№ 2. Январь. Книжка 2

К 1 январю 1910 года в Японской православной церкви состояло: церковных общин – 265, христиан в них – 31.538, священнослужителей 42, в том числе: архиепископ 1, епископ 1, оба русские; иереев 33, все японцы; диаконов – 7, из них один русский, из числа японских один иеродиакон.

Учителей церковного пения и вместе причётников 12, проповедников – 118.

Крещено в продолжение года 1.120 чел.

В учебных заведениях миссии состояло:

1) в Токио: в семинарии 67 учеников; из них 51 японских, 16 русских; из последних 13 приняты по просьбе военных начальств в Харбине и Хабаровске для образования из них переводчиков японского языка, 3 по просьбе их родителей для общего образования; на содержание всех русских присылаются соответствующие средства.

В женском училище 62 ученицы.

Учащих в сих заведениях было 27, из них 3 наставника с академическим образованием и 4 из окончивших курс в здешней семинарии.

2) В Киото, в женском училище было 24 ученицы, при 5 учительницах и 3 учителях.

В Обществе переводчиков религиозных книг состояло 9 переводчиков и 2 редактора периодических изданий:

1) двухнедельного: «Сейкео-Симпо» (Православный Вестник) с официальным отделом Японской православной церкви, издаваемого Обществом переводчиков, и

2) ежемесячного «Сейкео-Еова» (Православная Беседа), издаваемого одним из сего Общества, с небольшой субсидиею от миссии.

В состоящей при женском училище в Токио иконописной мастерской, снабжающей иконами наши церкви, работала одна иконописица.

* * *

Преосвященный Сергий, епископ Киотский, в продолжение более половины минувшего года исполнял самое существенное дело миссии: посещал провинциальные церкви для назидания и руководства христиан и самих праведников и священников и для проповеди язычникам. В январе, феврале и марте он посетил церкви на островах Киусиу и Сикоку, в сопровождении благочинного церквей священника Симеона Мии, который знакомил его с церквами и служил ему переводчиком. Но в августе Преосвященный Сергий отправился по северным церквам на Сахалине и Хоккайдо уже без переводчика, так как успел усвоить японский язык настолько, что мог свободно говорить речи и назидать христиан и нехристиан. Везде христиане с великой радостью встречали его, и везде посещение его оставляло благотворный след в оживлении церкви, в одушевлении христиан сугубой ревностью по вере. Благодать Божия видимо содействует Преосвященному Сергию в сем его служении. Он и сам одушевляется живою ревностью и горит желанием вести это своё дело безостановочно, находя его сколько полезным для церквей, столько же и приятным для себя. Временные пребывания в миссии он употребляет только на то, чтобы заготовить и перевести побольше проповедей для дальнейшего путешествия. И ныне он, снабжённый этим, особенно же вооружённый своим природным красноречием и своим одушевлением, отправляется в новое надолго рассчитанное путешествие по церквам средней части острова Ниппона. Любовь к нему христиан и вместе с нею авторитетность его для них продолжает возрастать, а соразмерно с сим увеличивается и польза от его служения для японской церкви. Господь доброго пастыря послал Своей церкви. Да укрепит Он его на многолетнее неустанное служение здесь!

Состав японских священников остался тот же, который был к началу минувшего года.

К числу диаконов присоединился один иеродиакон. Служащий на Хоккайдо священник Роман Фукуи просил рукоположить во диакона к нему катехизатора Моисея Минато, много лет состоявшего в его ведении, одинокого человека 56-летнего возраста, безукоризненного поведения, уже давно просившего монашеского пострижения. С одобрения собора он и был удостоен монашеского чина и диаконского сана.

Из числа катехизаторов в продолжение года выбыло за смертью, по болезни и другим причинам 13; но их возместили 10 воспитанников, ныне кончивших курс семинарии, и один прежний катехизатор, отбывший воинскую повинность.

В семинарию после каникул сделан был новый приём учеников. Но после прошлогоднего приёма накопилось годных к поступлению только 13 мальчиков, которые и составили младший курс.

2–7 июня был в Токио собор священнослужителей, исполнивший обычные для него дела: уяснение состояния церкви, рассмотрение и решение прошений и разных предложений от церквей и служащих церкви касательно священников, катехизаторов и других предметов. При окончании заседаний всеми заявлено было желание, чтобы ежегодно после собора совершаема была панихида по всем умершим здесь служителям церкви, каковая и совершена тотчас же соборно и будет совершаться ежегодно в такое же время.

В апреле прошедшего года в Осака начата была постройка храма для поминовения умерших в плену в Японии русских воинов. Вероятно, в июне нынешнего года она будет окончена.

* * *

В 1909 году изданы миссиею следующие книги и брошюры:

Переводы:

1) Октоих, в двух книгах. Перевод Архиепископа Николая и Павла Накаи.

2) Творения св. Исаака Сирина. Перевод Саввы Хорие.

3) Православное исповедание св. Димитрия Ростовского. 7-е издание.

4) Краткий молитвослов. 7-е издание.

5) Краткий православный катехизис. 7-е издание.

Оригинальные сочинения катехизатора Исаии Мидзусима:

1) 33 картины из священной истории Ветхого Завета с объяснительным текстом, выбранным из книг Священного Писания. На картоне, в футляре.

2) Начальные молитвы, с объяснением их.

3) Бог отцов. 3-е издание.

4) Прародители Адам и Ева.

5) Праотец Енох.

6) Праотец Ной.

7) Христианские апологеты: св. Иустин, Тертуллиан и Ориген.

8) Св. Чудотворец Святитель Николай.

9) Св. великомученица Варвара.

10) Св. великомученица Екатерина.

11) Краткое слово о Творце.

12) Сын Бога живого. 4-е издание.

13) Всемогущество Божие и бессилие идолов.

14) Для чего нам нужна религия? 2-е издание.

15) Душевный мир и покаяние. 2-е издание.

16) Истинный мир душевный.

17) Краткое понятие о православной церкви.

18) Общепонятные катехизические поучения. Составил Акила Кадзима. 2-е издание.

19) Изложение православного вероучения. Сочинение Павла Ниццума.

20) Необходимые сведения об Имущественном Обществе Японской Христовой православной церкви. Составил Пётр Уссикава.

Протоколы заседаний собора Японской православной церкви в Токио 2–7 июня 1909 года.

* * *

Финансовое положение Японской миссии за отчётный 1909 г. представляется в следующих цифрах:

На другой день 17 сентября преосвященный Владыка служил литургию в Николаевском соборе.

Особенно утешительно было видеть за Богослужением массу учащихся: тут были и дети начальных училищ, и ученики городского и приходского училищ, и реалисты, и воспитанницы женской гимназии. Торжественная встреча в церкви Святителя, облачение его в архиерейские одежды, благолепное и благоговейное совершение литургии при сослужении Владыке многочисленного духовенства – всё это и для учащихся, и для всех вообще молящихся было предметом глубокого внимания, живым источником святых чувств и молитвенного настроения.

Окончилась служба. В святительской мантии Владыка выходит из алтаря к народу. Взор его, полный радости и ласки, любовно остановился прежде всего на детях. Послышалась тёплая задушевная речь.

«Благодарю вас, детки, что вы в сегодняшний день явились в храм Божий и здесь, на этой трапезе церковной (указывая рукой на алтарь), на этом месте Божьем, вместе со ...мной вознесли хлеб святой, вино святое, принесли лучший дар – молитву через веру, надежду и любовь вашу.

О, как я рад! как я счастлив!

Встречая меня, встречаясь со мной в храме за трапезой веселия и радости духовной, вы принесли Господу Богу самый драгоценный из своих даров: принесли, детки, души свои – чистые, добрые, светлые! Поэтому, детки, за это духовное общение и радость благодарю вас и не могу не пожелать вам доброго здоровья и успеха в занятиях ваших и делах.

Ну, если бы кому-либо из вас пришлось бы заболеть, захворать, как мне не пожелать: „будьте здоровы“!

Если вы внимательно слушали читанное мною вчера на всенощной Евангелие, то помните, как в стране Тирской и Сидонской обратилась к Господу Богу с мольбой бедная, несчастная женщина: „Господи! помоги мне! дочь моя зле беснуется“. Когда Господь не обратил на неё́ внимания, она стала просить учеников. Ученики сказали Господу: „Отпусти её: она кричит неотступно вслед нас“!

Господь сказал: „Я пришёл к погибшим овцам дома Израилева. Разве можно отнять у детей дары: здоровье, исцеление“? „Но и псы, собаки, едят от крупиц, падающих со стола господ“, заметила настойчиво женщина.

„О, как велика твоя вера, женщина! – сказал Господь. – Дочь твоя исцеляется“.

А вот, если кому-нибудь нечистота, язва, пагуба вопьётся в организм, всосётся в плоть и кровь, как тёмная, демонская нечистая сила и станет душу мутить, нанося ей вред, истинная мать не станет ли заботиться об исцелении, крича, вопия о спасении: „Господи! помоги нам“!

Дети! сыны и дщери своих отцов и матерей!

В заботах о здоровье телесном и душевном вместе с матерями и отцами молитвенно вознесите мольбу к Господу Богу и веруйте: Господь, по вере вашей, с этой трапезы через причащение Тела и Крови Христовых, пошлёт вам здоровье и душевное спасение.

Смысл моего слова понятен, надеюсь, вашему уму и вашим сердечкам.

О, если бы, воскликнул я, Русь вся наша святая да стояла во здравие и заботы о спасении всех!

Как вы были бы благословенны от Господа Бога.

И я призываю на всех вас – и на здоровых, и на больных, – Божие благословение.

Благословение Господне да пребудет над всеми вами всегда, ныне и присно и во веки веков аминь».

Не отрывая глаз своих, смотрели дети на Архипастыря-Учителя, силой вдохновенного слова, возводящего их впечатлительный ум к Единому Небесному Подателю всяческих благ. О, как счастливы и они были в эти минуты, в этих Архипастырских заботах о их здравии и спасении!

Снова войдя в алтарь, Владыка благодарил сослужащее духовенство за усердие к молитве и духовное с ним общение в Святейшем Таинстве, указывая на необходимость пастырям церкви жить в мире друг с другом, согласии и любви, так как только при согласованности действий произрастают добрые плоды на Божьей ниве.

«Я рад, – говорил Владыка, – что мне пришлось помолиться, братие, с вами в этом храме, – рад особенно, что вы не по принуждению кого-либо собрались сюда, а по доброй воле. Редко нам приходится видеться и собираться вместе. А вся беда в том, что те или иные опущения в пастырской деятельности происходят от нашей несогласованности. Живём разъединённо. А нужно жить в согласии духа, в союзе мира и любви. Только при согласии, соединённом с миром от Духа Свята, можно надеяться на успех пастырского дела. Радостно приветствую ваше собрание для общей соборной молитвы. Господь Бог да будет нам Помощником!»

Около амвона, в ожидании святительского благословения, стояли сотни учащихся детей вместе со своими начальниками и наставниками. Благословляя их, Владыка выразил желание посетить их в стенах учебных заведений. И затем действительно, непосредственно после службы, посетил все без исключения учебные заведения города, всюду обращаясь к учащимся со словом привета и наставления.

Благословляя учеников городского училища, Владыка сказал:

«Ну, что, детки, видели Архиерея? Молились за архиерейской службой? Слышали слово моё? Поняли ли его? Знайте, что вера православная не угасла, не иссякла. Знайте, что есть на земле люди, живущие по вере Божией. Знайте, что есть и такие, которые наблюдают за тем, чтобы жили по вере, чтобы вера сохранялась в чистоте. Будьте здоровы! Не болейте заразными болезнями – телесными и душевными. А вы, большие, не курите табак! не пейте вино! Сохраните веру в Бога. Выходите отсюда чистыми, добрыми, светлыми, на радость нашу. Будьте преданы Церкви и Отечеству».

В только что открытом в нынешнем году, и потому ещё мало и на скорую руку устроенном, реальном училище Владыка говорил:

«Когда я входил в ваше помещение, то заметил, что оно очень плохое. Но говорят „не красна изба углами, а пирогами“. Если каждый ученик пирог, то здесь должны выпекать через учение и воспитание хорошие пироги, т. е. добрых, умных, честных тружеников на благо народное. Если школа будет процветать хорошими учениками, то и оправдается мудрая пословица.

Вы здесь первенцы по времени открытия реального училища.

Будьте Рувимами в числе прочих, следующих за вами питомцев этого училища. Рувим – добрый, разумный сын отца, что видно из его отношений к брату Иосифу. И вы будьте Рувимами для всех, кто пойдёт за вами; первенькими будьте по разуму и доброй воле»!

В нижнем этаже того же здания ютится приходское училище. Здесь совсем темно, душно, тесно. Учащихся много. Заниматься нелегко; и учащим, и учащимся.

И этих детей не оставил Владыка без слова привета:

«Был я в городском училище, был в реальном, и вот теперь у вас. И везде вижу одну и ту же икону: Господь благословляет детей. Матери на руках подносят деток к Господу, чтобы Он благословил их. Будьте здоровыми, хорошими детьми. И вас приносят к Господу через школу, через учителей, через наставников. Будьте добрыми – на радость, на утешение! Оставайтесь с Богом!»

На пути дальнейшего следования Владыки находилась женская гимназия. В ряду других учебных заведений города она, без сомнения, занимает первое место, как среднее учебное заведение, и наиболее почётное, как старшая сестра остальных.

Посещения вышепоименованных училищ взяли довольно много времени, и воспитанницам пришлось долго ждать.

С извинения за это чувство ожидания Владыка и начал свою речь к ним:

«Немного затруднил я вас долгой службой, долгим ожиданием себя. Задержали меня и после службы. Извиняюсь. Прошу простить. Но верьте, что от всей души каждой из вас, каждому цветку и каждому растению желаю расти и процвести добрыми плодами христианских добродетелей: веры, надежды и любви, под руководством матери-премудрости.

Не жалеете, что не учились сегодня? В ответ несутся радостные голоса: „нет! нет!“

Поздравляю с праздником. Учащему персоналу желаю доброго здоровья и успеха в делах.

У Ап. Павла в послании к Коринфянам, в 13-й главе, есть рассуждение о величайших христианских добродетелях и главнейшей из них – любви. Каждой из вас произносится слово: „любовь“.

И слово это понимается разно.

Ап. Павел, говоря о свойствах разных добродетелей, отдаёт преимущество любви.

Если я, говорит он, научил многих вере во Христа, но любви не имею, то этот дар языков ничто; это – медь звенящая, без содержания, мёртвая.

Если я постиг смысл мировой жизни; если я знаю, что вверху, над землёй, и что внизу, на земле; если я обладаю всесторонним знанием, но любви не имею – этот дар знания ничто, не имеет никакой цены.

Если бы я отдал жизнь свою, сжёг самого себя – и этот дар самоотвержения ничто, если нет любви во мне.

За последнее время, детки, вы, конечно, знаете: на алтарь освободительного движения, – на революционный алтарь, молодёжь несёт свою жизнь.

Если вы читали вышедшую недавно книгу „Вехи“, то вы заметили поворот в сознании мыслящего передового общества: в тех жертвах, которые приносились и приносятся из ненависти к миру, к жизни, – которые оправдывают разбои, грабежи, смерть – нет никакой решительной цены, потому что в них нет творческой, зиждительной силы. В ясном сознании необходимости последней кроется начало хорошей перемены в пользу признания той истины, что самоотвержение прошлого внесло в жизнь мира лишь один вред.

Понятно ли я говорю? закончил Владыка свою речь. Надеюсь, что сердцем своим вы поняли мой голос и в простоте сердца вы ответите на него».

Уже к самому только вечеру Владыка возвратился к себе и принял участие в общей братской скромной трапезе, предложенной о. протоиереем.

Остаток вечера до глубокой ночи Владыка провёл в беседе с почтенным о. протоиереем о положении прихода, религиозно-нравственном состоянии прихожан, о церковных делах и нуждах вообще. По этим вопросам о. протоиерей – живая история церковной жизни города за полувековое его существование.

По его отзыву волна революционная, несомненно, затихает. Хотя она во многих охладила ревность к церкви и вере, но всё же православные охотно посещают богослужение, принимают св. иконы в дома, исполняют ежегодно долг исповеди и Св. Причастия, предпринимают паломничества в Саров, в Верхотурье.

В религиозно-нравственную жизнь прихожан много разлагающих элементов привносит здешняя продолжительная, некогда знаменитая ярмарка. Приезжий богатый люд и пришлый, народ, при лёгком добывании денег, предаются, на соблазн молодого поколения, пьянству и другим порокам. Нелегка с ними борьба пастырей церкви! Раскольников в приходе нет. В окружности много татарских селений. В самом городе проживают не более 10 семейств, однако татары мечтают о построении здесь даже каменной соборной мечети. Едва не дано было и разрешение на постройку её в 1903 году. Только твёрдый, энергичный, настойчивый протест досточтимого о. протоиерея остановил её, как постройки – и незаконной, и не вызываемой никакими потребностями.

Вечером явился представиться Владыке только что вернувшийся в город из служебной поездки член Землеустроительной Комиссии А.Я. Бурмистров, который познакомил с первыми опытами принятой правительством новой системы поселений крестьян на хутора и отруба. Башкиры охотно выходят на эти посёлки и признают эту систему землевладения очень выгодной. А.Я. – церковный по настроению человек, одушевлён желанием поработать на благо народа и, как член Мензелинского Уездного Отделения церк. школ, очень полезный деятель. Он сам предложил Преосвященному услуги и содействие по устройству церковной школы для посёлка близ Заинска. Не особенно доверчиво башкиры селятся среди русских, где есть церкви. «Как же я русская церковь буду смотреть, своя мечеть оставлю»? Но потом всё же идут, как, напр., в с. Балтаеве поселился башкир Файзуллин. Хутор его против православного храма. Думается: если умно, толково и осторожно проводить эту систему землеустройства, то она мирным путём, без всякой ломки, разрешит не только местный вопрос культивирования Башкирии, да ещё, быть может, с обращением населения в христианство, но даже и современной великой государственной важности вопрос о крестьянском землевладении. В последовательном проведении этого закона Государственная власть в нашей местности может оказать помощь и делу христианской миссии: разноплемённое население в будущем, конечно не близком, может слиться и по образу жизни, и по вере, лишь бы наши миссионеры не закрывали глаза на всё то, что происходит на их глазах.

Ранним утром 18 сентября собралось городское духовенство в квартиру о. протоиерея проводить Владыку.

Долго, на прощанье, беседовал Архипастырь со своими соработниками на ниве духовной, давая им ясные и твёрдые руководственные указания в их пастырской и учительской деятельности, особенно же настаивал на необходимости совершения в храмах истового, неспешного, благоговейного богослужения.

«До меня и ранее доходили слухи, – говорил Владыка, – что в ваших храмах, даже и в монастырских, богослужение совершается торопливо, иногда небрежно. Вспомните великого молитвенника земли русской, недавно отшедшего в вечность, о. Иоанна Кронштадтского. Чем, как не истовым, благоговейным совершением богослужения, глубиной молитв, он привлекал в храмы несметное число молящихся? Не тем же ли стяжали славу и любовь народа и многие святители и отцы христианской церкви? Благоговейным, уставным чтением и пением красится церковное служение, и наоборот – ничто так не безобразит его, ничто так не отталкивает душу народа от храма, как неизвинительная ничем небрежность в этом деле. Чинное, неторопливое, благоговейное служение в храме Божьем – наш прямой долг, наша обязанность, наша честь и слава. Вот вам мой архипастырский завет!»

Немало указаний дал Владыка духовенству в его деятельности по школе, так как даже на заседаниях Отделения Училищного Совета члены его более занимаются сведением личных счетов, нежели прямым своим делом.

«Пора, – говорил Владыка, – бросить недостойную пастыря церкви рознь. Пора объединиться всем и серьёзно направить свои силы на улучшение общего дорогого дела под кровом матери-церкви на благо народа».

Благословив всех и поблагодарив о. протоиерея за гостеприимство, Владыко в 5¾ ч. у. выехал из г. Мензелинска.

(Продолжение следует)

Среди японских христиан

(Из путевых впечатлений)

Не могу отказать себе в удовольствии освежить в своей памяти ещё раз наиболее яркие проявления христианской и церковной настроенности японцев-христиан: всё это так ещё ясно представляется моим глазам!

В г. Саппоро я останавливался в доме доктора, прекрасного христианина, Павла Накамура. Прожил я в этой семье неделю, занимая второй этаж дома. И что же я наблюдал? Ежедневно, утром и вечером, становятся пред св. иконами хозяева Павел и Елена, дочери Вера и Анастасия (эта, замужняя, гостила у отца с малютками), сыновья Алексей, Климент и прислуга Любовь...

Берётся «сёо-китообун», краткий молитвенник... Один из членов семьи читает молитвы, прочие – молятся... Но «Тен-но-оо» – Царю Небесный, «Тен-ни имасу варера-но цици-я» – Отче наш, иже еси на небесех и в заключение «Цуне-ни саиванни-сите» – Достойно есть пели всегда хором... Какая отрада пастырю видеть столь святой обычай у своих пасомых!.. Невольно сердце наполняется умилением при виде таких подвижников веры.

Правда, иногда в глубине души и закопошится недоброе чувство «уж не для тебя ли, не пред твоими ли только глазами это проделывают»?.. Но Павел Накамура слишком христианин, чтобы обманывать кого бы то ни было, тем более своего пастыря.

Кроме того, меня в этом недобром чувстве обличали почти постоянно поистрёпанные, позапачканные на нижнем углу молитвеннички: «вися» у св. икон без употребления, право, какими бы чистыми они сохранились!..

Но я имею свидетельство за моих христиан и «от внешних...» Вот я приехал в г. Аккеси. Здесь только один христианский дом, судебный чиновник Иоанн Яманоуци. Особенно благочестива бабушка Анастасия; но и вся семья в 8 человек – добрые христиане. Вечером правим вечерню. Появились ноты... Запели все от старого до малого Тимофея. И если старческий голос придавал умилительности, то трёхлеток Тимофей, неизменно вытягивающий одну ноту, и ноту самостоятельную, являлся не малым искушением для свежего человека... Все утирают со лба пот: и жарко, да и стараются! Подражая хозяину, все «самостоятельны», на тон соседа не очень-то обращают внимание... Но в силе голоса друг другу не уступают.

Однако, где же они напрактиковались? Или опять разучили и эту вечерню, и полную панихиду специально для меня?.. Ответ дал сосед-язычник! Он – тоже чиновник, и вечером пришёл посмотреть «интересного гостя», т. е. меня...

– Ваши верующие – очень усердные люди! Вот я слышу, как мои соседи каждый день и утром, и вечером молятся: и читают и поют... Мне всё слышно! Я даже удивляюсь такому усердию! – так свидетельствовал веру моих христиан язычник... Нужно ли более сильное свидетельство, как от чужого по вере! И я возблагодарил Господа Бога, дух молитвенной ревности поддерживающего в чадах церкви японской!

* * *

Тот же Иоанн Яманоуци, в г. Аккеси, после утренней молитвы непременно читает св. Евангелие. Для сердец его семейных таким образом ежедневно говорит Сам Христос-Спаситель через своё Евангелие. Этот святой и полезный обычай ежедневного чтения Св. Евангелия я усиленно, при каждом удобном случае, распространяю. И нельзя не возблагодарить Господа: он, этот обычай, уже есть и часто принимает даже отрадную форму.

Так, в г. Обихиро жёны служащих на станции христиан Евдокия Напито, Ирина Баба и Лукия Абе в каждую пятницу непременно собираются вместе, читают св. Евангелие стих за стихом, а непременно присутствующий катехизатор объясняет места, для сердца читательниц непонятные...

Как отрадно бьётся сердце твоё при виде столь дорогого обычая... И как он везде необходим, а здесь – настоятельно необходим! Что светлые точки среди мрачной ночи разбросаны христиане по многочисленным пунктам Японии. Священнику, проповеднику, а тем более епископу посетить всех христиан без остатка в один год невозможно... Кто же научит заброшенную куда-нибудь в горы Христову овечку? Кто её обличит, утешит, ободрит?..

Всё это и сделает Сам Христос через Своё св. Евангелие!.. И обычай ежедневно читать св. Евангелие здесь отчасти уже есть, а отчасти вводится... За то, что уже есть, Бога благодарим. На то, что заводим и распространяем, – Божие благословение призываем!

* * *

– Кто научит? – вопрошаю я. Но это недоумение касается только тех, кои заброшены куда-нибудь в далёкое место. Но если только в известном пункте собирается 4–5 домов, потребность в молитве, в проповеди, непременно вызывает христиан на собрания, является часто и проповедник!..

Невольно моя мысль останавливается на д. Одофуке... Здесь теперь четыре дома... Христианин и «сончё», т. е. начальник деревни. Вот сей-то самый Михей Мидзукоси не только находит время править свои дела и объезжать свою деревню (а деревни на о-ве Хоккайдоо длинные! Напр., д. Одофуке – 70 ри, т. е. около 280 вёрст! Это скорее соответствует нашему понятию «волость», хотя и называется «мура̀», – деревня; русскому же понятию «деревня» скорее будет отвечать «а́за» – часть, отделение деревни), но по субботам править вечерни, а по воскресеньям править обедницу, читать Апостол и Евангелие и... даже проповедовать! Да! Даже проповедует!.. И хотя жена Судзуки едва ли сказала бы что-нибудь о предопределении, об исхождении Св. Духа не от Сына и т. д., но она была Михеем настолько подробно наставлена, что мы по испытании её веры решили её окрестить, и теперь она уже Пелагия!..

А вот г. Ваканай. Катехизатор бывал, но – увы! – теперь нет. Не растерялись христиане! Среди них нашёлся Григорий Ивата, чиновник на маяке. И вот он собирает христиан, регентует, читает, кадило употребляет, панихиды поёт, метрику и церковные вещи хранит!.. И как дорог такой человек в городе, от священника и катехизатора отдалённом.

И много, много таких «неожиданных» помощников! Не сильны они книжным учением; но сами веру знают хорошо. Помогает же им, за них в нужную минуту глаголет Сам Дух Святый! И, конечно, Его силой здесь держится Св. Церковь и там, где она в опасности!

* * *

А вот смерть одного из членов Христианской общины... В г. Отару умирает в августе месяце бабушка Анна Хонда, а в конце того же месяца девочка Любовь Наканиси... Быстро разносится весть по общине христиан... И все они спешат ко гробу даже малютки десятилетней! Все они собираются на панихиду, участвуют в перенесении тела в «кайдо», в церковный дом и – конечно – в чине погребения... Окончилось погребение... Заколотили гвоздями крышку гроба... Священник в ризе, с крестом в руке; катехизатор в стихаре; я в рясе и панагии (а обычно, конечно, в подряснике) и все христиане... С пением «Сеинару ками» – Святый Боже – идём мы более версты до кладбища... Здесь уже длинный ряд крестов: это кладбище православных христиан... Прибавляется ещё свежий холмик, белеет ещё один высокий крест... Все семьёй же возвращаются с «кайдо», где после литии едим кутью и пьём японский чай... Меня до глубины души растрогала эта «семейность» христиан! Нет в этой толпе ни орденов, ни фраков; не видно белых галстуков, не слышно никогда слишком пошлых разговоров... Но как будто действительно здесь, среди мира языческого, «чужой» – «родственник», эти два понятия забываются и в минуту скорби все стали «родственниками»!.. Конечно, эта семья разошлась затем по домам своим. Но вечером, окончив свои занятия, опять она пришла, собралась в доме умершего своего члена, и здесь все, и я во главе семьи, ...поминали за улучшенным японским «бан-меси» (вечерним завтраком) усопшую...

Не могу умолчать об одном обычае погребальном: он меня поразил своею большой практичностью. Около гроба, в головах стоит небольшой низенький японский столик... Подходят христиане... Молятся пред св. иконой, отдают поклон умершему, а затем что-то в бумажке завёрнутое кладут на маленький столик... Что это? Уж не языческие ли талисманы какие, – беспокоюсь я?.. Оказывается нет; дело простое, но сколь разумное! Каждый более или менее близко знакомый в бумажке кладёт: «от такого-то душе умершего столько-то» (надпись). Завёртывают 50 к., 1 руб., 2 руб. и более! Таким образом, до погребения набирается сумма, вполне достаточная не только на погребение, но и на поминки... А обязательство ясное: сохранить бумажки, и если в семье кого-либо, из принёсших душе, напр., 1 руб., случится умерший, – в свою очередь нести туда, «по сердцу своему, по средствам своим...» Так просто решили здесь вопрос о взаимном страховании на случай смерти!.. И многих-многих этот обычай, взятый, или, вернее, сохранённый христианами от язычества, в годину, в часы печали освобождает от тяжкой печали – сознания своего «безденежья»!

* * *

Да и вообще-то христиане часто помогают друг другу, или жертвуют на церковь; и это не всегда те, у коих средств много; это часто сами недоедающие и недопивающие!.. Вот в г. Хитоёси (на острове Кю-Сю) одна престарая женщина отдаёт на обновление церкви к моему приезду 30 рублей: «кимоно не куплю, но на церковь с удовольствием отдам...» Вот в г. Иванаи не из богатых христиан Сибуя отдаёт 10 руб. на расходы по случаю прибытия «сюкё». У нас в Тоокёо перед праздниками ходит подписной лист: с охотой жертвуют на лечение больной жены одного из катехизаторов. Всё тот же доктор в Саппоро ежемесячно даёт на нужды своей церкви по 4 р. 50 к., – сумма годичная (54 р.), право же, не незначительная! А Вассиан Судзуки в д. Харутори! Детей – куча – 14 человек только дома! Дом – далеко не дворец! И, однако, сначала сооружает для церкви в гор. Кусиро кадило; а потом, вероятно, из последних, покупает серебряные небольшие сосуды для той же церкви!.. Да, много таких отзывчивых на нужды братьев и св. Церкви сердец среди японских христиан! Несомненно, принимая веру в Бога – любовь, христиане и в жизнь стараются проводить эту Христову деятельную любовь!.. Ты, Господи, сохрани и утверди молодую церковь в Твоей любви!

* * *

Но я не сказал ещё об одном поразительном проявлении религиозности виденных мной христиан. Это было в д. Сибецу. Отслужили вечерню. Я сказал получасовую проповедь о «настоящей» исповеди... А затем началась и исповедь... Все мы собрались в соседней комнате... Все сосредоточенно молчат... Но вот раздаются слова разрешительной молитвы; выходит к нам Филипп Итоо и со слезами просит прощения. Его сменяет Исаак Мория, и тоже растроганный возвращается и со слезами просит прощения... Пошли женщины... Вот одна из них долго-долго исповедуется!.. 20 минут длилась её исповедь... Доносились вздохи, рыдание, плач... Не решал я вопроса в ту минуту, – о чём болит её душа... Но как мне показался несправедливым только что от одного из земляков услышанный приговор: «Японец – скрытная натура, и едва ли он способен на настоящую исповедь...» Эх, родные земляки! Благодать одинаково умягчает чьё угодно сердце! Лёд-сердце тает под действием её животворной теплоты! Под её влиянием открываются тайники человеческой души! И скрытные натуры дерзновенно открывают Господу болезни свои. И от Господа получают утешение и прощение! – Через 20 минут христианка С. вошла в нашу комнату... Начала в это время просить прощения... Истинно, – не было ни души в комнате, кто бы в эту минуту не заплакал!..

Да! Не переживи я таких минут во время исповеди моих христиан, – я многого-многого лишился бы! А теперь я их пережил, и забыть их невозможно!.. Так сильно впечатление этих покаянных слез!..

Конечно, – такого рода исповедь не часто наблюдать приходилось. Обычно – более спокойствия; но сколько вдумчивости пред Св. Таинством!.. Вот мы в д. Хиросима, вернее – на поле, за деревней. Дом не из широких: одна лишь комната, с горящими посреди дровами. Конечно, дом курный! Всего 8 тарами, то есть 4 кв. сажени. А собралось нас 11 человек... Помолились, совершив вечерню... Началась исповедь... Где выжидать?.. Пошли все на улицу... Прямо за домом – горка, пред нами журчащая речка... С неба светит (но не греет) луна... Сквозь сёдзи едва заметно мерцает свет: там душа христианина открывает себя Господу... А мы все на берегу речки, выжидаем... Один приходит, просит прощения, другой уходит на смену ему... Что-то святое чувствовалось среди этого величавого молчания в величавой комнате Божией!..

Исповедь – великое средство в руках миссионера-иерея... Во время исповеди он и учит вере, и веру блюдёт; и жизнь обличает, и на правый путь наставляет, и детскую душу воспитывает. И остаётся только горько сокрушаться, что не может японская церковь сразу же всюду послать священника, что не часто в глухих уголках приходится слышать сокрушённую исповедь христианина. Но здесь вина не столько оо. иереев, сколько общей нашей скудости, препятствующей развить дело до возможной широты!..

* * *

На сем пока и закончу я свои заметки... Перечитал их сейчас... И как-то «легко подышал»: вот так же легко всегда дышалось и среди христиан...

Конечно, диавол есть и здесь; значит, плевелы нет-нет и заметишь среди пшеницы! Но не плевелы гордо поднимают свою голову, а пшеница давит их своим тяжёлым колосом.

И сердце сеятеля, вернее, «поливателя»¹⁷ радуется, видя столь прекрасные колосья на ниве Божией!

Призри же с небесе, Боже, и виждь, и посети виноград сей, и утверди и, его же насади десница Твоя!

Токио.

1 января 1910 г.

(19 декабря 1909 г.).

(Очерки и заметки)

В Обдорском селе существует Обдорский городок. В большом торговом русско-зырянском селе, даже из среды местных колонистов, мало кто знает о нахождении маленького городка. Он затерялся на задах Обдорска под горой, омываемою рекой Полуем. Принадлежит он остякам и во много раз старше русского Обдорска. В древности он занимал западный склон Обдорской горы, а теперь занимает южный. Остяки не хотели, как и теперь не хотят, мешаться с русским населением и, теснимые им, добровольно перенесли логовища свои на другое свободное место. По имени древнего Обдорского городка вся область крайнего северо-запада Сибири названа была Обдорской и даже обращена была в Обдорское княжество с особым остяцким князем из рода Тайшиных. Обдорский городок в былые времена играл большую роль в жизни инородцев крайнего севера. Здесь находилось знаменитое языческое капище остяков. Сюда стекались остяки – паломники для молитвы. Здесь обсуждались остяками вопросы войны и мира с воинственными тогда самоедами. Из остяцкого Обдорска давался в своё время отпор русской колонизации на крайнем севере.

От языческого капища остяков Обдорского городка теперь, конечно, не осталось никаких следов. Но место его известно. На нём стоит четвёртый по счёту ныне миссионерский храм. Впервые выстроенный в самом начале XVII столетия, он уже более 300 лет удовлетворяет духовным потребностям инородцев-христиан. К храму этому с благоговением относятся все инородцы, даже и язычники.

В нынешнем Обдорском городке достопримечательностей никаких не имеется. Достопримечательно лишь самое название его «городком». Достопримечательно для городка, пожалуй, и то, что в Обдорском селе почти никто не знает об Обдорском городке, – так он незначителен и незаметен. А между тем самолюбивые обитатели его, подавляемые массой населения русского, не хотят склонять пред пришельцами свои выи и открыто заявляют: «вы русские и будьте ими, мы остяки и такими останемся». При таком упорном стремлении к сохранению своего племенного «я» и умении при незначительности самого населения отстаивать свою самобытность, казалось бы, что достопримечательностью городка должны быть сами его обитатели. Попробуйте, однако высказать такое предположение в русском Обдорском селе знающим остяцкий Обдорский городок и его природных обитателей, и вы рассмеётесь, глядя на вытянутые от удивления лица своих собеседников. Я не стану больше строить предположения о возможности наличности достопримечательностей в древнем Обдорском остяцком городке из боязни, что читатель может утомиться. Лучше поведу его в самый городок. Для этого надо пересечь всё Обдорское село по главной его Миллионной улице. Летом от пристани приходится подыматься на Обдорскую гору по лестнице, ведущей прямо к миссионерскому храму, а зимой сюда же по особому взвозу; затем следует идти прямо до конца этой лучшей в Обдорске улицы. Здесь с правой стороны будет старое русское кладбище, а слева начнётся ярмарочная площадь, на которой в январе месяце бывает официальная знаменитая пушная ярмарка. Пройдя старое кладбище, мы повернём направо, оставив позади себя ярмарочную площадь, и сразу же попадём в Обдорский остяцкий городок. Мой спутник не мало подивится, услыхав от меня, что мы уже в городке, топчем его землю. Кругом не видно ни домов, ни улиц, ни даже нужных для ходьбы тропинок. Но я с городком и его обитателями хорошо знаком и покажу в нём всё доброе и дурное. В этом заключается цель настоящего очерка.

Обдорский городок состоит из 25–30 землянок и самых жалких, едва возвышающихся над землёй лачуг. Строения в нём не скучены, как в Обдорске, а раскинуты в разных друг от друга направлениях, преимущественно во впадинах спускающейся к реке Полую горы, откуда более легко и удобно пробираться за водой на берег. Все землянки и лачуги похожи друг на друга, и далеко не всегда сразу можно узнать в них человеческие жилища. Особенно на крайнем севере, где долгую зиму стоят студёные морозы. Правда, Обдорский городок имеет большое преимущество перед Обдорским селом. Он расположен вне влияния злейших врагов красиво раскинутого на горе села, северных и западных ветров. Может быть, благодаря только этому, и можно ещё со всеми неудобствами ютиться в городке людям даже вовсе не привыкшим считаться с какими бы то ни было удобствами. Я не стану описывать наружный и внутренний вид всех лачуг и землянок городка. Как наружным видом они почти одинаковы, так и внутренним. Вся существенная разница заключается в местоположении и относительной величине и чистоте жилищ. Характерной особенностью городка является ещё то, что не все жилые строения его соединены между собой, хотя бы узкими тропинками. Если имеются они, то обычно от жилья к реке, куда приходится ходить за водой и вверх на гору к селу, где по необходимости надо изредка появляться за мукой, хлебом и другими необходимыми в жизни продуктами.

Землянка. Она расположена под одним из откосов волнообразной горы. Её почти незаметно. Три четверти её в самой горе. Только южная сторона землянки из тонких жердей, с низенькими, едва позволяющими взрослому человеку проникнуть в них, дверями, обнаруживает себя. Но и эта почерневшая от времени и непогоды стена не бьёт в глаза. Почти черный её цвет сливается с такого же цвета откосом горы. Трубы на землянке не видно. Надо подняться на откос, вступить на её крышу, вернее, верх, чтобы увидать небольшую, едва приметную железную трубу. Около землянки ничего и никого нет. Она будто пустует. Но её двери не заколочены, и вы, крепко ухватив прибитую вместо дверной ручки верёвку и сильно потянув её к себе, распахиваете дверцу. Вас обдаёт такой спёртый и вонючий воздух, что захватывает ваше дыхание и вы останавливаетесь в серьёзной нерешимости, входить в это обиталище бедности и нужды или нет. Превозмогши отвращение, под окрики жильцов, чтобы скорее заперли дверь, вы геройски решаетесь войти, в недоумении, затрудняясь способом прохода в низенькую и узкую дверь, снова останавливаетесь. Наконец, обдумав, вы просовываете в дверь одну ногу, согнув в три погибели свой корпус, проводите в жилище свою голову и делаете попытку перенести сюда же другую ногу, чтобы всем существом своим очутиться в землянке.

В это время совершенно неожиданно к вашему лицу подскакивает с злым ворчанием собака. Вы инстинктивно откидываете от собаки назад голову, жестоко ударяетесь ею в дверной косяк, от сильной боли непроизвольно отшатываете голову обратно в землянку и своим лицом ударяетесь в мягкую собачью морду. Собака с лаем отпрыгивает от вас, чтобы сейчас же сделать на вас новое нападение.

Соображая это, вы стремительно передвигаете свою другую ногу в землянку и выпрямляетесь. От страшного удара в низкий потолок головой, вы приседаете на корточки, с трудом отдавая отчёт в случившемся. За вами кто-то, ругаясь, захлопывает дверь. Вы кругом оглядываетесь и видите смеющиеся лица старой, как сморчок, беззубой остячки и пожилого оборванного и пропитанного спиртом остяка.

В землянке почти темно. Слабый свет из крошечного окошечка с южной стороны даёт всё-таки возможность разобраться в обстановке. Вы прежде всего стараетесь отыскать своего первого в землянке знакомца и уже врага – собаку. Она выглядывает из-за спины старухи злым взглядом, с весьма неприятным оскаливанием острых зубов. Зная место нахождения собаки, вы уже безбоязно рассматриваете внутренность жилища.

В углу, с левой от дверей стороны небольшая железная печка. Около неё на щепках небольшой чугунный котелок и жестяной чайник. Прямо против дверей почти в уровень с земляным полом нары для спанья. Они застланы полуоблезшими оленьими шкурами, в головах свалена всякая рваная одежда. Над нарами на стенке закопчённая не то бумажная иконка, не то картина. Вся землянка не больше четырёх квадратных аршин. Вы с интересом смотрите на предательский потолок, чтобы определить высоту землянки. Она, оказывается, не превышает двух аршин. Стены и потолок будто вымазаны сажей – так черны они. Остячка и остяк сидят против вас рядышком на нарах. Они не без удивления смотрят на вас, будто желая спросить, зачем пожаловали.

Вы начинаете расспрашивать их о жизни. Старуха, исподлобья глядя на вас, упорно молчит. Остяк охотно отвечает на ваши расспросы. Вы узнаете, что 90-летняя старуха его мать, он вдовец и имеет двух детей – девочку 8 и мальчика 5 лет. Дети побираются Христовым именем в Обдорске, так как, по словам остяка, в селе отсутствует какая бы то ни была для него работа. Вам становится понятно положение этой семьи. Пьяница-отец, отбившийся от всякой работы, проживает на нищенский промысел своих детей, испивающих полную чашу холода, голода, всяких толчков и подзатыльников, как от посторонних, так и от своего родителя. Нельзя же допустить невозможность получения хотя какой-нибудь работы в торговом с миллионным оборотом Обдорске... Вы, подав остячке на её нужды двадцать коп., торопитесь выбраться отсюда, так как, кроме страшной головной боли от ударов головой, вы ощущаете сильное головокружение ещё от специфической остяцкой вони, стеснение в груди от отсутствия кислорода. Вы открываете дверь, полной грудью вдыхаете свежий, холодный воздух и со всевозможными затруднениями выкарабкиваетесь из землянки. Окидываете её прощальным взором и с самыми тяжёлыми чувствами спешите от неё отойти подальше, чтобы её с её ужасной бедностью и страшными пороками больше не видать...

Вы опять на землях городка; оглядываясь кругом, ищете другую землянку или лачугу для наблюдений, вам хочется скорее разогнать мрачные впечатления, навеянные посещением первой в Обдорском городке землянки. Вдали увидали вы что-то в роде штабеля тонких 2-саженных брёвен, чем-то прикрытых сверху. Это оказывается юрта, мало похожая на обычную остяцкую. Вы оглядываете её с любопытством. Это сруб, положенный на мох, сверху забранный досками, закрытыми землёй и дёрном. В одном из углов верха сиротливо выглядит невысокая железная труба. С одной стороны – маленькая дверца для входа внутрь юрты, с двух других противоположных стен юрты – по небольшому окну с стеклянными рамами. Около юрты небольшая для собачьей запряжки нарта и деревянное ведро с водой. Смело открывая дверь, вы входите со всеми предосторожностями, чтобы не добить уже и без того больную голову. В самой крошечной, без окна, отделённой от общего помещения тощей перегородкой, клетушке, должно быть, изображавшей сени, вы путаетесь при отыскании прохода в переднее помещение. На выручку явилась к вам остячка, выходившая из юрты и оставившая дверь открытой. Вы входите, слегка задевая волосами потолок, проходя вперёд, стукаетесь лбом о потолочную перекладину, у вас сыплются из глаз искры, и вы от неожиданного удара садитесь прямо на пол – по-остяцки, как человек уже хорошо знакомый с укладом инородческой жизни. В помещении бьющий в нос запах спирта и человеческих извержений. Вы оглядываетесь на все четыре стороны и вокруг себя. Первое, бросившееся вам в глаза, было открытие, что уселись вы прямо на рвоту вблизи лежавшего в беспамятстве от пьянства остяка с подбитым глазом и окровавленным носом. Вы с омерзением вскакиваете, и видите, что кругом вас вповалку лежат пьяные мужчины и женщины и даже дети. У вас кружится голова, и вы торопитесь выбраться с твёрдым решением окончить этой юртой осмотр лачуг и землянок Обдорского городка. В сенях вы спотыкаетесь о пьяный труп открывшей вам вход в юрту женщины, перелетаете через неё, выскакиваете на улицу и только здесь, под действием холодного воздуха, приходите в себя. Вы обчищаете с себя носовым платком грязь и торопливо подымаетесь на гору к кладбищу, из-за которого уже легко попасть к себе на квартиру.

И вы хорошо сделали, что оставили осмотр Обдорского городка и розыск его достопримечательностей. Достопримечательного, более того, что вы видели, вряд ли можно сыскать в городке. Уверяю, что все землянки, юрты и лачуги городка одного вида и типа. По двум осмотренным можете судить о прочих. То же самое хочу сказать и о коренных обитателях городка. В двух жилищах вы видели их. Такими же вы их найдёте и в других жилищах городка, если только не хуже. Видеть последнее вряд ли вам улыбается. В таком случае доверьте мне к вашему опытному осмотру Обдорского городка сделать несколько дополнений.

Теперь в городке повальное пьянство, так как инородцы получили расчёты от своих хозяев по случаю окончания рыбных промыслов. Это пьянство будет в городке продолжаться, пока все деньги не будут пропиты. А потом? Потом, потом, будут изыскиваться средства для добычи денег... Средства общепринятые в Обдорске... брать в долг и не платить... Это так обычно у нас. Деньги опять будут пропиваться и будут снова изыскиваться средства... И так до открытия новой навигации, до начала новых летних промыслов. Отцы-инородцы будут почти всё время пьянствовать, матери страдать за семьи и с горя тоже... пить. Дети Обдорского остяцкого городка, жалкие, худенькие, в рваных одеждах, промёрзшие постоянно, голодные всегда, будут ходить по домам обывателей Обдорского села. Из многих домов их, несчастных, будут прогонять, и день деньской до позднего вечера они будут шататься из дома в дом, из улицы в улицу, из одного края Обдорска в другой и обратно. Голодные и холодные они будут возвращаться в дома своих родителей, чтобы с утра вновь уходить за сбором подаяний... И целую, долгую и суровую зиму они будут лить слезы нужды и обиды за незаслуженные страдания, за грехи своих отцов, за грехи культуртрегеров...

(Продолжение следует)

В минувшую зиму 1908/1909 года мне пришлось много путешествовать по инородцам и их острожкам и стойбищам. Всего я проехал 4.164 версты, посетил 14 тунгусских стойбищ – 71 юрту, и 14 корякских острожков – 66 юрт. Поездку совершал на переменных собаках в нарте-повозке и на оленях. Меня сопровождал миссионерский псаломщик Н. С., он же состоял толмачом. Весь путь, который я проехал, весьма однообразен и угрюм. Снежная холодная пустыня иногда сменялась высокими хребтами; по форме гор можно предполагать, что всё это потухшие вулканы. Растительности почти на всём пространстве не встречалось никакой, только изредка местами возле речек попадались низкорослый кедровник да исковерканные сильными ветрами осины, занесённые снегом. Проезжей дорогой я не ехал, да её нигде и нет, благодаря снежным заносам – пургам, каковые на Камчатке свирепствуют с страшной силой и причиняют путникам не мало бед и несчастий.

Постоянный северо-восточный ветер, свирепствующий здесь в течение 8 месяцев, наносит частые ураганы. Солнышко в продолжение долгой зимы является гостем и только на мгновенье напоминает нам о своём свете, а затем опять надолго остаётся в полумраке наша холодная темница – Камчатка. на всём пространстве в зимний день путнику сквозь сумрак видна лишь сумрачная белизна снежной пустыни.

При всей этой мрачной обстановке дикой природы путнику приходится ещё жестоко страдать от едва терпимых морозов, доходивших в прошлую зиму до 58°.

Во время моей поездки, как я, так и мои спутники-каюры подвергались два раза большому несчастью и едва не сделались жертвой суровой природы Камчатки.

В первый раз на пути к корякскому острожку Микино, не доезжая 50 вёрст, нас застали пурга и ураган, а путь наш лежал всё время возле обрывистого утёса – извилистого морского берега, куда рисковали мы ежеминутно оборваться, так как из-за снежной пурги не видно даже запряжённых в нарту собак, не говоря уже о дороге.

Здесь пришлось остановиться, но в мгновенье всех собак забросало снежными сугробами и, они, жалобно завывая, пытались освободиться от снега. Каюр-коряк спешил плотнее закрыть фартук моей повозки, в которой я лежал, как в гробу, не имея возможности даже повернуться, благодаря её странному устройству; в продолжение трёх суток, но от сильного напора ветра вновь срывало фартук, в один миг снегом забрасывало мою голову, и повозка качалась и перевёртывалась до тех пор, пока её не укрепили на трёх остовах.

Моё положение было ещё сносное, и я, лёжа в гробообразной повозке, мирился с непогодой; более тяжёлое было положение моих спутников, всё сердце у меня выболело за них. Неизвестно мне было, где они, живы ли?

Пурга нас разделила на далёкое расстояние, и только на третий день я узнал, что они, обернувшись в кухлянки и в оленьи шкуры, лежали в нартах, и вспоминали обо мне. Мой каюр – коряк говорил мне, что это их бог рассердился на них, за то, что они жертву давно ему не приносили; т. е. давно не убивали собак, вот он и послал пургу.

Таким-то образом нам пришлось пробыть в лежачем положении без пищи и питья на 40-градусном морозе, занесёнными снегом (отчасти пригревавшем) 72 часа. Занесённый снегом, среди дикой суровой пустыни, на обрывистом берегу моря, голодный и закоченелый, слышащий только злой вой собак и ветра, невольно вспоминаешь тут родину, родных и близких друзей и всё же успокаиваешь себя тем, что никто из близких не знает твоих мук и невзгод, и дальше думаешь: а ведь сколько людей испытывают большие беды и несчастия, чем я, но всё же безропотно несут свой крест!

И если бы ещё сутки такой жизни, то едва ли бы я вынес, так как на третьи сутки со мной началась кровавая рвота, а об упадке сил и говорить нечего. Когда же пурга стала стихать, и мы направились в Микино, по дороге меня окончательно укачало в гробообразной повозке, и едва я успел попросить коряка вытащить меня из повозки и положить на снег, как лишился чувств.

Псаломщик же мой уехал вперёд, чтобы приготовить к моему приезду в юрте кипяток, а коряки до такой степени растерялись, когда мне сделалось дурно, что начали меня уговаривать не умирать, так как они боятся, что за меня им придётся отвечать начальнику. Второй раз нас опять застигла непогода, на этот раз легче тем, что мы успели съехать к реке Таловке, где нас немного защищал от пурги низкорослый кустарник, где можно было даже разложить костёр. Не могу обойти молчанием, насколько приятно бывает в пути по снежной равнине при 40° морозе сидеть у горящего костра и пить чай. Чаепитие «на сендухе» как здесь называют, и то удовольствие, которое при этом испытываешь, никогда не могут быть поняты тем, кому этого не пришлось испытать. Здесь мы сидели 3 суток и всё же в сильную пургу ночью возвратились в острожек, так как у коряк-каюров вышел весь корм для собак. Уезжая с места стоянки, я отслужил молебен Св. Николаю и водрузил на этом месте крест. Весьма трудная переправа выпала на мою долю ещё через устье замёрзшей реки Пенжино. Не менее 5 вёрст нам пришлось ехать на собаках по ледяным глыбам гигантских размеров. Не поддаётся описанию то чувство, которое при этом испытываешь. Когда нарта с силой несётся вниз, скользя по ледяным глыбам, то вот-вот, кажется, сейчас низвергнешься в пропасть и уже больше не увидишь света Божьего, но вот нарта снова подымается вверх, чтобы снова с такой же силой скатиться по ледяным глыбам. Во время этого переезда нарта несколько раз скатывалась вниз, придавливая собак, которые по временам совершенно терялись из виду, и стоило больших усилий освободить их из-под неё. Состояние моё в гробообразной нарте было самое скверное.

При падении нарты так сотрясало голову, что буквально искры из глаз сыпались, а мозг, казалось, перевернётся, идти пешком по глыбам при порывистом ветре и морозе было невозможно. Единственно, что имеет красоту здесь на крайнем севере – это дивное северное сияние. Мне приходилось во время путешествия неоднократно любоваться прекрасными картинами северного сияния. Трудно описать всякие яркие краски северного сияния. О, поистине волшебные ночи на крайнем севере! И невольно примиряешься со всякими невзгодами в пути, когда долго любуешься картиной сияния, тут всё забывается, и кажется, что небо торжествует, а эти яркие разноцветные тени точно ангелы небесные перелетают. Затем небосклон начинает бледнеть, тускнеть, и вдруг как бы чёрная полоса или завеса мгновенно покрывает всю бывшую красоту и вновь сердце сжимается от унылой картины и тёмной морозной ночи, мертвенная тишина коей нарушается лишь заунывным воем полсотни собак, везущих наши нарты, и далёкое эхо разносит этот вой по снежной пустыне, между тем путник молит Бога, чтобы Господь избавил его на завтра от адской непогоды, так как северное сияние является предвестником наступающей снежной пурги. Отступив от описания цели моей поездки, будучи отвлечён описанием природы и условиями, при каких миссионеру приходится путешествовать на севере Камчатки, я перехожу к описанию посещённых мной тунгусских стойбищ, а затем и корякских-языческих острожков. Я уже говорил, что я посетил 14 тунгусских стойбищ, всего 71 юрту.

Название стойбищ:

1) Вархалам;

2) Гарманда,

3) Махаино,

4) Наяхано,

5) Владимировка,

6) Товатома,

7) Авекова,

8) Камешок,

9) Харитонье,

10) Клан,

11) Парень,

12) Килымаки,

13) Наперники,

14) Пенжино.

Всюду, куда бы я ни подъезжал к стойбищу тунгусов, они все выходили ко мне навстречу и кланялись до земли, крестились, и брали благословение, приветливо глядя на меня и ожидая, когда я войду в юрту и начну с ними беседу. Беседы наши о Боге и о будущей жизни бывали иногда весьма интересны, а то, бывало, я им читаю свой перевод молитвы Господней и нравоучения, или рассказываю об Отце Иоанне Кронштадтском, а они крестятся и повторяют за мной каждый раз, подтверждая, что всё это правда, верно, «ая».

Юрта, в которую я входил, всегда к приезду священника украшалась кедровником, расширялась, т. е. составлялась из нескольких юрт одна большая, вмещающая иногда до 200 человек. По стенам юрты расставлялись принадлежащие тунгусам иконы и кресты, а на восточной стороне устраивался стол из досок для Богослужения, позади коего стоял большой деревянный крест, который я пред отъездом водружал на месте совершения службы, а юрта тот же час сносилась с этого места. Много мне пришлось оставить на Камчатке таких крестов дорогих для души памятников духовного общения с дикарями-инородцами. К св. таинству причастия приступало более тысячи взрослых тунгусов обоего пола и детей. Крещено 28 детей от одного года до четырёх лет. Во всех стойбищах совершены были службы и требы, заключено 24 брака. Пришлось совершать и отпевания. Смерть инородцев больше происходит от нечистоплотной безнравственной жизни, каковая здесь обычное явление среди всего населения Камчатки. Большое неудобство при совершении треб и служб в юртах и причащении инородцев – это горящий костёр среди юрты, без коего можно совершенно закоченеть, да и Св. Дары замерзают, хотя это бывает даже при горящем костре, но дым от костра ест глаза до отчаянной боли, слёзы льются градом, при чтении молитв рот наполняется дымом, и горечь разъедает горло до боли, вызывая сильнейший кашель.

Необходимо в некоторых стойбищах поставить часовни с камельками (местный открытый камин), куда бы инородцы из других ближайших стойбищ могли прикочёвывать к приезду в часовню священника. Удобными во всех отношениях стойбищами для часовен являются следующие: Товатома, Владимировка и Камешок. На Товатоме часовня будет очень уместна, так как в этом стойбище из горы вытекают горячие ключи соляно-серные, где, кроме проживающих постоянно тунгусов, много бывает приезжих больных-инородцев, преимущественно сифилитиков, для приёма горячих ванн. Ключи эти являются неоценённым источником, а лучше сказать, сокровищем такого сурового края, но нельзя не сожалеть о том, что они в совершенно заброшенном виде. Возле горы Товатом, где вытекают ключи, устроены две хатенки-поварни, полуразвалившиеся, без окон и с отверстиями на потолке на месте бывших комельков. В хатенках стоят две ванны – оцинкованные-железные, и одна деревянная; в стене пробиты отверстия, куда проложены деревянные желоба из ключа для стока воды в ванну. В оцинкованных ваннах купается гижигинская публика, а деревянная ванна специально устроена для сифилитиков-инородцев; последние, впрочем, купаются и прямо в ключах на открытом воздухе. Когда я проезжал, то воспользовался неожиданным для меня курортом и принял несколько горячих ванн, которые значительно облегчили мой ревматизм, полученный на Камчатке. Ключи я освятил и водрузил там крест в надежде, что на сем месте впоследствии будет поставлена часовня во имя целителя св. Пантелеймона. Слышал я не мало рассказов, что эти ключи многих инородцев исцелили от тяжкого сифилиса и др. болезней, бывали случаи, что привозят больных, не могущих двигаться, а уезжают они с курорта совершенно здоровыми. Правда, странный и, кажется, единственный курорт, где среди вечной мерзлоты и снега на 40° морозе купаются расслабленные, в кипятке. Температура воды в ключах 45°, – вкус воды неприятный солено-серный, больные пьют эту воду.

Очень жаль, что местная администрация не обращает внимания на эти ключи и хатенки. Не мешало бы и медицинской власти Приморской области обратить внимание на это сокровище; тогда бы сколько гнилостно-больных сифилитиков и ревматиков, местных жителей, а особенно инородцев, получали помощь и исцеление! Местность Товатумская красива сама по себе. Кругом тянутся высокие горные хребты, по своей форме свидетельствующие о бывших вулканах. Неподалёку от ключей осиновая роща и низкорослый кедровый лесочек. Возле самого кипящего ключа заметна травка, а на аршин расстояния уже снег.

Владимировка – это новое тунгусское стойбище, или, вернее, селение, существует с 1907 года, со времени голодовки после наводнения. В этом селении 8 деревянных поварен и 5 юрт, где проживают самые бедные голодающие тунгусы с семьями. Слава и благодарение Богу! сейчас им живётся значительно легче и отраднее. Они имеют жилища, невода, лодки и прядево. При посещении получали через меня помощь от благотворителей из России, и каждый из них уже имеет одежду и съестные припасы. Горе только в том, что уж очень они ленивы и непривычны к труду, а главное, нечистоплотны и, благодаря всему этому, болезненны.

Здесь проживает бедная семья, состоящая из 3-х человек: отец гнилой сифилитик, ползает по земле с отгнившими ногами и тазом, мать скорчена и ходит, подпираясь руками о землю, дочь их девочка лет шести – тоже подобно матери скорчена и не может поднять головы, а ручонками тоже упирается в землю (трудно было причащать эту убогую семью).

Мать скорчило через год после рождения девочки назад тому пять лет, а девочка третий год в таком состоянии. С большим восторгом и благоговением меня встретила семья тунгусов, о бедственном состоянии которой я писал в прошлом отчёте. Мать, помешавшаяся в прошлом году от голода, ныне совершенно здорова и нормальна, а её сын, бывший немым, нынешний год заговорил и тоже совершенно здоров. В этом селении часовня была бы тоже необходима, ввиду большего стечения инородцев. Третья часовня у Камешка необходима для верховых тунгусов, каковых тоже немало кочует вверху по Гижиге.

Тунгусы народ крайне ленивый и неповоротливый. Многие из них и даже большинство от голода страдают, благодаря лени и бездельности.

(Продолжение следует)

(Заметки из приходской жизни сельского священника Якутской епархии)

Заочное отпевание – явление здесь обычное, ведущееся исстари. Дело в том, что якуты, вследствие дальности расстояния, неудобства путей сообщения и бедности своей, не имеют часто физической возможности вовремя пригласить к себе священников. Поэтому у них остаются без удовлетворения и другие религиозные потребности. Напр., означенная инородка Екатерина Петрова, как сообщают теперь её родственники, осталась без напутствия пред смертью, благодаря именно дальности своего местожительства от приходской церкви (более 50 вёрст) и своей бедности. Рассказывают, что в момент приближения смерти ни у неё, ни у близких соседей не оказалось ни коня, ни свободного человека, чтобы послать за священником. Также не оказалось возможности привести к себе священника и для погребения. Поэтому погребли умершую без христианского отпевания, а нашли возможность просить совершить его лишь теперь, по истечении уже многих дней после погребения умершей.

Совершили ещё одно заочное отпевание при церкви по инородке Тюбяйско-Жарханского наслега Матрене Захаровой, 35-ти лет, умершей от чахотки, с полным христианским напутствием.

В подобных случаях, по обычаю, ведущемуся издревле же, якуты приносят в платочках или в кожаных посудинках землю с могилы покойника и над ней просят совершить литию или отпевание. Землю эту, по совершении обряда молитвословия, уносят обратно и кладут в гроб умершего, если он ещё не погребён, в противном же случае высыпают на могилу. Назначение этой земли то же, что и посыпание покойника таковой в конце отпевания при словах: «Господня земля и исполнение её...»

В этот же день поздно вечером приехал человек из Тюбяйского наслега от трёх больных в одном доме – инородца Иакова «Тага ола». Лошадей привёл двух. Мы со псаломщиком сели в одни сани, а проводник сел на свою лошадь верхом. Лошади оказались изнурёнными и истощёнными и едва плелись. Всё время ехали тихо. По дороге переправлялись через реку. К больным приехали ночью. При въезде нашем во двор юрты, в последней тотчас засуетились и, по обыкновению, поправили огонь в камине. Искры посыпались из трубы в изобилии по всему двору. Мы вошли через низкие и тесные двери во внутрь освещённой юрты и увидели маленькое, тесное и грязное помещение, буквально представлявшее больницу. Одна больная, расслабленная старуха, кашляя и кряхтя, лежала на передних нарах, под божницей. Налево, у стены лежал старик – муж старухи. Направо, за перегородкой, лежал молодой парень – сын старика. Все трое болели лихорадкой, которая осложнилась и перешла в воспаление лёгких. Старики лежали тяжело. В помещении – ужасный смрад и духота. В первое время нам пришлось носы зажимать. Видимо, старики уже не в силах были вставать и здесь же отправляли все естественные нужды...

Хотели было здесь подать нам сперва чаю, но мы поспешили приступить к напутствованию больных. Стариков причастили и пособоровали, а молодого только причастили. Последний попросил лекарства от колотья. Я ему дал из имеющегося с собой запаса лекарств – иоду. Парень очень обрадовался.

Напились чаю, во время которого я убеждал домашних держаться возможной чистоты и опрятности, в особенности по отношению к больным.

Ночью же мы выехали обратно. По дороге долго блуждали. То и дело теряли дорогу и натыкались на незнакомые предметы, часто попадали в чащу леса, или же въезжали в беспредельное снежное поле. В одном месте случайно наткнулись на жилую юрту. Парень – проводник вошёл в неё, разбудил хозяев и попросил указать дорогу. Обеспокоенный не вовремя, хозяин сперва долго ругал нашего парня, затем вышел из юрты и, размахивая руками, начал указывать настоящее направление дороги. Парень в ответ кивал ему головой и всё время приговаривал: «себе, ейдетюм» (ладно, понял).

Лишь под утро мы, усталые и голодные, прибыли домой и легли спать.

9 апреля. Спали немного. Утром в 6 час. постучался новый человек от больного. Встали. Немного подкрепились чаем и выехали. Болел инородец Тюбяйско-Жарханского наслега Никита Иванов. Через час времени мы подъехали к маленькой невзрачной юртёнке. Кругом пустынно, ни души, один лес... На дворе, как говорится, ни кола... Видно было, что хозяйская рука давно уже ни до чего не касалась, даже недавно выпавший снег и тот был не отгребён. Мы вошли в тесную, тёмную юрту. Обычный смрад и вонючий запах от испражнения больного и свежего навоза смежного скотского помещения обдал нас. Больной сильно стонал; он лежал на нарах пред камином. Тусклый огонь плохо согревал его закоченевшие члены. Мы поздоровались и спросили, чем болен? Больной отвечал, что его «титирирь», т. е. лихорадка одолела, а затем колотье в боку... Видимо, болезнь перешла в воспаление лёгких. Бока и грудь смазали иодом; на ночь же я велел ему поставить горчичник. Это общеупотребительное домашнее средство от колотья, хорошо облегчающее болезнь. Больного причастили и совершили над ним таинство елеосвящения. Он очень рад нам. Затем мы напились здесь чаю. Жена больного, молодая женщина, находящаяся в последних днях беременности, начала рассказывать нам, что она не успевает исполнять свои домашние работы, что она еле справляется с больным... «Надо, – говорит, – кормить скот, поить, доить его, ухаживать за ним, надо привезти сена, нарубить дров и т. д. Всё это одной не под силу». Плачет. Мы спросили, почему она не обращается к соседям, на это ответила, что их по близости нет, а к дальним – не имеет возможности обращаться. Мы просили, нет ли у ней родственников: Она сказала, что есть, и указала на нашего проводника, затем ещё на инородца, проживающего на нашем пути. Мы обещали заехать к последнему и от имени как её, так и своего просить помощи ей. Баба благодарила нас.

Мы вышли из юрты. Баба за нами.

– Ну, как больной-то, выздоровеет? – спросила она тихо меня.

– Почём же я знаю? Бог знает! – ответил я, – во всяком случае не теряй надежды на выздоровление его...

Мы расстались.

10 апреля. Ходили пешком к недалеко проживающему инородцу Бутукайского наслега Игнатию Тимофееву. У него больна жена и тоже воспалением лёгких. Болезнь приняла острый характер. Когда мы вошли в юрту, больная сидела на своей постели, поддерживаемая с двух сторон двумя женщинами и сильно стонала. Маленькие дети в беспокойстве и страхе жались около неё. Муж угрюмый стоял около камина. Больная жаловалась на боль в груди, колотье в боку, озноб, на головную боль и проч. Я дал ей кое-какие лекарства, соответственно указанию имеющегося у меня лечебника, и посоветовал соблюдать диету.

Затем больная причастилась Св. Таин.

(Продолжение следует)

Наблюдение религиозной жизни инородцев показывает, как мало последние подвинулись в усвоении христианских истин, благочестивых обрядов и обычаев, а с другой стороны, убеждает, как трудно сломить слепой религиозный фанатизм инородцев, устранить их языческие религиозные пережитки и ввести их в круг правильного христианского богопочтения.

В большинстве случаев, предметом религиозного поклонения инородцев является т. н. «шайтан», – это кукла, украшенная разными ленточками и всякими другими вещицами, символизирующая духов добрых и злых.

Хранится «шайтан» или на верху дома, или в особо устроенных амбарчиках (лабазах). Место это, по преданиям, считается неприкосновенным для женского пола... Шайтаны, между прочим, бывают частные – у каждого домохозяина – в роли покровителя – и общий, пользующийся, так сказать, большей популярностью, превосходством...

У каждого шайтана есть «ларец» (ящик) для жертв. Напр., убивает инородец двух дорогих лисиц: одну продаёт, а другую дарит шайтану. Так же поступают и в других случаях. Во время языческих торжеств подарки вывешивают пред шайтаном.

Обычное поклонение шайтану совершается так. Приезжает в юрты какой-нибудь посторонний «хандыяг» (остяк человек), отыскивает это божество и, в сопровождении хозяина, идёт воздать поклонение. Зажигается берёзовая чага, дымком которой почтительно окуривается «шайтан», после чего в «ларец» божка отпускается известная посильная жертва.

При шайтанах есть своего рода жрецы – ворожеи (шаманы?) (Чарт-иги), активные и руководящие лица в религиозных делах.

Жертвы (иирр) разделяются на умилостивительные, просительные и благодарственные.

У одного инородца заболел сын. Я пошёл проведать. Там приглашён уже ворожей. В переднем углу, на коленях (сидя), с топором в руках на опояске через шею, что-то вычитывал ворожей. Возле него лежало ещё три топора²⁰... Бывшие в доме были в каком-то полузабытьё и на меня не обратили внимания. Осмотрев мальчика и узнав о болезни его, я всё же продолжал находиться в доме. Ворожей же всё вычитывал и выкрикивал. Потом, как бы получив откровение, сообщил хозяину требование шайтана в жертву лучшую корову... Просьба была исполнена... У мальчика же болел живот. Я принёс ему слабительного, и он на другой день встал. Ворожей был посрамлён...

Жертвоприношение заключается в следующем. В известном месте (всегда около шайтана) собираются инородцы. Сюда приводят и жертву. После первого удара животного ножом и появления крови участники жертвоприношения поднимают неистовый крик. Жертва начинает биться в предсмертных конвульсиях. Тогда ей вновь, одновременно, наносится несколько ударов, сопровождаемых диким рёвом. Накричавшись над скотиной, они берут кровь её и кропят передний угол дома или лабаза. Некоторые пьют.

Далее начинается распивание «винца», как необходимой принадлежности всех языческих церемоний... Потом жертву варят и едят все вместе, или частями разносят по домам²¹.

В одних юртах при падеже скота инородцы, умилостивляя «духа», перекололи всех подростков оленят. Таким образом часто губят лучшую скотину...

Ныне весной приезжал в наше село богатый инородец, больной. Зашёл ко мне. Узнав от него о болезни его, я посоветовал ему совместно помолиться великомученику Пантелеимону об исцелении болезни. Согласился. После молебна он ушёл на квартиру. Пошёл к нему и я, чтоб расположить к жертве на постройку храма. С ним были инородцы. Услыхав, что он хочет принести жертву шайтану, я сказал ему, что для него гораздо полезнее дать жертве другое назначение, и указал на храм... Поднялся шум. Инородцы стали меня упрекать в несправедливости осуждения их добрых, старинных обычаев, ссылаясь в то же время на авторитет богатых инородцев, следующих заветам старины... Чтобы не вызвать со стороны их чего-либо серьёзного, я вышел, а они купили скотину и совершили обряд «умилостивления».

Хороший промысел и всякий успех в делах инородца вызывает необходимость жертвоприношения...

Бывает, что ворожей, по требованию обстоятельств, «вызывает духа». Тогда он кричит до исступления, гремя в барабан, и делает ужасные телодвижения... Наконец в бессилии падает и погружается в полудремотное состояние... Это важнейший момент, конечная цель ворожея... Он в общении с духом... Теперь к нему обращаются, как к «оракулу», прорицателю, и он должен отвечать... Этим заканчивается вызывание духа.

В церковь инородцы собираются только в большие праздники – «Пасху» и «Рождество Христово». В остальные праздники бывают мало.

У них есть свои священные места, именуемые: «Троица», «Успение» и т. д., куда они ездят для поклонения, обогащая обитателей тех мест своими жертвами... Один инородец, между прочим, побывав в Троицу в храме, говорил мне: «если бы наши люди знали, какая хорошая служба бывает в этот день в церкви, то многие были бы здесь...»

По всем данным, инородцы – народ очень религиозный, но религиозный по-своему, по-языческому... Вообще они, как и все некультурные народы, выросшие в тесном кругу известных (религиозных) представлений, сильнее подчиняются влиянию обычаев, нежели влиянию добрых, полезных примеров и советов, могущих изменить их положение к лучшему, но, к сожалению, нарушающих их старинные языческие обычаи...

Без сомнения, при помощи Божией, св. усердии и упорном труде, религиозная жизнь инородцев будет устроена на истинно-христианских началах. Время и труд сделают своё святое дело...²²

– Поминовение членов и благотворителей Миссионерского Общества.

– Правительственное распоряжение об инородческих обществах.

– Папский бюджет на 1910 год.

– 3 января, в храме Епархиального дома, было совершено обычное ежегодное заупокойное богослужение по усопшим членам и благотворителям Православного Миссионерского Общества.

Заупокойную литургию совершал преосвященный Анастасий епископ Серпуховский, соборно. Протоиереем И. Восторговым сказано было приличное случаю назидательное слово о значении миссионерства, с горячим призывом помочь этому важному церковно-общественному делу.

Следовавшую затем панихиду совершил преосвященный Трифон, епископ Дмитровский, соборно с преосвященным Анастасием и прочим духовенством. За богослужением изволила присутствовать Её Императорское Высочество Великая княгиня Елизавета Феодоровна. Стечение молящихся в храме было очень большое.

Министр внутренних дел обратился к губернаторам с следующим циркуляром:

«С изданием Высочайше утверждённых 4 марта 1906 г. временных правил об обществах и союзах, среди инородческих элементов, населяющих Россию, стало наблюдаться особое движение к культурно-просветительному развитию отдельных народностей на почве пробуждения узкого национально-политического самосознания и образование для этой цели целого ряда обществ, под самым разнообразным наименованием, имеющих целью объединение инородческих элементов на почве их исключительно национальных интересов.

Преследуя вышеуказанные цели, такие общества, несомненно, ведут к усугублению начал национальной обособленности и розни, и потому должны быть признаны угрожающими общественному спокойствию и безопасности, как то̀ и разъяснял Правительствующий Сенат в целом ряде решений²³.

В виду сего, я признаю учреждение подобных обществ, на основании п. 1 ст. 6 закона 4 марта 1906 г., недопустимым и считаю долгом указать вашему превосходительству, что при обсуждении ходатайств о регистрации каких бы то ни было инородческих обществ, в том числе украинских и еврейских, независимо от преследуемых ими целей, местному по делам об обществах присутствию надлежит в каждом отдельном случае подробно останавливаться на вопросе о том, не преследует ли такое общество вышеуказанных задач и в утвердительном случае неукоснительно отказывать в регистрации их уставов, на точном основании приведённых указаний Правительствующего Сената.

Вместе с сим, вам надлежит в настоящее время тщательно ознакомиться с деятельностью уже существующих инородческих обществ и в подлежащих случаях возбудить установленным порядком вопрос об их закрытии».

– Папский бюджет на 1910 год сбалансирован папским казначеем Назарено Марзолини с дефицитом в 200.000 р. Несмотря на самую строгую экономию, папе не хватает на содержания двора и миссий его доходов, так как главный источник богатства Ватикана – лепта или динарий св. Петра – всё более и более падает. Этот древнейший²⁴ добровольный налог в мире в начале семидесятых годов, когда католичество было одушевлено мыслью помочь «Ватиканскому пленнику», достигал громадной цифры 7–8 миллионов рублей, но по мере того, как это одушевление падало, падала и сумма лепты, несмотря на все искусственные меры со стороны Ватикана и преданных ему сборщиков-епископов. На 1910 год доход от лепты св. Петра исчислен всего в сумме одного миллиона. Между тем, число католиков за последние тридцать лет увеличилось на несколько десятков миллионов, и если бы проекты некоторых католических финансистов обложить всех католиков ежегодной податью по одному динарию св. Петра (ок. 4 коп.), собираемой по домам в Пасху, осуществился, то все нужды Ватикана были бы покрыты с избытком. Теперь же динарий уплачивают только один из двенадцати католиков.

За последние тридцать лет изменились и источники поступления динария св. Петра. Прежде главным и почти единственным источником динария была старшая дочь Церкви – Франция; теперь же, когда французская церковь вследствие ряда мероприятий со стороны правительства обеднела и сама нуждается в помощи, динарий идёт из богатых государств южной Германии и из Соединённых Штатов.

(Продолжение)

... вечером 25 июня, в школьном храме для богомольцев было торжественно совершено всенощное бдение, а утром 26 июня ранняя литургия, за которой около 40 человек, не успевших с прочими богомольцами 24 июня причаститься Св. Таин, были удостоены Св. Причастия. После обычной и всегда торжественной встречи Чудотворной иконы в кафедральном соборе г. Казани, богомольцы – инородцы, вернувшись в школу, подкрепив себя пищей, стали расходиться по своим деревням. При прощании и получении от о. заведующего школой благословения на дорогу грамотные богомольцы для себя, а некоторые для своих грамотных детей получили от него по нескольку книжек и брошюр религиозно-нравственного содержания на татарском языке, изданных для этой цели храмоздателем и попечителем школы статским советником П.В. Щетинкиным на свои средства. Во время пребывания в школе, а также и в Седмиозерной пустыни все богомольцы, получая в школьном храме и Седмиозерной пустыни духовную пищу, получали от щедрот того же попечителя школы и телесную пищу.

Изложив вкратце состояние школы за истекший 1907/1908 учебный год в учебно-воспитательном и миссионерско-просветительном отношениях ко всему крещено-татарскому населению, Совет школы в заключение считает своим нравственным долгом упомянуть и о том сочувствии и материальном вспомоществовании, которые оказывали и оказывают ей русские люди, любители духовно-нравственного просвещения инородцев. В этом отношении первое место принадлежит ИХ ИМПЕРАТОРСКИМ ВЕЛИЧЕСТВАМ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ НИКОЛАЮ АЛЕКСАНДРОВИЧУ И МАТЕРИ ЕГО ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ МАРИИ ФЕОДОРОВНЕ, от щедрот которых школа имела счастие получить и ныне 500 рублей.

Проникнутые глубоким сознанием важности миссионерско-просветительной задачи обучения и воспитания детей крещёных татар в Центральной школе – попечитель и попечительница школы, статский советник Павел Васильевич Щетинкин с супругой своей Марией Петровной с 1871 года оказывают школе весьма щедрое материальное вспомоществование, ежегодно жертвуя на содержание 10 мальчиков и 10 девочек в школе и на расходы по церкви и больнице деньгами до 1.000 рублей.

Кроме того, они ежегодно жертвуют ко дню св. Пасхи всем учащимся школы ситцу для платья на сумму до 300 р. В отчётном году ими же пожертвовано для бедных учеников школы 70 пар кожаных сапог на сумму 350 рублей и церковного облачения более чем на 250 рублей. Таким образом в истекшем 190⁷/₈ учебном году пожертвования их на школу достигли 2.000 рублей. В июне текущего 1908 года Павел Васильевич Щетинкин, желая улучшить здание женской школы, существовавшее более 40 лет и пришедшее в ветхость, приступил к капитальной перестройке этого здания, а также к постройке особого нового здания для начального образцового при школе училища, в котором школа в последние годы имела крайнюю нужду. На его же средства имеют быть воздвигнуты и новые хозяйственные службы при школе, которые во всё время существования школы, за неимением средств, никогда не ремонтировались, а потому в настоящее время пришли в совершенную ветхость. Стоимость сказанных построек ещё не исчислена, но предположительно можно сказать, что все три здания потребуют расходов от 15–20 тысяч рублей.

Профессора Казанской Духовной Академии П.В. Знаменский и П.А. Юнгеров пожертвовали и в истекшем году на содержание двух мальчиков и двух девочек, первый 75 руб., а второй 50 рублей. Профессор той же Академии В.А. Керенский внёс в кассу школы 15 рублей на нужды одной бедной девочки.

Известная в Петербурге своей благотворительностью на школьно-просветительное дело В.А. Модерах, скончавшаяся в феврале 1908 года, пожертвовала 25 рублей на содержание одного бедного мальчика. На проценты с пожертвованного ею же в 1906 г. капитала в 4.700 рублей и ныне содержались в школе два мальчика и две девочки.

Всем помянутым здесь благодетелям и благотворителям своим Совет школы вместе с питомцами её приносит искреннюю и глубокую благодарность.

Заведующий школой и законоучитель в женской школе и в младших классах мужской школы священник Т.Е. Егоров²⁵.

Законоучитель в старших классах мужской школы священник М.К. Источников²⁶.

Диакон-учитель славянского языка и естествознания П.П. Емельянов²⁷.

Учители:

Русского языка в старшем классе мужской школы Р.П. Даулей²⁸.

Русского языка, арифметики и геометрии, истории и географии Т.М. Каранаев²⁹ и И.А. Степанов³⁰.

Церковного пения и чистописания И.В. Васильев³¹ и И.К. Кирилов³².

Учительницы:

Русского языка и природоведения в обоих классах женской школы П.В. Егорова³³ и В.Н. Бобровникова³⁴.

Истории, географии и рукоделия Е.И. Гурьянова³⁵.

Славянского языка, арифметики, церковного пения и чистописания О.С. Гаврилова³⁶.

Попечитель мужской школы и церкви статский советник В.П. Щетинкин³⁷.

Попечительница женской школы М.П. Щетинкина³⁸.

Врач школы доктор медицины Г.В. Сороковиков³⁹.

И. д. эконома школы Ф.Г. Григорьев⁴⁰.

(Отчёт заведующего ею за 1907/1908 учебный год)

В Уньжинскую Центральную школу⁴¹ принимаются мальчики из черемисов, окончившие курс в сельских училищах, возрастом 13–14 лет. По поступлении в школу воспитанники учатся три года.

В отчётном году учеников в Уньжинской школе было 33 человека. Учение началось 9 сентября. Три дня пред этим были употреблены на испытания желающих – для дополнительного приёма в школу.

Следует заметить, что в начале отчётного учебного года существующее здесь одноклассное Министерское училище преобразовано в двухклассное, т. е. прибавлен 2-й класс. Но по недостатку помещения (не было закончено расширение здания училища) и ввиду одинаковости программы, новооткрытое отделение 2 класса Министерского училища было присоединено к 1-му классу Братской школы. Таким образом в отчётном году самостоятельного 2 Министерского класса не было. Соединив учеников, учителя занимались по взаимному согласию по предметам. Вследствие сказанного, в отчётном году число всех учеников распределялось на два класса следующим образом:

в первом классе – 29 чел. (15 бр. и 14 мин.).

во втором классе – 0

в третьем – 18 чел. (все братск.).

Итого: 47 чел. (33 бр. и 14 мин.).

второй братский класс, как указано, был пробельный.

Из указанного числа братских учеников было:

Черемисов крещёных – 25.

некрещёных – 6.

русских мальчиков – 1.

девочек – 1.

Всего – 33 чел.

Содержались ученики

На счёт Братства Св. Гурия – 25.

На счёт Казанск. Губерн. Земства – 4.

На свой счёт – 2.

1) Получено от Царевококш. Земства пособия на две полных стипендии 2.

Всего 33 чел.

Примечание. Это пособие было распределено между 5 беднейшими учениками школы.

Программой преподавания в Уньжинской школе служили Программы для двухклассных училищ Мин. Народ. Просвещения, с значительными дополнениями (по инородческой части) сообразно тому, что воспитанники школы по окончании курса направляются для учительства среди черемисов.

Преподаватели школы:

1) Законоучитель и заведующий школой приходский священник Тихон Ефремов Ефремов 40 л., из черемисов Царевококшайского уезда. На педагогической службе состоит 21 год. Образование получил в Казанской Учительской семинарии, где окончил курс в 1887 году. Посвящён в сан диакона в 1893 году, а в сан священника в 1900 году. По резолюции Его Высокопреосвященства в 1898/99 г. открывал черем. бр. школы и состоял наблюдателем их. Состоит заведующим Уньжинской школы и вместе с тем вновь наблюдателем братских черемисских школ 8 лет.

2) Учитель Трофим Григорьев Григорьев 20 л., из черемисов Царевококшайского уезда. Окончил курс в Казанской Учительской семинарии в 1906 году. На службе 2 года. Преподавал в обоих классах школы русский язык – (устно и письменно) и русскую историю.

3) Помощник учителя псаломщик местной церкви Николай Иванов Саганов 29 л. Окончил курс в Чебоксарском Духовном училище в 1896 году. Имеет свидетельство на звание учителя начального народного училища. На настоящей должности помощника учителя 1 год. Преподавал славянский язык, церковное хоровое пение, руководил чтением учеников в церкви, заведовал библиотекой и нёс канцелярские работы по школе.

Математика и география в III бр. классе, с разрешения о. заведующего, велись вторым министерским учителем Н.Ф. Бутениным, располагавшим в отчётном году свободным временем и изъявившим желание принять участие в учебной жизни Братской школы, взамен того, что с его учениками занимались оба братские учителя. Система преподавания была предметная (см. выше).

Ученики в течение года занимались усердно, особенно много трудов было положено, как и всегда, в пении, так как приходилось готовиться петь, как для школы, так и для церкви, на двух языках: на славянском и местном черемисском.

4) Для производства выпускных испытаний ученикам последнего (III) класса Уньжинской школы был командирован Советом Братства член сего Совета и. д. епархиального инородческого миссионера священник С. Аф. Багин. Экзамену были подвергнуты 18 человек и испытания их продолжались 3 дня – 1, 2 и 3 мая 1908 года. За это время, кроме испытаний выпускных учеников, о. епархиальный миссионер произвёл подробный осмотр всех частей школы, а также посетил и другие находящиеся в приходе три бр. школы:

1) Уньжинскую женскую,

2) Шланскую и

3) Ямбатырскую.

Окончив испытания учеников и осмотр школы, в ревизионную книгу её о. миссионер внёс следующую заметку:

«1908 года мая 3 дня. 1, 2 и 3 мая, по поручению Совета Братства Св. Гурия, мной были произведены выпускные экзамены ученикам Уньжинской Центральной черемисской школы. Судя по экзаменационным ответам учащихся, все предметы по программе второго выпускного класса были пройдены обстоятельно, и успехи в общем развитии учащихся достигнуты в достаточной степени. Как на слабую сторону познаний учащихся можно указать, по моему мнению, только на недостаточное умение применять на практике грамматические познания и вообще правила орфографии. Ответы по Закону Божию обнаружили обстоятельное знание не только Свящ. Истории Ветх. и Нов. Завета, но и учения о Богослужении, катехизиса и Церковной истории. Ответы по рус. истории, географии и математике также обращали на себя внимание подробностью и осмысленностью. Стройное пение учащихся производит весьма приятное впечатление.

Несомненно, Уньжинская школа, имеющая правильную постановку по обучению и христианскому воспитанию черемисских детей – будущих учителей является рассадником просвещения в тёмной всё ещё доселе черемисской народной массе. Да поможет Господь о. заведующему и гг. учителям и в будущем успешно трудиться на многотрудном поприще религиозно-нравственного просвещения своих единоплеменников-черемис.

Член Совета Братства Св. Гурия и д. епархиального миссионера, священник С. Багин».

* * *

20 мая сего 1908 года выпускные ученики Уньжинской школы были представлены в Педагогический Совет Казанской Учительской семинарии для сдачи экзамена на звание учителя начального инородческого училища. К сей группе учеников были присоединены также ученики предыдущего (1906) года выпуска школы, которые оставались не представленными в названный Педагогический Совет. При этом из общего числа учеников Уньжинской школы четыре язычника-черемиса представлялись для просвещения Святым Крещением.

К этому же времени (20 мая) были представлены в учительскую семинарию выпускные ученики из других инородческих Центральных школ: Ишаковской чувашской и Карлыганской вотской.

Так как Педагогический Совет Учительской семинарии в сем году сделал ограничение – допустил к экзамену учеников только в возрасте 17 лет, то лучшие ученики Уньжинской школы последнего выпуска, как не достигшие 17 лет, против обыкновения оказались вне экзаменационного списка и не были спрошены. В списке оказались по преимуществу ученики предыдущего выпуска, которые по возрасту хотя и соответствовали к допущению к экзаменам, но за время внешкольной домашней жизни многое успели забыть из пройдённого курса.

На испытании, между прочим, оказалось, что предъявляемые требования от испытываемых с 1904 года, когда ученики Уньжинской школы последний раз были представлены в Учительскую семинарию, теперь значительно изменились. Так, например:

1) делается строгое ограничение в возрасте экзаменующихся;

2) не требуется присутствия своих учителей во время экзамена учеников;

3) не спрашивают учеников по истории, географии и геометрии, по каковым предметам ученики сильно готовились;

4) ученики должны были написать и написали сочинение (перевод) на своём родном черемисском языке, что не имелось в виду по программе 1903 года, и некотор. др.

Некоторые ученики школы удостоены свидетельства на звание учителя. Не получившие сего свидетельства вновь собираются на экзамен.

Первый экзамен происходил в присутствии Преосвященного Андрея, епископа Мамадышского, и г. помощника Попечителя Учебного Округа А.А. Остроумова.

Во время экзаменов ученики помещались в здании Учительской семинарии, при чём пользовались готовым столом от той же семинарии.

За богослужениями в Вознесение Господне 22 мая ученики Уньжинской школы молились в церкви Учительской семинарии, при чём некоторые песнопения за Божественной Литургией исполняли на своём черемисском языке.

Вечером того же дня, с благословения Преосвященного Андрея, епископа Мамадышского, в Спасо-Преображенском монастыре четыре вышеупомянутых ученика Уньжинской школы были просвещены Св. Крещением. Таинство Св. Крещения было совершено и. д. епархиального инородческого миссионера священником С. Аф. Багиным, с участием священника Т.Е. Ефремова – заведующего и законоучителя Уньжинской Центральной школой.

Просвещённые ученики следующие:

По окончании экзамена учениками были осмотрены город и монастыри г. Казани, после чего ученики отправились домой, снабжённые на дорогу хлебом и чаем-сахаром.

Она есть обыкновенная деревенская бр. школа, но специально для черемисских девочек, без общежития. Заведующий – приходский священник Т.Е. Ефремов. Учительница Анна Ефремова из черемисок, окончившая курс в Казанской крещено-татарской школе. Учениц в отчётном году было 18 чел. Из них: черемис. крещ. 13; некрещ. 2; русских 3 дев. По недостатку помещений, женская школа теперь выделена из здания Центральной школы, и она в настоящее время находится на частной квартире – в избе одного черемиса в селе. Через это женская школа стала как бы более доступна черемисским девочкам. Некоторые девочки почти неотлучно жили при школе, да и остальные ученицы часто собирались по вечерам в школу для рукодельных занятий. В отчётном году Советом Братства было отпущено 20 рублей на рукоделье ученицам. Девочки очень интересуются рукодельем. Оно поистине является оживляющим предметом в женской школе. В высшей степени желательно назначение указанного пособия со стороны Совета Братства и на 1908/1909 учебный год. Уньжинская женская школа в воображении учениц уже не мыслится без рукоделия.

По воскресеньям и праздничным дням девочки неопустительно ходили в церковь Божию и вообще в течение учебного года приучались вести жизнь по-христиански.

12 мая состоялись выпускные испытания для учениц Уньжинской женской школы Бр. Св. Гурия. Окончила курс одна девочка с правом на получение установленного свидетельства и одна – повторительно на похвальный лист.

Ишаковская центральная чувашская школа была открыта Советом Братства Св. Гурия в 1894 году 4 октября – в день памяти небесного покровителя Братства. Впервые необходимость открытия двухклассной школы была сознана на педагогических курсах, бывших в городе Казани в 1893 году. Здесь замечено было, что состав учителей братских чувашских школ по своей подготовке весьма разнообразен, почему и предложено было учредить особую школу с педагогическим при ней классом для приготовления православно-воспитанных и надлежащим образом направленных учителей из самих же чуваш. Местом открытия такой школы было избрано село Ишаки, Козмодемьянского уезда, как пункт, наиболее для того удобный. Здесь, в Ишаковской церкви, находится чудотворная икона Святителя Николая, которая пользуется обширной известностью среди чувашского населения и привлекает к себе множество чуваш-богомольцев из разных отдалённых местностей, не только христиан, но и язычников. Высокопреосвященнейший Архипастырь Казанский, в Бозе почивший, Владимир обратил внимание на то, что такой пункт, как Ишаки, этот «Киев чувашский», по его выражению, пропадает для дела миссионерства, тогда как он то именно и должен быть средоточием всего миссионерского воздействия, как умственного, так и нравственного, на чувашское племя. Вот по его мысли и была открыта двухклассная школа Братства Св. Гурия в селе Ишаках. Она имеет своею целью дать образование юношам-чувашам несколько более того, какое они получают в начальных школах, а наиболее способным, усердным из них и предоставить возможность по окончании курса школы выдержать испытание при Казанской Учительской Семинарии для получения свидетельства на звание учителя начального инородческого училища. И, действительно, в продолжение тринадцатилетнего своего существования школа дала большое количество хорошо подготовленных и религиозно настроенных учителей для школ Братства Св. Гурия и школ грамоты, которые и в настоящее время ревностно трудятся на благо своего народа как в нашей Казанской, так и в других соседних губерниях.

Школа распадается на два класса. Первый класс состоит из двух отделений: старшего и младшего, – и представляет из себя собственно начальную церковно-приходскую школу, так как сюда поступают ещё неграмотные мальчики и девочки из приходских деревень, затем курс учения продолжается четыре года по программе, изданной для церковно-приходских школ и, наконец, своё жалованье учитель получает непосредственно из Козмодемьянского Уездного Отделения. Второй же – педагогический класс, где обучение происходит в течение двух лет, следует особой программе, изданной Казанской Учительской Семинарией для испытания на звание учителя начального инородческого училища. По окончании курса в школе и по сдаче установленного экзамена при Казанской Учительской Семинарии, воспитанники Ишаковской школы и получают здесь, в Казани, свидетельства.

Школа помещается в собственном доме, построенном на средства местной церкви. Здание школы двухэтажное, – вверху помещаются классные комнаты и библиотека, а внизу квартиры для первого и второго учителя. Квартира третьего учителя, а равно и общежитие с ученической кухней помещаются в отдельном флигеле. При школе имеются и все необходимые надворные постройки: баня, два погреба, кладовая для муки и проч. провизии и дровяник.

Преподавательский состав Ишаковской школы был следующий:

1) Законоучитель и заведующий школой – третий священник села Ишак Владимир Любимов, окончивший курс Казанской Духовной Семинарии, на должности состоит с 3 февраля 1907 года, преподаёт Закон Божий в обоих классах.

2) Старшим учителем по 1 марта с. г. состоял Павел Константинович Добросмыслов, окончивший курс Казанской Духовной Семинарии, на должности был с 11 октября 1905 года по 1-ое марта 1908 г. В настоящее время должность вакантна.

3) Вторым учителем с 28 ноября 1906 года по 1 сентября 1908 года состоял окончивший курс Казанской Духовной Семинарии Владимир Михайлович Зороастров, вместо него с 19 августа назначен:

4) Трофим Степанович Степанов, окончивший курс Казанской Учительской Семинарии;

5) Третьим учителем состоит Василий Никифорович Никифоров, имеет свидетельство на звание учителя начального инородческого училища, на службе восьмой год.

6) Учитель живописи и рисования Мирон Тимофеевич Тимофеев, обучавшийся в частной мастерской Скоморохова в г. Казани, имеет свидетельство в знании своего ремесла из Казанской Ремесленной Управы. На службе состоит тринадцатый год.

Попечитель школы – старший священник села Ишак, Благочинный 3 округа Афанасий Петрович Добросмыслов.

В отчётном году в школе обучалось 69 человек. В первом классе было 28 мальчиков и 13 девочек, во втором – 28 мальчиков. По происхождению один из них был мордвин-мокша, русских было 1 мальчик и 8 девочек и 59 чувашей. По уездам учащиеся распределялись так: Козмодемьянского уезда – 47 человек, Ядринского – 11 челов., Чебоксарского – 3 челов., Цивильского – 2 челов., Тетюшского – 3 человека, Симбирской губернии двое и Саратовской – один.

С 1895 года при школе существует общежитие, назначенное для проживания учащихся из чуваш-язычников, но так как таковых в школе не было, то в нём помещались и получали пищу на казённый счёт пятнадцать беднейших воспитанников.

В минувшем году произошёл выпуск учащихся, при чём во втором классе окончило курс учения 23 человека с правом на льготу по отбыванию воинской повинности 2 разряда, установленную пунктом 2 ст. 64 Устава о воинской повинности, а в 1-м классе – 15 человек, из них 4 девочки. Из 23 мальчиков, окончивших курс учения в Ишаковской школе 15 человек, как достигших 17-летнего возраста, были допущены к сдаче экзаменов при Казанской Учительской Семинарии, причём четверо из них получили свидетельства на звание учителя начального инородческого училища и один поступил в первый класс Казанской Семинарии. На всё время сдачи экзаменов Господин Директор Семинарии любезно предложил воспитанникам пользоваться готовым помещением и столом вместе с учениками-семинаристами.

К 4 октября 1908 года в школьной библиотеке состоит учебников и книг для внеклассного чтения 493 названия, в количестве 1.497 экземпляров. Кроме того:

а) хозяйственных принадлежностей на 180 рублей,

б) классных – на 230 рублей, инструментов:

1) переплётных на 22 руб. и

2) иконописных на 8 рублей.

В настоящем году школа была осчастливлена посещением Его Преосвященства Преосвященнейшего Председателя Совета Братства Св. Гурия, Епископа Мамадышского Андрея в сопровождении преподавателя Казанской Учительской Семинарии Н.В. Никольского. Его Преосвященство прибыл 1 мая для производства испытаний оканчивающим курс учащимся, но так как Совет школы заблаговременно не был извещён о прибытии его, то экзамены не были произведены в это время. Владыка, лишь посетив школу и выслушав занятия преподавателей с учениками, а также и пение воспитанников в местном храме, где служил всенощную 1 числа, а 2 литургию, отбыл 2 же обратно в Казань.

О. наблюдателем школы, священником С.М. Михайловым школа была посещена 17 января сего года и затем при приезде Его Преосвященства 2 мая. В ревизионной книге им было написано следующее: «17 января 1908 г. Посетил Ишаковскую школу. Учащихся во втором классе 28 м., в первом – 26 м. и 13 девочек. Слушал и проверил знания учащихся во втором классе по Закону Божию и русскому языку. Успехи по означенным предметам оказались соответствующими времени года. В первом классе ученики по-русски читают хорошо, но арифметике довольно вяло производят умственный счёт. На постановку арифметики в младшем отделении нужно обратить внимание. В школе нет особого заведующего библиотекой, каталог книг никем не подписан и проверить библиотеку по нему нельзя. Журнал для записи пройдённых уроков не ведётся с 29 октября 1907 г. Нет классного журнала для отметки о бывших и не бывших на уроках учениках. Совету школы предложено поручить одному из учителей школы заведование библиотекой, завести журнал для записи уроков и для отметки учеников, не присутствовавших по известным причинам на уроках, и завести очередное дежурство учителей для наблюдения за воспитанниками во внеклассное время и во время утренних и вечерних молитв, кои должны вестись на чувашском языке. Копию с сего прошу Совет школы представить в Совет Братства Св. Гурия. Наблюдатель, свящ. С. Михайлов».

«1 и 2 мая 1908 г. В школе был Преосвященный Председатель Братства Св. Гурия, епископ Андрей, Викарий Казанской епархии, и преподаватель Учительской Семинарии Н.В. Никольский.

2 мая 1908 г. Производил испытания ученикам и ученицам 1 класса школы наблюдатель чувашских школ Братства Св. Гурия, свящ. С. Михайлов».

(Составлено на основании отчётов наблюдателей Братских школ)

В истекшем 1907/1908 учебном году в 52 крещено-татарских школах Братства, находящихся в крещено-татарских селениях Казанского, Лаишевского, Мамадышского, Цивильского и Тетюшского уездов и состоящих под наблюдением

(Продолжение следует)