Душеполезные размышления
(1882 г.)

(Из творений святителя Димитрия Ростовского)

Глас вопиющаго в пустыни, уготовайте

путь Господень, правы творите стези Его

(Мк.1:3).

Глас, воззвавший в пустыни, слышится во градех, проповедуется в церквах, внушается во всей поднебесной, – слушатель возлюбленный! Глас, воззвавший в пустыни, слышен людям великим и малым, старым и юным, богатым и нищим, устрашает души сидящих на высоких престолах и проникает сердце людей, самых смиренных по жребию своему. Сей-то глас сокрушает кедры ливанские, сотрясает дубравы каддийские, с дебрями сравнивает высокие горы и холмы. Из уст святого Предтечи Христова исходит глас сей: уготовайте путь Господень, правы творите стези его; а Псалмопевец возбуждает нас к слышанию того гласа, взывая: днесь аще глас Его услышите, не ожесточите сердец ваших (Пс.94:7–8).

Итак, приклоним уши наши в услышание гласа сего, и не только в услышание, но и в послушание, чтоб самым делом исполнить то, что повелевает нам глас оный. Повелевает же, да устроим, уготовим путь правый, которым бы Господь к нам, а мы к Господу возмогли приити.

В начале потщимся устроить путь для Господа, грядущего к нам, по заповеди святого Предтечи. Уготовайте, – говорит, – путь Господень. Если царь намерен посетить какой-нибудь, хотя и незначительный, город, то граждане всеми мерами стараются о том, чтобы путь к ним был удобен, и потому, где он тесен, там расширяют его, где болотист, там устрояют мосты, холмы на нём раскапывают, а дебри засыпают землёй и вообще всякие неровности стараются сгладить. А когда приближается царь, тогда отверзают пред ним врата, исходят ему в сретение, радостно приемлют его, покланяются ему, дары приносят. Господь наш, Бог наш, Царь наш вечный, Которого град составляем мы сами, хощет приити к нам и уже близ есть; поэтому и нам нужно уготовить путь для Него: ибо много на пути нашем стропотного, запинающего Господне шествие к нам. Есть теснота – утеснение совести нашей от злого, окаянного жития нашего; есть холмы – гордые наши помышления, слова и дела; есть дебри – отчаяния; и все стези наши стропотны, не гладки, не удобны; а что всего хуже, нет таких врат к сердечному граду нашему, которыми мог бы Господь наш внити в него; ибо где были врата, там мы соорудили каменную стену ожесточения и затворили вход Владыке нашему. Итак, всё это нам нужно направить, как повелевает Предтеча Христов, именно: всяка дебрь в нас да исполнится, и всяка гора и холм да смирится, и да будут стропотная в пути гладки (Лк.3:5).

Много стропотного в совести нашей, и тесно в ней для всякого доброго помысла. Тесно быть доброму семени посреди терния; ибо терние, возросши, подавляет его. Тесно овце быть посреди волков, ибо волки растерзают её. Впала некогда целомудренная Сусанна в руки беззаконных старцев и, вздохнувши, сказала: тесно ми отвсюду (Дан.13:22). Так тесно быть чему-нибудь доброму там, где родится и откуда исходит всё злое; тем паче тесно пройти туда и быть там Царю нашему, Христу Богу. Семя то небесное не вместится посреди терния похотей наших; Агнец Божий не поживёт среди звериных злоб наших; Источник целомудрия и чистоты не восхощет быть вместе с состаревшимися в нас злыми делами, и отрясёт прах наш от святых ног Своих, сказавши: се, оставляется вам дом ваш пуст (Мф.23:38). Постараемся же очистить совесть нашу и распространить то, что утеснено в ней: терние греховное да сожжётся в ней исповеданием и покаянием; волки хищные да ижденутся из него жезлом страха Божия; страсти да искоренятся самоумерщвлением нашим, и всё стропотное да угладится в нас. Тогда приидет к нам Бог наш и не тесно вместится в нас со всеми небесными силами Своими; ибо совесть добрая, сердце чистое может не тесно вместить в себе с Богом и всё неизмеримое величество и пространство неба, как говорит святой Макарий Египетский: «Сердце сосуд мал есть, но в нём приятны бывают все вещи: тамо Бог, тамо ангелы, тамо живот и Царство, тамо небесные грады, тамо сокровища благодати». Препятствуют пришествию Христову к нам холмы гордых помышлений, слов и дел наших, ибо не приидет туда смиренный Господь наш, где есть гордыня вознесённая, как Писание говорит: мерзостен есть пред Господем всяк высокосердый (Притч.16:5). И святой апостол говорит: кое общение свету ко тьме; кое же согласие Христови с Велиаром (2Кор.6:14–15)? Господь не восхотел и на небеси пожити с Велиаром, но низверг оттуда гордого: как же на земле пришёл бы Он пожить с Велиаром, то есть с человеком гордым! Кто возненавидел Христа, во плоти на земли ходящего? Гордые князи и законоучители иерусалимские: еда кто от князь верова в Онь? И начаша бедне гневатися Нань (Ин.7:48). Кто предал Его на смерть? Гордая синагога иудейская, себя почитающая во святых, а Христа вменяющая в грешника: мы вемы, яко Человек сей грешен есть (Ин.9:24). Кто распял Христа? Гордый Пилат. Проклята убо гордость от Бога, как Гелвуйская гора от Давида: да не снидет на ню роса благодати Божией и дождь милосердия Божия.

Смирим же гордыню нашу, смирим её – памятью смертной; ибо ничто так не смиряет человека, как память смертная: поминай последняя твоя (Сир.7:39). Один из угодников Божиих (святой Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский), разумев пользу памяти смертной, повелел создать себе гроб, но – неоконченный, и приказал мастерам приходить к нему в каждый нарочитый праздник и пред всеми говорить: «Гроб твой, владыко, доселе не кончен; повели окончить его, ибо смерть приходит, как тать, и не знаешь, в какой час приидет». Так и мы должны смирять гордыню нашу памятью смертной и смирением своим уравнивать путь к нам Господу нашему.

Препятствует Господню пришествию к нам дебрь отчаяния; ибо когда нечестивый придёт в глубину зол, тогда начинает нерадеть обо всём и, отчаяваясь в милости Божией, впадает ещё в глубочайшую пропасть беззакония. Посему страшную дебрь ту надобно наполнять надеждой на милосердие Божие, помня, какое зло постигло Иуду за отчаяние. Иуда тягчае согрешил отчаянием, чем богопредательством. И святой апостол Пётр согрешил отречением от Господа Иисуса Христа, но, оплакавши грех свой с упованием на милость Божию, спасся; а Иуда хотя и покаялся и исповедал грех свой перед всеми, сказав: согреших, предав кровь неповинную (Мф.27:4), однако ж погиб, потому что отчаявался во спасении и не восхотел прибегнуть к милосердию Божию. Как же страшна дебрь та, дебрь отчаяния! Наполним её надеждой на благоутробие Божие. Препятствует Господню пришествию к нам блато нечистоты нашей: иссушим его воздержанием и помостим милостыней: дадите, сказано, милостыню, и се вся вам чиста будут (Лк.11:41): милостыня все грехи очищает.

Стену ожесточения нашего сокрушим умилением, мытарски бия в перси своя; а врата сердечная отверзем любовью и усердием нашим ко Господу, и внидет к нам Царь славы, и воцарится в душевном граде нашем.

Таким образом, уготовавши путь к нам Господу нашему, ещё, по повелению Предтечи, правы сотворим стези Его, то есть исправим путь, которым мы в Нему должны шествовать. Есть на сей случай полезный совет мужей богодухновенных – идти путём царским и не уклоняться ни на десно, ни на шуе. Уклоняться на шуе, на сторону козлищ, – то явное несчастие, уклоняться же на десно, или, что то же, думать о себе, как о добродетельном, то – опасность сокровенная, беда нечаянная; ибо враг наш воюет на нас десными и шуими. И не дивно, что воюет шуими, будучи сам шуйцей; но дивно, что воюет и десными, хотя сам и чужд десницы. Не дивно, говорю, что диавол искушает на грех человека; но то дивно, что предательски ведёт его и на добрые дела, и где не может одолеть нас шуими, там одолевает десными, то есть, где не может победить нас грехами, там побеждает добрыми делами. Так, не может победить кого-нибудь нечистотой, – победит чистотой, вложивши в ум ему гордыню о чистоте своей. Не может победить кого-нибудь объядением и пьянством, – победит постом, как тех, о коих Евангелие говорит: сетуют, помрачают лица своя, яко да явятся человеком постящеся (Мф.9:19). И не дивно невоздержному пойти в муку; то дивно и скорбно, что и постник высокоумный не минует тех же мук. Не дивно плотоугоднику, утолстевшему, не пройти сквозь тесная врата небесная; то дивно и прискорбно, что и иссушивший плоть свою воздержанием может не внити во врата небесные. Грешник не внидет, потому что грешник; праведник не внидет, потому что высокоумствует и добродетельным себя почитает. Потому-то и Приточник говорит: Есть путь, иже мнится человеком прав быти, последняя же его зрят во дно адово (Притч.14:12).

Итак, здесь человеку нужна большая осторожность, чтобы, то есть, не уклоняться ни на шуе – на прелести греховные, ни на десно – на излишне жестокие подвиги, дабы не прийти в высокоумие, но идти путём царским, мерным житием, мерной добродетелью. Таким образом, мало-помалу, с добродетели на добродетель, как по лествице, взыдешь и на небо и будешь в раю.

Шествуя таким путём, воззовём со святым Иоанном Предтечей, да Господь наш и Бог наш наставит нас на путь покаяния и сподобит десного предстояния во веки. Аминь.

(Из сочинения Я.К. Амфитеатрова)

Дивны и превосходны паремии¹, которые Церковь избрала для чтения в новый год! Тон их, с одной стороны, чрезвычайно утешителен, с другой – поразителен и грозен; но в обоих случаях они весьма назидательны. Не простое поэтическое вдохновение, но вдохновение Божие или боговдохновение, – не простое слово человеческое, но слово Иеговы глаголется сынам земли.

Первая паремия есть отрывок из 61 главы пророчества Исаина. Евангелист древнего завета (так называют Исаию) предсказывает пришествие Мессии, описывает славу благодатного царствия. «Будет на земли благодатный год Иеговы, и тогда приидет Помазанный, которого помазал Иегова, благовествовать страждущим, исцелить сокрушающихся в сердце, объявить пленным свободу и узникам разрешение уз, утешить всех сетующих, предложить сетующим детям Сиона, дать им вместо пепла венец, вместо слёз елей радости, вместо унылого духа ризу хвалы и провозгласить наступление благодатного года Иеговы, и назовут их дубами праведности, наслаждением Иеговы, в котором Он прославляется. И воссозиждут развалины вечности, восстановят разрушенное в первые дни и возобновят разорённые грады, остававшиеся в запустении от рода в род, и предстанут иноземцы, и будут пасти овец ваших; и дети чужестранцев будут вашими земледельцами и виноградарями. А вы будете именуемы священниками Иеговы, служителями Бога нашего назовут вас; изобилием народов будете питаться и славиться славой их. За посрамление своё вдвое получите, и за то, что враги кричали: „Бесчестие доля их!“ – они в земле их вдвое возьмут, веселие вечное будет у них. Ибо я Иегова люблю правосудие, ненавижу грабительство беззаконное и дам им возмездие в истине, и завет вечный поставлю с ними; и будет знаменито между народами семя их, и потомки их среди племён; все, видящие их, узнают их, что они семя, благословенное Иеговой. Радуюсь, радуюсь в Иегове; веселится душа моя в Боге моём!» Какие обетования!.. Сбылись ли? У Того, Кто обещал, сбылись; из тех, кому обещано, не многие видели исполнение, потому что многие не хотели видеть. Благодатный год Иеговы настал; Помазанный пришёл. Сам Он некогда читал пророчество Исаии в синагоге назаретской и Сам сказал: днесь сбыстся писание сие во ушию вашею, – и народ подтвердил истину слов Его, и все дивились о словесех благодати, исходящих из уст Его (Лк.4:14–22), – дивились только, но не хотели понять, что должен был принести им новый благодатный год Господень... (читай далее Лк.4:22–29).

Новых благодатных годов немного было на земле; кажется, не ошибёмся, если скажем, что не более двух; может, и больше, но ярче других светятся эти два. Первый был тогда, когда Господь создал вселенную и, воззрев на неё, сказал: Се вся добра зело! В Библии находим, что вскоре, после первого нового года, новый человек и новый мир начали ветшать. Человечество постоянно ослабевало и дряхлело, так что надобно было освежать его водой потопа, расплавлять огнём Содома и Гоморры. Но вода и огонь недостаточны были для очищения человечества: нужна была кровь Искупителя, чтоб омыть обезображенное лицо вселенной; нужен был другой новый для мира год, – и это был год Мессии, время пришествия Его на землю, основание царства благодатного, воссоздание человечества через великую тайну искупления. Род человеческий обновился; обетования древнему Израилю исполнились в новом, и исполнились дивно. Когда читаешь историю первых веков христианства и соображаешь быстрое развитие и возрастание оного, – с чувством благоговейного восторга можешь сказать: «Это насаждение Иеговы к славе Его!» Не станем заниматься вопросом, каково ныне человечество, – лучше ли оно, новее ли в нравственно-христианском отношении: но по совести, как многим из нас, при конце каждого старого и начале нового лета приходится повторить о себе древнее слово Писания: Пройде жатва, мимоиде лето, и мы несмы спасени! (Иер.8:20). Все мы растём в благодатном насаждении Божием, – но разве нет из нас похожих на ту смоковницу, о которой сказано: се третие лето, отнелиже прихожду, ища плода на смоковнице сей, и не обретаю: посецы ю убо, вскую и землю упражняет? (Лк.13:7). Благодатный, истинно новый год возможен для каждого из нас под одним древним условием – исполнения заповедей Божиих, жизни и поведения истинно христианского.

Истину эту излагает вторая паремия нового года. «Говорит Господь сынам Израилевым, – так начинается она, – если будете ходить в повелениях Моих и заповеди Мои сохраните и исполните, – дам вам дождь благовременный, и земля, и дерева дадут вам плоды обильные. Поля и виноградники ваши будут всюду встречать вас с своими плодами, и вы будете вкушать в сытость, и земля ваша тверда будет и неприступна для врагов. И дам земле вашей мир; вы будете наслаждаться спокойным сном, и не будет устрашающих вас. Истреблю диких зверей от земли вашей, и меч не будет ходить в вашей стране, и будете вы сильны и мужественны: пять из вас погонят сто, а сто – десятки тысяч, и падут враги ваши пред мечом вашим. И снесте ветхая ветхих, и ветхая от лица новых изнесёте; от прежних будут оставаться плоды до новых на несколько лет. И Я (это главное), Я Сам буду ходить посреди вас, и буду вам Бог, и вы будете людьми моими». Какая блаженная жизнь для исполняющих завет Иеговы! Чего ещё недостаёт к их земному и небесному счастью! Полное довольство и осязательное присутствие Бога в среде своей – чего ещё нужно человеку? Но послушайте далее: «Если же не послушаете Меня, – говорит Господь, – не исполните повелений Моих и душа ваша останется недовольной на судьбы и распоряжения Мои, то Я поступлю с вами так: наведу на вас скудость, и напрасно вы будете сеять семена ваши; труды ваши достанутся врагам вашим. Я лицо Моё поставлю против вас; и падёте пред врагами вашими; побежите даже тогда, как никто за вами не погонится. Я сокрушу вашу гордыню, и тщетна будет ваша крепость и мужество. Положу небо над вами, как железное, и землю, как медную. Поля и дерева ваши не дадут вам плодов; пошлю зверей диких, и будут терзать и вас, и скотов ваших; умалитесь вы, ибо найдет меч и погубит вас. И будет земля ваша пуста, и города, и дворы ваши пусты. Вы пойдете против Меня стороною; и Я пойду гневно против вас стороною же. Так говорит Господь Бог святый Израилев!» (Лев.26:3–41).

Вот содержание второй паремии! Думаем, что её надобно читать христианину не только при начале каждого нового года, но и при начале каждого дня, в каждую минуту, когда приходит грешная мысль отступить от закона Господня и стать к Богу «стороною». Одного этого поучения станет на всю жизнь рассудительному человеку. Не тщетно слово сие вам, зане сия жизнь ваша и ради слова сего долги дни будете на земли.

Как бы кто ни рассуждал, но закон и Евангелие суть единая, подлинная жизнь каждого человека в частности, и народа христианского вообще. Отступление от закона есть постоянное обмирание и гибель.

Отец Мой доселе делает, и аз делаю, – говорит Спаситель наш. И только слепые верой не видят чудных дел промышления Божия, только ослеплённые гордыней лжеимённого разума и мнимые мудрецы века сего, но хотят чувствовать над собой отеческой десницы Того, Кто всё из небытия к бытию воззвал, Чьё око над всем бодрствует, Чья десница всё благоустрояет и самое зло тщится направить к добрым последствиям. Не будем говорить о великих исторических событиях, в которых так ясно виден перст Божий; обратись каждый к самому себе, к своей личной жизни, к своим собственным воспоминаниям, и ты увидишь много таких дивных случайностей, с тобой или около тебя, на твоих глазах совершившихся, что ты невольно вздохнёшь из глубины души и скажешь: дивен еси, Господи, и дивна дела Твоя, и ниединоже слово довольно будет к пению чудес Твоих!

Господь проявляет над нами Своё дивное примышление весьма различно. Одного Он избавляет от опасности, которой тот часто и не замечал; другого вразумляет скорбью и останавливает на пути погибели, по которому тот быстро пошёл; того утешает в скорби избавлением, этому подаёт руку помощи среди обуревающих его волн искушения, иного предостерегает, другому показует на других – уже неисправимых по суду Его грешниках, что ждёт его, аще не покается... Притом – над одним являет Он промышление Своё, действуя на сердце, на душу его, изменяя его внутренний духовный мир; над другим – касаясь благодатью Своей его телесного состава и исцеляя его немощи; один получает сию милость через посредство молитв Матери Божией или святых Божиих, другой – через посредство таинств церковных... И нет возможности перечислить все виды промышления Божия о нашем спасении, и как было бы поучительно, если бы все сии дивные знамения благодати спасающей были оглашаемы в печати, во славу Божию и назидание ближних!

Правда, скромность и смирение христианское многим налагает молчание на уста; это безопаснее для спасения; это иногда бывает даже необходимо для того, кто испытал на себе руку Божию. Но есть и такие дела Божия, которые, по слову Святого Писания, возвещати славно есть; есть множество таких дел Божиих, которые совершились не над нами лично, но которых мы были свидетелями, притом те, которые видели над собою милость Божию, уже отошли в вечность, а следовательно, поведать о сих делах Божиих во славу имени Отца нашего небесного и на пользу душевную ближним нашим есть уже прямая наша обязанность; ибо сие не может повредить смиренномудрованию почивших братий наших.

Но бывают такие случаи, которые, хотя и оглашаются, но уже вовсе не с тем, чтобы в них люди видели перст Божий; их сообщают газеты в виде необычайных каких-нибудь происшествий, и при этом иногда пытаются, хотя и неудачно, – дать им объяснение естественное; вот в таких-то случаях особенно поразительно бывает видеть, с одной стороны, дивный перст Божий, а с другой, – самопроизвольное ослепление человеческого разума, который не хочет видеть сего дивного перста. Читаешь, например, в газетах такой рассказ: шёл поезд железной дороги (это было года три тому назад), на всём ходу из отворившейся дверцы вагона падает малютка лет трёх, – мать в ужасе и отчаянии хочет броситься вслед за ним, но её удерживают. Поезд останавливается на станции; мать без памяти выносят из вагона; посылают дежурный паровоз отыскать труп дитяти, а – оно, это дитя, сидит и спокойно играет камушками около самых путей дороги... Как не сказать, что Сам Господь хранит младенцев? – А это не выдумка: это рассказано в светских газетах очевидцами – корреспондентами. Или другой пример: падает дитя с высоты третьего этажа и – остаётся цело и невредимо... как объясните эту воистину чудесную случайность, вы, мудрецы века сего? А мало ли таких дивных знамений, в которых столь явно бывает видима рука Божия?

Особенно часто проявляется сия близость десницы Божией в двух случаях: во дни скорби и печали, болезней и всякого рода несчастий, лишений, и при одре умирающих. Близ Господь сокрушенных сердцем, – говорит слово Божие, а сердце наше так жестоко, что сокрушается только млатом болезней, искушений и других скорбей. Обильным потоком льются благодатные исцеления при святых мощах и иконах в нашей Церкви православной, и мы, недостойные чада её, веселимся и радуемся о Бозе Спасе своём, видя сии дивные знамения Его благодати, милующей нас! Ещё так недавно, например, в глазах лучших представителей мирской врачебной науки совершилось исцеление девицы графини Капнист в Москве пред иконой Богоматери; ещё году нет, как вся Россия прославила Господа, дивного во святых Своих, за исцеление расслабленного юноши Павла (Павловича), и кто не согласится, что эти чудеса так близко напоминают нам историю евангельских чудес, когда Господь ходил между людей и одним прикосновением, одним словом целил всяческие недуги людские? А сколько таких знамений таят во глубине благодарных сердец своих те, которые, по смирению, не хотят прежде времени оглашать их!..

Другой род явлений, в коих часто бывает виден перст Божий с особенной очевидностью – это при кончине людей. Поучительна смерть и сама по себе. Самый легкомысленный человек, если только не угасил он в себе совсем искры Божией, не может не задуматься перед одром умирающего. Но как иногда поразительно бывает слышать от умирающего одно какое-либо слово, видеть один какой-либо знак, показывающий, что двери другого мира уже растворились пред ним, что он уже видит то, чего мы не видим, слышит речи, которых не может слышать ухо наше!.. Уже из этих двух-трёх слов, иногда из одного взгляда умирающего для нас становится ясным, чего ждёт, чего надеется его отходящая в тот мир трепещущая душа. Но иногда происходят и особенные явления, потрясающие душу и побуждающие нас оглянуться на себя, на свою собственную жизнь, дабы не испытать на себе того, что видим на других...

Все это – не перст ли Божий, бесконечно разнообразными способами указующий нам путь к нашему спасению? Читатели «Душеполезных размышлений» в прежних выпусках этого издания не раз встречались с повествованиями такого характера; мы будем и впредь давать место таким повествованиям. А теперь приглашаем их прочитать два нижеследующие рассказа, кои берём из газеты «Церковно-общественный вестник» (№122, 1881 год).

Священник Белявский призван был к умирающему. Огорчённая жена встретила священника и попросила его приобщить мужа. Но оказалось, что больной был в бессознательном положении. «Дайте ему глухую исповедь», – просила жена; но для этого необходимо видеть в больном признаки понимания, а здесь все старания вызвать в нём какое-либо чувство оказывались напрасными. После многих хлопот, однако, больной конвульсивно пробормотал слово «причина»... и рот его искривился. Дальше от него, казалось, нечего было ждать. Жена сказала, что он в жизни всё толковал о причине причин. Верующая женщина, однако, не отступала от священника и умоляла помочь умирающему. Тогда священник ещё раз обратился к умирающему, громко сказав: «Креститесь!..» Умирающий зашевелил рукой. «Слава тебе, Господи!» – подумал священник. «Крестись, крестись!» – повторяли ему, и он начал креститься, всё твёрже и твёрже... Священник приступил к чтению причастной молитвы, и больной стал повторять за ним сперва слабо, потом слово в слово, наконец благоговейно раскрыл свои уста и приобщился святых Таин. На лице его просияла радость, и он крепко прижал к сердцу руку священника. Кто не прославит дивное милосердие Божие к умирающему грешнику? Как не сказать, что Господь всегда-всегда готов принять покаяние, лишь бы мы сами-то захотели принести его! Но Бог сколь милосерд, столь же и правосуден. И горе тому упорному грешнику, который не хочет принести покаяние! Вот и на это пример. Прибегает к одному священнику кухарка со словами: «Батюшка, пожалуйте, барин умирает». Священник пришёл. Барин жил одинокий, окружённый книгами и разными научными атрибутами, признаками учёных занятий. Священник обратился к нему с сердечным словом, больной не шевелился и молчал. Открытые глаза его ярко горели. Священник приступил к таинству причащения, но больной высказал полное, сознательное отрицание: он (страшно вымолвить!) выплюнул святые Тайны!.. Можно себе представить, как взволнован был священник. Убравши всё, он невольно сказал: «Христос пришёл к тебе, и ты прогоняешь Его! А когда ты придёшь к Нему, Он не примет тебя!» Священник удалился. Через несколько времени прибегает к нему та же кухарка: «Батюшка, пожалуйте, барин просит приобщиться поскорее. Он ждёт». Священник собрался и пошёл. Больной действительно ждал и, увидав святые Дары, даже приподнялся, но в ту же минуту опрокинулся и умер, не успев приобщиться. Рассказав этот печальный случай, о.Белявский глубоко вздохнул и прибавил: «Может быть, Господь по милосердию и простил его; но какое в этом случае великое для нас назидание!» – Великое и – прибавим – очень благопотребное назидание! Есть мера и долготерпению Божию к нам грешным!

(Из творений святителя Василия Великого)

Из пророка Исаии уразумеваем благодать поста. Он одобряет истинный пост в той же мере, в какой осуждает иудейский образ пощения: Во дни пощений ваших обретаете воли ваша, и вся подручныя ваша томите; не таковаго поста Аз избрах, но разрешай всяк соуз неправды, разрушай обдолжения насильных писаний, отпусти сокрушенныя во свободу и всякое писание неправедное раздери (Ис.58:3–6).

Господь также сказал: Егда поститеся, не будите якоже лицемери сетующе; ты же постяся помажи главу твою, и лице твое умый (Мф.6:16–17). Итак, сии чувства мы должны стяжать в душах наших и наступающие дни поста встретить не в мрачном, но в радостном расположении духа, как прилично святым. Никто с убитым духом не увенчавается, никто в сетовании не ставит трофея; не будь печален от того, что врачуешься; было бы непристойно, если бы мы более сетовали о лишении пищи, нежели радовались о выздоровлении души, и через сие показывали, что нас более занимают наслаждения чрева, нежели забота о душе, ибо насыщение доставляет удовольствие чреву, а пост приносит пользу душе. Итак, радуйся тому, что от врача подаётся тебе врачевство, действительное к уничтожению греха: ибо, как черви, зарождающиеся в утробах детей, истребляются при помощи горьких и острых врачевств, так пост уничтожает и умерщвляет грех, живущий во внутренних изгибах души нашей. Если бы Ева удержалась от вкушения запрещённого плода, то мы не имели бы нужды в посте, ибо не требуют здравии врача, но болящии (Лк.5:31). Мы впадаем в болезнь через грех, а врачуемся через покаяние, но покаяние без поста неплодотворно и тщетно. Проклятая земля возрастит тебе терния и волчцы, ты осуждён жить в скорби, а не предаваться утехам... Мы не постились и лишены рая; будем же поститься, чтобы возвратить потерянное на него право... Ужели не видишь, как Лазарь, постясь, достиг рая? Не извиняйся слабостью здоровья и не говори, что ты не можешь нести поста. Это извинение ты произносишь не предо мною, но, как говорится, перед Знающим, то есть Богом, от Которого ничто не утаено. Скажи мне это – поститься не можешь, а пресыщаться пиршествами и обременять тело разнообразными снедями можешь? Но я знаю, что для немощных врачи обыкновенно предписывают пост и воздержание, а не обильную и роскошную пищу, и почему же это первое для тебя невозможно, а последнее возможно? Когда спокойнее проводишь ты ночь, тогда ли, когда желудок твой сохраняет воздержание, или когда он переполнен множеством снедей?

Пост соединяет нас с Богом, а пресыщение обращает и спасение наше в погибель. Что удалило Исава от Бога и предало его в рабство брату? Не одна ли снедь, за которую он продал своё первородство? Что, напротив, даровало Самуила матери его? Не молитва ли, соединённая с постом? Что крепкого Сампсона соделало неодолимым? Не пост ли? С постом зачат он в утробе матери, в посте воспитан и возрос, как заповедал Ангел матери его: от всего, еже исходит из винограда, да не яст, и вина и сикера да не пиет (Суд.13:14).

Пост рождает пророков, укрепляет мужей, доставляет мудрость законодателям, – он верный страж души, надёжный споборник тела, оружие ратоборцев, укрепление подвижников, друг благой бодрости, зиждитель трезвости. Он прогоняет искушения, воодушевляет к благочестию, придаёт мужества на брани, доставляет спокойствие в мире, освящает назорея, усовершает священника. Пост соделал Илию созерцателем великого чуда, когда он, после сорокадневного очищения души постом, удостоился видеть Господа в пещере Хоривской столько, сколько можно видеть человеку. Постясь, он воскресил сына вдовицы, заключил для преступного народа небо на три лета и месяц шесть и через усиление голода побудил весь народ к пощению для того, чтобы через воздержание исправить то зло, которое произошло от роскошной и развращённой жизни. Равным образом Елисей какую употреблял пищу, когда жил у гостеприимной Сунамитины и среди сынов пророческих? Не питался ли он полевыми растениями и горстью муки? Словом: сколько ни есть святых, все они через пост достигли жизни богоугодной. И глава всех, Господь наш Иисус Христос, не прежде благоизволил подъять искушения от диавола по плоти, которую Он принял ради нас, как укрепив её постом.

Невоздержность есть враг Богу, а пост есть начало покаяния. Итак, если ты искренно хочешь обратиться к Богу, то убегай невоздержания, чтобы оно ещё более не отдалило тебя от Бога. Впрочем, чтобы пост был совершенно достохвальным, недостаточно одного только воздержания от снедей, но должно поститься постом истинным, благоугодным Богу; а истинный пост состоит между прочим в воздержании от пороков, в обуздании языка, укрощении гнева, в удалении от похотей, злословия, лжи, клятвопреступления. Прочее, братия, да услаждаемся Господу в душеспасительных беседах, в поучении Его заповедям и во всяком учении, могущем исправить души наши, да не приидет на нас тот пост, которым Бог угрожал Иудеям: Се, дние грядут, глаголет Господь, и послю глад на землю, не глад хлеба, ни жажду воды, но глад слышания слова Господня (Ам.8:11).

1.Беспредельная Божия любовь в самое то мгновение, в которое пал Адам, уже промышляла о его восстановлении, и премудростью своею уготовляла средства снова возжечь в душе его искру того света, который освещал его до падения. Первый вздох покаяния Адамова был, можно сказать, первым лучом воссиявшего в нём оного света, первая исповедь.

2.Устная исповедь грехов как необходимое выражение отвращения от них существовала ещё в Ветхом Завете. Преступники закона должны были приносить жертвы о своих грехах, и, возложив руки на жертвенное животное, исповедовать над ним грехи, и таким образом по силе веры в будущую жертву Сына Божия за грехи людей и по молитве жреца получали оставление грехов; кроме сего, в церкви иудейской назначен был особенный день в году для всенародного покаяния, в который первосвященник, как представитель народа, исповедовал грехи его пред Богом. День сей назывался днём очищения.

3.Иногда в Ветхом Завете Бог посылал особенных чрезвычайных людей, именуемых пророками, для пробуждения покаянных чувств в преступниках. Из них пророк Нафан послан был для обличения и принятия исповеди Давида. Пророк Илия по повелению Божию принял исповедь Ахава в убиении Навуфея. В иудейской пустыне Иоанн Предтеча совершал крещение покаяния, причём была устная исповедь; таким образом, устная исповедь грехов, установленная Самим Богом, существовала во все времена церкви иудейской как необходимое средство для очищения грехов. Прежде суда испытай себе и в час посещения обрящеши очищение, – говорит премудрый (Сир.18:20). Глаголи ты беззакония твоя прежде, и оправдишися, – говорит Господь Бог устами пророка (Ис.43:26). В Новом Завете тоже устная исповедь установлена Самим Господом Иисусом Христом, а потом примером и учением апостолов. Явясь в первый раз по воскресении ученикам Своим, Иисус Христос сказал им: имже отпустите грехи, отпустятся им: и имже держите, держатся (Ин.20:23). А потому всякий, искренно желающий уврачевания души своей, обязуется чистосердечно исповедать грехи перед богопоставленным священником с твёрдым намерением не делать впредь зла и только единственно этим способом получает прощение в оных. Не говори: тайно каюсь, пред Богом каюсь; Бог, от Коего зависит прощение, знает моё сердечное покаяние! Если бы было так, значило бы, напрасно было сказано: елика свяжете на земли, будут связана на небеси? Грех тогда только и прощается, когда грешник восчувствует его и раскается в нём. Чем тягостнее и мучительнее на исповеди бывает, тем легче будет после исповеди. Таким образом, исповедь грехов в Церкви происходит от власти вязать и решить, данной Иисусом Христом. Устная исповедь грехов столько облегчает бремя их, сколько нераскаяние увеличивает их. Исповедь, сопровождаемая стыдом, уничтожает греховные узы. Спаситель, пришедши призвать грешников на покаяние, взывает: покайтесь и веруйте во Евангелие (Мк.1:15). Или, как прежде говорил Его великий Предтеча: сотворите плоды достойны покаяния (Лк.3:8), то есть молитвы, слёзы, воздержание. На исповеди приносится покаяние, а покаянием умилостивляется Бог; побеждаются греховные страсти потому, что человек в плоти сознает себя виновным перед Богом, восстановляет свою волю угождать Богу. Но ежели ты не утвердишь сердца своего в страхе Божием и опять дашь место войти злому духу, то приходит он не один, но с другими семью духами злейшими, и тогда тебе будет хуже прежнего (Лк.11:26).

4.Сознание своих грехов, выговоренное перед духовным отцом, означает возобладание души над собою и попрание самости, а потому и благодать Божия сильно действует в таком человеке.

5.Перед исповедью крайне нужно каждому исдоведающемуся приобресть уверенность в том, что грех есть величайшее зло для человека; так что, если он не освободится от него посредством покаяния и исповеди, то непременно погибнет навеки. Смерть и живот в руце языка (Притч.18:21), то и другое на твоих устах: или исповедь и вместе с тем жизнь, или скрытность и вместе с тем смерть.

6.Грешник на исповеди должен непременно верно высказать свой преобладающий грех, а духовный отец непременно обязан, по требнику, узнать у духовного своего сына преобладающий его грех и дать наставление, как побеждать этот грех.

7.Перед исповедью приходит мысль, что нам рано ещё перестать угождать себе и своим желаниям, что особенно самые обстоятельства наши не благоприятствуют тому, чтобы нам переменить свои нравы и жизнь, что на это будет время после, и лучше, и удобнее. Такие мысли происходят от сатаны, их надо бояться и уничтожать; а если не возьмём мер решительных, то навсегда погибнем.

8.Душа помнящая об исповеди, удерживается ею, как уздою, и не может пасть в грех: ибо грех любит тьму неисповедания.

9.Устная исповедь грехов положена в нашей Православной Церкви, как купель для очищения души.

10.Невыговорение с раскаянием греха словами перед духовным отцом означает гордость. Сатана научает человека не каяться в грехах, – и в кротком человеке действует стыдом, а в злом – гордостью.

11.При покаянии надобно иметь твёрдое, исходящее из сердца намерение не грешить; это может разрушить сатанинское царство в сердце, – без твёрдого намерения сатана покоен остаётся в сердце и будет свободно приводить человека в искушение. Апостол Павел говорит: востани, спяй и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос (Еф.5:14).

12.Покаяние составляет одно из самых первых и самых главных средств в нашему спасению.

13.Требованием покаяния начали свою проповедь и ученики нашего Господа по сошествии на них Святого Духа (Деян.2:38).

14.Покаявшиеся называются в Священном Писании ожившими для Бога (Лк.15:24–32).

15.Покаяние есть обращение от тьмы в свет и от области сатаны к Богу (Деян.26:18).

16.С благоговением выслушай слова, разрешающие тебя от всех грехов твоих. Ибо в эту минуту совершается над тобой великое чудо твоего духовного воскресения. Исповеданные тобой грехи закроются печатью молчания пред небом и землёй.

17.Для всех соделанных нами грехов два суда учредил Бог. Один в здешней жизни – исповедь, другой в будущей – страшный суд. Кто здесь осудит себя, получает прощение; кто там будет осуждён, не получит прощения, но в муку пойдёт.

18.Три главные причины требуют скорейшего в грехах покаяния. Первая причина, чтобы частое соделание греха не обратилось в привычку: вторая, что Бог очень желает твоего покаяния; третья, что после тебе тяжело будет покаяться, хотя и пожелаешь.

19.Бог сказал: живу Аз, не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иез.33:11).

20.Где нет истинного покаяния, там нет отпущения грехов, нет Божией благодати, недейственны заслуги Христа Спасителя, нет удовлетворения за грехи, нет истины, нет спокойной совести, нет даров Святой Троицы и вечной жизни.

21.При покаянии надобно быть проникнуту чувством глубочайшего сокрушения.

22.Кающийся грешник должен путеводить духовного отца по самым тайным изгибам своего сердца, душу свою открыть во всей наготе её, со всеми пятнами греховными, которые чернят и безобразят её. Умышленно скрывающий свой грех обманывает самого себя и свою совесть, обманывает и Бога в лице свидетеля покаяния, и слова разрешения, которые он получает обманом на земле, на небе делаются для него приговором осуждения.

23.Истинное раскаяние говорит мало и действует решительно.

24.Спаситель говорит: радость бывает пред Ангелы Божиими о едином грешнице кающемся (Лк.15:10).

25.Не должно отчаяваться в сделанных грехах: надо надеяться на Спасителя нашего; и возлюбленный ученик Христа утешает нас: чадца моя, – говорит он, – да не согрешаете: и аще кто согрешит, ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа праведника (1Ин.2:1).

26.Чистосердечное покаяние есть доказательство нашей любви к Богу и желания достигнуть Царства Небесного.

27.Покаяние есть второе крещение, потому что человека, согрешившего после крещения, делает вновь невинным, омывая его слезами.

28.Ни тяжесть грехов, ни долговременное закоснение в грехе и ничто другое не препятствует покаянию.

29.Слёзы тогда бывают, когда всё сердце и весь ум преданы Богу.

30.Дела покаяния: совершенное воздержание и отвращение от прежде бывших грехов, пост, молитва, слёзы, укрощение плоти и прочее, что только отдаляет человека от греха и укрепляет его в добродетели.

31.Через чистую исповедь своих грехов духовному отцу непременно приобретёшь себе снова то, что ты через грехи утратил, и почувствуешь постоянную радость, которая происходит от присутствия Божия. Бог прощает грех и опять даёт тебе сердце новое и дух новый (Иез.36:26).

32.Пока чистосердечно не раскаешься в своих грехах духовному отцу, до тех пор не отойдёт от сердца сатана; а лицемерное приближение к Спасителю есть лобзание Иуды.

33.Мы должны уничтожать свои греховные страсти, когда ещё имеем силы служить Богу, не отлагая покаяния до того времени, когда состареемся, потеряем силы делать угодное Богу и лежим уже на смертном одре. Пророк Иеремия сказал: Аще пременит ефиоплянин кожу свою, и рысь пестроты своя, и вы можете благотворити научившеся злу (Иер.13:23). Притом ежели злой дух умел во всю жизнь твою владеть тобой, то даст ли он тебе освободиться из его власти при смерти твоей, когда не будешь иметь достаточных духовных сил к защищению себя от столь сильного неприятеля. Апостол Павел говорит: Прославите Бога в телесех ваших и в душах ваших (1Кор.6:20).

34.Дух наш произошёл от Бога: поэтому только сам Бог может укрепить наши духовные силы при нашем искреннем желании.

Святитель Василий Великий говорит: «Оплакивай грех; он есть недуг душевный, он есть смерть души бессмертной, он достоин неумолкаемого, беспрестанного плача и рыданий; о нём да прольётся всякая слеза, и да не престанет исходить из глубины сердца воздыхание» (Нравственное слово о печали и унынии, с.192).

Объяли меня муки смертные, и потоки беззакония устрашили меня: цепи ада облепили меня и сети смерти опутали меня (Пс.17:5–6).

В глубоком смирении оплакиваю:

Оплакиваю я все грехи мои, вольные и невольные, ведомые и неведомые, явные и тайные, великие и малые, совершённые словом и делом, умом и помышлением, днём и ночью, и во все часы и минуты жизни моей. Оплакиваю всякую мою гордость и тщеславие, самолюбие и кичение; оплакиваю всякий мой гнев, раздражение, бесчинный крик, брань, ссору и ругательство; оплакиваю всякое моё осуждение, порицание, злословие, оклеветание и поношение, – всякую мою злобу, вражду, ненависть, зависть, ревность, мщение и злопомнение; оплакиваю всякое сладострастие, блуд, нечистоту, мечтание, похоть, влечение, прелюбодеяние, всякое сластолюбие, невоздержание, объядение, пьянство, прихоть и чревоугодие; оплакиваю всякое моё празднословие, сквернословие, кощунство, смех, шутки, остроты, насмешки, безумное веселие, песни, пляски, танцы и всякое бесчинное удовольствие; оплакиваю всякое моё корыстолюбие, любостяжение, сребролюбие, скупость, немилосердие, презрение нищего и бедного и всякое моё бесчувствие; оплакиваю всякую мою леность, нерадение, негу, расслабление, праздность, рассеянность, беспечность, невнимание, многоспание, ничегонеделание или пустоделание и всякое моё бездействие в молитве, службе, посте и добрых делах; оплакиваю всякое моё неверие, сомнение, недоумение, охлаждение, равнодушие, ослабление и бесчувствие к святой православной вере, все скверные, лукавые и хульные помышления; оплакиваю всякую безмерную мою скорбь и печаль, уныние и отчаяние, и особенно совершенную мою произвольность в грехах. Оплакиваю, но какими слезами достойно и прилично мне оплакать все злосчастной моей жизни деяния, – всё неизмеримо-глубокое моё ничтожество? Какое начало положу настоящему сетованию? Как изобличу и обнаружу во всей наготе и подробности всякий мой грех, великий и малый, вольный и невольный, ведомый и неведомый, явный и тайный, всякий час, всякую минуту согрешения? Когда, с чего и как начну я плач покаяния и принесу плоды достойные? Быть может, скоро и внезапно предстанет мне последний час жизни; душа моя болезненно разрешится от грешного и скверного тела, и предстанут мне ужасные демоны и светлые Ангелы, и будут изобличать, истязать грехи мои, а я в страхе и трепете буду не готов и не умею дать какой-либо ответ; душа моя будет в смущении и страхе от зрака, вопля и крика лукавых и злобных демонов, от их ярого и наглого порыва и стремления увлечь меня в бездну ада. Ангелы Божии вземлют тогда бедную душу мою и приведут к грозному и правосудному Богу; како отвещаю бессмертному Царю? Или коим дерзновением воззрю на Судию блудный аз? Увы мне! Доброго ответа не имею, – всю жизнь провёл я в лености и грехах, все часы и минуты в суете помышлений, желаний и стремлений.

Ещё и теперь в сей угасающей жизни, прежде нежели придёт сей страшный час суда, я безответен, недоумею всякого ответа, не умею, не знаю и смущаюсь и одно доброе слово найти для ответа; а множество содеянных мною лютых, как бесчисленное множество песчинок и капли моря или множество ран и язв от ног до главы, покрыли меня, смердят, гноятся и нет им исцеления. Сколько у меня грехов произвольных и непроизвольных, знаемых и незнаемых, одних – от юности и худого навыка, других – от невежества, беспечности и нерадения, иных – от бесчувствия, наглости, дерзости и бесстыдства. Особенно, сколько у меня грехов произвольных, совершённых в полном разуме, при всём сознании, от доброй воли и намерением, и мыслью, и самым делом.

1.Сколько раз клялся я именем Бога напрасно.

2.Как часто, легко и свободно, иногда даже нагло, дерзко и бесстыдно укорял или оклеветал ближнего в гневе, оскорблял, раздражал и осмеивал.

3.Как часто величался, гордился, тщеславился и хвалился добрыми качествами и делами, которых не имею.

4.Сколько раз лгал, обманывал, хитрил, льстил и был двуличен и лукав; как часто гневался, раздражался, выражал много нетерпения и малодушия.

5.Сколько раз осмеивал грех брата моего, опечаливал его тайно и явно, глумился, злорадствовал над его проступком, недостатком и злополучием; сколько раз враждовал против него, имел злобу, ненависть и зависть.

6.Как часто смеялся безумно, шутил, острил бесчинно, говорил много необдуманного, невежественного и неприличного и выражал бесконечное множество колких, ядовитых, наглых, легкомысленных, пошлых, грубых, дерзких и гнилых слов.

7.Сколько раз совершал блуд, мыслил о разврате, уязвлялся женской красотой, питал в уме, воображении и сердце сладострастные чувства и неестественно удовлетворял похоти плоти через мечтание или лицезрение женщины. Сколько раз язык мой выражал бесчинства, пошлости и кощунства о предметах сладострастия.

8.Как часто был сластолюбив и чревоугодлив, услаждал себя лакомствами и вкусными, многообразными и различными яствами и винами по прихоти и невоздержанию, до объядения и пресыщения, – сколько раз был нетрезв и пьян, невоздержен в пище и питье и нарушал священные посты.

9.Как часто из угождения сластолюбию или вкусу и требованию моды и приличия светского отказывал нищему и бедному в помощи, был немилостив, скуп, жалел копеек, а для себя, для своей прихоти и удовольствия не жалел рублей; как часто безвинно, беспощадно и безрассудно осуждал и порицал его, презирал, гнушался его нечистотой, неопрятностью, рубищем и безобразием вида и лица и вообще как был сребролюбив, корыстолюбив и любостяжателен.

10.Как часто и почти всегда входил в храм Божий скверный и нечистый, без страха и трепета, стоял там и молился рассеянно, легкомысленно, неприлично, невежественно и беспечно и выходил оттуда с таким же духом и расположением. В домашней молитве также был всегда холоден, нерадив и молился весьма мало, вяло, лениво, без внимания, усердия и благоговения и вообще не исполнял установленных правил молитв.

11.Как вообще я был ленив и расслаблен негой и бездействием; как много часов проводил во сне каждый день, сколько раз в постели услаждал себя сладострастными мечтами и осквернял плоть свою. Сколько часов проводил я в пустых и праздных занятиях, удовольствиях, весёлых разговорах, речах, шутках, смехе, играх и забавах; сколько безвозвратно погибло у меня времени в болтовне, сплетнях, осуждении и порицании; сколько потерял часов в пустоделании или ничегонеделании. Какой ответ дам Господу Богу за каждый час и каждую минуту потерянного времени? Истинно, всё время жизни моей провёл я в лености.

12.Сколько раз я унывал и отчаявался в спасении своём и милосердии Божием или, по безумному навыку, бесчувствию, невежеству, наглости, бесстыдству и окаменению, совершал грех произвольно, охотно, в полном разуме, при всём сознании, от доброй воли и намерением, и мыслию, и самым делом и через то самое попирал кровь завета Божия и снова распинал в себе Сына Божия и ругался Ему. О, сколь тяжкому наказанию повинен я буду!

Но увы! Нет у меня слёз, нет покаяния и воздыхания, нет сердца сокрушённого и смиренного. Где могу найти, или кто даст мне слёзы! Иссохло сердце моё, иссохли все чувства души моей; дом духа моего пуст и пался есть, – разрушился до основания.

У кого испрошу воздыхание и глубокое сокрушение, чтобы мне непрестанно плакать и оплакивать бедную душу мою? Плачьте о мне все моря и океаны, – все реки, источники и ручьи! Плачьте все горы, холмы и долины, – все леса, древа, травы и цветы! Плачьте все звери, черви и всякое дыхание! Плачьте солнце, луна и звёзды! – Плачь вся вселенная о мне, все люди и все Ангелы Божии! Плачьте все веки, годы, часы и минуты! Плачьте все чувства, все члены, кости и нервы и вся внутренность моя! Ах, зачем из очей моих не текут беспрестанные слёзы!.. О, если бы от колыбели и до гроба все часы и минуты истерзанной жизни моей я источал одни только слёзы! Кто даст главе моей воду и очесем источник слёз, да плачу мою душу, юже зле погубил?.. Боже мой, Боже мой! Для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения слова вопля моего (Пс.21:2). Но да будет со мной воля Твоя, Господи! Аще хощеши имети мя во свете, буди благословен; аще хощеши имети мя во тьме, буди паки благословен. Аще погубиши мя со беззакониями моими, слава праведному суду Твоему; аще не погубиши мя со беззаконии моими, слава безмерному милосердию Твоему!

О, великий и премудрый Создатель мой! Я глина в Твоих руках, если Ты погубишь меня и из смеси моей сделаешь сосуд негодный для употребления, смею ли я сказать тебе: зачем Ты меня так сделал? Смею ли я спорить с Тобой (Рим.9:20–21)? Да будет святая воля Твоя, Господи, Творче, Создателю и Спасителю мой! О, если бы и среди вечного плача и скрежета зубного, я постоянно восклицал: буди имя Господне благословенно от ныне и до века!

(Из творений святителя Григория Неокесарийского)

В месяц шестый, – говорится, – послан бысть Ангел Гавриил от Бога к Деве, обрученней мужеви. Послан Гавриил возвестить всемирное спасение. Послан Гавриил принести рукописание об освобождении Адама. Послан Гавриил к Деве, да изменит бесславие жены в честь. Послан Гавриил приготовить достойное жилище чистому Жениху. Послан Гавриил обручить творение с Творцом. Послан Гавриил к одушевлённому чертогу Царя Ангелов. Послан Гавриил к Деве, хотя обручённой Иосифу, но блюдомой для Иисуса Сына Божия. Послан раб бестелесный к Деве нескверной. Послан непричастный греху к беспорочной. Послан светильник предвозвестить солнце правды. Послан утренний свет быть предтечей света дня. Послан Гавриил возвестить о пребывающем в недре Отца и в ложеснах Матери. Послан Гавриил указать Того, Кто на престоле в вертепе. Послан воин открыть тайну великого Царя, тайну, – говорю, – разумеваемую верой и недоступную любопытству, тайну, достопоклоняемую и неисследимую, тайну, усвояемую богословствующим, а не измеряемую простым умом.

В шестый месяц послан бысть Гавриил к Деве. В какой шестой месяц? В тот, в который Елисавета приняла радостную весть, в который зачала Иоанна. Откуда это видно? Это изъясняет сам Архангел, говоря с Девой. Се, Елисавета, – говорит он, – южика Твоя, и та зачат сына в старости своей: и сей месяц шестый есть ей нарицаемей неплоды (Лк.1:36); поэтому в шестый месяц по зачатии Иоанна воин и оруженосец должен был предшествовать своему Вождю, и слуге надлежало предварить пришествие своего Владыки.

В месяц шестый послан Ангел Гавриил к Деве, обрученней мужеви; обручённой, но не сопряжённой, обручённой, но сохранённой. Для чего обручённой? Для того, чтобы враг не тотчас уведал тайну. Что через Деву имел приити Царь, – это знал лукавый, потому что и он слышал слова Исаии: се, Дева во чреве зачнёт и родит сына; поэтому постоянно наблюдал изречение о Деве, чтобы устроить бесславие в то время, когда надлежало исполниться этому таинству. Посему Владыка, чтобы сокрыть это от лукавого пришёл через обручённую, так как обручённая потом была вручена жениху.

В шестый месяц послан бысть Гавриил к Деве, получив такие повеления от Бога: иди, Архангел, и будь слугой страшного и сокровенного таинства, – послужи чуду. Движимый милосердием, Я спешу сойти для взыскания заблудшего Адама. Грех обезобразил созданного по образу Моему, повредил творение рук Моих, помрачил красоту, Мною созданную. Волк пожирает Мою юницу; жилище рая пусто; древо жизни охраняется пламенным орудием; место сладости заключено; хочу помиловать бедствующего и связать врага. Но Я хочу сокрыть таинство от всех сил небесных и тебе одному вверяю его. Иди к Деве Марии, иди к одушевлённому граду, о коем сказал пророк: преславная глаголашася о тебе, граде Божий (Пс.86:3). Иди к словесному Моему раю, иди ко вратам востока, иди к жилищу достойному Меня – Слова, иди ко второму на земли небу, иди к лёгкому облаку и возвести ему дождь Моего пришествия, иди к святилищу для Меня предуготованному, иди ко храму Моего воплощения, иди к чистому чертогу Моего по плоти рождения. Поведай во уши разумного ковчега, да отверзет мне входы слуха. Но не устраши и не смути души Девы. Предстань тихо пред святилищем и прежде всего возвести Ей радость; скажи Марии: «Радуйся, Благодатная! Потому что Я помилую падшую Еву».

Исполняя повеленное, Ангел пришёл к Деве и воззвал к Ней, говоря: «Радуйся, Благодатная; Господь с Тобою! Уже диавол не устоит против Тебя, потому что, где в самом начале враг нанёс рану, там ныне прежде всего Врач спасения уготовал – врачевство; откуда вышла смерть, там жизнь открыла свой вход: от жены проистекло зло, от жены источается и благо. Радуйся, Благодатная! Не стыдись, как виновница осуждения; Ты будешь Матерью и Судии, и Искупителя. Радуйся, непорочная Невесто – родильница, когда мир вдовствовал! Радуйся, погрузившая во чреве смерть матери! Радуйся, одушевлённый храм Божий! Радуйся, равночестное жилище неба и земли! Радуйся, пространное вместилище невместимого естества!»

При таких обстоятельствах явился от Девы для болящих Врач, для сидящих во тьме – Солнце правды, для всех обуреваемых – якорь и безопасное пристанище, для рабов, непримиримо враждующих, родился Владыка и сделался союзом мира, избавителем пленных, миротворцем враждующих. Той бо есть мир наш (Еф.2:14), которого да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава, честь и держава, ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.

(Из творений святителя Димитрия Ростовского)

Пречистую, Преблагословенную Деву Марию Архангел Гавриил в благовещении приветствовал тем словом: «Радуйся!» Ныне же мы, подобно Гавриилу, много раз повторяем Владычице нашей то архангельское приветствие: «Радуйся, радуйся, радуйся, Невесто Неневестная!» В то время Бог с неба Богородицею, как лествицей, сошёл к человекам: «Радуйся, лествице небесная, еюже сниде Бог!» Ныне же человеки к Богу Богородицей, как мостом, переходят: «Радуйся, мосте, преводяй сущих от земли на небо!» Радуйся, Невесто Неневестная!

Невесто Неневестная, то есть Дева нетленная, а кто муж и Дева мудрая, которой уподобляется и самое Царство Небесное. Уподобися, – сказал Господь, – Царствие Небесное мудрым девам (Мф.25:1). Не погрешим ли, если в похвалу Девы Богородицы скажем: уподобися Дева Небесному Царствию? Не только не погрешим, но и ещё более приложим Ей похвалы, подобно Давиду, говорящему: аз всегда возуповаю на Тя, и приложу на всяку похвалу Твою (Пс.70:14). И так да славится Небесное Царство тем, что подобно Деве, да будет прославлена и Дева, подобная Небесному Царствию. – Радуйся, Невесто Неневестная!

Но послушайте, все грешные (от нихже первый есмь аз): повторяем мы ангельское приветствие к Пресвятой Деве: «Радуйся!», читаем акафистные мольбы, припадаем к Владычице нашей, молимся Ей, а от грехов наших не воздерживаемся, к истинному покаянию не приходим. Что же? Угодно ли наше моление, пение и поклонение Пресвятой Деве Богородице? Нисколько. Если бы кто, увидев мать, держащую на руках единородного сына младенца, вырвал из рук её сына, бросил его на землю и затоптал ногами, потом приступил бы к матери и стал кланяться, говоря: «Радуйся, здравствуй, будь ко мне милостива», было ли бы угодно той матери такое поклонение? Нисколько. Мы, непокаявшиеся грешники, как только соделываем тяжкие грехи, Сына Девы, Христа Господа нашего как бы вырываем из рук пренепорочной Матери Его, повергаем, попираем, второе распинаем себе Сына Божия (Евр.6:6). На всё же то смотрит Матерь Божия; а мы припадаем к Ней и говорим: «Радуйся, будь к нам милостива». Не больше ли мы её раздражаем и возобновляем бывшую Ей некогда у Креста сердечную болезнь? Итак, будем хорошо помнить это и наперёд истинным покаянием примиримся с Богом и умилостивим Богородицу. Тогда будет Ей благоприятно наше пение, благодарение, поклонение и хваление, тогда угодно будет Ей наше приветствие: «Радуйся!» Ныне же и ещё к Ней воззовём: «От всяких нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная!» Аминь.

Под таким заглавием мы поместили в прошлогодних выпусках «Душеполезных размышлений» несколько рассказов о тех событиях, в которых ясно видно действие благодати Божией, немощная врачующей и скорбящия утешающей. Отрадно говорить о таких проявлениях милости Божией к нам грешникам в такое скудное верой время, как наше; ещё отраднее засвидетельствовать, что православные русские люди не проходят равнодушным вниманием мимо таких явлений, а останавливаются на них, читая о них, размышляют и назидают себя. И во многих бывает не бесплодно такое размышление: часто в своей собственной жизни они усматривают дивные пути Промысла Божия и в смиренном сердце благодарят Господа, без воли Которого, по Его же святому слову, и волос не падает с головы нашей. А благодарное возношение сердца к Богу – о какое это могучее средство привлечь к себе милость Божию! Если кто не испытал на себе этого средства, то пусть в минуту скорби сознает в глубине своей души, да не умом только – нет, а главное – сердцем, что он ещё не такой скорби достоин по своим грехам, что эта скорбь – не больше, как милость Божия к нему, для его же вразумления посланная, – пусть облобызает отеческую десницу Божию, наказующую и в самом наказании милующую, пусть из глубины сердечной воздохнёт и скажет: «Господи! Как Ты бесконечно милосерд ко мне, окаянному! Ведь, право же, я ещё не такой скорби стою, какую Ты послал; да я и на земле-то не достоин жить по грехам моим; а вот Ты, Милосердый, вразумляешь меня, яко браздами и уздою востягаеши меня на путь покаяния!.. Слава Тебе, Господи! Буди имя Твоё святое благословенно!..» Пусть сделает это скорбящий и – он ту ж минуту почувствует в своём сердце теплоту благодатную, оно согреется утешением небесным, и скорбь радостью растворится... Он опытом восчувствует тогда, что нет сына, которого бы не наказывал Отец небесный, а если кто не терпит наказания, тот уже не сын, а прелюбодейчищ, по слову апостола.

По поводу помещённых нами рассказов мы получили несколько писем от разных лиц, которые исповедуют благодарно милость Божию, над ними или над их сродниками явленную. За невозможностью поместить все, мы избираем из них некоторые².

– 1.Так, о.Лев Владыкин, законоучитель Александровского училища в городе Саратове, пишет нам следующее:

«Это было в 1850-х годах, спустя два года после смерти моей матери. Нас детей осталось после покойной пять человек. Старшей сестре 17 лет, мне 15 лет, брату Елпидифору (священник села Акатной Мазы) 15 лет, Григорию (священник села Чирикова) 14 лет и младшей сестре около 10 лет».

«Отец наш был бедный человек, ныне заштатный диакон, так как все свои средства употреблял на содержание нас троих сыновей. Собрались мы всей семьёй в летние каникулы. Началась горячая полевая работа. От этой работы никто из нас не был свободен. Только покончили мы жнитво, как отец наш заболел горячкой. Тяжка была его болезнь: три недели он ничего не ел, не говорил, не двигался даже в последние дни. Бывало, войдём в комнату и долго присматриваемся, – жив ли он. Наконец всякая надежда в нас порывалась, мы пригласили священника (В.Ал.Утехин, ныне покойный³) совершить над отцом таинство елеосвящения. Вот уже 27 лет прошло, а совершение этого таинства как сейчас перед моими глазами совершается. Как сейчас, в моих ушах раздаётся пение священника: „Услыши ны, Господи; услыши ны, Владыко; услыши ны, Святый“⁴. Мы все не рыдали, а кричали, обливаясь горькими слезами и повторяя за священником: „Услыши ны, Господи“. После священник рассказывал в своём доме, что мы своим криком навели на него ужас и что отец наш должен умереть».

«Каникулы приближались к концу; нам надо было собираться кому в Саратов, кому в Петровск. Мы просто отчаивались в возможности продолжать учение: „Кто отправлять будет нас?“ – спрашивали мы сами себя. Настал праздник Успения Пресвятой Богородицы. Все мы мальчики любили петь на клиросе; были у утрени. Перед обедней смотрим на отца: недвижим. Ударили к литургии. Вот священник вышел из своего дома, и мы собрались и пошли в церковь. Только что мы вышли из дома, отец, доселе недвижимый, ничего уже несколько дней не говоривший, вдруг зовёт нашу старшую сестру: „Поля! Поля!“ (Пелагея). Та подошла. „Что вы, папаша?“ „Смотри-ка, смотри-ка, – говорит он ей, указывая рукой на входную в комнату дверь. – Видишь? Божия Матерь идёт. Вон Она, вон Она, – продолжает он, ведя руку от двери к переднему углу. – Вот Она встала. А вон, смотри-ка, смотри-ка, – заговорил, вновь переведя руку к двери, – Николай Чудотворец. Вот и он встал с Божией Матерью“. Потом ясно и твёрдо сказал: „Пошли в церковь, а то и сама иди, отслужи молебен Божией Матери и Николаю Чудотворцу“. После литургии он съел немного просфоры, и с этого дня здоровье его, к удивлению всех, стало быстро восстанавливаться».

«После он рассказал, что, когда он увидел Божию Матерь и Николая Чудотворца, ставшими в переднем углу, у него что-то будто оторвалось внутри, и он стал чувствовать себя совершенно хорошо».

Священник Лев Владыкин

29 января, 1892 года

– 2.Тульской губернии, Новосильского уезда села Подъяковлева священник Василий Дмитревский пишет нам:

Имею честь довести до вашего сведения, что от иконы святого великомученика и целителя Пантелеимона, присланной в настоящем 1881 году в мае месяце из вашей святой обители в благословение христолюбивым жителям нашего села Подъяковлева во святой храм, многие, усердно молящиеся угоднику и целителю Пантелеимону, получают благодатную помощь и исцеления. Не буду пересказывать о многих случаях исцелений разных больных, укажу на один более выдающийся.

Крестьянка нашего Новосильского уезда села Глубок вдова Параскева Кондратова в храме Божием передавала словесно мне, как настоятелю церкви, псаломщику Глаголеву и сторожу церковному Абраму Емельянову о исцелении своей больной 9-летней дочери Евдокии Кузьминой сего 1881 года, октября 6 дня, следующее: «Нынешним летом дочь моя Евдокия Кузьмина заболела, сначала головой, а затем через три недели совершенно ослепла. Ибо глаза её сделались мутными и подёрнулись белой отонкой; в таком положении она, Евдокия, пробыла и ещё три недели, что, конечно, меня чрезвычайно огорчило. К счастью моему, скоро в нашем селе Глубоках разнёсся слух, что откуда-то издалека пришла в село Подъяковлево икона великомученика и целителя Пантелеимона, и я, по совету добрых людей, отправилась пешком с своей дочерью Евдокией 14-го июня в село Подъяковлево и просила вас (священника) отслужить молебен целителю Пантелеимону. (Это, конечно, я хорошо помню.) По выслушании молебна в храме перед иконой великомученика Пантелеимона я обратно отправилась ко двору (село Глубоки расстоянием от Подъяковлева в 25 вёрстах). Дорогой дочь моя Евдокия говорит мне: „Мама, я вижу!“ Не доверяя ей, я спросила, что она видит? Но дочь моя стала указывать мне на предметы, которые представлялись нашим глазам, и затем говорит: „Мама! Я в церкви стала видеть“, и подробно верно рассказала об иконе великомученика Пантелеимона, каковой она её видела и всё, что могла заметить в церкви. С того времени дочь моя совершенно сделалась здоровой и стала видеть». При сем показании свидетелями были её односельчане, крестьянки того же села Глубок, Екатерина Петрова и Параскева Григорьева. В достоверности всего вышеписанного свидетельствуя, подписуюсь.

Священник Василий Дмитревский

Декабря 3 дня, 1881 года

– 3.Гжа Екатерина Яковлевна Жовнер (проживающая в Москве, Сущёвской части, по Самотёке, в доме Приятелевой) нам сообщает:

По прибытии моём из Тульской губернии в августе месяце 1881 года в квартире, где я остановилась, сделался сильный пожар, вследствие чего я простудилась и с испугу получила ужасную невыносимую головную боль и воспаление в левом боку и груди, так что в продолжении с лишком двух недель я не умолкала от стона. Что я в это время чувствовала, трудно передать, скажу одно, что сильно жгло мне правую сторону головы и как будто кожа отделялась от черепа; от нестерпимой боли я лишилась сна и впала в большое расслабление. Мне посоветовали прибегнуть к пособию доктора, но, несмотря на все его старания, головная моя боль с каждым днём не прекращалась, а всё более и более усиливалась, так что не находилось средств к её излечению. Во время одного сильного пароксизма я вспомнила про великого угодника Божия и целителя Пантелеимона, его чудеса и милосердие к нам грешным, просила его, чтобы он, всемилостивый врач, поспешил оказать мне скорую помощь в столь тяжкой болезни, приложилась к изображению на шапочке сего Угодника Божия, надела её на голову и с той минуты получила исцеление от головной боли, успокоилась и заснула. С тех пор головная болезнь ко мне более не возвращалась.

– 4.Из города Новгорода Елена Терентьевна Колесникова, от 17 ноября 1881 года, пишет о себе следующее:

«На днях я вдруг почувствовала сильную боль в животе, так что делалось со мной дурно и я готова была кричать от боли. Употребляла разные домашние медицинские средства – капли и прочее, но ничто не помогало. Обратиться же к помощи Божией и святого целителя Пантелеимона в это время я не догадалась, хотя каждый день вспоминала его святое имя в молитве. Но вдруг внезапно блеснула мысль о святом целителе, и я усердно стала просить его и обещалась отслужить молебен в церкви – и в ту же секунду невыносимая боль моя кончилась, и мне стало совершенно легко».

– 5.На юге много умирает детей от страшной болезни – дифтерита; врачебная наука пока бессильна в борьбе с этим ужасным губителем: но вера малых – их спаситель, и по вере их бывает им. Вот что пишет нам один крестьянин местечка Яновки Херсонской губернии Одесского уезда Кирилл Фёдорович Ненно.

– У меня 5 человек детей, самому старшему 12 лет. В ноябре месяце 1881 года приезжаю я из отлучки домой и застаю всех пятерых больными дифтеритом; я испугался, зная, что болезнь эта очень опасна; это было под воскресенье. Я вспомнил о разных исцелениях, о которых читал в «Душеполезных размышлениях». Пошёл утром в церковь, попросил отслужить молебен святому Пантелеимону о здравии детей моих и выслушал его усердно, со слезами. В ночь на понедельник моей жене во сне привиделось, что будто прислано нам изображение святого великомученика и целителя Пантелеимона и она с семейством рассматривала его с радостью. На утро она мне рассказала о том, и я подумал: не произошло ли какой перемены с моими детьми? И начал у них расспрашивать о болезни. И что же? Один за другим мне объяснили, что им много легче, потому я и решился немного подождать, не посылать за 18 вёрст за доктором. На другое утро, слава Богу, дети все выздоровели молитвами святого угодника Божия великомученика Пантелеимона.

– 6.В заключение приводим рассказ, помещённый в журнале «Душеполезное чтение» за январь 1882 года.

В последние лет 15 или 20 в Православной церкви, между прочим и в Тобольской епархии, особенно усилилось почитание великомученика и целителя Пантелеимона. Прежде в целом уезде в какой-нибудь одной Церкви или в двух находилась икона названного великомученика; но в настоящее время иконы сего угодника Божия есть во многих и сельских церквах, а в церквах городских, например, в Тобольске, Тюмени, Омске и прочих, они есть почти в каждой. В настоящую пору они имеются у многих и в домах, у одних на досках, у других на атласе, или полотне, или на бумаге. Их православные приобретают, или покупая в лавках у торгующих, которые привозят их из Москвы и с больших ярмарок, или заказывая писать местным иконописцам, или выписывая из московской афонской часовни и даже прямо с святой горы Афонской и Пантелеимонова монастыря. Приобретая иконы великомученика, иные с тем вместе приобретают акафисты ему и его жития; многие просят служить молебны великомученику или в храмах, или приглашая причты в дома к себе. – По вере и усердию приобретающих иконы великомученика и целителя и молящихся ему, бывают иногда особенные благодатные явления от него. Одно из таковых совершилось два с половиной года тому в Тобольске.

Тобольской губернии, Тарского уезда, Нижнеколосовской волости, в деревне Верхне-Кутырлинской живёт поселенец Иван Куракин. Он человек грамотный и набожный, между прочим каждогодно бывает до трёх раз у исповеди и святого причастия, имеет в настоящее время от роду уже 60 лет.

Этот поселенец в 1874 году, 16 августа, в праздник Нерукотворённого образа Спасителя плавал в лодке по озеру Тенис, находящемуся в (соседней с Нижнеколосовской) Кабырдакской волости, с ружьём для охоты. Подплывши к одному из островов на озере, Куракин вышел из лодки, взял ружье за половину ствола дулом к себе, – и оно, по его неосторожности, выстрелило ему в правую руку (значит – ружье было в левой), между локтем и плечом, и пересекло дробью жилу, – от чего руку его скорчило и притянуло к груди. Так искалеченной, такой скорченной рука у него и оставалась в течении 5 лет, а выпрямилась и пришла она в нормальное положение только 27-го июля 1879 года следующим образом:

23-го декабря 1878 года поселенец Иван Куракин прибыл в Тобольск по обещанию.

Поклонившись разным Тобольским и в окрестностях Тобольска находящимся святыням, он на неопределённое время остался в Тобольске; и оставаясь здесь, он в воскресные и праздничные дни постоянно ходил на богослужение в Сретенскую, чаще в народе называемую Пятницкой, церковь; там становился перед иконой великомученика и целителя Пантелеимона, которая в Тобольске чтится более всех икон сего же святого, имеющихся в прочих Тобольских церквах, и молился изображённому на ней великомученику Пантелеимону, прося его помощи и милости, с усердием и слезами (чего свидетелями бывали и причт церковный, и прихожане). Эту помощь и эту милость от великомученика молившийся и получил 27-го июля (1879 года). В день памяти святого Пантелеимона богослужение в Сретенско-Пятницкой церкви совершалось по-праздничному; по окончании литургии был совершён праздничному святому общий молебен; но затем некоторые из богомольцев попросили причт отслужить ещё и частный молебен, потом с водосвятием; во время сего последнего молебствия поселенец Иван Куракин, поставив великому угоднику Божию по своему состоянию трёхкопеечную свечку, особенно усердно молился об облегчении сильной боли в руке (а в ней чувствовалась ломота, от неё был слышен гнилой запах, её уже и черви точили). И что же? Когда начали при освящении воды петь: Спаси, Господи, люди Твоя... и когда больной, перекрестившись левой рукой (а так он крестился с тех самых пор, как прострелил правую руку), поклонился в землю, в это самое время скорченная рука его распростёрлась на пол церковный. В испуге и думая, что рука совсем оторвалась прочь, Куракин закричал было; но уверившись, что рука не только не отвалилась, но, напротив, она выпрямилась и стала здоровой, он сильно обрадовался и со слезами благодарил и доселе благодарит святого исцелителя Пантелеимона.

Что исцеление действительно совершилось, Куракин письменно в том удостоверил, написавши удостоверение правой рукой; да и разные свидетели подтвердили факты как исцеления, так и предшествовавшей болезни⁵.

Протоиерей Александр Сулоцкий

2 декабря 1881 года

Омск

Чертог Твой вижу, мой Спаситель!

Но посрамлён греховной наготой,

Как некогда наш Прародитель,

Стою у врат, поникнув головой.

И риз достойных не имею,

Чтобы в чертог украшенный войти,

Но Ты щедротою Своею

Души моей одежду просвети.

Как блудный сын, я возвращаюсь

Под кров Отца с растерзанной душой,

У входа я с мольбой склоняюсь:

Спаси меня, Отец Небесный мой.

Слепец Соловьёв

(Из творений преподобного Петра Дамаскина)

Господь сказал: претерпевый до конца, той спасен будет (Мф.10:22). Терпение служит укреплением для всех добродетелей. И ни одна из добродетелей без него не может устоять, ибо всякий обратившийся вспять неуправлен есть в Царствии Божии (Лк.9:62). Если кто-либо думает, что он причастен и всем добродетелям, но не претерпит до конца, то не избежит сетей диавольских и не будет управлен к достижению Царства Небесного. Ибо и те, которые уже здесь получили обручение (жизни вечной), имеют надежду в терпении, чтобы воспринять в будущем совершенную награду за подвиг. Во всяком искусстве и при всяком знании необходимо терпение. И справедливо, потому что без него не совершаются и самые внешние дела; но если бы какое-нибудь из них и совершилось, то нужно бывает терпение для того, чтобы совершившееся сохранилось. И просто сказать: всякое дело прежде, нежели совершится, с терпением совершается, и совершённое терпением сохраняется, и без него не может устоять, да и не получает конца. Ибо, если это дело хорошее, терпение – податель и хранитель его; если же худое, – терпение подаёт (в нём) покой и великодушие, и не попускает искушаемому томиться малодушием, обручением геенны. Ему свойственно умерщвлять отчаяние, умерщвляющее душу. Оно научает душу утешать себя и не унывать от множества браней и скорбей. Уклонившийся от него Иуда, как неопытный в брани, нашёл себе двоякую смерть. Усвоивший его себе апостол Пётр, как опытный в брани, и в самом падении победил низложившего его диавола... Терпение усовершенствовало блаженного Иова и первые его добрые дела. Ибо если бы немного уклонился от него праведный, то потерял бы и всё прежнее; но Знавший его терпение попустил бедствие, к усовершенствованию его и к пользе многих. Познавший пользу терпения прежде всего старается приобрести его, по слову Великого Василия, который говорит: «Не на все страсти вооружайся вдруг; может быть, не получишь успеха и обратишься вспять и не управлен будешь в Царствии Божии (Лк.9:62); но борись с каждой из страстей порознь, начиная с терпения того, что тебя постигает». И поистине так. Ибо если кто-либо не имеет терпения, то никогда не может устоять на войне видимой, и не только себе, но и другим наносит своим уклонением бегство и погибель, – по слову, которое Бог сказал Моисею: страшливый на брань да не исходит (Втор.20:8) и прочее. Но при видимой войне иной может оставаться внутри дома и может не выходить на войну; хотя через это и лишится даров и венцов и останется, может быть, в бедности и бесчестии. В мысленной же брани невозможно найти места, где бы её не было; хотя бы и всё творение прошёл кто-либо, но куда ни пойдёт, везде встретит брань. В пустыне – звери и демоны, и прочие злополучия и страшилища. В безмолвии – демоны и искушения. Среди людей – демоны и люди искушающие. И нигде нет места без испытаний; потому без терпения и невозможно найти покой... Терпение есть как бы камень, неподвижно стоящий против ветров и волн житейских, и достигший его не изнемогает при наводнении и не возвращается назад; но и, находя покой и радость, не увлекается самомнением, а всегда пребывает одинаковым и в благоденствии, и в злополучии; потому он и пребывает невредимым от сетей врага. Когда встретит бурю, терпит с радостью, ожидая конца; когда и тихая погода бывает, ожидает искушения до последнего издыхания, по слову Великого Антония. Такой познаёт, что в этой жизни отнюдь ничего нет неизменного, но всё проходит, потому он и нимало не заботится о чём-либо земном, но предоставляет всё Богу, ибо Он печётся о нас. Ему подобает всякая слава, честь и держава во веки. Аминь.

1.Если будут приходить тебе греховные мысли, в ту ж минуту, не давая им усилиться, взгляни на небо, представь глазам своим распятого на кресте Спасителя и скажи устно: Господи, помоги! От этого греховные мысли тотчас исчезнут; или говори: Господи, помилуй, и продолжай, пока помыслы греховные исчезнут; или взгляни на небо и скажи устно: не принимаю греховных мыслей. От этого искушения уничтожатся.

2.Если сатана видит, что человек предан Богу, то делает ему разные греховные искушения, чтобы тем удалить его от Бога, для умножения своей области. Если человек противу сего устоит, тогда сатана, от сего устыжённый, с своими злыми духами отходит прочь, а человек за сие делается приятным Богу. Таковой примерной твёрдостью одного праведника число праведных через подражание ему увеличивается, а злые духи от неудачи озлобляются.

3.Сатана есть дух; но как и человеческая душа есть дух, то он весьма удобно сообщается с нею и возбуждает в ней злые мысли.

4.Искушение подходит к нам внушением, принимается услаждением и совершается соизволением. Внушение бывает, когда или диавол представляет нам какой-нибудь помысл, или сей помысл рождается от соприкосновения нашего с внешними предметами. Когда отвергается сей помысл, ход искушений прекращается. Но коль скоро помысл сопровождается произвольным услаждением и ум останавливается на нём, то искушение принято, душа начала ему поддаваться. Когда же затем последует и соизволение или похоть, то искушение созревает. Остаётся только, по словам святого апостола Иакова, похоти сей родить грех, – который, содеян будучи, родит и смерть (Иак.1:15).

5.Юность должна паче охранять себя, ибо диавол искусно завлекает юных различным образом, например, в беседе, сперва заняв их разговором о чём-нибудь полезном, непременно направляет их мысль и разговоры к неполезному: к праздности, смеху, осуждению, раздражению и другому подобному, так что исполняются на них слова: наченше духом, ныне плотию скончаваете. Тлят обычаи благи беседы злы (1Кор.15:33), то есть худые беседы заражают злом (пороком каким-нибудь) людей и с добрым характером.

6.Премудрый Сирах говорит: аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение (Сир.2:1).

7.Во время искушений вспоминай о страшном суде Божием, сравнивай минуту греховного удовольствия с вечностью мучений.

8.Юноша с первых своих лет начинает прельщаться видимыми удовольствиями мира сего; лукавые духи, узнав его греховную наклонность, приближаются к нему с болезнью и стараются ввести его в искушение; когда достигнут своей цели, тогда смелее приступают к нему, вводят его в другие согрешения; время от времени удаляют его от исполнения заповедей Божиих, входят внутрь его; от чего возрождается другой в нём человек, начинает действовать во удех его, жить в сердце, сильно действовать на все его чувства, и юноша, не замечая сего пришлого человека, принимает лукавые помышления и исполняет их. Злые духи окружают его, вводят в озлобление против ближнего и научают забывать Бога. Юноша свою волю отдаёт вселившемуся в него действием своим злому духу; посему Ангел Хранитель тогда удаляется от юноши. От делания зла людям сила злых духов около его увеличивается. Впоследствии, хотя юноша сознает себя грешником, но привычка ко греху делается натурой, и очень трудно ему будет искоренить грех; и если юноша не принесёт чистосердечного покаяния в своих грехах пред Богом, то последует его духовная болезнь.

9.Если ты слышишь про какое-нибудь чудесное Божие явление из Священного Писания и тебе в мысли будет приходить сему опровержение, основанное на человеческих доказательствах, то знай, что это происходит от внушения сатаны и, помянув, что невозможное у человеков возможно у Бога, изгони такие мысли от себя молитвой и немедля скажи об этом своему духовному отцу, прося, чтобы он разрешил узы, которыми ты опутан, по правилам святых отцов.

10.Искушение диавольское бывает от возношения, а искушение сластолюбия бывает от чревообъядения.

11.Надо знать лукавство врага, противоречить ему и не соглашаться с ним. Верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете (1Кор.10:13).

12.Враг или тьмодержец получает доступ свободный к нам или по допущению Божию, как это было с праведным Иовом и другими святыми, или по неостанавливанию Божию, как это было с Давидом, учинившим тяжкий грех, или по оставлению Божию, как последовало с Иудой и иудеями, которые впадали в идолопоклонство.

13.Вражия сила в самом внутреннем человеке, в его уме и сердце, тайно действует, рождая мысли, противные Божественным; но люди не знают, что это делается вражьим наваждением, и думают, что это происходит естественным образом, потому что не сознают действующего в них греха; благочестивые же люди, души которых просвещены от Христа, знают, откуда и от чего всё сие происходит, и тотчас покаянием то изгоняют.

14.Сатана действует на человека или внутренно, то есть в мыслях, или наружно, то есть через людей грешных, или через видимые соблазнительные предметы. Следовательно, человек должен бороться с врагами невидимыми и видимыми, и потому надо всегда всматриваться в действия, происходящие в сердце: когда мысли приходят противные Богу, то в ту ж минуту противостоять им мыслями, приятными Богу, и тем побеждать себя и сатану.

15.Мысли искусительные приходят к тому человеку, который имеет страх Божий, который старается изгладить свои грехи, следит за своими мыслями и не желает их иметь в уме своём. Люди же, пребывающие в смертных грехах, не понимают искушений.

16.Греховные мысли не должно ставить в грех, но считать их за искушение; в противном случае диавол будет тем утешаться. Надо знать, что, кто противится греховным мыслям, тот заслуживает у Бога великую благодать.

17.Искушениями познаётся воля людей; они бывают по попущению Божию даже и с святыми, да явятся они совершеннейшими, во всём блеске, как победители своего противника.

18.Если человек небрежёт исполнением своей обязанности, то это означает его гордость; от такого невнимания к себе он впадает в большие искушения.

19.Князь мира, оставляя твёрдых и опытных мужей, своё око, смертоносное и тлетворное, обращает преимущественно на юношество, чтоб, растливши его, и в настоящем расширить область свою, и на будущее подготовить себе усердных делателей.

20.Всякий помысл, которому не сопутствует тишина смирения, не от Бога происходит, но явно от сатаны.

21.Многие люди своим разговором и своими книгами стараются исторгнуть из нас веру. Не слушайте людей сего рода и не общитесь с ними. Все таковые люди безумны. Этим именем заклеймил их Дух Божий (1Кор.15:36). А от безумных что доброе можно услышать? – Уста безумных возвещают только злая (Притч.15:2).

22.Сатана искушает человека в юных летах более через плоть, в средних летах более через сокровища мира сего; если же человек от сего не воздерживался, то в старых летах сатана действует через плоть, мир и всё злое, по своему произволу.

23.Те из счастливцев мира сего, которые преданы удовольствиям его, окружены сатанинской силой, которая выполняет все их желания и строго наблюдает, чтобы отвлекать их от всего Божественного; почему такие счастливцы делаются угодниками сатаны.

24.Когда искусительные мысли победишь молитвой, тогда будешь чувствовать в сердце великую неизъяснимую радость, это означает, что тогда действует в сердце твоём благодать Святого Духа, за что благодари Бога.

25.При искушении взор свой полезно обращать вниз, в землю, представляя себе под землёю бездну ада, и говорить: Господи помилуй!

26.Бог попускает искушения для того, чтобы умудрить истинных подвижников на пути их к совершенству духовной жизни. Апостол Павел говорит: искушенный может искушаемым помощи (Евр.2:18).

27.Во время болезни не на врачевания должно надеяться, а на Бога, Который умерщвляет и живит, как сказано: поражу и Аз исцелю (Втор.32:39).

28.Всякому благому делу или предыдет, или последует искушение.

29.Нежное одеяние, мягкие постели, нечестные зрелища, срамные слухи, весёлые гульбища, многоприправные кушанья, душистые напитки; чувственные удовольствия, соблазнительные обращения, – сия плотская алчность возрождает пламенные похотения, которые погружают нас в тинный ров гнусных беззаконий.

30.Надо опасаться, чтобы через чувство не доходило ничего соблазнительного до сердца: в противном случае можно впасть в искушение.

31.Если увидишь человека, с которым надобно говорить, и если почувствуешь к нему озлобление, то прими это за искушение и в отвращение сего поклонись ему и моли за него Бога, тогда искушение уничтожится.

32.Во время искушений не медля надо вспомнить предстоящее нам за грех тягчайшее наказание; через такое рассуждение греховное искушение не приведётся в исполнение.

33.При искушениях сатанинских в рассуждении православной веры говори: «Верую и исповедую, как слово Божие открывает и научает и как верует и исповедует святая Церковь».

34.Растленная грехом плоть есть всегдашний спутник и вместе враг души. По свидетельству апостола Павла, в ней не живет доброе; в ней ин закон (во удех), противу воюющь закону ума (Рим.7:18–23). Она действует, как мнимый друг, ослабляя душевную силу посредством хитрых внушений, помрачая разум ложными умствованиями, преклоняя сердце приманкой удовольствий и ложной благовидностью порока.

35.Когда при впадении в согрешение появляется отвращение к молитве и страх, внушающий, что прощения не будет, то надо знать, что это происходит от действия сатаны; непременно должно принудить себя стать тогда на молитву, вспомнить страдания Спасителя и с сокрушённым сердцем просить у Бога себе помилования и молить Его за тех людей, через которых согрешил; должно вспомнить, что Иисус Христос пришёл грешников спасти, и разбойник при последних минутах жизни за одно слово раскаяния получил прощение и вошёл в Царство Небесное. При таком воспоминании страх, навеянный греховностью, уничтожится, сердце взойдёт к благонадёжию помилования и воодушевится к усердной молитве.

36.Если сердце не очищено от грехов, то искушения действуют из сердца через чувства и извне через чувства на сердце.

37.Через крещение человек очищается от первородного греха и получает силу от Святого Духа на прогнание козней диавольских и познание небесной истины для наследования Царствия Небесного. Несмотря на это, в невинном юноше сатана действует в крови, возмущает чувственные его органы, искушая его прежде через зрение, потом через помыслы, далее через желание, а впоследствии через самое исполнение желания, так что юноша, сам не замечая, волю свою отдаёт сатане, который входит в него, обладает сердцем и действует всеми чувствами по своему произволу; представляя ему все удовольствия мирские и плотские, уклоняет его ум от познания Евангелия; после сего юноше кажется неудобоисполнимым учение небесной истины; он следует влечению своих греховных страстей, пренебрегает покаянием, делается врагом Богу и идёт во глубину зол.

38.Сатана до самой смерти не оставляет человека своими искушениями; ибо злой дух по своей природе мучится, видя спасение человека, и всемерно старается направлять его к погибели; должно при помощи Божией непременно против сего воевать с сатаной, ожидая себе будущих наград от Бога.

39.Апостол Павел говорит: несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф.6:12).

40.Сатана, стараясь ввести человека в грех, часто употребляет своими орудиями для соблазна его таких людей, которые бывают одинаковых с ним греховных наклонностей; как можно, надо остерегаться сообщения с такими людьми.

41.Искушение утверждает, очищает и вразумляет человека в истине. Утверждает потому, что вера испытывается несчастьем; очищает, ибо врач Христос для извлечения из человека смертоносного яда гордости и любви к миру употребляет различные бедствия жизни оттого, что человек ближе к падению в счастии, нежели в злополучии. Искушение вразумляет; ибо сколь слабо и ничтожно всякое мирское утешение, мы не иначе можем узнать, как в искушениях. В искушениях познаем, что Бог избранных Своих под видом печали увеселяет, под видом болезни исцеляет и под видом убожества обогащает. Человек, во время искушений стремящийся угождать Богу, может получить укрепление и силу. Сам Спаситель наш благоволил состязаться с диаволом в пустыне и победил его искушения, чтобы утвердить нас в брани с ним и соделать нашу брань с сим исконным врагом верным орудием против его искушений. Христос сошёл прежде в ад, а потом вознёсся на небо; так и человек прежде сходит в ад искушений, чтобы потом взойти к славе чистоты сердечной.

42.Искушение есть путь, ведущий к познанию спасения в Боге; а потому Сам Бог говорит: с ним есмь в скорби, изму его и прославлю его, и явлю ему спасение Мое (Пс.90:15–16).

43.Если человек, ищущий спасения душе своей, будет вместе искать чего-либо от мира сего, то впадёт в грех.

44.Хотя кто и познал истину, но не часто приобщается Святых Христовых Таин, сердце того сильно искушается сатаной и вводится в согрешение.

45.При заботе о спасении души воспоминания о прошедших летах юности могут возмущать дух: мысли доходят до сердечного расположения, останавливаются на греховных воспоминаниях, ясно открывают картину всего прошедшего греховного, и тогда сердце приходит в сильное смущение, и трудно скоро собрать мысли, угодные Богу; почему надобно избегать таких воспоминаний, а ежели случится оное, то должно за тех людей, о которых делается напоминание, ежели они умерли, молить Бога о упокоении их души, а если живы, то молить Бога о спасении их души.

46.Кто познал истину и старается изгладить свои грехи, в сердце того враг не имеет силы укрепиться, потому воюет с ним, приводя его в различные искушения или через плоть, или через видимые предметы.

47.Никто не хвались своими добрыми делами и не мысли, что ты уже превыше страстей и непобедим от сатаны.

48.Святые отшельники, спасавшиеся в пустынях, боялись не столько грубых чувственных искушений, сколько тех тонких и незаметных, которыми враг старался уловить их на высоте духовных помыслов, в глубине их нравственной чистоты и святости.

49.В искушениях надобно просить Бога об удалении их. Если же искушение не удаляется, то терпеть с кротостью и благодарением и знать что это искушение попущено от благодати Божией, да терпеливыми и несмущёнными окажемся в нём. И апостол Павел подобное терпел и говорит о пакостнике, данном ему, о нём же трижды молился, и просимого не получал, а слышал сие: довлеет ти благодать Моя (2Кор.12:9).

50.Искушения и напасти подобны тому мраку, который при рассвете покрывает небо, да с большей красотой взойдёт солнце.

51.Искушения скрепляют и соединяют с Богом, как говорит пророк: Господи, в скорби помянухом Тя (Ис.26:16).

52.Когда человек начинает обращаться к Богу, то нападают на него злые духи, напоминая приятности прошедшего, чтобы тем склонить к совершению прежнего греха. Надо твёрдо стоять против сего молитвой.

53.Если мрачное расположение молитвой не прогоняется, то немедля о том должно сказать духовному отцу или войти в совещание с единодушными людьми, перед коими открывать свои согрешения заповедал апостол Иаков, присовокупляя: яко да исцелеете (Иак.5:16).

(Из творений святого Симеона Нового Богослова⁶)

«Был в Константинополе юноша лет двадцати, благообразный телом, но ещё более душой и сердцем. Познакомился он с некоторым мужем святым, иноком одной из константинопольских обителей и, открыв ему все тайны сердца своего, сказал, что усердно хочет спастись и великое имеет желание оставить мир и сделаться иноком. Честный старец одобрил это намерение, преподал ему нужные наставления и дал прочитать книгу святого Марка подвижника. Юноша принял эту книгу, как из рук Божиих, в полной уверенности, что получит от неё великую себе пользу и, пришедши домой, тотчас принялся читать её с благоговейным вниманием: прочитал всю трижды и четырежды, и после всё ещё не выпускал её из рук. Он напитался из неё духовной пищей, и всё ещё хотел питаться. Однако ж из всего, содержащегося в книге той, он избрал себе в руководство три только главы, которые и положил исполнять со всем вниманием, неопустительно. Первая: если желаешь исцеления душе твоей, всяким хранением храни совесть свою чистой, чтоб она ни в чём не обличала тебя, – и какие бы дела ни внушала она тебе делать, делай их, не тяготясь, и получишь пользу. Вторая: ищущий и чающий получить действие Святого Духа, прежде исполнения заповедей Божиих, подобен купленному рабу, который просит у господина своего себе свободы в тот самый час, как тот ещё только расплачивается за него. Третья: кто молится только устами и не стяжал ещё разума духовного и не умеет молиться умно, тот подобен слепому, который вопиял: Сыне Давидов, помилуй мя! Кто же стяжал разум духовный и молится умно, тот подобен тому же слепцу, но уже исцелённому от слепоты, когда он, получив просвещение очей своих, увидел Господа и уже не именовал Его Сыном Давидовым, а исповедал Сыном Божиим и поклонился Ему, как подобало».

«Эти три главы по душе были юноше тому, и он принял извещение в сердце своём, что незаметно получит великую пользу, если будет внимать своей совести, что насладится дарами Духа Святого и получит силу от Него, если будет хранить заповеди, и что, по дару Духа Святого, сподобится того, что отверзутся очи его и он узрит Господа. Упование увидеть неизречённую красоту Господню уязвило сердце его любовью к ней, и он возымел великое желание узреть её. И однако ж он ничего особенного не делал, а только всякий вечер, отходя ко сну, не прежде возлегал на одр, как совершив молитву и поклоны, как заповедал ему старец тот. Так прошло несколько времени».

«В один вечер, когда исполнял он старцево молитвенное правило, совесть сказала ему: сотвори и ещё другую такую же молитву и другие поклоны, говоря: „Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!“ многократно, сколько сможешь. Он охотно внял совести и усердно исполнил, что она внушила ему, веруя, что Сам Бог говорил ему через совесть. С того времени он никогда не возлегал на одр свой прежде, чем не исполнит всего, о чём говорила ему совесть, что он может то исполнить. Это одно и мог он делать, ибо на нём лежало управление дома одного вельможи, и днём он не имел свободного для молитвы времени; только вечером всегда уже молился он столько, сколько заставляла его совесть».

«Мало-помалу начало согреваться сердце юноши и очи источать слёзы умиления; творил он частые коленопреклонения, воссылал молитвы и к Богоматери, с воздыханиями и болезнью сердечной. Помышляя, что предстоит пред Господом, он мысленно припадал к пречистым ногам Его и со слезами умиления умолял Его – умилосердиться над ним, как над слепым, и даровать свет умным очам его. День ото дня росла и светлела молитва его, и, углубляясь, длилась иногда да полуночи. Неподвижно стоял он тогда, как столп какой, и очей своих не обращал туда и сюда, чтоб видеть что-нибудь, а стоял с великим страхом и трепетом, не дремля, не тяготясь, не унывая».

«В один вечер, когда молился он по обычаю и в уме своём говорил мысленно: „Боже, милостив буди мне грешному!“, внезапно осенил его умный свет божественный. Будучи пленён таким видением, юноша забыл себя и не понимал, на земле ли он, или на воздухе; весь мир исчез перед ним, и сам он весь изменился, быв проникнут тем божественным действием, и исполнен слёз и радости неизречённой, которая не отходила от него и тогда, когда он пришёл в себя. Всю эту ночь не спал он; сон и на ум не приходил ему от сладости духовной, наполнявшей сердце его. После этого сладость умиления уже не отходила от сердца его и отгоняла от него всякий мирской и плотской помысл; он стал ко всем вещам бесчувствен до того, что сон и пища не приходили ему на ум, и он проводил в посте и бдениях многие дни».

«Дивно и достохвально, что двадцатилетний юноша, озабоченный делами житейскими и мирскими, и, кроме их, ни о чём высшем не помышлявший, а только малое нечто слышавший от старца, и те три слова усвоивший из душеспасительной книги, малым тем подвигом, который нёс с искренней верой и упованием, в короткое время достиг такого совершенства духовного, что пленён был в видение умное, сподобился Божественного просвещения и вкусил сладости духовной, облегчившей ему весь последующий путь жизни! Так-то ни юность не вредит, когда она исполнена страха и вожделения Божественного, и жизнь среди мира в самом шумном городе не помешает нам творить заповеди Божии и преуспеть в жизни духовной, если только имеем усердие».

(Из творений святителя Иоанна Златоустого)

Господь наш, когда видит благомыслящую душу, не много заботящуюся о настоящем, тогда с Своей стороны являет о ней великое промышление. Сам Он готов доставить нам Царствие и обещает в виде прибавления даровать нам и земные блага.

Итак, не проси как главного того, что должен получить в виде прибавления. Не будем извращать порядка, но станем искать прежде Царствия Божия, как Он заповедал, чтобы получить и другое. Поэтому и Господь, и в молитве полагая для нас правила и пределы, до которых должны простираться прошения наши о житейских предметах, повелел нам говорить следующие слова: хлеб наш насущный даждь нам днесь, то есть дневную пищу. Итак, не будем просить у Господа, кроме этих, никаких предметов. Весьма недостойно, – от столь щедрого и обладающего таким всемогуществом, – просить того, что разрушается вместе с настоящей жизнью и подлежит многим переменам и случайностям. Ибо таково не человеческое: укажем ли на богатство, или власть, или славу человеческую. Будем просить непреходящего, неоскудевающего, не испытывающего перемен. И зная благость нашего Господа, не будем иметь никакого попечения о настоящем, но все наши усилия перенесём к желанию небесного. Если Он солнце Своё сияет на злые и благие и дождит на праведные и неправедные, то тем более не презрит отвращающихся от зла, убегающих от неправды, но удостоит их всякого промышления и во всём покажет Своё о них попечение.

Зная это, возлюбленные, будем веровать обетованиям Божиим и не станем поступать вопреки Его заповедям. Ибо, что касается нынешних наших дел, то в них мы ничем не разнимся от неверующих. Когда Он обещает нам будущее, а мы не хотим полагаться на будущее и прилепляемся к настоящему: то какого искать ещё другого доказательства неверия, если самые дела так ясно о том свидетельствуют? Также, если Он заповедует, чтобы мы не просили у Него ничего из временных и житейских предметов, а искали бы благ вечных, мы, однако ж, вопреки Его воле, ищем того, что Он не повелел искать. И поступая таким образом, столь беспечно располагая свою жизнь, прогневляя кроткого и милосердного Господа, мы как бы забываем то, что сами делаем и ищем причины гнева Его на нас, – почему Он часто оставляет нас, когда мы впадаем в различные искушения, а не помышляем о великости наших прегрешений и добровольно вдаёмся в самообольщение.

Итак, отвергши всё это, не будем ничего предпочитать собственному нашему спасению. Кая польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит? (Мф.16:26). Излишнее богатство истощим на бедных; во всём покажем любомудрие: презрением суетной славы, уничтожением своей человеческой гордости, обнаружением взаимной любви друг к другу, чтобы получить и здешние, и будущие блага, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, купно со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

(Из Слова святого Илариона, митрополита Киевского)

Позаботимся, братия и сестры, о вечной светлой жизни, которую Господь по Своей милости нам даром даёт; а от удовольствий сей жизни временной и греховной будем удаляться, как от ядовитых уст змия, и не будем прикасаться к ним. Господь Бог уготовал небеса и зовёт нас, а мы, угождая сему телу сном, питием, пищей и удовольствиями греховными, отказываемся от Царства Небесного и от Звавшего нас в оное. Он уготовал браки Сыну Своему, то есть Царство, и посла рабы Своя призвати (Мф.22:2), то есть пророков, апостолов и мучеников; а мы отказываемся, говоря: жену поях, и не могу приити; или: волов купих, и гряду искусити их; и ещё говорим: село купих, и имам нужду изыти и видети е (Лк.14:18–20), и по другим делам житейским отрекаемся от жизни вечной. Не слышим ли, что говорит Господь: не пецытеся на утрей, что ясте, или что пиете, или во что облечетеся. Воззрите на птицы небесные, како не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы. Смотрите крин сельных, како растут, не труждаются и не заботятся ни о чём (Мф.6:34, 25, 26–28).

Слыша сие, братия, воспрянем ныне, поспешим, пойдём немедленно по узкому пути, вводящему нас в Царство Небесное; предадим тело своё на труды и подвиги, на молитву, на воздержание и частое преклонение. Ибо сказано: Царство Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф.11:12).

Почему же мы не жалеем себя, когда, угождая диаволу своей леностью и слабостью, сами себя лишаем вечной жизни? Подвигнемся, братие, употребим усилие в этом малом и кратком веке! Какая нам польза от сего истлевающего тела? Если бы нам и в огне гореть, то и это было бы только до смерти, а там с Господом мы царствовали бы вечно во славе. Но я не говорю, чтобы нам ввергнут себя в огонь. Да не будет сего! Но потрудимся, чтобы иссушить тело наше. Ибо Господь сказал: аще зерно пшенично, пад на земли, не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод сотворит (Ин.12:24). Здесь ясно Он дал разуметь: если не умертвите тела своего, то не можете приносить плодов небесных. Ибо ненавидяй души своея в мире сем прелюбодейнем и грешнем, – сказал Господь, – в той жизни обрящет ю (Ин.12:25. Мк.8:35. Мф.10:39).

Слыша сие, други мои, подвигнемся к достижению жизни нескончаемой, оставим сию временную и преходящую. Апостол Павел говорит: Подвигом добрым подвизахся (2Тим.4:7). Ты скажешь: не могу подвизаться: я слаб. – Подвизайся только по силе своей, как можешь, и Господь, видя подвиг твой, поможет тебе и в прочих добрых делах. Итак, потрудимся на этом свете! Велика ли жизнь наша? Двадцать лет, шестьдесят или сто, много ли времени потрудиться? А между тем и немного потрудившиеся здесь будут вечно царствовать там, на небесах. И так же не много пожившие здесь в удовольствиях, ядуще и пиюще, женящеся и посягающе (Мф.24:38), там будут мучимы. Подвигнемся же и пойдём скорее; ибо Христос зовёт: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененни, и Аз упокою вы (Мф.11:28). Откроем уши и очи сердечные, послушаем, братия, сего гласа: не человек говорит, но Царь царей и Господь всех. Итак, устремим ум туда и будем жить здесь богомудренно: в посте, в молитвах, в труде, в пении, – оплакивая грехи свои, всегда имея Бога пред очами своими и помышляя о дне смерти, и не будем ослабевать, но как начали, так и кончим. Ибо Господь сказал: «В чём застану тебя, в том и сужу». Примем слово сие в сердце своё. Не ослабеть бы нам перед смертью: ибо мы не знаем, когда придёт час смерти, – и будет похищена душа каждого из нас неготовой и осуждена в огонь вечный. Но если придёт час оный и найдёт души наши готовыми, то мы будем царствовать в бесконечные веки, о Христе Иисусе Господе нашем, Которому подобает слава, со Отцем и с Пресвятым, Благим и Животворящим Духом в бесконечные веки. Аминь.

(Из келейных записок покойного афонского иеромонаха о.Арсения)

Прежде христиане о том только и думали, как бы угодить Богу, а нынешние христиане всё старание прилагают, дабы огорчить Бога; прежние христиане главную заботу имели – спасение души, а нынешние христиане о том наиболее хлопочут, как бы погубить душу свою. Все, какие видим в мире, неурядицы, бедствия, всё это плоды нашей нечестивой жизни, нашего удаления от Бога – Источника всякого блага. Аз есмь путь, истина и живот, – сказал Господь, но мы ищем других путей, других истин, через что заблуждаемся и погибаем. Без сомнения, не о всех это должно разуметь, а о большинстве.

Как бы ни были хороши семена, но если почва не возделана, не приготовлена к посеву, то и самые лучшие семена засохнут бесплодно, бесследно. Часто мы слышим Божественное Евангельское учение, но оно остаётся для нас гласом вопиющего в пустыне. Ожестела, загрубела почва сердца нашего, и мы уподобляемся бесплодной, упоминаемой во Святом Евангелии, смоковнице. Убоимся, да не повелит Божественный Вертоградарь посещи мёртвую нашу душу и ввергнуть её в огонь неугасаемый, – в тьму вечную. Не поможет там нам ни изворотливость наша, ни многоучёность, ни богатство, ни связи и протекции, всё это там не будет иметь никакого значения, там царь и раб, богач и бедняк, вельможа и простолюдин, все пред небесного Судью предстанут в одном достоинстве, – там одни лишь дела будут различать людей. Рассуждение об этом и подобном и на мысль не приходит круговращающимся в житейском мире: у них царствует материализм; они о земном лишь думают и рассуждают: в нём для них всё, и прошедшее, и настоящее, и будущее, – но не такое будущее, как они мечтают, – будущее их таково, что страшно в него заглянуть; но оно неизбежно, неотвратимо, неминуемо. Из земли тело наше сотворено, в землю и пойдёт; а душа от Бога, и предстанет она пред праведный Его суд.

Много он обещает, но мало даёт. – Иной, по-видимому, счастлив, живёт в полном удовольствии, наслаждается всеми благами мира сего, но если он чужд Создателя своего, чужд святой веры в искупление Христово, то подобен он содомскому яблоку, снаружи привлекательному, а внутри сгнившему. Господь таковых наименовал мёртвыми костями; в сердце таковых водворился и царит дух злобы, падший аггел, и пресмыкаются там скверные исчадия его.

Люди потому так увлекаются суетным миром, что не ведают высокого значения своего, не думают о том, что они сотворены по образу и подобию Божию, что они предназначены к великой славе, к бесконечному блаженству, превосходящему всякий человеческий ум; всё это у них в забвении, или, как говорится, на заднем плане; весь ум и сердце приложили они к суетному миру, ему служат день и ночь, и с ним погибнут, как сказал Псалмопевец: и путь нечестивых погибнет. – Страшно погибнуть навеки!.. Если ужасно быть посаженным в душную тёмную, смрадную тюрьму, безвыходно до конца жизни, то не тем ли страшнее вечная, мучительная тюрьма, вечное страдание? Но люди, увлечённые суетами мира этого, как опьянелые, чужды здравого рассуждения; и так гибнут они навеки, гибнут от своего нерадения, и тогда только опомнятся, когда уже всё будет кончено, когда останется на их долю одно лишь вечное, мучительное, бесплодное раскаяние; вечное, неизобразимое страдание: вечный ад, вечный огонь, вечный смрад. С подобным бедственным положением никакое в мире бедствие сравниться не может. Как неизобразимо райское блаженство, уготованное людям благочестивым, в той же степени, наоборот, люты вечные муки, ожидающие грешных.

Плоть наша – враг наш; с ней предстоит нам борьба до гроба, ибо она непрестанно влечёт нас ко греху. В акафисте Иисусу Сладчайшему (кондак 11) говорится о ней так: плоть имам, страстьми люте бесящуюся и яростию палимую. Вот с каким страшным врагом мы должны бороться, дабы спасти душу! Плоть любит негу, покой, наслаждение до излишества, до пресыщения; она меры ни в чём не знает, но долг наш – не увлекаться её требованиями, обуздывать её влечения страхом Божиим, памятью страшного Божия суда, муки вечной. Человек должен сам с собой рассуждать, убеждать себя и просить во всём содействия благодати Божией, без коей все наши труды ничто, по речённому в Святом Евангелии: всяк сад, его же Отец мой не насади, искоренится.

Так говаривал один из значительнейших в Петербурге торговцев, на предложение одного близкого ему благочестивого старца, советовавшего ему в праздничные дни посещать храм Божий. «Видишь ты, какие у нас огромные дела, – говорил покойный, – когда же нам молится Богу?» Несчастный, среди своих огромных дел, посечён был неумолимой косой смерти нежданно и негаданно, и некогда ему было в минуту трудную расставанья души с телом помолиться Богу, не дано ему это было: горькая смерть уложила его в гроб без напутствия молитвенного! В чём застану, в том и сужду, – сказал Праведный Судия. Вот и застал его Господь неготового!

Горе тому человеку, который знать не хотел своего Создателя и Спасителя, горе вечное, горе безутешное! И кто утешит, когда Утешитель души Истинный отринут? Кто помилует, когда Многомилостивый отвергнут? Некогда было тебе, грешник, молиться Богу: возлюбил ты земное, суетное, скоропроходящее, не порадел ты о вечной своей участи, и что сталось с тобой?.. Погубил ты навеки душу свою, душу бессмертную. Увидишь и ты, несчастный, чертог небесный; но осквернённая грехами твоими брачная одежда души твоей вместо чертога славы низринет тебя в геенну огненную, во тьму кромешную, где ты на бесконечные веки заключён будешь. Горе тебе, горе тебе, и никто не поможет твоему горю; будешь ты проклинать день своего рождения, будешь ты скрежетать зубами, яростно рвать твои волосы, будешь ты горько плакать и рыдать, но никто тебя не избавит. Слова Сына Божия: отыдите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (Мф.25:41), будут вечно греметь в ушах твоих.

Вот какая страшная участь ожидает всех грешников, без покаяния умирающих!

Иные говорят, что несовместно с милосердием Божиим вечное мучение грешников. – Мнение это противно учению святой Церкви. В божественном Евангелии точно и определительно сказано, что грешники будут вечно мучимы, как пренебрегавшие величайшим благодеянием, оказанным им Создателем и Спасителем их. В неизобразимых Христовых страданиях видим мы безмерную Его любовь к роду человеческому. Но, чем выше любовь, тем строже будет и наказание за пренебрежение ею. Если б отец, имея сына, оказал ему величайшую любовь, окружил его всевозможным попечением и, наконец, пожертвовал даже собой для спасения его, но сын всем этим пренебрёг бы, то какого наказания он достоин бы был?..

А потому не должно удивляться, что неблагодарные люди, пренебрегающие пролитой за них кровью Спасителя мира, будут вечно мучимы. За безмерный грех безмерное наказание.

Время быстро течёт, приближая нас к развязке с этой жизнью и к вступлению в жизнь новую, совершенно не знакомую и не известную нам. Загробная участь наша вопрос таинственный и великий. Кажется бы, как не позаботиться каждому из нас о своей судьбе, как не постараться собственно для себя при готовиться к смертному часу, нередко внезапно постигающему, к ответу на суде Божием? Всё это неминуемо с каждым из нас последует, по сказанному в Святом Евангелии: одна иота или одна черта не прейдет, дóндеже вся сия будут. Что же видим мы? – Всё это многими забыто, а если и помнится иными, то не исполняется; страха Божия в людях мало или вовсе нет, о будущем думают как о чём-то столь отдалённом, которое как будто и не касается их. Не очевидно ли, что всё это происходит по действию врага спасения душ наших; он святым апостолом уподобляется рыкающему льву, ищущему, кого бы поглотить. Приведём себе в ум час расставания души с телом, прохождение мытарств, потом страшный суд Божий и затем решительное вечное определение участи нашей! Восприимем страх Божий, да тако возможем спасти свою душу от вечной погибели.

(притча)

Житель некоего большого города имел собственный свой дом, но до известного времени по обстоятельствам не мог в него перейти, а потому проживал он на квартире, и хотя очень хорошо знал, что должен оставить её, но, несмотря на это, ничего не жалел на устройство квартиры своей, о том только и думал, как бы и чем её украсить и обогатить, а о своём собственном доме вовсе забыл, а если иногда и приходила ему о нём мысль, то по необходимому ослеплению отгонял от себя это напоминание. Что ж из этого вышло? Когда настало время (а настало оно вдруг, неожиданно) оставить квартиру и перебраться в свой дом, то он оказался не приютом, а вертепом, ибо брошен был без всякого внимания; завелись в нём отвратительные нечистоты, змеи, жабы, и всякого рода гады, и принуждён был несчастный домовладелец войти в такой осквернённый дом, но, что всего неприятнее, это то, что ему даже не дозволено было ни очистить дом, ни изгнать из него поселившихся в нём пресмыкающихся животных! Итак, из великолепной квартиры беспечный домовладелец перешёл на бесконечное житье в свой смрадный дом. Без сомнения, и жалел, и тужил он о своём безумии, и упрекал, и даже проклинал себя, но всё это было гласом вопиющего в пустыни: время опущено безвозвратно, и сделать ничего было уже невозможно.

Смысл притчи ясен: домовладелец – каждый из нас, квартира – греховный этот мир, собственный дом – вечность. Имеяй уши слышати, да слышит.

(Из келейных записок покойного иеромонаха о.Арсения)

1

Александра Ниловна Ч. (девица) проводила жизнь благочестивую, удалялась от суеты мирской и отличалась смирением и любовью к ближним.

На 62 году она стала болеть, это продолжалось года четыре. В это время она нередко сподобляема была христианского напутствия и, наконец, по воле Божией, перешла от временной жизни к вечной. Её близкая знакомая А. по прошествии некоторого времени после её кончины увидела её во сне и подумала: «Что б это значило, ибо она умерла», – и спросила её, хорошо ль ей? В ответ на это умершая вынула из одежды своей лист бумаги и предложила прочесть написанные на нём три строки, в коих заключалось следующее:

1).Господа пойте и превозносите Его во вся веки.

2).Дивен Бог во святых Своих, Бог Израилев.

3).Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?

Прочитав это, она спросила её: «Всё это хорошо, но каково вам?» Умершая отвечала: «Читайте, чего ж вам ещё?»

2

Одной благочестивой девице в тяжкой её болезни моментально, разновременно являлись её умершие родители и утешали её так:

Мать. «Я пришла тебя утешить. Как здесь тяжело дышать!.. Какой там великолепный воздух!.. Я опять туда уйду».

Отец. «Там радость благовещения; там великолепное блаженство!..»

3

Одна благочестивая девица Ν. во сне увидела себя как бы посреди мертвецов; из них встала из гроба одна девица и, крепко обнявши Ν., сказала ей: «Как нас всё прельщает в земной жизни! Подаётся чаша радости, которая потом обращается в горечь... Мне трудно... помолись за меня, – за меня некому молиться; имя моё Агриппина».

4

«Возвратясь от великой заутрени в первый день святой Пасхи 1875 года, я (пишет А.Т.Б.) легла спать и едва забылась, как услышала у самого изголовья моего стон и рыдания; кто-то склонился ко мне и горько плакал. Сердце сжалось во мне от жалости; не смея открыть глаз, я робко спросила: „Надя! Это ты, моя родная?“ И боялась услышать ответ, ибо мне пришло в голову, что, может быть, сестра моя Надя, давно скончавшаяся, не получив блаженства в вечной жизни, является ко мне для испрошения молитв; но на мой робкий вопрос, нежным, грустным девическим голосом, дрожащим от рыданий, послышался ответ: „Нет, я не Надя“. – Я говорю: – „Кто же вы? Скажите, что вам нужно? Я всё сделаю“. – Тогда рыдания усилились и плачущая отвечала: „Я Варвара И., ради Бога помолитесь о мне, помяните меня за литургией“. И когда я обещалась, рыдания утихли. Я открыла глаза, в комнате уже светло, 5 часов утра, тихо, нет никого. Когда приехали к нам И., я спросила зятя мужа моего И.Н., как звали его сестру, скончавшуюся недавно в Москве; он отвечал: Варварой Николаевной. Тогда я передала ему моё видение; он был поражён и немедленно озаботился о поминовении сестры своей».

5

Не знаю, обыкновенный ли это был сон или откровение, утверждать и оспаривать не стану, а расскажу, что видел: это было 1842 года 12 марта в Москве, где мы квартировали в приходе священномученика Власия, в доме князя Оболенского. После обеда, лёжа в кабинете, я заснул и вижу покойную Анну Стефановну Х-ву, не так, как это бывает во сне – темно и неясно, но отчётливо, как наяву; я удивился и обрадовался ей, и стал её расспрашивать о мытарствах, как я об этом читал в откровении преподобной Феодоры. Анна Стефановна на все мои вопросы отвечала утвердительно и прибавила, что всё читанное мною, есть истинная правда, без малейшей лжи. Она казалась мне много моложе, и на устах её была улыбка. Когда я спросил её о милосердии Божием, то она отвечала мне: «Милосердие Божие несравненно более на деле, чем мы читали и знали об нём из книг», и потом прибавила вдруг с грустным лицом: «А муж мой и брат совсем забыли меня и никогда не поминают меня». Я стал говорить ей, чтобы она показалась Марье Алексеевне, её матери, но она мне сказала, что не надобно.

Видение святой Феодоры читал я уже очень давно, и многие пункты совсем изгладились из моей памяти, во сне я видел всё так ясно и спрашивал обо всём так подробно, как будто всё это сейчас прочёл; проснувшись, я рассказал свой сон Марье Алексеевне и узнал от неё, что действительно она и брат не поминали её, потому что они были из числа отвергающих поминовения и молитвы за усопших.

6

Сын богатого и знаменитого человека Л. свёл тесное знакомство с одним развратным сверстником своим, который вовлёк его во все пороки и распутства; для них не было ничего священного; религия у них признавалась суеверием, а честность – слабоумием. Само собой разумеется, что они не верили Богу и бессмертию души. Ад и рай считали вымыслом слабых душ. Ещё в самых молодых летах, шутя, дали они друг другу клятвенное обещание, что кто из них прежде умрёт, тот должен явиться другому, оставшемуся в живых, и возвестить ему: есть ли ад и рай. Клятву эту утвердили они, подписав своей кровью. После сего прошло немалое время, которое они провели в пороках и злодеяниях. Наконец, друг Л. умер, как жертва распутства. Теперь послушаем самого Л., рассказывающего, что с ним случилось.

«В одну ночь, сидя в своём кабинете и перебирая бумаги, нашёл я нечаянно то кровавое рукописание. В самую ту минуту пламя осветило меня: я увидел образ умершего друга моего перед собой, весь в пламени. С ужасом вскочил я и хотел бежать, но услышал сии слова: „Я пришёл исполнить священный обет, утверждённый моей кровью: есть ад, страшный ад развратителям, есть ад притеснителям невинности, есть ад безбожникам!“»

«Свои стенания произнёс несчастный друг мой таким болезненным голосом, что я, упав на колена и подняв руки к небу, воскликнул: „Господи! Господи, милостив буди мне грешному!“ Слуга, услышав мои вопли, вбежал в кабинет и видит меня от ужаса лежащим на полу; а стол мой, на который друг мой положил руку свою, пылал огнём; слуга бросился тушить его, но я закричал ему: „Не тронь! Это адский пламень!“ Но он перекрестясь затушил. Знак же тот пламенной руки нельзя было ничем изгладить – так он и остался».

После этого происшествия Л. совершенно переменил образ жизни своей и до самой смерти всё был задумчив.

(Из «Воскресного чтения», год 2-й, с.538)

Одна истинная христианка, находясь при конце своей жизни, пересказала своему доверенному по христианству другу следующее: «В прошлую ночь во всей явственности явилась ко мне во сне покойная сестра моя и сказала с невыразимой добротой: „Любезная сестра! Ты слишком страшишься близкой твоей смерти: хочешь ли знать, что такое смерть?“ – „Ах да, – отвечала я, – скажи, что такое смерть? Мне так бывает тяжело, когда я подумаю о ней“. – „Хорошо, любезная, я покажу тебе, что такое смерть! Смотри, вот она!“ Тут явившаяся тихо склонилась на софу; и тотчас из её тела изшёл чрезвычайно тонкий светлый образ человеческий: то была смерть. Тут я пробудилась».

В наше время, так рассказывал один пустынник, был некоторый брат по имени Иоанн. Он, как знаток в книгах, был у нас чтецом. Брат этот умер и спустя несколько времени явился не во сне, а въяве своему отцу духовному – Савве. Он стоял в дверях келлии нагой и обгорелый, как уголь. С горьким воплем испрашивая себе милости и прощения, исповедовал своему отцу духовному грех, за который несёт столь ужасные мучения. «Я – говорил он, – всегда противился и смеялся закону и писаниям». Не скоро сие страшное видение исчезло от очей нашего духовного отца. В ужасе не рассказывал он об этом никому, даже и мне, при нём находившемуся, опасаясь, не прелесть ли это бесовская? Спустя долгое время опять повторилось видение. С мучительным воплем несчастный страдалец просил отца духовного: «Расскажи, расскажи всем о моём грехе! Иначе ты сам истязан будешь». Тогда только старец рассказал мне всё. Разузнавши подробно о жизни умершего брата, мы уверились, что он действительно был таков, каким исповедовал себя перед отцом духовным.

В стране моей, – говорил блаженный Кир-Лука, – умер князь и был погребён как должно. Я тогда был ещё отроком. Однажды, проходя мимо кладбища, я увидел при одной могиле стоящего человека черного, как потухший уголь, и звавшего меня к себе. Когда я подошёл к нему в испуге и онемении, то он говорил мне так: «Я написал в завещании моём, чтобы раздали бедным такую-то сумму денег за избавление моей души: почему же до сих пор не сделали сего? Ступай скажи, чтобы раздали непременно; а иначе я навсегда останусь в том положении, в каком ты меня видишь».

(Из творений святого Ефрема Сирина)

Как прекрасен мир, но полон смерти! Он подобен цветку, развернувшемуся в весенний месяц: цветёт, пока роса и дождь поддерживают в нём жизнь; настал зной – и цвет увядает. Так смерть заставляет блёкнуть ланиты и прекрасно сложенные члены разрушает во гробе... Даруй нам, Господи, прибежище и защиту в стране, где обитают праведные.

Мир объюродел в чадах своих. Они грешат, мятутся, обуреваются собственными своими волнениями. Как многие из них кружатся, не зная себе покоя, но собирают терние для огня! Нечестие надменно отверзает свои уста, истина безмолвна и молчит. Беззаконие витийствует, а правда скрывается. Только смерть заставляет умолкать всех, вступивших в мир. Блажен, кто совершил в нём путь и не погряз.

Мир много бурнее мятущихся волн и сильнее возмущается грехами, нежели море ветром. Бывает время, что воды морские спокойны, когда ветры сокроются в свои сокровищницы; но в мире непрестанно мятутся волны вожделений, и ветр обмана дует в двери судей его. Впрочем, близок день, в который он стихнет... Блажен, кто совершил в нём путь – и не попал в его сети.

Волнуется и метётся беззаконие, совершаемое в мире; сильнее волн свирепеют в мире распалённые похоти; тенета и сети опутывают тех, которые служат ему; грехи и беззакония – вот их лукавые бремена. Но для добродетельных приближается время, когда корабль их упокоится в пристани.

Приятны времена и лета твои, мир, но они – как дым. Ты подобен летучему сновидению, и дни твои – то же, что тень; вечер твой проходит скоро, утро твоё непродолжительно, – часы твои на перегонку бегут к концу. Спеши, грешник, получить прощение, но да светит для тебя дневной свет.

Праведен Судия, праведен и суд правды, – на нём взвесятся и вознаградятся дела каждого по достоинству: делавшие беззаконие будут в тот день мучиться раскаянием, а подвижники добродетелей в той страде насладятся радостью... Милостью Твоей побуждаемый, Господи, даруй мне высвободиться из сетей мира, чтобы безопасно вступить в пристань жизни.

(Из творений святителя Димитрия Ростовского)

Радосте моя, избави мя от обышедших мя, – говорит пророк (Пс.31:7); также, когда Ангел сказал Товии: «Радость тебе всегда да будет», – Товия отвечал Ангелу: «Какая мне радость, когда я сижу во тьме и не вижу света небесного!» И в самом деле, что за радость душе в этой юдоли плача, в этом мрачном и смертном жилище, где она разделяет участь с неразумными животными, ничего другого не ожидая, кроме смерти, кроме разлучения с миром и безвестной кончины? Какая может быть радость у погружённого в скорбь и печаль? Какое веселие сидящему во тьме? Какое удовольствие у находящегося в узах? Какое утешение у ждущего горестной смерти? Нет никакого, да и чем тебе утешиться? Славой ли мира этого, легко исчезающей? Имуществом или богатством скорогибнущим? Удовольствиями или наслаждениями чувственными, обращающимися в смрад и гной? Благолепием или красотой тела, быстро истлевающей и превращающейся в пыль и пепел? Нечем тебе, человек, утешиться в этой скорбной жизни, а напротив того, тебе должно плакать и рыдать: здесь ты находишься не в отечестве, а в изгнании; не миром и спокойствием наслаждаешься, а напротив того, тебе предстоит сильная и тяжёлая борьба; не радость и веселие ожидают тебя в этой юдоли плача. Кто веселится, будучи обременён долгами? Кто утешается, сидя в темнице? Кто радуется, ожидая смерти? Конечно, никто. Мир этот исполнен плача, а не веселия, – скорби и печали, а не радости, – тягостей и горестей, а не утех. Ничего в нём нет постоянного и неизменяемого. Радость его перемешана с скорбью, веселие с печалью, слава его переменчива, богатство скоро исчезает, красота обращается в прах и пепел, чувственное наслаждение в смрад и гной, а наконец всё это пресекается и заключается нежданной смертью. Ничего нет в этом как достойного радости и веселия, ничто не доставляет утешения и спокойствия, но всё исполнено плача и рыдания: суета сует – жизнь человеческая. Родится человек из тления, растёт в болезнях и недугах и всю жизнь свою проводит в скорбях и печалях, в беспокойстве, волнений, неизвестности, испытывая во всём непостоянство, со всех сторон у него враги и недоброжелатели, клеветники и гонители, везде для него борьба и смятение, за всё страх и боязнь, ни в чём не находит он мира и покоя. Весь мир полон бед и напастей; куда ни обратишься, везде видишь борьбу и возмущение. С одной стороны, приходится бороться с объядением, с другой, с пьянством, – там с лютостью, а здесь с бесчувствием, – то с похотью, то с корыстолюбием. Везде страх; везде грех и преступление; нигде нет безопасности; не о чём порадоваться в этой многоскорбной жизни. А потом всё-таки придёт смерть, настанет разлучение со всем и внезапное изменение всего: душа перейдёт в другую жизнь и получит воздаяние за здешние дела, а плоть останется в пищу червям, превратится в смрад и гной. Что тут радостного?! Посему не радуйся ни о чём временном в этом плачевном веке, потому что в нём всё непостоянно и превратно, всё в нём обманчиво и изменчиво. Но если хочешь утешиться, ищи утешения в одном Господе; если хочешь радоваться, радуйся об одном Господе: радость плотская скоро проходит, а радость о Господе пребывает во веки. Утехи земные внезапно исчезают и в горесть обращаются, утешение же Пресвятого Духа о Господе всегда утешает и вечно будет утешать несказанным утешением; посему не радуйся ни о чём о другом, а только о Господе. Радуйтеся о Господе, вси правии сердцем (Пс.31:11), – говорит пророк. А также и апостол говорит: всегда о Господе радуйтеся, непрестанно молитеся, о всём благодарите (1Фес.5:16–18): в этих трёх обязанностях заключается наше спасение. Ни о чём другом, а только о Господе радуйся; всякая радость, если не о Господе, лжива и обманчива; всякое утешение, если не о Боге, составляет тягость и смятение для души. Итак, не радуйся ни о пище и питании, ни о богатстве и славе мира сего, ни о какой-нибудь красоте и неразумных удовольствиях, но радуйся о Господе и в Боге одном ищи веселия; в этих временных вещах нет истинной радости, а только мнимая, скоро преходящая, неразумная. В тьме нет света, в смерти не найдёшь жизни, во лжи не окажется истины. Радость этого мира ложная, утешение его непостоянно, веселие легко изменяется. Несколько времени продолжается радость и утешение, а потом внезапно горе; несколько времени веселие, а вслед за ним плач и рыдание; ещё не успеет пройти утешение, как вдруг наступает скорбь и печаль. Радуйся же радостью и веселись об одном Господе. Радуйся о Господе Боге, потому что он Бог твой, Бог великий, вечный, бессмертный, всемогущий, Вседержитель, Бог щедрый, милостивый, праведный, человеколюбивый и премилосердый, Отец щедрот, Бог всякой утехи. Его небо, земля, горы, холмы, деревья, дубравы; Его звери, скоты, гады, птицы пернатые; Его всё дышащее и всякая тварь видимая и невидимая, что на небе и на земле; Его солнце и месяц, звезды и все стихии небесные; Его воды, реки, моря, озера, источники, град, снег, дожди, ветры, громы, молния; Его все люди, все племена земнородных; Его Ангелы, Архангелы, Престолы, Господства, Херувимы и Серафимы, и все небесные Силы. Там правда, там суд нелицемерный, там благость и человеколюбие, там премудрость и источник разума; там тишина, покой, полная безопасность и жизнь беспечальная; там слава, богатство, сокровище и вечное наслаждение; там радость, веселие, свет, просвещение, красота, благолепие, удовольствие и всякое утешение; там свобода, простор, изобилие и жизнь нетленная; там есть всё, что только достойно любви человеческой. Только ты прилепись к Господу Богу всей твоей душой, радуйся и веселись о Нём одном. Радуйся о Господе и благодари Его за то, что Он сотворил тебя по образу и по подобию Своему, из небытия привёл тебя в бытие, увенчал тебя славой и честью; не сотворил тебя зверем или китом, или другим каким животным, но человеком, тварью разумной, душу твою почтил бессмертием и свободной волей. Если мы и разлучаемся на время с телом, то переходим в лучшую жизнь, душой же пребываем вечно, не тысячу лет, не две или три тысячи, но вечные веки, без конца. Радуйся о Господе и благодари Его за то, что Он даром всё сотворил для тебя: для тебя Он сотворил небо и землю, солнце, луну и все звёзды, красу небес; для тебя сотворил зверей, скотов птиц пернатых и всех животных; для тебя же моря, реки, источники, озёра, различных рыб, величайших китов; для тебя леса, дубравы и различные пустыни; для тебя сотворено всё видимое и невидимое. Радуйся о Господе и благодари Его за то, что Он праведно и милостиво устроил всё до тебя касающееся и непрестанно печётся о душе твоей; защищает тебя, сохраняет тебя, покровительствует тебе, помогает душе твоей, даёт тебе силу и здоровье, живит тебя, вразумляет и просвещает на всякое доброе дело и всё для тебя делает праведно и милостиво. Радуйся о Господе и благодари Его за то, что Он, Бог всесильный и пребогатый, ради тебя обнищал, ради тебя сделался человеком, чтобы тебя соединить с Собой, не погнушался взять на Себя наше естество, чтобы отдать всего Себя нам. Ради тебя Он был положен в яслях, ради тебя, Сам одевающий небо облаками, был повит пеленами; ради тебя в восьмой день был обрезан; ради тебя бежал в Египет; ради тебя крестился в Иордане; ради тебя преклонил Свою голову перед Предтечей, чтобы тебя вознесть на высоту; крестился, не имея нужды в крещении, но для того, чтобы тебе подать в крещении очищение. Радуйся о Господе и благодари Его за то, что ради тебя Он был бит, обесславлен и оплёван, заушен, связан, изъязвлён терновым венцом. Ради тебя Он пригвоздил руки Свои на кресте, вкушал уксус и жёлчь, был пронзён копьём в пречистое ребро Своё. Ради тебя Он пролил пречистую кровь Свою, чтобы искупить тебя ею; ради тебя был положен во гробе; ради тебя через три дня воскрес из гроба, чтобы всем нам подать из гроба воскресение. Радуйся о Господе и благодари Его за то, что Он милостиво принимает тебя кающегося, хотя ты тысячи тысяч раз согрешаешь пред Ним. Сколько ты ни грешишь пред Ним, Он никогда не отвергает тебя, сколько ты ни делаешь преступлений, Он не отвращается от тебя, сколько ты ни падаешь, Он поднимает тебя, долготерпит тебе, не предаёт тебя тотчас же смерти, но ждёт твоего обращения даже до кончины, не обратишься ли ты. Он дал тебе закон, дал знать тебе Свою волю, не лишил тебя крещения, не попустил тебе быть погруженным в неверие или какую пагубную ересь. Радуйся о Господе и благодари Его за то, что за некоторое малое благоугождение Ему Он обещал тебе дать вечную жизнь и Царство Небесное. Он тебя сотворил, Он создал и всё дал для благоугождения Ему и Он же дарует тебе жизнь вечную, – не на малое какое-либо время, не на какой-либо краткий срок, не на сто лет, или тысячу, или миллион, но на веки вечные без конца.

Слава неисповедимому Его милосердию, слава премудрому Его устроению, слава неизреченной и непостижимой Его благости и любви к человеку! Поистине Ему приличествует всякая слава, честь и власть вместе с Безначальным Отцем и с Пресвятым, Благим и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

1.Чтобы загладить грехи и получить благодать Святого Духа, надобно вынести за них различные скорби. Этого требует закон вечной правды; и Спаситель наш показал, что для достижения Царства Небесного надо несть каждому человеку свой крест (Мк.8:34).

2.Обличу его жезлом мужей и язвами сынов человеческих: милости же Моея не отставлю от него (2Цар.7:14–15). Богу угодно, чтобы ощущали руку Его, вникали в намерение жезла Его и поспешили изгладить из сердца те грехи, которые подвергли Его к поражению нас. Егоже бо любит Господь, наказует, биет же всякаго сына, егоже приемлет (Притч.3:12). Праведен еси Господи, и прави суди Твои (Пс.118:137). Блажен человек, егоже аще накажеши, Господи, и от закона Твоего научиши его (Пс.93:12).

3. Скорбь есть неизбежное следствие греха.

4.Богу не скорби наши желательны, а наше пробуждение от греховного усыпления. Святой Иоанн Златоуст говорит: «Бог не прекращает скорби, пока не увидит, что в нас произошло обращение и покаяние твёрдое и непоколебимое».

5.Скорби не приписывай случаю, потому что их попускает Бог, ни грехов наших судьбе, потому что они от нас. Через скорби мир делается для нас менее обольстителен и менее вреден, а небесные жилища более любезны и привлекательны. Во всех скорбях надо обращаться к Спасителю, Который говорит: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф.11:28). Ибо если Сыну Божию надлежало пострадать, чтобы войти в славу Свою, то и нам невозможно достигнуть сей славы иным путём; значит, невозможно спастись иначе, как только через страдание. То же самое было и в Ветхом Завете: все пророки, предсказывавшие истину Божию, были мучимы за это. Вси, хотящии благочестно жити о Христе Иисусе, гоними будут (2Тим.3:12).

6.Как воск, не согретый и не умягчённый, не может принять наложенной на него печати, так и человек, если не будет искушён скорбями, не может принять силы Христовой. Посему Господь говорит Божественному Павлу: довлеет ти благодать Моя: сила бо Моя в немощи совершается. И сам апостол хвалится говоря: Сладце убо похвалюся паче в немощех моих, да вселится в мя сила Христова (2Кор.12:9).

7.Скорбь есть наставник, ведущий человека к святой, духовной жизни. Люди, забывающие Бога во время благополучия, научаются в несчастии поклоняться величию Его, повиноваться закону Его и смиренно принимать Его милость. Скорби кротким посылаются в исправление по любви Отца, который дорого ценит души их, – жестокосердым же, как мщение от праведной руки Божией. На смиренных и кротких они ниспосылаются тихо, на строптивых же, как буря праведного прещения. Святой Макарий Великий говорит: «Души, скорбьми, наносимыми от злых духов, не искушённые, пребывают ещё в отрочестве и, да тако реку, неспособны к Царству Небесному».

8.От непрестанных и переменных скорбей в благодушно терпящей их душе образуется большая сила и готовность к борьбе, и человек находит великое удовольствие в подвигах. Когда они объемлют душу благородную, то есть такую, которая знает, что она произошла от Бога, и стремится к Нему, то обыкновенно делают её крепче. Как огонь, расплавляя золото, делает оное чище, так и скорбь, нападая на святые души, делает их чище и опытнее. Чем труднее борьба, тем лучше венец, блистательнее награда. Многи скорби праведным (Пс.33:20).

9.Скорби и нужды, переносимые в юности, действуя на те души, которых разум, сердце и воля расположены к Богу, много приносят им пользы, потому что человек, впоследствии получая счастие и богатство, умеет тогда ими располагать в пользу бедных и скорбящих, – делают его другом человечества и тем приготовляют ему вечное блаженство у Бога.

10.На этой земле, которая стонет под бременем греха, куда ни пойдёшь, не избегнешь неприятностей и огорчений; здесь мы странники; у каждого странника этого мира есть своё бремя, свои труды, свои скорби; бедный воздыхает от неимения средств удовлетворить необходимым нуждам жизни; богатый обременён или заботами об умножении богатства, или желанием новых удовольствий. Человек, счастливо живущий с своим семейством и обеспеченный своим состоянием, скорбит иногда от разных лишений. Иов по лишении всего страдал и стенал ещё и от гнойных ран, а Соломон, испытав ничтожность всех земных благ, воздыхал от чувства суеты и жаловался на тщетность земных вещей перед целым светом... Посмотри на все возрасты человеческой жизни, каждый из них имеет свою скорбь: старец воздыхает от изнеможения сил; муж, крепкий силами, воздыхает под бременем многих трудов; юноша скорбит от неудач или несчастных последствий своей необдуманной предприимчивости; младенец, едва появляется на свет, уже плачет и льёт слёзы, как бы предчувствуя трудности последующей жизни. Значит, нет возраста, к которому не проникли бы скорби.

11.Истинным христианам без скорби в мире сем быть невозможно. Апостол Павел говорит: Хвалимся в скорбех, ведяще, яко скорбь терпение соделовает: терпение же искусство, искусство же упование: упование же не посрамит (Рим.5:3–5). Скорбь научает терпению, научает узнавать все козни сатанинские, с ними воевать, не любить ничего, что от мира сего, и любить одного Бога.

12.Крест и различные скорби суть знамя христианское, под которым христиане служат Царю своему, на кресте распятому.

13.Скорбь есть стрела правды Божией, праведно карающая грешника.

14.Чем больше действуют на нас угрозы врагов, тем скорее пробуждаются усыплённые чувства наши прибегать к Божией помощи. Апостол Павел пишет: Аще алчет враг твой, ухлеби его: аще ли жаждет, напой его. Сие бо творя, углие огнено собираеши на главу его (Рим.12:20). Ибо тогда Бог восприимет попечение об отмщении врагу твоему. Писано бо есть: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь (Рим.12:19).

15.Ежели иногда Господь ещё не искушает душу в горниле скорбей, то это значит, что Он щадит её, видя, что доброта её так ещё слаба, что она не в силах будет выдержать сильных испытаний.

16.Если Бог оставит нас, то ни попечение, ни заботливость, ни труд, словом, ничто не поможет нам, но всё будет тщетно.

17.В скорбях вспомни, что Господь попускает быть сему для того, чтобы, по примеру блудного сына, зашедши на греховную страну далече от дому Отца небесного и иждивши достояние Отчее через омрачение в себе образа и подобия Божия, пришёл в себя и обратился к Отцу своему небесному, искал и любил Его единого Спасителя нашего.

18.Всем огорчениям и печалям одна есть цель – умерщвление греха и обновление благодати.

19.Чтобы искоренить преобладающий грех человека, Бог посылает на него различные скорби, дабы тем смирить его; и если человек прибегнет к Богу с раскаянием в своём грехе и исправится, то Бог останавливает действие греха и посылает благодать Свою, которая открывает человеку всю мерзость сего греха и все нагубные его следствия, – и тогда начнётся великий новый переворот в образе мыслей и жизни грешника. Он отвращается от греха и убегает его, старается страсти свои искоренить окончательно.

20.Как скоро Бог, по грехам нашим, отверзет хлябии гнева Своего, то бедам не будет конца дотоле, доколе не умилостивим Его покаянием и исправлением жизни.

21.Во время сильной скорби должно приводить на ум сии слова: веруяй в Мя, аще и умрет, оживет (Ин.11:25), и печаль отбежит; а ежели припомнишь сии: яко Христос Иисус прииде в мир грешники спасти (1Тим.1:15), то удалишь от себя ужасы. Если же в покаянии и умилении возопиешь, как разбойник на кресте: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем, то перестанешь иметь отчаяние во спасении (Лк.23:42).

22.Скорбь есть жезл наказания Божия, – горькое, но здоровое врачевство, училище смирения, терпения и кротости, знамя Христовых воинов, путь к вечному животу. Накажи нас, Господи, обаче в суде, а не в ярости (Иер.10:24).

23.Бог допускает совершаться несчастиям для того, чтобы содержать людей в страхе.

24.Скорби везде нас преследуют, ибо они нужны для спасения нашего; Господь оставил нам как некий залог, сказав: В мире скорбь иметь будете (Ин.16:33).

25.Гонения Саула возбуждали молитвенный жар в Давиде, и большая часть его псалмов воспета в дни скорби и печали, а не тогда, когда он находился на верху своего счастья и почивал на лаврах.

26.Царь Давид, будучи гоним сыном своим Авессаломом, написал между прочим в псалме 142-м следующие замечательные слова: Яко погна враг душу мою: смирил есть в землю живот мой: посадил мя есть в темных, яко мертвыя века. И уны во мне дух мой, во мне смятеся сердце мое (Пс.142:3–4). Вот и царь Давид в каком находился мучительном состоянии!

27.Святой Иов благодушно претерпел совершенную потерю всего имения, внезапную смерть всех детей своих, крайнюю бедность, горестную болезнь, раны несносные; но остался непоколебим в добродетели.

28.Бог для душевного спасения посылает печаль и слёзы, но посылает их, как свидетельствует пророк, в меру: напоиши нас слезами в меру (Пс.79:6). Естеству подаёт слёзы, но вера иссушает источники слёзные.

29.Побеждение страстей есть самопроизвольное мученичество духовное, невидимо в сердце совершаемое, но тем не менее, однако ж, сильно чувствуемое.

30.Бог не переменяется, но только переменяет врачевство, смотря по обстоятельствам времени и по недугам людей.

31.Бог с тем намерением посылает людям наказания, дабы они искреннее покаялись и были впредь осторожнее.

32.Чем сильнее угнетаемы бывают верные, тем скорее приобретают милость Божию.

33.Кто познал истину, тот пребывание с нечестивыми людьми почитает для себя мучением.

34.Кто познал истину, тот при случающихся скорбях пылающим от любви к Богу сердцем услаждает свои скорби.

35.У человека, познавшего истину, скорби суть те же железные вериги, которые некоторые из людей носят.

36.В благодушном терпении скорбей при смирении духа познаётся сильная воля человека и преданность его к Богу.

37.Бог за грехи часто посещает царства войной или другими скорбями для истребления закоренелых грешников, но, по раскаянии грешников и по молитве благочестивых людей, прекращает оные, посылает мир и дарует благодать Свою; после сего от раскаявшихся и исправившихся людей, а также и от вновь родившихся является другое богобоязливое поколение, каковые и составляют обновлённое царство.

38.Израиль, когда, по-видимому, благоугождал Богу, имел осеняющий его столп облачный и освещающий его столп огненный, видел перед собой море разделённое, чистую воду истекающую из камня; а когда ум израильтян и произволение их отвращались от Бога, тогда они предаваемы были змиям, врагам, отводимы в тяжкий плен, истязуемы горьким рабством: так, конечно, бывает то же с нашими душами.

39.Чтобы очистить от греха, Бог посылает многоразличные страдания и потом являет милость. Царепророк Давид говорит: Возвел еси человеки на главы наша: проидохом сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой (Пс.65:12).

40.Бедствия и искушения сокрушают верную душу, однако ж и постоянное удовольствие пребывает в ней. Сам Господь и Бог наш говорит: С ним есмь в скорби, изму его и прославлю его и явлю ему спасение Мое (Пс.90:15–16).

41.Скорби действуют на всякого человека, какого бы он ни был происхождения, – но не одинаково и в различных видах; на самонадеянного человека они действуют сильнее и мучительнее.

42.Чрезмерная скорбь или уныние большей частью бывает тогда, когда сатана действует в сердце, и мучит человека, и наводит это уныние; мучения бывают так сильны, что всякое мучение телесное перенесть легче, нежели перенести уныние. Тогда ты покайся перед духовным отцом во всех своих грехах и не согрешай. Спаситель говорит: Бдите и молитеся, да не внидите в напасть (Мф.26:41). В терпении вашем стяжите души ваша (Лк.21:19). И при такой твёрдости духа, непременно освободишься от уныния.

43.Апостол Павел говорит: Верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете (1Кор.10:13).

44.Чаще всего Бог обращает нас к Себе скорбями и несчастиями. Во время тесноты человек скорее внемлет гласу Божию, нежели в благополучное время. Так Бог часто обращает к Себе честолюбца, предавая его крайнему унижению и посрамлению, и корыстолюбивца, лишая его всех земных богатств; так Он обращает к Себе часто миролюбца и плотоугодника, лишая их возможности и способности наслаждаться земными и чувственными удовольствиями. Часто болезни служат средством к обращению грешника, – или неожиданная смерть кого-либо из домашних.

45.Счастье приводит людей к забвению о Боге и добродетели; напротив, несчастье более знакомит их с немощью своих сил, смиряет, возбуждает в душе веру в Бога и усердие к молитве.

46.Польза скорбей: 1).Они удерживают нас от греховных преступлений. 2).Способствуют познанию своих грехов и помогают их уничтожить. 3).Открывают нам ничтожность всех земных сокровищ и рождают молитвенный жар к Богу. 4).Истощают и умерщвляют плоть, а вместе с тем все плотские наслаждения, а через то душу нашу возвышают к Богу. 5).Руководят к смирению и терпению и предохраняют от совращения с пути, ведущего в Царство Небесное. 6).Делают подражателями житию святых, а через то способствуют приобретению душевного спокойствия.

47.Чтобы быть терпеливыми во всех бедствиях, надо всегда помнить, что они посылаются по воле Бога, без воли Коего волос с головы не падает, что Бог правосуден и милосерд, что судьбы Его всегда благи и что всё, что ни делается, делается по смотрению Божию и к лучшему; и наконец, что желать противного Божией воле есть величайший грех. Вси путие Господни милость и истина (Пс.24:10).

48.Всякий истинный христианин должен почитать скорби свои лучшими средствами к достижению спасения и говорить с Давидом: Прежде страдания моего я блуждал; а ныне слово Твое храню. Апостол Павел говорит: Судими, от Господа наказуемся, да не с миром осудимся.

49.Не все скорби должно почитать наказанием, но иные посещением Божиим, или Божиим милосердием; чем мучительнейшие человек терпит скорби, тем больше Бог доказывает любовь Свою к нему; ибо через то Бог хочет обратить его в Себе и очистить; но горе здесь, горе и по смерти будет, если человек не восчувствует такого милосердия Божия и не исправится в своих грехах. Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя (Пс.49:15). Еда забудет жена отроча свое? Аще же и забудет сих жена, но Аз не забуду тебе, глаголет Господь (Ис.49:15).

50.В скорби ищи и ожидай утешений духовных, божественных; но бойся утешать себя чем-либо земным, чувственным, греховным; через это будешь прилагать скорби к скорбям. Многими скорбьми подобает нам внити в Царствие Божие (Деян.14:22).

51.Болезнь избавляет от многих душевных страстей; апостол Павел говорит: Внешний человек тлеет, внутренний обновляется (2Кор.4:16).

52.Блажен человек, егоже аще накажеши, Господи, и от закона Твоего научиши его (Пс.93:12). Есть две цели, по которым Бог посылает на нас наказание: одна есть явление любви Его – через наказание исправить нас; другая – удовлетворение правосудию Его. Святой Иоанн Златоуст пишет: «Не одни побои телесные, которыми бьют тела, но и муки души приносят нам венцы неописанные». – Когда же скорби возвысятся до последней степени, тогда Бог вдруг начинает всё приводить в тишину, всему давать неожиданно счастливый оборот; перенеси скорби с исправлением себя от греховных страстей, и Бог избавит тебя от вечной муки.

53.Временное наказание грешника есть милость Божия, ибо ведёт его на покаяние и освобождает от ожидающего мучения: Посещу, – глаголет Бог, – жезлом беззакония их, и ранами неправды их, милость же Мою не разорю от них (Пс.88:33–34). Раны от Бога суть: любовь и милость, егоже бо любит Господь, наказует, биет же сына, егоже приемлет (Притч.3:12).

54.Спаситель повелевает идти тесным путём, то есть неприятным для самолюбия (Лк.13:24).

55.В бедах и напастях надо подкреплять себя твёрдой верой и надеждой на Господа подобно тому, как святой пророк Давид, находясь среди жестоких испытаний в семейной и царственной жизни своей, зрел вероломство детей, измену любимцев и военачальников своих, неверность служителей и царедворцев, превратность счастья и незаслуженные укоризны, обиды и гонение; – видел всё сие и чувствовал, что он всеми оставлен и презрен, – но всё уповал на Господа; ибо един только Господь по благости Своей неизменен в любви и близок всегда ко всем скорбящим, бедным и немощным, воистину призывающим Его.

56.Для удаления человека от греха Бог премудро определил, чтобы крест и страдания были стезёй к небу; ибо чувствование трудностей, стесняя у человека склонность к греховным страстям, отрешает его мало-помалу от земли, а чувствование собственной немощи заставляет прибегать к Богу.

57.Хотя и кажется, что грешники провождают жизнь в удовольствиях, однако и самый грех есть тягчайшее наказание, которое рождает ещё другие бесчисленные казни, каковы суть: печали, заботы, страхи, опасности, угрызение совести и тому подобные. Многи раны грешному (Пс.31:10).

(Из творений святого Иоанна Дамаскина)

Изображение афонской святыни

Должно почитать святых как друзей Христовых, как чад и наследников Божиих... Они царствовали и господствовали над страстями, и сохранили невредимым подобие образа Божия, по которому сотворены; они добровольно соединились с Богом, приняли Его в жилище своего сердца и, приобщившись Его, сделались по благодати тем, чем Он есть по естеству. Как же не почитать тех, которые суть и слуги, и друзья, и сыны Божии? Честь, воздаваемая усерднейшим сослужителям, доказывает любовь к общему Владыке. Святые соделались сокровищницами и чистыми жилищами Бога: Вселюся в них, – говорит Господь, – и похожду, и буду им Бог (2Кор.6:16)... Как же не почитать одушевлённые храмы, одушевлённые жилища Божии?.. Истинно, должно почитать, воздвигать во имя их храмы Богу, приносить дары, чтить дни памяти их и в оные веселиться духовно... Будем почитать Богородицу, как истинную Матерь Божию, пророка Иоанна – как Предтечу и Крестителя, апостола и мученика: ибо, сказал Господь, не воста в рожденных женами болий Иоанна Крестителя (Мф.11:11). И он был первый проповедник Царствия Божия. Будем почитать апостолов, как братий Господа, как самовидцев и служителей Его страдания, ихже Бог и Отец предуведе и предустави сообразных быти образу Сына Своего (Рим.8:29. 1Кор.12:28); во-первых, апостолов, во-вторых, пророков, в-третьих, пастырей и учителей (Еф.4:11). Будем почитать мучеников Господних, избранных из всякого звания, как воинов Христовых, крестившихся крещением смерти Его, как участников в страданиях и славе Его, и их чиноначальника, архидиакона Христова, апостола и первомученика Стефана. Будем почитать преподобных отец наших и богоносных подвижников, претерпевавших более продолжительное и трудное мученичество совести, иже проидоша в милотех, козиих кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, в пустынях скитающеся и в горах и в вертепах и в пропастех земных, ихже не бе достоин мир (Евр.11:37–38). Будем почитать живших до благодати пророков, праведников, предвозвестивших пришествие Господа. Взирая на образ жизни всех сих святых, поревнуем их вере, любви, надежде, ревности, житию, твёрдости в страданиях, терпению даже до крови, дабы и нам с ними сподобиться венцов славы.

(Из творений святителя Иоанна Златоустого)

Не одни телеса святых, но самые раки и гробницы их исполнены духовной силы, которая сообщается и нам по мере веры нашей. В самом деле, если Елисей пророк даже и по смерти своей возмог разрешить смертные узы умершего через одно прикосновение сего последнего к гробнице его, – если он, простёршись над умершим отроком, воззвал к жизни и его, то тем более возможно это ныне, когда благодать изливается обильно и когда могуществу Божественного Духа благоугодно открываться явно. Итак, если ты прикоснёшься с верой к ракам нетленно почивающих праведников Божиих, то нет сомнения, что ощутишь спасительные плоды от сего прикосновения.

Есть ещё и другая причина, кроме сей главной, то есть нашего освящения, для чего Бог дарует нам нетленные останки святых. Он хочет привлечь нас к Себе через святых, чтобы мы, то есть, взирая на великие подвиги добродетели, совершённые святыми, старались подражать им и чтобы находили при раках их некоторым образом безопасное пристанище во время житейских треволнений и утешение во время бедствий, которые беспрерывно поражают нас здесь. – Посему пусть все, обременённые скорбями ли, болезнями ли, или другим каким-либо несчастием, притекают с верой к святым останкам праведников Божиих. Освобождённые от бедствий своих, они с довольством и радостью на лицах и чистой и спокойной совестью возвратятся в домы свои. Впрочем, не должно думать, что в одних только скорбях и болезнях ощутительны спасительные действия сего врачевства. Нет! Если ты наслаждаешься и спокойствием душевным, если окружён и славой, и могуществом, если имеешь и веру, и полное упование на Бога, то, повторяю, и тогда притекай к святым останкам рабов Божиих: они упрочат и обезопасят тебе все те блага, которыми наслаждаешься. Воспоминание о великих подвигах и добродетели святых настроит и самого тебя к подвигам добродетели, и воспрепятствует тебе превозноситься добрыми делами своими.

Итак, мощи святых угодников Божиих составляют драгоценное сокровище для всех нас. Они суть спасительное прибежище как для тех, которые живут в чистоте или в счастьи на земле, так и для тех, которые испытывают бедствия и подвержены нападениям страстей и искушений всякого рода. Больные найдут при них врачевство от своих болезней, а здоровые – верное предохранение от недугов. По сим-то причинам да посещаем, сколько можно чаще, с верой, упованием и благодарением места, в которых покоятся святые останки каких-либо праведников Божиих: ибо они составляют для нас обильные источники небесных благословений.

(Из творений святого Ефрема Сирина)

Видишь ли жизнь в останках мучеников? Кто не поверит, что они живы? Видишь ли: гробы их полны жизни? Кто усумнится в этом? Это – крепкие твердыни, защищающие от хищников; это укреплённые города, охраняющие от завоевателей; это высокие и крепкие столпы для прибегающих к ним. Кто заражён завистью и лукавством, сим смертоносным для души ядом, тот у них пусть ищет врачевства от сего яда, чтобы не вредил ему. Кто обманывает, тот молись, чтобы не обманывать больше. Кто крал, – молись, чтобы не красть. Кто далёк от любви и исполнен гнева на ближних своих, проси в молитве помощи их, чтобы примириться с ними. Кем овладел дух блуда, кто воспламенён нечистой похотью, – да помажется горящим пред ними елеем, и нечистый дух немедленно посрамится и отбежит. Это врачи, неусыпно пекущиеся о нашем здравии, потому что имеют в себе врачевство жизни, цельбу души и тела, духовное врачевство, исцеляющее и душу, и тело. Одной веры от тебя требуют, а дают тебе всё, что ни просишь. Если в душе твоей не будет сомнения, то хотя бы и мёртв ты был, получишь жизнь. Бог обитает в костях сих! Им совершают они все чудеса. Хвала Тебе, а нам щедроты Твои, Боже, обитающий в праведниках! Аминь.

1.Истинный христианин, любовью соединённый с Богом, есть человек, богоподобием украшенный. Против такого человека не только искушения и жестокие бедственные обстоятельства ничего не могут; но и все твари, видя в нём светлый образ Божий и чувствуя в нём божественную силу, благоговеют пред ним, как перед царём, и повинуются ему, как властелину земному.

2.Истинный христианин всегда беседует с Богом как с Отцом, уклоняясь от всякого страстного помышления.

3.Истинный христианин утверждён в истине и правду совершает, и готов на всякое доброе дело, ибо он верит, что есть жизнь будущая, вечная, и ожидает страшного суда и воздаяния и уверен в том, что хранящие истину, любящие правду и охотно творящие добрые дела получают нетленный венец и наследие Небесного Царствия.

4.У человека, познавшего истину и следующего ей, в глазах сияет тихая радость и во всех чертах лица выражается небесное спокойствие.

5.Слово Божие весьма сильно действует в душе верного; ибо он верит, что это есть слово истинно Божие.

6.Верующий имеет главным предметом своих желаний – прославить имя Божие здесь на земле и сподобиться Царствия Небесного.

7.У человека, познавшего истину, новое сердце, новые понятия, новые чувствования.

1.Неверующий не признает сверхчувственного духовного мира; по его мнению, мир управляется только законами природы или одними силами, присущими в ней от века. Бога у него нет. Человек, по его понятию, не больше ни меньше как сложная машина, которая живёт и действует в силу химического соединения различных элементов: души или высшей богоподобной силы нет в человеке; по этим ложным понятиям, он отвергает учение христианское о спасении и загробной жизни, называя всё это предрассудками, химерами. Такого человека ожидает страшная и ужасная будущность, ибо он произносит хулу на Духа Святого.

2.Атеист восстаёт против всего божественного, за стыд считает принадлежать Богу, заботится о приобретении земного, осуждает людей, преданных Богу, смотрит на них со злобой, называя их или глупыми, или беспечными, ничем не доволен и постоянно в душе своей мучится.

3.Неверующий: не имеет в себе Духа Божия; ибо не просвещён светом Евангелия, есть плоть и кровь; сердце его ищет земных развлечений, душа находится во тьме и останется во власти сатаны.

4.Неверующий всё сердце своё отдал сатане; небесное учение ему противно, и он старается его опровергнуть.

Черниговской губернии Нежинского Введенского девичьего монастыря настоятельница игумения Смарагда сообщает:

1881 года 31-го августа я приехала в Москву по монастырским делам. 1-го сентября у меня начало болеть горло так сильно, что я с трудом могла глотать, и так продолжалось до 3-го числа. Я хотела уже обратиться за советом к доктору, но, ложась в постель, я обратилась с молитвой к угоднику и целителю Пантелеимону и приложилась к изображению Божией Матери и целителя Пантелеимона, изображение коих, сделанное на полотне, висело у меня на стене.

На другой день, когда я проснулась и откашлянула, у меня вышла ложка крови, а когда я взглянула в зеркало, то увидела, что на язычке образовалась ранка и горло совершенно перестало болеть.

Живущая в Москве на Малой Переведёновке в собственном доме Анна Ивановна Курганова заявила нам следующее:

1880 года мая 30 дня нам Бог дал сына Владимира, и по взятии шестинедельной молитвы он сильно заболел, так что ни лекарки, ни доктор не могли помочь. Оставя лечить и видя продолжительность болезни или даже и не надеясь на выздоровление, мы пожелали помолиться святому великомученику и целителю Пантелеимону. Сентября 6-го дня дом наш посетили святые его мощи, и был отслужен молебен с водоосвящением о болящем нашем сыне Владимире. Желая иметь детище и видеть его здоровым, мы со слезами просили исцеления. По отслужении молебна приложили больного к святым мощам и напоили святой водой. После того он уснул, и что же? Когда он проснулся, то показался нам выздоровляющим и вскоре совсем выздоровел.

Второе чудо совершилось в 1881 году в марте месяце. Сильная болезнь посетила меня, открылся кашель с сильным кровохарканием, три доктора лечили меня, но не могли помочь мне, определяя мою болезнь опасной, по-видимому, чахоткой; кроме того, я чувствовала сильный лом и колотьё по всему телу. Оставя лечиться, я опять припала со слезами и горячей молитвой к святому целителю Пантелеимону, прося исцеления, но болезнь всё продолжалась. Мы опять просили святые мощи угодника Божия Пантелеимона; и вот в мае месяце дом наш они вторично посетили. По отслужении с водоосвящением молебна о болящей Анне священник возложил пелену с мощей святого Пантелеимона на мою голову, в это время я горячо со слезами просила себе исцеления и выздоровления; и как будто что-то необыкновенно отрадное полилось на душе моей, и я тут же почувствовала исцеление и теперь здорова.

Полтавской губернии Переяславского Макарьевского монастыря игумен о.Парфений сообщает следующее:

Постриженец в монашество в Афонском Пантелеимоновом монастыре, казначей переяславского архиерейского дома, иеромонах Парфений по прибытии на место настоящего назначения своего в Переяслав пожелал оттуда иметь икону своего началовождя в иночестве – святого Пантелеимона. – По письменному его о сем на Афон отзыву, святая икона угодника Божия была написана и отправлена через Киев в Переяслав к нам. С 18-го на 19-е января 1879 года святой образ получен в обители, а дня через два после сего пришёл к заведывающему архиерейским домом казначею старший вахмистр квартирующего здесь запасного гусарского эскадрона Митавского полка Т.С.Степанов и, представляя казначею собранные им от своих собратий 8 рублей 25 копеек, объявил, что «в ночь на 18-е января во сне два какие-то светоносные старца к нему подходили и говорят: „Ты и не знаешь, что в монастырь ваш идут мощи святого великомученика и целителя Пантелеимона. На Афонской горе его мощи большие, а сюда идут меньшие, поспешите к ним с подобающим святыне поклонением“. Проснувшись и не ведая о выписке в монастырь иконы святого целителя Пантелеимона, я недоумевал, к чему этот сон?! А потом начал расспрашивать и узнал, что в это самое время её везли из Киева в Переяслав и на другой день к вечеру действительно святой Пантелеимон в святом своём образе благоволил прибыть к нам грешным».

«Признавая в данном мне о сем, хотя и во сне, заявлении благоволение небесное к нам, живущим в убогом Переяславе, я собрал, – говорил вахмистр, – с своих солдатиков для поминовения их со мною пред святым его образом и в чувствах благоговейной радости и упования спешу принести угоднику Божию, как евангельская вдовица, убогую сию лепту, прославляя вместе с тем дивного во святых Своих Бога, не оставляющего и нас грешных Своею милостью и щедротами».

Присланная с святого Афона, икона страстотерпца Пантелеимона отличается живописью и при взгляде на неё производит благоговейное в душе впечатление. Многие к нему с особенным усердием прибегают, делая, по месту недуга своего на теле, к его святой иконе серебряные привески, и по силе веры и надежды от чудного небесного сего Врача получают здравие в теле и утешение в душе.

Сила молитв о целебноподательной помощи угодника Божия Пантелеимона, кроме других, особенно проявилась на одном из торговцев переяславских, почтенном купце Н.И.Котельникове, усердном его с давних пор почитателе.

В зимнее время, в половине января 1879 года, получает он из Орловской губернии, места своей родины, депешу, что сын его, ученик орловского реального училища, Николай заболел тифом и в Болхове, куда он отправился к родным на рождественские праздники, лежит и находится в опасном до безнадёжности состоянии. В то время случился у него пишущий эти строки. Отец больного в отчаянии и почти на 1000-вёрстном от умирающего сына расстоянии, не ведая, что предпринять и чем горю помочь, обращается ко мне с просьбой отслужить молебен с акафистом святому Пантелеимону, обещая на святую Церковь пожертвование, если сын его будет жив. Благочестивое желание их было исполнено. Молебен с акафистом отслужен соборне святому Целителю.

На другой день отец с матерью отравляются по железной дороге в Болхов. На дороге, ещё в Орле, они услыхали, что болящему сыну их легче, а по прибытии на место совершенно удостоверились, что, бывши безнадёжно больным, сын их уже выздоравливает и начинает поправляться. Через неделю после сего он совсем почти оправился, теперь здоров и продолжает учиться.

В конце же истёкшего 1880 года и другой маленький сынок их, именем Пантелеимон, заболел свирепствующим здесь дифтеритом. Тоже, когда доктора не могли подать нужной ему помощи, родители больного дитяти обратились через молебное служение в обители перед тем же присланным с святого Афона образом к цельбоподательной помощи святого Пантелеимона, обещав небольшую на монастырь лепту. Сейчас же сынок почувствовал облегчение и вскорости совсем выздоровел, о чём от родителей и заявлено в обители. Теперь он жив и здоров.

(Составлено преосвященнейшим епископом Иеремией)

Святой великомучениче и целебниче Пантелеимоне, моли Бога о нас и не допусти долее оставаться в нас тем болезням, коими болим душею и телом! Исцели те язвы и струпы, кои причинены нам страстями нашими... Болим мы леностию и расслаблением: исцели ны. Болим влечением и пристрастием к земным предметам: исцели ны. Болим, о святый Пантелеимоне! Болим забывчивостью о деле спасения, о наших грехах и немощах, о наших обязанностях: исцели ны. Болим злопомнением, гневливостью, ненавистничеством: исцели, о целебниче свято-афонский и всемирный. Болим завистью, гордостью, надменностью, превозношением – при всей скудости и непотребстве: исцели ны. Болим многими и разными припадками плотоугодия, чревоизлишеством, невоздержностию, многоядением, сластолюбием: исцели ны. Болим сонливостию, многословием, празднословием, осудливостью: исцели ны, о святой Пантелеимоне. Болят наши очи греховными воззрениями; болят наши уши слушанием пустословия, злоречия, наветов: исцели ны. Болят руки нерасположением к молитвенному воздеянию и к подаянию милостыни: исцели ны. Болят наши ноги – нежеланием поспешно идти в храм Господень и стремлением к хождениям по стогнам и к посещению домов мирских: исцели ны. Болит, зело болит язык наш, уста наши, пустословя, празднословя, злореча, – отвращаясь от молитвословий и славословий божественных или произнося их небрежно, рассеянно, без внимания, без понятия: исцели ны, о Милостиве. От главы до ног болим мы: болит в нас разум непонятливостию и неразумностию, безумием; болит в нас воля, отвращаясь от святых занятий и стремясь к делам вредным и богопротивным; болит в нас память, забывая наши прегрешения и содержа в себе неутратно согрешения и оскорбления ближних наших; болит в нас воображение, не умея и не желая живо представить нам нашу смерть, вечную муку грешных, блага Царствия Небесного, Божий гнев, крестные страдания Христовы, Его распятие... Исцели ны, о святый Пантелеимоне!

Все во мне болит. Немоществует и душа моя вся со всеми её силами и способностями. Немоществует и тело моё – всё со всеми его членами. Исцели мя, о святый Пантелеимоне, целебниче безмездный и любвеобильный врачеватель, слуга Пресвятой Богородицы, и не оставь моё окаянство в толицех недугах и в толицей немощи, да исцелюсь Твоею благодатью, прославлю Пресвятую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа и Пресвятую Богородицу, Тебе на служение болящим посылающую, и возблагодарю Твою, о святый Пантелеимоне, цельбоносную святыню во веки. Аминь.

(Из творений святителя Иоанна Златоустого)

Апостол много рассуждает о сем предмете и в других посланиях, когда говорит о подчинённости как слуг господам, так и подначальных начальникам. А через сие желает он показать, что Христос ввёл Свои законы не для ниспровержения общего гражданского устройства, но для исправления и улучшения оного. Желая внушить, что заповедь сия простирается не на одних мирских людей, но на всех, и на священников, и на монахов, объявляет о том наперёд, говоря так: всяка душа властем предержащим да повинуется. Хотя б ты был апостол, хотя бы евангелист, хотя бы пророк, хотя б другой кто, повинуйся. Подчинение власти не подрывает благочестия. Апостол здесь разумеет не простое повиновение, но подчинение.

Первое основание такого установления, удовлетворяющее разуму верных, состоит в том, что власти учреждены от Бога. Несть бо власть, аще не от Бога, говорит апостол. Как это? Ужели всякий начальник поставлен от Бога? Не то говорю я, ответствует апостол. У меня идёт теперь слово не о каждом начальстве в особенности, но о самом начальстве. Посему апостол не сказал, что нет начальника, который бы не был поставлен от Бога, но, рассуждая вообще о начальстве, говорит: несть власть аще не от Бога: сущие же власти от Бога учинены суть... поскольку равенство часто доводит до ссор, то Бог установил многие виды начальства и подчинённости, как то: между мужем и женой, между сыном и отцом, между старцем и юношей, рабом и свободным, между начальником и подчинённым, между учителем и учеником. И дивиться ли такому установлению между людьми, когда то же самое учредил Бог в теле? Ибо Он так устроил, что не все члены имеют равное достоинство, но один ниже, другой важнее, и одни управляют, другие состоят под управлением. То же самое примечаем и у бессловесных: у пчёл, у журавлей, в стадах диких овец. Даже и море не лишено такого же благоустройства, но и там во многих родах рыб одна управляет и предводительствует прочими, и под её начальством они отправляются в отдалённые путешествия. Напротив, безначалие везде есть зло и производит замешательство.

Апостол, сказав, кем установлены начальства, присовокупил: темже противляяйся власти, Божию повелению противляется. Смотри, куда ведёт дело, чем устрашает, и как доказывает, что повиноваться начальству есть наша обязанность. Дабы не сказал кто из верующих: ты нас унижаешь и делаешь презренными, подчиняя начальникам тех, кому представлено Небесное Царство. – Апостол доказывает, что и в настоящем случае подчиняет их не начальникам, но опять Богу. Такими наставлениями апостол и верных побуждал к повиновению, и неверных начальников располагал в пользу христианского благочестия...

Итак, не стыдись подчинённости, говорит апостол. Этот закон дал Бог и грозно отмщает презрителям оного. Если ослушаешься, то Он накажет тебя; накажут не лёгким, а самым строгим образом, никакие отговорки не спасут тебя; напротив, и от людей понесёшь жесточайшее наказание, потому что никто за тебя не вступится, и Бога сильно прогневаешь. Сие-то самое внушает апостол, говоря: противляющиися же себе грех приемлют.

Подействовав страхом, апостол доказывает пользу повиновения и убеждает из разума, говоря так: князи бо не суть боязнь добрым делом, но злым. Чего боишься? Чего ужасаешься? Разве начальник бранит делающего добро? Разве он страшен для ревнующего о добродетели? Посему апостол и присовокупляет: хощеши же ли не боятися власти, благое твори, и имети будеши похвалу от него. Начальник не только не страшен для тебя, но ещё и хвалит тебя; не только не препятствует тебе, но ещё способствует. Если же хвалит и помогает, для чего не подчиняешься? Он облегчает тебя в подвигах добродетели даже и тем, что наказывает злых, а добрых осыпает благодеяниями и почестями, содействуя тем воле Божией. Итак, не начальник причиной страха, но наши собственные пороки.

Тем же потреба повиноватися не токмо за гнев, но и за совесть, то есть ты должен повиноваться, говорит апостол, не потому только, что, не подчиняясь начальнику, противишься Богу и тем от Бога и людей сам навлекаешь на себя великие бедствия; но и потому, что начальник, как охранитель мира и гражданского благоустройства, есть величайший твой благодетель. Итак, если бы не повинующихся и не преследовал гнев, тебе и тогда надлежало бы соблюдать подчинённость, дабы не оказаться бессовестным и неблагодарным благодетелю.

(Из творений святого Иринея)

Как в начале солгал диавол, так солгал и впоследствии, говоря: мне предана есть власть над всеми царствами вселенной, и, емуже аще хощу, дам ю (Лк.4:6). Не он определил царства мира сего, а Бог: ибо сердце царево в руце Божией (Притч.21:1); и через Соломона говорит Слово: Мною царие царствуют, и сильнии пишут правду, – Мною вельможи величаются, и властители Мною держат землю (Притч.8:15–16); и Павел апостол о том же сказал: Всяка душа властем предержащим да повинуется: несть бо власть аще не от Бога, сущыя же власти от Бога учинены суть; и далее: не бо без ума меч носит: Божий бо слуга есть, отмститель в гневе злое творящему (Рим.13:1–4)... Итак, от Бога установлены земные царства для блага народов (а не от диавола, который никогда не бывает спокоен сам, не хочет оставит в покое и народы), чтобы, боясь царствия человеческого, люди не истребляли друг друга по подобию рыб, но, подчиняясь законам, отлагали многообразное нечестие языческое... Для того-то и служители Божии суть, которые требуют от нас даней, во истое сие пребывающе (Рим.13:6)... По чьему повелению рождаются люди, по повелению Того же поставляются и цари, приспособленные к тем, над кем они царствуют. Ибо некоторые из них даются для исправления и пользы подданных и сохранения правды; некоторые же для страха и наказания; ещё некоторые для уничижения народов или для возвышения, смотря по тому, чего бывают достойны эти народы по праведному суду Божию, одинаково простирающемуся на всё.

(Из творений святителя Геннадия патриарха Константинопольского)

Царя бойся всей твоей силой. Страх сей не будет во вред душе твоей; но через то лучше научишься бояться Бога.

Пренебрежение в отношении к властям есть пренебрежение в отношении к Самому Богу, владычествующему над властью земной. Ибо не боящийся видимого владыки как может бояться невидимого Бога.

Ученик боится учителева жезла, но ещё более самого учителя: так бояшийся Бога убоится царя, которым наказываются виновные. Царь есть Божий слуга для человеков милостью и наказанием.

Затем ради смирения преклоняй голову перед всяким высшим. Это многоветвистое дерево. Наклоняясь, лучше пройдёшь.

(Из слов и речей высокопреосвященнейшего Филарета, митрополита Московского. Часть II, с.133. Издание 1848 года, Москва)

Под именем помазанник в сем изречении первоначально разумеются некоторые начальники избранного Богом племени. Но поскольку то же имя помазанных тем же словом Божиим усвоено предержащим властям, то мы не погрешим теперь, если, возведя ум свой на небо, представим себе, что Царь царей и Господь господей с высочайшего престола Своего указует на всех помазанных от Него властителей и заповедует всем подвластным: не прикасайтесь помазанным Моим!

Не удивительно, что громовым гласом нужно было возвещать сию заповедь народам языческим, глухим для кроткого слова Божия. Кто бы подумал, что для христианских народов нужно будет вновь написать её кровью христианских народов! Но она написана кровью и огнём на жёсткой скрижали Европы, и в просвещённом веке есть мудрецы, которые доныне ещё не умеют прочитать сих грозных и вместе спасительных письмен...

Благочестивые россияне! Кто, как вы, творит молитвы, моления, прошения, благодарения за помазанного царя и за всех, иже во власти суть, тот, если делает сие искренно и усердно, являет делом, что на сердце его написан закон благоговения и любви к помазанным Божиим. Посему можно быть уверену, что между нами нет никого, для кого бы нужно было заповедь о неприкосновенности помазанных Божиих проповедывать как новую заповедь. Но как во время заразы желающие предохранить себя умножают очистительный огнь и курение, так во времена, когда заражённый дух века распространяет мнения тлетворные, не бесполезно и нам размышлением воздувать хранящуюся у нас искру истины, дабы чистыми и неповреждёнными сохранить чувства ваши сердечные.

Если бы слово Божие не провозглашало неприкосновенности помазанных Божиих, тем не менее надлежало бы обществу человеческому законом постановить и освятить неприкосновенность власти государственной. Правительство, не ограждённое свято почитаемой от всего народа неприкосновенностью, не может действовать ни всей полнотой силы, ни всей свободой ревности, потребной для устроения и охранения общественного блага и безопасности. Как может оно развить всю свою силу в самом благодетельном её направлении, когда его сила непрестанно находится в ненадёжной борьбе с другими силами, пресекающими её действие в столь многоразличных направлениях, сколько есть мнений, предубеждений и страстей, более или менее господствующих в обществе? Как может оно предаться всей своей ревности, когда оно по необходимости должно делить своё внимание между попечением о благосостоянии общества и между заботой о собственной своей безопасности? Но если так нетвёрдо правительство, – нетвёрдо так же и государство. Такое государство подобно городу, построенному на огнедышущей горе; что значат его твердыни, когда под ними кроется сила, которая может каждую минуту всё превратить в развалины?

Подвластные, которые не признают священной неприкосновенности владычествующих, надеждой своеволия побуждаются домогаться своеволия; власть, которая не уверена в своей неприкосновенности, заботой о своей безопасности побуждается домогаться преобладания: в таком положении государство колеблется между крайностями своеволия и преобладания, между ужасами безначалия и угнетения и не может утвердить в себе послушной свободы, которая есть средоточие и душа жизни общественной.

Но, не простираясь далее в сих гражданских соображениях, обратим внимание к слову Божию, которому внимать мы призваны и которое немногими чертами или звуками открывает великий свет.

Не прикасайтеся помазанным Моим. Краткая заповедь, но премудро соединяющая в себе с требованием повиновения глубокое изъяснение сего требования и убеждения к послушанию! Не прикасайтеся властям предержащим, глаголет Вседержитель, ибо они суть Мои; не прикасайтеся, ибо они суть помазанные от Меня.

Итак, одно из глубоких оснований неприкосновенности предержащих властей есть то, что они суть Божии. Несть бо власть, как говорит апостол, аще не от Бога: сущие же власти от Бога учинены суть (Рим.12:1).

При сей мысли опять удивляюсь и сетую, воспоминая, как некоторые, вопреки столь ясному учению первых, истинных, богодухновенных учителей христианских, что власть от Бога, – среди христианства вздумали учить, что власть от народа. Спросил бы я сих людей, которые сами себя провозглашали мудрецами за то, что по обдуманному плану были совершенными невеждами в христианстве и учили сему невежеству других, – спросил бы я их: где же видели вы народ, который бы сперва не имел над собой власти и потом сотворил её для себя? В каких местах, в какие времена? Не думаю, чтобы вы решились указать на скопища беглецов или разбойников как на первоначальный и совершеннейший образец общества человеческого. Можете ли вы, хотя в другом роде вещей, показать нам образ того, как, по вашему понятию, происходит власть в обществе? Если, например, уподобим общество зданию, а власть сравним с основанием, которым всё поддерживается, или со сводом, который всё покрывает: здание ли полагает свои основания или возносит над собою свод? Не художник ли устрояет всё сие? Или, если представим себе общество в виде членовного тела и власть как орудие управления и охранения, как возбудительную силу общественной жизни и деятельности назовём главой или сердцем; глава и сердце рукам ли и ногам обязаны своим происхождением и достоинством? Не основательнее ли признать общее и высшее начало образования для всего состава членов? Но поспешим опять, по совету апостола, уклониться от прекословий лжеименнаго разума (1Тим.6:20) и внимать учению (1Тим.4:16).

Изыскателю беспристрастному нетрудно уразуметь, каким образом власть, по учению христианскому, происходит от Бога. Откуда сие множество людей, соединённых языком и обычаями, которое называют народом? Очевидно, что сие множество народилось от некоего меньшего племени, а сие произошло от семейства. Итак, в семействе, собственно так называемом, лежат семена всего, что потом раскрылось и возросло в великом семействе, которое называют государством. Следовательно, там должно искать начатков и первого образа власти и подчинения, видимых ныне в обществе. Отец, который естественно имеет власть дать жизнь сыну и образовать его способности, есть первый властитель; сын, который ни способностей своих образовать, ни самой жизни сохранить не может без повиновения родителям и воспитателям, есть природно подвластный. Но как власть отца не сотворена самим отцом и не дарована ему сыном, а произошла вместе с человеком от Того, Кто сотворил человека, то и открывается, что глубочайший источник и высочайшее начало первой, а следственно, и всякой последующей между человеками власти, есть в Боге. Из Негоже, во-первых, как изъясняет апостол, всякое отечество на небесех и на земли именуется (Еф.3:15); потом, когда сыны сынов разрождаются в народе и из семейства возрастает государство, необъятное для естественной власти отеческой, Бог даёт сей власти новый искусственный образ и новое имя, и таким образом Его премудростью царие царствуют (Притч.8:15); и далее, сколько бы ни продолжались народы, как бы ни изменялись государства, всегда посредством вседействующего Промысла владеет Вышний царством человеческим (Дан.4:22). поскольку во времена неведения как человеки забыли Творца своего, так и общества человеческие не познавали верховного своего Владыки: то Бог вместе с другими тайнами Своими и тайну происхождения предержащих властей, даже чувственным образом, представил пред очи мира в избранном для сего народе еврейском. В Аврааме чудесно вновь сотворил он качество отца и постепенно произвёл от него племя, народ и царство. Сам руководствовал патриархов сего племени; Сам воздвигал вождей и судей сему народу; Сам царствовал (1Цар.8:7) над сим царством, Сам воцарил над ним царей и долго являл над ними чудесные знамения Своей верховной власти.

Если, таким образом, всякая предержащая власть открыто или сокровенно, исходит от Бога и Ему принадлежит, то как дерзнуть прикасаться к ней? Если мы требуем, чтобы наше произведение неприкосновенно было для других и наша собственность ненарушима, кто может ненаказанно нарушить устроение и собственность Вседержителя?

Другое священное основание неприкосновенности предержащих властей есть то, что они суть помазанные от Бога.

Имя помазанных слово Божие нередко даёт царям, по отношению к священному и торжественному помазанию, которое они приемлют по Божественному установлению при вступлении на царство. Как бы мы ни рассуждали о сем действии, – значит ли оно посвящение помазуемого Богу, или его освящение от Бога, созерцаем ли мы в сем действии таинство, приносящее помазуемому Божественный Дух и силу духовную, или только видим действие торжественное пред очами народа, полагающее на царя несокрушимую печать Вышнего избрания: если только имя помазанника Божия не есть слово без значения, то оно представляет лицо, запечатлённое Богом, достойное благоговения и потому неприкосновенное.

Но достойно особенного примечания, что слово Божие именует помазанными и таких земных владык, которые никогда не были освящены видимым помазанием. Так Исаия, возвещая волю Божию о царе персидском, говорит: сице глаголет Господь Бог помазанному Моему Киру (Ис.45:1), тогда как царь языческий ещё и не родился, и, родясь, не познает Бога Израилева, в чём обличается от Него предварительно: укрепих тя, и не познал еси Мене (Ис.45:5). Каким же образом сей самый Кир в то же время наречён помазанным Божиим? Сам Бог изъясняет сие, когда предрекает о нём через того же пророка: Аз возставих его; сей созиждет град Мой и пленение людей Моих возвратит (Ис.45:13). Приникни здесь, христианин, в глубокую тайну предержащей власти! Кир есть царь языческий; Кир не знает истинного Бога: однако Кир есть помазанник истинного Бога, – почему? Потому что Бог, сотворивый грядущая (Ис.45:11), назначил его для исполнения судьбы Своей о восставлении избранного народа израильского; сей Божественной мыслью, так сказать, помазал Дух его ещё прежде, нежели произвёл его на свет: и Кир, хотя не знает, кем и для чего помазан, движимый сокровенным помазанием в царстве языческом, совершает дело Царствия Божия. Как могущественно помазание Божие! Как величествен помазанник Божий! Если только не изглаждает он в себе помазания Божия упорным противлением помазавшему его Богу, то он есть живое орудие Божие; сила Божия исходит через него во вселенную и движет большую или меньшую часть рода человеческого к великой цели всеобщего совершения. Если таков может быть даже не ведущий Бога, – не много ли паче священно величие тех помазанников, которые познали Помазавшего их и дар помазания не только прияли для других, но и для себя объяли верой и благочестием, как Давид, Иосия, Константин Великий, помазанные для того, чтобы с собой воцарять благочестие?.. О таковых сугубо священных помазанниках, если бы грозная заповедь не возвещала, благоговейная любовь сама собой чувствует, что касаяйся их, яко касаяйся в зеницу ока Господня (Зах.2:8).

Храните же внимательно зеницу ока Господня; не прикасайтеся помазанным Его. Заповедь Господня не говорит: не восставайте противу предержащих властей, ибо подвластные и сами могут понимать, что, разрушая власть, разрушают весь состав общества и, следовательно, разрушают сами себя: заповедь говорит, – не прикасайтеся даже так, как прикасаются к чему-либо без усилия, без намерения, по легкомыслию, по неосторожности, ибо случается нередко, что в сем неприметно погрешают. Когда власть на подвластных налагает некое бремя, хотя и лёгкое и необходимое, – как легко возбуждается ропот! Когда подвластные видят дело власти, не согласное с их образом понятия, – как стремительно исторгаются из уст их слова осуждения! Как часто необученная послушанию мысль подчинённого нечистым прикосновением касается самых намерений власти и полагают на них собственную свою нечистоту! Клеврет мой! Кто дал тебе власть над твоими владыками? Кто поставил тебя судьёй твоих судей? Христианская душа! Ты призвана повиноватися за совесть (Рим.13:5), – елико можно, не прикасайся власти ниже словом ропота, ниже мыслью осуждения и веруй, что якоже возвеличися душа помазанных во очию твоею, тако возвеличишься ты пред Господем, и покрыет тя, и измет тя от всякия печали (1Цар.26:24).

(Из «Троицких листков», №127)

Больше сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя, – говорит Господь наш Иисус Христос. За други, стало быть за таких же простых смертных, как и все мы; а что сказать о том счастливце, которому Бог приведёт положить душу свою не за простого человека, а за избранника и помазанника Божия, за возлюбленного своего царя батюшку, жизнь которого составляет счастие многих миллионов его подданных?.. О, блажен и преблажен такой человек! Имя его написано у Господа в книге жизни, и память его благословляется народом из рода в род.

В истории русского народа особенно достопамятно одно такое благословенное имя – это имя костромского крестьянина Ивана Сусанина.

Трудно и представить себе то бедственное положение, какое судил Бог испытать нашей матушке – России в тяжкую годину междуцарствия. Сердце обливается кровью, когда читаешь страшную Летопись о мятежах: уж пусть бы Русская земля терпела от своих исконных врагов, пусть бы разоряли её одни поляки да литовцы, – нет: появилось многое множество своих «воров», как звали тогда лихих людей; русские изменники водили отряды польские, бились с ними против своих же русских; бояре спорили да ссорились между собой и переходили от одного вора-самозванца к другому; везде бродили шайки разбойничьи, не было от них нигде ни проходу, ни проезду; ненадёжно было убежище не только в сёлах, но и за городскими стенами. И горе было тем, кто попадал в руки злодеев! В глазах родителей они для своей потехи жгли детей, носили головы их на саблях и копьях, грудных младенцев вырывали из рук матерей и разбивали о камни... Ночи освещались заревом пожаров; храмы Божии разорялись и осквернялись; скот и псы жили в алтарях; злодеи пили из святых сосудов, играли в кости на святых иконах, священников и монахов палили огнём, допытываясь сокровищ, а схимников заставляли петь срамные песни и бесчеловечно убивали... Люди бежали из своих жилищ, укрываясь в лесах, но и в лесах не было спасения: злодеи с собаками охотились на людей, так что матери, укрываясь в чаще лесной, зажимали рот младенцам, чтобы они своим плачем не открыли их убежища, и – случалось – таким образом душили малюток до смерти... К довершению всех бед, Москва матушка с её Кремлём златоглавым, с её заветными святынями находилась в руках поляков и эти нежеланные гости хозяйничали там, как хотели... Ужасное то было время; – царя не было на Русской земле; сиротела она, бедная, некому было защищать её, очистить от лихих людей, да порядок завести: царя не было, а без царя может ли жить Русская земля? Царь – это отец её, её ангел-хранитель; царь – это душа, это сердце русского народа! Недаром ведь мудрость народная говорит: без царя земля вдова, без него – народ сирота; одно солнце на небе – один царь белый на Руси святой!

Наконец, смиловался Господь над Русской землёй: Он воздвиг Кузьму Минина, благословил оружие князя Димитрия Пожарского; собралось вокруг них ополчение народное, и поляки были изгнаны из Москвы; собрался в Москве земский собор и общий голос народный, как голос Божий, избрал на царство пятнадцатилетнего боярина Михаила Феодоровича Романова. Это было в конце февраля 1613 года. Быстро пронеслась радостная весть об избрании царя по русской земле. Наконец-то свободно вздохнули русские люди, столько измученные невзгодами смутного времени. Только врагам России было не по сердцу это избрание: они хорошо понимали, что, как только любимец народа Михаил Феодорович вступит на царский престол, так плохо придётся и полякам, и своим ворам-разбойникам; и вот, ещё послы соборные не прибыли в Костромские пределы, где тогда находился Михаил Феодорович, как злодейская шайка уже пробралась к самой вотчине Романовых, уже недалеко была от села Домнина, где они надеялись застать Михаила Феодоровича. Но Бог оградил Своего избранника любовью народной; и вот тогда-то кровь Сусанина спасла жизнь царя Михаила Феодоровича на радость и счастие родной земли.

Приведём прежде всего драгоценное свидетельство о святом подвиге этого достойного сына Русской земли – свидетельство самого спасённого им государя царя Михаила Феодоровича. В своей жалованной грамоте, данной зятю Сусанина, крестьянину Богдану Собининову, он говорит: «Как Мы, Великий Государь, были на Костроме (то есть в Костромских пределах) и в те поры приходили в Костромской уезд польские и литовские люди, и тестя его, Богданова, Ивана Сусанина литовские люди изымали и его пытали великими немерными муками, а пытали у него, где в те поры Мы, Великий Государь, были, и он, Иван, ведая про нас, где мы в те поры были, терпя от тех польских и литовских людей немерные пытки, про нас, Великого Государя, тем польским и литовским людям не сказал, и польские и литовские люди замучили его до смерти». Так рассказывает подвиг Сусанина сам спасённый им государь. Короток этот рассказ; но народное предание сохранило о подвиге Сусанина и такие подробности, которые представляют нам живую картину страданий этого мученика за царя. Предание говорит, что, схваченный поляками, Сусанин спокойно объявил им, что он хорошо знает, где находится Михаил Феодорович, и взялся проводить их в село Домнино. Дело было в начале марта; весеннее солнце сделало своё дело, и лесные болота стали непроходимы. Поляки были рады такому предложению, и старик Сусанин пошёл впереди воровской шайки. Он повёл их лесной тропинкой, говоря, что тут будет ближе, и завёл их в такое болото, из которого можно было выбраться только местному жителю, которому были знакомы каждый кустик, каждая кочечка. Долго водил он их там; стало уже темнеть, когда измученные злодеи вышли из терпения и окружили его толпой. «Ты обманул нас, старик!» – закричали они наконец. – «Вы сами себя обманули, – отвечал спокойно почтенный старец. – Ужели же вы думали, что я выдам вам моего государя-батюшку Михаила Феодоровича?! – Нет! Во веки не бывать тому! Он спасён, а вы погибайте тут вот – в топях болотных!»

Нужно ли говорить, какая отчаянная злоба закипела в злодейских сердцах? Самым бесчеловечным образом принялись они пытать старика, понуждая его вывести их из болота, но Сусанин молчал, и тогда изверги изрубили его в куски...

На другой день соседние крестьяне нашли трупы погибших поляков в топи болотной и между ними тело старца – мученика Ивана Сусанина. Его с честью похоронили под Домнинской церковью, и предание говорит, что сам молодой царь Михаил Феодорович складывали в гроб части изрубленного тела своего спасителя. Не забыл он и семьи Сусанина: из вышеупомянутой грамоты видно, что он освободил зятя его, Богдана Собинина, от разных податей и пожаловал ему половину деревни Деревнищ, а впоследствии обменял её на пустошь Коробово. – Так доказал любовь свою к своему царю-батюшке костромской крестьянин Иван Сусанин, и страшно подумать, что было бы с Русской землёй, если бы удался замысел вражеский... Михаил Феодорович был последний в роде Романовых, его заменить было некем; да и никого из бояр не любил так русский народ, как Романовых: ведь это родовое имя говорило их сердцу о доброй царице Анастасии Романовне, которой Михаил Феодорович приходился двоюродным внуком, а кто же из тогдашних русских людей не помнил о добродетельной Анастасии?.. И Сусанин своей грудью – один, без сподвижников, отстоял дорогую жизнь Михаилову, а с нею отстоял и спасение всей Русской земли.

(Из творений святителя Иоанна Златоустого)

Тлят, сказано, обычаи благи беседы злы (1Кор.15:33); следовательно, благие беседы приносят пользу, – следовательно, беседы, внушающие страх, уцеломудривают. Душа наша подобна воску. Если будешь вести холодные речи, то сделаешь её твёрдой и жёсткой, а если – пламенные, то умягчишь её. А умягчивши, можешь дать ей такой вид, какой будет тебе угодно, и начертать на ней царский образ. Заградим поэтому слух наш от праздных разговоров: они немалое составляют зло, от них происходит всякое зло. Если бы наш ум научился внимать божественным словам, то он не обращал бы ни на что другое внимания, а не обращая внимания ни на что-либо другое, он никогда не решился бы на худые поступки. Ибо слово есть путь к делам: сначала мыслим, потом говорим, потом действуем. Часто многие, даже целомудренные, люди от постыдных слов переходили к постыдным делам. Ибо наша душа по природе ни добра, ни зла, но и то, и другое в ней зависит от произволения. Подобно тому, как парус, куда подует ветер, туда подвигает корабль, так и наш ум: если благоприятный ветер доносит до него благие речи, плывёт безопасно, а если дуют противные ветры, то он нередко утопает. Что для кораблей ветры, то для души слова. Куда хочешь, туда и можешь подвигнуть и направить её. Поэтому некто, поучая нас, сказал: вся повесть твоя да будет в законе Вышняго (Сир.9:20). Посему, отнимая детей от матерней груди, не будем научать их пустым басням; но пусть дитя с младенческого возраста узнает, что есть суд по смерти, что есть наказание за грехи; пусть вкоренится в уме его эта мысль, этот страх; когда укоренится в нём, принесёт великую пользу. Ибо душа, приобыкшая с раннего возраста приходить в смущение от ожидания такой участи, не легко может освободиться от страха, но, подобно удобноуправляемому коню, имея водителем мысль о вечных мучениях грешников, будет поступать правильно, будет говорить и принимать участие в беседе только о предметах полезных. Ни юность, ни богатство, ни сиротство, ни иное что не будет в состоянии причинить ей вреда, – так твёрд будет её ум, и так она будет способна устоять против всего. Такими речами будем назидать и самих себя, и своих жён, и детей, и рабов, и друзей, и даже, если можно, врагов. Ибо помощью таких речей мы будем в состоянии и пресечь множество грехов, и лучше жить в скорбных, чем в благоприятных обстоятельствах. Скажи мне: если ты вошёл в дом, где празднуется брачное пиршество, то на один час ты почувствовал бы удовольствие от этого зрелища, но потом, вышедши оттуда, не стал ли бы ты сокрушаться скорбью о том, что у тебя нет такого же изобилия? Но если ты вошёл в дом плачущих, хотя и весьма богатых людей, то, вышедши оттуда, ты скорее почувствовал бы успокоение, ибо ты вынес бы оттуда не зависть, а утешение и ободрение для своей бедности. Ты на опыте увидел бы, что и богатство не есть добро, и бедность не есть зло, но что и то, и другое сами по себе безразличны. Так и в настоящем случае, если будешь заниматься разговором об удовольствиях, то ещё более опечалишь свою душу, которая не наслаждается этими удовольствиями; но если среди удовольствий ты заведёшь речь о геенне, то это послужит для тебя источником радости и великого утешения. Ибо когда ты размыслишь, что эти удовольствия нисколько не могут помочь нам против сего огня, то не будешь искать их, но почувствуешь к ним отвращение и отвергнешь их. Не будем поэтому избегать речей об участи, нас ожидающей в загробной жизни, чтобы избежать вечного мучения. Не будем избегать напоминания о наказании, чтобы не подвергнуться этому наказанию. Если бы евангельский богач помышлял о том огне, то не согрешил бы; но так как он никогда не приводил себе его на память, то и впал в него. Скажи мне, человек, когда настанет для тебя время явиться пред судилище Христово, ужели и тогда ты будешь говорить о всём, только не об этом (о вечном мучении)? Когда у тебя есть дело в суде, часто даже не стоящее того, чтобы об нём говорить, но ты и ночью, и днём, во всякое время и всегда ни о чём больше не будешь говорить, как только об этом деле: между тем, имея пред Богом дать отчёт в целой жизни и подвергнуться ответственности, ты не можешь перенести даже того, чтоб другие напоминали тебе о суде? От того-то у нас всё стремится к погибели и растлению, что мы, когда приготовляемся предстать пред судилище человеческое по поводу житейских дел, – всё приводим в движение, ко всем обращаемся с просьбой, постоянно беспокоимся об этом, всё делаем, что только нужно для сего, между тем, имея в скором времени предстать на суд Христов, мы ничего не делаем, ни сами лично, ни через других не умоляем Судию. Несмотря на то, Он даёт нам много времени (для приготовления) и не призывает нас на суд внезапно – среди грехов; напротив, даёт нам возможность освободиться от них, и Его благость и человеколюбие не оставляют без внимания ничего такого, что с Его стороны можно было сделать. Но мы с нашей стороны ничего больше не делаем и потому подвергнемся большому наказанию; да не попустит Бог, чтоб сие совершилось! Поэтому образумимся, по крайней мере, теперь. Будем иметь перед глазами геенну, будем помышлять о неизбежном сем наказании, дабы, размышляя об этом, мы и зла избежали, и стяжали добродетель, и сподобились получить блага, обещанные любящим Его, благодатью и человеколюбием Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки. Аминь.

(Из творений святителя Иоанна Златоустого)

Чтобы знать ту истину, что Бог не делает насилия не хотящим, но влечёт только желающих, послушай, что говорит Христос: Никтоже приходит ко Мне, аще не Отец Мой привлечет его (Ин.6:44). Влекущий влечёт желающего, лежащего на земле и простирающего руку, а чтоб вам увериться, что Бог не делает никому насилия, но что, если Он и хочет, а мы не хотим, дело спасения нашего распадается, не потому, чтоб воля Его была немощна, но потому, что Он не хочет никого принудить. Необходимо этот предмет рассмотреть, так как многие часто пользуются этим предлогом к оправданию своей беспечности, и увещаваемые к принятию перемены образа жизни на лучший и к другим подобным подвигам, но при всём том, оставаясь в небрежности и нерадении, отвечают так, что «Если Богу будет угодно, то Он убедит меня, и я переменюсь». Я не осуждаю их, напротив, ещё весьма одобряю, за то, что они прибегают к воле Божией; только хочу, чтобы они и сами делали, что должно с своей стороны, а потом уже говорили: «Если Богу будет угодно». Если ты, предавшись сну и лености, не будешь стараться о добрых делах, а станешь только ссылаться на волю Божию, у тебя никогда не будет ничего доброго: Бог, как сказал я, никогда никого не ведёт к Себе силой и принуждением; нет, Он всем хочет спастись, но никого не принуждает, как и Павел говорит: Иже всем человеком хощет спастися и в разум истины приити. Как же не все спасаются, если Он всем хощет спастись? От того, что не всех воля следует за Его волей, а Он никого не принуждает. Так (Христос) говорит и к Иерусалиму: Иерусалиме, Иерусалиме, колькраты восхотех собрати чада твоя, и не восхотесте. Что же? Се, оставляется дом ваш пуст (Лк.13:34–35). Видишь, что если Бог и хочет, но мы не предаёмся (воле Его), то остаёмся в погибели. Бог, ещё раз повторяю, готов спасти человека, не принуждённо, не против воли, но по доброй воле и расположению (самого человека). Люди, – хотят или не хотят рабы их, – желают над ними быть господами и владычествовать, имея в виду не пользу рабов, но свою собственную выгоду; но Бог, не имея ни в чём недостатка и желая показать тебе, что не нуждается ни в чём нашем, требует нашего служения, но только для нашей же пользы; и всё делает не по Своей нужде, но к нашему благу, если мы приступим к (Нему) добровольно, охотно и с признательностью за самое порабощение. Тех же, кои не хотят и уклоняются, Он не принуждает, и не неволит, желая этим показать, что не Он должен благодарить нас за служение наше, а мы – Его за Его господство.

Итак, зная это и размышляя о человеколюбии Господа, будем вести жизнь свою, по возможности, соответственно Его благости, чтоб получить нам Царство Небесное, коего да достигнем все мы по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому вместе с Отцем и Святым Духом слава и держава ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.

Древняя повесть (Из Пролога 5-го октября)

В тридцатый год царствования Романа, царя греческого один из придворных его тайно ушёл и поступил по желанию своему в монастырь, и был искусным иноком, а потом и игуменом обители. Однажды в сильной болезни он пролежал до пяти месяцев и в один день, часу в третьем, он несколько привстал и, сидя на постели, поддерживаемый братией, он пришёл в исступление. Смотря глазами вверх, он произносил шёпотом какие-то непонятные слова. В таком положении он пробыл ровно шесть часов. После чего, когда он пришёл в чувство, начал было требовать от братий, бывших при нём, каких-то два ломтя хлеба. «Отдайте мне, – говорил он, – оба куска хлеба, который я получил от честного старца». После чего он принялся искать за пазухой. Братия, смотря на это, спросили его: «Скажи нам, отче, где ты в настоящее время был и что видел? Не скрывай ничего от нас, ибо это послужит нам ко спасению душ наших». – «Потерпите немного, чада мои, – сказал он, – дайте время опомниться мне, и – я вам расскажу всё».

Спустя несколько времени он начал свой рассказ так: «Когда я сидел на постели, поддерживаемый вами, то увидел по левую сторону себя множество каких-то страшилищ, отчасти похожих на людей; лица у них чернее смолы, но не у всех одинаковы: у некоторых глаза, у других уста синие; одному уста кверху, другому вниз скривлены; одни, как разбойники, другие, как звери, смотрели на меня. Сии страшилища, стоя близ моей кровати, всеми силами покушались исторгнуть меня от рук ваших. Но я не подавал никакого вида вам о том, дабы не устрашить вас; от чего могли бы вы разбежаться и оставить меня одного. Вдруг они с яростью бросились ко мне, вырвали меня из рук ваших и кто за шею, иные за руки, другие сзади, толкая меня, понуждали к скорейшему течению; и таким образом привели меня на берег какой-то страшной пропасти, которая была шириной, как бы камнем добросить, а глубина её неизмерима – досязавшая до самого тартара. На поверхности её, с одного берега к другому, лежала тропинка такая узкая, что одной ногой нельзя было удобно стать на ней. По этой-то непроходимой тропинке они влекли меня к другому берегу. Тут я одержим был страхом и ужасом, опасаясь как бы не скользнуть ногой и не пасть в эту страшную и глубокую пропасть. Под этой пропастью видна была огненная река, которая протекала с большим шумом и страшным клокотом, как бывает иногда в котле от сильного жару. Проходя этот страшный и тесный путь и приближаясь к левому берегу её, заметил я на краю сей пропасти большие ворота и близ оных сидевшего преогромного росту исполина весьма страшного как лицом, так и взором своим: глаза у него большие – выпуклые; изо рта его выходило огненное пламя, а из ноздрей зловонный дым; язык висел изо рта длиной в аршин; рука его, нагая и сухая, как палка, была протянута ко мне, которой он многих подлежавших осуждению грешников ввергал в эту мрачную пропасть, где были слышны вопли и стоны. Когда злые духи подвели меня к этому мрачному исполину, то он страшным и громким голосом закричал: „Вот, любезный ты мой, наконец, попал мне в руки!“ Когда меня подвели ещё ближе к нему для передачи в его руки с намерением ввергнуть меня в эту пропасть, я от него попятился было назад, страшась, дабы не попасть в его руки».

«В это самое время являются мне два благовидные старца, которых я признал за святых апостолов Андрея и Иоанна, как видел их изображёнными на святых иконах. Увидев их, тот мрачный исполин в одну минуту скрылся от них. Тогда взяли меня святые старцы, провели через эти ворота, а потом другие, и я увидел какое-то обширное поле и при конце его ещё прекраснейшее место, украшенное разными цветами и плодами, так что невозможно и высказать. Посреди сего места сидел какой-то почтенный старец, а около него находилось большое множество разного рода детей. Тогда я тихо спросил вожатых моих: что это за старец такой и множество детей вокруг него? Это Авраам, отвечали они, с детьми на лоне своём. Тогда по повелению их я поклонился Аврааму до земли и целовал его. Потом повели они меня ещё дальше, и в конце Авраамова лона я увидел большой сад с разными плодовитыми деревьями и разнообразными цветами. Под каждым деревом стояла с убранной постелью кровать, и на каждой кровати сидел человек. Между ними многих узнавал я из товарищей своих, которые воспитывались со мной в царских покоях; многих из граждан и поселян, и из братий как из своего, так и из других монастырей, которые были уже преставлены из здешней жизни. Тогда пришло мне на мысль спросить вожатых моих: что это за сад такой? Но они предварили меня своим ответом и сказали мне: виденный тобою сад означает сказанное в Святом Писании: в доме Отца моего мнози суть обители. Посему-то, если кто удостоится сей прекрасной обители за свою благочестивую жизнь, то после смерти своей и поселяется в ней».

«Потом прошли мы этот сад и вошли в великолепный город; постройки зданий, стен и красоты его невозможно ни описать, ни выразить языком человеческим. Стены его обведены двенадцатью полосами разукрашенными драгоценными камнями. Ворота в город разнообразные, из серебра и золота. Внутри стен всё здание из чистого золота. Город сей исполнен таким благоуханием и всякими сокровищами, что земному человеку никогда это и на мысль не может взойти. В городе сем я не видал из живущих никого: ни человека, ни скота, даже и птицы. В самом же конце его виден был дворец наподобие царского. Когда же мы взошли внутрь оного, то увидел я большое зало, или столовую, где стояли мраморные разных цветов столы с разнообразными блюдами. Столы эти были в вышину от земли как бы в человека, за которыми сидело множество разного рода людей. Дом же этот был исполнен несказанным светом. В конце стола стоял небольшой сосуд, сияющий светлее солнца, и вблизи того сосуда сидели два благовидные юноши, лица коих от радости блистали, как молния; указывая на меня, они сказали водившим меня старцам: „Пусть и он сядет с нами за трапезу!“ С сим словом указали мне место, где сесть. Старцы привели меня на указанное место и посадили, а сами отошли от меня, – уселись на другом конце стола».

«Рассматривая людей, сидящих за трапезой, многих узнавал я, бывших при жизни в нашей обители и других монастырях, и мирян. Спустя несколько времени юноши эти сказали вожатым моим: „Возвратите сего человека опять на своё место, потому что братия его обители сильно скорбят и плачут о преставлении его; и царь рад будет, – присовокупили они, – когда услышит, что Козьма находится в иноческом сане. – Возвращайте ж его обратно тем путём, по которому вы сюда вели его, и вместо его приведите сюда Афанасия Траянова“. Вдруг взяли меня старцы мои и повели обратно тем же путём».

«На обратном пути много я видел разных мест, где мучатся грешники. Одно место, как озеро, исполненное непроникаемого мрака, другое – неугасающего огня, в ином – смрад нестерпимый, в другом – червь неусыпающий. Итак, проходя одно за другим, дошли мы до огненной реки, исполненной разными муками».

«Прошед все адские сии мучения, мы опять вышли на лоно Авраамово, и, когда я, поклонившись, приступил к нему, чтобы целовать его, – он мне подал золотую чашу, полную вина, которое было сладше мёду, и три ломтя хлеба; один из них, омочивши в вино я съел и вино всё испил, а остальные два я положил за пазуху; – об этих-то кусках я и спрашивал у вас».

«Вышедши оттоль, мы в скорости достигли того места, где сидел тот мрачный злосмрадный исполин; он, увидев меня, страшно заскрежетал зубами и сказал: „Теперь уже ты ушёл от рук моих! Но помни то, что я с сего времени не стану дремать, нанося беспрестанно разные пакости как на тебя, так и на всю твою обитель“».

После чего сказал он братии: «Уверяю вас, любезные братия мои, что всё виденное и слышанное мной я пересказал вам во всей справедливости».

После сего рассказа послан был в Троянов монастырь нарочный инок узнать об отце Афанасии. Но когда он пришёл в Трояновскую обитель, то увидел, что Афанасия мёртвого выносили из кельи на кладбище хоронить. По справке оказалось, что Афанасий скончался в 9 часов, то есть в это самое время, когда Козьме было видение.

После сего видения Козьма прожил ещё 30 лет, управляя обителью, и потом преставился в жизнь вечную.

(Из келейных записок одного инока)

1853 года в городе К., в приходе церкви Грузинской Божией Матери, жила одна благочестивая вдовица Акилина с дочерью своей и внучкой. В 20-й день августа она подверглась распространившейся между тамошними жителями болезни, но при помощи разных домашних средств ей скоро сделалось лучше; тогда она немедленно попросила позвать к себе духовника, чистосердечно исповедалась у него во грехах своих и с благоговением приобщилась святых Христовых Таин. 21-го же числа в 7 часов Акилина заснула необыкновенным сном, сделавшись подобно мёртвой. Дочь её и внука думали, что она уже совсем умерла, Так как, по замечанию их, в ней не осталось признаков жизни: лицо покрылось бледностью, вся охладела и лежала неподвижно; но, приложивши зеркало к её устам, увидели на нём испарение и потому оставили её в покое. Этот чудный сон продолжался сутки, а в 22-е число около того же времени, как больная заснула, она стала всхлипывать так, что были замечены слёзы, катящиеся по щекам её; потом она вдруг открыла глаза и, ограждая себя крестным знамением, сказала: «Слава Богу, что вижу вас!» Когда находившиеся при ней с удивлением стали её спрашивать, что с ней случилось и кого она видела, она отвечала: «Ах, я была на том свете и видела там моего мужа!» Сказав это, она залилась горькими слезами и от сильных рыданий не могла ничего говорить, но спустя долгое время успокоилась и начала рассказывать следующее видение: «Лишь только я заснула, вдруг вижу, пришёл ко мне святой великомученик Феодор Стратилат в воинской одежде, точно в таком виде, как изображён на иконе у нас в Феодоровском монастыре, и с ним юноша в белой одежде дивной красоты и с крыльями. Святый великомученик Феодор сказал мне: „Это твой Ангел Хранитель“. С сими словами они повели меня куда-то, и вот я вижу пригорки и на них множество маленьких домиков или келлий весьма красивых и светлых, а внизу долину зеленеющую, невыразимой красоты; в конце же этой долины дом величины необыкновенной и необъемлемой глазами, красоты которого выразить никак невозможно. Проходя мимо сего чудного здания, святой Феодор сказал мне: „Это селения праведных душ, которым определено Господом покоиться здесь до страшного суда Божия“. Когда я шла далее, увидела ещё другие тёмные келлии, в которых заключаются осуждённые во тьму до второго пришествия Христова, но такие осуждённые, которых ещё живущие на земле могут искупить молитвами, жертвоприношениями и милостыней. Достойно внимания и удивления то, что когда живущие на время божественной службы в церкви ставят свечи и возжигают елей перед святыми иконами о упокоении душ этих осуждённых, то мрачные келлии их в это время просвещаются. Прошедши ещё далее, я увидела ад и затрепетала от ужаса. Ад разделяется на три части: в первой видела я пламень огненный багрового цвета, во второй пламень жёлто-огненный, а в третьей пропасть неизмеримую, тьму, мрак, дым и смрад невыносимый. В первом месте я узнала многих моих знакомых уже умерших и находящихся в разных мучениях: иной связан огненными узами и прикован к огненной скамье, другой весь окован и прикован к огненному столбу, а кто связанный стоит просто в огне, и все нагие. Когда я их увидела, то от горести сердечной зарыдала, а они все единодушно стали умилительно просить меня помочь им в этой страшной беде. Умоляли они и всех живущих на земле, особенно же своих родных и детей. „Их молитву, – говорили они с плачем, – Господь скорее всех принимает, то есть молитву детей за родителей и родителей за детей. До последнего страшного суда Господня, – жалостно вопияли мучимые, – вы, живущие на земле, можете ещё искупить нас поминовением и милостынями; но если не потщитесь искупить нас до страшного суда Божия, то мы будем осуждены в пропасть вечную, где мучениям нашим не будет конца. Теперь ещё, по великому милосердию своему, ходатайствует за нас Пресвятая Владычица, споручница грешных, и споспешествует вашим молитвам, а тогда и Она умолкнет“. Потом мы от места мучения грешных опять возвратились к селениям праведных. Там, внутри дома, о котором сказали мне, что это рай, я увидела возвышенное место, на котором стоял престол, а на престоле виден был сидящий в неизреченной славе Господь наш Иисус Христос. С правой стороны Его стояла Божия Матерь и молилась перед Вседержителем о прощении грехов людям, у врат же сего дома стояли светоносные Ангелы. Пребывающие же в доме люди, в великом множестве, все попарно шли благоговейно к престолу Господа; также и из светлых келлий шли попарно, и все в белых одеждах и на главах их были венцы красоты неизречённой. Тут я увидела многих знакомых и в числе их моего мужа. Он подошёл ко мне и показал руку, до половины почерневшую, прося меня очистить её. Я спросила, что это такое значит? Святой Феодор Стратилат сказал: „Хотя он жил на земле и добродетельно, но перед смертью не успел очистить себя исповедью и приобщением святых Таин, ты же и дети твои можете за него умолить Господа при помощи и заступлении Божией Матери, ходатаицы за всех грешных“. И вообще все, отшедшие в жизнь вечную, единогласно просили, чтобы мы, живущие на земле, молились за них, говоря: „Ваша молитва нам помогает, а наша вам“. Когда все души праведных в бесчисленном множестве окружили престол Господень, то я в страхе и трепете не могла взирать на славу Божию от блистания света её. Свет этот не похож на солнечный, но такой яркий, что глаза мои не могли выносить его. Тут я услышала необыкновенно стройное пение, от которого неизъяснимо усладилась моя душа, и когда я спросила, что это такое, святой Феодор сказал мне: „Благодари Господа, что Он удостоил тебя слышать, как Ангелы прославляют Его пресвятое имя. Так как теперь на земле служат обедни, то и здесь в это время славословят Господа. Но ты не можешь теперь остаться здесь и должна опять возвратиться на землю до назначенного времени. Пойди тогда в пустынь, там увидишь ты одного инока“, и указал мне человека, стоявшего в монашеском одеянии, и ещё прибавил: „Ты его там узнаешь, и что он тебе скажет, то и делай“. После сих слов святого Феодора Стратилата я пришла в чувство».

Неизвестно в подробности, как она исполнила это наставление великомученика. Известно только то, что жила всегда благочестиво, по-христиански и с любовью принимала странных, по особенному усердию часто ходила в Феодоровский монастырь и с тёплой верой молилась перед иконой святого великомученика Феодора Стратилата. После сего видения она жила только шесть недель и окончила жизнь свою в мире и покаянии.

(Из творений святителя Василия Великого)

Внемли себе: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония (Втор.15:9). Мы человечески удобопреклонны ко грехам, совершаемым мыслью; потому Создавый на едине сердца (Пс.32:15) наши, зная, что большая часть греха совершается в стремлении произволения, прежде всего повелел нам иметь чистоту во владычественном души. Ибо чем всего чаще и удобнее погрешаем, то и удостоил наибольшего охранения и попечения. Как предусмотрительнейшие врачи заранее приводят в безопасность немощные тела предохранительными предписаниями, так общий Попечитель и истинный Врач душ, что видел в нас наиболее поползновенным ко греху, то и оградил крепчайшими стражами. Ибо действия телесные требуют времени, удобного случая, трудов, помощников и прочих пособий, а движения мысли происходят не в продолжении времени, совершаются без труда, составляются без усилий; всякое время для них удобно. Иногда человек угрюмый, величающийся честностью, нося наружно личину целомудрия и нередко даже сидя среди тех, которые ублажают его за добродетель, в невидимом движении сердца уносится мыслью на место греха. Он видит в представлении предмет своих желаний, воображает какую-нибудь неблагопристойную беседу и, в сокровенной храмине сердца живо и вполне начертав ясное в себе самом удовольствие, совершает внутренно грех, не имеющий свидетелей и остающийся для всех неизвестным, пока не приидет Тот, Кто открывает тайная тмы и объявляет советы сердечные (1Кор.4:5). Поэтому блюдись, да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония. Ибо воззревший на жену, ко еже вожделети, уже любодействова в сердце своем (Мф.5:28), потому что телесные действия имеют много препятствий, а кто грешит произволением, у того грех совершён быстротой мыслей. Посему, где падение скоро, там дано нам и скорое охранение. Ибо засвидетельствовано: да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония. Но обратимся лучше с самому началу слова... Сказано: внемли себе, то есть внемли не тому, что твоё и что около тебя, но одному себе; ибо иное – мы сами, иное – принадлежащее нам, а иное – что около нас. Душа и ум – это мы, поскольку сотворены по образу Создавшего; тело и приобретаемые посредством него ощущения – это наше; около же нас – имущества и прочие удобства жизни. Поэтому что значит слово сие? Не плоти внемли, не за плотскими благами гонись всеми мерами, то есть за здравием, красотой, наслаждением, удовольствиями и долголетием; уважай не деньги, не славу, не владычество, не то почитай великим, что служит для временной жизни, но внемли себе, то есть душе своей. Её украшай, о ней заботься, чтобы своей внимательностью предотвратить всякую нечистоту, сообщаемую ей пороком, очистить её от всякого греховного срама, украсить же и просветить её всякой красотой добродетели. Испытай себя самого, кто ты; познай свою природу; познай, что тело твоё смертно, а душа бессмертна; что жизнь наша двояка: одна свойственная плоти, скоропреходяща, а другая, сродная душе, не допускает предела. Поэтому внемли себе, не останавливайся на смертном, как на вечном, и не презирай вечного, как преходящего. Не радей о плоти, потому что преходит; заботься о душе, существе бессмертном. Со всевозможным тщанием вникай в себя самого, чтобы уметь тому и другому дать полезное: плоти пропитание и покровы, а душе – догматы благочестия, благопристойное образование, упражнение в добродетели, исправление страстей, чтобы не утучнять тебе тела, не стараться о множестве плоти. Но поскольку плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся (Гал.5:17), то смотри, чтоб тебе, прилепившись к плоти, не уступить большого владычества худшему. Как при взвешивании на весах, если обременить одну чашку, то непременно сделаешь лёгкой другую, противоположную ей, так бывает с телом и душой: избыточество в одном делает необходимым оскудение в другом. Когда тело в добром состоянии и обременено тучностью, тогда уму необходимо быть слабым и недостаточным для свойственных ему действований. А когда душа благоустроена и размышлением о благах возвышена до свойственного ей величия, тогда следствием сего бывает увядание телесных сил.

Одна и та же сия заповедь полезна немощным и всего пригоднее крепким. В болезнях врачи советуют больным быть внимательными к себе самим и не пренебрегать ничем, служащим к уврачеванию. Но подобным сему образом и слово, врач душ наших, сим малым пособием исцеляет страждущую грехом душу. Поэтому внемли себе, чтобы по мере прегрешения получить тебе пособие от врачевания. Грех твой велик и тяжек? Тебе нужны долгая исповедь, горькие слёзы, усильное бодрствование, непрерывный пост. Грехопадение легко и сносно? Пусть уравняется с ним и покаяние. Только внемли себе, чтобы знать тебе здравие и болезнь души. Ибо многие от чрезмерного нерадения, впав в великие и неисцельные болезни, не знают даже и того, что они больны.

Итак, внемли себе, чтобы внимать Богу, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

1.Спасение состоит в том, чтобы познать истину, то есть уверовать в Евангелие и победить в себе грех, для наследования Царства Небесного.

2.Спасение, обещанное христианам, есть ничто иное, как зрение Бога, что и будет составлять совершенство и вечное блаженство человека. Ибо тогда и ум свободен будет от заблуждения, и мрак неведения исчезнет, и все способности явятся в своём совершенстве. Они достигнут той высочайшей мудрости, которая свойственна одним только блаженным духам. От той премудрости возродится в воле горячайшая и постоянная любовь к высочайшему благу, чем совершенно исцелится она от всякого злого вожделения. Сие исцеление распространится и на самое тело, которое воскреснет бессмертным, бесстрастным, прекрасным и просияет светлее солнца.

3.В вечное Царство Христово не имать внити всяко скверно, и творяй мерзость и лжу (Откр.21:27).

4.Непременно должно в точности соблюдать православную веру, которую содержат, по выражению апостольскому, сограждане святых и свои Богу, будучи утверждены на основании апостолов и пророков, имея краеугольным камнем Самого Иисуса Христа (Еф.2:19–20).

5.Семь главных добродетелей с противоположными им смертными грехами суть следующие:

6.Оставление грехов даётся в крещении всем равно, а плоды Духа – по мере веры и предварительного очищения.

7.Время юности есть время, способнейшее к творению добродетели: продолжение времени делает привычку, привычка же навык, а навык превращается в природу почти неизменяемую.

8.Основание спасения нашего полагается в делах любви ко всякому человеку.

9.Надо любить Бога всем сердцем, всей душою, всей мыслью ума, всей крепостью воли.

10.Люби всякого человека как самого себя и за врагов своих моли Бога, чтобы Он спас души их; через это познаешь истину, будешь воевать с греховными страстями и их победишь. Апостол Павел говорит: Мир имейте, и Бог любве и мира будет с вами (2Кор.13:11–12).

11.Любовь состоит в угождении всякому человеку, основанном на евангельском учении, строго следя за своими мыслями, чтобы не иметь ни к кому недоброжелательства. Не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое (Рим.12:21). Мир имей и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа (Евр.12:14).

12.Цель христианского вероучения – научать человека довольствоваться всяким своим положением в настоящей жизни, быть полезным в общежитии и всеусильно стараться достигнуть блаженного своего предназначения в вечности.

13.Надобно стараться, чтобы сердце всегда было чисто; для сего должно приносить покаяние перед духовным отцом во всех грехах своих; тогда человек будет ощущать в сердце своём сильную любовь к Богу; – если же грехи будут в сердце оставаться не очищенные покаянием, то сатана сильно укрепится в сердце, и тогда вместо исполнения заповедей Божиих будешь стараться выполнять требования страстей и тем угождать сатане. Святое причастие врачует все недуги душевные, очищает бесчинные страсти, производит святые помышления, укрепляет душу и хранит в ней силу.

14.Ум человеческий, не просвещаемый благодатью Духа Святого, не может познавать Бога и ничего не может делать доброго. Надобно на молитвах просить Бога, чтобы Он утвердил тебя в вере. Спаситель говорит: просите, и дастся вам, то есть просите у Бога во всём Его помощи и получите. Толцыте, и отверзется вам, то есть непрестанно молитеся и просите, и получите; ищите и обрящете, упражняйтесь в Законе Божием и ищите Боговедущих людей и с ними беседуйте, тогда от них узнаете истину (Мф.7:7).

15.Очиститься от грехов без страданий душевных никто не может.

16.Прямая любовь к человеку должна простираться на всё благосостояние его, внешнее и внутреннее, и на счастье настоящее и будущее.

17.Апостол Павел говорит: Прославите убо Бога в телесех ваших, и в душах ваших, яже суть Божия (1Кор.6:20). Прославляется Бог в теле нашем целомудрием, постом, бдением, телесными трудами, для добродетели совершаемыми; и в духе нашем прославляется Бог правой верой, надеждой на Бога, любовью к Богу и ближнему, чистотой от всякого лукавого помысла, святыми помышлениями и богоугодными стремлениями.

18.Для христианина оружие есть смирение и кротость. И блистательная победа есть, когда он терпением побеждает обидящего его.

19.Никакого дела без благословения Божия и крестного знамения не начинай, через это избегнешь греховного дела.

20.Всякий день читай из Псалтири по нескольку псалмов. Псалтирь прославляет Бога и посрамляет врага.

21.Псалтирь содержит в себе выражение чувств смирения, терпения и сильной любви к Богу; через чтение Псалтири смиряется дух и тем самым освобождаемся от врагов видимых и невидимых.

22.Читай Евангелие всякий день, сколько можешь. Чем более будешь знать учение Спасителя, чудеса, повеления, обещания Его и угрозы, тем более переменишь прежние свои привычки, мужественно победишь все порочные свои страсти и с удовольствием приучишься к воздержанию, правде и благочестию.

23.Устремление духа к Богу есть молитва. Действие молитвы в нас есть плод Духа Божия. Есть молитва, есть и Дух Божий. Нет молитвы, – нет Духа Божия. Постоянно нужно иметь умственную молитву: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго, от чего избегнешь искушений и греховных желаний.

24.Евангелие обличает сокровеннейшие страсти души человеческой, налагает целебный пластырь на всякий струп греховный и открывает нам высокие тайны Царствия Божия.

25.От любви к людям молитвы и даже пост заимствуют свою твёрдость. Молитвы твоя, сказано, и милостыни твоя взыдоша на память пред Бога (Деян.10:4).

26.Телесные очи даны нам, чтоб созерцать великолепие мира, созданного Богом, а очи душевные, – чтобы устремлять их к самому Творцу: к Тебе возведох очи мои, Живущему на небеси (Пс.122:1).

27.Вспоминай страсти Христовы, лобзание Иуды, суд Каиафы, приведение Христа к Пилату, биение Спасителя у столба, возложение на Него тернового венца, заседание Пилата на судилище перед народом, ведение Христа к лобному месту, несение креста; что же касается до распятия Христова на кресте, то никогда не переставай погружаться в размышления о язвах распятого Спасителя, сколько мучительных для Него, столько спасительных для рода человеческого. И когда мысленно видишь кровь Его, текущую из ран обильными струями, старайся возбуждать в душе твоей все чувствования сострадания и благодарности, от сего приобретёшь благий навык ходить в присутствии Божием, будешь всегда зреть Господа перед собой и избегнешь искушений.

28.Через грехопадение прародителя нашего, мы стали удобопреклонны более к злу, нежели к добру; почему для делания богоугодных дел, чтобы наследовать Царство Небесное, необходимо принуждать себя к этому. Спаситель говорит: Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф.11:12).

29.Человек постоянно должен быть занят мыслями о достижении Царства Небесного; в противном случае он будет угождать сатане. Апостол Павел учит, что верою вселяется в сердца Христос (Еф.3:17).

30.Юноше надобно иметь духовного наставника, которому должно чаще открывать все свои дела и помышления, и исполнять его советы; через это он приучит себя к святой жизни, – даже в сей жизни будет чувствовать душевное услаждение и наследует Царство Небесное. Ибо те, имже несть управления, падают аки листвие, спасение же есть во мнозе совете (Притч.11:14).

31.С учением мирских наук должно быть соединено познание христианской истины. Учением снискиваем мы просвещение мыслей. Польза учений та, чтоб умствующую силу нашей души не оставить без действия, чтоб искру нашего ума не погасить, чтоб удивиться премудрости Божией, чтоб, вникнув в союз вещей, усмотреть, как мы тут же связаны, и из того познать, куда нам намерениями и делами должно стремиться. А когда человеческий разум обогатится познанием истины, рождается из того внутреннее неизъяснимое удовольствие.

32.Обет свой, данный при крещении, имей всегда перед своими глазами, как стража; тогда будешь осторожен в искушениях и угодишь Богу.

33.Смирение и терпение, соединённое с добродетелью, приведёт к стяжанию нравственных совершенств. Смирением умерщвляется всякое своеволие и рождается бесстрастие ко всему видимому.

34.В какой бы должности ни находился человек, может свободно заниматься богомыслием и, при соблюдении заповедей Божиих, устроять внутри себя Царство Христово.

35.Непременно нужно соблюдать тело своё чистым, без чего благодать Божия не может быть в человеке. В замаранной одежде и к царю земному никто не является, тем более замаранному греховными нечистотами нельзя приблизиться к Богу.

36.Строго должно хранить себя даже от приближения к нечистым помыслам и тщательно блюсти чистоту не только телесную, но и умственную. Сущии во плоти, то есть ведущие плотскую, растленную жизнь, Богу угодити не могут (Рим.8:8).

37.Мы смирением и терпением снискиваем Божие благоволение. По смирению должно считать себя хуже всех; а по терпению все скорби должно переносить благодушно, с твёрдым упованием на Бога, и помнить всегда, что терпим мы за наши грехи, как достойные того. Когда волос с главы нашей без воли Божией не падает (Лк.21:18), то тем более жизнь, счастье и спокойствие человека зависит от Бога. Если случатся тебе неожиданные неприятности, то тотчас вспомни, что всё делается по смотрению Божию и для пользы человека, и через такие мысли приучишь себя к смирению и терпению, и будешь благодушно жить на земле, памятуя при сем и то, что и милосердый Господь наш Иисус Христос страдал ради нашего спасения.

38.Истинно смиренный, при всех своих высоких качествах и добродетелях, ни над кем не превозносится, никого не презирает, никого не осуждает, успехи же в добродетелях приписывает не своей силе, но благодати Божией.

39.Смирение и кроме дел спасает, а дела без смирения не спасут.

40.Как можно больше надо стараться не иметь ни к чему пристрастия; если имеешь какие-либо привычки, то в молитвах проси Бога избавиться от них.

41.Представляй себе, что везде присутствует Бог, всё слышит, всё видит, не только дела и слова, но и воздыхания твои. Страхом Господним уклоняется всяк от зла, – говорит мудрейший из царей Соломон (Притч.15:27).

42.Надо чаще присутствовать в храме при богослужении, ибо тогда ум просветляется напоминанием Божественного Писания, сердце успокаивается от греховных помыслов и наполняется святыми желаниями искать небесных благ; и всё это доставляет человеку великую душевную пользу.

43.Если в храме чего недоразумеваешь или не дослышишь, говори только в простоте твоего сердца, но с тёплой верой: «Господи, помилуй!», и молитва твоя будет услышана Богом.

44.Упражняйся в чтении Священного Писания и отеческих книг; ибо оно останавливает действие греховных страстей, и служит побуждением к деятельной духовной жизни.

45.Истинная добродетель состоит в самом усердном желании и деятельном попечении о всеобщем человеческом благе.

46.Непременно будь ко всем внимателен; приучи себя при первом взгляде на человека всегда от души желать ему добра и говорить с ним с сердечным прямодушием. Льстить человеку словами, а делать ему худо, есть дело сатаны, и это непременно обратится во зло самому себе. Кто льстит, тот подобен Иуде, который, лобызая Спасителя, вместе с этим предавал Его на распятие.

47.Жизнь блаженную должны мы начать здесь. Добродетель должна приготовить обиталище, где бы могла вместиться благодать райских утех. Не может, по закону правды Божией, такая внезапная случиться перемена, чтобы душа, которая была через всю жизнь жилищем страстей, без всякого раскаяния, вдруг стала вместилищем славы Божием. Между тмою грехов и светом небесным расстояние бесконечное.

48.Все видимое создал Бог и дал сие людям к упокоению и наслаждению, но дал им и закон правды.

49.Надо желать лучше быть обиженным, нежели кого обидеть. Воспоминание о нанесённой тобой ближнему обиде будет всегда мучить твою совесть. Оскорбление, тебе сделанное, хоть очень трудно переносить, зато получишь впоследствии большую душевную отраду.

50.Если будут тебя за что хвалить, то строго за собой наблюдай, чтобы не быть самонадеянным, и за это воздавай благодарность Богу; замечай, что человек истинно высокого ума всегда бывает кроток и терпелив, а потому и ты имей смирение и терпение. Не хваляй себе сей искусен, но егоже Бог восхваляет (2Кор.10:18).

51.Чтобы не впасть в грех, надо помнить, что всяк творяй грех раб есть греха (Ин.3:34), от диавола есть, чадо диавола (1Ин.3:8–10).

52.Кто просит Бога о избавлении себя от своего греха с чувством сокрушения о том, у того страсть будет постепенно ослабевать и наконец сердце очистится от этой скверны греховной.

53.Надо иметь смирение. Спаситель сказал: Блажени нищии духом: яко тех есть Царствие Небесное (Мф.5:3). Блаженны те христиане, которые считают себя землёй и пеплом, не ищут славы земной и плотских наслаждений, но живут согласно Евангелию! А чтобы приобрести эту добродетель, надобно читать жития святых отцов.

54.Старайся всем оказывать добро, и тогда молитва их за тебя приведёт ко спасению.

55.Помни, что часто и здесь на земле добрые дела не остаются без награждения, а злые без наказания. Не полагай, что награждение в богатстве, а наказание в бедности; истинное счастье состоит в душевном спокойствии, которое происходит от пламенной веры в Бога, из любви ко всякому человеку, а наказание есть беспрестанное угрызение нашей совести. Прежде нежели суд Божий осудит тебя, ты осуждаешься от своей совести.

56.Слёзы – происходят от сознания своей греховности и усильного прошения Божией помощи; тогда действует в сердце Божия благодать, которая очищает греховность слезами, веселит дух и сердце; ибо сказано: Сеющии слезами, радостию пожнут (Пс.125:5); и: блажени плачущии, яко тии утешатся (Мф.5:4).

57.Исследуй основания христианства, то есть самые книги Святого Писания, на коих основана наша Православная вера; узнай, откуда они произошли, кто и когда их написал, как они сохранились и перешли к нам, и прочее; но не испытывай того, что не открыто нам, ибо божественное не вмещается в человеческом понятии; верь безусловно, без сомнения и без мудрования всему тому, чему учит Святое Писание.

58.Кто много и пристально на солнце смотрит, у того глаза повреждаются: так, кто Бога любопытно рассматривает и непостижимые Его тайны старается испытать, у того ум помрачается и в великое заблуждение впадает.

59.Надо стараться не иметь никаких привычек в угождение телу, тогда скорее можно полюбить Бога. Поэтому старайся в молодости приучить себя к соблюдению заповедей Божиих и жить, как прилично истинному христианину. Тогда и земная жизнь твоя будет приятна; не надейся на то, что ты в свои поздние лета угодишь Богу; тогда, может быть, недостанет силы исполнить намерение; притом привычки превратятся в натуру, и в старости вместо того, чтобы оплакивать шалости минувшей молодости своей, сверх желания будешь стремиться ко злу в угождение плоти, и тем будешь прогневлять Бога. Поэтому-то и сказано в книге Иова: кости нечестивого наполнишася грехов юности его и с ним на персти уснут (Иов.20:11).

60.Если ты богат, то старайся в подробности узнать жизнь бедных людей, чтобы быть к ним более милосердным и оказывать помощь; поступая таким образом, ты узнаешь высшее наслаждение на земле. Спаситель говорит: Всякому же, емуже дано будет много, много взыщется от него (Лк.12:48). Суд без милости, не сотворшему милости (Иак.2:13). В сострадании к другим является твоё истинное величие. Помогай не из тщеславия, но из человеколюбия.

61.Когда у человека сердце чисто, он любит всякого человека, как самого себя, и ничего не любит, что от мира сего.

62.Когда человек освободится от греховных страстей, то в сердце не будет чувствовать желаний к удовлетворению их.

63.Будь предан государю своему и повинуйся властям. Несть власть, аще не от Бога (Рим.13:1). А всё, что от Бога, полезно для человеков. Послушание Богу паче жертвы благи, покорение Господу паче тука овня (1Цар.15:22). «Безначалие есть везде зло и вина многих бед», – говорит святой Златоуст в 34 беседе на Послание к евреям.

64.Во всём старайся быть справедливым: это качество приближает человека к Богу. Над всеми несправедливостями, которые люди будут тебе делать, справедливость твоя всегда одержит победу. Ибо Бог спасёт тебя от злых людей. Кто несправедлив, тот не будет стараться соблюдать заповеди Божии. Страх Господень прилагает дни, лета же нечестивых умалятся (Притч.10:27).

65.Самоукорение и смирение необходимы для спасения.

66.Когда встречаешься с людьми бедными, в душе своей будь к ним сострадателен, помня, что Бог посылает здесь на земле все милости всем, как праведным, так и грешным, и каждый должен по возможности своей помогать всем нуждающимся без различия: одним помогай советами, за других проси милости, помогай, в чём только можешь, и тогда найдёшь в самом себе неисчерпаемый источник утешения. Милосердый находится под покровительством милосердия Божия. Блажен, сказано, разумеваяй на нища и убога, в день лют избавит его Господь (Пс.40:2). Спаситель говорит: Блажени милостивии, яко тии помиловани будут (Мф.5:7). Милостыня очищает грехи (Лк.11:41). Милостыня отверзает небеса (Деян.4). Немилосердым Спаситель скажет: Идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелам его (Мф.25:41).

67.Когда сидишь за столом, наполненным роскошными яствами, вспомни, что иной ест в это время чёрствый, как камень, хлеб, или в этом ещё нуждается, хотя по душе ты равный с ним; этими мыслями расстрогай своё чувство и старайся всегда помогать нищим. Спаситель говорит: Егда твориши пир, зови нищия, маломощныя, хромыя, слепыя (Лк.14:13).

68.Чтобы приучить себя любить всякого человека, надо непременно при разговоре со всяким мысленно просить Бога о спасении его.

69.Старайся убегать сообщества тех людей, от которых воспламеняется преобладающий грех. Премудрый сын Сирахов говорит: Вслед похотей твоих не ходи и от похотеней своих возбраняйся (Сир.18:30).

70.Непременно старайся приобресть сильную волю к деланию богоугодных дел и всматривайся в свои помыслы; когда стоишь на молитве, думай только о божественном; а если сильные мысли греховные развлекают божественную мысль, в то время читай молитвы от искушения; сим образом истребятся греховные помыслы; когда совершается божественная служба, а мысли отвлекают тебя идти в церковь, то насильно принуждай себя и иди в церковь; когда стоишь в церкви и в мыслях имеешь тайную гордость, то смири дух свой и сознай себя грешнее всех; когда во время божественной службы появляется нетерпение стоять в церкви, – тогда усиленно принудь себя непременно до конца там простоять, после сего почувствуешь лёгкость и с удовольствием будешь слушать божественную службу. Когда дома бывает лень читать молитвы, то принудь себя и прочитай; когда приходит желание быть на увеселениях, сделай напротив, не ходи; когда видишь что-нибудь соблазнительное, отврати глаза свои от той вещи; когда внушает враг обидеть кого, то, напротив того, сделай тому добро и моли за того Бога. Такой твоей волей изгонишь от себя все греховные мысли и дела и об этом чаще открывай духовному отцу, через что и в настоящее время совершенно изгонишь от себя диавольское искушение, и впредь тебе очень легко будет от него избавиться; через это вся жизнь твоя сделается богоугодной. От человека с твёрдой волей бежит сатана. Спаситель говорит: Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф.11:12).

71.Непременно надо молить Бога за христиан и всех человеков, через это даже злые люди будут исправляться в своих грехах и будут к нам доброжелательны, и нехристиане уверуют в Спасителя нашего.

72.Всегда имей страх Божий перед глазами; помни Того, Кто мертвит и живит (1Цар.2:6).

73.Самоосуждение всегда приносит сердцу успокоение.

74.Тот приятен Богу, в ком нет ни лести, ни коварства. Спаситель избрал апостолами таких людей, которые были кротки и смиренны, и им открыл тайны Царствия Небесного и даровал премудрость Свою.

75.Когда Спаситель благословлял подходящих к Нему младенцев, то заповедывал людям быть подобными младенцам – в простоте и незлобии (Мф.18:3).

76.Всякий день вспоминай: не нанёс ли ты кому обиды? И если кого обидел, раскаивайся в этом пред Богом и моли Его за того, кого обидел, упоминая его имя.

77.Надо стараться не иметь пристрастия ни к какому чувственному – плотскому удовольствию, даже и к пище; не исполняя сего, человек не может забыть своих земных удовольствий и не отстанет от греха. Ибо нельзя угодить Богу и мамоне (Мф.6:24). Через привязанность к плотскому удовольствию человек делается нетерпелив и даёт в себе место диаволу, который помрачает разум и память, направляет ко всему греховному, а через то отклоняют человека от Царства Небесного.

78.Человеку нужна благодать, или спасательная сила Божия, которая получается по вере усердной молитвой через святые Таинства.

79.Бог не смотрит на несовершенство добрых дел, а взирает наипаче на расположение души, награждает приносящих Ему жертву христианских добродетелей вечными воздаяниями.

80.Почести не могут повредить, когда не будем увлекаться славолюбием и честолюбием. Есть святых отцов наставление: «Если кто гонится за честью, она бежит от него; а если кто бежит от чести, она гонится за ним».

81.Надо помнить, что когда мысли твои заняты Богом, то это означает, что в тебе тогда действует благодать Божия, а когда мыслишь о чём-либо греховном, тогда делаешь угодное сатане. Вспомнив это, противостой греху.

82.Уединённая жизнь не всякому полезна, особенно же неполезна не победившему страстей; святой Иоанн Лествичник советует таковым: прежде в сообращении с людьми стараться победить сии страсти.

83.Любовь христианская есть любовь, выражаемая без всяких расчётов, касающихся выгод мира сего.

84.Почти каждый из святых угодников Божиих имел какую-либо особенно его беспокоившую страсть, которую он победил смирением и терпением и достиг Царства Небесного. Почему необходимо надо просить в особенности того святого, который победил такую страсть, какую ты имеешь.

85.Люди бывают различных свойств, различных греховных страстей, а потому бывают и различные подвиги во спасение.

86.Для достижения Царства Небесного надо, чтобы разум, воля и сердце обращены были к Богу.

87.Хотя пути спасения различны, но все они клонятся к одному – очистить сердце от страстей, то есть разрушить в сердце область сатаны и воцарить в нём одного Христа; а не устроя внутри себя Царство Христово, не достигнем никогда Царства Небесного. Святой Иоанн Богослов говорит: Не любите мира, ни яже в мире. Аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем: яко все, еже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть. И мир преходит, и похоть его: а творяй волю Божию, пребывает во веки (1Ин.2:15–17).

88.Через распинание или умерщвление плотских похотей Бог соединяется с нами прежде, нежели душа разлучается от тленного сего и страстного тела.

89.Когда сердце у человека будет чисто, то оно будет постоянно чувствовать печаль по Боге, и тогда, хоть бы он жил и в мире, – ни великолепие дворцов, ни почести, ни богатство, ни что земное не прельстит и не утешит его печаль святую. – Всё надобно делать для спасения человеческой души и для славы Божией и бояться желать славы мира сего.

90.Чтобы пренебречь земными благами, надо иметь скорби, то есть нести свой крест. Спаситель говорит: Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет (Мк.8:34). Надо отставить все плотские греховные удовольствия и быть в совершенной чистоте, как по духу, так и по телу; тогда дух человека будет господствовать над телом, и человек будет ежеминутно помышлять о Боге; через то душа будет находиться в спокойном состоянии.

91.Надо стараться угождать людям в том только, что приятно Богу и не оскорбляет Его святыни; такая добродетель сближает человека с Богом.

92.По мере того, как проходит молодость, затихает и весёлость. Но радость духовная есть радость вечная; она не умаляется в бедах, не кончается при смерти, но переходит и по ту сторону гроба.

93.От злобы на врага своего бывает печаль, гнев, страх, забота, труды, возмущение души, скорбь сердца. Через молитву о спасении души врага твоего будешь весел, кроток, тих, незлобив, мирен, невозмущён.

94.Надобно иметь смирение и терпение ради Господа; ибо Бог взирает токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Его (Ис.66:2).

95.Всякая добродетель происходит или от любви к Богу, или от любви к ближнему.

96.Если будешь любить всякого человека и, видя согрешение его, будешь молить Бога о избавлении его от греха, то непременно будешь и свои греховные страсти побеждать, и сердце твоё станет усиленно искать Царства Небесного, и будешь избавлен от искушений.

97.Любовь к Богу, доколе она только в сердце, в желании, есть только внутреннее, тайное стремление; а когда она движет умом и волей человека, даёт своё направление и внешним действиям его, тогда она есть любовь деятельная, которая и служит лествицей, возводящей христианина на небо и к Богу.

98.Во время божественной литургии стой со страхом и трепетом, воображая в уме и в сердце Сына Божия, за беззакония твоя закалаема и жрема во спасение всех, верующих в Него.

99.Сокрушение о своих грехах производит приятные вздохи, которые низводят благодать Божию и располагают человека к богомыслию.

100.Мысли добрые и Богу угодные нигде так не бывают, как в уединении и молчании.

101.Уединение освобождает от трёх искушений, от искушения слуха, языка и взора.

102.Кто имеет веру, тот будет избегать грехов и воевать с греховными помыслами. Праведник от веры жив будет (Авв.2:4).

103.Без любви к Богу никогда не достигнешь спасительного Его познания; без любви к Богу все познания наши не только бесполезны, но ещё вредны бывают. Почему любовь превосходит все познания (1Кор.13:2); ибо познания и в диаволах находятся, а любовь только в благочестивых людях. Тот любит Бога, кто исполняет волю Его.

104.Начало премудрости страх Господень (Притч.1:7). Григорий Богослов пишет: «Где страх Божий, там очищение плоти и соблюдение заповедей, там возвышение души в горний Иерусалим».

105.Нужно снискать благословение родителей, которое нам доставляет счастие и земное и небесное. Благословение бо отчее утверждает домы чад, клятва же матерня искореняет до основания! Эту истину заметил на опыте древний мудрец (Сир.3:9).

106.Благословение Божие состоит не в даровании одних земных благ, которых мы не возьмём с собой в вечность, но наипаче в даровании духовных и вечных, которые составляют Царствие Божие в нас, истинное благополучие наше в сей жизни и вечное блаженство на небесах.

107.Когда в церкви во время богослужения всякое священное слово, читаемое или поемое, радостно ложится на сердце человека и мысли его свободно возносятся в Богу, то это означает, что тогда действует над человеком Святой Дух и сердце человека тогда чисто.

108.Просвещение и учение спасительно только в соединении с верой; – когда, то есть, разум приведён в послушание веры.

109.Различные таланты даются человеку от Бога: иной и разум имеет хороший, так что непогрешительно познаёт истину, и сердце чистое, – а иной человек имеет сердце чистое, но разум у него не имеет обширных познаний. Несмотря, однако ж, на это, сей последний за чистоту сердца получит Царствие Небесное.

110.Во всякой должности можно заниматься спасением души своей: исполняй свою должность или работу с усердием как дело, порученное от Бога, – и будешь тем благоугождать Богу. В ходьбе, сидя, стоя, лёжа, везде можно думать о Боге, и это будет служить как бы молитвой, и к этому так приучишь себя, что за необходимое будешь это считать. Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят (Мф.5:8).

111.Когда человек будет иметь чистое сердце, то, что будет он делать, – есть ли, пить ли, – всё будет делать в славу Божию, ибо он будет занят тогда только Богом.

112.Старайся чаще беседовать с богобоязненными людьми, принимай от них советы и примеры. Это есть верное средство для достижения нравственного совершенства: через них Бог даёт премудрость. Уста праведного каплют премудрость (Притч.10:31). Иисус, сын Сирахов, говорит: Не презри повести премудрых и в притчах их живи: яко от них навыкнеши разуму (Сир.8:9–10).

113.Чтение святых книг и непрестанное поучение в законе Божием сродняют с ними сердце. Сам Бог сему научил: И да будут словеса сия, яже Аз заповедаю тебе днесь, в сердце твоем и в души твоей (Втор.6:6).

114.Милостыня заключает в себе всякое благодеяние, всякое дело любви к ближнему. Милуяй нища взаим дает Богови (Притч.19:17). Слово благо паче даяния (Сир.18:17). Каждый, по силе своей и по состоянию своему, может оказывать милость.

115.Дух истинного христианина в том и состоит, чтобы всегда торжествовать победу над самим собой.

116.Когда согрешишь, немедля кайся пред Богом и с сокрушённым сердцем, не отступая, проси у Бога помилования.

117.Вера вспомоществует нам делать добрые дела, а добрые дела способствуют к совершенству веры.

118.Любовь ко всякому человеку есть основная добродетель, источник всех других добродетелей. К некоторым добродетелям иногда примешивается зло, например: воздержный часто тем самым надмевается; любовь же свободна от всякой подобной заразы; некоторые дела добродетели, например, пост, целомудрие, бдительность сопряжены с трудом, сопровождаются недовольством; любовь же, кроме пользы, доставляет ещё великое удовольствие, а труда – никакого для сердца очищенного.

119.Когда человек главной мыслью поставит себе достижение Царствия Небесного, тогда желание благ земных будет слабо; страсти будут терять влияние на сердце, душа будет свободнее созерцать небесные сокровища.

120.Смирение составляет кратчайший путь ко спасению; ибо сказано: Смирихся, и спасе мя Господь (Пс.114:6).

121.Беседовать с людьми ради Бога хорошо, и не беседовать Бога ради также хорошо.

122.Тот любит истинно Христа, кто, кроме Христа, ничего не любит, что от мира сего.

123.Начало премудрости – страх Божий, заставляющий удаляться от всего ненавистного Богу.

124.Всякий человек должен молить Бога за всех людей, живущих с ним в одном доме, и за людей ему служащих, поминая их имена изустно, от чего ему легче будет одолеть себя, когда враг станет подвигать на гнев против них, и люди будут к нему доброжелательны.

125.Чтобы не смотреть на человека страстно и не уязвляться душой, должно вспомнить истление и смрад естества нашего, то есть как изменимся мы, когда будем в гробах, – и нечистое движение отойдёт.

126.Чтобы усерднее стоять в церкви при богослужении, непременно надо слушать и понимать, что читают и поют; Евангелие же и Апостол полезно перед служением прочитывать с рассуждением дома. Так приготовишься возносить во время богослужения умилённые мысли к Богу.

127.Желая, чтобы мы добровольно несли подвиг девства, Господь говорит: могий вместити да вместит (Мф.19:12). Он не принуждает к девству, не возбраняет и брака. Апостол Павел изъясняет достоинство девства тем, что жизнь безбрачная даёт более удобства без развлечения служить Богу.

128.В девстве человек всецело может предать себя Богу, посвящать Ему душу и тело во всё течение своей жизни. Жизнь безбрачная есть начаток будущей жизни. Единому Богу посвящаются чистые желания её.

129.Василий Великий пишет: желающий быть свободным от мирских уз должен избегать супружества, как оков, а избежав его, посвящать жизнь свою Богу и дать обет чистоты, чтобы не иметь уже поползновения возвратиться к браку, но всеми силами бороться с природой и с сильнейшими её стремлениями.

130.Сокрушение сердца состоит в том, что человек сознает свой грех и сильно раскаивается пред Богом, что прогневал Его.

131.Первым старанием христианина должно быть, с помощью благодати Божией, посвятить все свои дарования, талант, каждое дело и слово славе Иисуса Христа.

132.Благословение Божие означает полноту всех благ, а клятва – собрание всех зол, не только внешних, но и внутренних.

133.Знамение Креста мы должны на себе делать при начинании всякого дела, во всякое время и на всяком месте, когда едим, пьём, сидим, стоим, беседуем, ходим; находимся ли в дому, в дороге, днём и ночью.

134.Способность рассуждать есть дар естественный; но рассуждение в делах духовной жизни приобретается посредством молитв и есть дар благодати Божией. Апостол Иаков говорит: Аще кто от вас лишен есть премудрости, да просит от дающего Бога всем нелицеприятне (Иак.1:5).

135.Сердце мудрых в дому плача, а сердце безумных в дому веселья (Еккл.7:4). Изобилие утех малое и краткое наслаждение приносит телу, но великим и долговременным беспокойством наполняет души и бывает причиной великих беззаконий и злодеяний.

136.Веселие совести есть знамение Святого Духа, обитающего в человеческом сердце: плод бо духовный, по апостольским словам, есть радость и мир (Гал.5:22). В ком есть Дух Святый, в том есть и мир душевный.

137.Вера и добродетель суть крылья, на коих всякий человек, возвышаяся, достигает небесных селений и входит в покой вечного Царствия и блаженства.

138.Не должно быть в праздности: В поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт.3:19). Изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера (Пс.103:23). Егда бехом у вас, сие завещавахом вам, яко аще не хощет кто делати, ниже да яст, – говорит апостол (2Фес.3:10).

139.На каждое дело положи определённое время, чтобы во всём соблюдался у тебя порядок, когда ешь и пьёшь, и говоришь, и молишься, и читаешь.

140.Украшение христианское состоит не в золоте, серебре, камнях драгих и одеянии многоценном, как украшение сынов века сего, но в вере истинной и живой, и в христианских добродетелях.

141.Бог управляет судьбами человеческими и назначает каждому известное место, известное звание; поэтому должно стараться о том, чтобы проходить его со всем усердием как дело, Самим Богом порученное.

142.Когда идут мысли, выставляющие твои хорошие качества, тогда немедля говори покаянные слова мытаря, припоминая свои грехи, и искушение уничтожится.

143.Скорбь о грехах есть верный свидетель раскаяния в них.

144.Полезно всякому почитать себя ничтожным прахом: от этого в сердце будет возрождаться смирение.

145.Всякий раз, как получишь какое-нибудь счастие, делайся более добродетельным вообще ко всем людям; – через это приобретёшь пользу для своей души и упрочишь себе земное счастье.

146.Счастлив тот человек, которого люди любят; в сердцах любящих его всегда пребывает желание ему всего доброго, и это есть как бы молитва; а через неё Бог посылает свою милость.

147.Подавать милостыню должно с состраданием, милосердием, сокрушением и соболезнованием; сам Бог говорит: Милости хощу, а не жертвы (Мф.9:13).

148.Если будешь на молитвах поминать имена всех тех людей, от которых получаешь неприятности, и будешь просить Бога о спасении душ их, то непременно откроются у тебя слёзы, которые будут очищать сердце от грехов, и почувствуешь в сердце такую радость, которая выше всех радостей земных.

149.Молить Бога за врагов своих есть высшая любовь, которая есть свойство Бога; – это моление, выговоренное языком, утушает в сердце всё злое и греховное, и тогда ум просвещается и человек делается способным созерцать небесные блага.

150.Неотступно проси себе помощи во всём у Бога; не ропщи, что не скоро исполняется просимое тобой, ибо всё делается по усмотрению Божию, и скорее мать забудет своё отроча, нежели Бог забудет Своё создание (Ис.49:15).

151.Человек должен наблюдать, чтобы не употребить или не сделать чего-либо по страсти; а что он делает по немощи или по нужде, то не вменяется ему в тяжкий грех.

152.Приучи себя быть довольным тем, что имеешь, и тогда не будешь иметь зависти.

153.Старайся быть снисходительным к людям во всех их слабостях; помни, что и ты имеешь свои недостатки, и всегда проси Бога о их исправлении. Кто любит брата своего, тот во свете пребывает, говорит Иоанн Богослов (1Ин.2:10). Добродетельные люди всегда во свете пребывают.

154.Во время еды должно непрестанно в мыслях благодарить Бога за подание пищи.

155.Если в церкви сердце твоё холодно в любви к Богу, то посмотри на горящую свечу пред образом Божиим и скажи себе: вот у другого сердце горячо, как свеча эта горит! Устыди этим себя, может быть, и у тебя явится тогда усердие к молитве.

156.Небесные силы всегда вспомоществуют нам в наших благочестивых подвигах.

157.Всё делай в славу Божию: тогда и Бог прославит тебя. Зане токмо прославляющия Мя, – говорит Господь, – прославлю, и уничижаяй Мя бесчестен будет (1Цар.2:30).

158.Надо непрестанно просить Бога молитвой мытаря устно о избавлении от своих грехов, называя их; через такую постоянную молитву в сердце царство сатаны разрушится, и будет там пребывать Христос.

159.Надобно читать всякий день по утру и в вечеру молитву святого Иоанна Златоустого: Господи, не лиши мене небесных Твоих благ… Также молитву святого Ефрема Сирина: Господи и владыко живота моего... Проси Бога: сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей (Пс.50:12).

160.Страсть, одолевшую тебя, может упразднить твёрдая решительность, мужество духа и благодать Божия, усердно просимая.

161.Учёность тогда полезна человеку, когда она основана на любви к Богу и любви к ближнему; но если с учёностью соединяется гордость и самонадеянность, то она вредна для души. Апостол Павел говорит: Аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, любве же не имам, ничтоже есмь (1Кор.13:2).

162.Плод духовный есть: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, кротость, воздержание (Гал.5:22–23). Всё, что противно сим добродетелям, противно и Духу Божию и удаляет от нас Его святые влияния. И тогда теряется душевный мир и спокойствие духа.

163.Разум без веры есть то же, что луна без света солнечного. Апостол Павел говорит: Братие, блюдитеся, да никтоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христе (Кол.2:8).

164.Строго наблюдай за собой, чтобы никого не огорчать и ни на кого не сердиться, тогда приобретёшь себе мир душевный, плод Духа Святого.

165.Точное исполнение заповедей Божиих отверзает путь к Царствию Небесному, по слову Самого Господа, именующего блаженными слышащих слово Божие и хранящих его (Лк.11:28) и давшего обетование: идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет (Ин.12:26).

166.При счастии помни, что оно непостоянно, и больше думай об угождении Богу, в противном случае при перемене счастья тебе трудно будет это переносить, и знай, что, чем больше возвышало тебя счастье, тем падение твоё будет сильнее и в особенности тогда, когда ты не будешь иметь твёрдой веры в Бога.

167.Делом спасения предполагается, что душа, спавшая доселе сном смертным, бывшая добычей врага Божия, воспрянула, пробудилась, пришла в чувство и начала жить и действовать по законам истины и правды, – предполагается, что узы греха разорваны, плен страстей кончился и идолы плоти сокрушены.

168.Чтобы войти в Царствие Божие, надо родиться вновь, или духовно родиться свыше (Ин.3:3–5).

169.Для получения Царствия Небесного надо внутри себя устроить так, чтобы дела, мысли и чувства были чисты и святы и сердце было свободно от страстей и всяких суетных мирских помышлений. Спаситель сказал: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21).

170.Без помощи Божией мы совершенно немощны и с одной нашей волей и силой не можем ничего сделать доброго. Спаситель говорит: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин.15:5).

171.Доколе благодать Божия не коснётся души нашей, доколе не озарит и не оросит её, дотоле не может быть воспринято нами семя слова Божия, подобно тому, как и вещественное семя не может укорениться и взойти даже на хорошей почве без влаги и солнечного света. Но благодать божественная, готовая всегда предстать на помощь немощи человеческой, как во всяком деле, так и в деле усвоения слова Божия, сообщается только приемлющим; она всех влечёт к себе, но привлекает только тех, кто следует её влечению.

172.О получении дарований Святого Духа святой Макарий говорит: «Сей совершенства меры скоро и удобно достигнути не можно никомуже, но требуется к сему много трудов и подвигов, времени такожде немалого и тщания, и твёрдого против искушений и напастей, от диавола прибывающих, духа, дóндеже до совершенной бесстрастия меры кто дойдёт. Тако бо всеми трудами и скорбми испытан быв, вся искушения, от злобы бываемая, благодушно понесши, тогда и великих честей и даров Духа благого и божественного богатства сподобляется, таже и наследник Небесного Царствия бывает» (Слово 6, глава 27).

173.Многими скорбьми подобает внити в Царствие Божие (Деян.14:22).

174.Чтобы служить Богу духом и истиною, должно трудиться и внутренно – духом, и наружно – телом. «Смиряющуся телу смиряется и душа». Виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя (Пс.24:18).

175.Кто познал истину, тот усердно молится Богу. Апостол Павел говорит: Сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Рим.8:26). Дух заставляет нас молиться с такими воздыханиями приятными для сердца, которых языком человеческим высказать невозможно.

176.Для усмирения своих греховных плотских страстей необходимо нужны труды телесные; ибо человек праздный особенно склонен к чувственным удовольствиям. – Молитва с поклонами земными и поясными есть труд телесный.

177.Когда человек начнёт побеждать свои греховные страсти, тогда он искушаем бывает гордостью, самомнением о своей победе над греховными страстями; посему строго надобно за собой следить и как можно более себя смирять, считая себя всех людей грешнейшим. Апостол Павел говорит: Аще кто мнит себе быти что, ничтоже сый, умом льстит себе (Гал.6:3).

178.Надо чаще беседовать с людьми духовной жизни, исполнять их советы и просить их молитв. Много может молитва праведного поспешествуема (Иак.5:16).

179.Во всякое время возраста и на всяком месте надо стремиться достигать милосердия Божия смирением и без самонадеянности, иначе не будет успеха; тому примеры: пал единый из ангелов на небе. Спасся разбойник на кресте. Согрешил Адам в раю. Енох и Илия угодили Господу вне рая. Лот в беззаконном граде пребыл твёрд, а в пустыне безмолвной и тихой пал. Саул в скромной хижине Богом возвеличен, а на престоле посрамлён врагом. Иосиф прославился девственным целомудрием в цветущей юности. Давид потерял целомудрие в средних летах, но исправился покаянием и был за смирение сподоблен обетования Божия.

180.Сухоядение и уединение производят слёзы покаяния о грехах.

181.Когда человек уничтожит в себе преобладающий грех и удалится от мирских забот, тогда в душе его водворится спокойствие и возгорится любовь к небесным радостям; будет он оплакивать своё прежнее горькое состояние.

182.Достигнувший совершенной любви к Богу существует в жизни сей так, как бы не существовал, ибо считает себя чуждым всего видимого.

183.Смирение представляется нам унижением и слабостью, но в самом деле оно есть обнаружение силы духа и высоты чувствований. Тот очень много имеет совершенств, кто говорит о себе: я ничего не имею. Патриарх Авраам, отец верующих, говорил о себе: «Я – земля и пепел». Порфироносный пророк и царь Давид говорил о себе: «Я червь, а не человек». Верховный апостол Павел писал о себе: «Я наименьший из апостолов; я недостоин и называться апостолом». Кроткий и смиренный сердцем, умывший ноги Своим ученикам, сияние славы Отчей и образ Ипостаси Его, словом: Бог во плоти смирил Себя до восприятия крестной смерти.

184.Блаженный Иероним имел всегда перед глазами своими череп мёртвого человека именно для того, чтобы, видя бренность человеческого естества, удаляться от дел греха, постояннее помнить Творца, перед которым человек ничто.

185.Спаситель говорит: Идеже бо есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше (Мф.6:21). Сокровище истинного христианина на небе, где юность не имеет старости, жизнь – смерти, радость – печали и царство – пременения; почему и мысль христианина должна стремиться туда. Спаситель говорит: Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф.6:33).

186.Всегда надо просить Бога о избавлении от таких грехов, которых сам за собой не знаешь. Святой пророк Давид молится: От тайных моих очисти мя, Господи (Пс.18:13). Ибо такие грехи везде будут с тобой, как не сознанные, не оплаканные, не исповеданные и не разрешённые, и вредят твоему преуспеянию.

187.Мы не можем любить вместе Бога и мамону, небо и землю (Мф.6:24). Если кто любит Бога, тот мало будет заботиться о земных благах, а если кто привержен к земным благам и усиленно ищет их, тот не любит Бога. Наши мысли должны временно и слегка заниматься земными предметами, а беспрестанно и всецело Богом. Любы мира сего вражда Богу есть (Иак.4:4). Ибо желающий быть другом миру бывает враг Божий.

188.Заботиться об угождении Богу и бороться с своими греховными страстями есть главная добродетель; такого человека боится враг. Спаситель говорит: Будите убо мудри яко змия, и цели яко голубие (Мф.10:16).

189.Ничто так не удаляет человека от Бога, как пристрастие к богатству, и ничто так не приближает к Богу, как нищета произвольная.

190.Обративый грешника от заблуждения пути его спасет душу от смерти и покрыет множество грехов (Иак.5:20). Спаситель говорит: Иже сотворит и научит, сей велий наречется в Царствии Небеснем (Мф.5:19).

191.Истинный христианин не страшится претерпеть несчастия и даже самую смерть; он живо верит словам Спасителя: Не убойтеся от убивающих тело и потом не могущих лишше что сотворити. Сказую же вам, кого убойтеся: убойтеся имущего власть по убиении воврещи в дебрь огненную: ей, глаголю вам, того убойтеся (Лк.12:4–5).

192.Человек, познавший истину, всегда мыслит так: хотя и господствует надо мною грех, хотя и потопляет меня враг в водах беззакония, однако я вижу своё состояние, знаю, кто я, и куда желал бы взойти. Видя же всю глубину падения моего и ту бездну, в которую ещё бы мог погрузиться, порываюсь восстать и взываю к Богу о помощи, твёрдо веруя, что Он не оставит меня в падении сем, но подаст руку и восставит.

193.Не скоро после сознания своего преобладающего греха человек освобождается от него, ибо без сего не было бы подвигов и случаев к борьбе с собой. Стараясь сохранять себя от греха и разорить все козни диавольские, человек не вдруг в этом успевает; бывает и так, что человек в борьбе с сатаной побеждается им и совершает грех. Но здесь-то особенно не должно унывать, а должно покаяться духовному отцу, усердно просить помощи Божией, которая совершается в немощи нашей, и немощный человек, но возлагающий на Бога всё своё упование, одержит победу над диаволом, посрамит его и соделается подвижником, достойным награды небесной.

194.Посещай умирающих: когда увидишь естество своё, входящее во гроб, и имя человека угасающее, тогда придёшь в умиление, вспомнив и о своей недолгой земной жизни.

195.Признак совершенной чистоты души есть тот, чтобы ко всем вещам, как одушевлённым, так и неодушевлённым, иметь бесстрастное расположение.

196.Бог не столько взирает на количество наших трудов, сколько на расположение и горячность нашего сердца к Нему. Убогая вдова ввергнула только две лепты, и Иисус Христос сказал ученикам своим, что она ввергнула в сокровищехранительницу более всех прочих. Авраам не принёс в жертву своего сына, но токмо простёр свою руку для заклания его, и Бог вменил его послушание за совершённую жертву. Закхей пожелал только видеть Иисуса Христа и влез на смоковницу, да Его узрит. Иисус же Христос сказал ему: Закхее, потщався слези: днесь бо в дому твоем подобает Ми быти (Лк.19:5). Мытарь бил только в перси свои, говоря: Боже, милостив буди мне грешнику (Лк.18:13), и пошёл в дом свой оправданным. Един только глас разбойника: помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии си (Лк.23:42), отверз ему рай.

197.Святой Иоанн Златоуст говорит: «Великие награды и воздаяния получаются не только за то, что делаешь какое-нибудь добро, по и за то, что терпишь какое-нибудь зло. Ибо в терпении заключается самая горькая сторона борьбы, требующая гораздо большего мужества, большей твёрдости и напряжения души, большей возвышенности ума, особенно большей любви к Богу. Чем тяжелее печаль, тем больше наград за неё». Спаситель говорит: Претерпевый до конца, той спасен будет (Мф.10:22).

198.Надобно чаще вспоминать обиды, которые ты сделал в продолжении своей жизни, вспоминать тяжкие согрешения, которыми ты оскорблял Бога, и сокрушаться об этом.

199.Жизнь духовная есть постепенное и деятельное приближение к Богу, направленное к вечному единению с Ним в жизни будущей.

200.Когда слышишь благовест церковный, то вспомни, что мы в жизни сей странники и нас зовут в Царство Небесное; и как странник, перенёсший многие скорби в пути, радуется, приближаясь к своему отечеству, так и мы, изнурённые от забот мира сего, должны с радостью спешить в Церковь, как к своему небесному отечеству.

201.Притрудное соделание спасения удостоивает спасаемого – сосидания на престоле Христовом. Побеждающему, – говорит Господь, – дам сести со Мною на престоле Моем, якоже и Аз победих и седох со Отцем Моим на престоле Его (Откр.3:21).

202.По повелению Господню, посети несчастных и скорбящих, посмотри на их бедствия и страдания, воздохни о них и скажи: «Горе мне! Сии страждут, хотя живут свято; а я всякий час согрешаю пред Владыкой моим Христом и живу в удовольствиях».

203.Пост смиряет тело; молитва просвещает мысль; безмолвие приносит плач, плач же человека приводит к совершенству и делает его безгрешным.

204.Бог продолжает нашу жизнь, чтобы душа наша от всех страстей очистилась.

205.Дела веры и благочестия, как дела Божии, никогда не могут быть для нас неисполнимы. Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф.11:30), – удостоверяет Господь.

206.Здесь, на грешной земле, время борьбы, а не полной победы, – время подвигов и трудов, а не наград и венцов.

207.Духовное рождение нового человека совершается Духом Святым непостижимо, как Спаситель сказал: Дух, идеже хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси, откуда приходит, и камо идет: тако есть всяк человек рожденный от Духа (Ин.3:8).

208.Душа, познавшая истину и победившая страсти, вся проникается светом божественным. Для неё всё дело спасения открыто, явно, ведомо.

209.Кто, ища Царства Небесного, встречает разные мирские препятствия и сильно скорбит ради того, тот пусть знает, что такая скорбь приятна Богу.

210.Благодать Святого Духа во всякую минуту готова явить действие своё в верующей душе.

211.Все дела и обязанности, исполняемые во славу Господа, освящаются свыше.

212.После победы над искушением, человек чувствует неизъяснимую радость, как венец наградный.

213.Душа украшается трудами в добродетелях, и тело, с душой совокупившись, в своё время красоту приимет, когда тленное сие, по учению апостола, облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие (1Кор.15:54). Чем более душа украшается ныне, тем большей красоты сподобится и тело в воскресении. Тогда будет слава – иным, как солнцу, иным, как луне, иным, как звёздам (1Кор.15:41).

214.Когда укрощены будут страсти, тогда душа соединится с Утешителем Духом Святым и вкусит благодатных плодов Его. Апостол Павел говорит: Господь Дух есть: а идеже Дух Господень, ту свобода (2Кор.3:17).

215.Непременно надо каждый день уделять хотя несколько минут на размышление о том, что, может быть, близок уже час, в который душа наша должна разлучиться с телом, – и какая судьба ожидает её по выходе из тела? – Такое размышление побудит нас подумать о душе своей и о ничтожестве всего земного, скоропреходящего и стремиться духом к небесному.

216.Бог хочет твоего обращения и обещает тебе прощение, но завтрашнего дня не обещает, всегда велит готовым быть к исходу: И вы будите готови: яко, в онь же час не мните, Сын Человеческий приидет (Лк.12:40).

217.Царь и пророк Давид тяжко согрешил пред Богом, скоро сознал своё преступление и не отложил своего покаяния до старости, а тотчас же, облачившись во вретище, посыпал главу перстью, пал на землю, пролил слёзы сокрушения, наполнил воздух стонами и воплями, и принёс Богу чистое покаяние; и Бог, по милосердию Своему, не только простил ему грех, не только не лишил его царства, но даровал ему Духа Святого.

(Из творений святителя Григория Богослова)

День клонился уже к вечеру; я одиноко прохаживался, и местом прогулки моей был морской берег. Я привык всегда ослаблять несколько труды мои такой отрадой; ибо и тетива не всегда может быть натянута, и её надобно ослаблять, чтоб она не сделалась бесполезной стрелку и годилась в случае употребления. Так я ходил; ноги мои двигались, а взор весь устремлён был на море. Оно представляло неприятное зрелище, хотя это же море бывает весьма приятно, когда красуется в тишине, и кротко играет с берегами. Но что в то время? Ветру велию дышащу (Ин.6:18) (мне сладко выражаться словами Писания), море подымалось и шумело; одни волны, вставая вдали, мало-помалу вырастали, потом уменьшались и при берегах рассыпались; другие, ударяясь о ближние скалы, отражались от них и обращались в капли пены, высоколетящие. Мелкие камни, растения, улитки и лёгкие раковинки были выбрасываемы и как бы изрыгались морем; при возвращении волны некоторые из них опять были уносимы в море, но камни великие оставались неподвижны, непоколебимы, как будто никто до них не дотрагивался, хотя они были погружаемы волнами.

Это зрелище послужило для меня поучением. Не море ли, – сказал я, – и жизнь наша, и человеческие дела наши? Ах, как много есть в ней непостоянного! Как ветры суть стремительные искушения, внезапные приключения. Искушаемые – одни показались мне, как лёгкие и бездушные вещества, увлекаемыми и нимало не противоборствующими напастям: они не имеют самостоятельности, и некрепок их разум в борьбе с искушениями. Другие, по моему мнению, были как камни, достойные того камене, на котором мы стоим и которому служим; опираясь на разум любомудрый и возвышаясь над понятиями толпы, они всё сносят неподвижно и непоколебимо; посмеиваются или соболезнуют о тех, кои колеблются в искушениях, – посмеиваются или соболезнуют то от любомудрия, то от человеколюбия. Они почитают за стыд презирать бедствия отсутствующие и быть побеждёнными от бедствий настоящих.

«Скажи и ты что-нибудь в назидание нам?» – спросили старца, уединённо и в грустном безмолвии сидевшего, отцы-аскеты, собравшиеся на совет и беседу о том, как спасти душу свою.

«Что сказать вам, братие! – печально и с глубоким вздохом ответил им старец. – Я всё думаю о том, как я грешный буду сидеть в аду, как буду плакать там и страдать, как враги мои беспощадно будут мучить меня день и ночь и как геенна огненная будет жечь и палить меня во веки веков, и никто не сжалится надо мной!!.» Сказав это, старец заплакал, и, тронутые до глубины сердца, отцы-аскеты тоже заплакали и сказали: «Воистину, он один сказал нам совершенную правду».

Увы! Как легко и скоро рассеивается и исчезает эта печальная, столь глубоко таинственная и важная истина среди светских удовольствий, веселья, беседы, смеха и шуток, среди страстей, суеты и заботы житейской.

Что же делать? Как напечатлеть в сердце и живо всегда сознавать и чувствовать эту истину?

Будем, по возможности, устраняя себя от влияния света, всё плакать и молиться, чтобы Господь Бог, по неизреченному милосердию Своему, избавил нас от вечного мучения и спас грешные наши души.

(Из творений святителя Тихона Задонского)

Святое Евангелие повествует, что Ирод искал убить новорождённого Иисуса, чего ради Пресвятая Матерь Божия и Иосиф святой, Её обручник, со Христом бежали во Египет, по извещению ангельскому, и там несколько жили, скрываясь от убийцы. Примечай здесь: 1).Мир, во зле лежащий, благочестия истинного не любит и гонит. Христос, самое благочестие и неповинность, только что в мир показался, и, как младенец незлобивый, никому зла не мог сотворить, хотя то и никогда не сотворил, и гонение начал терпеть, и от града во град, и от страны в страну бегал. Отсюда последует, что, в ком зачнётся духовно Христос – истина, за тем следует гонение, как за истиною тень. Вси бо хотящии благочестно жити о Христе Иисусе, гоними будут, по словеси апостольскому (2Тим.3:12). Сего ради, аще тебе гонение приключается и ненависть от мира, не смущайся о том. Истинное бо богопочитание и благочестие миру есть камень претыкания и камень соблазна. Мир ненавидит то, что противно ему и глаза колет, сего ради отвергает от себя и гонит противного себе; но благо есть гонимым от мира, что Бог их приемлет. Сим утешайся, когда от мира гонение терпишь за благочестие. 2).Отсюда учимся не вдаваться в явную напасть дерзновенно, но уклоняться от напасти. Христос мог сохраниться на месте, где был (вся бо возможна Ему, яко Богу, хотя и младенствовал плотью), но уклонился от убийцы, подая нам образ уклоняться от находящего зла. 3).Учимся терпеть обидящих нас, не противиться им, но уступать им, и давать место гневу. Сие бо есть истинное благочестие и истинная христианская победа – побеждать кротостью и незлобием злотворящих, чему нас Спаситель наш Своим примером научил. 4).Видим, что от самых пелён начал Спаситель наш крест носить ради нас, как бо ради нас в мир родился, так ради нас и гонение терпел. Последуем и мы Ему, вземше крест свой. Последуем Ему, да и по смерти с Ним будем во Царствии Его...

Далее, Евангелие Святое сказует нам, что Он, несколько во Египте поживши, возвратился со Святой Матерью Своей и со Иосифом в землю израилеву по извещению Ангела, и тое возвращение учинилось по умертвии Иродовом, как Ангел Божий сказал Иосифу святому: изомроша ищущии душу Отрочате. Но когда в землю Израилеву пришли, услышав Иосиф, что Архелай царствует в Иудеи вместо Ирода, отца своего, убояся тамо идти, но, весть прием во сне, отшел в пределы Галилейские и, пришедши, вселися во граде, нарицаемом Назарете, – где прочее время жил и воспитан был Христос (Лк.4:16), откуда и нарицается Назорей (Мф.2:23). Смотри, возлюбленне: 1).Едва сыскалось безопасное место ко упокоению Сыну Божию, странствующему на земле, Тому, Его же есть земля и исполнение её, от страны в страну бегая, в малом и неизвестном городе Назарете почил. Так и истинные христиане, раби Его, имеются в мире сем странники и пришельцы: не имеют зде пребывающего града, но грядущего взыскуют (Евр.13:14). На чужой стороне живучи, всего опасаются: мир и диавол непрестанно гонят их и ищут их погубить или повредить, яко от мира не суть, яко же и Сам Христос, Начальник их. Прилепимся и мы странникам сим, да с ними в небесное отечество приидем. Напишем сие на сердцах наших, что мы в мир сей входим не ради мира, но ради перехождения на оный век; тогда подлинно и мы странники в мире сем будем, тогда не будем искать здесь ни богатства, ни чести, ни славы, ни строить богатых домов и прочее, ведая, что всё сие оставим на сей стране; но будем искать грядущего града, егоже художник и содетель Бог. 2).Ирод боялся лишиться царства и того ради кровопролитие учинить не убоялся, однако ж не только царства, но и жития лишился. Так, смерть всему конец полагает и всех равными делает. 3).Видим, что люди тамо боятся, где нет страха, но там не боятся, где истинный страх есть. Боятся лишиться чести, славы, богатства, что всё необходимо оставить каждому следует, но не боятся беззаконствовать и вечно погибать. Сие есть ослепление ума человеческого. 4).Злодеев и душегубцев казнь Божия постигает: они думают долго царствовать и беззакониями свирепеть, но невидимо им ров копается, и нечаянно впадают в него. Так, Ирод искал погубить Христа и только младенцев погубил, и хотел долго царствовать, но не удалось: изомроша бо ищущии душу Отрочате. Так, Авессалом искал отца своего Давида умертвить, но нечаянно обесился между небом и землёй (2Цар.18:9). Так, фараон, озлобивший Израиля и Божиим неоднократным наказанием убеждённый, отпустил, было, его от себя, но паки, раскаявшись на свою беду, погнался вслед его, хотя себе поработить его и вместо раба иметь, но нечаянно, где надеялся корысти, там погибель себе и всему своему воинству сыскал, погрязнув, яко олово, в воде. Так судьбы Божии постигают своевольных и неисправных беззаконников. 5).Мы, да не ревнуем лукавнующим, ниже завидим творящим беззаконие: зане яко трава скоро изсшут, и яко зелие злака скоро отпадут, по увещанию Псаломника (Пс.36:2). Но гонение и озлобление, нам от них бываемое, предадим Богу, судящему праведно, и в терпении нашем да стяжем души наша. Аминь.

1.Когда человек живёт в нерадении о соблюдении заповедей Божиих, тогда он ничего не считает за грех, позволяет себе всё, к чему влечёт его развращённое сердце, и беззаботно о спасении живёт среди забот о плотских удовольствиях; но душа такого человека всегда чувствует себя в беспокойном состоянии.

2.Естество наше так повреждено и слабо, кругом же столь много искушений, что ни разум наш, ни превосходство заповедей Божиих, ни обещаемое нам благополучие, ни злоключения, в которые ввергает нас наше непослушание, не могут нас удержать в пределах нашего долга без особливой благодати Божией. Бог же столь благ, что обещает оную всем тем, которые, чувствуя необходимость её, просят у Него помощи.

3.Человек должен помышлять о тех благах, для которых призван он в бытие, – о благах вечных, не проходящих во времени, о небесном отечестве, о нескончаемом блаженном пребывании, – сей сладкой цели его существования. Ибо мир скоро преходит; свет земной угасает, и человек быстрыми шагами приближается к вечности, куда бесчисленные миллионы земнородных уже переселились прежде его и будут переселяться после.

4.Необходимо теперь тщательнейшим образом позаботиться о своём спасении, пока не прошло ещё благоприятное время купли для вечности, по словам апостола Павла: Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения (2Кор.6:2).

5.Путь спасения открыт всем, и правила его выполнимы для всякого; только надо желать и искать этого.

6.Без желания твоего ты не обратишься к Богу и не избегнешь вечной муки. Если же желаешь найти Бога, то есть выйти из заблуждения, то для сего непременно должен с сокрушённым сердцем принесть покаяние перед духовным отцом во всех грехах своих.

7.Надо читать Священное Писание, чтобы утвердиться в вере в истинного Бога и вести жизнь по Его заповедям.

8.Чем больше человек прожил на свете и поблажал своей страсти, тем более в преклонных летах надо иметь ему усилия и воли победить греховную страсть; но случается и так, что человек не в состоянии бывает победить свою греховную привычку, и потому на этом свете душевно мучится, несмотря на свои почести и богатство; а в будущей жизни будет осуждён на вечную муку.

9.Любить мир, любить и Бога дело невозможное (Мф.6:24).

10.Горько покаяние, но оно исцеляет и спасает душу.

11.Человек, проживши немалое время в грехах без покаяния, когда начинает каяться и исправляться, то беспрестанно чувствует душевное смущение: несть спасения ему в Бозе его (Пс.3:3), отчего появляется в сердце такого бедствующего страх, ужас, печаль, тоска и всякое беспокойство. Во время сего искушения думай о милосердии Божием: сколько твоих грехов ни есть и как они ни велики, но у Бога более милости. Апостол Павел говорит: Бог богат в милости (Еф.2:4). Моисей Боговидец: Господь, Господь Бог щедр и милостив, и истинен (Исх.34:6). Пророк Давид: Возвеличися до небес милость Твоя, Господи (Пс.56:11), и опять: Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив (Пс.102:8) и в прочих местах. Одного Бог требует: да оставит нечестивый пути своя, и муж беззаконен советы своя, и да обратится ко Господу, и помилован будет (Ис.55:7). Когда ты противился воле Божией, Бог тебя миловал; ныне ли не помилует тебя, когда хочешь и стараешься исполнить волю Его. Ибо если человек чистосердечно обращается от грехов своих к Богу, то и Бог с Своей благодатью обращается к нему и приемлет его в Свою милость. – Царь Езекия, после того, как сказал ему Бог через Исаию: заповеждь дому твоему, умреши бо (4Цар.20:1), изменил сердце своё и опечалился; тогда Бог через того же пророка сказал ему: се, приложу к летом твоим лет пятнадесять (4Цар.20:6). И опять, говоря сообразно с сердцем ниневитян через Иону, Он сказал: еще три дня, и Ниневия превратится (Ион.3:4). Ниневитяне раскаялись в грехах своих, и Бог пощадил их город.

(Из келейных записок покойного афонского иеромонаха о.Арсения)

Суеты и заботы мира сего увлекают людей, так что иные даже забывают о вечности, неминуемой для каждого из нас. Если так усердно заботимся о маловременной жизни, то как же должны мы заботиться о загробной участи нашей, которая решится однажды и навсегда – на бесконечные веки? Вникнем в сущность мирской жизни и увидим, как всё непрочно, ненадёжно, маловременно, суетно, грешно, по слову Святого Писания: весь мир во зле лежит. Если б не дано нам было будущей жизни, то для чего б и жить на свете? Разберите все удовольствия века сего, как они пусты, ничтожны и преходящи, как сон или как дуновение ветра, почему и говорит нам Святое Писание: не любите мира и иже в нём.

Чаще должно помнить о том часе, в который вместе с телом на земле всё земное оставим; одни лишь дела наши, и добрые, и худые не останутся на земле, они предстанут с нами пред судилище Божие, где каждый из нас или прославится или посрамится навеки. Сподоби Господи первого и избави последнего, о чём и будем умолять Его благость.

Господь сказал: Аз есмь свет миру, а потому прилепляющиеся к земному во тьме ходят, связавши себя тяжкими узами привязанностей житейских, омрачающих душу; они как бы в плену. Человек, по естеству своему, создан на прославление имени Божия, но, поработившись суетному миру, он утрачивает это высокое назначение. Необходимые земные потребности человека очень незначительны, удовлетворение им не может отвлечь его от Бога, но человек, не довольствуясь необходимым, старается в продолжение всей жизни своей об улучшении своего земного существования, и об обеспечении оного на будущее время; под видом необходимого вводит в жизнь много излишнего: в пище, одежде и во всей домашней обстановке, и боится как бы не оскудеть и через то не лишиться возможности проводить жизнь свою с излишествами. Привычки, кои сделались как бы необходимой потребностью, вот это и есть те узы, коими человек добровольно связал себя и прилепился к миру, поработился ему. Настаёт праздничный день, назначенный Богу, но ему нет праздника, у него бесконечные мирские дела; пришёл он в храм Божий, но ум его занят не Богом, а миром; увлекаясь размышлениями о земном, он забывает о Боге и вместо оставления грехов, выходит из дома Божия с большим греховным бременем. Если он и дома молится Богу, то это более дело обычное, ибо ум его постоянно витает в суетных помышлениях о вещественном. Ложится спать он с теми же житейскими попечениями, которые не оставляют его и в продолжение сна; встаёт он, и первая его мысль не о Боге, не о душе своей, а о земных делах. При таком образе жизни само собой разумеется, что человек всецело поглощается заботами о земном, не имеет ни страха Божия, ни любви к Богу, забывает о том, для чего он создан, будущая жизнь ему представляется чем-то отдалённым, как бы не относящимся к нему, и так он проводит и кончает земную жизнь свою, делаясь пред Богом вполне виновным. Иногда Господь, по милосердию Своему, посещает человека потерями в земных делах его или болезнями, и это вразумляет его; но не все удостаиваются сего милосердия Божия.

Возопием из глубины сердца к Всещедрому Богу, и Он услышит глас моления нашего. Милосердие Божие к кающимся грешникам беспредельно. Дух Святой устами пророка Исаии изрёк: Еда забудет жена отроча свое, еже не помиловати исчадия чрева своего? Аще же и забудет сих жена, но Аз не забуду тебе. Здесь мы имеем Господа милующего, а там в нём узрим Судию праведного; там никто не заступит нас и никто не поможет нам; там каждый восприимет достойное по делам своим. Там единожды и навсегда, на несчётные миллионы веков, на безпредельную вечность, решится участь каждого из нас. Там праведники просияют, яко солнце; – а о положении грешников святой Макарий Великий пишет следующее: там грешники будут рыдать, как младенцы; слёзы их будут жечь тела их, но пользы им никакой не принесут, и потому святой угодник Божий убеждает всех здесь плакать, ибо малые капли слёз, проливаемые от сокрушения сердечного, утушают геенну огненную.

Иные, обременивши себя грехами, приходят, наконец, к той мысли, что уже невозможно им выпутаться из сетей диавольских, впадают в отчаяние и делаются заживо добычей врага; таковые должны привести себе на ум сказанное в Священном Писании: несть грех побеждающь милосердие Божие. Святые отцы утверждают, что нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного.

Милосердие Божие подобно беспредельному морю, в сравнении с коим все грехи людей, как одна горсть земли, которая, быв повергнута в бездну милосердия Божия, всесовершенно поглощается им. Истинное покаяние и сердечное сокрушение о грехах освобождают человека от всех его грехов, что видим мы из евангельской притчи о блудном сыне.

Не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему, – сказал Господь.

Большую приносят нам пользу дела милосердия; вспомним Святое Евангелие о страшном суде Божием, там одни лишь эти дела спрошены будут. Надобно, как можно, стараться более делать добрых дел, щедрее помогать нуждающимся, особенно погорельцам, которые с малыми детьми без крова и приюта – и холодные, и голодные, и раздетые; дорога для них помощь. Благодетельствуя им, мы несравненно более окажем самим себе помощи. Иные делают разные посмертные по духовным распоряжения; но такая жертва далеко, далеко не может равняться с той, которая делается своими тёплыми руками. Блажени милостивии, – сказал Господь, – ибо они помилованы будут, а немилостивые и от Господа не удостоятся милости.

В городе Ельце с особенным усердием принята была афонская святыня, посетившая город на пути её следования на святой Афон. Братия, сопровождавшие святыню, имели пребывание у тамошних боголюбивых граждан Н.М.К. и его достойнейшей супруги М.Н. Вскоре по прибытии от них святыни М.Н. тяжко заболела тифозной горячкой, но до самой кончины была в памяти, желала знать о святыне и о сопутствующих ей братиях, где они находятся, и в последнюю предсмертную ночь она сподобилась видеть отверстые небеса и неизречённый небесный свет и, призвав своего мужа, сказала ему: я уже не останусь на земле; если б ты видел, что я вижу, и ты б не остался. Ничто земное не может заменить это сокровище, теперь прощайте, – я ни за что не останусь, и с этими словами мирно почила о Господе раба Его Мария. Преисполненная любви к ближним, она жила для того, чтобы делать добро всем; во всех чертах лица её выражалось милосердие и желание угодить каждому, и сбылись на ней слова евангельские: блажени милостивии, яко тии помилованы будут.

Вот прекрасный пример для подражания всем желающим спастись и вместе с тем поучительное вразумление, что как часто мнение людей бывает ошибочно; после посещения святыни вскоре последовавшая кончина М.Н.К., матери большого семейства, вероятно, в иных возбудила ту мысль, что её тёплое к святыне усердие должно бы не сократить, а продлить её жизнь, но Господь устроил лучше, как для неё собственно, так и для многих, ибо бывшее ей небесное явление должно каждого христианина возбудить попещись о душе своей, дабы сподобиться небесного блаженства.

Кому не приходит на мысль, что нас ждёт в будущем, что там встретим мы? И вот, по милосердию Божию открывается отчасти эта таинственная завеса для удостоверения нас о неизречённом блаженстве, уготованном любящим Бога.

(Кирилла архиепископа Александрийского)

Боюсь смерти, потому что она горька. Трепещу геенны бесконечной. Ужасаюсь тартара, где нет и малой теплоты. Боюсь тьмы, где нет и слабого мерцания света. Трепещу червя, который будет нестерпимо угрызать и угрызениям которого не будет конца. Трепещу грозных ангелов, которые будут присутствовать на суде. Ужас объемлет меня, когда размышляю о дне страшного и нелицеприятного суда, о престоле грозном, о Судие праведном. Страшусь реки огненной, которая течёт перед престолом и кипит ужасающим пламенем острых мечей. Боюсь мучений непрерывных. Трепещу казней, не имеющих конца. Боюсь мрака. Боюсь тьмы кромешной. Боюсь уз, которые никогда не разрешатся, – скрежетания зубов, плача безутешного, неминуемых обличений.

Судия праведный не потребует ни доносителей, ни свидетелей, не будет нуждаться в посторонних показаниях или уликах; но всё, что мы ни сделали, о чём ни говорили, о чём ни думали, всё обнаружит пред очами нас грешных. Тогда никто не будет ходатайствовать за нас; никто не освободит от мучения – ни отец, ни мать, ни дочь, ни другой кто-либо из родных, ни сосед, ни друг, ни благодетель, и ничто не избавит: ни раздача имений, ни множество богатства, ни гордость могущества – всё это, как прах, в прах обратится. И подсудимый один будет ожидать приговор, который, смотря по делам, или освободит его от наказания, или осудит на вечные мучения.

О, горе мне, горе мне! Совесть будет обличать меня, писания свидетельствовать против меня и уличать меня. О, душа, дышащая сквернами, с гнусными делами твоими! Увы мне! Я растлил телесный храм и опечалил Духа Святого. О Боже! Истинны дела Твои, правы пути Твои и неисследованы судьбы Твои! Ради временного греховного наслаждения вечно мучусь, ради плотской сладости предаюсь огню. Праведен суд Божий, потому что когда меня призывали – я не послушался, учили – не внимал наставлениям, доказывали мне – я пренебрегал. А что прочитывал и познавал, тому не давал веры. Я не почитал для себя худым оставаться в небрежении, лености и в унынии, но, провождая время в пустых шатаньях и беседах, любил наслаждаться и насыщаться суетой и тревогами мирскими; в радостях и веселии мирском проводил все годы, месяцы и дни моей жизни, трудился, подвизался, страдал, – но всё в пустых заботах о временном, тленном и земном.

Но какому страху и трепету подвергается душа, какая предлежит ей борьба и чем она должна запастись на неминуемое время разлучения её от тела – на это я не обращал внимания и не подумал вовремя. Между тем при исходе души окружают нас с одной стороны воинства и силы небесные, с другой – начальники тьмы, силы вражеские, содержащие в своей власти мир лукавый, начальники мытарств, воздушные истязатели и надзиратели над нашими делами, с ними и исконный человекоубийца диавол, сильный в злобе своей, которого язык, по слову пророка, как острая бритва (Пс.51:4), стрелы сильного изощрены, со угльми пустынными (Пс.119:4) и который приседит, яко лев в ограде (Пс.9:30), великий змий, отступник, ад, разверзающий уста свои, князь власти тьмы, имеющий державу смерти, который особенным некиим образом истязует душу, представляя и исчисляя все грехи и беззакония, сделанные нами делом, словом, в ведении и неведении, от юности до дня кончины, когда душа вземлется на суд Божий.

Воображаешь ли, душа моя, какой страх и ужас обымет тебя в тот день, когда увидишь страшных, диких, жестоких, немилостивых и бесстыдных демонов, которые будут стоять перед тобой, как мрачные мурины? Одно видение их ужаснее всяких мук. Смотря на них, душа смущается, приходит в волнение, мятётся, старается укрыться, чтобы не видеть их, прибегая к ангелам Божиим.

Душа, поддерживаемая и возвышаемая ангелами, проходя воздушные пространства, на пути своём встречает мытарства, – как бы отдельные группы духов, которые наблюдают над восхождением душ, задерживают их и препятствуют восходящим. Каждое мытарство, как особое отделение духов, представляет душе свои особенные грехи. Первое мытарство – духов оглаголания и чревного неистовства. На нём представляются духами грехи, в которых душа согрешила словом, каковы: ложь, клевета, заклятия, клятвопреступления, празднословие, злословие, пустословие, кощунства, ругательства. К ним присоединяются и грехи чревобесия: блудодеяние, пьянство, безмерные смехи, нечистые и непристойные целования, блудные песни. Вопреки им святые ангелы, которые некогда наставляли и руководили душу в добре, обнаруживают то, что она говорила доброго устами и языком: указывают на молитвы, благодарение, пение псалмов и духовных песней, чтение Писаний, – словом, выставляют всё то, что мы устами и языком принесли в благоугождение Богу. Второе мытарство духов льсти и прелести – к видению очей. Они износят то, чем страстно поражалось наше зрение, что приглядно казалось для глаз, и влекут к себе пристрастных к непристойному взиранию, к непотребному любопытству и к необузданному воззрению. Третье мытарство духов нашёптывателей – к чувству слуха или просто наушников. Всё, что льстиво раздражает наш слух и страстно услаждает нас в их ведении, и они всё приемлют, к чему пристрастны были любители слушать, и хранят до суда. Четвёртое мытарство стражников над прелестью обоняния: всё, что служит к страстному услаждению чувства обоняния, как то: благовонные экстракты из растений и цветов, так называемые «духи», масти, обыкновенно употребляемые на прельщение блудными женщинами, – всё это содержится стражниками этого мытарства. Пятое мытарство сторожит то, что сделано лукавого и непотребного осязанием рук. Прочие мытарства – мытарство злобы, зависти и ревности, тщеславия и гордости, раздражительности и гнева, острожёлчия и ярости, блуда и прелюбодейства, и рукоблудия, – также убийства и чародеяния и прочих деяний богомерзких и скверных, о которых на сей раз не говорим подробно, потому что расскажем в другое время в правильном порядке, так как всякая душевная страсть и всякий грех имеет своих представителей и истязателей.

Видя всё это и ещё большее и гораздо худшее, душа ужасается, трепещет и мятётся, доколе не произнесён будет приговор освобождения или осуждения. Так тягостен, болезнен, плачевен и безутешен этот час ожидания – что будет? – когда мучишься от неизвестности. Небесные силы стоят против нечистых духов и приносят добрые деяния души делами, словами, помышлениями, намерениями и мыслями, – между добрыми и злыми ангелами стоит душа в страхе и трепете, пока от деяний – слов и дел своих – или, подвергшись осуждению, будет связана, или, оправданная, освободится; ибо всякий свяжется узами собственных своих грехов. И если душа окажется в благочестивой жизни достойной и богоугодной в сем веке, то принимают её ангелы Божии, и уже без печали совершает она своё шествие, имея спутниками святые силы, как говорит Писание: яко веселящихся всех жилище в Тебе (Пс.86:7). И исполняется писанное: отбеже болезнь, и печаль, и воздыхание (Ис.35:10). Душа, освободившись от лукавых, злых и страшных духов, наследует эту неизглаголанную радость. Если же какая душа окажется жившей в небрежении и распутстве, услышит ужасный оный глас: да возмется нечестивый, да не узрит славы Господни (Ис.26:10). И наступят для неё дни гнева, скорби, нужды и тесноты, дни тьмы и мрака. Святые ангелы оставляют её, и она подвергается власти мрачных демонов, которые сперва мучат её немилосердно и потом ввергают её, связанную неразрешимыми узами, в землю тёмную и мрачную, в низменные её части, в преисподние узилища, в темницы ада, где заключены души от века умерших грешников, – в землю темну и мрачну, в землю тьмы вечной, идеже несть свет, ниже жизнь человеков, как говорит Иов (Иов.10:21–22), но где пребывает вечная болезнь, бесконечная печаль, непрестанный плач, неумолкающий скрежет зубов и непрерываемые воздыхания. Там горе, – горе всегдашнее. «Увы мне, увы мне! – восклицает душа, – и нет помощника, – вопиет, – и никто не избавляет». Невозможно пересказать той крайней тягости, жалостного состояния; отказывается язык выразить болезни и страдания там находящихся и заключённых душ, никто из людей не может вообразить страха и ужаса, никакие уста человеческие не в состоянии высказать беду и тесноту заключённых. Стенают они всегда и непрестанно – и нет милующего. Зовут – и никто не слышит. Рыдают, и никто не утешает, никто не идёт на помощь! Взывают и крушатся, – но никто не оказывает милости и сострадания.

Тогда – где похвалы мира сего? Где тщеславие? Где пища? Где наслаждение? Где довольство и пресыщение? Где мечтательные планы? Где покой? Где мир? Где имения? Где благородие? Где красота? Где мужество плоти? Где красота женская, обманчивая и губительная? Где дерзость бесстыдная? Где красивые одежды? Где нечистая и гнусная сладость греха? Где водимые мерзкой мужеложственной сладостью? Где помазующие и окуривающие себя миром и благовониями? Где пирующие с тимпанами и гуслями? Куда скрылось высокомерие живших без всякой боязни? Где пристрастие в деньгам и имуществу и происходящее от них немилосердие? Где бесчеловечная гордость, гнушающаяся всеми и внушающая уважать только одного себя? Где пустая и суетная человеческая слава? Где нечистота и ненасытимое вожделение? Где величие и господство? Где царь? Где князь? Где настоятель? Где начальники? Где гордящиеся множеством богатства своего, несострадательные к нищим и Бога презирающие? Где театры, зрелища и увеселения, где кощунники, смеходеи, насмешники и беспечально живущие? Где мягкие одеяния и мягкие постели? Где высокие здания и широкие ворота? Где пожившие в бесстрашии? Тогда, увидевши себя без всего, – ужаснутся; ужаснувшись, воскликнут; смутившись, подвигнутся: трепет обнимет их и болезни, как рождающую, и, уносимые бурным вихрем, сокрушатся! Где мудрость мудрых, благоязычие ораторов и суетная учёность? Увы, смятошася, подвигошася яко пияный, и вся мудрость их исчезе (Пс.106:27). Где премудр, где книжник, где совопросник века сего? (1Кор.1:20).

О, братья! Помыслите, каковым подобает быть нам, имеющим отдать подробный отчёт в каждом поступке нашем и великом, и малом! Даже за каждое праздное слово мы дадим ответ Праведному Судии (Мф.12:36). С другой стороны, каковыми надобно быть нам на тот час для получения той милости у Бога, чтобы при разлучении нас друг от друга стать одесную Царя Небесного?! В какой степени нам нужно приготовиться к той неизглаголанной радости, чтобы услышать сладчайший глас Царя царствующих к тем, которые будут по правую у Него сторону: Приидите благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф.25:34)? Тогда наследуем блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1Кор.2:9); и тогда-то уже не будет тревожить нас никакая печаль, никакая болезнь и опасение. Будем чаще помышлять об этом.

Будем представлять себе и бесконечную муку грешников, и то, какой они будут испытывать стыд пред праведным Судиёй, когда, приведённые на страшное судилище, не будут в состоянии сказать ни одного слова в своё оправдание. Какому подвергнутся сраму, когда будут отделены на левую сторону Царя! Какой мрак покроет их, когда Господь возглаголет к ним гневом Своим и яростью Своею смятет их (Пс.2:5), когда скажет к ним: Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелам его (Мф.25:41). Увы мне, увы мне! Какая скорбь и болезнь, какая теснота, какой страх и трепет обнимет дух их, когда услышат грозный глас всех сил небесных: да возвратятся грешницы во ад! (Пс.9:18). О горе, горе! Какой поднимут плач, вопль и рыдание ведомые на горькие вечные муки! Как будут стонать, биться и терзаться! Увы мне, увы мне! Каково то место, где плачевоплие, скрежет зубов, так называемый тартар, которого и сам диавол трепещет! О горе, горе! Какова та геенна с неугасаемым огнём, который горит и не освещает! Увы мне, увы мне! Каков тот неусыпающий и ядовитый червь! Увы, увы! Какова тамошняя тьма внешняя, никогда ничем не освещаемая! Увы мне, увы мне! Каковы те немилостивые и жестокосердые ангелы, которые приставлены находиться при муках, ибо они жестоко посрамляют и люто бьют! Мучимые усильно взывают там, и нет никого, кто бы спас их; воззовут ко Господу – и не услышит их. Тогда уразумеют, что всё земное, житейское – пустота, и то, что считали они благом здесь, опротивеет; чем они услаждались, то окажется горче желчи и всякого яда.

Увы грешникам! Вот праведники стоят одесную Царя, а они скорбят. Теперь, когда грешники рыдают, праведники ликовствуют; праведники в прохладе, – грешники в томлении и бедствии. Увы, грешникам! Они осуждаются, а праведники прославляются. Увы грешникам: когда праведники наслаждаются всякими благами, они во всяком лишении бедствуют! Увы грешникам: когда праведники ублажаются, они унижаются. Праведники во святыне, грешники же в огнепалении. Праведники восхваляются, а грешники в поругании. Праведники во святых обителях, грешники в вечном изгнании. Праведники услышат: приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира. Грешники же: идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелам его. Праведники в раю, грешники в неугасимом огне. Праведники наслаждаются, грешники злостраждут. Праведники ликуют, грешники мучатся связанные. Праведники поют, грешники плачут. Праведники возглашают Трисвятую песнь, грешники оплакивают своё треокаянство. Праведники вкушают сладость пения, грешники терпят свою бедственную погибель. Праведники в недрах Авраамовых, грешники в кипучих волнах велиара. Праведники в спокойствии, грешники в смущении. Праведники орошаются, грешники опаляются пламенем. Праведники веселятся, грешники иссыхают в горькой печали. Праведники в величии, грешники в тлении. Праведники возвышаются, грешники глубже и глубже низлагаются. Праведники окружаются светом, грешники пребывают во мраке. Праведники блаженствуют, грешники мятутся. Праведники наслаждаются созерцанием Бога, грешников сокрушает пламень огненный. Праведники – сосуды избрания, грешники – сосуды геенны. Праведники – очищенное золото, испробованное серебро, драгоценные камни, грешники – дрова, стебли, сено, подгнёта для огня. Праведники – царская пшеница, грешники – гибельные плевелы. Праведники – избранное семя, грешники – плевелы, пища огня. Праведники – божественная соль, грешники – смрад и зловоние. Праведники – чистые Божии храмы, грешники скверные жилища демонов. Праведники – в светлом чертоге, грешники в бездонной пропасти. Праведники в светосияниях, в лучезарном свете, грешники в бурном мраке. Праведники с ангелами, грешники с демонами. Праведники ликуют с ангелами, грешники рыдают с демонами. Праведники среди света, грешники среди тьмы. Праведники утешаются Святым Духом (Параклитом), грешники раздираются в муках с демонами. Праведники предстоят престолу Владыки, грешники стоят перед непроходимым мраком. Праведники всегда открыто взирают на лице Христово, грешники бессменно стоят перед лицом диавола. Праведники поучаются тайнам Божиим от ангелов, грешников научают своим тайнам демоны. Праведники возносят молитвы, грешники – непрестанный плач. Праведники находятся в горних селениях, грешники пресмыкаются долу. Праведники на небеси, грешники в бездне. Праведники в вечной жизни, грешники в погибели смертной. Праведники в руце Божии, грешники там, где диаволы. Праведники (в общении) с Богом, грешники с сатаной.

Увы грешникам, когда они будут разлучены с праведниками! Увы грешникам, потому что дела их обнаруживаются и помышления сердец объявляются! Увы грешникам, потому что хитрые намерения (сочетания умные) их обличаются и сплетение лукавых помыслов распутываются и истязуются, и мысль взвешивается! Увы грешникам, потому что они ненавистны для святых ангелов и гнусны для святых мучеников! Увы грешникам, потому что они изгоняются из чертога! Увы! Какое тогда раскаяние! Увы! Какая тогдашняя скорбь, какая тогдашняя нужда. Увы! Какая тогдашняя буря! Ужасно разлучаться от святых, ещё ужаснее разлучаться от Бога. Бесчестно быть связанным по рукам и ногам и быть вверженным в огнь. Болезненно, горестно быть отосланным во внешнюю мрачную тьму, чтобы скрежетать зубами и истаевать; тяжко непрестанно мучиться. Ужасно, когда запекается язык от пламени; безотрадно просить капли воды и не получать. Горько быть во огне, вопить и не получать помощи. Непроходима дебрь, и неизмерима пропасть. Заключённик не убежит оттуда; не будет выхода держимому, непроходима темничная стена; жестоки стражи, темница мрачна; узы неразрешимы, оковы неснимаемы. Слуги того адского пламени дики и свирепы. Ужасны и мучительны орудия. Ногти тверды и несокрушимы. Жилы воловьи жестоки. Смолы мутны и кипучи. Гнойна площадь зрелища. Одры раскалены до красноты угля. Жар невыносимый. Червь смраден и зловонен. Судилище зарыто для прощения и милости. Судия нелицеприятен. На приговор нет извета к оправданию. Лица сильных посрамлены. Властители стали убоги, цари – нищи. Мудрецы стали невеждами. Сладкоречивые ораторы – немыми и неприятными, богатые – безумными.

Не слышно притворных речей льстецов. Кривизны лукавства объявлены. Неправда лихоимцев обнаружена. Смрад душит обоняние сребролюбцев. Разоблачена скрытная гнилость лицемеров. Соразмеряют с виной налагающие язвы, перед сими всё обнаружено и объявлено. Увы грешникам, потому что они нечисты, скверны и мерзки пред Богом! Как оземленели и осквернели их души! Как смердят их тела от блуда, от ненасытности блужения и блудного пресыщения! Как они осквернили тело и душу, не соблюдши одежды святого Крещения! Как без стыда и срама предавались объядению и распутному пьянству, наполняя безмерно своё чрево; не пребывали в воздержании и не удовольствовались нужным удовлетворением своих потребностей, но, употребляя богатство своё на чувственные удовольствия, как свиньи, валялись в сладости чувственной, провели дни и годы своей жизни в скверных помыслах, злых намерениях, празднословии и песнях блудных! Как в ослеплении изменили своё сердце, не приняв в ум того, что сочеталися со Христом и отреклись от диавола! Как отдалились от прямого пути, ходивши во тьме неведения, предавшись сну лености и погрузившись на дно геенны! Как отчуждались света добродетелей, возлюбив греховную тьму, чтобы ходить им широким и пространным путём злобы! Как они забыли пришествие Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и Его бесчисленные и неисследимые благодеяния. И очистившись водой божественного крещения, освятившись Святым Духом и украсившись миром духовного радования, ради ничтожной, гнусной и независтной сладости пренебрегли столь великими дарами и поработили себя духу блуда и прелюбодейства? Увы оставившим усыновление Богу и предавшимся сладостям мира! Увы следующим мирским мудрованиям! Увы любящим тьму греховную! Горе удаляющимся от света истины! Увы ходящим в ночи греха! Увы оставляющим светлый день благоведения! Увы предающимся злому обычаю смеха! Увы украшающимся для того, чтобы уязвлять души в нечистые наслаждения блуда! Поистине, приукрашения себя есть уда диавола; для тех, которые желают и ищут спасения, оно ненавистно. Увы клевещущим друг на друга! Горе наушникам и производящим раздоры и мятежи! Увы клянущимся ради сластолюбия! Увы клятвопреступникам! Увы чревоугодникам, имже бог чрево (Флп.3:19). Увы пьяницам!

Блажен, кто в здешней жизни уничижает и смиряет себя ради Бога; он возвеличен будет всевышним Богом, прославлен ангелами и не станет на суде ошуюю! Блажен человек, который пребывает в молитвах, терпелив в постах, с радостью предстоит на бдениях, борется и прогоняет сон, преклоняет колена на Божие славословие, ударяет в перси, возносит руки горе, возводит очи на небо к Господу, размышляет о Сидящем на престоле славы, о Испытующем сердца и утробы (Откр.2:23). Ибо такой насладится вечными благами и соделается другом, братом, сыном и наследником Божиим; лице его воссияет, как солнце, в день судный, в Царствии Небесном. Кто любит истину, тот становится другом Божиим, а кто постоянно лжёт, тот друг демонов. Ненавидящий лесть избавляется проклятия. Кто терпит искушение, тот венчается, как исповедник, пред престолом Христовым. Кто в напастях ропщет и негодует, в приключившейся скорби унывает и хулит, тот впал в прелесть и не имеет упования. Кроткий, тихий, смиренномудрый Богом похваляется, ангелами ублажается и людьми почитается. А человека гневливого, ярого и желчного Бог ненавидит; таковой питается плодами горечи бесовской, пьёт вино змеиной ярости и неизлечимый яд аспида. Чистые сердцем созерцают славу Божию; осквернившие же ум свой и соделавшие зло видят диавола. Помышляющие о непотребном и вредном на ближнего устраняют себя от приобщения божественного. Намазывающиеся благовонными мазями, притирающие лица свои белилами и нарумянивающиеся и обвешивающиеся камнями с целью уловить и прельстить души других в нечистые пожелания и непотребные похоти и в сатанинские угождения: таковым в день судный нет места между благочестивыми и верными; но будут мучиться наряду с презрителями заповедей Божиих. Кто страстно взирает на чуждую доброту и красоту, тот лишается райской красоты. Радующиеся грехопадению других, сами впадают в грех. Желающие чужого лишаются своего и погибают. Гордые, тщеславные, человекоугодники осуждаются с диаволом. Лицемеры мучатся с сатаной. Питающие тело свыше меры и потребы оставляют душу голодной. Кто грешит в разуме и без принуждения и не кается, тот мучится с неверными. Те, которые говорят: «В молодости погрешим, в старости покаемся», находятся в поругании и прельщении у демонов, потому что сознательно и свободно согрешают, или соизволяют на грех и покаяния не сподобляются, но в молодых летах серпом смерти пожинаются, как Аммон (4Цар.21:19–24), царь иудейский, который прогневал Бога своими нечестивыми намерениями и скверными мыслями. Осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное сердце у тех, которые говорят: «Завтра покаемся, а сегодня погрешим»; таковые погубляют настоящий день, растлевают и оскверняют тело, грязнят свою душу и омрачают ум, затмевают мысль и заглушают совесть, – а и не подумают, что завтра они, может быть, будут похищены смертью.

Кто не оплакивает падения блудного, кто не рыдает над грехом прелюбодеяния, кто не болезнует за осквернение мужеложством и горько не плачет за мерзость малакии (рукоблудия), никто из таких грешников не способен искренно каяться в прежних грехах и избегать будущих. Те, которые не ищут того, что потеряла душа их, не приобрели и того, что обращается во спасение; те, которые не рассчитывают, как прибавляют убыток к убытку, не только не получают прибыли, но и головы теряют; те, которые не трудятся разумно и не бодрствуют в молитвах, попадают в плен своих суетных помыслов, а пленённые, нехотя и не по воле, работают злому обычаю. Кто невнимательно участвует в богослужении, тот весьма многого лишается. Кто не слушает с охотой и вниманием Божественных Писаний, но предаётся сну лености, тот вместе с пятью юродивыми девами заключится вне чертога небесного Жениха. Пренебрегающие постом как средством ко спасению погружаются в чревоугождение и одолеваются грехом, борющим похотью блудной. Не соблюдшие заповедей Божиих уязвляются от демонов и осуждаются к геенне огненной. Удаляющиеся от святой церкви и причастия святых Таин бывают врагами Божиими и друзьями демонов. Ереси безбожных еретиков будут посрамлены; род неверных погибнет, равно и полчища иудеев, уста богоборных евреев заградятся. Когда воссядет судить Испытающий сердца и утробы, острейший паче всякого меча обоюдуостра, доходящий даже до разделения плоти и духа, членов же и мозгов, и судящий помышления и мысли сердечные, – тогда увидишь не часть какую-нибудь из многого, но всё открытым, всё обнаруженным. Тогда волка не укроет овечья шкура и внешняя наружность дел не прикроет внутренних помышлений. Нет создания, которое бы не было известно Создавшему, но вся нага и объявлена пред очами Его.

Ополчимся же Божиими заповедями против страстей плоти, смирим гордые помыслы, подвигнемся на брань с диаволом, озарим мысль духовной бодростью (трезвением), подавим греховные вожделения, позаботимся приобресть готовность и любовь к молитве, трезвенный ум, бодренную мысль, чистую совесть, всегдашнее воздержание, усердный пост, нелицемерную любовь, истинную чистоту, нескверное целомудрие, нельстивое смирение. Постараемся приобресть непрестанное псалмопение, чтение без тщеславия, коленопреклонения без гордости, моление нескудное, житие чистое, правду в словах, усердное странноприимство, милостыню без размышлений, благоугодное терпение. Остановим потоки желчи, истребим гнев, удалим от себя уныние, пресечём ярость, отринем печаль, иссушим сребролюбие, чтобы не убояться нам общей смерти, этого жнеца рода человеческого, не убоимся губителя человеков. Истинная смерть не та, которая разлучает душу от тела, но та, которая удаляет душу от Бога. Бог есть живот; кто отлучает себя от Него, тот умирает и не имеет дерзновения к Богу, потому что отдалился от живота. Истинная смерть от диавола. Отец смерти – диавол стоит, как крепко вооружённый ратоборец, чтобы напасть на нас во святые дни и повергнуть в свою власть, и потом сказать: «Победил Христовых воинов, показавши им женскую красоту, прельстил их слух; погубил в гордости и чревоугождении; запутал в похотях, соблазнил пьянством; отринув от Бога, я поверг их в пропасть блужения». Не дадим нечистым демонам посмеяться над нами: мы имеем Бога, Который есть наш Спаситель, а демонов погубитель. Имея на себе это мертвенное тело, мы не избежим смерти, но не смутимся и да подвигнемся мужественно на победу над нечистыми демонами. Если мы будем иметь в сердце страх Божий и в душе будем носить память о смерти, то пусть вооружаются на нас все демоны, но не причинят нам никакого вреда; а они окажутся овнами, без успеха бьющими стену, потому что стену нашу найдут несокрушимой, так как с нами будет Господь Бог наш, Которому принадлежит слава, честь и власть во веки веков. Аминь.

(Епископа Феофана)

Учителю, что сотворив,

живот вечный наследую? (Лк.10:25).

Так некогда вопрошал Господа один законник! И тот вопрошал Господа, искушая Его, как бы любопытствуя только, что скажет Учитель, ибо сам знал, какой надо сделать на это ответ. – Но можно вопрошать о пути ко спасению и не из пустого любопытства, а по искреннему желанию получить на него прямой ответ – неведомый или забытый, вопрошать по кровной нужде, потому что душа болит и сердце томится недоумениями, – что сотворив, живот вечный наследуем?

Такое томительное недоумение тем естественнее, чем неопределённее сфера мыслей, окружающая вопрошающих, и чем более разномыслия встречают они в Писаниях и речах человеческих. И не в таком ли положении находимся мы ныне? Осмотритесь кругом и увидите, что и те, кои от нас, не одно говорят. Иной, например, говорит: молись – и спасёт Господь; другой – плачь, сокрушайся – и Бог не уничижит; третий – твори милостыню, и та покроет множество грехов; тот – постись и приметайся к дому Божию; а сей – брось всё и удалися бегая, и водворися в пустыню. Вот сколько разных ответов у наших! И это всё истины, правила спасительные, с которыми неизбежно встретиться на пути спасения. Что же касается до тех, кои считают себя сущими от нас, но перестали уже быть нашими, – разумею христиан, увлёкшихся духом века и суемудрия, – до тех, которые, присвоив себе несколько здравых понятий, заимствованных в христианстве, и возмечтав о себе много, оставили нас и сердцем отделились от Христа Господа, хотя языком исповедуют ещё Его, – что до них касается, то между ними ещё более самого грустного и болезненного разномыслия, уклонившегося от пути истины и блуждающего на распутиях лжи. Не случалось ли и самим вам или слышать при разговоре, или читать в книге, как иные умствуют о порядке вещей, коему надлежало бы быть по их уму, вместо того, который теперь есть? О спасении души здесь и помину нет. Блаженство вечное, если оно допускается, считается уже как бы обладаемым по каким-то правам человечества и вся забота обращена на то, как бы в придаток к тому усладить и земную жизнь и превратить её из горестной в райскую. В сем духе иной возглашает: не верь ничему, кроме ума твоего, следуй влечениям природы твоей, будь независим, живи в своё удовольствие и не позволяй чужой руке лежать на выи твоей, – и будешь счастлив; другой проповедует: где не распложают общественных увеселений, театров и тому подобного, – там и жизнь не жизнь. Там слышится: прямой дорогой идти нельзя, нужно уменье жить, уменье так вести дела, чтоб не терять своего интереса и не дать другим подметить своих планов, намерений, чувств (это у них называется благоразумием...); здесь говорится, что если не защищать своей чести и достоинства, то пропадёшь. – Замечаете ли, какое всё это мрачное мудрование! И однако ж оно составляет, можно сказать, основание обычаев света, и его можно встретить свободно ходящим и в простой беседе, и в большом собрании, и в книге печатной не одной. Вообразите же теперь, что должно произойти в уме и сердце вашего знакомого, а иногда, может быть, вашей дочери и вашего сына, когда в одном, другом, третьем месте встретят их подобные речи, когда в одной книге вычитают они такие мысли, в другой и третьей ещё хуже, – и это не один день или месяц, а целые годы, – когда притом вокруг себя они видят обычаи, напитанные тем же духом, а тут в своём сердце, искушаемом соблазнами, возникают прихотливые помыслы, колеблющие доброе настроение, – вообразите, что все сии разносторонние впечатления – за один раз – соберутся в юную, да и не в юную, может быть, душу, – что тогда должно почувствовать сердце, особенно сердце, ещё не забывшее Господа и дорожащее словом истины, исшедшим из уст Божественных? – Я слышу из глубины сего сердца исходящий вопль, подобный воплю апостолов, устрашённых бурей, и Петра, начавшего утопать: «Господи! Спаси мя, погибаю. Господи, что сотворю, да спасуся?» Матери и отцы! Слышите ли вы этот вопль?

Не подумайте, что я увлёкся. Нет! Я намеренно хотел выяснить, как естественно, особенно ныне, вопрошать о пути ко спасению, или о пути в Царствие Небесное. И я уверен, что если бы здесь, среди нас, стал сейчас Господь, то все, ищущие прочного добра и видящие, как нынешний дух, нынешнее учение, нынешние порядки разноречат друг с другом, все эти в один голос обратились бы к Господу прежде всего с вопросом: Господи, что сотворим, да живот вечный наследуем? Что сотворим, да спасёмся? Но, братия, Господь вчера и днесь Тойже, и во веки (Евр.13:8). Тогда иудею он велел искать ответа в законе: в законе что писано – како чтеши? Ныне христианину он повелел бы, без сомнения, обратиться к Святому Евангелию – вообще к новозаветному учению или к Церкви Божией, и спросил бы его: что здесь содержится, как разумеешь? Очевидно, что Господь, обратив внимание иудея на закон, хотел внушить ему: нечего тебе и спрашивать! Путь спасения прописан в законе: твори тако, и спасёшься. На то и закон дан, чтоб вести тебя ко спасению. Подобное сему должно сказать и христианам, колеблемым навеянными на них недоумениями: нечего вам спрашивать! Христианство и есть единственный путь ко спасению. – Будьте истинными христианами и спасётесь. На что же святая Церковь, на что догматы и заповеди, на что святые Таинства, наши посты, бдения, молитвы, освящения и прочее? Всё это – или всё, содержимое святой Церковью, и есть верный путь ко спасению. Кто сердечно приемлет и усердно исполняет всё, что заповедует святая Церковь, тот не вне пути спасительного. Посему, если есть это в нас, то нам не совопросничать место, а славословить, – не искать, где спасение, а принимать его готовое, нам предлежащее или нас объемлющее, – всей крепостью воздавать славу, честь и поклонение Господу, спасающему нас во святой Своей Церкви. Что, то есть, должны мы творить? – Свято чтить и неуклонно ходить во всех учениях, уставах и постановлениях святой Церкви, не слушая никаких пустых умствований новомодной философии, которая стремится всё разорить, ничего не созидая.

Думаю, что в вашем уме всё остаётся неопределённым, – что же именно нужно делать, чтоб спастись? Ныне я отвечу вам на это в нескольких словах: веруйте во всё, во что веровать повелевает святая Церковь, и, приемля благодатные силы через таинства и возгревая их через все другие священнодействия, молитвования и учреждения святой Церкви, идите неуклонно путём заповедей, возвещённых нам Господом Иисусом Христом, под руководством законных пастырей, – и спасётесь. Подробное же раскрытие сего отложу до другого времени и заключу слово моё молитвой, чтоб Господь даровал вам свет и разум, да познаете Его и ясно уразумеете путь спасения, принесённый Им на землю и утверждённый в Церкви и столько уже святых людей проведший в рай; – чтоб и вам всем не лишённым быть сего благого чаяния. Аминь.

От прошедшей беседы осталось за нами объяснение одного довольно важного положения. Мы говорили вам, что и ныне, при великом разномыслии окружающих нас людей, естественно спросить: «Господи! Что сотворив, живот вечный наследуем? Господи, что сотворим, да спасёмся?» Мы сказали также, что такой вопрос излишен для христианина, живущего в недрах Христовой Церкви по духу христианства, потому что христианство-то и есть единственный Богом на земле проложенный путь в вечное Царство, или путь ко спасению. Идущему по сему спасительному пути, – что и спрашивать о пути ко спасению? Будь истинным христианином – и будешь в раю; будь истинным христианином – и спасёшься.

Но, может быть, не для всякого ясно, что значит быть истинным христианином или что именно в христианстве предлагается как неотъемлемое условие спасения и вместе как решительный признак того, что кто-нибудь идёт в живот вечный, а не в пагубу. Объяснение сего-то пункта и осталось за нами. Тогда мы ответили на это общим положением, – ныне разъясним то подробнее, взяв в руководство сравнение пути ко спасению с обыкновенным путём.

Собирающемуся идти в путь, чтоб благополучно совершить своё путешествие, надобно знать сей путь, знать направление его и долготу, равно как и всё, могущее встретиться на его протяжении, а при самом шествии надо видеть и его, и то, чем он окружён. Так и христианину, желающему достигнуть живота вечного, надобно знать и ведущий к нему путь и всё, ему соприкосновенное, всё, что и выше его, и окрест, и впереди его, – надобно осветить умственную атмосферу собранием здравых понятий о всём сущем и бывающем, – надобно знать: что есть Бог, что мир сей, как он стоит и куда ведётся, что мы, зачем мы здесь и что ожидает нас за гробом, как нам должно держать себя в отношении ко всему окружающему, к верховному Существу – Богу, к братиям нашим – человекам и к миру невидимому – ангелам и святым. Знающий всё сие шествует при свете; а не знающий сего сидит во тьме и если б вздумал и идти – споткнётся, потому что тьма ослепляет очи его. И только христианство разгоняет тьму сию, давая на всё сие верные ответы в своём учении. Оно учит, что Бог, в Троице прославляемый, – Отец, Сын и Святой Дух, сотворив всё единым словом Своим, всё содержит глаголом силы Своея, и всё ведёт к Своему предназначению, паче же блюдёт человека, и падшего преестественно восстановляет во Христе Спасителе, вразумляя его откровениями и руководя заповедями, определяющими все его обязательные отношения и составляющими собственно путь, коим следует идти. Совокупность всех сих понятий и есть свет, указывающий нам путь и освещающий его. Итак, узнай православное учение христианское и содержи его всем сердцем и будешь видеть путь в царствие и всё окружающее сей путь, и всё, могущее встретиться в продолжении его. Это первое.

Но пусть и знает кто путь, и путь сей освещён, что пользы в сем знании, если нет сил идти по нему? Больной, расслабленный, безногий, лежа при пути, по которому необходимо идти, и так необходимо, что, если не пойдёт, – погибнет, будет только больше сокрушаться от того, что знает и видит сей путь. В таком бы положении были и мы, если б Господь, просветив нас светом ведения, не дал нам сил идти по указанию сего света, ибо сами собой мы не можем идти, не имеем сил, мы расслаблены, разбиты. Но не смущайтесь! Все Божественные силы, яже к животу и благочестию заготовлены уже нам Господом, призвавшим нас в чудный Свой свет (2Пет.2:9), и всякому верующему подаются в святых таинствах Церкви, подаются независтно, в таком обилии, сколько кто желает и может вместить. Крещение возрождает; миропомазание укрепляет; святое причащение преискреннейше соединяет с Господом Иисусом Христом; святое покаяние восставляет падшего, который падает снова по крещении, и прочее. Всякое таинство даёт особую божественную силу, нужную человеку на пути в Царство Небесное. Итак, зная содержимые Церковью таинства, бывай, сколько можно, чаще причастником их, с верою и по всему чину, установленному в святой Божией Церкви, – и силы божественные, нужные к совершению пути в Царство Небесное, никогда не оскудеют в тебе. – Это второе.

Но на пути могут ослабевать и истощаться силы, могут встречаться приманки и увлечения. – От первого должно прекратиться шествие; от второго – принять ложное направление; конец же того и другого – пагуба. Как же быть? Надо обновлять силы и отревать приманки и увлечения. – Что нужно для этого? Одно: неуклонно исполнять все постановления Церкви и все чины её – священнодейственные, молитвенные и осветительные. И вот почему! В святых таинствах мы приемлем благодать Святого Духа как искру божественную, ниспадающую в наше естество. – Как для того, чтоб искра, павшая в вещество, превратилась в пламень, необходим воздух и движение сего воздуха, так необходима своего рода атмосфера и движение сей атмосферы и для того, чтоб искра божественной благодати, принятая нами в таинствах, проникла в наше естество и превратилась в пламень: сию атмосферу и составляет наша церковность – все чины священнодействий, молитв и последований Церкви, окружающих человека во всех положениях; а движение сей атмосферы есть непрестанное последование священнодействий Церкви одних за другими и непрерывное участвование человека то в одном, то в другом. Здесь разумеются дневные службы: вечерня, утреня, литургия, праздники церковные, крестные ходы, молитвования на разные случаи в домах и церквах, путешествие ко святым местам, паче же всего святые посты с говением и причащением святых таин. – Чем кто усерднее участвует во всех сих чинопоследованиях, тем сильнее и сильнее будет разгораться в нём искра благодати, пока не превратится в пламень, поглощающий весь состав его – душевный и телесный. Кто будет так действовать, у того никогда не истощатся силы, тот никогда не потеряет бодрости на пути и не впадёт в беспечность. Этот же способ дарован нам и для того, чтобы отревать от себя приманки и развлечения мира. Кто живёт по уставу Церкви, тот, как за оградой спрятавшийся, не боится соблазнов его. Церковность есть как бы отпевание и отчитывание от омрачения, производимого дыханием мирского духа. Коснётся ли кого эта зараза, – беги в церковь и всё отойдёт. – или будь неуклонно верен указаниям Церкви, и мир не найдёт случая приразиться к тебе, ибо всё, что есть в мире, есть и у нас в Церкви, только в чистейшем и божественнейшем виде... Там гулянья, – у нас святые праздники, там балы, – у нас Церковные служения, там театры, – у нас божественные священнодействия. Сравнивай всякий, что лучше, – и не увлекайся пустой приманкой и не оставляй – ради неё – существенного, плодотворного и питательного. Итак, живи по-церковному, и будешь жить как в духовной атмосфере и ограде, – и силы твои никогда не ослабеют в тебе к продолжению пути, и никакие приманки не увлекут тебя на распутья. – Это третье.

Чтоб не утомить вас, коротко скажу вам четвёртое.

Могут на пути встретиться препятствия, которых не догадаешься, как преодолеть; могут быть расставлены сети, которых не сумеешь миновать; могут быть сочетания стезей, при которых не сообразишь, куда идти; может набежать облако, которое скроет совсем путь и устрашит громом и молниями: к кому тогда обратиться? Как быть? Кто поможет во всех таких случаях? – Ангелы с неба? Но они являются только в чрезвычайных обстоятельствах, оставляя обычное течение дел существующему у нас порядку. Так кто же поможет? Пастыри – отцы духовные, которые и даны Церкви, по апостолу, для того, чтоб не допускать христиан влаяться недоумениями, – и вести всех неуклонно по пути в живот вечный, научая каждого приходить в меру возраста исполнения Христова (Еф.4:11–15). Так, будь покорен руководству отцов духовных и избежишь распутий и преткновений на пути в Царствие Небесное, и скоро и безбедно притечёшь к вратам рая.

Вот всё, что предлагает нам христианство о пути спасения: 1).знать и содержать учение христианское, которым сообщаются здравые понятия о всём сущем и указывается самый путь в Царствие – в заповедях; 2).быть под действием святых таинств Церкви, через которые даруются силы яже в животу и благочестию; 3).участвовать во всех священнодействиях, молитвованиях и чинопоследованиях Церкви, как положено уставом, чтоб тем возгревать в себе искру благодати Божией и отревать обаяния мира; 4).вверяться руководству законных пастырей и духовных отцов и повиноваться их руководительным указаниям.

Итак: «Узнайте и сердцем содержите всё, чему учит святая Церковь, и, приемля благодатные силы через таинства и возгревая их через все другие священнодействия Церкви, идите неуклонно путём заповедей, прописанных нам Господом Иисусом Христом, под руководством законных пастырей и, несомненно, достигнете Царствия Небесного и спасётесь». Аминь.

В прошедшей беседе мы дошли до следующего вывода: «Узнай и сердцем содержи всё, чему учит святая Церковь, и, приемля Божественные силы через таинства и возгревая их через все другие священнодействия и молитвования Церкви, иди неуклонно путём заповедей, предписанных нам Господом Иисусом Христом, под руководством законных пастырей и несомненно достигнешь Царствия Небесного и спасёшься». И это ответ – прямой и единственный ответ – всякому вопрошающему: «Что сотворив, живот вечный наследуем?» Все спасшиеся спаслись сим, а не другим способом, и все ныне спасающиеся спасаются так, а не иначе.

Нечего бы больше и говорить о сем. Но я боюсь, нет ли кого между вами, кто неправо о сем судит? Не думает ли кто, что не всё из сказанного одинаково необходимо или не для всех всё необходимо, – что без иного, может быть, можно обойтись, не умаляя тем своего спасения, иное, может быть, оставлено на произвол, не будучи обязательно для всех. Потому вынужденным себя нахожу пояснить вам, что всё сказанное нами, то есть здравое учение веры, хождение по заповедям, принятие таинств, участие во всех молитвованиях Церкви и руководство законных пастырей, – всё это существенно необходимо в деле спасения, так что там только и соделается спасение, где есть всё в совокупности; где же чего-либо недостаёт, там дело спасения подвергается великой опасности и портится. Ибо какого спасения чаять тому, кто не содержит истинного учения веры и Церкви и неправо мыслит или о Боге, мире и человеке, или о настоящем состоянии нашем испорченном, или о способе нашего восстановления, который один, или о смерти и будущей участи нашей, или о каком бы то ни было догмате, – когда Сам Господь говорит, что, если кто отвергнется словес Его в роде сем прелюбодейном и грешном, того и Он отвергнется пред Отцом Своим, Иже есть на небесех (Мк.8:38; Мф.10:33)? А кого Господь отвергнет, где тому место? Уж верно не в Царствии Небесном. А вот есть же люди, которые говорят: «Как хочешь веруй, только живи хорошо и ничего не бойся»; – как будто можно жить хорошо, не имея здравых понятий о предметах, сообщаемых истинной верой. Не льститеся, братия! В состав истинной жизни входит не одно поведение, но и здравый образ мыслей, так что у кого недостаёт последнего, о том не следует говорить, что жизнь его исправна и хороша. С другой стороны, жить хорошо значит жить богоугодно, – богоугодная жизнь вся ведётся по воле Божией, а одно из первых определений воли Божией относительно к нам есть веровать в Того, Кого Он послал (Ин.6:29), то есть в Господа Иисуса Христа и Его божественное учение. Значит, тот, кто говорит: «Как хочешь веруй, только живи хорошо», когда истинно веровать есть заповедь, походит на такого человека, который сам разоряет основание, на котором строит дом, или на такого, который хочет переплыть реку на ладье, которую сам сознательно разбивает под собой.

Какого также спасения чаять и тому, кто нарушает какие-либо заповеди Божии, например: заповедь правды или милосердия, воздержания или трудолюбия, чистоты или нестяжательности, супружеской верности или другую какую, умаляя тяжесть своих грехов каким-нибудь кривотолкованием, – например, природа влечёт, сердце требует, – или стараясь заслонить их безобразный вид от совести какими-нибудь видимыми, не совсем трудными, делами благочестия, например: хождением по церквам, устроением ценных икон и возжжением лампад? Какого, говорю, чаять спасения таковым, когда прямо говорится, что если хочешь внити в живот, соблюди заповеди (Мф.19:17), – что неправедники, какого бы рода они ни были, Царствия Божия наследити не могут (1Кор.6:9)? Нужны, конечно, и нужны существенно в деле спасения и внешние дела благочестия, но не одни: необходимо притом исполнение и всех других заповедей Божиих. Сие подобает творити, – говорит Господь, – и онех не оставляти (Мф.23:23). Как без ног идти или без крыльев летать, так без исполнения заповедей достигнуть Царствия Небесного невозможно.

Как это ещё иные самовольно замышляют содевать своё спасение сами собой, не приемля божественных сил, яже к животу и благочестию, через святые таинства и не возгревая их священнодействиями и молитвованиями Церкви? Я уже объяснил, что мы падшие немощны и шага не можем сделать на добром пути без особенной благодатной помощи, – что благодать сия приемлется в святых таинствах и приемлемая подобна бывает в начале малой искре, которая потом возгорается до пламени деятельным участием во всех чинах святой Божией Церкви. Всё это и само собой ясно, и сознаётся своим опытом и свидетельствуется всеми. А вот есть же лица, которые говорят: вся эта церковность нужна для простых; понимающим же дело достаточно одного умственного, духовного или сердечного служения Богу. – Блаженны вы, простые души, всё беспрекословно приемлющие и всякому гласу Церкви охотно повинующиеся? Вы подобны древам, посаженным при исходищах вод, которые дают плоды свои во время своё. А те, понимающие дело, – по своему, конечно, – подобны в духовном отношении тощим былинкам, растущим на сухой, каменистой или песчаной почве и едва слабые признаки жизни в себе показывающим; или ещё и того хуже: они подобны семенам, заглушенным ещё в недрах земли, не прозябшим или перезябшим. Вообразите себе на дворе дождь, снег, дух бурен, и поставьте в такую погоду на открытом воздухе человека, неприкрытого, как должно, одеждой, – долго ли он проживёт? Точь в точь в таких находится обстоятельствах тот, кто чуждается таинств и всей нашей животворной церковности. Жалки такие люди! Эгоизм и самочиние съедает кости их.

Наконец, Господь избрал апостолов, – апостолы передали дело своё епископам, определив в сотрудники им пресвитеров. Все они в совокупности составляют богоучреждаемое пастырство в Церкви, коего дело возводить всех в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф.4:13), освящая таинствами, возгревая священнодействиями, а паче руководя советами в многораспутистом течении к духовному совершенству. – И благодарение Господу, что так есть! Мы слепы: как слепому нужен вожатый, так нам нужен указатель пути в Царствие Божие, – в очень многих случаях нужно лицо, которое как бы за руки взяло нас и вывело из запутанности мыслей и чувств, в какие повергает нас иногда враг и собственное неразумение. – Не говорите, что «руководитель всем есть слово Божие, – мы и сами прочитаем и увидим, что нужно». – Слово Божие содержит общие указания для всех, а что именно нужно мне и в моих обстоятельствах, это должен объяснить мне другой – живой, опытный голос. Не будь сего, я должен блуждать по распутиям и быть в постоянной опасности. И вот почему благопотребна нам помощь благоразумного совета пастырского. Как же это иным, и, может быть, немалому числу кажется, что у них нет других, обязательных отношений к своему пастырю, кроме приглашения в случае нужды совершить таинство или другое какое священнодействие? Такие забывают, что имже несть управления, падают, аки листвие, спасение же есть во мнозе совете (Притч.11:14).

Из всего сказанного выходит снова то же заключение, что и прежде: «Хочешь ли спасения, – узнай и сердцем содержи всё, чему учит святая Церковь, и, приемля Божественные силы через таинства и возгревая их через все священнодействия и молитвования Церкви, иди неуклонно путём заповедей, предписанных нам Господом Иисусом Христом, под руководством законных пастырей, и, несомненно, достигнешь Царствия Божия и спасёшься». Всё это существенно необходимо в деле спасения, необходимо всё в совокупности и для всех. Кто одного чего не принимает или не допускает, нет тому спасения, – тот не уврачует своих немощей и не избежит болезней. Церковь Божия есть врачевательница, содержащая в своём устройстве врачевство, всякую болезнь нашу духовную врачующее. Составные части врачевства сего суть: православное учение, жизнь по заповедям, таинства с священнодействиями Церкви и руководство пастырей. Как в болезнях телесных врачевство бывает целительно только тогда, когда оно составлено из всех означенных в рецепте веществ, так и в болезни нашей духовной целительность может иметь место в нас только тогда, когда мы приемлем все стихии, входящие в состав единственного врачевства нашего духовного – христианства, или Церкви. – Отнимите какую-либо стихию из врачевства телесного, – оно уже не будет иметь своего действия. Не примите чего-нибудь из того, что входит неизбежно в состав христианства, или Церкви, и вы сами себя лишите целительности, так вам необходимой и, следовательно, останетесь в том же неуврачёванном, пагубном состоянии, – стало быть, не спасётесь и не узрите Царствия Небесного. Аминь.

Рассуждая прежде о пути ко спасению, мы узнали, что желающему душу свою спасти необходимо знать и свято содержать божественное учение святой веры, необходимо притом принимать божественные силы через святые таинства и возгревать их через все церковные священнодействия и затем с помощью их идти путём заповедей Божиих под руководством законных пастырей. Видели также, как всё сие необходимо, и необходимо всё в совокупности, так что напрасно будет льстить себя надеждой спасения тот, кто самочинно отвергает какую-нибудь из сих, спасение совершающих, стихий.

Обращаясь теперь к самим себе, – к тому порядку жизни, какой царствует среди нас, что находим? Находим, что всё сие уже действует в кругу нас, – что мы не лишены законного богоучреждённого пастырства, которым совершаются для вас спасительные таинства со всеми священнодействиями, проповедуется святая вера и толкуются заповеди Божии, что, следовательно, мы обладаем всеми средствами, яже к животу и благочестью, или живём в спасительной, так сказать, атмосфере.

Спасение так близко к нам, что его можно как бы осязать. Как же будет нам горько, если в тот час, когда будет решаться достоинство каждого из нас, мы окажемся не соделавшими своего спасения! – Помышляя о сем, снова не удержишься от вопроса: что же сотворим? Что сотворим сими божественными средствами ко спасению, да спасёмся?

Вот что сотворим:

1.Возблагодарим Господа, так о нас благоволившего, – возблагодарим за то, что едва рождаемся мы, как уже вступаем в спасительную среду и находим готовым всё, необходимое ко спасению и, прежде чем придём в сознание, уже несёмся по пути спасительному – общим течением спасаемых. Как в видимой природе самое малое насекомое, рождаясь, находит всё, необходимое к своему существованию, вокруг себя, так окружает и нас Господь тёплой заботой, едва явились мы на свет, – и продолжает потом до конца нашей жизни. Из колыбели ещё берёт нас на свои объятия мать наша Церковь; – возрождает к новой жизни, питает и хранит на всех путях наших, и не отступает от нас, пока не опустит в могилу с успокоительной для остающихся и небессильной для отшедших молитвой: «Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу или усопшей рабе». Чем же всё сие заслужено? Ничем. – Есть много народов, не знающих пути истинного. Тем, которые рождаются среди их, надо усиленно искать сего пути, – и ещё найдут ли? – А мы вступаем на него без всяких с нашей стороны усилий, находим не ища. Почему так? – Единому Богу то известно. Но всячески в сем действии Божественного промышления нельзя не видеть особенного к нам Божия благоволения.

Возблагодарим же за всё сие Господа, так о нас благопромыслившего! Возблагодарим при сем и за самое убеждение в том, что мы обладаем истинно спасительными средствами; ибо в связи с сим убеждением стоит другое убеждение – в особенной Божией к нам близости, в том, что единый истинный Бог есть наш Бог и мы люди Его. А выше этого блага ничего и быть не может на земле.

2.Слыша сие, не один из вас, может быть, готов воскликнуть, как бы осязая уже спасение: «Господь мой и Бог мой!» Но не забудьте, братия, слово Господа: Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Божие (Мф.7:21). Вот и опять вопрос: что же ещё сотворим? Вот что сотворим. Всем помышлением своим, всем сердцем и всей крепостью своей предадим себя сему Божественному устроению нашего спасения, именно: а).будем блюсти непоколебимое убеждение в истине сего устроения спасения и неотложной его необходимости для всех вообще. Ах, братия! Победите искушение своего ума и доходящего до слуха вашего суемудрия других. Не поддавайтесь сомнениям и не дозволяйте колебать покоя веры нашей дерзкому и гордому совопросничеству: для чего то и зачем это? Лучше б так или этак. Отревайте сии соблазны. Не мы первые. – Сколько уже было спасённых сим путём?! – Мы больны; нас врачуют. – Объясняет ли врач, почему он так, а не иначе врачует больного: умолкнем же и смиренно покоримся всему, яко Божию устроению.

б).И не это одно; – приложим ещё сочувствие ко всему сему устроению, то есть так себя настроим, чтоб сердце наше находило удовольствие и в достойном принятии святых таин, и во всяком богослужении и священнодействии, и в слушании проповедания истин Божиих, и во внимании к руководству и советам пастырей, и во всяком вообще деле, предписываемом законом Божиим. Кто к чему имеет сочувствие, тот туда и влечётся. Кто имеет сочувствие к делам спасения, к ним и стремится. Имеет кто сочувствие к другому чему, – к тому и бежит. Вот от чего и бывает, что, тогда как одни спешат в церковь, другие едут в театр, на бал, или гулянье... Но сами знаете, чего ожидать от сих последних? – Переселите же сердце своё из сих суетных мест в отрадную область Божию, и там находите услаждение и всю полноту довольства сердечного. – Где сокровище, говорит Господь, там и сердце. – Стало быть, где сердце, там и сокровище. – Что же за сокровища предлагает мир?! – И стоят ли они того, чтоб ими осквернять сердце, предопределённое быть обиталищем Бога?! Не подумал бы кто, что можно совместить то и другое! Нет, нельзя. – Сердце наше одно и просто, так что, где оно есть, там есть уже всё, – и в другом чём уже нет его, и оно быть там не может. Потому кто в мире с сердцем, тот в Церкви без сердца. Где-нибудь – да неизбежно быть без сердца. А без сердца – что за жизнь?! В мире хорошо быть без сердца; а в церкви Божией быть без сердца значит быть лицемером перед очами Божиими, перед всевидящим Богом.

Вот почему ко всему прописанному надо ещё приложить – в).ревностное, неопустительное и несмешанное исполнение всего, что требуется для спасения. Уж одно, так одно: хочешь спасаться, держись дел спасительных; а не хочешь, как хочешь – только знай, что не можешь Богу работать и мамоне. – Решимся же, братия, идти твёрдо путём спасения, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе. Отвергнем двоедушие и исправим храмлющие ноги свои! Что скажете вы о больном, который лежит в доброй врачебнице, назирается добрым врачом, получает прямые против болезни лекарства и всем этим пренебрегает: врача не слушает, лекарств не употребляет? – Что скажете также о том, кто стоит перед чистым источником, чувствует жажду и имеет возможность, даже понуждается утолить её из сего именно источника и вместо того оставляет его и бежит к реке, полной тины, гадов и смрада, – и оттуда пьёт воду, не утоляющую жажды? Конечно, не одобрите ни того, ни другого. Но не над собой ли самими мы произнесём этот приговор, если, обладая всеми средствами ко спасению, не будем пользоваться ими, как следует? И не к нам ли будет относиться укор Божий: Мене оставиша источника воды живы, и ископаша себе кладенцы сокрушеныя, иже не возмогут воды содержати (Иер.2:12–13). Так, братия, благодарение Господу, что Он, по великой милости Своей, так приблизил к нам Своё спасение. Но приложим и свой труд! Путь спасения указан и прояснён. Он перед нами. Но всё же мы не спасёмся, если не пройдём сим путём! Обозрите ещё раз всё в совокупности устроение сего пути! – Мы говорили: узнай и содержи учение веры и, приемля силу через таинства, иди путём заповедей под руководством пастырей. – Здесь знание веры и заповедей, таинства со всеми священнодействиями и руководством пастырей составляют устроение спасительного пути, который вне нас. Самое же дело спасения в чём? В том, чтобы идти сим путём. Пойдёмте же! – Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения (2Кор.6:2). Аминь.

Между тем, как я придумывал, что бы сказать вам в заключение наших бесед о пути ко спасению, пришло мне на память сказание, которое я читал в одном из древних отечников. Оно очень близко к тому, о чём мы говорили, и я не считаю излишним передать его вам ныне в том виде, как оно рисуется в голове моей.

Один глубокий старец, живший в уединённой пустыне, впал в уныние, и тьма помышлений начала сокрушать душу его, внушая ему недоумения, правильно ли течёт он и есть ли надежда, что труды его увенчаются наконец успехом? Старец сидел, поникши главой. Сердце ныло, но очи не давали слёз. Сухая скорбь томила его. Между тем как он так убивался горем, предстал Ангел Господень и сказал: «Что смущаешься, и зачем помышления входят в сердце твоё? Не ты первый и не ты последний идёшь путём сим. Многие уже прошли им, многие идут – и многие пройдут им в светлые обители райские. – Ступай, я покажу тебе разные пути, какими ходят сыны человеческие, равно как и то, куда приводят сии пути. – Смотри, – и вразумляйся!»

Повинуясь мановению Ангела, старец встал и пошёл. Но едва сделал несколько шагов вперёд, как стал вне себя и погрузился в созерцание дивного видения, которое открылось умным очам его. Он видел по левую от себя сторону густой мрак, как стену непроницаемую, внутри которого слышались шум, тревога и смятение. Всматриваясь внимательнее в мрак, увидел он широкую реку, по которой волны ходили взад и вперёд, вправо и влево, – и кто-то всякий раз, как мелькала перед очами его волна, как бы на ухо внятно произносил старцу: это волна неверия, беспечности, холодности; это – немилосердия, разврата, взяточничества; это – неги, забавы, зависти, раздора; а это – пьянства, нечистоты, лености, неверности супругов и прочее, и прочее; – и всякая волна поворачивала на себе перед ним несметное множество людей, поднимая их из реки и снова погружая в глубь её. В ужасе старец воскликнул: «Господи! Ужели все сии погибнут и нет им надежды спасения?» Ангел сказал ему: «Смотри далее, и узришь милость и правду Божию!»

Старец взглянул ещё на реку и увидел её по всей широте и по всей долготе своей покрытой малыми ладьями, в которых сидели светлые юноши со всякого рода орудиями во спасение утопающих. Они всех призывали к себе, и иным подавали руки, другим спускали жерди и доски, тем бросали верви, а иногда погружали в глубь багры и крюки, не ухватится ли и там кто? И что же? Редкий-редкий откликался на призывный голос их, и ещё менее было таких, которые пользовались как следует подаваемыми им орудиями спасения. Наибольшая часть с презорством отвергала и их и с каким-то диким услаждением погружались в реке сей, издававшей чад, смрад и гарь. Старец простёр взор свой вдаль реки и в конце её увидел бездну, в которую низвергалась она. Юноши в большом количестве стремительно плавали в ладьях туда и сюда, у самого края бездны, заботливо подавая помощь всякому; но несмотря на то, каждую минуту, на каждой точке реки целые тысячи людей вместе с рекой низвергались в бездну, откуда были слышны одни стоны отчаянья и скрежет зубов. – Старец закрыл лицо своё и зарыдал. И был к нему глас с неба: «Горько, но кто виновен? Скажи, что бы ещё мог Я сделать для спасения их, чего бы не сделал? Но они с ожесточением отвергают всякую подаваемую им помощь. Они отвергнут Меня, если Я низойду на помощь к ним в самые безотрадные места их страданий».

Успокоившись несколько, старец обратил очи свои на правую сторону, к светлому востоку и утешен был отрадным видением. Те, кои, внимая зову светлых юношей, подавали им руку или хватались за какое-нибудь спасительное орудие, были извлекаемы ими на правый берег. Здесь принимали их другие лица, вводили в небольшие стройные здания, рассеянные в большом количестве по всему протяжению берега, где обмывали чистой водой, облекали в чистые одежды, опоясывали, обували, давали посох и, подкрепив пищей, отсылали в путь, – далее к востоку, заповедав им – не озираться вспять, идти без остановки, внимательно смотреть под ноги и не пропускать ни одного подобного здания без того, чтоб не зайти в него и не подкрепить себя в нём пищей и советом от тех, чьему попечению вверены сии здания, равно как и все заходящие в них.

Старец провёл глазами по берегу и увидел, что на всём протяжении его готовятся в путь эти избавленные. – На лицах всех отпечатлевались радость и воодушевление. Видно было, что они все чувствовали особенную лёгкость и силу и с некоторой неудержимостью устремлялись в путь, первые стадии которого усеяны приятными цветами.

Старец обратил потом взор свой далее к востоку, и вот что ему открылось! – Приятный луг оканчивался не вдали от берега; далее начинались горы, лежащие хребтами в разных направлениях. Они шли, поднимаясь всё выше и выше и пересекаясь пропастями, – то голые и утёсистые, то покрытые кустарниками и лесами. Повсюду по ним видны были путники – труженики. Иной карабкался на крутизну; другой – сидел в утомлении или стоял в раздумье; тот боролся со зверем или змеёй; один шёл прямо к востоку, а другой по косвенному направлению, а иной перерезывал поперечно пути другим; – только все были в труде и поте, в борьбе и напряжении сил и душевных, и телесных. Редкий путник всегда видел дорогу; часто она совсем пропадала или раздроблялась в распутия; в ином месте скрывали её туман и мрак, в ином пресекла пропасть или крутой утёс; там преграждали её звери из дубравы или ядовитые гады из ущелий. – Но вот что дивно! Повсюду по горам рассеяны были красивые здания, подобные тем, в которые принимаемы были в первый раз спасённые от воды. Коль скоро путник заходил в них, как ему заповедано в начале, то, как бы он ни был измождён до того времени, выходил оттуда бодрым и полным сил. Тогда звери и гады не могли выносить взора его и бежали от него; – никакие препоны надолго не останавливали его; и он легко и скоро отыскивал скрывавшийся каким-либо образом путь по тем указаниям, какие получал в тех зданиях. Всякий раз, как преодолевал кто препятствие или одолевал врага, становился крепче, выше и статнее; чем кто выше восходил, тем более хорошел и светлел. К вершине горы местность опять становилась гладкой и цветистой; но вступившие на него вскоре входили в светлый облак, или туман, из которого более уже не показывались.

Старец приподнял очи выше сего облака и из-за него, или из-за горы, увидел чудный, неописанной красоты свет, из которого доносились к нему сладостные звуки: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!» – Старец в умилении пал ниц, и над ним звучно пронеслось слово Господне: тако тецыте, да постигнете (1Кор.9:24).

Поднявшись снова на ноги, старец увидел, что с разных высот горы немалое число путников в разных местах стремительно бежали снова к реке, то молча, то с криком и хульными, бранными словами. К каждому из них и сверху, и с боков обращаемо было воззвание: «Остановись, остановись!» Но гонимые какими-то малорослыми муринами, они не внимали остережению и снова погружались в смердящую реку. Тогда старец в изумлении воззвал: «Господи! Что сие?» И услышал в ответ: «Плод самочиния и непокорливости богоучреждённому порядку!» – Тем видение кончилось.

Ангел, показывавший его старцу, спросил его наконец: «Утешен ли?» – И старец поклонился ему до земли.

Думаю, братия, нет нужды много говорить вам для истолкования сего видения. – Река есть мир; погруженные в ней люди – живущие по духу мира, в страстях, пороках и грехах; светлые юноши в ладьях суть ангелы и, вообще, призывающая ко спасению благодать; бездна, в которую низвергалась река с людьми, есть пагуба; красивое на правом берегу здание – Церковь, где через таинства покаяния или крещения обратившиеся грешники омываются от грехов, облекаются в одежду оправдания, препоясуются силой свыше и поставляются на путь ко спасению; восход на гору с разными затруднениями – разные труды в очищении сердца от страстей; звери и гады – враги спасения; гладкая к вершине местность – умиротворение сердца; светлое облако, скрывающее путников, – покойная смерть; свет из-за горы – рай блаженный; здания, рассеянные по горе, – храмы Божии. Кто заходит в сии здания на пути, то есть принимает таинства и участвует в священнодействиях и молитвованиях Церкви, пользуется советом и руководством пастырей, тот легко преодолевает все препятствия и скоро востекает к совершенству. А кто самочинно отвергает их, не подчиняясь указаниям и советам пастырей, тот скоро падает, и дух мира снова увлекает его.

Прилагать к сему какое-либо увещание считаю излишним. Умоляю только вас, братия, спаситеся от века сего лукавого! Аминь.

(Епископа Феофана)

В праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы нахожу благовременным предложить вам наставление о молитве, – главном деле храма. Храм есть место молитвы и поприще её развития. Для нас введение в храм есть введение в дух молитвенный. – И сердце благоволит Господь именовать храмом Своим, куда входя, умно предстоим Ему, восхождение к Нему возбуждая, как благовонное курение фимиама. Будем же учиться, как сего достигнуть?!

Собираясь в храм, конечно, вы молитесь. И здесь совершая молитву, верно и дома не оставляете её. Потому излишне было бы говорить вам о нашей обязанности молиться, когда вы молитесь; но никак, думаю, не излишне указать вам два три правила о том, как совершать молитву, если не в научение, то в напоминание. Дело молитвы есть первое дело в христианской жизни. Если в отношении к обычному порядку дел верно присловие: век живи, век учись; – то тем паче оно приложимо к молитве, действие которой не должно иметь перерыва и степени которой не имеют предела.

Припоминаю мудрое обыкновение древних святых отцов, по которому они, приветствуя друг друга при свидании, – не о здоровье и не другом о чём спрашивали, а о молитве, говоря: как идёт или как действуется молитва? Действие молитвы у них было признаком жизни духовной, – и они именовали её дыханием духа. – Есть дыхание в теле – живёт тело; прекратится дыхание – прекращается жизнь. Так и в духе: есть молитва, – живёт дух; нет молитвы, – нет жизни в духе.

Не всякое, однако ж, совершение молитвы или молитвословие есть молитва. – Стать перед иконой, – дома или здесь, – и класть поклоны – не есть ещё молитва, а принадлежность молитвы; читать молитвы на память, или по книжке, или слушать другого, читающего их, – ещё не есть молитва, а орудие молитвы или способ обнаружения и возбуждения её. Сама молитва есть возникновение в сердце нашем одного за другим благоговейных чувств к Богу, – чувства самоуничижения, преданности, благодарения, славословия, прощения, усердного припадания, сокрушения, покорности воле Божией и прочее. – Вся забота наша должна быть о том, чтоб во время наших молитвословий сии и подобные им чувства исполняли душу нашу, чтоб, когда язык читает молитвы или ухо слушает, а тело кладёт поклоны, сердце не было пусто, а в нём качествовало какое-либо чувство, к Богу устремлённое. – Когда есть сии чувства, молитвословие наше есть молитва, а когда нет, оно не есть ещё молитва.

Кажется, что бы проще и естественнее для нас, как молитва, или сердца к Богу устремление? А между тем оно не у всех и не всегда бывает. Его надо возбудить и возбуждённое укрепить или, что то же, надо воспитать в себе дух молитвенный. Первый к сему способ есть читательное или слушательное молитвословие. – Совершай как следует молитвословие, – и непременно возбудишь и укрепишь восхождение в сердце твоём к Богу, или войдёшь в дух молитвенный.

В молитвенниках наших помещены молитвы святых отцов – Ефрема Сирианина, Макария Египетского, Василия Великого, Иоанна Златоустого и других великих молитвенников. – Будучи исполняемы духом молитвенным, они изложили внушённое сим духом в слове и предали то нам. В молитвах их движется великая сила молитвенная, и кто всем вниманием и усердием приникает в них, тот в силу закона взаимодействия непременно вкусит силы молитвенной, по мере сближения настроения своего с содержанием молитвы. – Чтоб молитвословие наше сделать нам действительным средством к воспитанию молитвы, надо так совершать его, чтобы и мысль, и сердце воспринимали содержание молитв, составляющих его. Укажу для сего три самых простых приёма: не приступай к молитвословию без предварительного, хотя краткого, приготовления, – не совершай его кое-как, а со вниманием и чувством, – и не тотчас по окончании молитв переходи к обычным занятиям.

Пусть молитвословие есть у нас самое обычное дело, но никак нельзя, чтоб оно не требовало приготовления. Что обычнее читания или писания для умеющих читать и писать? – Между тем, однако ж, – садясь писать или читать, не вдруг начинаем дело, а медлим несколько перед тем, по крайней мере, столько, чтобы поставить себя в пригодное положение. Тем паче необходимы перед молитвой приготовительные к молитве действия, – особенно тогда, когда предшествовавшее занятие было совсем из другой области, нежели к какой относится молитва.

Итак, приступая к молитвословию, утром или вечером, постой немного или посиди, или походи, и потрудись в сие время отрезвить мысль, отвлёкши её от всех земных дел и предметов. Затем помысли, Кто Тот, к Кому обратишься ты в молитве, и кто ты, имеющий начать теперь сие молитвенное к нему обращение, – и соответственное тому возбуди в душе настроение самоуничижённого и благоговейным страхом проникнутого предстояния Богу в сердце. В этом всё приготовление – благоговейно стать перед Богом, – малое, но не малозначительное. Тут полагается начало молитвы, доброе же начало – половина дела.

Так установившись внутренно, стань затем перед иконой и, несколько положив поклонов, начинай обычное молитвословие: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе! – Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, прииди и вселися в ны» и прочее. Читай неспешно, во всякое слово вникай, и мысль всякого слова до сердца доводи, сопровождая то поклонами. В этом всё дело читания молитвы, Богу приятного и плодоносного. Вникай во всякое слово, и мысль слова до сердца доводи, иначе – понимай, что читаешь, и понятое чувствуй. Других правил не требуется. Эти два – понимай и чувствуй, исполненные как следует, украшают всякое молитвословие полным достоинством и сообщают ему всё плодотворное действие. – Читаешь: «Очисти ны от всякия скверны», восчувствуй скверноту свою, возжелай чистоты и уповательно взыщи её у Господа. Читаешь: «Остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим», – и в душе своей всем прости, и сердцем, всё всем простившим, проси себе у Господа прощения. Читаешь: «Да будет воля твоя», и в сердце своём совершенно предай Господу участь твою и беспрекословную изъяви готовность благодушно встретить всё, что Господу угодно будет послать тебе. – Если будешь так действовать при всяком стихе молитвы твоей, то у тебя будет надлежащее молитвословие!

Чтоб успешнее можно было совершить его таким образом, вот что сделай: 1).имей молитвенное правило с благословения духовного отца твоего, – небольшое, такое, которое мог бы ты исполнять неспешно, при обычном течении твоих дел; 2).прежде чем молиться, в свободное время вчитывайся в молитвы, входящие в твоё правило, пойми полно каждое слово и прочувствуй его, чтоб тебе наперёд знать, что при каком слове должно быть у тебя на душе, а ещё лучше, если положенные молитвы заучишь на память. Когда сделаешь так, то во время молитвословия легко тебе будет понимать и чувствовать. Останется одно затруднение: мысль летучая всё будет отбегать на другие предметы. Тут вот что надо! 3).Надо употребить напряжение на сохранение внимания, зная наперёд, что мысль отбегать будет. Потом, когда во время молитвы она отбежит, – возврати её; опять отбежит, опять возврати; так всякий раз. Но всякий же раз, что прочтено будет во время отбегания мысли, – и, следовательно, без понимания и чувства, – снова прочитывать не забывай; и хоть бы мысль их несколько раз отбегала на одном месте, несколько раз читай его, пока не прочтёшь с понятием и чувством. Одолеешь однажды это затруднение, – в другой раз, может быть, оно не повторится или повторится не в такой силе. Так надо поступать, когда мысль отбегает и рассеивается. Но может быть и то, что иное слово так сильно подействует на душу, что душе не будет хотеться простираться далее в молитвословии, и хоть язык читает молитвы, а мысль всё отбегает назад к тому месту, которое так подействовало на неё. В таком случае 4).остановись, не читай далее, а постой вниманием и чувством на том месте, – попитай им душу свою или теми помышлениями, которые оно будет производить. И не спеши себя отрывать от сего состояния, так что, если время не терпит, оставь лучше недоконченным правило, а этого состояния не разоряй. Оно будет осенять тебя, может быть, и весь день, как Ангел Хранитель! Такого рода благодатные воздействия на душу во время молитвословия означают, что дух молитвы начинает внедряться и что, следовательно, сохранение сего состояния есть самое надёжное средство к воспитанию и укреплению в нас духа молитвенного.

Наконец, кончишь своё молитвословие, не тотчас переходи к занятиям каким-либо, а тоже, немного хоть, – постой и подумай, что это тобой совершено и к чему тебя сие обязывает, стараясь, если дано что восчувствовать во время молитвы, сохранить то и после молитвы. Впрочем, если кто точно совершит своё молитвословие как следует, тот и сам не захочет скоро озабочиваться делами. Таково уж свойство молитвы! Что предки наши говорили, возвратясь из Царьграда: кто вкусит сладкого, не захочет горького; то сбывается со всяким, хорошо помолившимся во время своего молитвословия. – И ведать должно, что вкушение сей сладости молитвы и есть цель молитвословия, – и что если молитвословие воспитывает дух молитвенный, то именно через сие вкушение.

Если будете исполнять сии немногие правила, то скоро узрите плод труда молитвенного. А кто исполняет их и без сего указания, конечно, уже вкушает сей плод. Всякое молитвословие оставит след молитвы в душе, – непрерывное продолжение его в том же порядке вкоренит её, а терпение в сем труде привьёт и дух молитвенный. Его и да дарует вам Господь, молитвами Пречистой Владычицы нашей Богородицы.

Это я указал вам первый, начальный способ воспитания духа молитвенного, – то есть сообразное с своим назначением совершение молитвословия, – дома утром и вечером и здесь в храме. Но это – не всё ещё. Другой способ, если Бог поможет, укажу завтра. Аминь.

Вчера я показал вам один способ воспитания в себе духа молитвенного, именно: сообразное с своим назначением совершение наших молитвословий. Но здесь полагается только начало науки молитвенной; надо идти далее. Припомните, как учатся, например, языкам. Сначала заучивают слова и обороты речи по книгам. Но на этом одном не останавливаются, а стараются помощью его доходить и действительно доходят до того, что сами, без пособия заученного, ведут правильно долгую речь на изучаемом языке. Так надо поступать и в деле молитвы. Навыкаем мы молиться по молитвенникам, – молясь посредством готовых молитв, переданных нам Господом и святыми отцами, преуспевшими в молитве. Но на этом одном останавливаться не должно; надо далее простираться и, навыкнувши умом и сердцем обращаться к Богу с сторонней помощью, надо делать опыты возношения к Нему и своего собственного, доходить до того, чтоб душа сама своей, так сказать, речью вступала в молитвенную беседу с Богом, сама возносилась к Нему и Ему себя открывала и исповедовала, что есть в ней и чего желательно ей.

И сему надо учить душу. Укажу вам коротко, что должно делать, чтоб успеть в сей науке.

И навык с благоговением, вниманием и чувством молиться по молитвенникам к сему же ведёт. Ибо как из сосуда – переполненного – сама собой изливается вода, так из сердца, посредством молитвословий исполнившегося святых чувств, сама собой начнёт исторгаться своя к Богу молитва. Но есть и особые, к сей исключительно цели обращённые, правила, которые и да положит себе исполнять всякий, желающий успеха в молитве.

Отчего это, скажите, сколько лет иногда молятся по молитвенникам и всё ещё не имеют молитвы в сердце? – Между прочим, думаю, от того, что только в то время несколько и напрягаются возноситься к Богу, когда совершают молитвенное правило; во всё прочее время и не вспомнят о Боге. Кончат, например, свои утренние молитвы, и думают, что в отношении к Богу всё тем и исполнено; затем целый день только дело за делом, а к Богу и не обратятся; разве к вечеру придёт на мысль, что вот опять скоро надо становиться на молитву и совершать своё молитвословие. От сего бывает, что, если и даёт Господь какое доброе чувство утром, его заглушит суета и многодельность дня. От того же и вечером не бывает охоты молиться, – человек никак не совладает с собой, чтобы хоть немного умягчить свою душу, и молитва вообще худо спеется и зреет. Вот эту неправость (не всеобщую ли почти?) и надобно исправить; то есть надо сделать так, чтоб душа не тогда только к Богу обращалась, когда стоишь на молитве, но и в продолжении всего дня, сколько можно, непрерывнее возносилась к Нему и пребывала с Ним.

Для сего – первое – надобно в продолжении дня чаще к Богу из сердца взывать краткими словами, судя по нужде души и текущим делам. Начинаешь что, – например, говори: «Благослови, Господи!» Кончаешь дело, – говори: «Слава Тебе, Господи!» – и не языком только, но и чувством сердца. Страсть как поднимется, – говори: «Спаси, Господи, погибаю». Находит тьма помышлений смутительных, – взывай: «Изведи из темницы душу мою». Предстоят неправые дела, и грех влечёт к ним, – молись: «Настави мя, Господи, на путь», или «Не даждь во смятение ноги моея». Грехи подавляют и влекут в отчаяние, – возопи мытаревым гласом: «Боже, милостив буди мне грешному». Так и во всяком случае. Или просто почасту говори; «Господи, помилуй»; «Владычице Богородице, помилуй мя»; «Ангеле Божий, хранителю мой святый, защити меня» или другим каким словом взывай. Только сколько можно чаще делай сии воззвания, всяко стараясь, чтоб они из сердца исходили, как бы выжатые из него. Когда будем так делать, частые будут у нас совершаться умные к Богу восхождения из сердца, частые к Богу обращения, частая молитва, а это учащение сообщит навык умного с Богом собеседования.

Но, чтоб душа так взывать стала, надобно наперёд заставить её всё обращать во славу Божию, всякое своё дело, большое и малое. И это есть второй способ, как научить душу чаще днём обращаться к Богу. Ибо если положим себе в закон исполнять сию заповедь (1Кор.10:31) апостольскую, чтоб всё во славу Божию творить, даже аще ямы или пиемы, то непременно при каждом деле вспомним о Боге, – и вспомним не просто, а с опасливостью, как бы не поступить в каком случае неправо и не оскорбить Бога каким-либо делом. Это и заставит со страхом к Богу обратиться и молитвенно просить помощи и вразумления. Как мы почти непрестанно что-либо делаем, то непрестанно почти будем к Богу обращаться молитвенно, и, следовательно, непрерывно почти проходить науку молитвенного в душе к Богу возношения.

Но, чтобы и это, то есть делание всего во славу Божию, душа исполняла как должно, надобно настроить её к сему с раннего утра, с самого начала дня, прежде чем изыдет человек на дело своё и на делание своё до вечера. Настроение сие производится богомыслием. И это есть третий способ обучения души к частому обращению к Богу. Богомыслие есть благоговейное размышление о Божественных свойствах и действиях и о том, к чему ведение их и их к нам отношение нас обязывает, – есть размышление о благости Божией, правосудии, премудрости, всемогуществе, вездесущии, всеведении, о творении и промышлении, об устроении спасения в Господе Иисусе Христе, о благодати и слове Божием, о святых Таинствах, о Царстве Небесном. О каком из сих предметов ни стань размышлять, размышление сие непременно исполнит душу благоговейным к Богу чувством. Стань размышлять, например, о благости Божией, – увидишь, что ты окружён милостями Божиими и телесно, и духовно, и разве только камень будешь, чтоб не пасть пред Богом в излиянии уничижённых чувств благодарения.

Стань размышлять о вездесущии Божии, уразумеешь, что ты всюду пред Богом и Бог пред тобой, и не можешь не исполниться благоговейным страхом. Стань размышлять о всеведении Божием, познаешь, что ничто в тебе не сокрыто от ока Божия, и непременно положишь быть строго внимательным к движениям сердца своего и ума, чтоб не оскорбить как-нибудь всевидящего Бога. Стань рассуждать о правде Божией и уверишься, что ни одно худое дело не останется без наказания, и непременно положишь очистить все грехи свои сердечным пред Богом сокрушением и покаянием. Так о каком свойстве и действии Божием ни стань рассуждать, всякое такое размышление исполнит душу благоговейных к Богу чувств и расположений. Оно прямо к Богу устремляет всё существо человека и есть потому самое прямое средство к тому, чтоб приучить душу к Богу возноситься. Самое приличное и удобное для сего время есть утро, когда душа ещё не обременена множеством впечатлений и деловыми заботами, и именно, – после утренней молитвы. Кончишь молитву, сядь и с освящённой в молитве мыслью начинай размышлять – ныне об одном, завтра о другом Божием свойстве и действии и соответственное тому в душе произведи расположение. «Иди, – говорил святой Димитрий Ростовский, – иди, святое богомыслие, и погрузимся в размышление о великих делах Божиих» и проходил мыслью или дела творения и промышления, или чудеса Господа Спасителя, или Его страдания, или другое что; растрогивал тем сердце своё и начинал изливать душу свою в молитве. Так и всякий может делать. Труда немного; желание только и решимость надо, а плода много.

Так вот три способа, как, кроме молитвенного правила, научить душу молитвенно к Богу возноситься, именно: посвящать утром несколько времени на богомыслие, всякое дело обращать во славу Божию и часто обращаться к Богу краткими воззваниями. Когда утром хорошо будет совершено богомыслие, оно оставит глубокое настроение к помышлению о Боге. Помышление о Боге заставит душу всякое действие своё и внутреннее, и внешнее осторожно содевать и во славу Божию обращать. А то и другое в такое поставят душу положение, что из неё почасту будут исторгаться молитвенные воззвания к Богу. Эти три – богомыслие, всего во славу Божию творение и частые воззвания суть самые действительные орудия умной и сердечной молитвы. Всякое из них возносит душу к Богу. Кто положил упражняться в них, тот скоро приобретёт навык восхождения полагать в сердце своём к Богу. Труд в сем походит на восход на гору. Чем выше подымется кто на гору, тем свободнее и легче дышит. Так и здесь, чем больше кто навыкает показанным упражнениям, тем выше подымет душу, а чем выше подымется душа, тем свободнее будет действовать в ней молитва. Душа наша по природе есть обитательница горнего мира Божественного. Там бы ей следовало быть неисходно и мыслью, и сердцем; но груз земных помышлений и пристрастий влечёт и тяготит её долу. Показанные способы отрывают её от земли мало-помалу, а там и совсем оторвут. Когда же совсем оторвут, тогда душа вступит в свою область и будет сладостно обитать горе – здесь сердечно и мысленно, после же и самым существом своим сподобится пред лицом Бога пребывать в ликах ангелов и святых. – Чего да сподобит всех вас Господь благодатью Своей. Аминь.

Объяснил я вам коротко два вида, или две степени молитвы, именно: – молитву читательную, когда молимся Богу чужими молитвами, и молитву свою мысленную, когда умно возносимся к Богу через богомыслие, посвящение всего Богу и частые воззвания к Нему из сердца.

Но это ещё не всё. Есть третий вид, или степень молитвы, который и составляет настоящую молитву и к которому два первые служат только приготовлением. Именно: непрестанное обращение ума и сердца к Богу, сопровождаемое внутренней теплотой или горением духа. Это предел, до которого должна дойти молитва, и цель, которую должен иметь в виду всякий молитвенный труженик, чтобы не бесполезно трудиться в деле молитвы.

Припомните, как говорится о молитве в слове Божием. Бдите и молитеся, – говорит Господь (Мф.26:41). Трезвитеся и бодрствуйте, – учит апостол Пётр (1Пет.5:8). В молитве терпите, бодрствующе в ней (Кол.4:2); непрестанно молитеся (1Фес.5:17); всякою молитвою и молением молитеся на всяко время духом (Еф.6:18), – заповедует апостол Павел, объясняя в других местах и причину, почему так бывает и так должно быть, – потому, говорит, что живот наш сокровен есть со Христом в Бозе (Кол.3:3), и что Дух Божий живет в нас (1Кор.3:16), – о Немже вопием: Авва Отче. – Из сих указаний и заповедей не можете не видеть, что молитва не есть какое-либо однократное, прерывчатое действие, а есть состояние духа, – постоянное и непрерывное, подобно тому, как постоянны и непрерывны в теле дыхание и биение сердца.

Поясню вам сие примером. Стоит солнце посреди, а вокруг его ходят все планеты наши, все тяготеют к нему и все непрестанно обращены к нему какой-либо стороной. Но что солнце в мире вещественном, то в мире духовном Бог – умное солнце. Перенеситесь мыслью на небо, что узрите там? Ангелов, кои, по слову Господа, выну видят лице Отца своего небесного. Все бесплотные духи и все святые на небе к Богу обращены, на Него устремляют умные очи свои и оторвать их от Него не хотят по причине неизречённого блаженства, источаемого сим лицезрением Божиим. Но что ангелы и святые делают на небе, то нам надлежит приучаться делать на земле, навыкать ангелоподобному непрестанному молитвенному предстоянию Богу в сердце своём. Кто сего достигнет, тот только соделается настоящим молитвенником. Как же сподобиться такого великого блага?!

Отвечу на это коротко так: надо трудиться в молитве неутомимо, ревниво, уповательно домогаясь достигнуть, как обетованной земли, горения духа при трезвенном внимании к Богу. Трудись в молитве и, молясь о всём, паче молись о сем пределе молитвы – горении духа, – и верно получишь искомое. Так удостоверяет святой Макарий Египетский, делом понёсший труд и вкусивший плод молитвы. «Если, – говорит он, – не имеешь молитвы, трудись в молитве, и Господь, видя труд твой и по труду терпеливому то, как усердно желаешь ты сего блага, подаст тебе сию молитву (Беседа 19)». Труд только до сего предела. Когда же возгорится огонь, – о коем говорит Господь: огня приидох воврещи на землю (Лк.12:49), и как бы Я хотел, чтоб он скорее возгорелся, – тогда прекращается труд, начинается лёгкое, свободное, отраду разливающее молитвование.

Не подумайте, что тут разумеется какое-либо очень высокое, не досягаемое для житейских людей состояние. Нет. Оно точно есть высокое состояние, но достижимо для всех. Ведь и всякий иногда чувствует во время молитвы прилив теплоты и усердия, когда душа от всего отрешась, глубоко входит в себя и горячо молится Богу. Вот это, по временам бывающее, как бы наитие духа молитвенного надо довести до постоянного состояния, – и будет достигнут предел молитвы.

Средство к сему, как сказал я, труд молитвенный. Когда трут дерево об дерево, они согреваются и дают огонь. Так, когда и душу тереть в труде молитвенном, она даст, наконец, огнь молитвенный. Труд молитвенный составляет должное совершение тех двух видов молитвы, о коих я говорил уже, именно – благоговейное со вниманием и чувством совершение обычных наших молитвословий и потом обучение души часто возноситься к Богу через богомыслие, обращение всего во славу Божию и частые взывания к Богу из сердца. Молимся мы утром и вечером. Расстояние большое. Если в это только время обращаться к Богу, то, хоть и усердно кто молится, днём или ночью всё опять рассеется, и к молитвенному времени душа опять станет холодна и пуста, как прежде. Пусть и опять усердно помолишься, но если опять охладеешь и рассеешься, что пользы?! Это будет значить – созидать да разорять, созидать да разорять; – только труд. Если теперь положим себе не только утром и вечером правило молитвенное совершать со вниманием и чувством, но и, кроме этого, ещё упражняться каждый день в богомыслии, каждое дело своё во славу Божию обращать и часто взывать к Богу из сердца краткими молитвенными словами, то этот долгий промежуток от утренней до вечерней молитвы и обратно мы наполним частыми к Богу обращениями, частыми молитвенными действиями. Хоть это не будет непрестанная молитва, но молитва очень часто повторяемая, которая, чем чаще будет повторяться, тем ближе будет подходить к непрестанной. Всяко, этот труд стоит на переходе к сей последней, как необходимая ступень.

Ибо положим, что вы исполняете сей труд каждый день, неопустительно, неутомимо, смотрите, что должно произойти в душе вашей?

Из богомыслия родится страх Божий. Ибо страх Божий есть сам по себе постижение благоговейной мыслью и восприятие чувством бесконечных Божиих совершенств и действий. Из обращения всякого дела нашего во славу Божию родится памятование о Боге, или хождение пред Богом; ибо хождение пред Богом есть: чтобы ты ни делал, помни, что ты пред Богом. Наконец, из частых воззваний к Богу, или иначе из частых исторжений из сердца благоговейных к Богу чувств, родится постоянное тёплое или любительное лелеяние сладчайшего имени Господа в сердце; тогда непременно возгорится в сердце и тот огнь духовный, о коем говорил я сначала, и принесёт собою глубокий мир, непрестанное трезвение, живодейственное бодрствование. Человек вступит тогда в то состояние, выше которого ему на земле и желать не нужно и которое есть истинное предначатие блаженного состояния, ожидающего всех в будущем. Тут делом исполняется то, что говорил апостол: живот наш сокровен есть со Христом в Боге (Кол.3:3).

Сих трёх и добивайтесь в молитвенном труде вашем. Они сами награда труда и вместе ключ от сокровенного храма Царствия Небесного. Отворившими дверь, входят внутрь, приводятся к подножию престола Божия и от Отца Небесного сподобляются одобрительного слова, прикосновения и объятия, ради коего вся кости рекут: «Господи, Господи! Кто подобен Тебе?» О сем-то и молись в молитвенном труде и воздыхай каждый: «Когда прииду и явлюся лицу Твоему, Господи. Взыска Тебе лице мое, лица Твоего Господи взыщу».

Желающему знать, как усовершиться в сих трёх: страхе Божием, памяти Божией и сем любительном непрестанном призывании имени Божия – коротко отвечу: начни искать, и само дело научит, как найти; держись только одного закона: всё то отстранять, что мешает им; тому всему усердно прилежать, что благоприятно им. И сему различению дело научит. Приложу только к сему указанию следующее:

Когда начнёте вы в сердце своём себя так иметь, как имеет себя тело, со всех сторон обнимаемое теплотой, или когда начнёте себя держать так, как кто держит себя перед большим лицом со страхом и вниманием, как бы не оскорбить его чем, несмотря на позволение ходить и действовать свободно, или увидите, что в душе вашей начинает то же бывать к Господу, что бывает у невесты к возлюбленному жениху; тогда ведайте, что близ есть при дверех сокровенный Посетитель душ наших и внидет, и возвечеряет в вас с вами.

И сих немногих признаков, думаю, достаточно в руководство для ревностных искателей. Всё же сие сказано только с той целью, чтоб те из вас, кои усердствуют в молитве, знали последний предел молитвы и, мало потрудившись и малого достигнув, не подумали, что всего достигли, – не ослабли от того в труде и тем не положили преграды дальнейшим восхождениям по степеням молитвы. Как по большим дорогам ставят столбы, чтоб идущие и едущие знали, сколько прошли и проехали и сколько ещё остаётся; так в духовной нашей жизни есть своего рода указания, определяющие степень совершенства жизни, кои и обозначаются затем, чтоб ревнующие о совершенстве, зная, до куда дошли и сколько остаётся пройти, не останавливались на полдороге и тем не лишали себя плода трудов, который, может быть, тут и есть, сделай только два или три поворота.

Заключу слово моё усердной молитвой, да дарует вам Господь разум о всём, да все достигнете в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова. Аминь.

Раза три говорил я вам о молитве: и той, когда читают молитвы со вниманием, и той, когда сами возносятся к Богу умом и сердцем, и той – когда непрестанно в горении духа предстоят Богу. Разные степени и роды молитвы Господь указал нам, чтоб всякий по мере сил своих мог быть участником в благе молитвенном. Ибо дело молитвы есть великое дело. Оно, как говорил я, есть и свидетельство жизни духовной и вместе пища её. Почему и заботиться о совершенстве в ней надобно больше всего.

Как успеть в каком роде молитвы я отчасти поминал вам. Ныне хочу напомнить в предостережение, что трудно, да и едва ли возможно успеть в молитве, если в то же время не будем заботиться о других добродетелях.

Если уподобим молитву ароматному составу, а душу сосуду для него, то вразумляемся, что как в дырявом сосуде не удержится аромат, так и в душе через недостаток какой-либо добродетели, делающейся не целой, не постоит молитва. Если уподобим молящегося целому составу тела, то следующий найдём урок, что, как безногому, например, идти нельзя, хоть всё прочее в нём здраво, так не возможет приступить к Богу или дойти до Бога в молитве неимеющий деятельных добродетелей. Вникните в наставления апостольские, – и увидите, что молитва у них никогда не стоит одна, а всегда с целым сонмом добродетелей. Вот апостол Павел снаряжает христианина к духовной брани и облекает его во вся оружия Божия. Смотрите – какие это? Опоясание чресл – истина, броня – правда, обувь – благовестие мира, щит – вера, шлем – упование, меч – глагол Божий (Еф.6:14–17). Вот орудия! И после уже всех их, как в крепость какую, посаждает он своего воина – в молитву, говоря: всякою молитвою и молением молящеся на всяко время духом (Еф.6:18). И одной, конечно, молитвой можно одолеть всех врагов, но чтоб сильну быть в молитве, надо преуспеть в вере, уповании, ведении истины, в правде и во всём прочем. В другом месте тот же апостол, как невесту Христову, брачными украшая душу одеждами, говорит: облецытеся во утробы щедрот, благость, смиреномудрие, кротость, долготерпение, прощение обид, любовь, мир, умудрение словом Божиим (Кол.3:12–16). И потом, как венец доброты, возлагает на главу – молитву: вразумляюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных, во благодати поюще в сердцах ваших Господеви. И в других многих местах Слова Божия молитва поставляется в неотлучном союзе со всеми добродетелями, как царица их, вслед которой они все устремляются и которая всех их влечёт вслед себя, или ещё лучше, – как благоуханный цвет их. Как цвету, чтоб явиться и привлечь взоры, надо быть предшествуему листьями, стволом с ветвями и корнем, так и молитве, чтоб она, как цвет, расцвела в душе, должны предшествовать и ей сопутствовать добрые духовные расположения и труды, кои в отношении к ней суть: то как корень, какова вера, то как ствол с ветвями, какова многодеятельная любовь, то как листья, каковы все подвиги духовно-телесные. Когда насаждено в душе такое святое древо, тогда на нём, то утром, то вечером, то в продолжении дня, судя по свойству его, будет свободно распускаться цвет молитвы исполнять благоуханием всю внутреннюю храмину нашу.

Всё сие привожу я вам на память, чтоб кто из вас не подумал, что-де тружусь я в молитве и довольно. Нет, надо о всём вместе иметь заботу и ревность, и молиться, и во всякой добродетели преуспевать. Правда, что успеть в добродетелях нельзя без молитвы; но трудиться в доброделании всё же надобно и при молитве, чтоб молитве было в чём оказать нам своё содействие. И о том, чтоб успеть в молитве надобно молиться: но труд молитвенный должен же быть употреблён, как там – труд доброделания. О всём надо иметь попечение, и во всём являть себя исправными. Ведь тут тоже бывает, что в часах. Когда идут часы исправно и верно указывают время? Когда в них всякое колесо и всякая другая часть цела и стоит на своём месте и в своей связи. Так и во внутреннем, душевном нашем механизме: устремление духа, как стрелка, бывает верно, то есть прямо обращено к Богу, когда все другие части души целы и в своём стоят чине, в свою – так сказать – обделаны добродетель.

Какими именно добродетелями окружить надо молитву или какую именно молитвенно-добродетельную жизнь должен учредить у себя христианин, укажу вам не своим словом, а словом святителя Димитрия Ростовского, который кратко изображает сие в следующем наставлении. – Прошу вникнуть!

1).От сна воставшу ти, первая мысль буди о Боге, первое слово и молитва к Богу, Создателю твоему и Содержителю живота твоего, могущему всегда мертвити и живити, поразити и исцелити, спасти и погубити.

2).Поклонися и воздаждь благодарение Богу, воздвигшему тя от сна и не погубившему со беззаконии твоими, но долготерпеливо ожидающему твоего обращения.

3).Положи начало к лучшему, глаголя со Псаломником: рех: ныне начах (Пс.76:11) и прочее. Путь бо к небеси никто же добре совершает, разве кто на всякий день добре начинает.

4).С утра буди в молитве Серафим, в делах Херувим, в обхождении Ангел.

5).Времени отнюдь вотще не изнуряй, кроме нужных исправлений.

6).Во всех делах и словах, и в помышлениях ум имей в Боге: не написуй в уме что ино, кроме Христа, никакой образ да не прикоснётся сердца чиста, разве образ чист Христа Бога и Спаса.

7).К любви Божией себя возбуждай всячески, елико можеши, наипаче сие рассуждение со Псаломником в себе глаголя: в поучении моем возгорится огнь (Пс.38:4).

8).Его же изволяеши непрестанно любити Бога, на Того присутствование всегда внутренними очами да взираеши, и сего ради от всякого злого дела и слова, и помышления престани. Почему вся честно, смиренно и с сыновней боязнью твори, глаголи и помышляй.

9).Кротость с похвалой и смирение с честностью купно буди.

10).Слово тихо, смиренно, честно и полезно буди; молчаливость же да рассуждает словеса, яже имаши глаголати. А праздное и гнилое слово отнюдь да не исходит из уст твоих.

11).Смех аще случится, до осклабления только буди, и то не часто.

12).Ярости и запальчивости, и свара блюдися: в гневе же умеренно имей себя.

13).В ядении и питии воздержание да хранится всегда.

14).Во всякой вещи снисходливый буди, и Бог тя ублажит: такожде и люди похвалят.

15).Смерть всему конец, о которой всегда молиться должно (часть 1, с.288).

Видите, какое благолепное указуется житие христианину молитвеннику. Правда, что тут больше говорится о молитве, то есть об умном и сердечном к Богу обращении, но тут же означены и разные добродетели, – и все они таковы, что без них и молитве нельзя состояться, что всякий сам испытает и узнает на деле, – стань только в молитве упражняться как следует. Как станешь молиться, когда обременён невоздержанием, или возмущён гневом и досадой, или в не мире с кем стоишь, или развлечён заботами и рассеянностью и прочим? А если этого не иметь, то надо иметь противное, то есть добродетели. Почему святой Иоанн Лествичник говорит о молитве, что она есть матерь и дщерь добродетелей.

Слыша сие, подумает иной: «Какие большие требования!! Какое бремя тяжёлое и грузное! Где нам на это взять и сил, и времени?» Но воодушевитесь, братие! Совсем немного надобно, а надобно возыметь только одно: ревность о Боге и спасении в Нём души своей. Душа по природе имеет много доброго, только оно забросано всякой худобой. Как только возродится в душе ревность о спасении и богоугождении, тотчас всё её добро соберётся около сей ревности, и в душе сразу явится немало добра. Потом ревность, благодатью Божией укрепляемая, при помощи сего начального добра начнёт приобретать и всякое другое и обогащаться им, – и всё начнёт расти постепенно. Сама ревность имеет уже и зародыш молитвы. Естественной добротой она попитается на первый раз, а потом начнёт питаться приобретаемой трудом добротой и расти, и крепнуть, и возрастёт и начнёт петь и воспевать Богу в сердце благогласную и многосоставную песнь молитвенную.

Господь да поможет вам успеть в этом. Аминь.

(Из сочинений преосвященного епископа Феофана)

Пишете: «Была у меня одна благочестивая особа, – и мы разговаривали о делах Божиих. Коснулись молитвы. К моему удивлению, гостья моя стояла на том, что мирянам не только не под силу, но и совсем не подходит умную иметь молитву. Я сказала на это, что могла. Прошу и вашего об этом слова».

Ваша гостья не право рассуждала. У кого нет умной внутренней молитвы, у того и никакой нет: ибо только умная молитва и есть настоящая молитва, Богу угодная и приятная. Она должна составлять душу домашнего и церковного молитвословия, так что коль скоро её нет при сем, то молитвословия те имеют только вид молитвы, а не суть молитва.

Ибо что есть молитва? Молитва есть ума и сердца к Богу возношение на славословие и благодарение Богу и испрашивание у Него потребных благ душевных и телесных. Существо молитвы, стало быть, есть умное к Богу восхождение из сердца. Становится ум в сердце сознательно пред лицем Бога и, исполняясь достодолжного благоговения, начинает изливать пред Ним сердце своё. Вот и умная молитва! Но такова и должна быть всякая молитва. Внешнее молитвословие, домашнее или церковное, даёт ей только слово или форму; душу же или существо молитвы носит всякий сам в себе, в своём уме и сердце. Весь церковный молитвословный чин наш, все молитвы, сложенные для домашнего употребления, исполнены умным обращением к Богу. Совершающий их, если он хоть мало внимателен, не может избежать сего умного к Богу обращения, разве только по совершенному невниманию к совершаемому им делу. Без умной молитвы никому нельзя обойтись. Не возноситься к Богу молитвенно мы не можем, ибо природа наша духовная того требует. Вознестись же к Богу мы иначе не можем, как умным действием: ибо Бог умствен. Есть, правда, умная молитва при словесной или внешней, домашней ли или церковной, – и есть умная молитва сама по себе, без всякой внешней формы или положения телесного; но существо дела там и здесь одно и то же. В том и другом виде она обязательна и для мирских людей. Спаситель заповедал – войти в клеть свою и молиться там Богу Отцу своему втайне. Клеть эта, как толкует святитель Димитрий Ростовский, означает сердце. Следовательно, заповедь Господня обязывает тайно в сердце умом молиться Богу. Заповедь эта на всех христиан простирается. Вот и апостол Павел что заповедует, когда говорит, что должно всякою молитвою и молением молиться на всяко время духом (Еф.6:18)? Заповедует умную молитву – духовную, и заповедует всем христианам без различия. Он же всем христианам заповедует непрестанно молиться (1Фес.5:16). А непрестанно молиться иначе нельзя, как умной молитвой в сердце. Значит, умная молитва для всех христиан обязательна; а если обязательна, то нельзя уже говорить, что невозможна; ибо к невозможному Бог не обязывает. Что она трудна, это правда; а чтоб была невозможна, это несправедливо. Но ведь и вообще всё доброе трудно; тем паче таковой должна быть молитва, источник для нас всего доброго и верная того опора. Спросит кто: как же это сделать? Очень просто: возымей страх Божий. Страх Божий, как чувство, привлечёт внимание и сознание к сердцу, а как страх, – заставит внимание и сознание стоять в сердце благоговейно пред Богом. Вот и умное предстояние Богу, – вот и молитва умная! Доколе в сердце есть страх Божий, дотоле умное предстояние Богу не отойдёт от сердца. Вот вседейственное средство к умной молитве! Но как же, скажет кто, дела развлекают? Не будут развлекать; возымей только страх Божий. Умному предстоянию Богу, или памяти Божией мешают не дела, а пустоделие и худоделие. Отстрани пустое и худое, оставь одно обязательное, – не по светской, а по евангельской обязанности, – и увидишь, что исполнение такого обязательного не только не отклоняет от Бога, а на против, привлекает ум и сердце к Богу. То и другое (обязательные по Евангелию дела и молитва) одного рода и требует одинакового строя душевного. Что ни стал бы ты делать из этого круга, всегда обратишься к Богу, чтоб помощи испросить и дело самое Ему посвятить во славу. Вставши утром, установись покрепче пред Богом в сердце в утренней своей молитве и потом исходи на дело своё, Богом тебе определённое, не отрывая от Него чувства своего и сознания. И будет то, что силами души и тела будешь делать дела свои, а умом и сердцем пребывать с Богом.

Неправо понимают умную молитву, когда думают, что для неё требуется сидеть где-либо скрытно и таким образом созерцать Бога. Нигде не нужно для сего укрываться, кроме своего сердца, и, там установясь, зреть Господа пред собой, как бы Он был одесную, как делал святой Давид. Говорят: к образованию умной молитвы помощным средством служит уединение, а для мирян как возможно уединение, у них непрестанные дела и столкновения? То правда, что для умной молитвы нужно бывает уединение. Но есть два рода уединения: одно всецелое, всегдашнее, когда кто уходит в пустынь и живёт один, другое – частное, бывающее по временам. Первое действительно не идёт к мирянам, а второе и возможно для них, и даже есть у них. У всякого случается сколько-нибудь времени всякий день, когда он бывает один, хоть бы даже и не заботился намеренно о том, чтоб устроять для себя часы уединения. Вот эти часы и может он обратить на образование, укрепление и оживление умной молитвы. Следовательно, никто не может отговариваться недостатком благоприятного умной молитве положения в порядках своей жизни. Улучишь такой час, – и углубись в себя. Брось все заботы, стань умно в сердце пред Богом и изливай пред Ним душу свою. Но есть, кроме внешнего, ещё внутреннее уединение. Вне – обычное течение дел человеческих; а между тем среди их иной один себе сидит в сердце, ничему не внимая. Всеми испытывается, что когда у кого болит сердце о чём-либо, то будь он в самом весёлом и многоречивом обществе, ничего не слышит и не видит. Там у сердца своего сидит он с своей болестию. Если же так бывает в житейских делах, то отчего не быть подобного сему и в порядке жизни духовной? Есть и тут болезнования, которые ещё гораздо сильнее и глубже всех болестей житейских. Когда кому западёт в сердце болезнование в этом порядке жизни, что будет в силах тогда извлечь сознание его из его уединённого пребывания в сердце? – Следовательно, стоит только его завесть, чтоб быть уединённу, и не наедине будучи. И за этим недалеко ходить. Оживи страх Божий, – и пойдут болезнования самые сокрушительные, которые прикуют внимание и чувство к единому потребному: како приидем и явимся лицу Божию. – Вот и уединение!

Ещё одно недоумение: в деле умной молитвы надо иметь руководителя; где взять его мирянину? Там же в миру, – и между духовными отцами, и даже между мирянами. То правда, что всё реже и реже становятся лица, к которым можно было бы благонадёжно обратиться за советами о духовной жизни. Но они всегда есть и будут. И желающий всегда находит их, по милости Божией. – Жизнь духовная есть Божия жизнь; и Бог особое имеет попечение о взыскивающих её. – Возревнуй только, и найдёшь всё благопотребное около себя.

Так стало быть, хотят или не хотят миряне, а от умной молитвы нечем им отговориться. Пусть берутся за неё и учатся ей.

Поклонение святым местам Иерусалимским, на которых преимущественно ознаменовано было особенное благоволение Господа нашего Иисуса Христа, начнём с храма Гроба Господня, где была страдальческая смерть Богочеловека, а потом перейдём и к прочим святым местам. Это поклонение может всякий православный христианин, любитель благочестия, делать каждодневно у себя дома, не бывши на святых местах, так как отрадным утешением для молящегося может достаточно служить воображение, рисующее внимательно молящемуся те предметы, к которым относится молитва. Первым и самым главным предметом должна быть страшная и ужасная Голгофа, на которой Господь наш Иисус Христос был распят. Только первоначально благочестивому поклоннику, не бывшему на святых местах, нужно передать, что Голгофа в сущности одна горная скала, – застроенная в настоящее время, – разделена на две половины. – Правая сторона её занимается католиками, на том самом месте, где Господь наш Иисус Христос был распят на кресте, а левая занимается православными, на том самом месте, где водружён был крест с страждущим Спасителем.

Воображению своему представьте, как бесчеловечные воины, схватив Спасителя, повергли на крест, взяли Его пречистые руки и ноги и растянули на кресте. Здесь исполнители казни припасли все нужные инструменты. Настала страшная минута: гвозди наставлены в руки и ноги, вдруг застучали по гвоздям молота, – гвозди, пронзая плоть, кости и жилы, идут сквозь к крестному древу. В этот ужасный момент ручьями брызнула кровь Богочеловека из ран гвоздинных и заструилась по Голгофе. Сделавши это, исполнители казни подняли крест с распростёртым и пригвождённым на нём Богочеловеком, понесли Его и без всякого сожаления опустили, или лучше сказать, бросили в приготовленную яму. В это время тело Богочеловека подвержено было сильнейшему сотрясению и страданию, так что гвоздинные раны раздирались и делали собой смертельные язвы; но Спаситель наш, страдая от невыносимо мучительных терзаний, терпел, и терпел без стонов, предаваясь во всём своему предназначению по воле Отца Небесного. Вникая во всё это нельзя не содрогаться, видя ужасную картину – страждущего Богочеловека. Начиная молитвословие, внимательно всматривайся и вслушивайся в произносимые слова, отпечатлей их не только в памяти, но сохрани в сердце.

Начинай с умилением и поклонами:

1).Покланяюся Тебе, святейшее место страшной и ужасной горы Голгофской, на нём же Господь мой Иисус Христос самопроизвольно изволил взойти на крест и распятися.

2).Покланяюся тебе, святейшее место Голгофское, идеже водружён был крест с вознесённым на нём Господом.

3).Покланяюся Тебе, всесладкий Искупителю мой, Господи Иисусе Христе, вознесённый со крестом между двух разбойников, весь окровавленный, изъязвлённый, опозоренный, от ног до главы целости не имущий; умоляю Твоё благоутробие: прости мои тяжкие и бесчисленные согрешения и помяни мя, Господи, во Царствии Твоём.

4).Покланяюся тебе, святейшее место, на нём же Господь мой Иисус Христос по снятии со креста изволил положитися и приготовлятися к святейшему и священнейшему погребению.

5).Покланяюся тебе, святейший и живоносный Гробе, в нём же Господь мой Иисус Христос изволил положитися и яко жених от чертога воскреснути.

6).Покланяюся тебе, святейшее место, на нём же Мария Магдалина удостоилась встретить Господа нашего Иисуса Христа и обрадована быти Его святейшим и живоносным воскресением.

7).Покланяюся тебе, святейший столпе, к нему же Господь мой Иисус Христос самопроизвольне изволил привязатися и претерпети различные мучения.

8).Покланяюся тебе, святейшее пещерное место, идеже Господь мой Иисус Христос изволил имети последнее предсмертное отдохновение.

9).Покланяюся тебе, святейшее пещерное место, идеже Царица небесе и земли оплакивала всесладкого и возлюбленнейшего Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, уведённого на страсть и смерть вольную.

10).Покланяюся вам, всесвятейшие клади, в них же забиты и заклёпаны были нозе Господа нашего Иисуса Христа, сидящего в темнице.

11).Покланяюся тебе, святейший столпе, на нём же Господь мой Иисус Христос изволил претерпеть различные мучения: биение, заплевание, заушение, и терновый венец был надет на главу Его всесвятейшую.

12).Покланяюся тебе, святейшее место пещерное, идеже сохранялся крест Господень до времён Константина и Елены.

13).Покланяются тебе, святейший крестный путь, на нём же Господь мой Иисус Христос, влачимый, терзаемый, пхаемый, поношаемый, нёс крест и под тяжестью его упал. О, неоценимый и всесладкий мой Господи, прости моя тяжкие и бесчисленные согрешения и сподоби мене последнее время жизни моей пожити в целомудрии, смирении, кротости, в любви к ближним и послушании Тебе, Свету моему сладкому и Царю моему преблагому.

14).Покланяюся тебе, святейшее место пути крестного, на нём же Царица небесе и земли встретила любвеобильного всесладкого Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, ведомого на страсть и смерть вольную.

15).Покланяюся тебе, святейшее место пути крестного, на нём же Господь мой Иисус Христос, изволил совершить вторичное под крестом падение.

16).Покланяюся тебе, святейшее место Вифлеемской пещеры, идеже Господь мой Иисус Христос изволил родитися от Пречистой, Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и приснодевственной Марии, неизречённо и несказанно.

17).Покланяюся тебе, всесладкий Искупителю мой, Господи Иисусе Христе, младенчествующий плотью и положенный во яслех от Пречистой, Преблагословенной Владычицы нашей и приснодевственной Марии.

18).Покланяюся тебе, Назаретское место, на нём же Царица небесе и земли получила благовестие от Архангела Гавриила о зачатии любезнейшего и всесладкого Сына Своего Господа нашего Иисуса Христа.

19).Покланяюся тебе, святейшее место горы Фаворской, идеже Господь мой Иисус Христос изволил преобразитися пред учениками Своими и апостолами и явити славу Свою Божественную.

20).Покланяюся тебе, святейший гефсиманский Гробе, в нём же Царица небесе и земли, Матерь Божия, по успении Своём изволила положитися.

21).Покланяюся Тебе, преблагая Владычице, скорая моя Помощнице, в Твоей всесвятейшей иконе Иерусалимской; умоляю Твоё благоутробие: испроси прощение грехов моих у вселюбезнейшего Сына Своего Господа нашего Иисуса Христа.

22).Покланяюся тебе, святейшее место Гефсиманского сада, идеже Господь мой Иисус Христос изволил приносити Свои предсмертные молитвы ко Отцу Своему Богу нашему.

23).Покланяюся тебе, святейшее место горы Сионской, идеже Господь мой Иисус Христос изволил установити тайную вечерю для учеников Своих и апостолов и всего рода христианского и ниспослати Всесвятейшего Духа на них.

24).Покланяюся тебе, святейшее место горы Елеонской, откуда Господь мой Иисус Христос изволил вознестися на небо и исполнити неизреченной радости учеников Своих и апостолов.

25).Покланяюся тебе, святейшее место горы Галилейской, идеже Господь мой Иисус Христос изволил встретить учеников Своих и апостолов, и обрадовати их святейшим и живоносным воскресением Своим.

26).Покланяюся тебе, святейшее место горы Елеонской, идеже Господь мой Иисус Христос изволил беседовати со учениками Своими и апостолами; идеже всесладкие и вселюбезнейшие очи Его взирали на Иерусалим и уста предрекали падение его.

27).Покланяюся вам, вси святейшие места иерусалимские, на них же Господь мой Иисус Христос изволил положити спасение роду христианскому.

Молитва

Господи Иисусе Христе Сыне Божий, пришедый в мир под видом немощного человека грешников спасти, от них же первый есмь аз; преклоняю колена сердца моего пред величеством славы Твоея и прошу Твоё благоутробие: приими от Мене грешного и непотребного раба Твоего сие малое приношение в честь и память Твоих земных подвигов и страданий, отжени от Мене мирские похоти, даруй мне с сокрушением сердечным о содеянных мною злых деяниях проводить последнее время жизни моей во смирении, кротости, и в исполнении всесвятейших заповедей Твоих, а по кончине не лиши мене небесной радости, уготованной любящим Тя, во славу и честь всесвятейшего имени Твоего, славимого и покланяемого со Отцем и Святым Духом всегда, ныне и в бесконечные веки. Аминь.

Многие приучаются читать разные молитвы и, когда ослабеют их силы и они оставляют молитвенное правило, тогда при своём малодушии весьма унывают, недоумевая, как и спастись. Вероятно, они не довольно знают, что таким, да и вообще всем, сущим в нищете духовной и печали о грехах служит ещё чудным приобретением духовных благ и великой радостью спасения так называемая молитва Иисусова, или непрестанное призывание имени Господа Иисуса Христа. Чтобы показать пример сему и сделать молитвенный подвиг сей доступным большему числу спасаемых, предлагается здесь самый правдивый рассказ о том, как благодатно действовало на сердце одного богомольца усердное воспоминание Иисуса Христа.

Вот его собственные слова: «Жизнь моя с самого рождения – бесприютная на земле; родился я в деревне Орловской губернии; после отца и матери осталось нас двое: я да старший брат мой. Ему было десять, а мне только два года; и дедушка взял нас на пропитание; он держал постоялый двор на большой дороге и был человек зажиточный. Стали мы у него жить; брат мой был резвый и всё бегал по деревне; а я около дедушки, – по праздникам ходил с ним в церковь, и дома слушал, как читал он Библию. Брат же, подрастая, испортился, приучился пить вино; мне ещё было семь лет; и однажды я лежал с ним на печи, откуда он столкнул меня, и с тех пор левая рука моя повредилась, вся высохла и не стала владеть. Так остался я калекой на всю жизнь».

«Дедушка, видя, что я к сельским работам не буду способен, стал учить меня грамоте; а писарь, который у нас часто останавливался, давал мне бумаги и чернил и показывал, как писать. Так я и писать научился; и дедушка был очень рад, особенно, когда плохо стал видеть, и я читал ему Библию. Наконец, мне уже стало семнадцать лет; бабушка моя померла, и дедушка стал мне говорить: „Вот нет у нас в доме хозяйки; Мишутка, твой брат, спился, и я хочу женить тебя“. Я отказывался, представляя своё увечье; но дедушка настоял на своём, и меня женили; выбрали невесту степенную, добрую, двадцати лет. Прошёл один год, и дедушка сделался болен при смерти; стал со мной прощаться и говорит: „Вот тебе дом мой и всё наследство, и денег тысяча рублей; живи и молись Богу, да поминай нас со старухой; подавай нищим и Божиим церквам и, кроме Бога, ни на что не надейся“. – И умер, и похоронили его. Брату стало завидно, и до того он стал злиться на меня, что даже хотел убить, но успел сделать только вот что: в одну ночь он подломил замок, вытащил из сундука деньги и поджёг чулан. Мы проснулись, когда уже весь дом занялся огнём; едва сами выскочили, в чём спали; но я успел захватить Библию, которая лежала под головой. И так всё имущество наше сгорело; а брат скрылся без вести, и мы уже после узнали, когда он начал пьянствовать и хвалился, что он и деньги унёс, и дом спалил».

«Остались мы наги и босы, хуже нищих. Кое-как, да и то всё в долг, поставили себе хижинку, и стали жить бобылями. Жена моя была мастерица ткать, прясть, шить; брала у людей работу, трудилась день и ночь и меня кормила; а я и лаптей сплесть не мог. Бывало сидит и шьёт она, а я около неё читаю Библию; посмотрю и спрошу её: „О чём же ты плачешь?“ – И ответит: „Мне умилительно, как хорошо всё сказано“. Была у нас и охота к молитве: утром читали акафист Матери Божией, а вечером клали по тысяче поклонов, чтоб не искушаться. И так спокойно жили мы два года; а тут жена вдруг занемогла горячкой и, причастившись, в десятый день скончалась. Остался я одинёхонек; делать с одной рукой ничего не мог; пришлось хоть по миру ходить, а просить милостыню совестно. К тому же напала на меня такая грусть, что не знал куда деваться; бывало приду в избу, увижу хоть платьишко покойницы, так и взвою. И так не мог я переносить тоски и жить дома, а потому и продал хижину свою за двадцать рублей; одежду жены роздал нищим. Дали мне, калеке, и увольнительное свидетельство; взял я Библию и вышел из дома: пойду, думаю, поклонюсь киевским угодникам Божиим, попрошу их помощи в скорби моей. И с тех пор вот уже странствую тридцать лет».

«Мысль эта постоянно меня занимала: непрестанно молитеся, как говорит апостол; всегда радуйтеся (1Фес.5:17). – Да как же это можно непрестанно быть на молитве? И в нашей ли воле – всегда радоваться? Но растолковать этого никто мне не мог, пока не догнал я под вечер одного старичка, по виду будто из духовных. На вопрос мой сказался, что он схимонах из пустыни, которая вёрстах в десяти от большой дороги, и звал меня зайти в их пустынь, а мне что-то не хотелось. Но желание, не разрешит ли этот моего недоумения, повлекло за ним; и я поспешил спросить: „Сделайте милость, батюшка, объясните мне, что значит – непрестанно молиться, как апостол заповедует нам?“ –„Непрестанная молитва есть внутренняя, – так начал объяснять мне старец; – она состоит в призывании имени Иисуса Христа, то устами, то умом и сердцем. Она выражается в таких словах: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Если кто навыкнет сему призыванию, то будет ощущать великую радость и творить молитву эту будет без умолку, так что без молитвы ничего и делать не захочет, даже и спать когда будет, молитва в сердце сама будет совершаться“. – „Бога ради научи меня, как достигнуть сего!“ – воскликнул я от радости. И он продолжал: „Есть книга: «Добротолюбие», в которой более чем двадцатью отцами изложена наука о непрестанной молитве, наука, – без труда и потов во спасение вводящая, как выразился один отец“. И когда пришли мы в пустынную обитель, взошли в его келлию, где и читал он мне о этой молитве из „Добротолюбия“, и мы просидели всю ночь, – так, не спавши, и пошли к утрени. И я всё молился, чтобы Бог помог мне научиться внутренней непрестанной молитве».

«Думал я, где бы мне поселиться на лето, чтобы ходить к старцу и пользоваться его наставлением и, к счастью моему, за четыре версты от пустыни, в деревне, нанялся я у мужика жить на огороде, в шалаше, караульщиком. Здесь прилежно занялся я сердечной молитвой и в начале, как будто дело и пошло; потом нашла скука, леность, сон, и разные помыслы тучей надвинулись на мою душу, – тягость сделалась невыносимая. Со скорбью пришёл я к старцу и рассказал, в каком я положении; а он с любовью заговорил: „Видно, тебе рано ещё искать сердечного входа, чтоб не погрузиться в диавольскую прелесть, гордость и самомнение, и не сказать: богат есмь, и ничтоже требую“ (Откр.3:17). И тотчас из „Добротолюбия“ начал читать слово Никифора монаха: „Если, и много потрудившись, не возможешь войти умом внутрь сердца, то сделай сие: знаешь, что способность говорить у всякого человека есть в груди его и тогда, когда уста молчат. Вот и принудь себя постоянно внутри взывать: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! Когда будешь так делать, не принимая в ум никакой мысли, тогда и сердце отверзется для принятия ума внутрь себя. Это дознано опытом“».

«С радостью я принял такое наставление и пошёл в своё место. Старец дал мне чётки и велел совершать стоя, сидя и лёжа по три тысячи молитв в день, неспешно произнося: Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Умом же всегда представлять Его присутствующим близ себя. – Два дня мне было трудно так упражнять себя в молитве и чуждаться всякой мысли; а потом сделалось легче и явилось какое-то понуждение творить молитву, которая стала и произноситься удобнее, не как прежде. После, когда объявил я старцу, что привычка помогла совершать легко три тысячи молитв в день, он велел удвоить. И вот я целую неделю каждодневно произносил Иисусову молитву по шести тысяч, не обращая внимания ни на какие помыслы, – и что же? Так к ней привык, что, если на короткое время перестану, то чувствую, как будто чего-то недостаёт. Начну молитву, и опять сердце спокойно; когда встречусь с кем, то и говорить неохотно могу; все бы находился один и творил бы одну молитву, так я привык к ней и полюбил её!»

«Прошло десять дней, и старец сам пришёл навестить меня; я ему объяснил своё состояние; а он велел мне удвоить число молитв и через каждые две недели приходить к нему на совет. На первый день едва успел я окончить новое правило уже в поздний вечер и почувствовал усталость языка, а в нёбе рта лёгкую боль. На другой день одеревенел палец у левой руки, которой перебирал чётки, и заболела кисть до локтя. Так прошло дней пять, и я рано пробудился, молитва меня разбудила; я чувствовал, что язык мой беспрестанно шевелился, и сдержать его уже нет сил. Стал читать утренние молитвы и с трудом их мог говорить; а когда начал Иисусову молитву, язык и уста сами выговаривали без всякого понуждения. Весь день я провёл в духовной радости и с лёгкостью окончил двенадцать тысяч молитв в ранний вечер. Хотелось и ещё творить молитву, но не решился нарушить приказание старца. Таким образом, и в прочие дни продолжал я призывать имя Иисуса Христа по влечению, с лёгкостью и сердечной охотой. Потом пошёл и подробно объявил всё старцу; а он велел творить молитву без счета».

«Принявши такое благословение, я всё лето проводил в безмолвной Иисусовой молитве и был очень покоен; помыслы совсем утихли, и я ни о чём не думал, как только о молитве. Ум мой сам собой начал углубляться в сердце, и по временам я ощущал теплоту в нём и чудное утешение. Во сне часто случалось, что сердцем творю молитву, а днём, когда встречался с кем, все без изъятия казались мне так любезны, как будто родные, хотя и не знакомился с ними. Бывало стоишь в церкви, и длинная монастырская служба кажется коротка и не была, как прежде, утомительна. А уединённый шалаш мой представлялся великолепным чертогом, и я не знал, как Бога благодарить, что Он послал мне такого старца и через него такую милость. Но недолго я пользовался наставлением богомудрого и любезного моего отца; в конце лета он скончался. Со слезами я с ним простился, от души поблагодарил его за учение меня, убогого и нищего; и выпросил на благословение чётки, с которыми он молился. И так опять остался я один. Наконец, и лето прошло, и из огорода убрали, и мне стало жить негде, и пошёл я странствовать, как и прежде, но уже не с нуждой: молитва Иисусова веселила меня в пути, да и люди все стали для меня добрее, – точно они обновились в любви».

«Однажды пришло мне на мысль, куда девать мне деньги, которые я получил за лето, – а их было два рубля, – и на что мне они? Но постой! – думаю, – старца теперь не стало, учить меня некому; дай куплю „Добротолюбие“ да и стану по нём учиться внутренней молитве, которая бывает в сердце. Дошёл до города, спросил, что стоит такая-то книга; просят три, а у меня только и есть два рубля. Поторговался, но купец не уступил, а только сказал, спаси его Бог, – „Вон в Церкви той поди, там у старосты есть старенькая такая книга; может, он уступит тебе и за два рубля“. И действительно, купил я за два рубля ветхое, всё избитое „Добротолюбие“; но как обрадовался я несказанно этому новому учителю! Починил его, кое-как собрав, и сшил все листки крепко и положил в сумку вместе с Библией. Иду и творю молитву; и вот что дивно мне, – замечаю, от неё бывает: когда прохватит меня холод и я сильнее твержу: Господи Иисусе Христе, помилуй мя, – и скоро от чего-то, Бог знает, весь согреюсь. Также борюсь и с голодом; или болезнь застигнет, ломота поднимется в ногах, спине, – как начну внимать молитве, и боли уже не слышу. Оскорбит ли кто, усладительная Иисусова молитва и тут поможет мне, приведёт в забвение всякую обиду и из всякого врага сделает мне друга и благодетеля: так это чувствуется в сердце. И одному Богу известно, что такое со мной делается; я и сам себе удивляюсь: в душе своей я стал как глупенькое дитя; и нет у меня ни о чём заботы, ничто меня не занимает, ни на что бы суетливое и не глядел я, но всё бы в уединении занимался одной молитвой. А когда занимает мой ум и вмещается в сердце моё имя Христово, мне бывает очень весело. Вот теперь только ясно я понимаю, что значит изречение апостола: всегда радуйтеся; непрестанно молитесь (1Фес.5:16–17)».

«Долго я странствовал по святым местам, везде мне сопутствовала молитва Иисусова; она ободряла меня во всех опасных случаях и утешала, когда встречали меня и скорби. Наконец, стал я чувствовать, что лучше бы где-нибудь остановиться, как для удобного изучения „Добротолюбия“, так и для навыка постоянно углубляться умом в сердце. Ибо я начинал уже чувствовать, как молитва сама собой переходит иногда в сердце, и при всяком биении его произносятся сами собой слова в нём, например: при первом ударе слышится: „Господи“, при втором: „Иисусе“, и так далее. Поэтому я перестал уже произносить языком сию молитву, а прилежно только внимал, как говорит сердце; и притом умом своим взирал внутрь его. И как это было приятно! Хотя и ощущал я духовную болезнь внутри себя, сопровождаемую воздыханием неизглаголанным; но в сердце такую чувствовал любовь к Иисусу Христу, что, кажется, если бы я где Его увидел, кинулся бы в Его ногам и, сладко лобызая, не отпустил бы их от уст своих. Так утешительно мне было видеть Его умом своим и слёзно благодарить, что Он явил такую милость грешному Своему созданию! От этой ли горячей любви в Богу, или от иного чего, по временам стала у меня являться какая-то благотворная теплота в сердце и распространяться по всей груди, что и обратило меня к прилежному чтению „Добротолюбия“, дабы поверять по учению отцов ощущения мои; ибо без поверки я опасался, как бы не впасть в прелесть, приняв естественные действия за благодатные, как я слышал от покойного старца. Для того, чтобы иметь время на чтение „Добротолюбия“, я шёл более по ночам, а дни проводил в лесу, где под ветвистыми деревьями сидел, как бы в раю, когда углублялся умом в изречения премудрых отцов. Ах, сколько нового, сколько дивного и доселе недоведомого открыло мне это чтение! Упражняясь в нём, я вкушал такую сладость, какой до сего времени и вообразить не мог!»

«Но, верно, я не в меру вкушал духовного мёда и искал себе сердечной услады без должного смирения; это подтверждалось даже тем, что я видал во сне моего старца, который заботливо склонял несмысленную душу мою к самоуничижению и смирению. А под конец лета начали постигать меня и жестокие искушения, – именно: однажды вечером нагнали меня два человека и стали требовать денег; я отозвался тем, что у меня их нет. „Врёшь! – закричал один; – странники много набирают денег“. И хвать по голове дубиной; и я упал без памяти. Не знаю, долго ли я лежал, но, очнувшись, увидел, что я весь раздёрган и сумки моей нет за плечами. Встал я кое-как и горько заплакал, не столько от головной болезни, сколько о том, что лишился книг моих, драгоценного моего сокровища, которого я и не думал уже нажить. Лишился я, несчастный, Библии, которую с малых лет читал, и того „Добротолюбия“, из которого так много почерпал и вразумления, и утешения! Лучше бы, – думал я малодушный, – совсем меня убили; как я останусь без духовной пищи! Два дня едва я передвигал ноги, изнемогая более от горя; а на третий выбился из сил, свалился под куст и заснул. И вот вижу во сне: будто я у старца в пустыне оплакиваю своё горе; а он, утешая, говорит мне: „Это тебе урок, чтобы не иметь пристрастия к земным вещам, для удобнейшего шествия к небу. Это попущено, чтобы не впал в сладострастие духовное. Ободрись и веруй, что с искушением дано будет и утешение с избытком. Обрадуешься ты вскоре гораздо более, чем теперь скорбишь“. И действительно, чудно Бог меня утешил, через три дня после сего возвратил Он мне и вещи мои. И как же это случилось!.. Видно, что всякое Божие дело дивно!»

«Дня три ещё я путешествовал, но без скорби; молитва начала опять действовать в сердце. Вдруг вижу, доходит до меня партия арестантов и между ними двух человек, которые меня ограбили; они шли на краю, и я поклонился им в ноги и убедительно стал просить, чтобы сказали, где мои книги. Сначала они молчали, а потом один и сказал: „Дашь ли целковый, так скажем, где твои книги?“ Я побожился, что дам; хоть ради Христа испрошу, а непременно отдам. Они сказали, что книги в обозе везут за этапом. – „Как же могу я получить их?“ – „Попроси капитана, который ведёт нас“. – Я поклонился капитану и рассказал, как было дело; а он говорит: „Этих воров вчера поймал один ямщик, у которого они хотели отнять тройку, и он их стоптал лошадьми. Пожалуй, я выдам твои книги, только иди на ночлег, ещё версты четыре“. И в тот же день отыскал и выдал мне книги; дал мне ещё рубль серебром на проход, и я расплатился с моими, сказать можно, друзьями, которым на прощанье проговорил я так: „Кайтесь и молитесь; Господь человеколюбив; Он ведь простит вас“».

«Ах, с какой радостью увидел я мою Библию! С какой любовью раскрыл „Добротолюбие“! Как будто увиделся я с родным отцом, воскресшим из мёртвых, или встретился как бы с другом, бывшим долго в дальней стороне. Я неоднократно лобызал мои книги и со слезами благодарил Бога, возвратившего мне их. И когда я начинал молиться сердцем, всё, окружающее меня, представлялось мне в восхитительном виде; деревья, травы, птицы, земля, воздух, всё как будто говорило, что это существует для человека, – всё, всё свидетельствовало Божию неизречённую любовь к человеку. И я понял сказанное в „Добротолюбии“, что есть: ведение словес твари, – и узнал способ, как всякая тварь воспевает и прославляет Бога».

«Шёл я в сибирской стороне к святителю Иннокентию Иркутскому по лесам и степям один себе; и возжелалось уже очень мне где бы пожить на одном месте, возложив, впрочем, всё упование на Промысл Божий. И недолго ждать привелось мне Божией милости. Шёл я просёлочной дорогой и зашёл в такое место, где дня три не попадалось ни одной деревни; сухари свои съел, и я гораздо приуныл, как бы с голода не умереть. Но вот, прошедши немного, как боязнь смерти напала на меня, увидел я возле дороги, пролегавшей близ огромного леса, впереди меня дворовую собаку; я поманил к себе, и она, подбежавши, начала ласкаться. Вот, подумал я, милость-то Божия, где и не ожидаешь её! Непременно в этом лесу есть кто-нибудь, – вишь, это ручная собака. Повертевшись около меня и видя, что нечего взять у меня, – я и сам другие сутки уже, как поел, – собака завернулась, да и в лес по узенькой тропинке. Я за ней, прошёл, быть может, сажен двести; и вот из-за толстого дерева выходит худой, бледный мужик средних дет. Он спросил, как я сюда зашёл; а я спросил, – зачем он тут живёт. И мы ласково с ним разговорились; он объявил себя сторожем этого леса, купленного на срубку, завёл меня в свою землянку и предложил хлеб-соль. – „Завидую я тебе, – были слова мои, – что ты можешь так удобно жить в одиночестве, не как я – толкаюсь меж народом и скитаюсь с места на место“. – „Есть охота, – заговорил он, – так и ты, пожалуй, живи здесь; вон недалеко и землянка прежнего сторожа, хоть старая, но летом ещё можно жить. Паспорт у тебя есть, а хлеба для двоих достанет, мне каждую неделю приносят из деревни; вот и ручеёк, – показал рукой, – который никогда не пересыхает. Я и сам лет десять ем хлеб только, да воду пью. – Выслушав это, я от радости готов был броситься в ноги ему и не знал, как благодарить Господа за такую мне милость. И так я остался жить в указанной мне землянке“».

«Боже мой, – какую почувствовал я радость, как только переступил за порог этой пещеры, вернее сказать, могилы, которая представилась мне чертогом, исполненным духовного утешения и веселия! С умилёнными слезами благодарил я Бога, ибо о чём скорбел, чего желал, то неожиданно получил теперь. Слава Тебе Господи! – Теперь вот я займусь моим „Добротолюбием“! – ибо мне хотелось узнать из него тот способ, как происходит непрерывная самодействующая молитва в сердце. Итак, начал я со вниманием исследовать писания двадцати четырёх любобезмолвных делателей молитвы Иисусовой; и по прочтении увидел, – какая глубина святыни и премудрости в них содержится! Прочитал раз, прочитал другой, и от сего чтения распалилось в душе моей усердие, чтобы всё прочитанное испытать на деле. Прежде всего приступил я к отысканию сердечной клети; по наставлению Симеона Нового Богослова, закрыв глаза, смотрел умом своим внутрь себя, где находится сердце, и слушал его биение. По наставлению же Григория Синаита, вместе с дыханием вводил в себя молитву Иисусову, то есть, втягивая воздух, говорил: „Господи Иисусе Христе“; а „помилуй мя грешного“ – произносил тогда, как выдыхал воздух. Сперва сим занимался по часу и по два в день; потом, чем дальше, тем чаще, и наконец почти целый день проводил в этом занятии. Чтение же „Добротолюбия“ более и более располагало меня с прилежанием упражняться в молитве, так что весь ум мой был занят только ею, и в этом находил отраду и спокойствие. Скоро начал я чувствовать по временам разные ощущения в сердце и уме: иногда что-то усладительное кипело внутри меня, а на душе такая была радость, лёгкость, свобода, что я весь изменялся и приходил в восторг. Иногда возгоралась в сердце пламенная любовь к Иисусу Христу и ко всему Божию созданию; тогда всякого человека, кажется, я обнял бы и расцеловал, и в это время сами собой лились из глаз сладкие слёзы благодарения Господу, милующему меня окаянного грешника. Также замечал, такое делалось просвещение разума, что легко я понимал в Библии и то, чего никак не мог обдумать прежде, и размышлял о том, что никогда и в ум не приходило. Тогда мне понятно стало, что такое есть потаённый сердца человек, что значит поклоняться Богу духом, или Сам Дух ходатайствует о нас воздыханиями неизглаголанными; также – и ходить пред Богом, и облещись во Христа, и дать Ему своё сердце, у которого стоит Он и толцет, чтобы войти в него и вечерять с ним. Всё это стал разуметь, и сокровенный смысл Божиих слов мне открылся во всём духовном свете, который просвещал мою душу и озарял всякую мысль мою. Часто я с глубоким умилением чувствовал вездеприсутствие Божие, ощущал величайшую радость от призывания имени Иисуса Христа и познавал сказанное Им: Царствие Божие внутрь вас есть. Испытывая все сии и подобные им действия Духа Утешителя, я замечал, что последствия внутренней молитвы изображают её в трёх видах: в духе, чувствах и разуме. В духе, – когда сладость Божией любви, воспоминание Бога и внутренний покой веселит меня; в чувствах, – когда сладостное волнение сердца наполняет всю внутренность и разливается по всем членам, так что входит и в самые кости; как вода живая, по слову пророка: и возрадуются кости смиренные. От сего вот и происходит лёгкость, бодрость в теле, приятность жизни, нечувствительность к болезням и скорбям. Наконец, ещё бывает следствием молитвы потаённого в сердце человека дивное некое просвещение ума, познание Божественного Писания, отрешение от суеты, уверение в бессмертной жизни. И всё это подаётся именем Иисуса Христа, всё изливается от сего источника вечной жизни».

«Проведши месяцев пять в этом уединении при чтении и молитвенном занятии, я так привык к сердечной молитве, что упражнялся в ней без всякого усилия, чувствовал даже, что она не прерывается у меня и во сне: аз сплю, а сердце моё бдит, – не перестаёт оно воспоминать Бога ни на малейшую секунду. Что бы я ни делал – пил, ел, ходил, дрова носил, – душа моя непрестанно благодарила Господа и сердце истаивало от непрерывной радости. Наконец пришло время рубить лес, начал собираться народ, и я принуждён оставить моё безлюдное жилище. Поблагодаривши лесовщика и помолившись в землянке, я поцеловал тот клочок земли, на котором Бог удостоил меня такой великой милости, и, надев сумку с книгами, пошёл опять к Иркутску. И продолжал я путь свой в радости и питании сердца непрестанной молитвой. „Боже мой! – так думал я, – какие таинства заключаются и в самом человеке! Как будто теперь я раздвоился; точно не один я существую в теле моём, а живут два человека, один – смертный, а другой бессмертный. И живу я теперь не для себя уже как было прежде, но живёт во мне Христос. Возвеличился Ты, Господи Боже мой, во всех Своих силах, и вся премудростью сотворил еси!“»

(Рассказ того же)

Однажды услышал я: сидевшая близ меня старуха шепчет молитву Иисусову, и я спросил её: «Давно ли ты привыкла так молиться?» – «С молодых лет», – отвечала она. – «Кто же тебя научил?» – И та продолжала: «Когда я была молода и родители стали отдавать замуж, то накануне свадьбы жених шёл к нам и у нашего дома упал и умер. Я так испугалась, что решилась не ходить замуж, а ходить Богу молиться, но боялась одна идти по молодости лет. Знакомая одна странница научала меня, чтобы я дорогой беспрестанно говорила: „Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя“; – и заверила, что при этих словах никакого не может быть несчастия. – И точно, лет пять ходила я благополучно по святым, даже отдалённым, местам, – родители давали мне денег. Но вот раз подхожу я к городу, перелесок был, и верховой остановил меня и начал приставать ко мне. Я хотела убежать; а он схватил и в грудь мою наставил нож, говоря: „Вот сейчас же заколю, если не согласна“. Я до смерти испугалась и подумала: „Господи Иисусе Христе, вот и молитва Твоя не помогла мне!“ – А он повод своей лошади привязал себе за пояс. Я закричала, начала вырываться; и лошадь вдруг кинулась со всех ног, и понесла его по кустам, по пням. Тут я возблагодарила Бога и уверилась вполне – сколь сильна и сохранна молитва Иисусова! Она спасла меня от погибели и от смерти».

(Рассказ графа М.Толстого)

Возвращаясь в Москву из Нижнего Новгорода по железной дороге, я заметил в уголке вокзала Владимирской станции монаха, внимательно читавшего книжку, по-видимому, молитвенник. Вид старца показался мне замечательным: седые волосы и белая, как снег, борода, как будто противоречили глубокому, весьма оживлённому юношескому взгляду больших черных глаз. Когда он окончил чтение и закрыл книгу, я подсел к нему и из разговора узнал, что он иеромонах Г., строитель *** общежительной пустыни, едет в Петербург по делам своей обители, что он монашествует уже более 30 лет, а в прежней мирской жизни был офицером лейб-гвардии *** полка.

– Как это случилось, – спросил я его, что вы из гвардии офицеров решились сделаться монахом? Верно, в вашей жизни случилось что-нибудь необыкновенное.

– Охотно передал бы я вам – отвечал о.Г… – повесть о моей жизни, или лучше сказать, о милости Божией, посетившей меня грешного, но рассказ мой длинен. Скоро прозвонит звонок, и нам придётся расстаться. Мы ведь в разных вагонах.

Я пересел к моему собеседнику в вагон. По счастью, там не было никого, кроме нас, и он рассказал мне следующее.

«Грустно и стыдно вспомнить мне прошлое, – так начал о.Г… Я родился в знатном и богатом семействе: отец мой был генерал В., а мать – урождённая княжна Г. Мне было семь лет, когда отец мой умер от раны, полученной в Лейпцигском сражении; мать умерла ещё прежде. Круглым сиротой поступил я на воспитание к моей бабушке, княгине Г... Там приискали мне наставника француза, ревностного республиканца, бежавшего в Россию от гильотины. Этот самозванный философ не имел ни малейшего понятия о Боге, о бессмертии души, о нравственных обязанностях человека. – Чему я мог научиться у такого наставника? – Говорить по-французски с парижским произношением, мастерски танцевать, хорошо держать себя в обществе, обо всём прочем – страшно теперь и подумать. Бабушка – старинная дама высшего круга – и другие родные любовались ловким мальчиком, и никто из них не подозревал, сколько гнусного разврата и всякой преждевременной мерзости скрывалось под красивой наружной оболочкой. Когда минуло мне 18 лет, я был уже юнкером в гвардейском полку и помещиком 2000 душ, под попечительством дяди, который был мастер мотать деньги и меня обучил этому нетрудному искусству. Скоро я сделался корнетом в том же полку. Года через два я был помолвлен на княжне ***, одной из первых красавиц того времени. Приближался день, назначенный для свадьбы. Но Промысл Божий готовил мне другую участь; видно, что над бедной душей моей сжалился Господь!»

«За несколько дней до предполагаемого брака, 15 сентября *** года, я возвращался из дворцового караула. День был прекрасный; я отпустил своего рысака и пошёл пешком по Невскому проспекту. Мне было скучно, какая-то необъяснимая тоска стесняла грудь, какое-то мрачное предчувствие тяготило душу. Проходя мимо Казанского собора, я зашёл туда: впервые от роду мне захотелось помолиться в Церкви! Сам не знаю, как это случилось, но я помолился усердно перед чудотворной иконой Божией Матери, молился об удалении какой-то неведомой опасности, о брачном счастии. При выходе из собора остановила меня женщина в рубище, с грудным ребёнком на руках и просила подаяния. До тех пор я был безжалостен к нищим, но на этот раз мне стало жаль бедной женщины, я дал ей денег и промолвил – помолись обо мне. Идучи далее, я стал чувствовать себя дурно, меня бросало то в жар, то в озноб, мысли мутились. Едва дошедши до квартиры, я упал без памяти, к ужасу моего верного Степана, который находился при мне с детства и часто (но увы, безуспешно) предостерегал меня от многих дурных поступков. Что было после – не помню; только представляется, как будто во сне, что около меня толпились врачи и ещё какие-то люди, что у меня страшно болела голова и всё как будто кружилось вокруг меня. Наконец, я совсем обеспамятел. Беспамятство продолжалось (как я узнал после) – двенадцать суток, и я как будто проснулся. Сознаю себя в полной памяти, но не имею сил открыть глаза и взглянуть, не могу открыть рта и испустить какой-нибудь звук, не могу обнаружить ни малейшего признака жизни, не могу тронуться ни одним членом. Прислушиваюсь – надо мной раздаётся тихий голос».

«„Господь пасет мя, и ничтоже мя лишит. На месте злачне, тамо всели мя, на воде покойне воспита мя. Душу мою обрати, настави мя на стези правды имене ради Своего. Аще бо и пойду посреди сени смертные, не убоюся зла, яко Ты со мною еси“ (Пс.22)».

«А из угла комнаты слышу разговор двух моих сослуживцев; я узнал их по голосу. „Жаль бедного В. – говорил один – ещё рано бы ему... Какое состояние, связи, невеста красавица“. – „Ну, насчёт невесты жалеть много нечего, – отвечал другой. – Я уверен, что она шла за него по расчёту. А В. точно жаль, теперь и занять не у кого, а у него всегда можно было перехватить, сколько нужно и надолго…“ – „Надолго! Иные и совсем не отдавали. А кстати, вероятно, лошадей его продадут дёшево, хорошо бы купить парадера (лучшего верхового коня)“».

«Что же это, думал, неужели я умер? Неужели душа моя слышит, что делается и говорится подле меня, подле мёртвого моего тела? Значит – есть во мне душа, отдельная от тела, может быть – бессмертная душа? (Бедный грешник! Ещё в первый раз встретился я с этой мыслью). Нет, не может быть, чтоб я умер. Я чувствую, что мне жёстко лежать, чувствую, что мундир жмёт мне грудь – значит, я жив! Полежу, отдохну, соберусь с силами, открою глаза; как все перепугаются и удивятся?»

«Прошло несколько часов (я мог исчислять время по бою стенных часов, висевших в соседней комнате). Чтение псалтири продолжалось. На вечернюю панихиду собралось множество родных и знакомых. Прежде всех приехала моя невеста с отцом своим, старым князем ***. „Тебе нужно иметь печальный вид, постарайся заплакать, если можно“, – говорил отец. – „Не беспокойтесь, папа, – отвечала дочь, – кажется, я умею держать себя, но, извините, заставить себя плакать не могу. Вы знаете, я не любила В...; я согласилась выйти за него только по вашему желанию, я жертвовала собой для семейства...“ – „Знаю, знаю, мой друг – продолжал старик – но что скажут, если увидят тебя равнодушной? Эта потеря для нас большое горе: твоё замужество поправило бы наши дела. А теперь где найдёшь такую ты годную партию?“ – Разумеется, этот разговор происходил на французском языке, чтобы псаломщик и слуги не могли понять. Я один слышал и понимал...»

«После панихиды подошла проститься со мной моя бывшая невеста. Она крепко прильнула губами к моей похолодевшей руке, и долго, долго как будто не могла оторваться. Её отвели насильно, уговаривали не убивать себя горестью. Вокруг меня слышались слова: „Как это трогательно, как она любила его!“»

«О, связи мирские, как вы непрочны и обманчивы! Вот дружба товарищей, вот и любовь невесты! А я, жалкий безумец, любил её страстно и в ней одной полагал своё счастье!..»

«Когда все разъехались после панихиды, я услышал над собой плач доброго старика Степана; слёзы его капали на моё лицо. „На кого ты нас покинул, голубчик мой, – причитывал старик, – что теперь с нами будет! Умолял я тебя – побереги себя, барин! А ты не хотел и слушать. Погубили тебя приятели и вином, и всяким развратом. А теперь им до тебя и горя нет; только мы, слуги твои, над тобой плачем!“ Вместе с Степаном плакали и крестьяне мои Я. губернии, жившие в Петербурге по паспортам. Они любили меня искренно, потому что я не притеснял их и не увеличивал оброка. По совести признаюсь, что я поступал так единственно из беспечности; денег доставало мне с избытком не только на мои потребности, но и на все безобразия, какие приходили мне в голову».

«Итак, вот где нашёл я следы искренней любви: в сердцах простых людей, рабов! Конечно, и это чувство нельзя назвать бескорыстным, по крайней мере, оно было непритворным!»

«Наступила длинная, бесконечная ночь. Я стал вслушиваться в чтение Псалтири, для меня вовсе незнакомой; никогда прежде не раскрывал я этой божественной, сладостной книги».

«„К Тебе, Господи, воззову, Боже мой, да не премолчиши от Мене, и уподоблюся низходящим в ров. Услыши, Господи, глас моления моего, внегда молитимися к Тебе, внегда воздети ми руце мои ко храму святому Твоему. Не привлецы мене со грешники, и с делающими неправду не погуби мене... Господь помощник мой, и защититель мой, на Него упова сердце мое, и поможе ми, и процвете плоть моя: и волею моею исповемся Ему“ (Пс.27:1–3, 7). „Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене. Яко стрелы Твоя унзоша во мне, и утвердил еси на мне руку Твою. Несть исцеления в плоти моей от лица гнева Твоего, несть мира в костех моих от лица грех моих... Господи, пред Тобою все желание мое, и воздыхание мое от Тебе не утаися. Сердце мое смятеся, остави мя сила моя, и свет очию моею, и той несть со мною“ (Пс.37:1–4, 10–11)».

«Глубоко врезались мне в сердце псаломские слова; я повторял их мысленно и горячо, горячо молился. Вся прошедшая жизнь расстилалась предо мною, как будто холст, покрытый разными нечистотами. Что-то неведомое, святое, чистое влекло меня к себе, я дал обет исправления и покаяния, обет посвятить всю остальную жизнь на служение милосердому Богу, если только Он помилует меня. А что если не суждено мне возвратиться к жизни? Что если эта живая смерть не прекратится, если меня – живого мертвеца – заживо зароют в землю? – Не могу теперь высказать всего, что перечувствовал я в эту ужасную, незабвенную для меня ночь. Скажу вам только, на другой день Степан заметил на голове моей, между юношескими русыми кудрями, целый клок седых волос. Даже и после, когда воображение представляло мне во сне эту ночь, проведённую во гробе, я вскакивал, как безумный, с раздирающими криками, покрытый холодным потом».

«Наступило утро, и душевные страдания ещё более усилились. Мне суждено было выслушать свой смертный приговор. Подле меня говорили: „Сегодня вечером вынос, завтра похороны в Невской лавре!“ Во время утренней панихиды кто-то заметил капли пота на моём лице и указал на то доктору. „Нет, – сказал доктор, – это холодное испарение от комнатного жара“. Он взял меня за пульс и промолвил: „Пульса нет. Нет сомнения, что он умер!“»

«Невыразимая пытка – считаться мертвецом, ждать той минуты, когда заколотят крышку гроба, в котором я лежу, когда земля на неё посыплется, и не иметь силы проявить жизнь свою ни взглядом, ни звуком, ни движением! А между тем я чувствовал, что силы мои были ещё слабее, нежели вчера... Нет надежды! Ужасное отчаяние овладело мною, кровь била в голову, мне казалось, что внутренности мои сжимаются и содрогаются, из сердца вырывались потоки злобы, проклятий... Но, видно, Ангел хранитель мой хранил меня: какое-то внутреннее чувство подсказывало мне молитву из тех священных слов, которые я слышал, лёжа в гробу».

«„Боже мой, помилуй мя, пощади меня, я гибну... Скверен я, нечист; велики, бесчисленны грехи мои, но милость Твоя безмерна. Помилуй мя, Господи, яко смятошася кости мои! Дай мне время очистить совесть, загладить прежнюю жизнь мою! Твой есмь аз – спаси мя!“ Так взывал я из глубины души, обуреваемый предсмертной тоской».

«Прошло ещё несколько мучительных безотрадных часов – и я не молился уже о возвращении к жизни: я просил себе тихой смерти, как избавления от предстоявших мне страшных мук. Мало-помалу успокоилась душа моя в крепкой молитве: ужасы медленной смерти в могиле – представлялись мне казнью заслуженной. Я всецело предал себя в волю Божию и желал только одного – отпущения грехов моих».

«В таких чувствах находился я при вечерней панихиде, когда певчие пели надо мной: „Образ есмь неизреченныя Твоея славы, аще и язвы ношу прегрешений; ущедри Твое создание, Владыко, и очисти Твоим благоутробием, и вожделенное отечество подаждь ми, рая паки жителя мя сотворяя“. Панихида кончилась, и какие-то люди подняли меня вместе с гробом. При этом они как-то встряхнули меня, и вдруг из груди моей бессознательно вырвался вздох. Один из них сказал другому: „Покойник как будто вздохнул?“ – „Нет, – отвечал тот, – тебе показалось“. Но грудь моя освободилась от стеснявших её спазмов – я громко застонал. Все бросились ко мне, доктор быстро расстегнул мундир, положил руку мне на сердце и с удивлением сказал: „Сердце бьётся, он дышит, он жив! Удивительный случай!“ Живо перенесли меня в спальню, раздели, положили в постель, стали тереть каким-то спиртом. Скоро открыл я глаза, и первый взгляд упал на икону Спасителя, ту самую икону, которая (как узнал я после) лежала на аналое у изголовья моего гроба. Потоки слёз пролились из глаз моих и облегчили сердце. В ногах кровати стоял Степан и плакал от радости. Подле меня сидел доктор и уговаривал быть спокойным. Он не понимал моего положения».

«Помощь доктора была мне вовсе не нужна, молодые силы возобновились быстро. Впрочем, я благодарен ему за то, что он, по просьбе моей, запретил пускать ко мне посторонних, чтобы не беспокоить больного».

«В совершенном одиночестве провёл я несколько дней, не видя ни одного чужого лица: отрадой и пищей души были мне божественные песни Давида; из них учился я познавать Бога, любить Его и служить Ему».

«Много знакомых толкались ко мне в двери из любопытства видеть ожившего мертвеца. Каждый день заезжал мой наречённый тесть. Он видимо старался не упустить выгодной партии. Но я никого не принимал».

«Первым делом моим, по выздоровлении, было приготовление к святому Таинству причастия Тела и Крови Христовой. Опытный в духовной жизни, священник о.М-й был духовником моим. Он укрепил меня в решимости отречься от мира и от всех мирских привязанностей».

«Но не скоро мог я избавиться от житейских дел. Прежде всего я поспешил отказаться от чести быть зятем знатного старика и мужем прекрасной княжны. Потом вышел в отставку, отпустил Я-х крестьян моих в звание свободных хлебопашцев, распродал всю свою движимость и нашёл доброе употребление деньгам; прочие имения передал законным наследникам. В таких заботах прошёл целый год. Наконец, свободный от земных попечений, я мог искать тихого пристанища и избрал себе благую часть».

«В нескольких монастырях побывал я и поселился в той пустыне, где теперь доживаю век свой. Верного своего Степана отпустил я на волю и предлагал ему денежное награждение, достаточное для обеспечения его старости, но он не принял денег и со слезами просил не отсылать его. Он хотел умереть при мне, провёл остаток жизни в нашей обители и умер, не приняв пострижения. „Куда мне, грешнику недостойному, быть монахом! – говорил он. – Довольно с меня и того, что сподобился жить с рабами Божиими“».

Почтенный о.Г. заключил рассказ свой следующими словами: «На мне вы видите дивный опыт милосердия Божия. Чтобы исхитить душу мою из мрачного сна греховного, Благий Человеколюбец допустил меня пройти юдоль сени смертной и на гробовом ложе просветил очи мои, да не усну в смерть вечную!»