Память

«Па́мять — 1) спо­соб­ность чело­века запо­ми­нать, хра­нить и вос­про­из­во­дить в созна­нии впе­чат­ле­ния, све­де­ния, образы, инфор­ма­цию; 2) (иногда) то же, что созна­ние (пример: быть в созна­нии — быть в памяти); 3) вос­по­ми­на­ние (пример: вечер памяти, посвя­щен­ный тому-то и тому-то); 4) сохра­не­ние све­де­ний о ком-либо, чем-либо в обще­стве (семье, кол­лек­тиве, пле­мени, народе, нации).

Память есть удер­жа­ние отпе­чат­ле­ний ума, – как объ­яс­нял св. Гри­го­рий Бого­слов, – или сохра­не­ние вос­при­ня­того».

«Памя­то­ва­ние есть пред­став­ле­ние, остав­лен­ное как каким-либо чув­ством, так и каким-либо мыш­ле­нием, обна­ру­жи­ва­ю­щимся через дей­ствие; или: сохра­не­ние вещи, вос­при­ня­той и чув­ством, и мыш­ле­нием… Душа сохра­няет образы тех вещей, кото­рые постигла и пред­став­ле­нием, и мыш­ле­нием. Тогда гово­рят, что она помнит… Спо­соб­ность же пом­нить служит и при­чи­ной, и хра­ни­ли­щем памяти и при­по­ми­на­ния», – так гово­рил св. Иоанн Дамас­кин.

Святые отцы раз­ли­чали два дей­ствия памяти: памя­то­ва­ние и вос­по­ми­на­ние.

Вос­по­ми­на­ние есть отло­же­ние забве­ния, или воз­вра­ще­ние памя­то­ва­ния, поте­рян­ного через забве­ние.

Забве­ние – это утрата памяти, памя­то­ва­ния.

Памяти святые отцы при­да­вали «инстру­мен­таль­ный» харак­тер, рас­смат­ри­вали ее как «инстру­мент» ума: «Что зрачок для глаза и про­из­но­ше­ние слова для языка – то же память для ума».

Св. Феофан Затвор­ник вооб­ра­же­ние и память назы­вал низ­шими спо­соб­но­стями души: «Они дей­ствуют почти сов­местно, и сде­лан­ное одною тотчас при­ни­ма­ется другою. Что увидел глаз, образ того сейчас сни­ма­ется вооб­ра­же­нием и сла­га­ется в память, как в какой архив… Они состав­ляют как бы вход во внут­рен­нюю нашу хра­мину, а потому в обла­сти знания имеют зна­чи­тель­ную цену, и не только в обла­сти знания, но и во всей дея­тель­но­сти чело­века»..

Состав­лен­ные вооб­ра­же­нием и хра­ня­щи­еся в памяти образы, – далее раз­ви­вает свою мысль св. Феофан, – упо­треб­ля­ются или в том виде, как они при­об­ре­тены – это назы­вает он вос­по­ми­на­нием, или в виде изме­нен­ном – это он назы­вает фан­та­зией.

В обоих слу­чаях дей­ствуют сов­местно и память, и вооб­ра­же­ние, но каждая своим особым обра­зом. В вос­по­ми­на­нии память сви­де­тель­ствует, что это тот же образ, кото­рый познан прежде и кото­рый был сокрыт в глу­бине. При­чина вос­по­ми­на­ния – ассо­ци­а­ция идей. Разные виды этих ассо­ци­а­тив­ных связей дали бытие разным зако­нам вос­по­ми­на­ния: закон сосу­ще­ство­ва­ния и досле­до­ва­ния, сход­ства и про­ти­во­по­лож­но­сти, целого и частей, при­чины и след­ствия, сред­ства и цели, мате­рии и формы.

Другая, не менее зна­чи­тель­ная часть вос­по­ми­на­ний, заме­чает епи­скоп Феофан, про­ис­хо­дит от дви­же­ний воли и сердца. «Потреб­ность, или страсть, будучи воз­буж­дена, невольно наво­дит мысль на пред­меты, коими может быть удо­вле­тво­рена, как бы при­ко­вы­вает к ним вни­ма­ние, равно как и наобо­рот – образ пред­мета страст­ного рас­тре­во­жи­вает страсть».

Есть и еще при­чины вос­по­ми­на­ний, – раз­мыш­ляет далее свя­ти­тель, – сокро­вен­ные, когда образы при­хо­дят без всякой связи с налич­ными заня­ти­ями – или от злых духов, или от добрых – Ангела Хра­ни­теля; бывает это и от сочув­ствия душ.

Святые отцы при­да­вали боль­шое зна­че­ние памяти как «обшир­ному вме­сти­лищу», кото­рое не только «не насы­ща­ется», но и не сме­ши­вает сло­жен­ное. Св. Петр Дамас­кин удив­ля­ется пре­муд­ро­сти Божией, явля­ю­щейся в устрой­стве памяти: «Како всяку мысль хра­нить может той же ум, и ниже послед­няя разу­ме­ния изме­нити первыя могут, паки первыя мысли отнюдь повре­дити послед­няя: но, якоже сокро­вище, мысль все содер­жит без забве­ния. И како, вос­хо­тев, ум языком изъ­яв­ляет помыш­ля­е­мая, не точию новая, но и прежде много усо­кро­ви­ще­ство­ван­ная. И како паки присно нахо­дят сло­веса, ум и се неоску­ден обре­та­ется».

Св. Феофан Затвор­ник заме­чал, что память и вооб­ра­же­ние, как рабо­чие силы души таковы, каков чело­век. Память у греш­ника набита пред­ме­тами стра­сти, память его не удер­жи­вает духов­ного, так как в этом не упраж­ня­ется. У чело­века, живу­щего по-хри­сти­ан­ски, все содер­жа­ние памяти и вооб­ра­же­ния свято и чисто, напол­нено духов­ными пред­ме­тами. Ему чуждо памя­то­ва­ние пред­ме­тов пороч­ных.

Законы вос­по­ми­на­ния тоже разные у живу­щих по духу Хри­стову и у пре­дан­ных стра­стям. По закону соче­та­ния обра­зов у пре­дан­ных миру дей­ствуют те, кото­рые отно­сятся более к внеш­ней сто­роне вещей, нежели к внут­рен­ней, – связи воз­ни­кают по внеш­ним про­стран­ственно-вре­мен­ным отно­ше­ниям, а не по внут­рен­ним отно­ше­ниям при­чин­но­сти; тайные впе­чат­ле­ния и вли­я­ния при­хо­дят более от духов злых. У живу­щих по духу Хри­стову тайные вли­я­ния нис­хо­дят от осе­ня­ю­щего их Духа и Ангела Хра­ни­теля, образы соче­та­ются пре­иму­ще­ственно по внут­рен­ней связи причин и свойств, стра­сти подав­ля­ются на первых порах, вос­по­ми­на­ния у них про­из­воль­ные, ибо они вла­деют собой и не поз­во­ляют чему-либо являться пред созна­нием без своего ведома. У пре­дан­ных стра­стям вос­по­ми­на­ния при­хо­дят в основ­ном неволь­ные, сами собой при­хо­дя­щие, по своему меха­низму дви­же­ний.

Святые отцы согласны с тем, что память можно раз­ви­вать и совер­шен­ство­вать – «не только не оску­де­вает память от исхо­дя­щих от ума слов, а, напро­тив, укреп­ля­ется ими». Если память не вра­чу­ется каждый день, то все более утра­чи­ва­ется.

Когда память есте­ственно ослаб­ля­ется от вре­мени, то посо­бием, кото­рое воз­об­нов­ляет память, явля­ется слово.

«Вра­чу­ется память посто­ян­ною, дей­ствием молитвы утвер­див­ше­юся памя­тию Божией, в коей, срас­тво­рив­шись с духом, воз­во­дится она из есте­ствен­ного в выше­есте­ствен­ное состо­я­ние».

Уко­ре­не­нию в памяти спо­соб­ствует сер­деч­ное рас­по­ло­же­ние к при­ни­ма­е­мому ею.

«С при­нуж­де­нием выучи­ва­е­мое, – гово­рил св. Васи­лий Вели­кий, – не оста­ется в нас надолго; а что с удо­воль­ствием и при­ят­но­стью при­нято, то в душах уко­ре­ня­ется тверже».

Хра­не­ние ума, по словам Нико­дима Свя­то­горца, есть глав­ный способ исправ­ле­ния и управ­ле­ния памя­тью и вооб­ра­же­нием.

Гре­хо­па­де­ние, иска­зив всю при­роду чело­века, повли­яло и на такую силу души как память. Рас­строй­ство памяти про­яви­лось в том, что она стала, во-первых, дебе­лой и немощ­ной (забве­ние хоро­шего), во-вторых, страст­ной, то есть склон­ной к удер­жа­нию пло­хого, в‑третьих, раз­де­лен­ной в самой себе.

«Три вещи обла­дают душою, – гово­рил авва Исаия, – прежде нежели она достиг­нет неко­то­рой меры совер­шен­ства, и они пре­пят­ствуют уму пре­бы­вать в доб­ро­де­те­лях, именно: пле­не­ние, лен­ность и забве­ние. Забве­ние борется с чело­ве­ком даже до смерти, силится изгла­дить все его благие помыслы, откры­вая вход всем помыс­лам злым».

Забве­ние рас­про­стра­ня­ется и на грехи, они ста­но­вятся «мало­па­мятны» и выпа­дают из созна­ния, не подви­гают чело­века на пока­я­ние.

Память на плохое – зло­па­мят­ство – один из грехов чело­века.

Есть в свя­то­оте­че­ском учении поня­тие «памяти смерт­ной» – это ощу­ще­ние смерт­но­сти, «кожа­ных риз», в кото­рые облекся чело­век после гре­хо­па­де­ния. Память смерт­ная – это доб­ро­де­тель, кото­рая воз­ни­кает по бла­го­дати Божией и вызы­вает стрем­ле­ние к пока­я­нию. Память смерт­ная – это также глу­бо­кое пере­жи­ва­ние потери бла­го­сти Божией [Иеро­фей (Влахос). 1998].

Памя­то­ва­ние смерти, по мысли святых отцов, есть бла­го­дать дивная, удел святых, пре­дав­шихся пока­я­нию в неру­ши­мом без­мол­вии. «Только в без­мол­вии созре­вают и про­цве­тают воз­вы­шен­ней­шие доб­ро­де­тели, как в оран­же­реях ред­чай­шие и драгие про­из­рас­та­ния», – гово­рит св. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов).

«Вос­по­ми­на­ние о смерти, о сопро­вож­да­ю­щих ее стра­хах, вос­пи­та­ние, сопря­жен­ное с усерд­ной молит­вой и плачем о себе, может заме­нить все подвиги, доста­вить чело­веку чистоту сердца и при­влечь к нему бла­го­дать Свя­того Духа», – пишет св. Игна­тий.

Память смерт­ная ста­но­вится при­чи­ной не смерти, но жизни вечной, она, как дар Божий, дается испол­ни­телю запо­ве­дей Хри­сто­вых. Память смерт­ная, – пишет архим. Заха­рия, – ставит про­блему веч­но­сти, не при­ни­мая при этом в каче­стве ком­про­мисса ничего, кроме Бога, зовет чело­века к его пред­опре­де­ле­нию стать при­част­ни­ком боже­ствен­ного есте­ства.

Таким обра­зом, память смерт­ная – это явле­ние духов­ной жизни, дар Бога чело­веку, это совсем иное явле­ние по срав­не­нию с памя­тью земной, запе­чат­ле­ва­ю­щей впе­чат­ле­ния чув­ствен­ного мира – памя­тью душев­ной.

Осо­бен­ное, что отли­чает свя­то­оте­че­ское учение о памяти от пси­хо­ло­ги­че­ских теорий памяти, свя­зано с идеей совер­шен­ство­ва­ния чело­века (смысла жизни хри­сти­а­нина), стя­жа­ния доб­ро­де­те­лей и даров Божьих, кото­рые даются ему бла­го­да­тью Свя­того Духа. К таким дарам чело­веку от Бога отно­сятся прежде всего: а) пре­одо­ле­ние зло­па­мят­ства через про­ще­ние зла врагам и обид­чи­кам, б) непре­стан­ная память о Боге, в) память грехов, г) память смерт­ная.

Л.Ф. Шехов­цова, Ю.М. Зенько.
Из книги «Эле­менты пра­во­слав­ной пси­хо­ло­гии», Спб, 2005.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки