеидеши, не есть уже определение неотменяемое для всех, что для смертных потомков Адамовых существует другое определение – любви, в силу коего достойные из них имеют право говорить самой смерти: где твое жало? И самому аду: где твоя победа? Последний, особенно примечательный праведник первого и первый – второго мира есть Ной. Ему достался жребий быть проповедником правды для погрязавшего в нечестии мира, и он 120 лет проповедовал роду строптивому и грешному: не видел плода от проповеди, но проповедовал; ибо это был его долг. То же постоянство и терпение показал Ной и в строении ковчега. Когда все современники его ели, пили и веселились, не думая о будущем, Ной строил ковчег. Вероятно, многие глумились над трудом праведника, почитая его безумием; но он – строил ковчег. За то пришло время, когда все заплакали, многие начали проклинать день рождения: а Ной был безмятежен в своем ковчеге. Так и всегда оканчивается жизнь праведников и жизнь миролюбцев: великие бедствия и особенно смерть являют в полной мере, какая разность между ними, и что значат у Бога те и другие. Но чудное дело! среди всемирного потопа Ной был невредим, спасая в своем ковчеге и своем лице целый мир, а на суше едва не погряз сам. Я разумею известный несчастный случай с невоздержанием праведника, подавший повод сыну Ноеву, Хаму, не оказать уважения к спящему отцу, а на отца навлекший горькую необходимость изречь проклятие на сына. Так нужна духовная бдительность над собою и для тех, кои стояли уже на высоте Арарата! После Ноя до Авраама нельзя прейти молчанием Евера, от коего народ Еврейский получил свое имя. В его время произошло столпотворение Вавилонское – плод гордых замыслов, за кои строители подверглись смешению языков, и род человеческий, дотоле единый, разделился на различные народы. Все уклонились в единомыслие лукавства, и пошли строить столп; а Евер с своим племенем остался дома, и тем заслужил всему потомству своему особенную милость Божию. Поучительный пример того, как много значить добрый родоначальник, и как хорошо иногда не делать того, что все делают и одобряют. Но с распространением идолопоклонства по лицу всей земли едва не оскудело благочестие в самом племени Еверовом; надлежало осветить тьму, и на тверди Церкви явилось яркое светило веры Авраам. Сам ап. Павел не щадил похвал, когда говорил о вере Авраама, и назвал его отцом верующих. Величайшее титло, но им вполне заслуженное. В жизни Авраама везде и все вера: ему повелевают оставить дом, родную страну и идти в землю, для него вовсе неизвестную; он идет. Повелевают вознести на жертву единородногосына, в коем все его надежды, даже все обетования Божии; он возносит. Если бы повелено было Аврааму сойти во ад самому, он, не размышляя, сошел бы и в ад. Воля Божия была для Авраама все, а своя воля ничего не значила. Будущее было для него все, а все настоящее – ничто. Приметьте сие, души верующие: это вам отец. Каков корень, таковы и отрасли. Исаак пример сыновнего послушания до смерти жертвенной, Иаков пример братнего незлобия и терпения, но любезнее всех Иосиф. В жизни его, проданного собственными братьями, страдающего за правду и чистоту совести, но потом увенчанного славою, соделавшегося спасителем Египта и самых братьев своих, – в этой чудной жизни уже ясно отразился образ того уничижения и того прославления Господа нашего, коими спасен весь мир. С какой стороны не нападала на юного ратоборца бесстыдная жена? Но целомудрый ум умел соблюсти деломудрым и тело. Како сотворю глагол злый сей, и согрешу пред Богом? Говорил искушаемый праведник, и среди пеши был неопалим. Весьма также трогательны и поучительны слова Иосифа к братьям своим, когда они по смерти отца, боясь его мщения, просили его милости. Не бойтесь, отвечал Иосиф, я Божий: вы совещаете на мя злая, Бог же совеща о мне и о вас во благая, дабы препиталися людие мнози. При воспоминании о страданиях и великодушии сам собою приходит на мысль Иов, который, впрочем, и жил, вероятно, не много спустя после сих времен. Много труда было над ним дьяволу; истощены все стрелы ада, подвигнута земля и небо; но Иов остался непоколебим в уповании на промысл. Господь даде, Господь отъят: буди имя Господне благословенно, говорили

он, сидя на гноище; а гноище было престолом царским для того, кто говорил таким образом. Друзья внушали ему другое; жена еще худшее: рцы глагол некий ко Господу, и умри. Но праведник не слушал ни друзей, ни жены, твердо веруя, что на небеси свидетель его вернее их, что присносущен есть, иже имать искупити его и воскресити кожу его терпящую сия. И она воскресла. Праведник увидел благая Господня еще на земли живых; Господь благослови последняя Иовля паче, неже прежняя; а св. Церковь почтила память его тем, что в назидание наше доселе возглашает страдания Иова во дни, посвященные воспоминанию страданий Христовых. Аминь.

Иовом заключаются времена патриархальные, времена закона естественного и частых Богоявлений; после того Церковь сосредоточилась в народе еврейском, под законом Моисеевым. Здесь примечателен, во-первых, сам Моисей, вождь евреев, пророк, законодатель и чудотворец, распоряжавший всем, но не оставивший детям своим ничего, кроме имени и дел своих. Вера его в невидимое божественное была так велика, что он лучше согласился всю жизнь страдать с народом Божиим в пустыне, нежели называться сыном дочери фараоновой и иметь временную сладость греха. А любовь к ближним и народу своему у Моисея была так пламенна, что однажды, когда Господь во гневе хотел погубить народ еврейский и воздвигнуть Себе новый – от Моисея, Моисей молился ко Господу и просил об изглаждении из книги живота собственного его имени, только бы остался в живых народ, им предводимый. За таковую веру и любовь и Господь приблизил к Себе Моисея так, как не приближал никого из пророков, беседовал с ним как с другом, лицем к лицу (Исх.32:10), явил ему особенным образом славу Свою, отчего лицо самого Моисея просияло таким светом, что на него нельзя было взирать. Но кто бы мог ожидать после сего? и сей светоносный, друг Божий, удостоившийся потом быть соучастником славы Самого Спасителя на Фаворе, и он не мог ввести народ Божий в землю обетованную, должен был умереть вне оной – в пустыне! За что такое лишение? За то, что при чудесном изведении воды из камня Моисей говорил к народу языком сомнения: еда из камене сего изведем вам воду (Числ.20:10–12) и ударив камень жезлом не раз, а дважды. Господь почел это умалением Своего достоинства, и Моисей не вошел в Ханаан. Предавайтесь после сего сомнениям, вы кои не хотите идти царским путем веры: камень пред вами, но Ханаан за вами; вам не жить в земле обетования, она принадлежит тем, кои веруют, не видя. Моисей очевидный свидетель, как много взыскивается с тех, коим дано много. Господь Бог наш есть Бог ревнитель. – Сын Аарона Финеес в то же время служит примером того, как Господь прославляет прославляющих Его. Он дерзнул стать за закон тогда, когда самые князья Израилевы раболепствовали беззаконию, и поразил всенародно преступление, когда другие не смели и говорить против него. За сей подвиг ревнителю предоставлено Самим Богом право потомственного первосвященства и имя Финееса сделалось именем всех истинных ревнителей по славе Бога Израилева. Преемником Моисея в пророчестве был Иисус Навин. Пред ним иссяк Иордан и пали стены Иерихонские; по его гласу остановилось солнце прямо Гаваона, и един день быть яко два; он один с Халевом, из всех вышедших из Египта, вошел в землю обетованную и ввел туда народ Израильский. Великое преимущество сие заслужено верою и верностью. Когда все соглядатаи земли обетованной возвратились с ужасом от исполинов, там обитавших, и смущали народ, Иисус и Халев показали в себе и внушали другим один страх Божий, убеждая всех и каждого без всякого сомнения идти, куда велит Бог. За сие самое они одни и перешли Иордан, да видят, по выражению Сираха, вси сынове Израилевы, яко добро ходити в след Господа. Времена судей Израилевых были славны многими великими мужами; укажем на двух: Гедеона и Сампсона. Гедеону за победы его над бесчисленными врагами народ поднес венец царский: какой дар привлекательнее сего для сердца человеческого? Но у героя веры был пред очами другой лучший венец: не возобладаю аз вами, отвечал он и не возобладает сын мой вами: Господ да владеет вами. Не так поступают герои мира. У них ныне освободитель отечества, а завтра притеснитель свободы того же отечества: творят бесчисленные чудеса храбрости, но не могут сотворить одного чуда – самоотвержения, – не могут, потому что его производит не ум и мудрость, не сила и отчаяние, а вера и святое упование. Сампсон славен силою тела и бессилием духа. Как тяжело видеть победителя Филистимлян в узах Далиды! Слепота и рабство духа неминуемо следуют за владычеством чувственности; но покаяние и молитва исправляют самые тяжкие падения. Покаявшийся Сампсон поразил смертию своею более врагов, нежели сколько поражено им при жизни. Ряд судей заключил собою Самуил, пророк от юности, помазавший Евреям в царя сначала Саула, а потом Давида. Из его жизни поучительно особенно его прощение с народом, при сложении с себя звания судии. Отвещайте на мя, говорит он при сем всему народу, еда у кого тельца взях, или осля, или кого от вас насильствовах, или кого утесних, или от руку некоего приях мзду, извещайте на мя и возвращу вам. И реша Самуилу, свидетельствует св. историк, вси людие: не обидел еси нас, ниже насилствовал еси нам, ниже утеснил еси нас, ниже взял еси от руки чиея что. Сами чувствуете, братия, как бы хорошо в мире было, если бы каждый судия и правитель мог оканчивать свое поприще так, как окончил оное возлюбленный Богом Самуил. Из благочестивых царей Израилевых вместо всех один – Давид. Но я не знаю, как изобразить вам его кратко. В Давиде целый рай добродетелей. Вы сами непрестанно слышите в церкви прекрасные песни сего прекраснейшего из царей: скажите, какой чистой и возвышенной мысли, какого благого чувства, каких побуждений к терпению, каких утешений нет в этих песнях? Судите же после сего, какое богатство духовное было в самом сердце Давида. Но и в сем раю появлялось иногда терние. Ужасно было падение Давида, но праведник аще и падет, не разбиется. Давид возстал выше, нежели каким пал, Я думаю, диавол и теперь каждый раз содрогается, когда слышит покаянную молитву Давидову: помилуй мя Боже по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое! Часто повторяет сию молитву Церковь, но еще чаще должны повторять ее те из нас, кои имеют нужду в покаянии Давидовым. После Давида, братия, вы, вероятно, желали бы слышать что-либо о Соломоне. И я хотел бы с радостью воспомянуть пред питомцами мудрости о мудрейшем из царей, песням, паремиям, притчам и сказаниям коего удивлялись целые страны и народы. Но увы, мудрость не соблюла того, кто не был верен ей до смерти. Знавший все, от кедра до иссопа, забыл Бога отцов своих. Да ведаем, как сильна в падшем человеке наклонность к чувственности, когда не берут против нее мер вовремя, и не сражаются с нею до крови; и как слаб бедный разум наш, когда выйдет из пределов веры и страха Божия и начнет мудрствовать по стихиям мира. Времена царей Израилевых были вместе и временами пророков: нечестие одних поощряло и усугубляло ревность других. Велик лик пророков, Божественны видения, чудесны дела и жизнь. Кто не удивлялся и не благоговел, слыша подвиги Илии? Не напрасно изображают его с мечем; вся жизнь Илии была меч для нечестия, а слово его яко свеща горяше. Гонящий и гонимый, гонящий идолов и гонимый идолопоклонниками, он не мог наконец найти на земле по себе места и взят огненным вихрем на небо. Дивный огонь сей открылся с неба; но первый и главный источник его был в сердце Илии, столь долго и сильно пламеневшем святою ревностью по славе Бога Израилева. Не менее чуден Елисей, дерзнувший просить и возмогший вместить сугубый дар даже против того, который обитал в Илии. Многочисленные чудеса Елисея показывают, что и у людей Божиих, как у Самого Бога, не изнемогает никакой глагол. Елисей не взят на небо, подобно Илии (ибо что было бы с землею, если бы лишить ее святой персти всех праведников?), но и в утробе земной показал себя небесным, оживив своими костями мертвого. Жизнь пророков, оставивших нам свои Писания, менее известна: но уста их не менее свидетельствуют о величии Духа, на них почивавшего. Что яснее и величественнее предсказаний Исаии? Это евангелист ветхого завета. Произнося свои пророчества, он, кажется, стоял в Духе у самых яслей и креста. У Иеремии столько же слез и воздыханий, сколько слов. Это пророк покаяния. Кто хочет возбудить в себе печаль по Бозе, тому должно читать его плач над развалинами Иерусалима, который изображает всякую душу грешную. Иезекииль исполнен символов. Некоторые из них так ясны и разительны, что и разумный отрок видит смысл и силу пророчества несмотря на глубину его; а некоторые так многознаменательны и таинственны, что могут быть понимаемы вполне разве одними ангелами. Из Иезекииля взято дивное пророчество, читаемое в великую субботу на утрени, где, под образом оживления сухих костей на поле, предсказано воскресение мертвых. Не мало символов и у Даниила, предсказавшего седминами своими самое время явления Мессии. Но не видения и символы должны остановить нас в сем муже, а то редкое обстоятельство, что он был не только великий пророк и чудотворец, но вместе с тем и глава всех мудрецов Вавилонских, царедворец и правитель областей. Чем умел он совместить столь разнообразные должности? Тем, что всегда отдавал каждому свое: Божия – Богови, кесарева – кесареви. Нужно ли было успокоить царя изъяснением пророчественного сна, им виденного, но забытого? Даниил отложил сон и пищу, дабы испросить у Бога откровение тайны. Нужно ли стало стать за честь Самого Бога истинного против безрассудного повеления царева? Даниил отложил всю приязнь царскую и все почести, самую любовь жизни из любви к истине. Свидетели львы, к коим Даниил был брошен на снедь за то, что не хотел на несколько дней (только на несколько дней!) оставить своей обычной молитвы. Воспоминая Даниила, нельзя забыть трех отроков Вавилонских, его содругов по трудам правительственным, а паче по вере. Отроки сии весьма известны всем по их ревности к славе Бога Израилева, за которую были ввержены в пещь огненную, и по тому чуду, коим спасены от смерти. Но редкие из нас знают и помнят то чудесно – благотворное действие, какое оказал над сими отроками пост; а память о сем для наших времен всего нужнее, когда в отношении к постам Церкви господствует едва не всеобщее пренебрежение. Не так думали и поступали св. отроки. Не желая нарушить закона отеческого касательно пищи, они несмотря на плен свой отказались от роскошных яств, коими хотели питать их при дворе царя Вавилонского. Приставник их опасался, чтобы вследствие сего лица их пред царем не оказались унылыми, и не навлекли на него казни. Но по прошествии десяти дней опыта явишася лица их блага и крепка плотию паче отроков, ядущих от трапезы царевы. То есть пост оказал действие вовсе противное тому, коего так много боятся миролюбцы. Произвел даже то, чего наиболее ищут они. Роскошь, напротив, расслабляя дух, по необходимости рано или поздно отнимает бодрость у самого тела и сокращает жизнь, как то показывают бесчисленные примеры. При возвращении из плена Вавилонского особенными орудиями промысла Божия для Церкви были Неемия и Ездра, оба – образцы истинной любви к отечеству. Нельзя любить народа и страны своей более, чем любили они: тело их было в Вавилоне, а дух привитал на развалинах Иерусалима. Чесо ради лице твое прискорбно есть, а неси болезнуяй? Спросил Неемию однажды царь Персидский. Како не быти прискорбну лицу моему, отвечал Неемия, понеже град, дом гробов отец моих опусте, и врата его сожжени суть огнем (Неем.2:2–3). Следствием сих слов было возвращение многих иудеев из плена и восстановление стен Иерусалимских. Ездра, кроме подобной же ревности по Иерусалиму и кроме благодеяний своим соплеменникам, коих он очистил между прочим от примеси язычества, достоин вечной, всемирной памяти за то, что собрал рассеянные пленением священные книги ветхого завета и привел их в настоящий вид. После времен Ездры до пришествия Христова у Иудеев уже не было пророков в собственном смысле, но повременам продолжали являться мужи дивные и святые. Таковы Маккавеи, спасшие отечество от ига Антиохова, и восстановившие поклонение истинному Богу. Подвигами Маккавеев наполнены две книги, носящие их имя; и христианские герои не имеют нужды в лучших образцах любви к отечеству и мужества против врагов. Таков Елеазар, девятидесятилетний старец, некий от первенствующих книжников. Мучители умоляли его по крайней мере притворить себе яко ядуща повеленная от царя, но противные закону Моисееву мяса, да сие соделав, избавится от смерти; но богомудрый старец не восхотел притворством искупить, или паче осквернить последних дней своих и принял смерть мученическую. Таковы наконец Захария, отец Иоанна Предтечи, праведный Иосиф, которому обручена была Пресвятая Дева, и Симеон Богоприимец. Но сии мужи уже более принадлежат к завету новому. Аминь.

Ныне мы приведем себе на память жизнь и деяния св. жен ветхого завета, дабы и жены имели свои собственные образцы добродетелей. При семь я желал бы примером св. жен ветхого завета внушить женам нового особенно ту важную и благотворную мысль, что жена может быть виновницею спасения не только своего, но и многих; и все это может делать она, нисколько не выходя из своего круга, в котором поставлена рукою премудрого Творца. Мысль сия может быть покажется некоторым с первого взгляда неудобоисполнимою, но она приходит сама собою на ум при взоре на первую и последнюю жену ветхого завета. Ибо кто первая и, кто последняя? Первая Ева, последняя Мария. Ева, послушав змия, породила грех и смерть; Мария, вняв гласу архангела, породила правду и бессмертие. От жены проклятие, и от жены благословение. Не явное ли указание на то, чем может и чем должна быть жена? – Может быть, и чаще всего бывает поводом ко греху, источником соблазнов, виновницею скорби и бедствий. А должна и может быть, если захочет, стражем невинности своей и других, распространительницей святых нравов, мира и благоденствия. Как Ева породила грех и смерть? Неуместным любопытством и легковерием, привязанностью к красивому виду плода запрещённого, желанием действовать без мужа и руководить им самим. Не такие ли это пороки, братия, которые и доселе наиболее обладают женщинами и наиболее через них вредят человечеству? Чувственность и без того сильно действует в падшем человеке, а когда жена поставляет главным делом своим прельщать, то чувственность становится неукротимою. Сколько отсюда греха! Взаимные отношения людей и без того подвержены многим недоумениям, встречам и борьбе, но они совершенно перепутываются, обращаются в неиссякаемый источник распрей и вражды, когда еще жены вмешиваются притом в дела мужей, желая господствовать над их делами и отношениями. Сколько отсюда зла, расторгнутых связей, превращений порядка дел, даже бедствий общественных! Что заставляет жену, подобно Еве, выходить из своего круга? Желание оказывать как можно более своего влияния, дать наибольшее упражнение своей деятельности и талантам. Но все это, как мы сказали, наилучшим образом может быть достигнуто женой, не выходя из своего круга. Пример тому Мария. Какая из жен была скромнее ее, неизвестнее для мира в свое время? Что было теснее круга ея личной деятельности? И однакож Мария соделалась источником благословения для всего человечества. Чем? Тем, что за свое смирение, чистоту, преданность Промыслу удостоилась быть материю Спасителя мира. Вот образец для жен! Рождение и воспитание чад в страхе Божием есть такое средство, коим каждая жена может действовать во спасение не только свое, но и других, целых семейств и обществ. И, во-первых, рождением. Это у истинно христианской жены не одно плотское действие: она зачинает не от одной плоти и крови. Для сего у христиан брак и есть таинство; для сего супруги при венчании приемлют благодать освящения. Рожденные в страхе Божием чада бывают святы и приносят с собою на свет благословение миру. Второе, неисчислимое по своим плодам, средство у матерей действовать ко благу человечества есть христианское воспитание детей. Мать долгое время составляет для младенца целый мир: в ее очах он видит в первый раз рай или ад, Отца небесного или духов злобы. Немного может сообщить мать младенцу, но это немногое пойдет на всю жизнь. Язык ее более состоит из действий нежели слов, но он тем вразумительнее и незабвеннее. Образ благочестивой матери остается у некоторых последней святыней, когда все святое потеряно, и все еще охраняет их от последнего ниспадения в бездну нечестия или отчаяния. – Вы не осудите меня, братия, за это предварительное размышление, зная, как нужен и важен предмет, о котором я говорил сейчас. Обратимся теперь ближе к нашему делу. Итак, Ева, последовав внушению змия, была первою виновницею бедствий для рода человеческого. Событие плачевное, долженствующее служить для всех жен источником всегдашнего смирения. Впрочем, грехопадение Евы так богато вознаграждено благочестием и подвигами Марии, что мужеский пол нисколько в этом отношении не имеет права сетовать на женский. Вознаграждено оно и покаянием самой Евы. Не напрасно она и по падении названа митерию всех живущих (Быт.3:20). Распространение через нее на все потомство жизни плотской не заставило бы Адама наречь ее сим высоким именем. Без сомнения, мать всех живущих подала всем живущим пример жизни не по плоти только, но и по духу. Не ея ли покаяния плодом был Авель? – После Евы в св. писании не упоминается по имени ни об одной св. жене до Сарры, жены Авраама. Это однакоже не значит того, чтобы впродолжении этого времени не было св. жен. Жены великих патриархов, например, Ноя, не могли быть женами грешными. Матери великих святых, например, Авраама, без сомнения и сами отличались чистотой. Но св. писание умалчивает о св. женах сего времени, вероятно потому, что они не участвовали непосредственно в судьбе Церкви, подобно последующим. Первая из таковых Сарра, жена Авраама. Как супруга отца верующих, она разделяла с ним все несчастия, коими Бог испытывал, очищал и укреплял его веру, и во всех случаях явила себя достойною великого жребия, показав, как должна вести себя жена великого и святого мужа. Случай дважды отторгал Сарру от супруга, и она подвергалась опасности сделаться женою царя то Египетского, то Герарского, но всякий раз возвращалась такою же, какою была взята. Подвергшись непредвиденному соперничеству Агари, Сарра вышла победительницей, не выступая из прав жены, подчиненной мужу. Она была искушена и тем, от чего наиболее страдала чувствительность жен еврейских – неплодством, но умела победить его силою веры, показав в сем случае своим примером, что у жен, кроме чувственных, нерешительных и неверных средств есть духовное, самое верное средство к побеждению немощей тела: вера и молитва. Не менее примечательны в Сарре ее скромность и повиновение мужу. Сам Господь назвал ее вместо Сары Саррою, т. е. госпожею множества, в знак того, что от нее произойдут цари и народы. Немало было и других причин к возвеличению себя. Но Сарра оставалась покорною женою Авраама, господина того зовущи, как замечает апостол (1Пет.3:6). Замечание весьма нужное для тех жен, которые, отличаясь какими-либо особенными качествами, или сделав что-либо очень полезное в круге семейном, потом вследствие сего теряют уважение к мужу, не знают своему влиянию никаких мер, и ставят себя главою дома, коей, по апостолу, всегда должен быть муж. Такая жена, как бы ни казалась себе и другим разумною, и как бы по-видимому не успевала в своих делах, не будет госпожею множества, не составит прочного счастья для своего дома и рода: ибо Господь гордым противится. Подобно Сарре и еще очевиднейший подвиг в разрешении неплодства посредством веры и молитвы совершила потом, во времена судей, Анна, мать пророка Самуила. Что Самуил был сын ее молитв, об этом прямо говорит священная история (1Цар.1:17); но мы не погрешим против сей истории, если скажем, что ее же молитвы были причиною, что сей сын был не кто другой, а Самуил! Надобно только прочесть в книге Царств, как молилась сия св. жена о разрешении ее неплодства, и тотчас увидим, что таких необыкновенных молитв и плод не мог быть обыкновенным. – Но не будем предупреждать порядка времен. Невестка Сарры, жена Исаака, Ревекка, дивна своим вниманием к путям Промысла относительно судьбы своих детей. Нося во чреве двух близнецов, она почувствовала в себе борьбу их, и чрез откровение узнала, что от нее произойдут два родоначальника, из коих больший поработает меньшему. Послушная горнему указанию, св. жена не остановилась на этом. Видя подтверждение его в характере детей, она благоразумно исправила погрешность мужа, и вопреки пристрастию его к старшему сыну сумела низвести благословение первородства на младшего – достойного. Поступок в прямом своем значении неприложимый к нашим нравам, ибо у нас нет патриархального благословения для первородных, но по духу своему весьма поучительный для матерей. Кто не знает, как нужно заранее узнавать природные наклонности, а вместе с тем и природное предназначение детей? От этого зависит нередко судьба семейств и целых поколений. Но никто не может сделать сего лучше матери. Ее дело по сему самому – следить за воспитанием детей; ее же дело и направлять, когда нужно, по примеру Ревекки, волю отца касательно предназначения детей к тому или другому роду жизни и занятий. Только важное дело сие должно быть совершаемо матерями не по собственному какому-либо пристрастию, не по желанию властвовать в доме и распоряжаться судьбой детей, а, подобно Ревекке, в духе веры и чистой любви к детям: иначе лучше предоставить все сие дело одному отцу. Аминь.

В Сарре, Анне, Ревекке видны добродетели более семейные, хотя и они имели влияние на отдаленное потомство, даже на судьбу самой Церкви. Хотите ли, братия, видеть жен, действующих в круге жизни общественной, куда вводятся они иногда Самим Богом для показания, что в Его деснице и слабая становится крепльшею мужей? Примером таковых жен во времена Моисея была сестра его Мариам, во времена судей Деввора, во времена царей израильских – Юдифь. – Мариам предводила ликом Израильтянок, когда они воспевали благодарственную песнь Богу за чудесный переход Чермного моря. Взя Мариам пророчица, так пишется в книге Исхода, тимпан в руце свои, и изыдоша вся жены в след ея со тимпаны и лики; преднача же им Мариам глаголющи: поим Господеви, славно бопрославися. Таким образом прекрасный дар, который украшает многих из нынешних жен, – петь и играть на инструментах, – сестра Моисея умела употребить на прекраснейшее дело всенародного прославления имени Божия. Что препятствует женам употреблять – в своем кругу – сей дар подобным образом и ныне? Менее ли древних Израильтян отечество наше видело над собою благодеяний Божиих? Менее ли для души и чувства будет, пищи, для дружеских, собраний воодушевления, если вместо бездушных и душетленных песен предметом домашнего пения и игры на инструментах сделаются гимны духовные, прославление чудес и благодеяний Божиих? Знаю, что, говоря таким образом, я покажусь для некоторых странным; но пусть сами вникнут получше в дело, и увидят, как изящные искусства далеко уклонились у нас от истинной цели, и какой отсюда вред для нравственности, даже для самых искусств: ибо истинное искусство, подобно истинному знанию, живет и питается не землею, а небом. Вероятно, Мариам помогала Моисею не одним ликоначальством над женами в общественных собраниях; ибо писание называет ее пророчицею. Несмотря на это Промысл показал в Мариаме, как жена, и в звании пророчицы, не должна выступать из своего круга и восхищать себе не принадлежащего. Однажды Мариам дерзнула вместе с братом Аароном возглаголать на Моисея, прорекая права его на особенную честь пред народом. Проступок по-видимому был не велик, ибо происходим более от недоразумения, нежели от злобы, притом общий сестре и брату; но Аарону, предварившему суд покаянием, вместо наказания был один строгий упрек, – а Мариам, умедлившая раскаяться, подпала ужасной семидневной проказе. Да не забывают сего те, впрочем, благие жены, которые, участвуя каким-либо особенным образом в устроении блага Церкви, дерзают потом усвоять себе право располагать ее судьбой, и в случае разногласия их мнений с ходом дел позволяют себе глаголать, подобно Мариаме, на самих Моисеев. Такое самозабвение и посягательство сами по себе суть уже признак духовной нечистоты и проказы, от коей надобно очищаться строгим покаянием. Делай и трудись для Церкви, но не думай господствовать над домом Божиим, у коего есть свои, Богом данные приставники. – Девворе суждено было свыше быть судиею и материю всего Израиля; и она исполнила верно свое великое предназначение. Но смирение и скромность жены не оставляли Деввору и в звании городоправительницы. Узрев в Вараке способность быть защитником отечества, она тотчас хотела на него возложить тяжесть народодержавства: только малодушие его принудило скромную жену выйти с ним на поле брани. Величественная песнь, воспетая Девворою после победы, доселе свидетельствует, как среди земного величия далеко была она от земной гордости. Что касается до Юдифи, то величие ее так необыкновенно, что об ней скорее надобно упомянуть для удивления, нежели для подражания. Решившись употребить телесную красоту свою на защиту отечественного города, Юдифь простерла самоотвержение до последних пределов, так что одна черта отделяла ее самое от опасности греха. Водясь верою, она умела пройти невредимо над бездною и не повредив себе спасти отечество: но обыкновенная добродетель могла бы в сем случае сто раз пасть сама. Посему-то я и называю геройство Юдифи достойным более удивления, нежели подражания. Кто хочет более ознакомиться с сею необыкновенной женой и ее беспримерным поступком, тот пусть прочтет саму книгу, носящую ее имя: там увидит он между прочим, с какою радостью поспешила Юдифь в свой мирный домашний круг тотчас по окончании необыкновенного подвига, и как мало занимала ее телесная красота, после того как ею спасено отечество. – Из частных жен от Моисея до плена Вавилонского преимущественное внимание заслуживают Руфь, проматерь Давида, и вдовица Сарептская, у коей жил Илия пророк. В целой всемирной истории трудно отыскать пример любви семейной трогательнее того, какой представляет Руфь. Свекровь ее Ноеминь, желая блага овдовевшей невестке, хотела, чтобы она осталась в своем племени, и не возвращалась с нею в Иудею, из коей выгнал ее на время голод. Что же Руфь? – Не срящи мене то, отвечала она, еже оставити тебе, или обратитися мне от тебе, но идеже идеши ты, и аз пойду, и идеже водворишися ты, водворюся и аз: людие твои людии мои, Бог твой Бог мой; и идеже аще умреши, умру, и тамо погребуся. Таким прекрасным словом и чувством соответствовала и вся жизнь Руфи, за что она из язычницы удостоилась соделаться праматерью Давида, а чрез него – и Самого Спасителя мира. О вдовице Сарептской дал свидетельство Сам Господь, когда сказал, что мнози вдовицы беша во дни Илиины во Израили, и ни ко единой их послан бысть Илия, токмо в Сарепту Сидонскую к жене вдовице. Великое предпочтение сие заслужила она между прочим тем, что несмотря на свою крайнюю бедность имела столько веры, что решилась пропитать во время голода пророка. За это чванец елея и горсть муки пшеничной не оскудели у ней во все время глада, и над нею уже начинало исполняться то, что потом замечал в себе Павел: яко нищи, а многих богатяще. А ныне, братия, о многих людях надобно сказать, к сожалению, противное: вся, повидимому, имуще, а ничто же содержаще. Это те, кои, имея блага многа лежаща на лета долга, затворяют утробу свою при виде брата требующа, – богатеют в себя, а не в Бога, – приобретают таким образом весь мир, а теряют душу. Думают, обыкновенно, что у них все еще мало, боятся, благотворя другим, – обидеть себя: а того не помнят, что рука дающего убогим не оскудеет. – И времена плена Вавилонского, как ни несчастны были для евреев, украшались однакоже не одними великими мужами, а и святыми женами, так что самые язычники говорили: кто презрит людей сих, иже имут у себе жен таковых? (Иуд.10:19). Тогда для еврея главная добродетель была – сохранить в чуждой земле верность Богу отцов. Есфирь не только сохранила ее, но и жертвовала для нее жизнью. Промысл дал ее в жены Артаксерксу, царю Персидскому, а он, наущенный врагами иудеев, дал повеление избить сей народ по всему царству. Никто дотоле не знал, что Есфирь – иеудеянка; тут еще более было причин скрыть свое происхождение. А Есфирь здесь то и открыла его, с явною опасностью жизни, только бы спасти народ свой – и спасла его. Святое дерзновение царственной жены подвигло на милость сердце царево, и погибель, приготовленная народу Божию, пала на главы врагов его, а поступок Есфири сделался предметом ежегодного торжества для всего народа Израильского. – Сусанна прославилась мужеством другого рода – борьбой за свое целомудрие. Что нужнее сей добродетели для жен? Без целомудрия жена есть сосуд погублен. В целомудрии самое существо жены. Сусанна несмотря на нечистоту нравов у язычников, между коими жила, твердо знала это, и еще тверже хранила. Обольстители поставили ее в крайность – избрать любовь преступную или смерть; юная израильтянка немедленно избрала смерть. Но Господь не попустил потерять жизни той, которая готова была отдать ее за свою невинность. Прекрасным воспоминанием целомудренной Сусанны можно бы заключить все воспоминание ветхозаветных жен, если бы не представилось еще одно лицо из времен Маккавейских, коего пример особенно нужен для жен нового завета. В самом деле, братия, женам христианским мало иметь обыкновенные добродетели: верность Богу, отечеству, супругу, скромность, благоразумие и чистоту: от них, как и от мужей, как и от всех последователей Христовых требуется еще, чтобы они, когда потребует долг, умели оставлять все, – супруга, детей и весь мир для Бога. Этой то высокой добродетели видим пример в чудной жене времен Маккавейских. Свирепый Антиох умучил пред ее очами семерых детей ее, принуждая их к идолопоклонству. Какое зрелище для сердца матери! Между тем она, вместо слез, или жалоб, или потери чувств, как это последовало бы с матерью обыкновенною, сама коегождо их увещаваше на мучение отеческим гласом. Наконец остался один трехлетний младенец. Самые мучители остановились; сам царь просил ее, да будет юноше советница на спасение. И обезчадствованная матерь обещала советовать: что же посоветовала? Сыне, воскликнула она, помилуй мя, носившую тя во чреве девять месяцей, и млеком питавшую тя лета три; молю тя, чадо, да воззриши на небо и землю, и вся яже в них видящь уразумевши, яко от не сущих сотвори сия Бог; и человечь род тако бисть. Не убойся убо плоторастерзателя сего, но достоин быв братии твоея, восприими смерть, да в милости с братиею Твоею восприиму тя (Макк.7:28–30). Мученический венец не замедлил после сих слов сойти на главу сына и матери. – Сойдет, сойдет драгоценный венец сей и на главу всякой матери, которая там, где нужно, в состоянии будет отказаться, ради Бога и Его святого закона, от любви плотской к детям. Ибо не среди одних гонений можно приносить такую жертву. Редкая мать не встречает случаев, где любовь к детям борется с любовью к Богу. Да не предпочитает временного блага детей вечному, да будет готовою видеть их лучше мертвыми плотию, нежели умершими духом, – и она поступит по примеру жены Маккавейской.

Обратимся теперь ко всему сонму св. жен ветхозаветных. Что видим во всех их? Все они, по выражению апостола (Евр.11:3), свидетельствовани быша, во-первых, верою; жили не столько плотию, сколько духом, не столько в видимом и настоящем, сколько в невидимом и будущем. Любили супругов, детей, отечество, но главным предметом любви их был Бог и обетованный Избавитель мира. Из сей то небесной любви проистекало в них все великое, чем они прославились на весь мир, и на все потомство. – Во-вторых, все св. жены были весьма свободны от суетных обычаев женских, украшая себя, по апостолу, не плетением власов и убором головы, не обложением злата и лепотою риз, а кротким и молчаливым духом, потаенным сердца человеком (1Пет.3:3–4), т. о. сердечными совершенствами. В-третьих, все св. жены оказывали глубокое повиновение своим мужьям. Сама Сарра, как мы говорили, послушаше Авраама, господина своего зовущи. Все св. жены любили домашний кров. Даже те из них, кои рукою Промысла изводимы были на поприще общественного действования, с радостью спешили в семейный круг, когда оканчивали свое дело.

Такие назидательные примеры, братия, оставили нам ветхозаветные мужи и жены. Будем же, по мере сил наших, подражать жизни их; а для сего память их, не на час только или на день, а навсегда да будет со всеми нами. Аминь.

После плена Вавилонского иудеи совершенно исправились от своей наклонности к идолопоклонству; но они, подражая, так сказать, идолопоклонникам, служили своему Богу не духом и истиною, а одною внешностью, точно надеялись подкупить Его тучными жертвами. Прежде они забывали, что они избранный народ Божий, и пресмыкались пред языческими народами; теперь они впали в противоположную крайность: они стали гордиться своим избранием, обрезанием и происхождением от Авраама. Семя Авраамово мы, говорили они с гордостью, и с таким глубоким презрением смотрели на язычников, что боялись оскверниться даже их прикосновением. Они вообразили, что они единственный народ в мире, о котором печется Бог, что они одни – сыны царствия, а все прочие народы только для того и существуют, чтобы быть их рабами. При такой гордости и презрении к язычникам каково было им переносить иго этих презренных язычников! Чем тяжелее было это иго, тем с большим нетерпением ждали они Мессию, ждали в нем не Искупителя, не Освободителя от ига диавола, а земного царя-завоевателя, который покорит им все народы.

Эти превратные понятия о Иегове и о Мессии некому уже было исправить: иссяк дух пророческий; пророков заменили раввины (учители закона) и книжники (толкователи писания), которые сами были слепыми вождями слепых. После плена Вавилонского возникли две религиозные партии: саддукеев и фарисеев. Саддукеи, к которым принадлежали одни высшие классы, были вольнодумцы, не веровавшие в бытие ангелов, в бессмертие души, а, следовательно, и в будущую жизнь. Понятно, что эти материалисты своего времени не могли пользоваться никаким уважением в глазах народа, столь преданного своей вере, и не могли иметь влияния. Но совсем другое дело фарисеи: они пользовались чрезвычайным уважением и имели самое пагубное влияние на народ, потому что в них были те же самые пороки, что и в народе. Зародыши указанных выше пороков иудейского народа, мало-по-малу развиваясь, дошли до чудовищных размеров. Народ грубо, плотски понимал закон и ограничивал всю свою религиозность одной обрядностью: фарисеи совсем исказили закон множеством так называемых преданий старцев, т.-е. разных измышленных ими предписаний, которые они выдавали за Моисеевы, перешедшие будто бы к ним от Моисея чрез старцев. С помощью этих преданий они довели предписанное Моисеем почитание субботы до нелепости: в субботу, говорили они, нельзя было позволять себе не только настоящей работы, а даже и самого простого и необходимого дела, например: исцеленному больному убрать свой одр, пройти засеянным полем, – помилуй Бог, притопчешь случайно оставшееся на поверхности земли зернышко, которое, пожалуй, вырастет и выйдет, что ты как будто посеял его; считалось грехом сделать даже доброе дело в субботу. Народ гордился своим избранием и считал отверженными и нечистыми все другие народы. Фарисеи считали праведниками одних себя и даже на свой собственный народ смотрели как на отверженный и нечестивый. Народ сей – проклятый народ; я – не то, что другие люди: хищники, неправедники, прелюбодеи – так фарисеи трактовали народ и расписывали чужие пороки. Они старались отличаться от этого проклятого народа даже одеждою; увеличивали размеры повязок с словами закона на лбу и руках и каемки на одеждах. Понятно, что прикосновение к этому проклятому народу оскверняло такого праведника, как фарисей, а потому, по возвращении из какого-нибудь многолюдного собрания, где нельзя было избежать прикосновения, фарисей немедленно совершал омовение. Но при такой гордости какая возможна была праведность? Вся праведность фарисеев была чисто внешняя; сердце же их было сухое, холодное, себялюбивое. Будучи страшно корыстолюбивы, они имели наглость выдавать за предания старцев самые безнравственные правила; например, учили они, клятва золотом или каким-нибудь другим даром церковным священнее клятвы именем Божиим или церковью. Золото, значить, было для них священнее храма и даже имени Божия. Или еще: лучше сделать пожертвование в церковь, чем кормить престарелых родителей. Они обирали простодушных вдов, обольщая их своею сановитостью и благочестивой наружностью. Несмотря на свою гордость и презрение к народу они из корыстолюбивых расчетов с самым мелочным тщеславием добивались почтения этого, по их мнению, проклятого и нечистого народа. Все свои добрые дела они делали только для того, чтобы видели люди.

Собирался ли фарисей поститься – он непременно делал постное лицо; если молился, то не иначе, как на видном месте – на улице, например; раздается трубный звук – значит фарисей собрался раздавать милостыню. Одним словом, вся праведность фарисеев была одно отвратительное лицемерие; они были похожи на покрашенные гробы, красивые снаружи, а внутри наполненные костями мертвых и всякою нечистотой.

И однако, как ни грубы были эти приемы лицемерия, слепой народ принимал их за чистую монету и платил этим лицемерам за их презрение глубоким почтением. Оттого влияние фарисеев было так гибельно: они взяли ключ разумения, заперли слово Божие и загромоздили его человеческими измышлениями, и сами не входили и другим мешали войти в дух закона; слепые вожди слепых, они влекли народ к погибели. Обходя море и сушу, они усердно вербовали прозелитов, но, обратив их к иудейству, своим учением и примером делали их сынами геенны, вдвое худшими, чем были сами. – Поразительно и глубоко поучительно состояние иудеев перед пришествием Иисуса Христа. Оказывается, что самая сильная религиозность, если она имеет чисто внешний характер, и не затрагивает сердце, бывает не только бесполезна, но и гибельна: ибо она была причиною того, что иудеи не узнали, отвергли, предали и распяли Своего так нетерпеливо ожидаемого Мессию. Самый религиозный в мире народ сделался богоубийцею. Аминь.